Fuck me, bestie

Насколько по шкале от 1 до 10 абсурдна идея попросить лучшего друга просто потрахаться с тобой, пока ты не найдёшь себе постоянного партнёра? Миллиард. К такому безысходному положению, что аж в голову начали закрадываться мысли о сексе с лучшим другом, Чонгук пришёл пару дней назад, когда в очередной раз пошло по наклонной ещё одно отстойное свидание. Точнее, свидание вышло вполне себе сносным, а вот его продолжение просто провалилось с треском, стоило только парню, которого подцепил Чонгук, раздеться и попытаться завалить Чона в постель. Вышло ужасно и неуклюже. И Чонгуку даже стыдно признаться, что после «жарева», которое ему обещали при первой встрече в клубе, ему пришлось самостоятельно доводить себя до оргазма пальцами в заднице и дрочкой в душе. Просто невероятно отвратительное чувство. Тогда-то Чонгук и отчаялся. Нормального секса его тело не видело уже почти полгода тяжких поисков достойного партнёра, и с каждым новым днём нарастающее желание заполняло его мозг, запрещая думать о чём-либо, кроме члена. Ему просто хотелось быть хорошенько оттраханным. И всего-то. Чонгук нервно сминает во вспотевших ладонях измученную бумажную салфетку, стучит холодными пальцами по горячему фарфору кружки, в которой свежесваренный кофе, принесённый официантом пару минут назад, и поглядывает на наручные часы. Тэхён опаздывает уже на пятнадцать минут. Впрочем, как и всегда. Чонгук привык к тому, что на каждую встречу с лучшим другом он приходит вовремя, а вот тот нет, но в этот раз ожидание было только в тягость. Не хотелось ни в игрушки поиграть на телефоне, ни почитать твиты или позалипать в соц.сетях. Хотелось, откровенно говоря, провалиться сквозь землю. Он поглядывает на стеклянную витрину кафе, заранее выбрав столик возле окна, и нервно сглатывает, когда мимо неё почти бегом пролетает Тэхён, тут же оказываясь внутри заведения. — Блять, Чонгук, прости, — уже на автомате извиняется Ким и присаживается напротив. — Я проспал. — Я не удивлён, — честно отвечает Чон и сжимает в руках кружку, опуская глаза и покусывая нижнюю губу. Он даже не разозлился, хотя обычно отчитывал Кима за опоздания. Впервые в жизни ему так неловко находиться рядом с человеком, которого он знает около десяти лет. Уж сколько всего они вместе с Тэхёном прошли: от драк в песочнице за ведёрко и лопатку до обсуждений своих сексуальных предпочтений и бывших парней. Но, кажется, когда в голове роем носятся ранее непозволительные мысли, всё забывается. — Что случилось-то? — Тэхён поудобнее устраивается на диванчике и поднимает взгляд на Чонгука. — Ты так тараторил, что я толком ни черта не понял. Да, так... Особо ничего, кроме того, что у Чона в голове своеобразное предложение, которое он вообще понятия не имеет, как озвучить. — Я... — Чонгук отчаянно вздыхает. Наверное, стоило бы спросить Тэхёна, как его настроение, как дела, что нового, но Чонгук с каждой минутой чувствовал нарастающее волнение, закравшееся жутким комом в горле. Он скоро и слова вымолвить не сможет, не то что предложить, что задумал. — Стой, погоди, — неожиданно прерывает Ким, чуть наклоняясь вперёд. — Сначала расскажи, как прошло твоё свидание. Ну с тем брюнетиком из клуба, — уточняет он на всякий случай, играя бровями и растягивая губы в шальной улыбке. В эту-то секунду Чонгуку и хочется слиться с телесными стенами кафетерия, чтобы исчезнуть. Тэхён смотрит пристально и прикусывает губу, ожидая душещипательного, а лучше горячего рассказа с подробными описаниями кто, кого, где и в каких позах. Об этом Ким готов был сплетничать хоть сутками. Тэхён выжидает, думая о том, что Чонгук просто вспоминает в красках прошедший вечер, пока нервно кусает нижнюю губу и жует её как жвачку, но в мыслях Чона совершенная неразбериха, а в груди сердце колотится. Он разнервничался не на шутку. Чонгук нерешительно поднимает взгляд на Тэхёна и сглатывает, перед собой сцепляя пальцы в замок. — Об этом я и хотел поговорить, — несмело тянет Чон и слегка прикрывает глаза. — Та-а-а-ак, — усмехается Ким. — Я весь внимание. Тэхён по-прежнему изучает друга, начиная немного напрягаться от его молчания. Чонгук в свою очередь напрягается от абсурдности всей ситуации, теперь ощущая, как и по кончикам пальцев проходит мелкая дрожь. Ком становится всё больше, мешая даже дышать. Чонгук нервничал так впервые. Впервые до дрожи во всём теле. А ведь он и слова ещё не произнес, а уже готов рассыпаться песчинками и просочиться в щели в полу, лишь бы не думать о возможном исходе такого разговора с лучшим другом. — Чонгук? — Тэхён, трахни меня, — наспех выпаливает Чон, вмиг осознавая, что если он продолжит молчать, то так и уйдёт, не решившись, и закрывает глаза, роняя голову на ладони. Тэхён в этот момент радуется тому, что сидит на стуле и ничего не пьёт, иначе бы он с точностью в девяносто девять и девять десятых процента рухнул бы на пол или подавился. Он сосредоточенно смотрит на чёрную макушку Чонгука, спрятавшего глаза от пронзительного взгляда лучшего друга, и пытается переварить услышанное и понять, не сошёл ли он часом с ума. — Чего? — на всякий случай переспрашивает Ким и слегка мотает головой. — Нет, я услышал и с первого раза, просто... может, мне показалось? — Нет, не показалось, — Чон наконец-то поднимает голову, а на щеках играет лёгкий румянец. Сказать-то сказал, а вот теперь ему кажется, что Тэхён считает его конченым и желает поскорее сбежать, решив, что его лучший друг слегка тронулся. А может и не слегка. — Ты попросил меня... — Да, именно, — Чонгук изучает