Numb love

Это было позднее утро, так что Ройс привычно орал на автоответчик, как ему тяжело живется; слал какие-то фотки, жаловался на последний выпуск «Уотсоновской шлюхи». Ви лежала на диване в одном белье, забросив ноги на быльце, увлеченно тыкала в телефон пальцем и хихикала с чьих-то шуток. Потянулась к Дум-Думу рукой, когда он проходил мимо, обхватила за шею и прижала губами к губам. Обыденный, почти домашний жест. Он не сразу понял, что льющийся справа свет — настоящий и солнечный. В провале открытых окон клубились серо-белые облака, пробиваясь пятнами живой лазури. — У тебя есть кофе? — спросила Ви его спину, перебив не начавшееся ворчание. — Наверное, — он лениво доковылял до того, что именовалось здесь кухней. — Верхний шкафчик, третья полка, за банкой с глазами, — сообщила Махаллат с интонацией сонной, дорвавшейся до солнца кошки. — Шутка. Глаза, к сожалению, закончились. Ви фыркнула, Дум-Дум угрожающе постучал костяшками по блоку управления. Принюхиваясь, выудил изнутри синтетический порошок и сухое молоко. — Ты вообще, ешь? Хоть что-нибудь? — Иногда. Когда заканчивается все остальное. Шумно заворчал бойлер, нагревая воду, пропущенную через ступенчатую систему фильтров. Ви с наслаждением потянула носом горький свежезаваренный запах. Потянулось и все ее тело — теплое, живое, в едва заметных метках вчерашних прикосновений. — Рахиль, Махаллат, Лилз… — протянула Ви, когда он поставил перед ней чашку парящего варева; предательская улыбка вывернулась на ее лицо. — Женщины… Дум-Дум рухнул на угловую часть дивана, вопросительно усмехнулся, возлагая обе ноги на потрескавшийся стол — приятное напоминание. — Большие и страшные Мальстрем, — продолжала Ви, изгибаясь в позах, в которых люди обычно не пьют свой завтрак. — Но стоит делу дойти до демонстрации внутренностей и… — она щелкнула пальцами. — Очаровательная токсичная маскулинность. — Что сказать, — развел руками Дум-Дум. — Лилз держит нас всех за яйца. Буквально. — Она ваш единственный риппер? — Единственный постоянный. Ну и сама понимаешь, — Дум-Дум осклабился. — Большие и страшные Мальстрем очень трепетно относятся к своим маленьким секретам. А Лилз умеет их хранить… и чинить. Ви цокнула. Вопрос вертелся у нее на языке еще с ночи в ТТЦ — он видел это. И это было забавно. — А Рахиль? Дум-Дум зловеще улыбнулся, наклонил голову. — Это — ревность? — М-м, — Ви покачала головой, отхлебывая остывающий кофе. — Любопытство. Она выглядит иначе. Дорогой хром. И редкий. Кто она? Он задумчиво смотрел, как она подносит край чашки к губам… делает глоток… Сказал размеренно: — Рахиль — дочь Саймона. Брызги щедрыми каплями разлетелись вокруг с ни с чем не сравнимым звуком. Дум-Дум вытер плечо, рассмеялся со скрежещущей хрипотцой, пока Ви пыталась прокашляться, хлопая себя по груди. Милостиво избавил ее от полупустой заляпанной чашки и просвечивающего мокрого топа. — У Ройса есть дочь?! — прохрипела Ви. — А что тебя удивляет? — веселился Дум-Дум, разглядывая ее в щедром белесом свете. — На заре времен у Ройса был член, который кончал спермой. Так что да — у Ройса есть дочь, — добавил с приглушенным свистом: — Папина ра-адость. Ви перехватила полотенце из лап пробежавшего Саймона; изумленными широкими жестами вытерла тело и лицо. Глубоко вздохнула. — Кто еще об этом знает? — Все, — Дум-Дум заложил руки за голову. — Но об этом никто не говорит. Табу. — А что ее мать? — Ройс люто ненавидит женщин, так что я бы не поставил на ее счастливую и беспечную кончину. — Ройс ненавидит женщин и у него есть ненаглядная дочь, — ядовито подытожила Ви. Дум-Дум пожал плечами: — Двойные стандарты. Кровь от крови, плоть от плоти — вся эта родственная херня. — Она… выглядела довольно разумной. Я бы никогда не подумала, что… Он издал фыркающий, зловещий смешок. — Разумной?.. — проскрипел, нехорошо скалясь. — Матушка Рахиль заведует нижними кругами, на десятом — вращается самолично. Там очень жарко, душно и крайне неприятно. Жертвоприношения, кровавые ванны, гончие… — Словом, у дочурки богатая фантазия. — Особенно для того, кто совсем не употребляет. — Ты сказал — гончие… У вас есть собаки? Типа волкодавов? Ему не понравился интерес, скользнувший на дне ее голоса. — Химеры, — дернул губой, разом мрачнея. — Ты не хочешь знать. Ви склонила голову, как человек, который понимает больше, чем ей бы стоило, но он не стал пояснять. И так растрепал порядочно из того, что озвучивалось только в пределах семьи. — С такой властью и влиянием в банде она могла бы ее