Fuck me, bestie

Чонгук прикрывает глаза и запрокидывает голову, плавно виляя бёдрами. Он не стонет, но дышит часто, пальцы сжимая на чужих коленях, за которые держится, откинувшись назад. По виску стекает капля пота. В комнате душно и стоит лёгкий полумрак из-за плотно зашторенных окон, а в воздухе витает аромат похоти и сигаретного дыма. Их обычная атмосфера. Тэхён, сжимая в ладони чужой член и надрачивая в такт своим же толчкам в податливое тело, тянется второй рукой к прикроватной тумбочке и из пачки вынимает одну сигарету, нагло прикуривая во время секса. Чонгука этот факт ничуть не смущает или раздражает. Наоборот, он настолько от этой картины тащится, что порой себя и контролировать не может, потому что с растрёпанными волосами, мутной поволокой во взгляде и с фильтром сигареты между алых губ его лучший друг выглядит лучше любой порнозвезды. Лучший друг, с которым Чонгук трахается без обязательств целых полтора года, потому что всё ещё не нашёл себе идеального партнёра. Стыдно ли им так пользоваться друг другом? Ответ, очевидно, один: нет. Так решили оба без всяких прений, сойдясь на том, что для всех своих друзей (кроме Юнги, который однажды застукал их за сексом в своей ванной, а потом ещё неделю откровенно охуевал с того, что они додумались до такого, но согласился держать истину их взаимоотношений в строжайшем секрете) они всё те же два лучших друга без каких-либо привилегий. Чонгука устраивает член Тэхёна. Тэхёна устраивает его задница. Что ещё нужно для счастья? Оба довольны, оба относятся к подобному совершенно спокойно. И сейчас, когда Ким делает глубокую затяжку, а Чонгук резко припадает к его губам, чтобы этот самый дым через поцелуй буквально высосать в свои лёгкие, их тоже ничего не смущает. ― Все ещё думаю, что курить после секса пошло, ― выдыхая через нос едкий дым, Чон снова делает упор на колени Тэхёна и плавно двигает бёдрами, наслаждаясь тем, как горячий пульсирующий член отлично давит на стенки и задевает простату. ― Но во время секса… это чересчур, ― и тихо смеётся. ― Зато возбуждает, да? ― продолжая одной рукой надрачивать, скалится Тэхён. ― Очень, ― признаётся честно. Чонгуку нечего скрывать от лучшего друга. ― Блять, если мой будущий парень не согласится на такую авантюру, то… может, и на свидание идти нет смысла? Тэхён на секунду замирает, удерживая сигарету в паре сантиметров от губ, и с непониманием смотрит на Чона. Тот даже внимания не обращает на лёгкий ступор, снова прикрыв глаза и поддавшись волне электрического разряда, прошедшемуся по всему телу. Ещё пару минут, и кончит. ― Какое свидание? ― спустя недолгую минуту молчания интересуется Ким, сводя брови к переносице. ― А я не говорил? ― Чонгук искренне удивляется. Он перемещает руки на его грудь и цепляет пальцами соски, вырывая из груди Тэхёна тихий вздох. ― Короче, три дня назад в тиндере познакомился с парнем. Ничего такой, симпатичный, ― он делает короткую паузу, зубами цепляясь в нижнюю губу, вновь ощущая сильную волну разряда, и принимается активнее двигаться на члене, пока большой палец чужой руки активно стимулирует уже пунцовую огненную головку его члена. Тэхён делает последнюю затяжку, туша сигарету в пепельнице и выпуская дым в лицо Чона, а затем сильнее руками сжимает его крепкие бёдра. ― Мы пообщались немного, узнали друг друга… ― И что ты о нём узнал? ― вкрадчиво шепчет Тэхён. Он резко опрокидывает Чонгука на кровать в сбитый ворох влажного постельного белья и переходит к ритмичным толчкам. Чонгук цепляется руками за его плечи, не сдерживая громкого стона, и смеётся совсем тихо, хватая ртом