взглядом лицо Тэхёна напротив и пытается понять, что оно выражает. Но у Кима даже не дёргается бровь или глаз. Он вообще, кажется, не дышит, смотря в ответ на Чонгука. — Я попросил тебя трахнуть меня. — Но... с чего вдруг? — теперь вечно уверенный в себе задира и развратник Ким Тэхён куда-то спрятался. Он просто не ожидал такого предложения. Или ожидал, но... не так скоро. Да и вообще... — Ты же регулярно ходишь на свидания. Что не так? — В том-то и дело, — Чонгук отчаянно вздыхает и решает вывалить лучшему другу всю правду. Смысл что-либо скрывать после такого заявления в лицо что-то не представляется возможным. — Свидания свиданиями, но то, что происходит дальше, напоминает мне кошмар. — Все настолько плохо? — немного хмурится Тэхён, замечая, как у Чонгука забавно дергается кончик носа от сопения. Он действительно расстроен. — Отвратительно, я бы сказал, — Чонгук слегка скрипит зубами, кусая нижнюю губу. — Я полгода хочу хоть раз кончить от члена в заднице, а не от своих же пальцев и дрочки. Все, кто пытался трахнуть меня как девственники, ей богу, — на такое заявление Тэхён тихо смеётся, вызывая негодование у Чона. — Тебе смешно? А мне нихуя, Тэ! У меня в голове уже одни порнофильмы, вместо мыслей об учёбе и работе. — Так, ладно, — Ким не может сдержать лёгкой ухмылки, кажется, немного привыкнув к неожиданно накалившейся атмосфере, — а с чего ты решил, что я тебя прям удовлетворю, раз другие не смогли? И почему вообще я? Я понимаю, мы друзья, но... Чонгук на секунду зависает. Об этом он и не подумал. Его воображение настолько хорошо нарисовало вероятную картину того, как Тэхён засаживает ему по самые яйца, что любые другие нюансы, касающиеся этого, просто прошли мимо. — Ну, во-первых, я в тебе уверен. И я тебе доверяю, — кивает Чонгук. — Во-вторых, ты мой лучший друг, Тэ. А сексом дружбу не испортишь, — абсолютно серьёзно заявляет Чон, чем снова вызывает у Тэхёна улыбку. Но тот тут же прячет, замечая, как Чонгук начинает хмуриться. — В общем, мне кажется, я уже на грани отчаяния. — Неужели всё действительно настолько ужасно, раз ты за таким обращаешься ко мне? — Тэхён понимающе кивает. Он и сам когда-то испытывал что-то подобное, когда каждый его партнер абсолютно не удовлетворял его должным образом. Все попытки провести ночь со вкусом и дикими стонами, жаркими телами и градом пота с разомлевших тел заканчивались отвратительным провалом. Либо кто-то был не готов к напору Тэхёна, а тот, к слову, любил пожёстче, да с азартом и лёгкими нотками садизма, либо же человек настолько был ему приятен душой, что он не смотрел на него, как на объект сексуального вожделения. И откровенно претерпевал крах в подобных ситуациях. — Все очень хуево, — Чонгук опять опускает голову на ладони и трёт глаза, стараясь как-то унять стресс и тревогу. — Я уже не знаю, куда себя деть. Думаешь, я бы обратился к тебе, ещё и своему лучшему другу, за таким, если бы всё было более-менее контролируемо? Тэхён легко вздыхает и смотрит на парня напротив, всё ещё пытаясь уловить лёгкий флёр сарказма и первоапрельского розыгрыша. Но отчаянный вид и тяжело вздымающаяся грудь Чона говорили об обратном. Да и не первое апреля сегодня. — Ты не находишь это... — Это очень глупо, странно и неловко, но...мы знакомы десять лет, Тэ, — на выдохе тянет Чонгук. — Голышом в море купались, так что я видел всё и даже больше. Ты знаешь меня, что я люблю, как я люблю, а я знаю твои предпочтения. Конечно, с одной стороны Тэхён подмечает, что Чонгук прав, и даже на секунду задумывается о возможном варианте, прикусывая губу. С другой же, что-то в голове настырно кричало: «Он твой друг детства, Ким Тэхён! Брат, если будет угодно! А ты ему хочешь член в задницу пихнуть?» Это тяготит ещё больше, чем просто представления о сексе с лучшим другом. Чонгук понуро опускает голову, водя пальцами по поверхности стола, кусает губу, ожидая ответа (наверное, отрицательного, как ему кажется), и после удивлённо вздымает бровь, когда слышит от друга хриплое, неловкое, тихое: — Ладно. — Серьёзно? Чонгук выглядит растерянным, но, кажется, счастливым и немного смущённым взглядом по лицу Тэхёна, подмечая, что у того слегка дёргается правый глаз, вероятно, от переизбытка эмоций, и даже не решается сказать что-то ещё. — Да, — подтверждает свой выбор Ким, наклоняясь чуть ближе к Чону. — И когда ты планируешь сие? — Н...не знаю, — неуверенно мямлит Чонгук. Конечно, предложить потрахаться одно дело, а как-то выбрать день и время не пришло в голову сразу. — Но чем быстрее, тем лучше. Иначе я на стенку полезу скоро. Тэхён усмехается. «Трахнуть лучшего друга! Ничего лучше и не придумать, да, Тэхён?» — глумится внутренний голос. Тэхён старательно засовывает его в задницу. Только его не хватало, когда он вообще-то решился засадить своему «брату». — Тогда завтра, окей? — чуть приподнимает уголки губ в улыбке Тэ. — Сегодня я слегка занят. — Да...да, конечно! — Чонгуку кажется, что он вот-вот истерически засмеётся. — Боже, Тэ... Я и сказать не знаю что! — Вообще ничего не говори, — нервно хмыкает Ким, стараясь разрядить обстановку. — Закажи мне кофе лучше. Компенсация моей нервной системе. Чонгук решает, что это, действительно, справедливый вариант и подзывает официанта. Тэхен с Чонгуком ещё минут двадцать сидят в кафе, теперь уже обсуждая предстоящий день рождения Юнги, который тщательно собрался организовывать Хосок, смеются с нейтральных шуток и вовсе забывают о своём договоре, чтобы лишний раз не нагнетать и не заставлять друг друга задумываться о его расторжении.