возглавить, — осторожно заметила Ви. — В таком случае — я буду первым, кто прыгнет с крыши Арасаки, — Дум-Дум посмотрел в ответ с подначивающей насмешкой. — Ну давай. Все равно не выдержишь. Ви подняла раскрытые ладони, села уже по-нормальному, сводя колени и оборачиваясь полотенцем. — Почему ты не… Почему не возглавишь банду сам? — А… — Дум-Дум откинул голову на спинку. — Я тот парень, который делает всю грязную работу. И не отсвечивает. Неплохой вариант, если хочешь выжить, знаешь, Ви? — добавил ворчливо-иронично: — Тебе бы тоже не помешало пересмотреть свои методы. — Я имею в виду, считаться с Ройсом, уживаться с ним… — она вздохнула, потерла ладонью лицо. Дум-Дум наблюдал. Выжидал. Интересно было, за какую черту она рискнет зайти. На каком уровне доверия они сейчас — после всего — находятся. — Нет, ты прав, — она вздохнула, упираясь руками в колени. Встала, отбрасывая полотенце. — В чем? — Семья, — она дернула плечом. — Семью не выбирают. И ей нужно соответствовать. Для сироты Хейвуда — из того, что он о ней знал — она впитала порядочно понятий преданности. Тем более, учитывая корпоратское прошлое. Возможно, потому оно и не выгорело — потому она и закончила на той же улице, с которой начала. Возможно, не понимала основного — для того, чтобы возглавлять Мальстрем нужно быть очень и очень плохим человеком. Не человеком вовсе. Брик пробовал иначе — не вышло. — Мне надо прошвырнуться по городу, — сообщила Ви будничным голосом из спальни, шурша одеждой. — Прощупать обстановку, потрясти старые связи. — Лады. Кофе, смешанный с запахом ее кожи одуряюще бил по недобитым рецепторам в отсутствии утренней дозы «кружева». Он забыл про нее. Не принимал, кажется… с вечера? Ви вышла в белый плотный свет, обтянутая шершаво-желтым мотоциклетным костюмом с характерным «BITCH» на рваном топе. Поправила на руках перчатки с обрезанными пальцами. — Спасибо, — неосознанно повторила его движение, неловко почесав шею. — За гостеприимство. Дум-Дум усмехнулся. Утро делало вещи неловкими — или они оба такими их делали, с каждым разом поднимая ставку искренности все выше и выше. Поднялся ей навстречу, молча протянул однажды свой, теперь ее ингалятор — свежезаправленный, почищенный. — Постарайся не навернуться под арасаковский AV, — сказал скупо. — Ты расстроишься? Кривоватая, флиртующая улыбка проступила на ее губах; тут же исчезла, когда он ответил просто: — Пиздец как. Проводил ее до двери, там же Ви обернулась напоследок. Подцепила его пальцами за грудной имплант — чуть потянула на себя и потянулась сама, чтобы оставить краткий теплый поцелуй на губах. Ни грамма похоти. Желудок свернулся от зыбкого тоскливого ощущения. Вышла. — Она вернется, — сообщила Махаллат мелодичным голосом, едва за Ви защелкнулась дверь. — Саймон, твои ставки? Сутки или пара дней? — Три дня, Маль. — Ставлю на пару. Дэн обещал ей, что отойдет от Ройса чере… — Я, блять, спрашивал вашего мнения? — гаркнул Дум-Дум раздраженно. — А с каких пор нам это нужно?..        Позднее утро в Сити — что-то около часа дня «по-корпоратскому» — время тараканов, сонно перебирающих лапами по грязным столам кафешек; время похмелья и тускло-пресного неона, не видного в солнечном свете. Время плотно запертых дверей баров, открытых — только для своих. Ви заглянула к Роуг. Роуг сказала, что Ви теперь у всех в фаворе и, если Арасака не вздумает ей мстить — та сделает достойную карьеру на поприще фиксера. Ви качала головой, все еще не понимала, что она такого сотворила, раз — Роуг показала ей запись. Похлопала по плечу, когда Ви аккуратно опустилась на краешек дивана, сцепив на коленях пальцы. Стимуляторы Дум-Дума открыли в ней все девять жизней и девять дыханий — судя по тому, что она видела. Она и не знала, что в ней такое есть. Реакция Мальстрем на ее появление в ТТЦ, реакция Ройса… теперь казалась логичной. Звери приняли ее в круг, втащили за руки, чтобы вместе сплясать вокруг костра. Ви вертела в руках телефон, открывала и закрывала мессенджер. Идея написать одному конкретному киборгу, спросить, насколько по его личной шкале эта дрянь с видеокамер близка к пределу, к точке невозврата — крутилась в неоформленной попытке. Он был слишком честным, чтобы ответить то, что она хотела бы услышать. — В чем проблема, Ви? — прямо спросила Роуг, откупоривая свежепринесенную бутылку. Роуг теперь тоже смотрела на нее иначе. Не покачивала ногой, намекая на положение давленной мокрицы; не усмехалась погано, перечисляя проебы в Конпеки-Плаза и смерть напарника. Перестала