воздух. ― Он в прошлом году закончил университет по направлению прикладная инженерия, а сейчас стажируется в компании у своего старшего брата. Его зовут Джиун, ему двадцать… ― Чонгук обрывается на полуслове, пропуская почти рык, потому что Тэхён смачно шлёпает по ягодице и входит по основание, попадая точно по простате. ― Двадцать... п-пять, ― шипит, проглатывая буквы. Оргазм ужасно близко. ― Он старше на два года, ― подмечает очевидный факт Ким. Он принимается чередовать глубокие резкие толчки с мелкими и быстрыми, зная, как на пике Чонгука кроет от подобных действий, и сам прикрывает на секунду глаза. Горячая нега разливается по всем внутренностям, и внизу живота тянет приятно, предупреждая о скором финале. ― И ч-что? ― облизывает губы Гук, обхватывая ногами талию друга для лучшего проникновения. ― Ты тоже. Тэхён давит усмешку, сдавливая в руках бёдра Чонгука, насаживая на член в быстром темпе, и Чон стонет гортанно и громко, кусая губу до крови. ― Ну и? ― Ким склоняется ближе к Чонгуку, захватывая в плен его искусанные в кровь губы, а потом отстраняется с громким чмоком, слизывая потёкшую по подбородку их общую слюну. ― Я слушаю, ― шепчет он в самое ухо и прикусывает мочку, зубами оттягивая серебряную серёжку-колечко, обдавая жаром дыхания ушную раковину. ― Он… ― Чонгук громко сглатывает, уже почти не соображая на самом пике удовольствия, когда ещё пару толчков – и он непременно взорвётся, но продолжает. ― Не поверишь, но скинул фотку… ч-члена. Большой, толстый, увитый венками и с красивой головкой. Сука, чёртов идеал… Он мечется по кровати, выдавая все, что узнал о Джиуне за пару дней переписок, потому что тело уже дрожит от громких глубоких толчков, по виску стекает капля пота, а дышать попросту нечем. Желудок сводит, и сердце бьётся немыслимо быстро, голова кругом идёт, и знакомое ощущение очень близкой развязки накрывает с головой, но Чонгук и дёрнуться не успевает, потому что основание члена резко окольцовывается длинными красивыми пальцами и сжимается, не позволяя получить долгожданный взрыв. Чон раскрывает глаза, бешеным взглядом изучая суровое выражение лица напротив, и жалобно тянет, почти скулит, хватаясь рукой за руку Кима, что и не думает отпускать член, пока толчки всё ещё настойчиво продолжаются: ― Нет, нет, нет, нет, Тэхён, блять! Какого чёрта? ― Что такое, детка? ― Ким замедляет толчки, потому что сам чувствует скорый конец, и взглядом, полным насмешки и недовольства, прожигает. ― Какого чёрта ты не дал мне кончить? ― А ты догадайся? ― скалится Тэхён. Он снова возобновляет ритмичные толчки, большим пальцем натирая головку, отчего Чонгук почти захлебывается собственными стонами, и тут же всё обрывает, бесстыже издеваясь. ― Блять, да ты прикалываешься? ― шёпотом от бессилия тянет Чон и дышит загнанно. Возбуждение уже превращается в болезненное, и яйца в буквальном смысле сводит. ― Я? ― тихая усмешка, и снова глубокие ритмичные толчки. ― Ни разу, детка. Просто не стоит боготворить чужой член, когда ты принимаешь в себя мой. Это чертовски неприятно. Чонгук от услышанного вздымает брови, не веря своим ушам, и смотрит по-настоящему удивленно. Не думал, что его лучший друг мог обидеться на подобное, потому что, сколько бы за все года их дружбы они ни обсуждали чьи-либо члены, Тэхён никогда не позволял себе так открыто негодовать по этому поводу. Он раскрывает губы в немом стоне, когда Ким снова большим пальцем давит на головку, и в очередной раз все наслаждение обрывает, склонив голову к плечу и испытывая игривым с нотками издёвки взглядом. ― Тэхён, ты вот сейчас серьёзно? ― хрипит