***

Переминаясь с ноги на ногу и ещё раз нажимая на дверной звонок, Чонгук чувствует, как кончики пальцев покалывает от жуткого холода. Хотя на улице достаточно тепло. Лето же. Стоять перед дверью, которая ведёт в его второй дом, становится невыносимо страшно и волнительно. Чонгук дому Тэхёна рад, как своему собственному, всегда зависает здесь с его обитателем, пьёт пиво, ест чипсы, смотрит футбол или часто забегает просто покурить и поболтать, но сегодня это место кажется чертовски чужим. Перед глазами всё немного плывёт. То ли от выпитого виски, то ли от ощущения немалых размеров анальной пробки в заднице. То ли от чувства неправильности. Кто его разберёт? И Чонгук уже готовится сорваться с места, передумать, спрятаться в лифте и спокойно вернуться домой, но перед его носом распахивается металлическая дверь, являя взору хозяина дома в простой чёрной футболке и серых домашних штанах. — Привет, — сразу здоровается Тэхён, чуть отходя в сторону и пропуская Чонгука внутрь. — Думал, ты не придёшь. — Я тоже так думал, — признаётся Чон, делает короткий шаг за порог и застывает на месте, когда Тэхён нарочно скользит по его груди, спрятанной под белой футболкой длинными пальцами, и тянется к двери, чтоб закрыть её. Тело пробивает миллионами вольт от такого невинного касания, которое, Чонгук уверен, Ким сделал специально, чтобы дать понять, что не стоит бояться. — Пошли, — спокойно предлагает он, когда дверь оказывается закрытой, и босыми ступнями шагает по ламинату в сторону гостиной. Наверное, не будь в Чонгуке полбутылки спиртного, он бы слегка замялся и затормозил, но алкоголь в крови даёт пинок, и Чонгук сбрасывает свои чёрные кроссовки и следует за другом в широкую светлую гостиную. Его любимую комнату в квартире Тэхёна. — Присаживайся, чего как не родной, — Ким оборачивается через плечо, отбрасывая махом головы непослушные тёмные пряди волос, и усмехается, указывая ладонью на диван, где почти каждые выходные они с Чонгуком пьют пиво и играют на приставке в стрелялки или гонки. Чонгук коротко смотрит на любимый предмет в гостиной и уже готовится, как обычно, опуститься на него, но переставив ногу чуть в сторону, Чонгуку приходится сдержать тихий стон. Игрушка в заднице немного давит, и Чонгук понимает, что если он сейчас сядет, то, возможно, кончит еще до секса с Тэхёном. Настолько его тело сейчас чувствительно. Настолько ему хочется. Такое удовольствие он испытывает от одной лишь пробки. — Я постою, — только мямлит в ответ Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхён допивает бокал вина. — Как хочешь, — отставляя пустой сосуд на столик, хмыкает Ким. — Потом не сядешь, поверь мне. От таких слов у Чонгука сводит лёгкие. Конечно, Тэхён же выпил. И определённо не один бокал. А Чону прекрасно известно, что стоит его другу влить в себя больше ста грамм, как его язык превращается в помело и не стесняется ничего. Ну, может оно и к лучшему. — Господи, Чонгук, — Тэхён, не выдерживая, смеётся. — Если бы я не знал, что ты не девственник, то точно подумал бы об обратном. Чего ты так застеснялся? — Знаешь, не каждый день услышишь такое от лучшего друга, — задумчиво тянет Чонгук, а сам перебирает пальцами воздух за спиной. Да, он тоже выпил. И его алкоголь был крепче. Но почему-то то лёгкое опьянение, обычно развязывающее Чонгука, куда-то в миг испарилось. — А я не каждый день слышу от друга предложение трахнуть его, — в тон Чонгуку подмечает Тэхён и делает пару шагов в его сторону. Как хищник. Плавно. И грациозно. Теперь Чонгук уже не был уверен в своем истинном желании, потому что голову вдруг заполонили совсем иные мысли. Теперь Чонгук не думал о том, что хочет быть просто трахнутым. Теперь Чонгук думал о том, что готов подчиняться этому хищнику. От одного захмелевшего взгляда и слабой ухмылки у Чонгука подкашиваются ноги. Желание возросло вдвойне и отдалось лёгкой пульсацией в груди, расплывшейся по всему телу сладкими волнами. — Тэхён... — Чонгук делает мелкий шаг назад, снова ощущая, как наполняющая его пробка давит на стенки, от чего он выдыхает. И поднимает свой взгляд, встречаясь с томным, животным, с огоньком кофейным взглядом Кима. И это явно было ошибкой. Прежде Чонгук никогда не видел такой похоти во взгляде лучшего друга. На него он всегда смотрел с нежностью, заботой и любовью. Дружеской. Тёплой. Но сейчас взгляд Тэхена был наполнен страстью, безумным влечением и океаном чего-то, разъедающего плоть. Под ним хотелось рассыпаться. — У тебя есть ровно пять секунд, чтобы передумать, — вдруг предупреждает его Ким, останавливаясь в десяти сантиметрах от Чонгука. Тэхён бы не заикнулся и прямо сейчас завалил бы Чона на диван, вжав его всем своим телом в мягкую обивку. Но, во-первых, он был не настолько пьян, чтобы абсолютно не контролировать свои желания и действия, а во-вторых, Чонгук всё ещё его друг. Давить на него было бы низко с его стороны. Пусть тот и сам предложил. Чонгук тяжело сглатывает, чувствуя, как воздух между ними накаляется и первая капля пота стекает по виску у самой кромки тёмных волос. Только теперь, кажется, он