All the Young Dudes: За Кадром

Римус покинул библиотеку, и на несколько секунд Сириуса охватила паника, скрутившая внутренности. Подожди, хотел сказать он, не заставляй меня разбираться с этим в одиночку. Но глубоко внутри себя он знал, что так лучше всего. Джеймсу больше хотелось бы так. И, в конце концов, Римус уже сыграл свою роль. — Муффлиато, — поспешно сказал Сириус — они находились в относительно тихой части библиотеки, но лучше лишний раз перестраховаться. Он убрал волосы за ухо с одной стороны и нервно засмеялся. Джеймс продолжал на него пялиться. Сириус прочистил горло, желая разбить лёд. — Эм-м… в общем, да… всё именно так, как ты думаешь. — Ты… — сказал Джеймс, и его брови на мгновение сошлись, а затем лоб разгладился, как будто он не понимал, какое выражение лица лучше всего подойдёт в этой ситуации. Сириус облизнул губы, пытаясь подобрать слова. Это так раздражало — они с Джеймсом всегда знали, как разговаривать друг с другом. Они могли поделиться чем угодно — это всегда было так. Будь смелым, сказал он себе, Лунатик повёл бы себя смело. Лунатик не думал бы об этом дважды. Да и вообще — Джеймс не разозлится. Он же был так добр по отношению к Римусу, в конце концов. Но он всё равно ничего не сказал. — Я собирался тебе рассказать, — осторожно начал Сириус. — Просто… эм-м. Не мог, знаешь, выбрать подходящий момент. — Мы проводим вместе каждую свободную секунду, Бродяга, — сказал Джеймс, который выглядел так, будто это открытие выбило из него дух. О боже, тревожно подумал Сириус. Он по-настоящему злится. Вот чёрт. — Да, — кивнул Сириус, потирая шею. Ему было слишком жарко и хотелось ёрзать на месте. Он подёргал свой школьный галстук. — Знаю. — Ну. Видимо, не каждую секунду, иначе я бы обо всём догадался, — холодно сказал Джеймс. — Мы скрывали, — поспешно сказал Сириус. Он не хотел, чтобы Джеймс посчитал себя плохим другом, или невнимательным, или ещё напридумывал какую-нибудь херню. Если кого-то и можно винить, то это его, Сириуса. Может, ещё Лунатика, немного, но если кто-то должен получить за это по шее, тогда это должен быть Сириус. — Бродяга… — начал говорить Джеймс, до сих пор хмурясь. — Я не хочу грубить или что-то такое, но… какого хуя ты творишь, по-твоему? — Что? — Сириус поднял на него взгляд, опешив от этих слов. Он предполагал нескольких разных ответов, но точно не такого. — Это Лунатик. Наш лучший друг Лунатик! — Я знаю! — Римус Люпин! — Я знаю, как его зовут! — огрызнулся Сириус, тоже начиная злиться. Он не понимал, к чему клонит Джеймс, и ему казалось несправедливым, что тот вот так вот на него набрасывается, когда Сириус просто пытается откровенно с ним поговорить. — Мы провели последние семь лет, пытаясь добиться его доверия! — продолжил Джеймс, дико жестикулируя руками, как будто у них возникло разногласие касательно матча по квиддичу. — Он буквально недавно начал хоть что-то рассказывать нам про себя, а ты собираешься похерить всё это, потому что не можешь себя контролировать! — Эй! — зарычал Сириус, сжимая зубы и кулаки. — Всё совсем не так, как ты говоришь! Джеймс фыркнул и закатил глаза. — Ой, да ладно, Сириус, я тебя знаю! Ты заинтересован, но только до тех пор, пока тебе не станет скучно. Слушай, я ничего не говорил, когда ты встречался с Мэри — она может постоять за себя. Или с Эммелин, хотя ты вёл себя с ней как полнейший мудак. Или с Авни, или Флоренс, или вообще с любой, за кем ты ухлёстывал, но это уже слишком даже для тебя, Блэк. — Если это из-за того, что мы оба… — Да мне похер на это, — небрежно отмахнулся Джеймс. — Ты знаешь, что мне плевать на подобные вещи. А на что мне не плевать, так это на то, что ты ведёшь себя так, будто можешь получить кого угодно, когда угодно и без каких-либо последствий! — Это было не так-то просто, поверь мне, — с сарказмом ответил Сириус. — Я тебе не верю! Если бы ты мог хоть раз подумать мозгом, а не членом… — Отъебись, я не хочу выслушивать это дерьмо, — возразил Сириус. — Потому что ты явно не хочешь выслушать меня. — Это же Лунатик, — повторил Джеймс, как будто Сириус был особенно тупым первогодкой, у которого не выходило наипростейшее заклинание. — Ах да, то-то его лицо показалось мне знакомым, — гневно сказал Сириус. — Я поверить не могу, что ты ведёшь себя как мудак из-за этого! — Я пытаюсь вбить в тебя немного здравого смысла! Я знаю, что ты всегда был немного… ну, ты понимаешь. Ты танцуешь только под свою собственную дудку, или как оно там, но Римус не… он не тот, с кем ты просто можешь попытаться, чтобы посмотреть, получится или