За пределами Стального края

      В первом районе всегда было малолюдно, но сейчас на улице не было ни души. Гуляющий по стальному лабиринту сквозняк гонял мелкий мусор по пустым балконам жилого комплекса, толстые тяжёлые провода стучали по металлическим стенам.       Поднявшись на последний этаж, Джин продолжил идти вперёд по узкому балкону, который соединял стоящие в ряд узкие здания, шириной в две-три квартиры. Он задумчиво смотрел на потолок, усеянный огромным количеством кабелей и проводов, соединяющих весь комплекс. В дальнем левом ряду, ближе к центру, всё же ходили люди, доносились голоса, в то время как Джину на самом крайнем так никто и не встретился. Вот наконец показалось знакомое двухквартирное здание. Эта часть балкона выглядела как всегда ухоженно, опрятно. Был чистим и входной коврик дальней квартиры. «Соседка постирала», — подумал Джин. Он пересёк балкон и встал напротив двери, сжимая в руке ключ.       Его грызли сомнения, мысли постепенно менялись с одной на другую. В одно мгновение он хотел войти в квартиру, а в другое — считал, что не имеет права и приближаться к ней. Рука, будто по своей воле, вытянулась и вставила ключ в замок. Раздался тихий щелчок, и воздух от сдвигающейся двери разогнал близко лежащую пыль. Здесь очень давно никого не было.       Длинный узенький коридор казался ещё более мрачным, чем обычно. Все двери были закрыты, единственным источником света была тусклая лампочка за спиной у парня. Он вошёл в квартиру и осторожно задвинул дверь обратно. Его окутала такая темнота, будто он потерял зрение, остался один в беспросветной чёрной бездне. С удивлением для себя он осознал, что всё ещё помнит, где находится панель управления. Пальцы нащупали нужные кнопки, и в ту же секунду тишина прервалась протяжным гудением, а темнота расступилась перед тусклым светом коридорного светильника. Джин защёлкнул замок входной двери, повернулся к ней спиной и оглядел коридор. Слева были две комнаты, дверь напротив вела в маленькую ванную, в том месте коридор заворачивал налево к кухне. Хороший утеплённый ламинат на полу и совершенно голые металлические стены, сквозь которые с завыванием сочился холодный воздух.       Джин прошёл на кухню и осмотрелся. Здесь был идеальный порядок, не считая огромного слоя пыли, ведь перед отъездом они всё хорошенечко убрали. Слева стоял маленький столик и большой угловой диван, дальняя часть которого переходила в длинную кухонную тумбочку, растянувшуюся на целых две стены маленького помещения. Парню хватило два больших шага, чтобы оказаться в самом дальнем углу. Он навалился на тумбочку, чтобы достать до маленького рубильника и открыть тяжело поддающиеся ставни углового прямоугольного окна. Через грязное стекло можно было увидеть небольшой дворик и высокие жилые дома напротив.       Маленькая компания детей играла в догонялки, родители рядом вешали постиранное бельё. Слева вдалеке можно было увидеть тянущуюся вперёд высокую стену Технума, вдоль которой по гладкой дороге лениво ехали машины. Практически все окна напротив были закрыты жалюзи, но через некоторые из них пробивался жёлтый полосатый свет. Джину резко захотелось привести всю квартиру в порядок, чтобы сделать её более приемлемой для проживания.       Целый день он вымывал надоедливую пыль изо всех щелей, выносил давно заброшенный в дальний угол мусор. Первая комната уже давно была обычной спальней. Этому Джин поспособствовал ещё два с половиной года назад. Ему не очень нравилось наступать ранним утром на запчасти или натыкаться на тяжелые контейнеры глубокой ночью. Хуже этого был только яркий свет от лампы и звук рабочих инструментов. Парень настоял на оборудовании второй комнаты под мастерскую, чтобы вся деятельность его сожителя не мешала ему спать.       