our thunder inside

Zior Park - Homebird Zior Park - Thunderbird

Он — моя птица, За которой я наблюдаю в прицел. В моих руках его жизнь И я в праве сломать её или…

      — Держи.       Джисон стоит с широко открытым ртом, не в силах поверить своим глазам. Перед ним Минхо со странным выражением на лице протягивает ему новую блестящую гитару с туго натянутыми струнами.       Стоит отмотать время на пару часов назад.       Рабочий день подходит к концу. Джисон прощается неспешно с хвостатыми котятами, проверяя, закрыты ли все клетки, и ожидая Минхо. Гуляют они теперь практически каждый вечер, и этот не будет исключением.       Оставаясь на весь день в компании котов, Джисон часто проваливается в мысли. Он думает о том, правильно ли поступает, стоит ли ему когда-нибудь возвращаться к родителям, скучают ли они по нему. Потому что Джисон скучает. Как бы сильно он не скрывал это, сколько бы злости на них не держал внутри, он хочет увидеть их, попить чай из заржавевшего чайника и поспать на кровати с жёсткими пружинами, способными оставить синяки, если будешь вертеться во сне слишком часто.       Но мысли были не только о доме. Мысли были обо всём, что окружает Джисона сейчас. И большую часть этих мыслей занимал Минхо. В особенности его безумные фразы, от которых становится жутко, интересно, загадочно. Не от страха. От смысла, вложенного Минхо в каждое слово.       Каким бы странным Минхо не казался, просто так он не болтает. Он говорит, обдумывая каждую фразу заранее. Он контролирует свой язык, наблюдает и изучает состояние собеседника перед тем, как сказать что-нибудь.       Какой же у него цвет?       Джисон сломал голову, думая над этим вопросом. Он не знает. Понятия не имеет, какого Минхо цвета. И от этого дрожь в теле держится долго, когда Минхо рядом и говорит о чем-либо банальном с особым оттенком сумасшествия.       — Чёрный кот! Видишь? — крикнул Минхо вчера, тыкнув пальцем в кота, перебегающего им дорогу. Он и вправду был полностью Чёрным. — Быстрее! Побежали, пока никто перед нами не перебежал и не забрал проклятье!       — Зачем? — Джисон действительно тогда удивился. Ведь это только привлечёт несчастье.       — А тебе разве не скучно? — Минхо посмотрел в самую душу. А душа у Джисона и вправду тосковала после долгого дня на работе. — Нужно быстрее найти приключения на пятую точку! Вселенной нужен баланс! Справимся с одним проклятьем и случится что-нибудь очень хорошее, чтобы восполнить этот баланс.       Джисон улыбается, вспоминая это, вспоминая самодовольное личико Минхо, бегущего собирать все проклятья на своём пути.       Он потрясающий. Невозможный. Он такой, какой он есть. Без фальши, без игры.       Но что-то Минхо скрывает. Джисон уверен. Минхо скрывает что-то, что мешает увидеть его цвет. Он скрывает свою боль.       — Готов? — радостно спрашивает Минхо, вваливаясь внутрь приюта с растрёпанными волосами. — Сегодня я хочу взять тебя кое-куда. Скорее всего ты не будешь спать всю ночь, поэтому завтра на работу не приходи. Я уже попросил знакомого тебя заменить.       Минхо говорит очень быстро, тараторит. Он взбудоражен, счастлив и ожидает чего-то. Чего-то определённо хорошего.       — Куда мы пойдём? — Джисон подходит к Минхо и поправляет торчащую вверх прядь его волос.       — Мы стали близки, — Минхо хихикает, останавливая ханово запястье и тщательно рассматривая его. — Что за шрам?       — В детстве схватил разбитую бутылку. Стеклом порезался. Пришлось зашивать, — пока Джисон говорит, Минхо нежно гладит маленький шрамик на ладони. Если честно, Джисон совсем забыл о его существовании. — Так… куда мы пойдём?       — Сначала мы пойдём до магазина, потом немного побегаем под дождём, а потом… — Минхо делает вид, что думает, и игриво щурится, — секрет.       Джисон улыбается, замечая на себе весёлый взгляд, и кивает. У него все равно нет других планов на вечер. Да если бы и были, Джисон выбрал бы Минхо. Без него жизнь серая. Серо-голубая.       Они выходят на улицу, как только приходит сторож, и идут по направлению к ближайшему круглосуточному магазину. У Джисона нет денег. У него вообще ничего нет, кроме улыбающегося и приплясывающего Минхо рядом.       — Хочешь покрасить волосы? — спрашивает вдруг старший. — Я бы хотел в синий покраситься. Тёмный.       — Я никогда не думал об этом, — Джисон делает глубокий вздох. — Понятия не имею, подойдёт ли мне хоть какой-то цвет.       — Думаю, оранжевый. Рыжий! Тебе бы подошёл рыжий, — Минхо неожиданно запускает руку в хановы волосы и треплет его по голове. Уши у Джисона краснеют моментально, а Минхо этому лишь рад.       Они подходят к магазину и забегают внутрь, потому что на улице внезапно начинается дождь. Как и предсказывал Минхо, подбегающий к автомату с игрушками и засовывая туда монетку. Джисон с интересом наблюдает со стороны, пытаясь понять, что именно лежит в этом автомате. Обычно в таких попрыгунчики или жевательные резинки. Однако в этом было что-то другое. Какие-то круглые коробочки.       — Есть! Повезло! — Минхо радуется и прячет игрушку, которая ему выпала в карман, а затем засовывает ещё одну монету и проворачивает ручку. — Да мы сегодня везунчики!       — Что там такое? — не выдержав, спрашивает Джисон, однако Минхо вновь прячет, уворачиваясь от заинтересованного взгляда.       — Дай мне секунду, — бубнит он, открывая коробочки и доставая из них два детских колечка.       Колечки приходится немного подрегулировать, чтобы они налезали хотя бы на мизинец. Когда Минхо всё же добивается своего, он рассматривает камушки внутри колечек. Розовый и голубой. Он почему-то ни секунды не сомневается и протягивает Джисону голубое кольцо.       Если его волосы будут рыжими, то им отлично подойдёт голубой.       Джисон смотрит на Минхо удивлёнными глазами, и спустя пару секунд раздумий, заливается громким смехом, забирая аккуратно колечко. Но Минхо не выпускает его из рук, давая понять, что он хочет сам надеть его. Тогда Джисон с широкой улыбкой протягивает ладонь и чувствует, как пластмассовое кольцо сжимает немного тонкий палец.       — Теперь ты надень мне! — гордо произносит Минхо и протягивает свой мизинец и кольцо Джисону. — Быстрее! У нас вообще-то свадьба, а ты тормозишь!       А Джисон всё от смеха отойти не может. Он натягивает розовое кольцо на палец Минхо и наваливается на него с объятиями. От смеха ноги совсем перестают держать и слёзы на глазах появляются.       — Теперь ты моя жена! — Минхо любуется кольцом на пальце и довольно улыбается, обнимая свою жену.       — Почему жена? У тебя ведь розовое кольцо, — удивляется Джисон.       — Потому что я сверху, — говорит Минхо и Джисон вновь начинает смеяться. — И вообще. У цветов ведь нет пола. Ты мыслишь слишком стереотипно.       — Ну извини-извини, муж.       Проходящая рядом бабушка оборачивается на эти слова. Джисон этого не замечает, а Минхо подмигивает ей, проводя ладонью по хановой спине и спускаясь ниже талии. Ему нравится, когда прохожие думают о нём плохо. А Джисон вроде как и не против.       И вообще с Джисоном слишком комфортно. Уютно. Тепло.       Минхо думал, что ни один человек на Земле не заслуживает любви. Потому что люди — величайшие монстры во всей Вселенной. Однако Джисон… Джисон другой. Он не станет обижать кого-то, не станет смеяться над чужой бедой и не бросит в беде другого. Минхо думал, что Джисон станет отличной грушей для битья, на которой можно будет отомстить за всё зло, которое совершили люди. Минхо хотел посмеяться над ним, а потом уничтожить и выкинуть. Он хотел пользоваться им, пока он не надоест.       Ведь именно так люди поступают с теми, кто их слабее.       Однако Минхо и подумать не мог, что когда-нибудь Джисон станет для него тем человеком, который будет лежать рядом в луже на асфальте и смотреть на тёмные тучи, из которых льётся непрерывно дождь. Просто лежать и не думать ни о чём, пока крупные капли избивают лица и одежду.       Джисон заслуживает любви. То, как подрагивают его синие от холода губы, то как дрожат пальцы его вытянутой к небу руки, то, как блестят его глаза, когда он видит кольцо на своём пальце… Минхо любит. Любит каждой клеткой своего чёрствого сердца, хоть и всеми силами отрицает это.       — Что ты сделаешь, если я прямо сейчас тебя поцелую? — спрашивает Джисон, не сдержавшись.       Этот вопрос жил в голове уже долгое время и выселиться не собирался уж точно.       — Это же просто поцелуй, верно? — Минхо смотрит прямо в хановы глаза, а младший кивает робко. — Отвечу на него. Да, я просто отвечу на него, — произносит Минхо, будто смог бы отказать бельчонку.       — А если… если это будет мой первый поцелуй?       — Тогда я постараюсь сделать так, чтобы ты запомнил его на всю жизнь, — на лице Минхо расцветает улыбка. — Вопрос лишь в том, осмелишься ли ты.

