Пламя, что горит в твоём сердце

– Почему ты помогла мне? – Танджиро сидел на больничной койке и смотрел на девушку, которая расположилась на одной из соседних. Хару мягко улыбнулась, продолжая расчесывать резным гребнем волосы. Рядом с ней сидела Аой – девушка, одетая в стандартную форму охотника на демонов, поверх которой – белая медицинская сорочка с короткими рукавами; имеющая синие глаза и тёмные волосы средней длины, собранные в два хвостика, которые были закреплены небольшими заколками в форме бабочек. Она являлась старшей помощницей в поместье Кочо и следила за процессом восстановления юных мечников. В данный момент она занималась отчитыванием Хикару за то, что та подвергла опасности своё здоровье совершенно глупым и не оправданным действием. А Хару лишь улыбалась в ответ и понимающе кивала. Как только Аой поняла, что всё это бесполезно, развернулась и направилась к другим больным в этой палате, тяжко вздохнув напоследок – уже невпервой. – Просто я доверяю тебе, Танджиро. Твои глаза, твой голос – ты не способен на ложь и совершение каких-то злодеяний, вроде сокрытия опасного демона. Я видела, как отчаянно ты пытался показать Столпам свою правоту, но пойми: им недостаточно слов. Нужно было доказать это на практике. И у тебя не было на это шанса, я понимаю – ты был связан... – девушка глубоко вздохнула и вдруг рассмеялась, заставив вздрогнуть от неожиданности и Аой, и Танджиро, – Ты бы видел их лица! Особенно этого грубияна Санеми! Я раньше боялась его, но после того, как увидела, на что он готов пойти, сразу все страхи улетучились! Все Столпы привыкли к установленным правилам, а потому многие, наверняка, будут не готовы к подобным изменениям. – Хару опустила голову и улыбнулась по-своему грустно, – Просто заранее знай это. И береги свою сестру. Она ведь последнее, что осталось у тебя от семьи? Будь мои близкие живы, будь они даже демонами, я бы поступила точно также... – Сато-тян... – Камадо попытался подняться и подбодрить её, но, к сожалению, Канзаки не позволила ему этого сделать. – Не двигайся, – сурово осадила его медик. – Твои раны после сражения еще не зажили. В том числе и твоя сломанная челюсть. Поменьше говори и побольше отдыхай, – девушка по-детски надула щёчки, – А ты, Хару-чан, больше не выйдешь за пределы этой комнаты без сопровождения, пока твои кости полностью не заживут. В комнате находились еще двое парней, и оба прошли финальный отбор в тот же день, что и Хикару. У одного парнишки были короткие светлые волосы и карие глаза, а также густые брови. Его тело было сильно уменьшенным, по сравнению с головой. И Сато показалось, что это последствия какого-то яда, но ничего страшного в этом нет: Шинобу мастер в подобном, а потому и лекарство, Хару была уверена, сделает. Или даже уже сделала. Его имя – Зеницу Агатсума, как позже мечница узнала от Танджиро. На соседней койке, слева от Танджиро, лежал парень в маске кабана. Юношу в нем выдавал обнажённый торс, что просматривался даже под одеялом. Иноске Хашибира, мальчик, взрощенный кабанами. Они молча наблюдали за происходящим, совершенно не понимая, о чём, собственно, идёт речь, а потому в диалог не влезали, хотя у Кабана даже желания вникать в происходящее не было, он на что-то злился и довольно сильно. В дальнейшем этой четвёрке пришлось много времени провести вместе, в одной палате, а потому мало-помалу, слово за слово, между ними завязывался то один разговор, то другой. Оказывается, на одном из последних заданий троица парней столкнулась с семейством паукообразных демонов. Они были не кровными родственниками, но сражались вместе, что было необычным явлением для нечисти. И среди них была Пятая Низшая Луна, Руи, которого, в итоге, с помощью прибывшего Столпа Воды удалось победить. Иноске был сильно ранен в битве с «отцом» семейства, у него сильное сотрясение и несколько переломов, а также по словам Аой затяжная депрессия. Зеницу пострадал из-за яда одного из «братьев». Этот яд превращает людей в демонов-пауков, от которых остаётся лишь голова и маленькое мохнатое тело с восемью лапками. Так что ему очень повезло – превращение не успело завершиться до прихода Столпа Насекомого. Остальным обращенным около трёх месяцев придётся проходить лечение и реабилитацию, и то не факт, что и это поможет вернуть их прежний облик. А Танджиро, пытаясь защитить сестру, пострадал не только от Демона Двенадцати Лун, но и от Столпа Насекомого, и её Цугуко – Канао. Судя по всему, её приняли за врага, а его – за предателя, переметнувшегося на сторону врага, и, впрочем, это не мудрено. После довольно продолжительного лечения были назначены восстановительные тренировки на растяжку, проверку рефлексов и выносливость. После первой же тренировки, когда все провалились, юноши были сильно подавлены, однако уныние мигом сошло на нет, стоило им увидеть победу Хикару. Девушка много раз тренировалась совместно с Канао, которая сейчас и занималась их восстановлением в физическом плане, поэтому одолела её, пусть и не без проблем. Конечно, гордиться тут было нечем – они обе были натренерованы сильнейшими Истребителями. Уж точно подобное не стоит сравнивать с тренировками Зеницу, Иноске и Танджиро. Еще около недели прошло за постоянными востанавливающими занятиями и тренировками по расширению лёгких. Теперь уже Канао Цуюри помогала не только Аой, но и девочки, которые работали в поместье бабочки и занимались больными – Суми, Киё и Нахи. По прошествии еще пары дней Танджиро сумел одолеть ученицу Столпа Насекомого. Такого же успеха, в итоге, добились и Зеницу, и Иноске. За всё это время ни один из Столпов, не считая Шинобу, которая изредка появлялась в своём поместье, не посетил их. Не новость, конечно – у каждого из Столпов своя подконтрольная территория, свои задачи и поручения, так ещё и близ поместья Убуяшики живут совсем немногие. Однако, Хару почему-то винила в произошедшем себя – она подвела своего учителя и показала себя далеко не в лучшем свете, хоть всего лишь и пыталась помочь товарищу. Танджиро, видя состояние новой подруги, подбадривал её постоянно и просил не думать об этом лишь с одной стороны – а вдруг они готовятся к чему-то? И Хикару, пусть и нехотя, соглашалась, стараясь поддерживать на лице улыбку. Вскоре, когда все четверо восстановились, примерно через месяц после столкновения юных мечников с Демонами Двенадцати Лун, они получили совместное задание. Довольно неожиданно, ведь, если трое парней уже некоторое время сражались вместе и знали друг о друге хотя бы немного, то Сато привыкла сражаться одна. Более того, не оправившись после последнего задания, она даже хотела отказаться. Однако кое-что заставило ее передумать. На задание с юными мечниками должен был отправиться один из Столпов. Хару понимала, что должна узнать о происходящем поподробнее, и если им повезет со спутником, то получить ответы на некоторые вопросы будет довольно легко. Почему на одно, казалось бы, простое задание отправляют четверых охотников да еще и со Столпом? Неужели демон, которого они там встретят, так силён? Может, их ждёт ещё один из Двенадцати Лун? Может ли их поджидать Высшая луна? Тогда, скорее всего, юные мечники погибнут. Высшие Луны не зря называются таковыми – их сила непомерно велика и по слухам равносильна трем Столпам. Никто из нынеживущих Истребителей не встречал Высших Лун, и, судя по рассказам, их состав не менялся уже более сотни лет, в отличие от Низших Лун. Это о чем-то да говорит. И предчувствие Хикару подскавывало ей, что ничем хорошим эта миссия не закончится.

