Numb love

Мальстремовцы провожали ее голодными, отталкивающими усмешками; высовывали вслед языки — или то, что у них было вставлено вместо — постукивали хромом о хром. Просто прелесть. Ни один не сказал точного направления, вынуждая спрашивать заново и заново, и заново. Когда Ви ввалилась в просторную комнату, заваленную милитеховским снаряжением, светящуюся широкими, многочисленным мониторами — с нее сходил седьмой пот. «Хоть бы не Ройс», — пронеслось внутри. — Я занят, долбоебы! Я неясно выра… Они встретились взглядами. Ви поджала губы, Дум-Дум лениво отклонил голову обратно. Развалился на кресле разобранным механизмом, без жилета и сапог, и половина его внутренностей глядела в ответ блестящей масляной ухмылкой. Свет медицинской лампы падал на развороченную часть тела, путаясь с горящими в сумраке модами. Риппердок возле него выдержала паузу, не дождалась предполагаемого экшена и равнодушно вернулась к работе. — Хм-м… — выдал Дум-Дум неопределенное. Нижняя часть его лица разошлась в скупой, как будто радостной усмешке; тут же смешалась раздражением. — «Арасака будет меня искать», — процитировал он низко, недружелюбно, высверливая в груди Ви ноющую дыру. — «Надо залечь на дно». — Никто не будет искать меня в ТТЦ. — Не то чтобы это единственная опасность, которую можно здесь встретить. Намек был вполне очевидным. Ви неуютно повела плечами, против воли возвращаясь взглядом к выступающим из плоти, остро скалящимся клиньям механизмов. Не сдвинулась с места. Его рука, ярко высвеченная белым, непосильной ношей вдавливалась в подлокотник. В сумраке, за границей света тускло поблескивали зубчатые импланты ушей и подбородка. Исчезла смущенная неловкость, скупость поджатых губ и неуклюжесть в движениях. Почти осязаемая угроза проступила в тяжелом жесте, когда он приглашающе повел свободной рукой в сторону, по всей видимости, собственного кресла. Наблюдал за ее лицом с пугающе-ласковой усмешкой. «Территория Мальстрем. Моя территория», — впитала Ви безмолвное. Послушно опустилась на край объемного кожано-хромового монстра. Чутко вслушивалась в режущий перестук инструментов, сталкивающихся с его телом. Риппердок работала ладно и точно, но грубо — резала кожу по косой, с силой отстегивала провода, запаивая их сразу на теле, и в воздухе текла неприятная терпкая отдушка. Ви завороженно скользила взглядом по тому, что вполне вероятно теперь заменяло ему душу. Дум-Дум был одним из банды, да, но даже при учете этого — степень его аугментаций поражала. — Вы — личная рипперша Мальстрем? — не выдержала Ви, отводя взгляд. Женщина подняла взгляд, бесстрастно посмотрела сквозь прозрачные прямоугольные стекла. Повернула голову к Дум-Думу. Он кивнул. — Уже пятнадцать лет как, — флегматично подтвердила. — Пятнадцать?.. — Представь себе. Ви неуклюже усмехнулась. — Это проклятие рипперов? Хром для всех, кроме себя? — Хрома мне хватает и на работе, — мрачно отозвалась она. — Тут вообще ничего нет, кроме хрома. Даже стены, сука, из хрома. Дум-Дум паскудно ухмыльнулся, довольно опуская подбородок. Ви непроизвольно заложила ногу за ногу, устраиваясь поудобнее, положила поверх тонкую руку. Он задумчиво наклонил голову в такт ее движению. Кожа на его шее натянулась вслед приподнятой в удовлетворительной усмешке челюстью. — Парни на входе, — вспомнила Ви; теперь это казалось почти забавным, — просили передать, что это они меня впустили. — Кто?.. — его губы нехорошо скривились. Ви покатала на языке слова. — Перекошенный и… Хвостозубый. Губы рипперши приподнялись в крохотной одобрительной усмешке. — А… — челюсть Дум-Дума расслабилась. — Ущербные. Нарвались на Валентинос неделю назад. Сорвали сделку. Ройс был в бешенстве. Еле выторговал их тощие задницы. — Голос вкрадчиво понизился: — Кто-то еще?.. Ви неопределенно дернула плечом. — Я не стукачка. Он усмехнулся, можно сказать, добродушно. — То есть, все. Она шумно вздохнула, признавая очевидный факт. Сгладила: — Одна девушка сказала, что у меня красивый череп. Выглядела… экзотично. Пурпурно. — Рахиль, — щелкнул языком он, как будто имя объясняло все. Ви неопределенно приподняла плечи, от неподвижного взгляда по телу разбегались мелкие мурашки. Поелозила на кресле, подобрав под себя ногу, вдавливаясь в плотную кожу спиной, и та ласково обняла ее задницу в ответ. Усмешка Дум-Дума сделалась глубже, приятней. — Ты девочка Вектора? — с любопытством спросила рипперша; перехватила короткое колючее движение киборга, поправилась: — Клиентка. — Так заметно? — Спрашиваешь! Новая кожа на левой. Едва заметный шов, легкое покраснение. А ты даже не чешешься. Качество, — со вкусом закончила она. С интересом повернулась к Дум-Думу: — Кто его крышует? — Корпы, — мрачно отозвался он. Ви вопросительно вскинула брови. — Ну ты же не думаешь, что на территории Мальстрем риппер может работать без крыши? — низко хохотнула женщина. — Особенно такой профи, как Вектор. — Закончили, Лилз, — резче прежнего пророкотал Дум-Дум. — От твоих профосмотров у меня уже