Гром внутри бешено бьющегося сердца кричит: коснись его губ!

      Однако, нависая над старшим и опускаясь к его губам, Джисон уже не слышит этого крика. Есть только громкие удары сердца внутри и тихая усмешка Минхо, прекращающаяся, как только хановы губы робко касаются самодовольной улыбки.       Крупные капли дождя бьют по спине, по насквозь промокшей футболке. На парковке возле магазина нет машин и фонари горят слабо. Прохожие вокруг слишком торопятся домой, поэтому не замечают, как взрываются вселенные вокруг, как сияют звёзды и играет свои вечные мелодии ветер. Они не знают медового вкуса хановых губ, они не чувствуют дрожь, насквозь пробившую худое тело. А Минхо замечает, знает и чувствует.       Целует Джисон мягко, с робостью, с нежностью, опасаясь сделать что-нибудь неправильно, позволяя Минхо добавить в поцелуй оттенки сумасшествия и страсти, свести с ума. Минхо тоже не целовался до этого ни разу, хоть и состоял в отношениях. Не хотелось касаться губ той девушки, которая думала, что завоевала сердце Минхо. Минхо было слишком противно. Однако не сейчас.       У Минхо аллергия на мёд, дикая аллергия. Ему достаточно съесть чайную ложку, как горло начнёт раздирать непрекращающийся кашель, после которого больно есть, говорить, даже дышать. Однако от хановых губ отрываться совершенно не хочется. Минхо сам не замечает, как запускает пальцы в мокрые волосы Джисона, как оказывается сверху и углубляет поцелуй, забирая инициативу полностью.       Джисон чуть скулит, когда Минхо цепляет зубами слишком сильно. А внутри взрываются галактики, мир распадается на миллионы, миллиарды маленьких частиц. Хочется больше, хочется больше-больше-больше! Хочется…       — Хватит на первый раз, — Минхо отрывается, касается хановой губы большим пальцем, убирая совсем небольшую капельку крови. Оторваться от сладких губ оказалось задачей не из простых. — Опять ты покраснел. Мне нравится, когда ты смущаешься, Ханни.       — Ханни?       — Да. Как мёд на английском языке или твоя фамилия ласково, — Минхо теряется, замечая на себе странный взгляд Джисона.       Он впервые не может разгадать его. Этот взгляд… Он смотрит будто сквозь, но в то же время следит за каждым движением, осматривает сверху донизу.       Минхо встаёт на ноги, неловко кашляет, чтобы Джисон перестал смотреть так. И, кажется, это действительно помогает. Джисон отводит взгляд в сторону и поднимается на ноги. Но затем он снова смотрит на Минхо. Смотрит именно так.       — Это же был просто поцелуй, верно? — голос у Минхо непривычно подрагивает.       — Да, — врёт Джисон, чувствуя десятки бабочек в животе. — Просто поцелуй. Ничего более.       Потом они пошли в бар, где Минхо работает. Это и был тот сюрприз, о котором старший говорил. Однако Минхо повёл Джисона не в зал, откуда доносилась музыка и резкий запах алкоголя. Он повёл его в специальные комнаты со звукоизоляцией, в которые впускали лишь специальных гостей, намеревающихся провести в баре ночь с чудесной компанией за дополнительную плату.       Минхо же пускают туда бесплатно.       Джисон проходит внутрь чудесной комнаты, пропахшей развратом. Широкая постель с шёлковым покрывалом, романтичные светильники в виде свеч и большое зеркало напротив кровати заставляют думать про себя о неправильных вещах.       — Раздевайся, — говорит Минхо, как ни в чём не бывало и ловит на себе испуганный взгляд. В голове все события соединяются в одно целое и Минхо понимает, в чём причина потерянности Джисона в эту секунду. — Ты собираешься в сыром сидеть? Тут есть халаты.       