Чонгук. ― А я шучу, по-твоему? ― серьёзным тоном. ― Блять, ну прости, я, клянусь, больше и слова не скажу о нём, пока меня трахаешь ты, ― Чонгук мягко проводит ладонью по кисти Кима, сжимающей его член, тем самым прося наконец-таки прекратить все мучения и позволить кончить, потому что терпеть действительно становится невозможным. Тэхён около пары секунд смотрит на него в ответ и, лишь потому что сам уже на грани от податливого тела под собой, решает сжалиться. Он размыкает кольцо пальцев на члене Чонгука, вновь входит под нужным углом, срывая с истерзанных чоновых губ блаженное: «Слава Богу», и через пару толчков изливается внутрь. Чонгук кончает сразу после друга, пачкая спермой собственный живот и грудь, и прикрывает глаза, последний раз рыча от удовольствия. Тэхён медленно выходит из растраханного входа, позволяя горячей сперме толчками вытекать на постельное белье, и валится на кровать рядом, руками растирая покрасневшее лицо. Оба в минутном молчании загнанно дышат, взглядом уткнувшись в потолок, и первым тишину разрывает именно Ким, поворачивая голову к Чонгуку. ― Ты в курсе, что больше такого не будет? ― спрашивает он как бы невзначай, облизывая губы. Чон поворачивается к нему, слегка нахмурившись, и тянется рукой к тэхёновой груди, пальцем собирая белёсые капли собственной спермы, попавшей, когда он кончал, и слизывает её, причмокивая. ― В смысле? ― Когда мы с тобой начали весь этот…секс по дружбе, я тебя предупреждал, что пока мы трахаемся, то никаких свиданий и быть не может, а как только ты снова начинаешь поиски парня, то на этом наша привилегия перестаёт действовать. Ты согласился, так что делай выводы, ― пожимает плечами Тэхён. Чонгук быстро в голове прокручивает события прошлого года, вспоминая, что такой уговор меж ними действительно был, и морщится. Он перекатывается на постели, седлая чужие бёдра, пока Тэхён по привычке тянется за сигаретой, и оставляет на шее друга короткие поцелуи, ногтями царапая ключицы. ― Тэ, ты серьёзно? ― Более чем, ― прикуривает Ким, выпуская в потолок сизую струю сигаретного дыма. ― Никакого больше секса между нами, Гук, если ты пойдёшь на свидание. ― А если ничего не выйдет? ― выгибает бровь, чувствуя, как одна ладонь Тэхена гладит ягодицу и медленно подбирается к всё ещё пульсирующей дырочке, собирая пальцем остатки своей спермы. Он возвращает руку назад, отправляя палец Чонгуку в рот, и тот спокойно, без лишних колебаний, слизывает сперму, бессовестно обсасывая чужой палец. Давно потеряли любой стыд. Но им так нравится, что прекращать совершенно нет желания. ― Не мои проблемы, ― вновь пожимает плечами Тэхён. ― Это несправедливо, ты понимаешь? ― куксится будто маленький ребёнок Чонгук и забирает с пальцев друга сигарету, делая глубокую затяжку. ― Несправедливо использовать меня ради секса в любой удобный момент, пока твоя задница не найдёт чей-то член. Мы договаривались, Чонгук. И я даже обсуждать это не буду. Ты идёшь на свидание – наш горячий, страстный секс заканчивается. Остаётся лишь дружба. И ничего более. ― То есть, ― Чонгук хмурится, слезая с бёдер, и поднимается с кровати, не стесняясь своей наготы, ― по-твоему, я использую тебя только ради секса? ― А разве нет? ― присаживается Тэхён, спиной упираясь в спинку кровати. ― Когда ты мне предложил трахнуть тебя, то, насколько я помню, ты это оправдал тем, что тебя не устраивают твои партнёры, и ты уже на стенку лезешь от того, что твою дырку нормально не имели. ― Ты мог мне отказать, блять, ― не сдаётся Чон. Чонгук крайне не согласен. Тэхён лишь раздражается. Воздух накаляется, и уже отнюдь