Городской романс

      Телефонная трубка визжала голосом Елены с крайне истерическими нотками:

      – Лукерья, ну хоть ты повлияй на неё что ли? Может тебя она послушает? Мало того, что в гостинице чуть шкаф не спалила, даже сигнализация противопожарная сработала. Потом бегали искали кто в номере курит, так ещё на дне Рождения вон что учудила!!!

      Ангелина была ребёнком спокойным и в меру любознательным, но наследие давало о себе знать, и к пяти годам стало очевидно, что и младшая дочь Елены Марковны тоже к числу простых детей не относилась.

      – Перекрасить розы в фиолетовый цвет! Ты только подумай!!!

      – Мама, Геля всегда любила фиолетовый цвет. Вообще надо было догадаться подарить ребёнку в пять лет розы... – попыталась вразумить её Лукерья, впрочем, без результата. Голос разума не достигал ушей взбалмошной женщины.

      – Она девочка! Де-воч-ка! Девочка это платья, бантики, цветы и духи! Ты психологию читала?

      Посмотрев на себя в зеркало, Лукерья поняла, что на ней психология в очередной раз сломалась. Ну не вышло из неё леди, хотя мама старалась. От воспоминаний о платьишках, когда все подруги щеголяли в джинсах, становилось тошно. Про бантики и говорить нечего, до шестнадцати лет ей полагалась коса "корзиночка" или "дракончик" и обязательно тонкая атласная ленточка. Косы Лукерья тоже ненавидела, примерно на столько же, на сколько и ленты.

      – Ну перекрасила она эти розы и что?

      Елена перешла в тональность ультразвука:

      – Как это "что"? А Паша? Я как ему объяснять всё это должна? С какого перепугу у него дочь цветы перекрашивает? Об этом ты не подумала?

      Вообще, по её личным наблюдениям как раз Паша особой проблемы не представлял. Он относился к той категории мужчин, что отличались практически патологическим пофигизмом. Его вполне устраивала ситуация, когда жена полностью обеспечивала его, давая ему возможность в своё удовольствие трудиться редактором какого-то заштатного спортивного журнала. Он мог часами рассказывать в футбольных матчах, был в курсе всех допинговых скандалов, но при этом при всём желании не смог бы ответить сколько стоит жутко полезная зелёная гречка, которую ему полагалось готовить на завтрак.

      В остальном же Паша отличался редкостным скудоумием. Книгу он в последний раз держал в руках в девятом классе, когда надо было выучить наизусть отрывок из "Евгения Онегина" и до сих пор был уверен, что Камю это коньяк, а Эрих Мария Ремарк это женщина.

      – О, Господи, ну скажи ему, что она случайно уронила на цветы красящий раствор, который был приготовлен для фокусов. Вот они и покрасились!

      На тридцать секунд Елена Марковна замолчала, тяжело дыша в трубку и, видимо, прикидывая этот вариант. В целом звучало вполне убедительно. Правда никаких фокусников на празднике не было, но могли же они готовиться там к другому детскому празднику? Могли.

      – Ладно, убедила. Но ты с ней поговори, умоляю!

      – Поговорю, – устало ответила девушка, прежде чем телефонная трубка отключилась, противно запищав.

***

      В баре за стойкой сидел мужчина, он относился к той категории людей, кому с одинаковой лёгкостью можно было дать и пятьдесят, и шестьдесят и даже семьдесят лет. Седые волосы, рубашка, неряшливо заправленная в джинсы, лицо с обвисшими как у французского бульдога щеками и маленькие глазки. Он имел дурную привычку рассматривать собеседника так, словно букашку под микроскопом. А к этому не менее дурную привычку подсаживаться к незнакомцам и клянчить у них кружку-другую пива.

      Сегодня вечер был довольно неплох, в кармане пожилого мужчины звенела кое-какая мелочь, которую ему удалось сэкономить за неделю, а значит, он мог позволить себе кружку любимого пенного напитка. Рядом с ним к стойке бара подсел молодой мужчина, явно не из местных. Рассмотрев случайного соседа со всех сторон, пожилой мужчина, видимо остался вполне доволен увиденным и подвинулся чуть ближе.

      – Здравствуйте, молодой человек!

       На всякий случай его предполагаемый собеседник огляделся, видимо, ища нет ли тут по близости "молодых людей". Когда таковых не обнаружилось, он пришёл к парадоксальному выводу: человек обращался к нему.

      – Это вы мне? Лет пять уж точно как ко мне перестали так обращаться.

      Собеседник немного приосанился:

      – Рядом со мной вы всё-таки молодой человек. Вы тут не местный? Городок-то у нас не большой, завсегдатаев бара я вроде как знаю. А вас впервые вижу.

      – Да, по работе на недельку-другую приехал. Меня Борислав Игоревич зовут. Можно просто Борис.

      – Илья Анатольевич, да меня тут многие знают. Пивком не угостите? А то с зарплатами тут у нас сами понимаете...