стоит истуканом не из-за волнения и страха. Теперь его медленно обволакивает тяжёлый аромат одеколона Тэхёна и неконтролируемое нарастающее вожделение. Чонгук наконец решает хоть немного перенять правила Кима. Раз он пришёл сюда, выпил, ещё и запихнул в свою задницу сраную анальную пробку, то даже не стоит сомневаться в своих же желаниях. Обратного пути нет. — А можно лучше пять секунд на то, чтобы ты заткнулся и хотя бы поцеловал меня для начала? Чонгук и сам не ожидал, что выпалит такое, но был безмерно благодарен своей внезапно возникшей смелости. Тэхён лишь ухмыляется грязно, с поволокой во взгляде. Весь прошлый вечер и сегодняшний день он отчаянно думал о том, что вообще поступил неправильно, вдруг согласившись на безумную идею. Хотеть лучшего друга, а что хуже — трахнуть его были не самыми справедливыми мыслями. Пару раз, конечно, когда они с Чоном напивались до беспамятства, у Тэхёна проскальзывали подобные вещи в голове. Но не более. А теперь Чонгук сам готов был кричать о том, чтобы его трахнули. Желательно грубо. Желательно не один раз. Ким одним шагом сокращает расстояние между своим и чоновым лицом, хватает своего «друга» за подбородок двумя пальцами и захватывает в плен алые губы со вкусом горького спиртного и малинового бальзама. Чонгук, вмиг опьяненный напором и страстью, которых ему так не хватало последние полгода, сладко и несдержанно стонет, раскрывая рот чуть шире, чем должно, тем самым позволяя чужому проворному языку скользнуть меж красных губ и встретиться с чоновым. Чонгук тянется руками к шее Тэхёна, желая прижать его как можно ближе к себе, но эта игра не Чонгука. Его игра закончилась тогда, когда он произнёс бесстыдное: «Тэхён, трахни меня». Сейчас игра Кима. Не разрывая горячего поцелуя, Ким перехватывает запястья Чонгука и опускает его руки на уровень собственного паха, сжимая так крепко, что по кистям разливается мелкая, но весьма терпимая боль. Из-за неё Чонгук не сдерживает ещё один стон, но уже чуть звонче прежнего, что моментально отзывается вибрациями в мозгу Тэхёна, заставляя наливавшийся кровью член дернуться. — Тэ... Тэхён... — в настойчивые губы вздыхает Чон. Но никакой реакции Чонгук не получает. Тэхён цепляет зубами его нижнюю губу, а после ведет по ней кончиком языка, водя большими пальцами по сжатым запястьям снизу. — Тэхён, стой! Чуть громче повторяет Чонгук, и Ким с трудом прекращает терзать распухшие губы, поднимая тёмный, мрачный взгляд. — Я давал тебе время, Чонгук, — еле дыша, цедит Ким и вновь вовлекает Чонгука в недолгий, но грязный поцелуй. — Ты не ушёл. — Нет, я... — Чон отчаянно пытается вырваться из хватки на запястьях. Даже, кажется, чуть топчется, но Тэхён дёргает его за руки чуть вниз, стараясь усмирить. Чонгук протяжно мычит, чувствуя, как от желания кружит голову, но пытается снова: — Я...давай не здесь. Тэхён слышит, как мечется Чонгук и просит его переместиться. Но слышит его голос так отдалённо в своем сознании, что еле соображает, когда ведомый своей же хваткой на чужих руках, оказывается в собственной спальне. Возвращается в реальность он лишь тогда, когда Чонгук опять стонет и проявляет инициативу, обхватывая своими губами кончик языка Кима, начиная посасывать. Тэхён теряет голову. Он остервенело хватает Чонгука за широкие сильные плечи и вжимает его тело в стену, заставляя слегка удариться лопатками. И снова мелкая боль с приятным послевкусием. Чонгук чертовски скучал по жесткости. — Сегодня мне быть с тобой грубым? — Тэхён шипит, как змей-искуситель где-то над чоновым ухом и цепляет зубами колечко серёжки, оттягивая его на себя. — Ты знаешь, что я люблю, — сдерживая очередной стон, Чонгук чуть выгибается в спине и нечаянно касается своим возбуждением паха Тэхёна, чувствуя, как тело прошибает мелкая дрожь, а член болезненно ноет, желая хотя бы вырваться из плена чёрных джинсов. — Знаю, — Тэхён уверенно кивает и одним движением заводит руки Чонгука над его головой, перехватывая тонкие запястья одной своей большой ладонью. Чонгук оказывается в миг беззащитным под напором разгоряченного Тэхёна. И он уже жалеет, что подумывал о том, чтобы сбежать. Такого своего лучшего друга он почти никогда не видел. А теперь готов был рассыпаться под его обжигающим взглядом. — Но я хочу, чтобы ты сказал это вслух, Чонгук-и, — длинные аккуратные пальцы красивой руки медленно касаются бархатной кожи на щеке и тянутся ниже к губам, обводя их, чувствуя жар изо рта, который тут же обхватывает их и нежно обводит языком. Чонгук тоже разыгрался. — Ну же... Скажи, чего ты хочешь. И снова змеем-искусителем шипит Тэхён, всматриваясь в бесстыжий взгляд лучшего друга. Он и подумать не мог, что в меру стеснительный Чонгук может быть таким горячим, когда возбужден. — Я хочу, чтобы...