не из-за жара двух тел. Теперь в нём витает не аромат секса и сигаретного дыма – он пропитан конфликтом, что назрел из-за одной брошенной фразы. И успокаиваться не умеют оба. ― И ты бы продолжал ныть, наседая мне на уши, так? ― выгибает бровь Ким и смотрит так, что Чонгук даже поспорить с этим не может. Слишком самоуверен. Потому что прав. ― Тэхён… ― Что? Скажешь, что я не прав? Я тебя одиннадцать лет знаю, Чонгук. Ты бы не успокоился, не получив своё. И в конечном итоге, не найдя никого, ты бы всё равно пришёл ко мне. И мы бы всё равно переспали. ― Отлично, ― разводит руками Чонгук, нервно хмыкая. ― Сначала ты говоришь, что я тебя использую, а теперь делаешь из меня озабоченную шлюху, которой лишь бы унять зуд в заднице чьим-то членом? ― Заметь, я этого не говорил. ― Просто прекрасно. Чонгук, не желая и слова больше слышать в свой адрес, молча поднимает свою одежду с пола, сброшенную ещё вчерашней ночью, как только приехал к лучшему другу, и выходит из спальни. Он наспех обтирает тело влажными салфетками, потому что принимать душ – значит, ещё минимум минут двадцать находиться здесь, одевается и, вызвав такси, с громким хлопком входной двери уходит. Тэхён прикрывает глаза, пальцами зарываясь в тёмные кудрявые пряди, переводит дыхание, чувствуя, как в груди разливается магма только что извергнувшегося вулкана, а затем тянется за мобильным на прикроватной тумбочке, набирая сообщение единственному, кто может просто выслушать и поддержать, потому что знает обо всем, что творится между ним и Чонгуком. [ tae,10:12 ] приезжай сегодня кажется, мне нужно напиться

***

― Так, может, ты всё-таки расскажешь, нахер ты меня позвал и сидишь спаиваешь? ― разливая по бокалам остатки виски из бутылки, спрашивает Юнги, по-хозяйски закидывая ноги на журнальный столик в гостиной. Тэхён на наглость друга внимания не обращает, молча забирает свой бокал и, не дожидаясь Мина, сразу осушает его, роняя голову на руки. Он массирует виски, пытаясь унять беспокойные мысли, преследовавшие его весь день, чтобы выдать правильную формулировку заплетающимся языком, и вздыхает, откидываясь на спинку дивана. ― Кажется, я ревную Чонгука, ― честно отвечает он, не желая больше себе одному морочить этим голову. Юнги делает большой глоток, ставит стакан обратно на столик и смотрит на друга изучающим взглядом, пока Ким прожигает своим потолок, пытаясь найти на нём ответы. ― И как ты к этому пришел, Шерлок? ― с лёгкой насмешкой, но совершенно беззлобной интересуется Мин, складывая руки на бёдрах. ― Блять, это так смешно, если честно, ― мотает он головой. Думать об этом совершенно странно, необычно. Неправильно. Но целый день в голове одна и та же красная строка бегает, мельтешит на подкорке мозга, вынуждая чувствовать себя неимоверно паршиво. ― Мы уже полтора года типа что-то друзей с привилегией… ― Трахаетесь, ― уточняет Мин. ― Да, ― Тэхён лишь согласно кивает. Тут не поспоришь. ― Всё это время он не пытался искать каких-то отношений… ну, по крайней мере, мне он об этом открыто не говорил. Но сегодня прямо во время секса заявил, что завтра идёт с каким-то там Джиуном на свидание. ― И что тебя в этом так смутило? ― разводит руками Юнги. ― Он взрослый мальчик, который, наверное, устал от безрассудства и решил попробовать построить личную жизнь. Я думаю, это не совсем плохо. Тэхён своим трезвым разумом, надежно спрятанным под бутылкой высокоградусного спиртного, осознает, что он в этой ситуации не прав. Но в тот момент, когда с его губ вместе со стонами срывались слова о свидании, возможных отношениях и чьём-то члене, ему уже было