Городской романс

      Утро выдалось на редкость мерзким. Промозглый ветер не давал согреться, задувая даже сквозь плотно запахнутое пальто. Лукерья сидела на привокзальной скамейке, нахохлившаяся как воробышек, подняв ворот пальто и засунув руки в карманы.

      Наконец, вдали раздался гул и механический голос объявил:

      – Поезд номер сто восемнадцать, маршрутом Москва - Междуреченск прибывает на платформу номер два, четвёртый путь. Повторяю...

      Вздохнув, девушка встала и пошла подниматься по вокзальному мосту. Мать терпеть не могла когда её приезд не сопровождался встречающими. Конечно лучше бы воздушные шары, цветы, оркестр, цыгане, медведи... Но шары в такую погоду улетят в заоблачные дали раньше чем успеешь узнать цену на них, с цыганами в Междуреченске было туговато, если не считать Витьки-цыгана, прозванного так за смуглый цвет кожи и не имевшего никакого отношения к настоящим роменам. С медведями было чуть полегче, в лесам, вроде бы, таковые имелись. Но не отлавливать же их ради приезда матери. По этому пришлось ограничиться корзинкой с розами, стоившей неприлично дорого по меркам обычной работницы ботанического сада.

      Румяная и счастливая мать в сопровождении мужа и младшей дочери выпорхнула на перрон. Начинался спектакль под названием "две сестры".

      – Ой, сестрёнка, как давно мы не виделись! – Елена кинулась обнимать ошалевшую от столь бурной встречи Лукерью. – Москва так утомляет, ты даже не представляешь! Но зато мы с Пашей наконец-то сводили Ангелину прогуляться по ВДНХ. Ах, какие там фонтаны! Будешь в Москве, обязательно съезди на ВДНХ!

      Лукерья согласно закивала, подумав про себя, что она раньше на пенсию выйдет, чем доберётся до Москвы. Пятилетняя Ангелина доверчиво схватила сестру за руку. Впрочем, тот факт, что Лукерья приходится ей сводной сестрой, до её сведения тоже не донесли, так что официально она считала её своей тётей.

      – Ох, какие красивые цветы! Паша тоже балует меня розами! Очень люблю розы! Сейчас немного отдохнём дома и будем готовиться к Гелиному дню Рождения. Правда, Геля?

      Девочка кивнула с самым серьёзным выражением лица, простую истину, что с мамой лучше во всём соглашаться, она уже успела усвоить.

      – Тётя Луша, знаешь, я чуть не сожгла шкаф в гостинице, – шепотом сообщила ей девочка, пока мама отвлеклась на разговор с мужем. – Сделала вот так...

      Щёлкнув двумя пальчиками, Ангелина показала маленький огонёк, заплясавший на кончике указательного пальца. Лукерья моментально прикрыла огонёк своей ладонью, гася его. Осмотрелась, вроде бы этой маленькой оплошности никто не заметил.

      – Зайка, давай договоримся: ты больше так делать не будешь... По крайней мере на людях...

      – Ты хоть не пугаешься. Мама кричала, что я всё испорчу и папа убежит, как только узнает. А зачем он должен убегать? – в голосе ребёнка сквозили трагедия и непонимание.

      – Никуда он не побежит, но ему тоже лучше не показывать. Потом приедешь ко мне на выходные и там поиграем. Хорошо? А сегодня просто побудь хорошей девочкой, сегодня же твой день Рождения!

      – День Рождения без подарков не бывает! – насупившись, пробормотала Ангелина.

      – Все подарки будут вечером, солнце моё! – проворковала Елена, наконец, обратившая внимание на дочерей, – Твоя любимая тётя тоже приготовила для тебя сюрприз!

      Наконец семейство загрузило чемоданы в багажник такси, расселись сами и уехали. Лукерья давно привыкла в экстравагантным выходкам матери и совершенно не удивилась тому, что её даже не предложили подвезти. Да и куда спокойнее было уехать с вокзала на автобусе, чем следующие двадцать минут слушать восторженное тарахтенье матушки. Иногда та бывала буквально несносна и, кажется, сегодня был именно тот случай.

***

      Времени до вечера было много, так что Лукерья решила навестить одну свою знакомую. Жаль только, что жила эта знакомая далеко за городом и от автобусной остановки там ещё полчаса пешком через поле и лесополосу топать да топать. Впрочем, в отличии от матери, Лукерья пешие прогулки любила, поправив за плечами небольшой рюкзак и, наконец, расстегнула пальто, она пошла в сторону лесополосы.

      Междуреченск название своё получил не просто так. Расположился тихий и сонный городок как раз между двумя речками, имевшими крайне поэтические названия: Нижняя чёрная и Верхняя чёрная. Видимо, ребята, когда-то основавшие тут поселение, о красоте названий задумывались меньше всего. Сейчас же Лукерья выходила на берег Нижней чёрной.

      Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться откуда река взяла своё название. Там, где было по-мельче и сквозь воду просвечивало дно, в пасмурные вода казалась практически чёрной. Если добавить к этому низкий клочкастый туман, зависший на рекой, то антураж был подстать фильмам Хичкока, этакий мрачно-психоделико-готический пейзаж. Впрочем, весёлый голос тут же разрушил всю атмосферу ожидания какого-нибудь ужаса.