Чокер Хоуп, мягко говоря, был одержим техникой. Он не мог не изобретать или модифицировать что-либо. Его отец руководил крупной компанией по производству полезных для города вещей: от обеспечивающих безопасность до бытовых, но главным образом их репутация держалась на производстве снаряжения для сунов. Эта профессия в Стальном крае была на вес золота, ведь не многие могли её освоить. Чокер же был лучшим в этом деле, в основном благодаря отцу, которого Джин так и не застал живым. Тот умер как раз незадолго до того, как парень впервые посетил этот музей техники. Чокеру предстояло взять на себя руководство, и Джин совершенно не сомневался в том, что компанию ждёт успех. Вот только теперь ему уже так не казалось, ведь возглавил Хоуп Индастриз совсем другой человек, который тянет компанию на дно.       Джин вышел на улицу, чтобы выбить пыльные подушки. Он не сразу заметил низкую худощавую женщину, лет пятидесяти у соседней двери, она так и застыла с ключом в замочной скважине. Глаза её округлилось, сморщенное лицо вытянулось, а рот открылся в изумлении.       — Добрый день, миссис Уотерс, — он с улыбкой помахал ей рукой.       Женщина оглядела парня с ног до головы. Абсолютно грязный джинсовый комбинезон, мятая жёлтая футболка с разводами, худощавое тело, нездорового вида лицо и растрёпанные, кое-как торчащие в разные стороны волосы, наплевательски собранные в хвостик.       — Это ты, — она махнула рукой на ключ, подошла к парню и взяла его за руку. — С тобой всё в порядке, я так рада!       Миссис Уотерс не знала своих соседей лично, но была дотошно наблюдательна. Она жила в этой квартире всю свою жизнь и прекрасно помнила семью, обитающую по соседству, с тех самых пор, как туда въехала очаровательная молодая девушка со своим возлюбленным. Вскоре у пары появился сын, через несколько лет он остался только с отцом, а потом и самого отца не стало. Женщина очень переживала за замкнутого несчастного мальчика и была несказанно рада, когда увидела, что о нём всё же есть кому позаботиться. Она не раз угощала мальчиков домашней выпечкой, те в свою очередь помогали ей по дому и чинили сломанную технику.       — А твой мальчик? Он тоже вернулся? Вас так давно не было видно, я волновалась!       Джин стоял в полном ступоре и не мог найти правильных слов.       — Я один, — отстранённо сказал он.       Глаза миссис Уотерс заметно потускнели, лицо изображало сочувствие.       — Мне жаль, малыш, — она успокаивающе погладила его руку. — Где же тогда был ты? Не в больнице ли?       — Нет. Я работаю на Сов, мы много разъезжаем по региону.       — Вот как, — женщина решила не касаться этой темы. Морщинистыми руками она обхватила лицо Джина и заглянула тому в глаза: — Ты посмотри, кожа до кости! Знай, что всегда можешь зайти ко мне! Я тебя накормлю, налью горячего чаю!       Парень добродушно улыбнулся и поблагодарил соседку. Ему действительно было приятно это слышать. Последние пару лет он только и делал, что воевал, убивал, боролся за жизнь. В те редкие моменты, когда группа собиралась у костра, где каждый чувствовал себя немного уютней и родней, Джин сидел в одиночестве и планировал следующие операции. Ему лишь хотелось, чтобы всё это как можно быстрее закончилось, а мысли о Технуме и о доме лишь мешали.       Уборка квартиры оказалась своеобразным ритуалом очищения не только помещения, но и души. Ему сразу же полегчало, приятные воспоминания наполняли полое сердце, а общее состояние немного улучшилось. Но всё же чего-то очень родного не хватало. Возможно, запаха вкусной еды с кухни, шума хаотично снующих туда-сюда дронов или даже прекрасных звуков гитары или скрипки, звонко поющей под нежными пальцами миниатюрного парня с чистыми серебряными глазами.       Джин убрал всю квартиру, перестирал все вещи, протёр каждую детальку в мастерской, да и сам долгое время просидел в ванной. Ему казалось, что обычную одежду он надевал сто лет назад. Она казалась куда легче и во много раз удобнее. Самая любимая футболка Чокера была ему свободной, а вот Джину — как раз. Теперь это и его любимая футболка. Это могло показаться чересчур сентиментальным, но Джин был не из тех людей, кто легко переживал потерю близкого человека. Ему хотелось, чтобы тот был рядом, хотя бы как-нибудь.       