плевать. Он разозлился, сам в тот момент не понимая почему. Теперь, кажется, понимает. Только озвучить не может. Тэхён молчит несколько минут, плотно погрузившись в свои раздумья, захлестнувшие внезапно, но когда слышит голос Юнги, переводит на него взгляд: ― Слушай, ну, диагноз очевиден. Вы психически больны, Ким Тэхён. ― О чём ты? ― хмурится он. ― F63.9 или расстройство привычек и влечений. Проще говоря, твоя дружеская любовь переросла в романтическую. Поздравляю, ― Мин поднимает со столика свой стакан, салютуя им в воздухе, и допивает залпом содержимое, прикрывая глаза. ― Ты слишком привык к нему и его заднице на твоём члене, дружище. Тебя влечёт к нему, и сопротивляться этому ты уже не можешь. Думаешь, я не вижу, как вы, два идиота, глазами друг друга пожираете, пока мы сидим в баре каждые выходные. А потом как кролики бегаете друг за другом по толчкам, чтобы потрахаться. Это эти дегенераты слепые не видят ни хрена, а я знаю, что между вами, и вижу, как это всё сказывается на вас, ваших чувствах и дружбе. ― Ты в психологи подался? ― нервно хмыкает Ким, пока тянется за второй бутылкой виски под журнальным столиком, и разливает горячительное по стаканам. ― Во-первых, это не психология, а психиатрия. Во-вторых, простая математика. Тут не нужно быть психологом или психиатром. Достаточно просто быть тупицей и не замечать очевидного. ― Это ты себя сейчас умником назвал? ― щурится Тэхён, пододвигая один стакан к другу. ― Это я сейчас вас тупицами обозвал, ― разваливается на диване Юнги, бесстрастно ухмыляясь. ― Ты не заметил, как во время ваших потрахушек влюбился в Чонгука. А он не заметил, как влюбился в тебя. ― Влюбился он… ― фыркает Ким, не отрицая слов про собственные чувства. ― Поэтому завтра идёт на свидание с каким-то ебланом, а я локти кусаю, ревнуя его к каждому столбу! ― То есть, всё-таки влюбился? ― пьяно вдруг смеётся Юнги и щурится, поглядывая на замершего Тэхёна. Он под градусом даже и отрицать очевидное не стал. На трезвую голову себя изнутри сжирал тем, что так не должно быть, что никаких чувств нет, и это лишь простое собственничество и посягательство на чужое тело, ставшее до одури родным. Чувств, кроме дружеских (исключая влечение, о котором говорил Мин, и зародившуюся страсть) не было и быть не может. Что он всё это сам себе выдумал, просто разозлившись на Чонгука за то, что тот его даже не предупредил о наметившихся планах, как делал это всякий раз. А оказалось, что, кажется, всё же что-то чувствует. И это что-то гораздо больше, чем братские чувства. Тэхён отчаянно вздыхает, вновь роняя голову на руки, и мотает ей в разные стороны, будто пытается от всего этого дерьма избавиться. ― Похоже на то, ― говорит он совсем тихо, потому что это признание кажется куда страшнее, чем признание своей сексуальной ориентации перед родителями. ― Вообще, я не уверен в этом, но я… ― Ищу оправдания, как малолетка, потому что в свои двадцать пять не могу принять того, что влюбился в лучшего друга, ― заканчивает за него мысль Юнги. Тэхён поднимает на него недовольный взгляд. ― Вообще-то я хотел сказать, что я не уверен в этом, потому что вроде как какой-то влюбленности я не чувствую, просто…привязанность? Знаешь, вроде как, секс и есть своего рода эмоциональная привязка. ― Ну давай теперь поумничай ты мне, ― фыркает Мин. Он делает пару глотков виски, жмурится, и изучает взглядом лицо друга напротив. Юнги действительно не психолог и не психиатр, но прекрасно разбирается в людях. Буквально, видит их насквозь, если говорить уж совсем точно. И он отчётливо видит, как глаза у Тэхёна загораются, стоит