Джисон неловко усмехается и чешет себя за голову, прежде чем начать снимать с себя одежду. Стыдно за неправильные мысли. Футболка неприятно липнет к телу, будто не желая расставаться с её хозяином. Спортивки же сваливаются с худых ног мгновенно из-за тяжести впитавшейся в них воды. Однако Минхо раздеваться не спешит, делает вид, что рассматривает комнату, а затем, когда на Джисоне остаются лишь боксеры, подаёт ему халат.       — Я сейчас приду, — бросает он и выбегает из комнаты. И возвращается через пару минут, держа в руках нечто желанное, большое, невероятное.       И вот мы возвращается к моменту, когда Минхо протягивает Джисону новенькую блестящую гитару, а младший не смеет её касаться. Сюрприз, о котором на самом деле говорил Минхо. Да этот сюрприз не заслуживает Джисона! Он не заслуживает того, кто живёт, питается и веселится за чужой счёт. Он не заслуживает того, кто бросил своих родителей. Он не заслуживает… долбанного Хан Джисона.       Халат на голое тело, мокрые от дождя волосы и гитара. Для Минхо, смотрящего на это со стороны, не хватает лишь улыбки на хановом лице.       Минхо долго думал над этим. С тех пор, как Джисон рассказал ему о своей сломанной гитаре, все мысли были забиты лишь одним вопросом. Как родной отец мог поступить так со своим сыном? Мерзко. Гадко. Подло. Как только Минхо видел улыбку Джисона или слышал его смех, внутри закипала кровь. Потому что он вспоминал о том, что сделал отец с родным сыном.       Джисон раньше был птицей, запертой в клетке, боящейся вылететь наружу, но мечтающей о свободе. Минхо хотел помочь домашней птице ощутить желанную свободу, однако понарошку. Он хотел смотреть, как та самая свобода разрушает Джисона, и громко-громко смеяться.       Однако теперь всё иначе. Теперь Джисон — дикая птица. Но она всё ещё в руках Минхо. Полностью. Разум, сердце, тело. Всё это Джисон отдал Минхо, как тот и планировал. И только Минхо решать, что сделать с невинной птицей. Сломать? Уничтожить? Выкинуть? Или же оберегать? Подарить свободу, о которой она так мечтала? Показать ей целый мир, подарить ей его, научить любить жизнь?       Минхо сделал свой выбор.       Минхо чувствует теплые объятия.       Минхо вновь теряет себя. Теряет контроль.       Почему сердце колотится так быстро? Откуда это странное желание обнимать, целовать и окружать кого-нибудь любовью? Как заткнуть голос в голове, требующий лишь больше мёда?       — Я не приму это, Минхо, — слышится бархатный голос Джисона. — Это… слишком. Я не смогу принять.       — Тогда… — уголки губ поднимаются. — Мне выкинуть её?       — Я тебя ненавижу, — шепчет Джисон, обнимая крепче и роняя холодные слёзы счастья, которые впитывались в и без того мокрую футболку Минхо.       — Мог бы просто сказать «спасибо».       — Я тебя и так до конца жизни благодарить буду…       — Просто стань знаменитым и отдай мне чёртовы деньги за эту гитару, хорошо?       — Для чего тебе эта гитара? Хочешь стать знаменитым? Думаешь, у тебя выйдет хоть что-то благодаря одной лишь гитаре? Не смеши меня, сын, иди лучше учись.       — Хорошо...       Этот день Джисон запомнит навсегда. Он будет обводить его красным в календаре каждый год и отмечать, как второй день своего рождения. День, когда он наконец обрёл то, о чём мечтал. То, из-за чего тосковало сердце. То, о чём мечтает каждый человек на планете Земля. И это вовсе не гитара.       Это любовь.