считать Ви личной недвижимостью Джонни. — Тошно. — Ты в корпорации работала. На улицах выросла. А тошно только сейчас? Ви пожала плечами. Получилось едва-едва, из последних сил. — Должно быть, от того и тошно. В Арасаке я играла против улиц. На улицах — против Арасаки. Сыграла против всех. — Дерьмо, — согласилась Роуг, катнула к ней стакан. — Как истинный соло. Каждый из нас играет только за себя. Все остальное — побочный ущерб. — Вы работаете с Арасакой? — спросила Ви прямо. — Я работаю с кем угодно, девочка. Душу не дьяволу надо продавать, а на аукционе и по очереди, — похлопала себя по ярко-желтому топу с надписью «survive». — В этом и смысл. Наверное, стоит завести себе такой же. Или лучше «fuck the 'borgs». С учетом Смешера это обретало совершенно новый смысл. И не только с учетом Смешера… Нет, серьезно, надо взять. — Наверное, это Джонни, — Ви сделала глоток. — Ядерная… Полмиллиона людей… И все — его руками. Он не особо об этом говорил, но ему и не нужно было. Я до сих пор помню то же, что и он. Чувствую. Роуг отобрала у нее бутылку спустя четверть часа. Спросила, есть ли кто-то, с кем Ви может выпить за жизнь, не вдаваясь в подробности и не закончив все это дело пьяным флиртом или трахом? Панам Палмер, сказала Ви. Лучшая групповая психотерапия за пределами НС — еще и на природе. Роуг закатила глаза, велела подтереть слюни и чесать к кочевникам. Опустить свою жалостливую задницу на какое-нибудь бревно у костра, засыпать песок в глотку, чтобы закончить ныть, или хотя бы — делать это под гитару. Ви согласилась, набрала Панам — шатающимся голосом пролаяла в трубку нечто нечленораздельное, просила встретить. Панам сообщила, что Ви ахерела в край так долго не звонить. Сказала, что дождется и встретит, и надерет ей задницу, конечно, за неуважение-то. Ви долго не раздумывала. И на выезде из города все-таки не удержалась и заглянула в магазин одежды.        Мотоцикл отбивал такт, вбивался в ягодицы каждой кривой кочкой Пустошей. Песок летел в лицо, оседал на одежде, и редкие летающие насекомые кляксами мазали стекло мотошлема. Складывались в неприличные надписи. Романтика большой дороги. Сомнительная, говоря честно, романтика. Да и «вдова» в тот раз ехала куда мягче — по сути, продалбливала в дороге нужную ей колею… Не говоря уже о ленивом движении мышц под синтокожей, когда он поворачивал тугой руль с гидроусилителем… Блять, не тот поворот. Панам уже была на холме. Стояла, уперев руки в бедра, чуть повыше своей шикарной задницы — между прочим, ни грамма имплантов; безупречный генетический код. Выслеживала Ви в бинокль, махнула рукой, когда заметила приближающуюся сквозь кактусы черную точку. Ви сказала — не хочу никого видеть. Сука, никого, ясно? Панам развела руками, оттащила ее подальше от лагеря — на свалку металлолома, там же разожгла костер средь бела дня. Предложила пострелять по бутылкам, пока над тлеющими углями жарится капающее жиром мясо и маршмеллоу. Ткнула пальцем в новую футболку Ви. — Это после Смешера? — хохотнула она. — Типа эпитафии на его железнозадую могилу? Ви неопределенно улыбнулась. — Ты, главное, к Мальстрем с этим не заявляйся, — добавила Панам добродушно. Хорошая идея, подумала Ви. Нет, правда. Спасибо, Панам, ты всегда знаешь, на какие грабли наступить эффектнее всего. К вечеру относительно бессмысленных диалогов о жизни и смерти, ветре судьбы и пути предназначения, к ним стеклись Митч, и Сол, и Кэссиди, и Кэрол — в общем, от кочевников не так-то просто отделаться. Одно большое коллективное бессознательное. Места у костра стало сравнительно меньше, гитар — сравнительно больше. Затянули панихиду по Смешеру, по старой эпохе, тут же начались высокополитичные обсуждения того, «как сейчас все будет» и «как надо было». Кэссиди, конечно, знал больше всех. И про то, что раньше было лучше — тоже. Ви зажало на обугленном бревне между Панам и Митчем. Первая жаловалась, что зря Ви не позвала их на пати в Арасаке. Обидно даже, призналась она — такое-то веселье пропустить. Второй — делился подробностями модификации «Василиска», рассказывал, что скоро допилит систему настолько, что с ней можно будет разговаривать, за жизнь там поболтать. Не надо, хотела сказать Ви. Пожалуйста. Но тогда пришлось бы объяснять, почему. Еще через час с гордостью демонстрировала обоим свой ингалятор. Панам попрекала тем, что химия — это неполезно. А вот, так сказать, народные травы еще никому не вредили, буддистские монахи, положим, ими вовсю пользуются. Митч восхищался конструкцией — сказал, такого интересного подхода к испарению не встречал. Познакомишь с инженером? Подожди, перебила Панам, давайте сначала фотку сделаем. На фоне кактусов и горящей машины. Для красоты и на память. [10:23 PM] V is Fine: [фото] Фото ушло, Дум-Дум молчал. Горящая машина на заднем плане воняла синтетикой и обугленным пластиком. Панам жаловалась, что в Сити не осталось ни одного живого мужика, у которого бы стояло дольше пары минут. Митч печально внимал, Ви закусывала губу. — Вообще есть, — сказала покачивающаяся внутри текила подозрительно знакомым голосом. — Есть такие. — Да? — заинтересовалась Панам. Ви без слов похлопала себя по груди — по надписи на футболке. Панам не поняла — или не хотела — или сделала вид — но машина за их спинами наконец-то взорвалась, соседние кактусы взметнулись к небу факелами, и все снова пошли фотографироваться. [10:29 PM] Double Dum: в тамошних кактусах мескалина нет. я проверял V is Fine: Отвечаешь? Double Dum: ройсом клянусь — Вообще, мне перестала нравиться твоя футболка, — сообщила Панам, беспечно хлопая себя по загоревшемуся рукаву. — Тут какой-то подвох. — Нет никакого подвоха. — То есть, все честно — как есть? Теперь Митч пялился на ее грудь, шевелил языком, пытаясь прочитать по буквам, но был для этого слишком пьяным. Ви раздраженно поджала губы. [10:37 PM] Double Dum: что написано? Double Dum: на топе. не вижу V is Fine: О, ты до сих пор рассматриваешь?.. Double Dum: блять, Ви Double Dum: это флирт или неуверенность? V is Fine: …второе. Double Dum: вытащи эту дурь из головы Double Dum: и вдохни мою Окно мессенджера сменилось взглядом Панам — прищуренным и подозрительным. С таким вот горячие южные женщины стегают своих дочерей полотенцем за то, что выбрали по любви, а не по деньгам. — Я знаю это выражение лица, — сказала Панам, голосом вворачивая в Ви саморезы сомнения. — Какое выражение? Панам фыркнула вместо ответа. Не смогла бы предъявить Ви ни грамма претензии после того, как они на двоих вычистили логово Нэша. Во-первых, по-сестрински, во-вторых, потому — что сама с приветом. Это если мягко. Кто же гасит толпу враждебных кочевников без тыла и бронежилета? А кто вторгается в одиночку в самое охраняемое здание города на последнем издыхании с одной катаной наперевес?.. — Ну вот и поговорили, — подытожила Ви удовлетворенно. Получасом позже пьяный Митч вытащил «Василиска» из стойла под всеобщее одобрение и вопли проснувшегося Сола. Панам уверенно залезла на капот, потащила за собой Ви, пару ребят и неизменную гитару. Следующие пару часов они рассекали по прериям под ошеломительно звездным небом, которое, стоило только запрокинуть голову, кружилось в безостановочном водовороте, кружилось… кружилось… Падало вверх.        Утром Ви поняла, что несмотря на все, утро — все-таки наступило. Приподнялась, хватаясь за хрустящую ткань палатки, со стоном свалилась обратно. Ее почти высохшая одежда уютно висела на стуле рядом. На столике стояла запечатанная бутылка прозрачной воды, упаковки невнятных таблеток, какая-то еда. Панам заглянула позже, расслышав шум и шевеление, оперлась рукой о край тента, наклоняясь к проходу и загораживая адское горнило Пустошей. — Что? — спросила Ви прямо. Панам пробралась внутрь, села на перевернутую бочку, подала Ви миску с горячим супом и помогла удержать ложку. — Тебе звонили. На телефон. — Н-да?.. — Триллион раз. Так задолбали, что я даже посмотрела, кто это… Ложка замерла у губ Ви. — …четырнадцать неизвестных, еще вроде та девчонка из Шельм — Джуди, и пара пар фиксеров. Ви благодарно проглотила суп. Благодарно и разочарованно. — Ты популярная теперь, подруга. Скоро у нас рейд через границу — похвастаюсь своим, что знаю тебя лично… Панам говорила долго и без особой цели, заполняла ноющую тишину повторением одних и тех же вещей, путая их в разные сочные слова. Напоминала маму Уэллс из тех времен, которые Ви по детству помнила смутно и с неясной теплотой. Хлопнула ее по плечу, перед тем, как подняться. Обернулась уже на выходе. — Ты кричала ночью, — резкая усмешка углубила складки у губ. — Митч тоже орал — в этот раз, правда, по пьяни. Так что тебя мало кто слышал. Кошмары, да, я понимаю. Ви медленно кивнула — Панам не договорила, а таким вкрадчивым тоном не отличалась и вовсе. — Еще ты звала кое-кого. Пару раз, — усмехнулась глубже; честно добавила: — Так что я тебя проверила. Ви моргнула. Коротко хлопнула себя по бокам — по холщовой, видавшей виды рубашке, в которую была переодета. Рубашка была не ее, под