титан чешется. — Не вздумай снова соваться в Пустоши, — наказала она, складывая инструменты, быстрыми крепкими швами стягивая кожу обратно. — Гребаный песок. Будешь вытряхивать из каждой щели ближайшие полвека. Ви вспомнила про вакуумный пакет, извлекла его на свет и невесомо катнула по полированной столешнице в сторону Дум-Дума. Тот дернулся, рефлекторно положил руку на свой матовый DR5. — Автограф на память. Ты просил срезать. — Могу по-быстрому пристегнуть, куда захочешь, — хмыкнула рипперша, наблюдая за происходящим с интересом, тонко поблескивающим на серебристой оправе. — Чувствительность мы тебе все равно уже подкрутили. — Закончили, Лилз, — нажал он. — Передай Ройсу — если опять закатит истерику на сеансе, отстегну ему хуй. — Сама скажешь. Лилз вышла. Тишина тлела. Дум-Дум неспешно поднялся, перекатывая под кожей провода и искусственные волокна мышц, спаянных с металлом. Лениво, с глухим лязгом, подошел к Ви. Наклонился, упирая отливающие холодом руки в подлокотники по обе стороны от нее. Машинное масло, смазка, резина, пластик и титан сплелись в мускусный вяжущий запах, осели на языке. Ви медленно откинула голову на кресло, обнажая шею. Посмотрела снизу-вверх в немигающие багряные моды. — Про какую чувствительность говорила Лилз? Он не ответил, вынуждая сжиматься и ежиться под пристальным взглядом. — Зачем ты здесь? — низко вывернул из недр колеблющегося горла. — Ты не рад? — Рад, — наклонил голову, подсвечивая красным каплю пота, стекающую по белой шее. — Но вопрос остается в силе. — Просто заглянула в гости. Он недобро усмехнулся. — Думал, мы закончили, — сделал неприятную паузу, — на том, что ты меня боишься. Больше, чем… нет. Реверберация проглотила интонацию и болезненный, уязвимый отзвук, мелькнувший на самом дне голоса. — Альт… — хрипло вытолкнула Ви. — Упоминала… перепады настроения. В качестве последствий. — ТТЦ не санаторий. И не психиатрическая клиника. Ви медленно подняла руки, ладони потекли по уже знакомым выступам свежей синтокожи к ключицам, шее, вискам. Беспомощно выдохнула, когда он безотчетно подался навстречу; моды медленно погасли, погружая комнату в мглистый сумрак. — Я хочу почувствовать… — произнесла она на грани шепота. Моргнули, медленно загораясь снова. — …«ничего». — Брейн со Смешером? — непонимающе усмехнулся. — Он в личном владении у Ройса. Саймон, конечно, парень добрый, но, боюсь, откажет. Даже тебе. — Нет, нет… Я подумала… Насчет того, что ты говорил. — А что я говорил? — Твое тело. Аугментации. Твоя… немота, — Ви неловко усмехнулась уголком губы. — Ты не можешь чувствовать себя. Но можешь чувствовать меня. И наоборот… тоже. Угол, под которым он наклонил голову, наполнил голову нарастающим гулом, мешавшимся с пульсирующими басами клубной музыки. Бежать. Забиться в заброшенные коридоры Тотентанц, накрыться металлической плитой и перестать дышать. Но Дум-Дум молчал. Больше не двигался. Смотрел… так странно. Она почти чувствовала его взгляд, как если бы у него были глаза или, как если бы он вонзил в нее свои блестящие хромовые зубы и начал отрывать куски наживую. Медленно качнулся. Он все делал медленно — тяжелый, как гидравлический пресс, предпочитал не тратить заряд аккумулятора на суетливые передвижения. И тем не менее там, в All Foods, она помнила, с какой легкостью он вскочил, освобождая дорогу Ройсу. Обманчиво неповоротливый, нечеловечески железный зверь. Ви опустила веки, чтобы оказаться в полной темноте. Почувствовала, как крутанулось кресло, когда он подхватил ее, потянул на себя. Ответно жадно обвила его за шею руками. Потерянно вздохнула, когда он развернул ее, прижался со спины, вдавливая в стол, и край столешницы неприятно уперся в живот. Он нагревался ворочающимися внутри механизмами. Дыхание раскалялось — становилось таким горячим, как у чертовой паровой машины. — Хера ты творишь, Ви? — голос хрустнул, завибрировал на шее. Стальные руки врезались ей в бедра. Терпение кончилось. — Приходишь… сама… сюда… Губы с двумя кольцами прохладцей протянулись по коже снизу-вверх. Болезненно царапнули импланты переносицы и подбородка. Ви начала падать, оседая на дрожащие колени, кровь билась в висках, качалась сверху-вниз, в груди горело. Дум-Дум подставил руки — без перчаток — удержал ее без нежности. Просто — удержал. Обжег выдохом нейропорт, поднялся к уху. — Хочешь, чтобы я… — он сделал паузу; не специально, просто ему было сложно говорить некоторые вещи, — …подключился к тебе, Ви? Она открывала и закрывала рот. Предвкушение того, что она может почувствовать внутри него, сводило низ живота, выплавляло кости, на которых она уже не держалась, повисая на его руках. — Ты правда этого хочешь?.. Вопрос, граничащий с изумлением и раскаленной похотью. Ви всхлипнула. Подняла дрожащую руку, пытаясь нащупать пальцами его шею. Он помог ей, с тихим жужжанием вытащил шнур из порта, медленно вложил в ломкие пальцы, сжал их своими. Замер. Ви казалось, что он держит у ее виска пистолет ее же собственной рукой и ждет, когда