      – О, Лушка! Чего это тебя к нам занесло?

      Тут же на берег выбралась девица лет семнадцати-восемнадцати не больше. Если бы не бледная кожа и глубокие тёмные круги под глазами, её можно было бы даже принять за симпатичную. Узкий джинсики из тех, которые надеваются исключительно с вазелином, сейчас были абсолютно мокрые. Не лучше была и футболочка с надписью "Зая сегодня злая, зая хочет убивать". Для самых непонятливых под надписью имелся и принт, изображавший ту самую злую заю и не оставлявший сомнений в заиных садистских наклонностях.

      Девица уселась на берегу, не обращая совершенно никакого внимания на то, что одежда была мокрая, а погода оставляла желать лучшего.

      – Ну ты принесла? – от нетерпения мокрая как кошка после дождя девица, аж потирала маленькие бледные ладошки.

      Лукерья сняла рюкзак и извлекла из него несколько коробочек с декоративной косметикой.

      – Самый светлый тон, который я нашла. Впрочем, тебе он всё равно хоть чуть-чуть живости добавит.

      Девица даже зацокала языком, рассматривая со всех сторон баночки и флакончики.

      – Машка из Верхней помрёт от зависти!

      – Машка из Верхней померла уже четыре года как. И не от зависти, а по другим, куда более прозаичным причинам, – вздохнула Лукерья.

      – Не цепляйся к словам. А что это у тебя в руках? – наконец она заметила смятый газетный листок.

      Лукерья протянула ей тот самый листок, на котором во весь разворот была напечатана статья-сенсация: "Русалки в Бирюковке. Правда или вымысел?". Читать бредни журналистов девица не стала, только фыркнула:

      – Да там не пруд, а лужа. Лягушатник. Ну утопилась там одна дура, так уж сразу русалки виноваты. Она вообще не из наших, может, и не сама, а помог кто.

      – Алин, точно не из ваших? Не хотелось бы выяснить, что у нас дикая русалка завелась. Сама знаешь, проблем потом не оберёшься.

      Названная Алиной отрицательно покачала головой, продолжая восторгаться подарком, то пробуя на тыле кисти тональный крем, то рассматривая достаточно ли изогнута щёточка у туши для ресниц.

      – Не-а, я проверяла. Нет там русалок. Сама понимаешь, времена такие, девок за русы косы да в воду, а потом мол "ой-ой, утопилась". Утопилась бы сама так к нашим давно бы прибилась. А нет её. Значит, похоронили и всё. С концами. Мы тут сегодня с девчонками собираемся в сауну, погреться да хвосты попарить, ну или ноги, там уж кому как удобнее. Пойдёшь?

      – Не, сегодня никак. У Ангелины день Рождения и она расстроится, и мамка со свету сживёт если я вдруг не приду.

      – Ну ладно, бывай!

      Алина прыгнула в воду, помахала рукой и исчезла из виду, только круги на воде остались. Да и те вскоре затихли.

      Была и ещё одна версия почему обе реки звались "чёрными": испокон веков тут обитали русалки, а их, как известно, прапращуры сильно не любили. Мол девок сманивают, а те потом по дурости и топяться. Но местное краеведческое общество утверждало, что это сущий бред. Не доверять краеведам у Лукерьи не было абсолютно никакого повода и по тому она придерживалась первой версии.

***

      Автобусная остановка по среди поля это изобретение исключительно русское. Ни одному народу в мире не придёт в голову поставить четыре столба, крышу и скамеечку и объявить, что остановка будет вот прямо здесь. Хотя до ближайшей деревни отсюда ещё почти три километра пешком, а до города и того больше. Однако, в этот раз Лукерья на остановке сидела не в одиночестве. Рядом с самым задумчивым видом сидел молодой мужчина в джинсах и кожанной куртке-косухе. Он докурил сигарету, затушил бычок об стенку невесть как до сих пор сохранившейся урны и с самым мечтательным видом посмотрел вдаль. Туда, где ветер волнами перекатывал зелёные с лёгким синеватым оттенком стебли овса.

      – Хорошо-то как! Вот прям кажется, что где-то здесь должны обитать лешие там, как в сказках. Или фейри ...

      – Фейри в наших местах не обитают. Они не любят столь суровых зим, да и к чему бы им заросли овса? Они же не лошади в конце-концов, – задумчиво ответила Лукерья.

      Мужчина едва не закашлялся от удивления. С нескрываемым интересом посмотрел на свою попутчицу. Ничем интересным она не отличалась, этакая незаметная блондиночка, которой бы скинуть с десяток килограмм, впрочем, можно и так оставить, тоже не плохо.

      – Да? Наверное... Это я не подумал. Кстати, меня зовут Борис. А вас?

      – Лукерья.

      В этот раз мужчина кашлянул от удивления. Нет, ему и раньше приходилось сталкиваться с современной модой на "старорусские" имена. Ну там Таисия какая-нибудь ещё куда ни шло. Или Марфа... Но Лукерья не вписывалось вообще ни в какие ворота.

      – Однако, у ваших родителей была немного спецефичная фантазия ...

      – Это точно, вздохнула Луша и тоже принялась рассматривать нового знакомого.