ты трахнул меня, — выпуская длинные пальцы изо рта, полушёпотом отвечает Чон. Пленительный жар чужого дыхания возле губ не даёт даже сосредоточиться на мыслях. А их чересчур много. — Чтобы ты оттрахал меня, как последнюю шлюху. Чонгук смотрит прямиком в глаза, готовый вгрызться в губы напротив, что так мучительно облизываются Тэхёном. А хотелось бы, чтобы им самим. Ким ухмыляется и вжимает Чонгука в стену сильнее, фиксирует свободную руку на чоновой шее, сдавливая и заставляя Чонгука дышать ещё тяжелее, ещё жарче, заставляя опалять собственный рот и жадно хватать ртом воздух. Позволяя скользить языком по чужим губам, языку, зубам и нёбу. Вылизывать. И пускать вязкую слюну по подбородку, а потом собирать ее кончиком языка и смешивать со своей в страстном поцелуе. Чонгук уже готов кончить. От одного лишь поцелуя. Но зато какого. Слишком грязного, пошлого. До чёртиков возбуждающего и лишающего рассудка. Ноги подкашиваются, и хочется осесть на полу, но цепкая хватка на запястьях не позволяет и на миллиметр сдвинуться с места. Член давно болезненно трётся о плотную ткань, желая внимания и к себе, а Тэхён всё давит на шею и целует так, что кружится голова. От недостатка кислорода, от возбуждения, от дрожи. От Тэхёна. Лишь когда хватка на руках ослабевает, Чонгук подаётся вперёд и еле успевает сделать шаг, как Тэхён обхватывает его талию руками и разворачивает спиной к широкой кровати, опуская возбужденное тело на мягкую поверхность. Чонгук вздыхает и кусает до крови губу, когда задница соприкасается с низким бортиком, слегка надавливая на основание игрушки и вгоняя её чуть глубже. — Твою мать... — стонет Чон и пытается подняться, но Ким нависает над ним нерушимой скалой, тут же замечая проблеск в глазах Чонгука. Он знает, в чём дело. — Балуешься? — тихо шепчет Тэхён, склоняясь над молочной кожей шеи, оставляя на ней поцелуи, пока что напоминающие невинные ласки. — Я... Но Чонгук не успевает что-либо произнести, тихо вскрикивая от неожиданности. Обхватив Чонгука как только позволяло положение, Тэхён переворачивает его на живот, звонко шлёпая по ягодицам. — Встань на четвереньки, — и снова опаляющее дыхание у самого уха, и зубы на мочке. Чонгуку хочется жалобно стонать, но он, еле сдерживая себя, поднимается и принимает нужное положение. Голос Тэхёна низкий, властный. Тон строгий, приказывающий. Его хочется слушать. И слушаться. Чонгуку уже воздуха мало и голова кругом, а они только начали... Тело ноет и совсем не желает слушаться. А у Тэхёна сводит челюсть от вида такого Чонгука. Готового на всё в его кровати. Когда-то представляя это, он и подумать бы не смог, что его мысли хоть раз материализуются. — Умница, — лёгкий поцелуй за ушком, и длинные пальцы ведут по шее вниз, по торсу, к ремню на джинсах. Пряжка, пуговица, ширинка, и Чонгук гортанно стонет, когда наконец давящая на возбуждение ткань оказывается спущенной к коленям вместе с нижним бельем. Тэхён игриво присвистывает и обводит ладонями упругие ягодицы, раздвигая их и замечая небольшой алый камень в проходе, явно говорящий о наличии игрушки внутри Чонгука. — Любишь играть, Чонгук? — томно шепчет Тэхён и касается кончиком пальца рельефа камня. — О чём ты думал, когда вставлял её в себя? Тэхён тоже любит играть. Поэтому он нарочито надавливает на камень. Кончик приятно давит на болезненную точку, заставляя Чонгука свести колени и вцепиться пальцами в мягкие простыни, сжимая до белых костяшек. Зубы врезаются в собственные губы, и Чонгук тихо скулит, подобно маленькой собачонке. — Я... О боже! — Тэхён проворачивает давно горячий металл внутри Чона, от чего у того перед глазами плывёт. — Я... думал о тебе. О том, как ты нагнёшь меня и вытрахаешь, чтобы я визжал, как сучка под тобой. Настолько затуманен рассудок тяжестью тэхёнового тела и жаркого дыхания, что Чонгук поддаётся и не смеет скрывать всей правды. Признаться, он даже успел себя трахнуть этой пробкой, пока вставлял её в себя и думал о Тэхёне. О том, что таким его увидит его лучший друг, для которого он сейчас стоит на четвереньках и жалобно скулит, когда Тэхён медленно, мучая, вводит и выводит игрушку до самого её основания, а блестящая смазка каплями стекает по сфинктеру на сочные бедра. — Ты плохой мальчик, Чонгук, — на лице Кима довольная ухмылка и глаза блестят от вида перед ним. — Ты знаешь, что делают плохие мальчики, когда озвучивают такие грязные мысли вслух? — тихая хрипотца сходит на оглушительный шёпот над самым кончиком уха, обжигая и заставляя тяжело дышать и прогибаться. Ощутимое возбуждение Тэхёна еле касается задницы Чонгука, когда тот нависает над его спиной и ведёт горячими ладонями по медовой коже на талии. Слишком горячо, чтобы быть правдой. — Их бескостный язык находит себе занятие получше, Чонгук-а, — еле слышно шепчет Ким, и внутренности Чона сжимаются до небывалых размеров. Последний раз он терял голову от грязных разговоров в постели пару лет назад, а потом они перестали как-либо влиять на его тело. Иногда даже усугубляли положение, совершенно отбивая любое желание. А от слов Тэхёна хочется схватиться за собственный член и грубо сжимать его в ритмичных толчках ладонью. И слушать. Слушать. И слушать то, как он умело обращается своим языком и говорит что-то пошлое, сводя с ума. Чонгук не успевает и пискнуть. Тэхён сжимает в ладонях талию, опрокидывает Чонгука на спину, заставляя того позорно застонать и