она выстрелит. И она выстрелила. Горло обожгло. Руки-ноги-желудок-легкие-сердце. Каждую мышцу, которую она без предупреждения отключила от себя и подключила к нему. Мозг забился в конвульсиях, не понимая, почему отправленный в кончики пальцев сигнал — не возвращается обратно. Почему все отправленные сигналы — уходят в пустоту. Ви закричала. Немая, затягивающая воронкой пустота оказалась резче и ярче живого, покачивающегося марева телесных ощущений. Слышала, как заговорила сама — утробно и низко — но это был Дум-Дум. Они говорили одновременно. Все, что они сейчас делали, они делили на двоих. — Тише… — прошептал он. У него вибрировал голос. Он испугался. — Легче, девочка, ладно?.. Я сейчас отклю… — Нет! Она схватила его руку своей, но получилось наоборот. Дум-Дум зашипел ей в ухо — горячо, изумленно. — Это… — прохрипел он. — Это… то, что ты чувствуешь? Застыл, вдыхая и выдыхая с неестественным шумом. Ви усмехнулась, невесомо потерлась о его пах, чуть вдавливаясь и прогибаясь в пояснице, так чтобы новая волна возбуждения стянула нервы электрической нитью. Моды вспыхнули круговым мерцанием, забились в лихорадочном темпе. Она видела их всполохи на стене перед собой. Настоящее диско. — Бляяять… — прорычал он, опускаясь на нее всем весом, едва удерживаясь на ладонях, чтобы не раздавить полностью. Это на самом деле было больно. Настоящая могильная плита — обжигающая, вибрирующая и ребристая. Ви рассмеялась тихонько, как умалишенная, упираясь перед собой руками, чтобы дать легким немного воздуха. Кости заныли. Прошелестела нежно, дразняще: — Ты просто взял меня за руку, Дум-Дум. Хотела почувствовать его реакцию на собственное имя, и едва не всхлипнула. Механическая, искусственная вибрация поднялась изнутри, и мозг Ви безуспешно попытался перевести ее в сложные биохимические сигналы. У нее начинался трип. Минуту назад она была стеклянно-трезвой. — Ты… — ее рука потянулась к его животу. Тут же раздраженно выдохнула, когда он перехватил ее резко и грубо, неприятно сжимая локоть. — Не делай. Процессор… — выдавил он через силу — …выгорит. Медленно развернулась в плотном кольце его тела и рук, вздохнула чуть испуганно — рубиновые моды горели через один, перемигивались. Положила руки ему на грудь. — Т-ты в порядке? — В полном. Стиснутые титановые зубы скрежетнули, сверкнули лезвием. Ее собственное зрение проседало, когда мозг путал сигналы, и она то видела термальную карту комнаты, то слышала глазами звуки, то оказывалась в пугающей черноте без единого шепотка. Сверху ватным одеялом опускался наркотический дурман. — Подожди, — выдохнул он. Перед глазами на интерфейсах замигали бьющиеся, переплетающиеся строчки кода. — Ч-что ты делаешь? — Порежу потоки… — его пальцы нервно дребезжали, сталкиваясь о столешницу. Губы разошлись подергивающейся безумной усмешкой. — Пара настроек, принцесса, чтобы твой мозг не расплавился. Распараллелю механику, органику… биохимию. Сможешь переключаться. — Есть что-то чего ты не умеешь? — Готовить, — фыркнул он, глубоко вдыхая и выдыхая. — Хотя… если взять в расчет тех парней в фаршемешалках… — Ой все. Сделай одолжение. Он правда сделал… что-то. Ощущения растроились, напоминая потоки брейна в режиме редактирования. Телесный слой едва светился, пробиваясь слабыми остаточными сигналами недобитых рецепторных окончаний. Напоминал истлевшую, осыпающуюся паутину, почти выжженную пожаром. Чего не скажешь о механике. Ровные стабильные контура с безупречным откликом. Каждая искусственная клетка под контролем мощного разогнанного процессора. Каждая мельчайшая ошибка — прописана в лог бесперебойно работающей системы. Каждое движение измерено и обмерено во всех мыслимых и немыслимых параметрах. Губы разошлись в расслабленной, почти блаженной улыбке. Она может все. Вещи вокруг больше не кажутся тяжелыми, пули — опасными, стены — давящими. Грудь не стягивает в тугой узел, и ломота не крушит уставшие кости. Это тело не подведет — не способно на подобное. Лишено срока годности. Лишено слабости. Мозг угасал, беспомощно, озадаченно отключая сигнал за сигналом. Кожа зябко немела, и Ви поняла только сейчас — сколько ожогов и ссадин, и мучительных ноющих царапин бережно лелеяло ее тело; сколько застарелых ран, тянущих мышцы и сердце; сколько боли и просто — памяти о боли… Внутри разлилось спасительное, ледяное онемение, лаская горло невидимыми пальцами; выхолащивая из органической души тупую скрежещущую резь. Джеки мертв. Джонни мертв. И она… она тоже. Теперь уже окончательно. Как приятно… — Это… это… Боже, как же… — Кайф, правда?.. — прошептал Дум-Дум ей в ухо со смутно счастливой интонацией. Тут же зашипел, выдохнул целое облако в изгиб ее шеи — Ви не поняла, почему. Ничего не почувствовала. Ну и наплевать. Изнутри толкнулось новое: сжимающее и режущее, тонко царапающее клыкастой болью на самом стыке металла и нервов. — Сейчас, — лихорадочный низкий шепот. — Сейчас… Ингалятор коротко прижался к его губам. Адреналин растет… растет… …боль