Вечером Джин уже был в четвёртом районе, на самом последнем ярусе, откуда было хорошо видно центр. Жизнь здесь совсем не поменялось за это время. Людей было много, все они гуляли по площадям, сидели в кафешках и громко болтали. Всё это казалось непривычно громким и оживлённым.       Доехав до самого края района на автобусе, парень вышел на улицу и оглядел огромное новое здание. Теперь здесь располагается один из главных корпусов министерства здравоохранения. Обычно город славится огромными зданиями с необъятными холлами, но здесь была лишь маленькая приёмная с регистратурой. Никаких удобств, кроме диванов, не было.       — Вы к кому, молодой человек? — из-за высокой белой стойки показалось подозрительное лицо.       — Я к Гейджу, он у себя?       — У Вас назначено? — тёмные глаза недоверчиво сощурились, человек скрылся, видимо, чтобы посмотреть на экран компьютера.       — Нет, я не пациент.       — Тогда я не могу пропустить Вас.       — Что за бред, кто это придумал? — Джин положил руки на стойку. — Свяжитесь с ним, скажите, что к нему пришёл Джин Вест.       Своё имя он проговорил медленно и чётко.       — Я могу записать Вас на приём, есть свободное время через две недели…       — Я могу сделать так, чтобы на приём надо было записываться тебе. Просто свяжись с ним уже, чёрт возьми!       Джин недоумевал. Когда Гейдж работал в центральной башне, его можно было посещать без всякой записи и в регистратуре не сидели всякие недалёкие работяги.       — Вы что, угрожаете мне сейчас? — тот просто пропустил просьбу мимо ушей. — Я свяжусь с ОХРАНОЙ, и Вас просто выведут отсюда!       — Пошёл ты.       Джин вышел из здания и посмотрел на верхние этажи. Ему ни разу ещё не доводилось иметь дело с такими сухарями, но, к счастью для себя, он был суном. Эти люди обладают особым устройством, которое называют просто — интерфейс. Многие подключают его к виску, но у Джина он с недавних пор уже был имплантирован в голову. Устройство создавало интерфейс дополненной реальности для связи с другими сунами, выхода в сеть и управления дронами. Этот процесс был настолько сложен, что не каждый человек мог его постигнуть. Джин же оказался несколько особенным в этом плане — он мог управлять несколькими дронами сразу и даже двигаться при этом самостоятельно. И если первому он научился практически сразу, с последним до сих пор бывают сложности. Всё-таки концентрироваться на дронах и осознавать собственное тело одновременно — довольно сложная задача. Этой способности завидовал даже Чокер, который, в отличие от Джина, сдал экзамен на S-класс и считался лучшим не только среди выпускников.       Парень непринуждённо отошёл от здания к краю яруса и подпёр спиной стеклянную изгородь, складывая руки на груди. Его глаза опустели, будто бы ослепли, а в кармане зашевелилось что-то маленькое. Серебряный самолётик неслышно вылетел на волю и полетел в сторону окон. Всё внимание Джина сосредоточилось на изображении, передаваемом камерой. Он летал между этажами, заглядывая в каждую щёлочку. Наконец, с обратной стороны здания он нашёл небольшой уютный кабинет с широким округлым столом, за которым спиной к окну сидел уставший рыжеволосый человек.       Джин поддался вперёд, дрон тихо стукнулся об окно. Человек не заметил. Тогда Джин поддался вперёд ещё сильнее, человек всё ещё сидел, уткнувшись в компьютер. Дрон начал ударяться в окно, словно надоедливая муха. Стук, стук, стук! Рыжеволосый человек весь съёжился, развернулся к окну и подошёл поближе. По началу у него не получалось разглядеть в окне ни единой детали, но, когда самолётик в очередной раз коснулся стекла, глаза у мужчины округлились до невероятных размеров. Он резко развернулся и стремглав побежал к выходу.       