ему лишь одно имя Чонгука произнести. Он действительно видит нескрываемое желание обоих, когда они собираются компанией по выходным. Видит их взаимные чувства. Очевидные. Только не для них самих. Мин вздыхает, хрустя пальцами и сцепляя их в замок на коленях, и поджимает губы. Никто из них повисшую тишину не прерывает. Тэхён уставился в пол, разглядывая махровый ковёр под ногами, а Юнги задумывается о том, что шутки шутками, но видеть Кима в таком состоянии по-настоящему непривычно. Он, извечно болтливый, шебутной и искрящийся, сейчас по-особенному задумчивый, тихий и угрызённый своими же мыслями. Юнги ужасно любит подшучивать над друзьями. Но когда на ком-то из них нет и лица, то он мгновенно превращается в психолога, психиатра, жилетку для слёз и личный дневник, что бережно сохранит тайны и поможет, чем сможет. ― Вы же с Чонгуком ничего друг другу не обещали? ― разрывает тишину первым именно Юнги. Тэхён поднимает на него озадаченный взгляд и хмурится в непонимании, мотая головой. ― Единственное, что между нами было обговорено, так это то, что с началом его поисков другого, вся эта дружба с привилегией заканчивается. ― Вся дружба? ― уточняет Мин, двигаясь к Тэхёну чуть ближе. ― Нет. Только секс. И ему это не понравилось, когда я напомнил, что в случае неудачного свидания, он может ко мне не приходить за членом. ― То есть, он, если что, рассчитывает на тебя как на сексуального партнера и дальше? ― Именно, а я, знаешь ли, запасным вариантом быть не хочу. Я понимаю, что насколько бы там высокие дружеские отношения у нас ни были, но когда-то это всё должно закончиться. Он из-за этого на меня обиделся, а я просто разозлился, и…завуалированно назвал его шлюхой. Я не хотел, но так вышло. ― Ох уж эти банальные фразочки в стиле «я не хотел, но так вышло», ― мотает головой Юнги, беззлобно усмехаясь. ― Ещё скажи, что и соглашаться полтора года назад на секс с ним не хотел. ― Хотел, в этом-то и проблема… ― И о последствиях в виде ревности, привязанности и возможных чувствах ты, конечно же, не думал. ― Я думал, что это всё на один раз. Просто быстрый секс по дружбе. Но…второй раз был буквально на следующий день, третий у тебя на стиралке, ― Тэхён лукаво улыбается, пока Юнги вздыхает и закатывает глаза, вспоминая свою бедную опороченную стиральную машину, которую, благо, догадались за собой помыть. ― А потом мы просто сошлись на том, что нам в постели комфортно друг с другом, что мы друг друга ничуть не стесняемся, и между нами есть страсть. И отказаться уже стало невозможным. ― И ты считал, что вы оба сможете так просто после всего забыть о том, что трахались, как кролики, и продолжить нормально дружить, если кому-то вдруг выпадет возможность построить отношения? ― Сексом… ― …дружбу не испортишь? ― смеётся заливисто Мин. ― Ты серьезно, Тэхён? Господи, я думал, ты умнее. ― Фух, Юнги вернулся, а то я действительно себя на приёме у психолога чувствовал, ― нервно посмеивается вместе с ним Ким. ― Тебе нужно поговорить с ним. ― После того, как я назвал его шлюхой, готовой заткнуть свою дырку любым свободным членом? Он меня и слушать не станет, ― фыркает он. ― Ты виноват в этом сам, ― пожимает плечами Юнги, потирая переносицу. ― Но поговорить ты с ним должен, если не хочешь, чтобы он свою дырку затыкал чьим-то членом, кроме твоего. Тэхён лишь закатывает глаза. Юнги обязательно, но способ пошутить найдёт. Только суть в том, что он абсолютно прав. Тэхён действительно ревнует и не хочет, чтобы Чонгук строил отношения с кем-то, кроме него. Эгоистично? Возможно. Но он, как сказал Юнги, хотя бы должен с ним поговорить.