падает… падает. …высокие малиновые облака, серо-голубая дымка, радуга, растекающаяся по воде тусклым маслом… потолок кружится, из его дымчато-синих ребер сочится сливочный туман… — Дум-Дум… — бессознательно прошептала Ви, цепляясь за него онемевшими руками, как утопающая. Зачем использовать допинг, если ты можешь напрямую подключиться-провалиться в клокочущую равнодушную бездну?.. «…нужен стальной самоконтроль, чтобы не сорваться. Мало, у кого он есть. Мало, кто хочет остаться на этой стороне…» Она бы не захотела. Черт побери, как он вообще… держится? И зачем? Тяжелый стучащий звук прорвался снаружи, когтями разошелся, раздирая пелену на лопающие осколки. Дум-Дум смеялся. Прерывисто, низко, жутко. — Прошла пара… десятков… лет с тех пор, как… — он втянул спиралью завивающуюся тьму с гнетущим железным хрипом, — как я чувствовал эту… очаровательную дрянь. Щ-щекотно… Его тяжелые руки поднялись, опустились ей на плечи; стынущими пальцами прошлись вдоль шеи, очертили челюстную кость. Ви машинально поджала плечи, трогательно улыбнулась в тон его плавящейся, дрожащей ухмылке. — Странно, — прохрипел он. — Все, что ты чувствуешь — такое странное… Шершавое. Тебе нравится, ха? И так тоже?.. Слишком тяжело для тебя, принцесса. Мои руки. Почему ты не говорила?.. С усилием качнулся, подхватил ее под бедра, меняясь с ней местами. — Не хочу раздавить тебя, ангел. Он слишком потерялся в чужеродных ощущениях, чтобы прозвучать заботливо или нежно. Констатировал факт. Его голова качнулась назад — шумно и медленно, как на гибких стальных тросах — ударилась о мониторы, вминая мягкую матрицу; экраны рябили. Ви стояла-лежала на обманчиво неуклюжем, громоздком теле. Характерно выступающая его часть упиралась ей в пах и живот, увеличивалась под пальцами, когда она прожимала плотную ткань; жадно вырывала из трубки-горла рваный выдох один за одним. Ее пальцы скользнули под резинку, в нечеловеческое тепло между сухим органическим хлопком и синтетической кожей. Вздрогнули, медленно обхватывая его член, едва смыкаясь вокруг. Ви испустила непроизвольный, на грани слышимости, стон. Да, Мальстрем определенно ценили размеры… Дум-Дум вздрогнул, голодная красная тень упала на ее лицо, когда он оттолкнулся головой от мониторов. Дернулся почти испуганно, и соединявший их провод рванулся, выстегиваясь из разъема. Ви захлебнулась. Тело, которое она так жаждала покинуть, отомстило ей сполна: вывернуло весь накопленный запас ощущений, обожгло оставленными его губами отметинами и метками. Плетью прошлось по вздыбленным нервам, и она качнулась, стекла-упала вниз на собственные колени. Пальцы попытались зацепиться за него, мазнули подушечками вдоль выступающих косых мышц живота. Дум-Дум машинально перехватил их в черно-металлическом крепком захвате. Моды мигнули, не нашли Ви на уровне взгляда, медленно наклонились. Он стоял неподвижной, обесточенной стальной машиной. Голова накренилась вниз, импланты — режущие яркостью — фиксировались на ее лице. Освещали зловещим, алым светом, пока она застыла перед ним на коленях и смотрела снизу-вверх. Тягуче, безумно улыбнулась. Дум-Дум заставил себя разжать пальцы, шумно вдохнул сквозь зубы. «Ну давай. Раз ты так хочешь», — говорила его почти издевательская усмешка, за которой прятался почти животный страх. Ее руки стекли вдоль его живота, забрались пальцами за пояс, медленно потянули ткань вниз. Дыхание Дум-Дума утяжелялось с каждым новым обнажающимся дюймом; и когда она наконец остановилась, стихло совсем. Ви замерла. Вздохнула и за себя, и за него — слишком шумно и глубоко, чтобы смогла это скрыть. Губы Дум-Дума понятливо растянулись в змеистой самодовольной ухмылке. Но голос — голос — прозвучал неуверенно: — Не так уж и плохо, ха?.. Она улыбнулась через силу. Была благодарна — хотя бы за то, что его самооценка оказалась достаточной, чтобы не прикрутить мод еще больше того, что угрожающе нависал над ней сейчас. Поднимался выше того места, где у людей обычно находится пупок, слегка отклоняясь от живота; ловил хромовые гладкие отблики приглушенных ламп. Монстрозное переплетение органических и искусственных волокон, скрупулезно состыкованных с поддерживающими ребрами из полированного сплава. Провода у основания — тонко бегущие вены — подключенные к остаткам нервной системы; искусно зашитые синтетической кожей — гладкой и бархатисто сухой; иссиня-черной, но прозрачной достаточно, чтобы уловить тускло переливающуюся пульсацию того, что текло по этим сосудам. Почти произведение искусства. Возможно, Рахиль разбиралась не только в красивых черепах. Сварочные швы, следующие вдоль стыков сплава на головке — Ви усмехнулась — зачищены столь аккуратно, что она могла провести по ним своим мягким органическим пальцем и не поцарапаться. Что она и сделала. Начиная от паха, по всей длине, очерчивая расширяющиеся гидравлической жидкостью искусственные сосуды — к матово отливающей, чуть прожимающейся под пальцами головке. Неуверенно, осторожно обняла ладонью его член у