рубашкой была только кожа. — Нихрена не нашла, — бесстрастно, что пугало само по себе, продолжила Панам. — Синяки все старые, царапины тоже. Пара новых засосов не в счет. Очень удивилась. — Может ты мне еще в вагину заглянула, нет?.. — Заглянула бы, если понадобилось, — отрезала Панам. Они помолчали, глядя друг на друга, как две упертых жеребицы, только что не фыркая и не скребя копытом. Митч, заглянувший и сообщивший, что контакты Дум-Дума он от Ви вчера вечером получил… вышел очень быстро и очень молча. — Будут какие-то советы, мам? — язвительно спросила Ви, раздраженная и смущенная прямолинейной заботой. — Не будет, — фыркнула кочевница, ее лицо смягчилось. — Но если что с тобой случится — с него спрошу с первого. Так и передай.        Ага, обязательно. Фиксеры и правда звонили. Как на базаре в Чайна-тауне — предлагали кто во что горазд. Некоторых она толком не знала, другие имена были на слуху в той самой — высшей лиге. Ви честно рассудила, что раз им так надо — то и подождут. И вообще, самые щедрые предложения, как и на аукционе, поступают в конце — людям нужно время наскрести эдди на достойный гонорар. Сама набрала только Регину — спросить адрес одной рипперши. После полудня уже пробиралась к ней через длинный коридор редких образцов скобяных, но очень говорящих изделий. «Fuck the 'borgs» вызвала характерное шевеление в звенящей металлом очереди. Особенно, когда Ви вальяжно опустилась на расшатанное продавленное кресло, заложила ногу за ногу и приложила ко рту известный ингалятор. «Бессмертная, что ли…» — прошелестело из дальнего угла. По всей видимости, предполагалось не для ее ушей, но Ви расслышала — посмотрела в ало-черную, густую тень, ослепительно улыбнулась. Ее узнали слишком быстро, на ее вкус. Засунули языки обратно в хрипящую металлом щель, начали переглядываться, мигая голубой подсветкой модов — переговаривались по холо. Зловещая тень Дум-Дума невидимо реяла за спинами особенно ретивых — сдерживала и запечатывала рты получше сварочного. — Любишь нарываться, да? — печально спросил парень, похожий на помесь гиены и аллигатора. Печально, поскольку сделать ничего не мог. Ви солгала бы, если сказала, что ей неприятно; или что этот факт нисколько не трогает ее самолюбие. Удалилась с гордым молчанием — ассистентка уже приглашала ее внутрь. Лилз неспешно обернулась на стук черно-желтых ботфорт, когда Ви вошла. Белый халат, серебряная оправа, ни грамма удивления. Насадки экзо-руки блеснули белым в тон седины в волосах. Усмехнулась. — Ты, конечно, неприкасаемая, но чуток самосохранения не помешало бы. — Что? — Ви невинно приподняла брови. — Я заранее записалась. Даже очередь отстояла. — Я слышала, — хмыкнула рипперша. — С чем пришла? Заготовленные вопросы — один другого несуразнее — провалились в горло. Лилз смотрела — все равно что держала у горла скальпель. Вроде и равнодушно, но как-то очень страшно. И неправильно. Все это. Бродить за чужой спиной, задавать наводящие вопросы… Ви через силу улыбнулась. Взгляд ненароком зацепился за стенд с украшениями. — Делаешь пирсинг? — вырвалось. «Ой-ой-ой… Стэпинг-брэк». — Даже не знаю, — вздохнула Лилз с самым серьезным выражением, оглянулась себе за спину. — Работаю ли я с металлом?.. Смотрела на злосчастный стенд так долго, что тихонько развернуться, выйти и притворить за собой дверь — плевое дело. Лилз обернулась обратно. Ви стояла там же. — Ну, садись, — повела рукой в сторону кресла; проворчала насмешливо: — Раз уж записалась. И очередь отстояла. Ви опустилась в кресло — жесткое и неуютное, рассчитанное на весовую категорию потяжелее. Поелозила, привычно устраиваясь, меняя наклон и высоту под себя; игнорируя чуть приподнятые брови Лилз. Рипперша подъехала на стуле, перебирая ногами совсем, как Вик. Тяжелый запах машинного масла перебил воспоминание-рефлекс, напомнил, где и с кем она находится. Лилз взглянула со скупой беззлобной усмешкой: — Что хочешь? — вроде и подыграла, а вроде и подколола. — А что ты можешь? — потянула Ви, мелко сглатывая. — Да что угодно, — фыркнула. — Кольцо в нос. Соски пробить. Хоть на вульве имя его вышить. Лицо у нее было такое, будто она сама себе напоминала — перед ней человек и с ним можно разговаривать по-человечески. — Серьезно? — Ви перецепила на животе пальцы. — Это все, что может предложить риппер Мальстрем? — Ну хочешь, железный хер пришью. Многие девочки в банде так делают. Не спрашивай, в кого потом засовывают. — Не буду. И я не из банды. Лилз улыбнулась, Ви — наоборот. Теперь и