Довольный успешной операцией парень отключился от дрона, направив его к себе, и не спеша пошёл обратно в приёмную. Уже внутри самолётик настиг его и был возвращён обратно в карман. Сотрудник снова недовольно поморщился из-за стойки, когда Джин сложил на неё руки и хитро улыбнулся. Двойные двери разошлись и спрятались где-то в стене, из коридора выскочил Гейдж и жадным взглядом прошёлся по помещению. Обнаружив у стойки парня, он буквально подлетел к нему и с силой сжал в своих объятьях.       — Джин, чёртов ты сопляк! — воскликнул он.       — Гейдж!       Парень уткнулся носом в плечо старого друга, не обращая внимания на слишком сильные объятья. Он был готов умереть от удушья, лишь бы не отстраняться.       — Пойдём ко мне в кабинет, — мужчина приобнял Джина за плечо и повёл его по коридору. Парень довольно оглянулся назад и показал средний палец сотруднику за стойкой.       — Рассказывай, где был, почему не навестил меня раньше? — весело завёл Гейдж, когда они уже зашли в кабинет. — Я сейчас вскипячу чайник, закажем что-нибудь, кафетерий-то уже не работает.       — Когда ты пришёл в себя, я был на другом конце Стального края. С тех пор я ни разу не возвращался в город. Приехал только вчера, — парень опустился на мягкий диван, стоящий параллельно столу.       — А, ты уже видел Хариса? — мужчина не отвлекался от чашек, раскладывая по ним сахар. Он до сих пор помнил, сколько кубиков сахара нужно класть в чай его молодому собеседнику.       Джин приходился Гейджу очень важным человеком, кем-то между сыном и братом. Он опекал его с тех пор, как тот прибыл в Технум первый раз. Их знакомство произошло на лестничной клетке медицинской башни, откуда испуганный парень пытался сбежать. Чуть позже рыжеволосый сопровождал его везде, помогая оформить гражданство, отвёз в академию в первый день учёбы, отвёз в организацию объединённых групп, когда тому надо было подать заявление на вступление, развозил их с Чокером по общежитиям и это ещё не говоря о многочисленной поддержке, которую он оказывал.       — Да, — задумчиво ответил Джин. — Он отдал мне ключ от квартиры Чокера. Сказал, что ты ему передал.       — Чокер пришёл ко мне на следующий день, после твоего отъезда, — доктор поставил горячие чашки на кофейный столик и сел на второй диван напротив Джина. — Сильно переживал. Я сказал ему, чтобы он ждал твоего приезда и бежал мириться. Он обещал, что так и сделает.       — Он действительно хотел, — согласился Джин. Он вспомнил обнаруженную в логове записку, представил её даже в самых мелких деталях, каждое робко написанное слово. Ему сразу же стало неуютно, захотелось сменить тему. — Ты сам-то как, Гейдж? К тебе прям не пробиться.       — Если не считать того, что я выпал из жизни на полгода — всё нормально. У министерства здравоохранения сейчас полно работы, зато Райза, вот, повысили.       — Наконец-то.       — Харис говорит, ты теперь важная шишка, — мужчина аккуратно отхлебнул из кружки. — Второй командир Сов — это вам не шутки!       — Он только что отстранил меня, ты не знал?       — Знал, — улыбка с лица Гейджа моментально пропала, пушистые ресницы скрыли серьёзный взгляд, он задумчиво уставился на сложенные в замок руки парня. Тот сидел на диване, не двигаясь ни на миллиметр, полностью игнорируя налитый чай. — Он сказал, что ты убил Итана. Я был вовсе не рад это слышать.       — Хочешь устроить мне лекцию об этом? — Джин напрягся, пальцы вцепились друг в друга ещё сильнее.       — Нет, — мужчина говорил максимально мягко, стараясь не разозлить собеседника. Он прекрасно видел эмоциональную нестабильность. — Просто хочу, чтобы ты себя берёг, следил за своим здоровьем. Я ведь не хочу потерять ещё и тебя.       — У меня слишком много незаконченных дел, чтобы умирать.       — Конечно, — доктор еле заметно улыбнулся. — Ну, раз уж у тебя небольшой отпуск, приходи ко мне на осмотр, я запишу тебя где-нибудь на вечер.       Когда вечер переходит в глубокую ночь, пространство за городом перестаёт существовать, превращаясь в сплошное чёрное полотно. Пятый район освещает округу золотым и серебряным светом, редкие фонари рисуют красивые узоры тонкими дорогами на краю города, где жители уже спят, царит тишина и покой.       Но в центре всё ещё кипит жизнь. На среднем уровне пятого района гуляют люди, частые поезда монорельса скрипят по постаревшему бетону, вдоль золотистой улицы тянутся провода с фонарями, стоят небольшие закусочные, где повара готовят прямо на улице. Уставшие после работы люди сидят на высоких стульях, уткнувшись в тарелку с едой, иногда поглядывая в сторону пустого пространства между большими зданиями, где летают туда-сюда небольшие дроны. Бетонные пласты высотных комплексов увешены разнообразной голографической рекламой, освещающей самые тёмные закоулки; тысячи, а то и сотни вентиляторов хором гудят, словно гигантский улей.       Это одно из самых любимых мест Джина. Он всегда с голодным видом наблюдал, как повара с любовью готовят различные блюда: режут рыбу, гоняют по сковородке тонкую полупрозрачную лапшу, накладывают белоснежный или золотистый рис в красивые керамические тарелки. От одного только запаха во рту собиралась слюна. То ли это атмосфера то ли заслуга поваров, а может и всё сразу, но еда в этом месте на вкус была более чем божественная. Для парня это было гораздо дороже домашней еды — сидеть на улице, в самом сердце городской суеты, под толстым навесом и уплетать любимый паприкаш. За стенами ему этого очень не хватало.       — Я мало что знаю об обстановке за пределами стен, но ходят слухи, что положение у нас плачевное?       Гейдж с наслаждением втянул носом аромат горячей пшеничной лапши и куриного бульона.       — Ты не представляешь насколько, — подтвердил парень, отправляя в рот ложку пюре. — Но нашей группе хуже. Я говорил Харису, что от нас мало толку, пока мы не нашли предателей.       — Думаешь, это кто-то из вас?       — У других групп всё не так плохо. Наши же планы вечно накрываются. Я устал терять людей, но этот упрямый глупый баран не хочет слушать.       — У тебя есть какие-то подозрения?       — Дастин сейчас ближе всех к Харису. В академию он попал по рекомендации Итана, когда мы отбивали Гомель, кто-то запорол нам систему дальней связи.       — Ты думаешь это он? Сам смотри, но я так не считаю.       — Сложность в том, что группа сильно разрослась. Мало ли, кто мог к нам прийти, но как всех пробьёшь?       — Дай Харису время, я думаю, он и сам всё понимает.       — Если понимает, почему не расскажет мне? Зачем надо было меня отстранять? Он же не думает, что это всё из-за меня?       — Погоди, ты сейчас себя накручиваешь сидишь, — рыжеволосый аккуратно вытер рот салфеткой и отодвинул тарелку подальше. — Тебя отстранили как раз для того, чтобы ты немного отдохнул морально. Сейчас же прекрати себя изводить, иначе от тебя не будет толку.       — Ты просто не понимаешь, насколько я устал слышать упрёки в свой адрес. Вечно все проводят параллели между мной и Москвой.       У Джина скрутило живот от негативных мыслей. Он начал ускоренно поедать свой паприкаш, чтобы немного остыть.       — Просто поражаюсь тому, как ловко ты пропускаешь мимо хорошее мнение о себе. Если бы ты провёл систематическое расследование, то понял, что большинство людей хорошо к тебе относится.       — Просто всё плохое причиняет нам вред, и заметить это куда легче, — он победно отправил последнюю порцию картошки в рот и слез со стула. — Спасибо за ужин, Гейдж.       — Куда ты сейчас?       — Вернусь домой и хорошенько высплюсь, если получится.       — Давай. Не забудь зайти ко мне!       Джин похлопал по плечу доктора, укутался потеплее в куртку и побрёл в сторону остановки.