запрокинуть голову, прикрывая глаза в щемящем душу удовольствии, и подползает ближе, почти усаживаясь на чонову грудь, все ещё облачённую в ткань белой футболки. Чонгук не понимает, чувствуя тяжесть на грудине, как его руки непроизвольно ложатся на ягодицы Тэхёна и водят медленно и нежно. Кусает губу и возвращает туманный взгляд на лучшего друга, выгибающего спину и трущегося своим возбуждением почти о ключицы. — Твою мать, Тэхён... — стонет Чон, когда замечает едва различимые тёмные пятна на штанах Кима, говорящие о том, что возбужденный член истекает смазкой и пачкает вещь. — Что такое? — доносится игривый голос откуда-то сверху. Тэхён облизывается, смотрит голодным зверем, и стаскивает с себя футболку, швыряя туда, куда глаза не глядят. Весь взгляд прикован к алым губам Чонгука. Чонгук тяжело дышит, мнёт упругие ягодицы и тянется руками к резинке тэхёновых штанов, поддевая её и стаскивая вниз до тех пор, пока не показывается раскрасневшаяся головка, а затем и весь член, ударяющийся о живот Кима. — Справишься сам или... — Сегодня ты хозяин положения, Тэ, — не стесняясь цедит Чонгук и слегка приоткрывает рот, предугадывая дальнейшие действия. — Ты в моём подчинении... — Тэхён сладко шепчет, обхватывает собственный член ладонью и пару раз толкается, запрокидывая на секунду голову. — Чёрт возьми, как же красиво ты сейчас выглядишь. Чонгук смотрит, не отрываясь, пока Тэхён слегка двигается, оказываясь настолько близко к лицу Чона, как только может, а после проводит сочащейся головкой по желанным алым губам, размазывая вязкую смазку. Чонгук готов кричать, но молчит. Только тяжело дышит и касается кончиком языка уздечки, слизывая предэякулят. Смакует и не может не восхищаться. До чёртиков приятно. — Ты такой вкусный, чтоб тебя, — смыкая губы на пульсирующей плоти, Чонгук вновь проходится языком. Тэхёна прошибает ударом тока до онемения кончиков пальцев на ногах, когда губы Чонгука обхватывают головку и нежно посасывают. Чонгук стонет. Гортанно, низко. Разливая мёд внутри тэхёнового тела, и тот толкается. Резко. И грубо. Почти сразу упираясь в стенку горла. — Твой рот создан, чтоб его трахать, ты знал? — от волны эйфории хрипит он и толкается снова, пока в уголках тёмных от возбуждения глаз Чонгука не скапливаются слёзы. Чонгук любил сосать, как бы стыдно ему ни было в этом признаваться. А брать в рот у Тэхёна ему доводилось впервые. И сейчас это ощущение он не желал отпускать ни на секунду. Пульсирующая пунцовая головка каждым толчком упиралась прямиком в глотку, заставляя Чонгука задыхаться и пару раз прокашливаться. Вязкая слюна вперемешку с солоноватой смазкой скапливалась в уголках губ, стекала по стволу и оседала на чужих яйцах, касающихся подбородка в довольно глубокие толчки. Так Чонгука в рот имели впервые. Без преувеличения. Но от этого собственный член бесстыдно дёргался, желая внимания. До безумия хотелось ощутить эти длинные пальцы на своей коже. Хотелось чувствовать, как они грубо сжимают, доводят до изнеможения. Чонгук изредка вилял бёдрами, чтобы стимулировать себя игрушкой, которую Тэхён пока ещё не вытащил, а наоборот загнал чуть глубже. Играл. И не думал пока останавливаться. Он гортанно стонал, иногда рыча, как дикий лев, разрывающий свою добычу на клочки. Ловил дикий кайф, имея в рот своего лучшего друга. Лицо у Чонгука покрасневшее. От периодической нехватки воздуха, от жара собственного тела. От возбуждения и виски, распалявшего до пожара. Можно было тащить огнетушитель. Чон смачно выпускает член изо рта и сплёвывает обильную слюну на красную головку, растирая её пальцами по каждому сантиметру Тэхёна. Капли стекают по подбородку и марают ворот футболки. Но ему так плевать. Чонгук смотрит жадно, рвано дыша, облизывается, смачивая распухшие губы, которые теперь выглядели соблазнительнее даже пухлых губ Чимина. Чиминовы губы Тэхён никогда не хотел поцеловать. А вот губы Чонгука постоянно. — Не знал, что ты так умеешь, — прерываясь на каждом слове, шепчет Тэхён и нагибается, утягивая в глубокий поцелуй. Пускает язык ядовитой змеёй блуждать во рту Чона, вылизывает нёбо, проходится по дуге зубов, смакует собственный вкус с чоновых губ и кусает до крови, заставляя Чонгука ёрзать и скулить. Снова. — Хороший мальчик, Чонгук-и. Ты заслужил поощрение. Во взгляде Кима черти пляшут с факелами. Разжигают в них обоих кострище и сжигают дотла. Тэхён сползает с Чонгука, стягивает собственные штаны и лишает Чонгука последней вещи, скрывавшей его горячее тело. Он откровенно облизывается и изучающе смотрит. Крепкие мышцы перекатывались под тонкой молочной кожей, так и призывающей усыпать её багровыми пятнами. Тэхён откровенно пускает слюни. Безусловно, он знает, что Чонгук обожает спорт и каждый свободный час проводит в тренажёрном зале. Даже сам наведывался туда пару раз, занимаясь под наставническим взглядом тренера Чон Чонгука. Да и что там, Тэхён часто видел Чонгука без кофты, но сейчас он выглядел по-особенному желанно: раскрасневшийся, с тяжело вздымающейся грудью, колотящимся под длинными пальцами сердцем, чёрным затуманенным