здесь идея «разговора» показалась дурацкой, почти нелепой. Не ее стиль, не в ее привычках и тем не менее — она в этом кресле со смиренно сложенными на животе руками ждет экзекуции. Лилз не торопила. Судя по всему, немало забавлялась происходящим и облегчать страдания — не собиралась. — Эдди есть? — спросила, пододвигая на носу очки. — Или запишем на счет Ройса? — Есть, — поморщилась Ви; в груди разлился кромешный холод, потек к желудку. — Нахуй Ройса. — Это я не против. Лилз как будто бы подобрела. Поцокала языком, разглядывая Ви с легким недоумением — должно быть, столько органики в последний раз видела только в зеркале. Подкатила аппарат, протянула руку, и Ви покорно вложила в нее шнур из нейропорта. Что-то ей это напомнило. — Пробью твои статы, девочка, — сказала она иначе — сухо, профессионально. — Предложу пару идей. Выберешь. Ви придавила вялое «да я не за этим…» Кивнула решительно. — Что за идеи? — Ничего тяжелого. Почти искусство, но работа тонкая. Займет время, — она испытующие посмотрела на Ви — давала последний шанс. — Пара часов минимум. — Ты справишься? — выдал язык Ви прежде «ну я тогда пойду». Лилз не обиделась вопросу. — Буду рада, честно говоря. Целый день, как автомеханик, сидишь, паяешь; резину меняешь, охладитель заливаешь — а красоты, красоты-то тоже хочется. Я, между прочим, на ювелира училась… давно, — тряхнула головой. — Ну так что? Ваяем?        Ваяем. Ви вытянулась в кресле, обесточенная анестетиком, смотрела в потолок и размышляла, что в ее-то годы пора научиться говорить «нет» вовремя. Обоюдное молчание тянуло под ребрами. Там же холодком сквозило ощущение невесомости и онемения. Лилз справедливо полагала, что Ви спросит — когда спросит. Ви прижимала язык к нёбу всякий раз, как вопрос всплывал в сознании. Кое-чье тлетворное влияние, не иначе. Один раз в дверь просунулась подтекающая маслом голова, похожая на набалдашник моргенштерна, спросила развязно, долго ли еще там «с этим мясом». Лилз наорала в ответ поставленным грудным голосом; когда не помогло — пальнула туда же с правой руки, не отрываясь от работы. Голова обиженно проскулила, обещала подождать, сколько нужно. Затем снаружи раздался гулкий удар, с каким в стену могла бы врезаться бетономешалка; с потолка посыпалась известь. Все стихло, и милейшая девушка с полностью металлическим лицом сообщила, что она — следующая в очереди. — Очаровательно, — пробормотала Ви. — Какая компанейская атмосфера. — Вольешься, — хмыкнула Лилз. — Сначала пирсинг, потом металл потяжелее. Затем и вовсе в Мальстрем попросишься. Ви только фыркнула. — Шутка. Но эдди я на тебе еще сделаю. Особенно, если оба продержитесь достаточно долго, — посмотрела насмешливо и внимательно, — чтобы ты начала стареть. Лет через двадцать-тридцать станет заметно. — Да ты оптимистка! — искренне хохотнула Ви. — В Сити столько не живут. — Я жива. — И еще тридцать лет собираешься работать тут? — Жутко, да?.. Рассмеялась Лилз тоже — не менее жутко. Тампоном впитала выступившую под иглой кровь, перехватила инструменты, продолжила, ведя по трафарету, уже молча. — Каким он был? — решилась Ви, наблюдая, как кожа расцветает алым — последствие еще одного спонтанного и идиотского решения. — Пятнадцать лет назад? Лилз пожала плечами, утопленная взглядом в покрасневших узорах. — Конченным ублюдком, каким еще он мог быть?.. — на мгновение вскинула серьезный взгляд. — Бывшая шпана — все эти грозные металлические чупакабры. Одного отец выбросил на помойку в младенчестве, вторую продали за дозу, третьих взяли на улице и в шутку нашпиговали железом и велели плясать. Когда получают глаза и пожизненную анестезию — звереют. Первые лет пять мстят, следующие пять — мстят им. И по наклонной. — Но некоторые выживают — приходят в себя. Справляются. — Конечно, — Лилз липко и холодно, через перчатки, прощупала нетронутую кожу на боку. — Самые умные, самые хитрые. Самые опасные. Для них две дороги. Напрямую в ад, как у Ройса. Или в обход по стеночке, как у Дум-Дума. Но конечная, в общем, одинаковая. — Ты ведь работаешь на них. Не оказалось выбора или… — Ви сделала паузу. — Или? — понятливо приподняла уголки губ Лилз. — Они — звери. А звери отличаются честностью. С ними проще — есть черное и белое, есть негласный кодекс. Есть и хорошие ребята… по местным меркам. Но если бы был выбор работать на корпоратов — я бы работала на корпоратов. [1:23 PM] Double Dum: где ты V is Fine: В салоне красоты. Double Dum: хах, тогда после 00am Double Dum: ройс прищемил связного из арасаки. есть инфа V is Fine: Так бы и сказал, что соскучился. Double Dum: я соскучился Double Dum: хочу вылизать тебя изнутри и снаружи, выглядишь обнуленной когда кончаешь Double Dum: но как это связано? Ви закатила глаза. Воспоминания всколыхнулись, неясно кольнули пальцы. Лилз хмыкнула, краем глаза отметив взлетевшие показатели пульса и рухнувшие — давления. — Бедовая ты девчонка, — сказала спустя минуты; кивнула в сторону закрытой двери: — И компанию себе нашла под стать. Бедовей этих — только кочевники.        «После 00am» не получилось. Потому что по меркам даже современной медицины десять часов — смехотворно малое время для заживления органики. Лилз сказала: «Пара дней. Лучше — неделя». Тут же фыркнула, добавив: «Ну хотя бы сутки». Сюрприз откладывался, но, как и полагается, сюрпризу — Дум-Дум о нем не знал. Поэтому мессенджер холо недвусмысленно мерцал, напоминая об одном пропущенном и двух сообщениях, в которых он вежливо уточнял, умерла ли она и если нет, то какой день ее устроит?.. — Шутка, — мрачно вздохнула Ви, пиная носком ножку стола. — И я ответила ему, что занята. — Когда это было? — вопрос сменился шипением вскрываемой пивной банки. Ви задумчиво вытащила из пиццы тринадцатую ананасину, положила ее поверх покачивающейся стопки. — После пропущенного и двух сообщений, конечно. Колесики кресла гулко прокатились по полу, подпрыгнули у порожка. Из-за косяка высунулась взлохмаченная голова Джуди, у которой Ви держала оборону. — Ты могла бы ответить на звонок и сказать это ртом, знаешь, — сообщила она, сладко ухмыляясь. — Если он просканирует мою голограмму, то поймет, где я нахожусь… Возможно. — Для этого у тебя есть телефон. — Телефон тоже можно отследить. — О… — Джуди вытянула губы трубочкой. — Кажется, я понимаю. Неожиданно и неприятно. Но я не хочу, чтобы это заканчивалось. Ви подняла на нее меланхоличный взгляд, отправила ананасину в рот. — О чем ты? — Спе-ци-аль-но! — многозначительно выдала Джуди, чтобы затем скрыться в комнате; ее приглушенный голос зазвучал не менее насмешливо: — Ты делаешь это специально. Играть в шарады «дичь-охотник» с киборгом Мальстрем — дурной диагноз, Ви. И это очень токсично, между прочим. — На чьей ты стороне, эй? — А ты? Следующий ломтик Ви безжалостно расплющила пальцами, превращая в желтую кляксу; слизала с кожи сахар и липкий сок. — Знаешь, как в фильмах ужасов? — спросила она негромко, и Джуди выбросила из-за стены руку с оттопыренным большим пальцем. — Дом-убийца, например. Классика. Герои въезжают внутрь, и ты все ждешь… ждешь… когда что-нибудь случится. И это самое страшное. Ожидание. А потом появляется местный Франкенштейн, разрывает их на части, и ты успокаиваешься. Так вот, — Ви сделала паузу для самой себя. — Я все еще жду. Но ничего не происходит. Пивная банка гулко ударилась о стол, колесики прошуршали снова. Теперь Джуди подъехала полностью, застряв креслом в проеме. Лицо ее стало серьезным. — Страшно, когда боишься, что ничего не получится, а оно вдруг получается, а?.. — И чем страшнее — тем страшнее. — Не делай этого, Ви, — Джуди смотрела без упрека, в упор. — Не превращай в игру чужое доверие. Сама знаешь, что вышло с Эвелин. С Эвелин вышло ровно то же, что происходило в этом городе с каждым вторым. Но это было ожидаемо, понятно и просто, и… — Я позвоню ему, — Ви поднялась; качаясь, нетвердым шагом побрела к холодильнику. — Но мне нужно выпить. — Очень по-взрослому, — хмыкнула Джуди. — А где ты видишь здесь взрослых, а?.. — дверца прохладно отворилась, и банка уютно легла в руку. — Тебе стоит познакомиться с Керри. Ему восемьдесят. — И он повзрослел только сейчас? — Миновал эту стадию. Сразу начал стареть. Рекомендую. Ви высунулась в окно, у которого так любила стоять Джуди. Посмотрела на блюющего внизу парня с сочно-синим ирокезом, подняла глаза на город. Сити не спал — никогда — но сегодня как будто особенно пронзительно. В черном небе занималась гроза, пыхтела набегающими тучами, в сизой дымке плыли неоновые отблески и запах озона. Такой же, как тогда, в ТТЦ… Холо мигнуло, оповещая о начале вызова. Одна секунда, вторая… пятая… Дум-Дум появился вместе со скрипом проворачиваемой запчасти. На заднем фоне темнели механизмы разобранного арасаковского снаряжения, подпрыгивающие в такт басам клуба. Поднял голову, и бело-черные тени зловеще очертили рельеф черепа. — Ви, — поприветствовал, насмешливо дернув губой. Она молчала, поднимая и опуская банку к лицу, наблюдала за его отрывистыми, правильными движениями. Даже