основания. Дум-Дум тихо выдохнул, с лязгом качнулся назад. Стол под его весом, стеная, прогнулся. Ви разжала пальцы — едва на миллиметр — но через несколько секунд плоть расширилась, прохладно толкнулась в ладонь. — Изготовлено с любовью? — подначила она, поднимая глаза. Дум-Дум не выглядел, как человек, который не чувствует. Скорее, наоборот. Даже очень наоборот. Его уязвимость слишком очевидно читалась в мелко дрожащих, плотно стянутых губах. Моды погасли, как будто ему было больно смотреть. — Как это… как он работает? — вздохнула Ви, ее пальцы в обхвате медленно, под давлением расходились. — До какого предела он будет… Дум-Дум выпустил густое облако пара, промял руками истерзанную сантиметровую столешницу. — Кастомизированная Realskin с повышенной проводимостью, — голос рокотом отдавался в сиреневом сумраке. — Улучшенное подключение к лимбической системе. Возбуждение, в основном, отсюда, — с усилием поднял руку, постучал пальцем по виску; с грохотом уронил обратно. — Мозг дает сигнал. Гидравлика поднимает. Пятикомпонентный, биосинтетические сосуды, три контура охлаждения, аргонодуговая сварка… Ви вспомнила его горячечный голос, когда он рекламировал ей милитеховского бота с такой отчаянной любовью, будто говорил про старого друга. …Титаново-ванадиевый-Kevlar® композит. И посмотри еще на это… С трудом включилась. — …размер регулируется… мной. Ну знаешь, на случай, если… Он неловко смолк, прочистил горло. Ви мягко улыбнулась, хоть он и не мог сейчас этого видеть. — Сделай поменьше, — прошептала, разомкнув губы в опасной близости от гладкой головки. — В обхвате. — Слишком тяжело для твоей органической руки, принцесса? — с усилием выдохнул он, мешая неуверенность с усмешкой. — Слишком тяжело проглотить, — она хмыкнула, вырвав из него дрожащее рычание. Сказала вкрадчиво: — Просто поцелую тебя, ладно?.. Они поменялись ролями и, черт возьми, видеть его на его же территории, так уязвимо подрагивающего и совершенно потерянного в ее органических руках было… было… Она медленно разомкнула губы. Когда ее язык скользнул вперед и аккуратно очертил окружность головки, моды Дум-Дума зажглись снова — будто вынырнули из небытия. Центральный перешел в бледно-голубой спектр, и камера в углу комнаты с тихим жужжанием выдвинула объектив. Каким бы образом он не совмещал в сознании параллельные видеопотоки — это выкручивало его внутренности спазмами, поджимая рельефно выступающие мышцы живота. Ви обхватила губами первый дюйм, толкнулась языком вдоль прожимающейся синтетики и скользкого от ее собственной слюны хрома. Тонкий, почти пресный вкус нагретого металла; ни пота, ни смазки. Ее ладони уперлись в низ его живота — грубый и жилистый, контрастно отличимый от того, что сейчас плотно пульсировало чем бы то ни было у нее во рту; погружаясь все глубже, почти толкаясь в заднюю стенку горла. Ви не пыталась — просто не смогла бы — проглотить всю его длину. Но сам факт размера… ох-х... вдохновлял на мысли, близкие к мазохистским. Не знала, как правильно прикасаться к тому, что отличалось буквально каждой клеткой от того, с чем она имела дело раньше. Просто, без толики стеснения, трогала и губами, и языком каждую выступающую венку, схлесты металла с кожей, и кажется, только усугубляла их взаимное безумие… — Бляяять… — прошипел Дум-Дум. Система охлаждения наполняла комнату мерным гулом, пар оседал на коже мелкими каплями, и воздух вокруг нагревался до влажной душности. — Если бы я знал… тогда… в All Foods… ты бы не вышла оттуда, я говорю тебе, будь я проклят, ты бы не… Ч-черт!.. Мир наполнялся светомузыкой. Алые тени ложились на сумрачный хром, из которого была выкована эта комната; индикаторы перемигивались, пробиваясь мерцанием сквозь опущенные веки, и тот факт, что за все это время он ни разу… ни разу не прикоснулся к своему ингалятору… Ви скользнула назад, плотно обхватывая губами механически-живую плоть; на краткую секунду распахнула глаза. Застыла, тяжело втянув раненный воздух. Поврежденные мониторы неровно мерцали изображениями с камер клуба, и один из них… один из них транслировал эту комнату. Их двоих. Дум-Дум выглядел почти пригвожденным к столу ее губами, мелко дрожал — она расслышала металлический перезвон его мышц и костей только сейчас — и покрытие под его руками превращалась в мятый пластилин. Нечеловечески сильный, пугающе опасный зверь на границе своего самоконтроля, намертво прикованный к ней одной лишь частью своего тела. И он смотрел на нее. Все это время он смотрел на нее. Ви потерялась в беззащитном, почти ранимом выражении на его сведенных спазмом губах; крупно сглотнула, и Дум-Дум зашипел снова, когда головка уперлась ей в нёбо. Вздрогнула, переводя взгляд на его безличные кроваво-красные моды. — …устала, принцесса?.. — спросил он хрипло, без нажима; внутренности Ви скрутило от разочарования и голодной надежды в его голосе. Бессознательно поднял правую руку, аккуратно отвел с ее липкой щеки локон. Судя по всему, не испытывал никакого дискомфорта от того, чтобы