нет. Мы нужны ему. Сейчас даже больше, чем когда-либо. О, подумал Сириус с щелчком в голове, значит, вот в чём дело. Они ещё немного времени стояли, прожигая друг друга взглядами, горячие карие глаза против холодных голубых. Сириус сдался первым, потому что он всегда сдавался первым, когда дело касалось Джеймса. — Сохатый, я знаю, как это выглядит, знаю, что ты, должно быть, думаешь… но я клянусь, всё совсем не так. Это просто случилось… и я хотел рассказать тебе, правда, хотел, я собирался рассказать тебе на Рождество… — На Рождество?! — брови Джеймса взлетели вверх. — На чёртово Рождество?! Так это продолжается с… — С прошлого лета, — поспешно сказал Сириус, желая рассказать правду теперь, когда всё было раскрыто. — Ну, в смысле… и до лета тоже кое-что было, но в общем и целом… — он надеялся, что не покраснел. Ему до сих пор было стыдно за то, как он вёл себя в прошлом году. Джеймс распахнул глаза, но выражение праведного гнева никуда не ушло с его лица. Он покачал головой. — Я тебя не понимаю! После всего, через что он прошёл… — Слушай, у него, вообще-то, был кое-какой выбор в этом вопросе! Ты ведёшь себя так, будто он не может самостоятельно принимать решения, хотя ты чертовски хорошо знаешь, что никто никогда не сможет заставить Лунатика сделать что-то против воли этого упрямого кретина. Джеймс не нашёлся, что ответить, но Сириус видел по его лицу, что это заставило его задуматься. И видя возможность, он за неё схватился: — Это всё не только моя вина. Мерлин, я думал, что ты-то поймёшь. Или хотя бы не будешь так осуждать — мне приходится выслушивать твоё нытьё про Эванс последние пять лет, и я же не жалуюсь. Джеймс невольно ухмыльнулся. — Вообще-то, жалуешься. Сириус ухмыльнулся в ответ и пожал плечами. — Ну ладно, жалуюсь. Но ты здесь не единственный, кому можно влюбляться. — Погоди, — Джеймс снова нахмурился и поднял взгляд. — Влюбляться? Ты любишь Лунатика?! — Это был просто пример, — поспешно сказал Сириус, идя на попятный. Чёрт, и как это только проскользнуло?! — Я просто имел в виду… эм-м… не то чтобы мы разговаривали об этом… в общем, это не главное. У Джеймса снова упала челюсть, но он, по крайней мере, перестал хмуриться. — Слушай, — сказал Сириус и наклонился вперёд, опираясь на стол. — Я знаю, что ты беспокоишься о нём. Мы все беспокоимся. Я беспокоюсь. Это не так, как было со всеми этими девушками, это… что-то большее. Это лучше. Он делает меня лучше, он понимает меня. — Мерлин, — Джеймс резко опустился на стул и уставился в книгу перед собой. Он покачал головой, не переставая хмуриться. Но он больше не выглядел разозлённым. Сириус подождал, не зная, что ещё может сказать. — Прости, — снова попытался он. — Не знаю, что ещё тебе сказать. Но я не прошу твоего разрешения, просто даю тебе знать. Всё будет так, как есть сейчас. Джеймс провёл рукой по волосам, снова покачал головой и глубоко вздохнул. — Все эти книги, — сказал он. — Мне нужен перерыв. — Да уж, — кивнул Сириус, радуясь смене темы. — На поле для квиддича? — Джеймс наконец-то встретился с ним взглядом. Сириус с облегчением улыбнулся. — Ну пойдём. Они поспешно собрали свои вещи и покинули замок. На улице всё стало казаться лучше. Сириус начал расслабляться. Он задумался, куда ушёл Лунатик. Ему не терпелось поговорить с ним; отпраздновать преодоление этого последнего препятствия. Они с Джеймсом переоделись в квиддичную форму в комфортном молчании. Джеймс не был Римусом; его не нужно было постоянно тыкать и подкалывать, чтобы вытянуть из него ответ, он либо прямо говорил тебе, что думает, либо можно было считать, что всё в порядке. Джеймс собрался быстрее и ждал у дверей раздевалки с двумя мётлами в руках. Сириус вышел к нему чуть позже. На улице был идеально чистый день, небо голубело, а воздух был достаточно прохладным, чтобы голова оставалась ясной. Сириус принял свою метлу из рук Джеймса и вдохнул свежий воздух. Он посмотрел на Джеймса. Когда они поднимутся в воздух, со всем этим будет покончено; со всем этим дискомфортом, всей этой неловкостью. Ему осталось сказать лишь ещё одну вещь. — Сохатый? — Что, Бродяга? — Всё то, что ты сказал про Лунатика… — Сириус смотрел на своего лучшего друга из-под прядей волос. — Про то, что он только-только начал нам доверять и что мы нужны ему… Это всё правда. И поэтому мне очень нужно, чтобы ты свыкся с этим, понятно, Поттер? Ты должен показать ему, что ничего не изменилось. Джеймс долго на него смотрел, его тёмно-карие глаза были неподвижны и бесконечно глубоки. Он кивнул. — Да, я знаю. Я покажу. Клянусь.