красивыми, пожалуй. — Некрасиво, — сказал он, вворачивая отвертку с красноречивым железным скрипом; Ви вздохнула. — Так делать. Второй раз уже. — Мне стыдно, — согласилась Ви. — Я больше не буду. Он усмехнулся снова, вытянув губу в добро-едком «ну-ну». — Я у Джуди, кстати. Это… — Я знаю, где ты. Ви поперхнулась, разжимая пальцы. Банка ухнула вниз, несколько раз пусто ударилась о стены и мусорные баки, прежде чем сгинуть окончательно. Она оторопело проводила ее взглядом; вернулась к экрану, с которого паскудно лыбились семь одинаковых глаз. — Теперь ты еще и мой сталкер?.. — Ты слишком часто умираешь, — он пожал плечами. — Решил проверить, не наступил ли волшебный третий раз. — Если доживешь сам — узнаешь об этом сразу после меня. — Это — угроза? — Ну знаешь… — Ви вольготно повела плечами. — Панам Палмер, например, взяла тебя на мушку. Кочевница. У них там целый табор и модифицированный «Василиск». Я бы на твоем месте задумалась. — «Василиск», ага… — окантованная металлом улыбка стала шире. — Кому еще про меня рассказала? — Митчу. Он хо… Ви осеклась. Проворчала невнятное, отводя взгляд от вспыхивающих самодовольством модов. «Кажется, я влюбилась, — подумала она очень грустно и очень пьяно, пялясь на проколотые губы с простым желанием поцеловать. Безо всей остальной шелухи. — Плохо. Плохо. Очень плохо». — Ты знаешь, я никогда не спрашивала, сколько тебе лет. — Хах! — Дум-Дум осклабился еще ярче. — Больше, чем тебе. Судя по поведению. — Скажи, что ты младше Джонни. — Даже младше Вектора. — Вик, ага… — Ви вернула улыбку. — К кому еще меня ревнуешь? Дум-Дум не ответил, с усмешкой покачал головой. Как понять, натравит ли дом-убийца своих демонов на тебя? Или ты сама — и есть тот демон, эксклюзивно приглашенный? Он молчал, ковырялся в железках, равнодушный к факту того, что до сих пор подключен к разговору, как если бы это ему совсем не мешало. Ви закусила губу. — Я зайду, э… завтра? — Завтра?.. — Дум-Дум на секунду потерялся в распараллеленных потоках, мигнул модами: — Завтра. О’кей. Да. Прозвучало недоверчиво, и Ви словно подцепили за язык, вывернули и потащили. — Возможно, задержусь на пару дней, — выпалила она, сглатывая окончания слов; запоздало вспомнила про свою гнилую удачу. — Если ты не против. Дум-Дум задумчиво уставился на нее — неподвижный до жуткости. Нечитаемый, бесцветный. Ви не выдержала, неловко потирая рукой то лоб, то подбородок. Добавила, оправдываясь: — Сложно искать новую квартиру, когда твое лицо на каждом розыскном стенде, — самозабвенно лгала она. — А Джуди… У нее свои дела. А ты почти не бываешь там, у себя, и я подумала, что с Махаллат-то мы уже знакомы, да и… Ну… Ну и вот. Ты понимаешь. Молчание — слишком долгое — оборвалось внутри. Ледяное, почти инопланетное ощущение — она думала, что давно забыла его, оставила где-то пять или десять лет тому назад на кладбище наивных надежд, но — — Я понимаю, — сказал Дум-Дум низко, с бесстрастной хрипотцой. Добавил без паузы: — Пара дней. Без проблем. Короткое замыкание. — Оу… — вдох, выдох. — …отлично. Дум-Дум смотрел внимательно — даже моды потемнели на оттенок, она готова была поклясться — будто пытался заползти сканером ей под кожу; вытащить изнутри нейроны, рассмотреть под лупой. Определить интонацию его взгляда так и не сумела. — Я пойду, — преувеличенно бодро сообщила она; губы сковало эпилептической улыбкой. — Джуди надо помочь с… пиццей. До завтра. — …до завтра, — отозвалось эхом, и холо погасло. «О… ч-черт…» Ви опустила веки, вздохнула глубоко — пересыщенная кислородом кровь тут же ударила в голову. Мелко покачнулась и опустилась на локти, упираясь в спасительный подоконник. — Да-а, подруга, — сообщила Джуди из-за спины. — Это провал. Я со многим тебе готова помочь, но готовить пиццу не буду точно. Ты уж извини. Ви запустила в нее подушкой.        Сити молчал, равнодушно глазел на их шутливую перепалку сквозь незастекленное окно, мерцал неоном. Сити молчал, равнодушно глазел на точные движения хмурого киборга, уставшего, но еще живого — рассеянно вертевшего в руках погасший телефон. Первые упругие капли ударились о железный подоконник, загрохотали уверенней, накрывая город бушующей грозой. Буря вскрывала небо белыми, сочащимися трещинами; путала ветер, вырывала неустойчивые дорожные знаки, разбрасывая по дорогам песочную соль и мусор. Сити не спал — никогда — но сегодня сделал исключение. Он порой его делал — для самых смелых, самых безумных, самых отчаянных. Такая маленькая прихоть такого большого города.