смотреть ей в глаза в процессе. Ви не выдержала первой. Смущенно опустила веки; мстительно медленно подалась вперед, почти насаживаясь, протягивая блестящий след вдоль бархатисто-теплой кожи и черно-полированных полос. Краткий свистящий выдох, и его ладонь поднялась, едва слышно клацнула пальцами, чтобы наконец-то лечь ей на затылок. Она хотела — представляла — как он надавливает на нее; фиксирует между собой и рукой, толкается ей в рот в отрывистом грубом ритме, вынуждает захлебываться собственной слюной; но это наверняка раскрошило бы ей зубы и челюстные кости, и слава богу, что хоть кто-то из них двоих это понимал… Она застонала так откровенно, что Дум-Дум рассмеялся — низко, прерывисто — прошептал что-то настолько неслышное и бессвязное, что она не разобрала, но кожа покрылась мурашками от одного только тона. Аккуратно раздвинул ее ладони на собственном животе в стороны, перехватил своей рукой член выше основания. По всей видимости, не испытывал никакого дискомфорта от движения вдоль и назад собственных, грубо обточенных пальцев; но шумно выдыхал всякий раз в такт ее мягким губам. И это могло значить только то, что его возбуждение — даже сейчас — оставалось преимущественно психогенным, заточенным исключительно под нее. Она бы упала от этой мысли, если бы уже не сидела на коленях. С каждым новым движением ее губы сталкивались с его перегретой механической ладонью; оставляли новый и новый поцелуй на матовых пальцах. — …почти сдался, — прохрипел он с середины стона. — …тогда, в бункере, когда ты… аргх… когда ты распласталась передо мной на столе… с этой своей тонкой рукой между ног… Ви испустила всхлип. Не может этого быть, не может — она ведь даже не помнит — — …и потом тоже… на коленях, у дивана… Она обдала его член и пальцы протестующим стоном, отклонилась назад. — Я не помню тако… Стальная ладонь мягко обняла ее затылок, забралась в волосы, качнула к себе, закрывая ей рот. — Ты бы запомнила… если бы я… поддался, Ви, — вибрирующий похотью, все еще пропитанный неверием тон вскрывал ее изнутри. — Я покажу тебе брейн… позже. Она капитулирующе проскулила, впиваясь пальцами в его бедра, обжигающие едва ли не больше, чем ее собственное тело. Он входил едва ли на пару дюймов — все еще медленнее, чем она хотела, и в этом жесте тоже — была забота. Не понимала, отчего текла больше: от нее или выражения его лица — такого, будто его распяли на кресте. — Давай же, принцесса, — прошептал он, когда она забылась на секунды, против воли зацепилась за него взглядом; его рот искривился в предоргазменной, диковатой ухмылке. — Не лишай меня своего тепла… Она бы не смогла, даже если бы он ее заставил. Только не сейчас, когда воздух, пропитанный их обоюдной кровоточащей уязвимостью, можно было резать ножом. Его член медленно увеличивался, все больше и больше, рискуя задушить ее при следующем движении. На границе взгляда Ви видела, как раздуваются сосуды, и жидкость накачивает ветвистые контура охлаждения; как пульсирует перевитая металлом кожа, наполненная нечеловеческим веномом. У него не могло быть спермы, как не осталось и внутренних органов, отвечающих за ее выработку, но Ви ощущала под ладонями тяжелые судороги массивных мышц; как крупная дрожь пробивает его запчасть за запчастью, система за системой. Током расходится изнутри. — Назад, — простонал он, грубо вдавливая пальцы ей в череп; с силой отвел ее голову в сторону. Почти оттолкнул, выставляя перед собой вздрагивающую ладонь. — Н-напряжение… Это прозвучало почти, как шутка, если бы не то, что она видела. Моды вырубились с пугающим треском, лазурные и белые всполохи побежали по неровно заточенным дредам. Его тело тяжеловесно качнулось, когда он согнулся пополам, упираясь рукой в колено, прошитый в каждой мышце убийственным для обычного человека разрядом. Металл едва заметно искрил, плавно угасая, и в воздухе плыл запах озона. Ви уперлась дрожащими ладонями в пол, вибрирующий от бьющейся с нижних этажей музыки. Попыталась отползти назад, когда Дум-Дум разогнулся со скрежетливым стоном и вдруг шагнул прямо к ней. Страшно и с лязгом подхватил уже обесточенным руками под мышки, коротким движением усадил на стол. — Ч-что т-ты… — она задохнулась от мучительной гримасы, исказившей нижнюю часть его лица и шею. Он без слов выдернул из шеи шнур и одним резким рывком подключился к ней. Краткое онемение, вспышка, и мир с воем погрузился в раскаленное добела, пульсирующее марево. Это не было похоже ни на что, даже приблизительно описываемое незатейливым словом «оргазм». Стерильное электричество парализовало артерии, мышцы, дефибриллятором ударилось о сердце, распустилось под веками эйфорическими, лопающимися изнутри лепестками. Он кончал за двоих, делился с ней, и Ви дрожала, отчаянно пытаясь проглотить ощущение, которое… которое… Пришла в себя, беззащитно оглушенная на столе посреди разбросанных винтов и плат, выглядывающих проводами из разделанных механизмов. Ее собственная рука вцепилась в пульсирующее горло, прожимая