***

Поговорить прямо на его свидании. Эта идея была настолько же спонтанной и абсурдной, как и их уже уготованный план. И не то чтобы их план вообще был. Но когда Юнги с довольной рожей тыкал Тэхёну в нос смской от Чонгука, в которой он написал адрес кафе, где будет их с Джиуном первое свидание и приблизительное время с подпиской «а тебе вообще это зачем, хён?», а потом с такой же довольной рожей в пятом часу вечера выталкивал Тэхёна из его же квартиры со словами «давай-давай, а то так и будешь дрочить на него, пока он будет дрочить не тебе», выбора уже не оставалось. У Тэхёна всё ещё болела голова – не помогли даже три таблетки от похмелья – но до кафе, расположенного в четырёх кварталах от дома Чона, он всё-таки добрался. Ужасное волнение мешало дышать, и руки тряслись, потому то что делать и что говорить он совершенно не знал. Оставалось лишь надеяться на свой мозг и умение импровизировать. Другого в этом случае не дано. Тэхён переводит дыхание, одёргивая полы пальто, которое его заставил нацепить Юнги для презентабельности, и входит в помещение, что сразу погружает его в приятную атмосферу британских кафе, в которые ходят офисные клерки на бизнес-ланчи. В воздухе сладко пахнет выпечкой и свежесваренным кофе, а на интерьер Тэхён и внимания не обращает. Он окидывает взглядом всё пространство и, наконец, замечает Чонгука, который мило улыбается тому, кто сидит напротив. Видимо, их разлучник. Ким пропускает усмешку от своих же глупых мыслей, но уверенным шагом движется прямо к ним. И первым его, конечно же, замечает именно Чонгук, удивленно вскидывая брови. ― Тэ…Тэхён, ты чего тут делаешь? ― он ставит на столик кружку с кофе, что до этого держал в руках. На него оборачивается и Джиун, и первое, что может сказать о потенциальном парне Чонгука Ким – страшный. Светлые выжженные краской волосы, совершенно сухие; тонкие обветренные губы с жирным слоем бальзама; раскосые глаза зеленого цвета; широкие брови, курносый нос, и родинка под правым глазом. Такие точно не во вкусе Чона. Тэхён уж знает. ― А Вы кто? ― раздаётся низкий голос Джиуна. ― Я его лучший друг, ― совершенно спокойно представляется Тэхён и смотрит на Чонгука, растягивая губы в улыбке. ― Привет, детка. ― Привет, детка? Ты серьёзно? ― вздымает в удивлении брови Чон. ― Ты какого чёрта здесь забыл? ― Поговорить, ― пожимает он плечами. ― Во-первых, у меня свидание… ― Подождёт. ― Простите… ― вновь голос Джиуна за спиной Тэхёна, пока он внимательно смотрит лишь на Чонгука. ― Прощаю, ― незамысловато бросает он. ― А во-вторых, ― раздражённо продолжает Чонгук, ― мы ещё вчера всё обсудили. Я всё уяснил. Так что можешь уже идти и не портить мне вечер. ― Да ладно, малыш, он же даже не в твоём вкусе, ― фыркает Ким, указывая рукой на сидящего в недоумении Джиуна, ― ты посмотри на него. Ну вылитый гоблин из «Властелина колец». ― Молодой человек, что Вы себе позво… ― вновь заикает Джиун. ― Тебя это не касается! ― рявкает Чонгук. ― Я был уже согласен только на дружбу между нами, потому что всё остальное ты исключил. К тому же ещё и шлюхой обозвал! ― Что? ― удивленно восклицает Джиун. ― По Вашему, Чонгук – шлюха? ― Да заткнись ты! ― в один голос рычат Чонгук и Тэхён. ― Я не об… Да, я виноват! Прости меня! Я сказал это в порыве злости! ― А мне плевать, что ты там сказал, ясно?! ― заметно повышает голос Чонгук. На них оборачивается несколько посетителей, но они на них внимания не обращают. ― Раз ты считаешь меня шлюхой, то, будь добр, оставь меня в покое и дай уже насладиться вечером, потому что меня ждёт очередной свободный чл… Чонгук не успевает договорить. Тэхён нагло затыкает его поцелуем. Он не обращает внимания ни на гостей кафе, ни на персонал, ни на Джиуна, который что-то лепечет себе под нос, не зная, какие