      Борислав кивнул бармену, показывая, что мужчине надо бы налить требуемый напиток. Бармен наклонился и тихонько прошептал:

      – Вы зря потратите время. Илья Анатольевич наш местный алкоголик, но денег у него всегда исключительно в обрез.

      Борислав Игоревич только рукой махнул, мол ну и чёрт с ним, кружечкой пива он вполне способен угостить приятного собеседника.

      Вечер тянулся неспешно, на лице Илья Анатольевича сначала появилось выражение полнейшего благодушия, а за тем, оно сменилось на лёгкую грусть, плавно перешедшую в плаксивость и жалость к самому себе.

      – Вот вы думаете наверное, что я жену не любил? Да любил я её, но Ленка-то моя та ещё ведьма. И ведь не для красного словца, как есть – ведьма. Ну я это не сразу раскусил, по началу всё на женскую интуицию да косметики всякие там списывал. На неё и сейчас посмотришь так как будто ей двадцать пять... А ведь дочка-то и то уже двадцать седьмой день Рождения отметила.

      Изрядно захмелевший мужчина опустил голову. Сколько раз он объяснял окружающим, что Ленка, супруга его бывшая, ведьма. И не в смысле, что борщ варить не умеет, зато мозг выносит, хотя и это тоже, а в самом прямом смысле. Из тех, кто варит приворотные зелья и всё такое. Кто-то смеялся, кто-то крутил пальцем у виска. Этот хоть слушает, да ещё и пивка купил.

***

      На улице было непривычно свежо, словно это не летняя ночь стояла, а как минимум начало сентября. Поправив ворот куртки, Борислав пошел в сторону гостиницы, где он остановился. Можно было бы даже сказать, что этот городок ему нравился, если бы не дело, которое привело его сюда. А дело было серьёзное, можно даже сказать – семейное.

      Вдруг от стены отошёл человек, до сих пор практически сливавшийся с тенью дома. Борис остановился и нехорошо усмехнулся.

      – Эй ты, как там тебя звать? Ехал бы ты от сюда по добру, по здорову, – хрипло сказал человек.

      Борислав пригляделся. Говоривший был худощавым мужчиной лет сорока или чуть больше. Длинные светлые волосы собраны в интеллигентный хвостик. На этом интеллигентность заканчивалась. Тонкие морщинки под глазами, ранняя седина и плохо выбритая щетина неимоверно его старили. Джинсы явно нуждались в стирке, а ботинки можно было даже не пытаться почистить, такие проще выбросить чем пытаться привести в порядок.

      Но куда хуже было не это. Запах. Чуть уловимый запах крови.

      – Вот уж не думал встретить тут упыря, – усмехнулся Борис.

      Мужчина насупился.

      – Сам ты упырь, а я вполне приличный человек. Ну да – вампир, так свои недостатки у всех есть. Работаю, никому не мешаю, на людей не нападаю. А вот вы, молодой человек, даже одним своим появлением здесь способны внести смуту в жизнь нашего маленького городка. И очень не хотелось бы...

      – Смуту в вашу жизнь внесу не я, а тот, кто скоро сюда приедет. А мне по роковой буквально таки случайности, очень надо с ним поговорить.

      – По что Лукерьей интересуешься? – нахмурился вампир.

      Вместо ответа мужчина рассмеялся. Ох уж эти провинциальные замашки! Ведь говорил же ему дед...

      – Лукерья твоя мне пока что без надобности, но тот кто сюда едет, едет именно за ней. Так что ты уж не обессудь, вурдалак провинциальный, я пока что рядом с ней поошиваюсь.

      Разговор прервался так же неожиданно как и начался. В переулке послышались шаркающие шаги и между домов показалась невысокая и коренастая тень.

      – Аркаш, оставь его в покое.

      Подошедший оказался низкорослым и полнотелый стариком с седой и жиденькой бородёнкой, короткими и узловатыми пальцами и взглядом с хитрым прищуром.

      – Приятель твой дело говорит. До встречи, Аркаша! – помахав рукой, Борислав пошел прочь, оставив двоих стоять на месте.

      – Нет, ты видел? Я как в глаза его посмотрел так чуть жизни не лишился! – пожаловался Аркадий.

      Низкорослый старичок поскрёб пальцами подбородок, задумчиво глядя в след ушедшему.

      – Да вижу я. Деда его хорошо помню и батю тоже помню. Ох и мерзкий характер у обоих и этот, видать, в родню по отцу удался. Только не по нашу душу он тут. Ищет кого-то...

***

      На вокзале Междуреченска остановился поезд. Из вагона вышел молодой парень с нервными дерганными жестами, растрепанными волосами и двумя огромными чемоданами барахла. Оглядевшись, он скептически наморщил нос.

      – Какая дыра... Не могли в Питер что ли отправить? Там, небось, ведьм тоже хватает... Такси!!! До гостиницы подкинете? Должна же тут быть хоть одна гостиница.