шею ногтями до живо-алой крови. — Б-боже… — Нет, этот парень здесь совершенно не причем, — утробно произнес Дум-Дум. Жесткая ладонь легла ей под спину, сжимая их тела вместе. Ви обняла его за шею трясущимися руками, вспыхивая с каждым новым лопающимся в голове нейроном, подставляя под жадные губы истерзанную шею. — Давай же, принцесса, — порывистый шепот сладко отдался на коже послевкусием «кружева» и «стекла». Прохладные пальцы резче нужного спустились по низу живота, мазнули по клитору, влажно, без предупреждения скользнули внутрь. — Я не могу… — всхлипывала она, разводя ноги; страх встрепенулся и тут же охрип, задавленный его движениями. — Дум-Дум, ты же знаешь, я не могу… Чужой электрический оргазм колотился в нервах, не ослабляясь и не утихая; накладывался на дублирующиеся ощущения — свои и его. Ви забывалась, захлебывалась, вцепившись в его стальную руку, не в силах отвести ее; безотчетно насаживалась на его пальцы так же, как минуту назад на его член. Падала в водоворот… Низвержение в Мальстрем… — Т-ты… п-просто дьявол… — Уже теплее… — насмешливо, разрядом. Он читал ее тело цифрами, выцепляя все кошачьи места. Бродил пальцами по наэлектризованной коже вдоль позвоночника, беспощадно вырывая новые стоны. Его правая рука безошибочно выдерживала темп, проскальзывая между влажных складок. И не подаваться ей навстречу, особенно под аккомпанемент этого самодовольного дыхания — было невозможно. Хромовые зубы безжалостно рванули топ у нее на груди, обнажая грудь, протянули опаляющий поцелуй-укус от шеи к соску, и Ви снова почувствовала уже знакомые движения вибрирующего языка, от которых едва не… Откинула голову о мерно потрескивающий монитор, шумно втянула воздух — из глаз потекли обжигающие слезы. Последние барьеры падали, безупречный самоконтроль оглушительно ломался. — На этой глубине никого нет, Ви. Никто не смотрит… Ниже только ад. И дальше: — Кончи, принцесса… Для меня. Сейчас. Отрывистые фразы прожужжали, пулями вбились в стонущий мозг. Ви проглотила почти откровенный приказ, упавший внутрь наркотической капсулой. Забилась в судорогах, не способная вытолкнуть из пережатого горла ничего громче жалкого, беспомощного всхлипа, бессознательно вцепилась в его плечи, увязая пальцами в разогретом металле. — Дум-Дум, что… ч-что ты… Он усмехнулся. Подался вперед, влажно проглотил собственное имя с ее губ. — Ви… — Назови меня… назови… — прошептала она в беспамятстве. Его голос послушно рухнул, отдался вибрацией в кончиках пальцев. Пробил навылет: — …Лилит. Просквозившее в нем безумие почти вскрыло ей вены. Ви открыла рот в беззвучном крике, безуспешно пытаясь вдохнуть. Дум-Дум коротко приложил ко рту ингалятор — к своему или ее, она не поняла. Голову разорвало, перегруженная оптика отключилась, оставляя за собой только плавящуюся, вязко волнующуюся, сладкую тьму… Она кончала. И не могла поверить самой себе. Он вытащил, вывернул это из нее — не просто оргазм — чертову душу. Даже не человек. Киборг. Шнур с жужжанием отсоединился от ее тела где-то на периферии. Вернулось нечеловеческое тепло механического тела. Обняло со всех сторон, кутая в ребристо-жесткие касания, и Ви обхватила его руками и ногами, уютно вжалась носом в живую кожу между плечом и шеей, оставляя влажные блестящие следы слез. Приступ схлынывал волна за волной, оставляя в кончиках пальцев бессильную дрожь и тонкое покалывание. На языке горчил привкус перегретой синтетики. Ей казалось, что она вырвалась из повторяющегося кошмара — того самого, в котором раз за разом шла ко дну — и вот наконец сумела выбраться на побережье. Выползти из последних сил. И вдохнуть пьяный сырой воздух. — Дум-Дум?.. — М-м? — …спасибо. Он издал тихий, удовлетворенный смешок; медленно прошелся языком от шеи, вдоль щеки, к виску, перехватывая ее тяжелое, прерывистое дыхание. Ей казалось, что если сейчас она откроет глаза — увидит дьявола. Хотя… в целом… он так и выглядел. Алый рассеянный свет выкрасил мир рубиновым, когда она подняла веки. Знакомая змеиная усмешка исказила пробитые металлом губы. Тиннитус на нижних этажах запоздало достигла апогея, раздирая стены на части, и Ви почувствовала дрожь изнывающего в агонии клуба через Дум-Дума. Глубоко вздохнула запах собственного пота, впитывающегося в его синтокожу. Уткнулась лбом ему в плечо, пряча остатки слез, определения которым она не была в состоянии дать. С того самого момента, когда он приземлился перед ней на тот долбанный стол, предложил проклятую затяжку и целую вечность трепался про раскрученного милитеховского бота — у нее просто не было шансов. Она поняла это только сейчас. Но лучше поздно, чем никогда. — «Холодно и жестко?» — процитировала она, касаясь губами его виска. — Да ну?.. Он неуклюже повел плечами. — Просто я был дохрена нежным, Ви, — завернул признание в неловкую усмешку. Ви только тихонько выдохнула ему в шею. Непонимающе вскинулась в ответ на индикацию интерфейсов. «Запрос на прием координат». — Что это? — ее Кироши озадаченно мигнули. — Адрес, — проворчал Дум-Дум. — Недалеко, в доках. Ближе, чем клиника Вектора. — А… — Просто адрес, о'кей? Она медленно кивнула, больше не спрашивая.        