подобрать слова, и просто хватает Чонгука за шею и притягивает к себе, губами впиваясь в его. Чон первые секунды рыпается, бьёт его по груди, желая вырваться, но сдаётся, когда обе руки Тэхёна так привычно сползают на талию и прижимают ближе к себе. Чонгук не может сопротивляться. Он кладёт обе ладони на шею и отвечает, размыкая губы. Где-то рядом слышится голос Джиуна с фразой: «Дурдом какой-то!», а потом его грубые тяжёлые шаги, оповещающие о том, что он попросту ушёл. Тэхён отрывается от чонгуковских губ и с широкой улыбкой смотрит ему прямо в глаза. ― Детка, давай попробуем? ― тихо шепчет он, потому что заинтересованные взгляды посетителей всё ещё устремлены на них. ― Что? ― наигранно удивляется Чонгук, и Тэхён это видит, щёлкая его по носу. ― Отношения. Давай попробуем? Потому что я вчера чуть с ума не сошёл, когда ты сказал о каком-то там свидании с этим чмырём. И, кажется, я уже не хочу тебя с кем-то делить. Никогда не думал, что вообще такое тебе когда-либо скажу, но ты и так понимаешь, что дружбе пришёл конец. Я хочу тебя полностью себе. ― Ты хочешь встречаться со шлюхой? ― усмехается Чон. Тэхён закатывает глаза и теперь уже нагло шлёпает по ягодице. ― Ладно-ладно, я понял, ― смеётся, поднимая в сдающемся жесте руки, Гук. ― Давай попробуем встречаться. Может, выйдет не так уж и плохо. ― Так, а что должно измениться-то? ― хмурится Тэхён. Он выпускает Чонгука из кольца своих рук и присаживается за столик на место Джиуна. Чон садится на своё. ― К нашим типичным дружеским отношениям добавится лишь регулярный секс. ― Он и так был, дурила, ― цокает Чонгук. ― Ну так вообще менять ничего не надо. Лишь то, что ты полностью принадлежишь мне, а я тебе. ― Ты имеешь в виду чувства? ― щурится он, подаваясь немного вперед. ― Да, ― соглашается Тэхён. Он их ещё вчера принял, теперь не отвертится сам же от себя. ― И ты переезжаешь ко мне. Хочу, чтобы ты голышом готовил нам по утрам завтраки. ― А ты не обнаглел? ― Да ладно, детка. Твоя задница – шедевр! Я хочу лицезреть её всегда во всей красе! ― Боже, ты неисправим! ― смеётся Чон. ― Хорошо, будут тебе завтраки. ― Отлично. Тогда… может, сразу за твоими вещами поедем? Сегодня я не планирую тебя никуда отпускать. ― У меня свидание вообще-то, ― совершенно серьёзно заявляет Чонгук. Тэхён хмурится, не понимая, о каком свидании идёт речь, если Джиун только что охуел и ушёл. ― Да с тобой свидание, Тэхён, блять! Или ты думал, что предложишь встречаться, и всё, романтике конец? Нет, милый мой. Теперь каждую неделю ходим на свидания. ― Может, мне тебе ещё цветочки купить? ― прыскает Тэхён. ― Белые лилии, пожалуйста. Жду завтра с утра, пока готовлю тебе голышом завтрак. ― Ты серьёзно? ― страдальчески тянет Ким, не веря своим ушам. ― Да, любимый. Абсолютно. Тэхён от этого «любимый» млеет, как никогда прежде от этого слова не млел, и к чёрту всё это, он Чонгуку скупит все белые лилии в мире, лишь бы наконец-то им полностью за все эти одиннадцать лет обладать. Потому что оказалось, что чувства их взаимны, а Чонгук нарочно заикнулся тогда о свидании, чтобы удостовериться в том, что и Тэхён к нему неравнодушен и испытывает гораздо большее, чем просто дружеские чувства. Что он специально договорился с Джиуном, чтобы тот ему подыграл, если что, потому что в два часа ночи выслушивал от Юнги пьяные голосовые, в которых он ярко описал все чувства Тэхёна к нему (приукрасил немножко, но это не важно), и рассказал, что тот готов отбивать Чонгука у какого-то там чмыря ценой собственного сломанного носа, который Гук мог ему сломать за сорванное свидание. А сейчас Чонгук стоит голышом у плиты в квартире Тэхёна – их квартире, – и готовит ему оладьи, получая утреннюю порцию поцелуев, пока на столе в вазе испускают аромат белые лилии.