взглядом, полным страсти, нетерпения и похоти, мокрыми губами и напряженным телом, готовым вот-вот взорваться от переизбытка эмоций. Тэхён обводит взглядом тату-рукав на чоновой руке и воодушевленно вздыхает, цепляя пальцами твёрдые бусинки сосков, вызывая у Чонгука новый сиплый стон и судорогу. Он кусает губу, укушенную Кимом, и зарывается пальцами в собственные волосы, сжимая их у корней сильно. Тэхён щиплет, а после нежно массирует чувствительные соски, ласкает языком, выцеловывая, оставляет алые пятна, засасывая кожу, вылизывает её языком и сходит с ума от пряного аромата чоновой кожи. Он и подумать не мог, что Чонгук такой приятный на вкус. А Чонгук что-то невнятно бормочет, елозит по кровати под напором друга, трётся ягодицами о простыни и специально вжимается тазом в матрас, надавливая на пробку, еле-еле задевающую простату. Это невыносимая пытка. От каждого прикосновения тэхёновых рук и губ, Чонгук плавится, низко стонет что-то, иногда матерится. Не знает, куда себя деть. Тэхён спускается губами ниже, к дорожке тёмных густых волос ниже пупка, целует косые мышцы пресса, кусает зубами кожу, слушая сладкие стоны Чона, сходит с ума, пробуя на вкус. — Тэхён... — улавливает Ким еле различимое среди непонятных слов собственное имя и отрывается от тела Чонгука, сжирающим взглядом вглядываясь в мрачный омут чоновых глаз. — Что, Чонгук-и? Что случилось? — его голос притворно сладкий, когда длинные пальцы все же проходятся по лобку и касаются давно набухшего члена Чонгука, так давно желающего хоть доли внимания. — В...вытащи, — начинает Чон, но прерывается на слабый вскрик, когда большой палец проезжается по головке и надавливает на уретру, из которой выделяется белёсая капля смазки. — Ты течёшь как сучка, Чонгук, — хрипло смеётся Тэхён, размазывая тёплую субстанцию по всей длине чонового члена. Чонгука прошибает, и противный холодок пробегается по коже, вызывая ураган внутри и мириады мурашек. Он уже готов кончить от одного низкого смеха Тэхёна и его прикосновений к пульсирующему члену. — Тэхён, блять! — шипит Чонгук, неконтролируемо приподнимая бедра и толкаясь в руку друга, плотно окольцевавшую возбуждение. — Вытащи из меня эту блядскую пробку,— наконец находит силы выдавать из себя Чонгук и мечется по подушке. — Я... Я хочу твои пальцы внутри. — Ты же говорил, что не хочешь больше кончать от пальцев и дрочки, — еле слышно говорит Ким, а у самого внутри извергается вулкан, плавя последние остатки цепей, удерживающих псов самообладания на короткой дистанции. Он замечает, как Чонгук тяжело дышит и часто кусает губу. Готов вот-вот кончить. И Тэхёну это льстит. Но он помнит слова лучшего друга. Помнит. И не собирается идти против него. Чонгук ворочается, еле сдерживаясь, поэтому Тэхён сильнее окольцовывает пальцами основание чоновского члена, тут же перерубая все попытки Чонгука бесстыдно залить кулак Тэхёна спермой. — Что ты, блять, делаешь? — шипит Чон и поднимает свинцовую голову, всматриваясь в дьявольские глаза напротив. Глаза цвета коньяка. — Ну же, Чонгук-и, — и снова притворно сладкий голос, — ты же хочешь кончить от ощущения члена внутри. Зачем тебе эта бессмысленная трата спермы из-за дрочки и какой-то железки в твоей заднице? — к дьявольскому взгляду добавляется дьявольская ухмылка, а Чонгук еле дышит, всё ещё ощущая предоргазменные судороги, прерываемые крепкой хваткой на собственном члене. — О боже... — Потом спасибо скажешь, — уверенно кивает Тэхён. — Тогда возьми, блять, и трахни меня наконец! Чонгук готов умереть. Готов продать душу этому дьяволу с коньячным взглядом, лишь бы прямо сейчас полностью впустить в себя горячую плоть и отдаться дикому желанию, разъедающему каждый миллиметр тканей изнутри. — Попроси нормально, Чонгук, — ухмыляется Ким и снова пару раз проводит кулаком по стволу чонгуковского члена, тут же сжимая у основания.— Как следует. — Ты...ты издеваешься? — жалобный стон срывается с губ. — Я? Нет, малыш, — хмыкает Тэхён, подаваясь чуть вперёд и еле касаясь кончиком языка сочащейся уздечки. Чонгук дёргается от разряда тока, прошедшего по каждому миллиметру тела. Из-под него выбили любую поверхность, заставляя чуть ли не парить в воздухе. — Я лишь говорю тебе нормально попросить меня. Тебе сложно? — Боже, Тэхён... — Чонгук откровенно скулит. — Я прошу тебя. Умоляю. Возьми меня прямо сейчас, иначе я сойду с ума. Я хочу твой член. Прямо сейчас. В себе. Без защиты. От таких слов Чонгука и у Тэхена срывает голову. Раскаленная магма постепенно поднимается до цепей самообладания, плавя цинковый металл и позволяя терять рассудок. — Без? — ухмыляется Тэхён, а сам располагается между чоновых ног, за лодыжки раздвигая их как можно шире. — Ты уверен? — Я знаю тебя десять блядских лет, Ким Тэхён, и если ты сейчас не в... Чонгук истошно кричит, когда Тэхён освобождает больно пульсирующий член из своей хватки и резко выдергивает игрушку, бросая её куда-то рядом на кровать. — Я вырву тебе руки, — шипит Чонгук. — Это неприятно. — Мы играем по моим правилам, Чонгук. Так что закрой свой ротик и не пререкайся со мной, — Тэхён