Выбралась за дверь первой и много позже — когда у Дум-Дума почти разрядились оба аккумулятора, и он, сдержанно выдыхая, напомнил о том, что все еще находится на работе. Привалилась к пластиково-хромовой поверхности спиной. На губах стыло тяжелое мускусное послевкусие, под ребрами вспыхивало заточенное в нервах удовольствие. Господи… …Боже. Веки опустились сами собой — тут же поднялись в такт, кольнув предчувствием и странно-знакомым звуком на самой грани. Чтобы встретиться глазами к глазу с Ройсом. Желудок провалился в сердце, или как там говорится?.. Это просто не могло произойти сейчас. Ч-черт! Она услышала, как понижается его раздраженное шумное дыхание, усиленное тяжелой реверберацией; ядовитым зудом расползается под кожей, вытравливая неровное тепло. Он чуял запах, исходящий от ее кожи - сладкий и душный аромат остывающего желания — но не мог понять его причины. Оглядел ее сверху-донизу кровожадным взглядом, близким к тому, с каким смотрят на недобитую дичь. Выглядел бойцовским волкодавом, непривыкшим к тому, чтобы на собеседнике была кожа. — А-ха… — наклонил голову, по-собачьи оскалился, выставляя напоказ заточенные зубы. — Корпоратская сука решила заглянуть в свой новоявленный храм? Вылизать нектар с хромированных членов?.. Ви сглотнула. Как он узнал?.. И это проступило на ее лице. Ройс издал странный звук: усмехнулся и подавился одновременно. Его лавовый «глаз» запульсировал-забился сильнее, отдаваясь в висках раскаленным гулом. Коротко глянул ей за спину — очевидно, прекрасно представляя, кто должен находиться внутри. Неприятно плотные, человеческие пальцы легли ей на горло, пережимая артерию и дыхание. — Что такое?.. — выкатил он утробное. — Язык пропихнули тебе в глотку задом-наперед, и теперь не можешь говорить?.. Ви заметалась в собственной черепной коробке. Рука потянулась к пистолету, тут же остановилась. Не то чтобы жизнь Ройса была для нее так драгоценна — даже при учете того, что патронов на всех местных ей не хватит… но когда обнуляется лидер — с ним уходит и его команда. То есть, и Дум-Дум тоже. С этим приходилось считаться… теперь. «В добрый путь», — сказал бы Джонни. Дверь за ее спиной отъехала в сторону, и она провалилась обратно, на подставленные жесткие руки. Пальцы Ройса на горле предупредительно разжались. — Что это? — гаркнул он поверх ее головы. — Это Ви, — ответил Дум-Дум с пугающе беспечным смешком, не убирая рук с ее талии; чуть вжимая спиной в свою мерно вздымающуюся грудь. — All Foods, Арасака, помнишь? Ви аккуратно поднялась с его ладоней, теперь зажатая в скупом обжигающем пространстве между двумя дышащими жаром машинами. Они смотрели друг на друга сквозь нее и мимо нее, и если выражение губ Дум-Дума Ви не видела, то гримаса, вычернившая лицо Ройса — колотилась в висках ужасом. — Я не слепой, — пролаял он. — Органический шмат в золотистой обертке. Должна быть в морозильной камере, а не здесь. Квадратная челюсть раздраженно приподнялась, выступила вперед, тогда как «зрачок» и прилагающееся к нему месиво — запали глубже прежнего. Ройс скрежетнул зубами, пальцы поднятой руки возле ее горла поджались, не касаясь кожи — как будто бы беспомощно. Ви ошеломленно уставилась на этот простой, до боли очевидный жест. Едва не рассмеялась, силой стягивая губы в полоску. Ройс ревновал. Маленький испуганный малыш Ройс ревновал Дум-Дума… Дум-Дум за ее спиной едва слышно заворчал. Его шумное перегретое дыхание расплавило стянувшийся капкан; сердце, медленно раскачиваясь, вошло в привычный такт. Ви открыла рот, опережая его: — Твоим парням я нравлюсь, — сказала ровно, глядя Ройсу в «глаз». — Разве ты не поимел половину корпоратов после того, как я сравняла Арасаку? Ройс с отвращением и изумлением перевел взгляд на нее, агрессивно выдвинутая челюсть пошла пятнами. Дум-Дум усмехнулся ей в заднюю сторону шеи: тепло и коротко. Ободрительно. — Мне не нужна помощь мяса, — Ройс наклонился так близко, что ее кончик носа едва не ткнулся в его «глаз», — чтобы выдрочить корповские задницы. Ви аккуратно приподняла губы в улыбке. Пан или пропал. — Не за что. Он, содрогнувшись всем телом, выдохнул. Изумленно окатил ее смесью горячих тошнотворных миазмов и старого пота. Прислушивался к ее пульсу, как заядлый меломан, чующий тончайшую фальшь в неправильно взятой ноте. Таких парней, как Ройс, не возьмешь на понт, если действительно не веришь в то, что говоришь. Резко отвел дуло взгляда, кивнул ей за спину: — Ты. Идешь со мной. Сейчас, — снова посмотрел на нее. Коротко, утвердительно саданул по стене кулаком. — Жесткая сука. Хоть и мясо. Не зли меня больше. Дум-Дум усмехнулся, проходя мимо нее, беззвучно приложил к губам черный палец и коротко передал в руки карточку — чип от двери. Ви благодарно кивнула и, только когда обе их спины скрылись за поворотом, как-то сама собой стекла по стене.