злорадно ухмыляется и звонко шлёпает Чонгука по ягодице. Чон тут же забывает о всех своих возмущениях и претензиях, приятная дрожь от шлепка пробирает тело, поэтому он закрывает глаза и откидывает голову на подушки. Тэхён довольно облизывается и собирает пальцем смазку, предварительно залитую Чонгуком внутрь, а теперь вытекающую из колечка мышц при каждом сокращении сфинктера. Чонгук чувствует непривычную пустоту, от этого лишь снова мечется, не в силах справиться с непреодолимым желанием снова ощутить чувство наполненности. Только в этот раз не безжизненной металлической затычкой, а горячим возбуждением, так приятно скользящим по красным от шлепка ягодицам. — Зачем ты му... Чонгук вскрикивает. Громко, но хрипло, когда Тэхен с первого толчка проникает на всю длину и ударяет по простате, заставляя сжаться от невероятной волны наслаждения. — Блять, боже, Тэхён, да... — Чонгук бессвязно мычит, кусает и без того кровоточащие губы и находит в себе силы приподняться на локтях, чтобы видеть желанный туманный взгляд. — Ещё, пожалуйста. Ещё. Цепи Тэхёна плавятся окончательно. Он срывается. И взгляд, полный страсти и похоти, поглощает Чонгука. Ким толкается снова, входя по основание и удивляясь тому, как легко он проникает в горячее нутро, как плавно его член скользит внутри лучшего друга и как легко он смог найти простату. Такое у Тэхёна было впервые. Чонгук скулит, кричит и срывается почти на визги, когда Тэхён входит во вкус и вдалбливается в сладостной муке в податливое тело, слушая шлепки тел, хлюпанье смазки, от переизбытка вытекающей из дырки во время размашистых толчков, и звон в собственных ушах, заглушающийся какими-то криками Чонгука. Чон уже давно бы кончил — Тэхён имеет его грубо (это даже не секс или трах, Чонгука реально имеют, как последнюю блядь), — если бы Ким снова не окольцевал член, не позволяя сперме из звенящих от наслаждения яиц подступиться. — Втяни живот, — вдруг просит Тэхён, чуть сбавляя темп. Когда-то он уже так делал с одним из своих партнёров, и до сих пор помнит те незабываемые ощущения. — Что? — Чонгук растерянно поднимает взгляд на Кима, еле собирая себя по частям. — Втяни живот, я сказал. Тебе понравится, — повторяет Ким, остервенело продолжая проникать в так прекрасно принимающее нутро. Чонгук слушается. Он немного задерживает дыхание и втягивает мышцы живота, тут же удивлённо ахая, замечая невероятную картину: он буквально видел, как член Тэхёна входит в него по самое основание. — Блять... — Чонгук хрипит и не может оторвать глаз, а Тэхён не останавливается, показывая Чонгуку, как тот глубоко. — Пиздец, это... Это просто... — А теперь представь, как я глубоко, Чонгук, — шепчет Ким и хватает Чонгука за затылок, притягивая к себе и сладко целуя, перебирая манящие губы своими. — Твою мать, — Чонгук выдыхает и падает обратно на подушки, прикрывая глаза, но живота не расслабляет. Ощущения обострились. Теперь Чонгук чувствовал, как член внутри него скользит, как каждая вена проходится по огненным стенкам, а головка упирается прямиком в чувствительную точку. — Глубже... — вдруг выдает Чонгук, сминая пальцами простыни. Вновь. — Чонгук, это... — Тэхён, пожалуйста, глубже, — почти что плачет Чон, желая ощутить в себе как можно больше от Тэхёна. Желательно его всего и без остатка. — Блять! Тэхён рычит диким львом и чуть меняет угол проникновения, позволяя собственному члену проникать так глубоко, как никогда ни в кого. Чонгук беспорядочно стонет, срываясь на крики, хватает ртом воздух, пытаясь насытить лёгкие, голова ходит кругом. И у одного. И у второго. Тэхён, уже дважды прерывавший оргазм Чонгука, наконец-то выпускает огненный член из хватки и принимается надрачивать в ритм собственным толчкам, чувствуя собственный пик. Чонгук сразу же вскрикивает, утопая в умопомрачительном оргазме, пачкая свой живот и ладонь в густой белесой сперме, от вида которой Тэхён сам взрывается, наполняя нутро своим семенем. — Блять.       Только и слышится от обоих в унисон в тишине комнаты, прерывающейся тяжелым дыханием и звуками мокрых поцелуев.

***

— Тэхён, блять, быстрее! — умоляет Чонгук, еле удерживаясь на стиральной машине в чужой квартире. — Во-первых, не ори, мы тут не одни, — предупредительно Тэхён оставляет лёгкий шлепок на ягодицах Чона, пока снова входит в своего «друга», — а, во-вторых, быстрее нельзя. Если Юнги услышит, то... — Я уже минут семь стою жду, пока вы там натрахаетесь, — раздаётся откуда-то из-за двери возмущённый голос общего друга, и оба замирают, готовые разорваться в диком хохоте. — И я, конечно, не против, голубки, что вы там, вроде как, спустя десять лет дружбы отношения решили построить, но давайте их, сука, строить не в моей квартире и не на моей стиралке, окей? — Юнги недовольно шипит и ударяет кулаком в дверь. Тэхён с усмешкой смотрит на Чонгука, который прикрывает глаза и молча стонет, выпуская изо рта только воздух. — И давайте быстрее, я вообще-то ссать хочу! Серьёзно заявляет Юнги, а Тэхён и Чонгук не сдерживают смех, заставляя Мина только закатить глаза и ещё раз ударить кулаком по двери.