***

–... ру! Хикару! – Танджиро легонько похлопывал дремлющую девушку по плечу, пытаясь привести в сознание. – Может, она устала? Не стоит будить девушку лишний раз... – бормотал Зеницу, осматриваясь по сторонам, – давайте лучше... – Найдём Столпа? – Сато устало потянулась и медленно приоткрыла глаза, поднимаясь со скамьи, на которой несколько минут назад и задремала, стоило мечникам только сесть на поезд, – Простите, именно это я и планировала предложить. Просто утомилась немного, пока добиралась до станции, вот и... – Ух ты ж! – Иноске скакал по вагону поезда, словно сумасшедший, с удовольствием разглядывая леса, которые они сейчас проезжали. Хорошо еще, что не махал своими мечами направо и налево, иначе бы ребят вовсе выкинули бы с транспортного средства. – Смотрите! Смотрите! Хикару задорно улыбнулась такому зрелищу и перевела взгляд на озадаченных Танджиро и Зеницу. – Я думаю, что Столп в четвёртом вагоне, – уверенно произнес Камадо, мягко улыбаясь. – Тогда чего мы ждём? Пойдём найдём его! – Шумно выдохнув, воскликнул Иноске, рванув в переход между вагонами. – Или её, – с надеждой уточнил Агатсума, вяло перебирая ногами следом за кабаном. Четвёрка охотников прошла в соседний, пятый вагон. Камадо старался успокоить возбужденного новым опытом Хашибиру, всё ещё считающего, что они пребывают внутри гигантского железного монстра. Агатсума тащился позади, то и дело бросая хмурые взгляды на своих друзей и что-то вяло бормоча под нос, будто жалея, что вообще согласился отправиться с ними. А Сато внимательно осматривала пассажиров, стараясь отыскать среди них хоть кого-то подозрительного, но встречала в ответ только непонимающие взгляды совершенно обычных людей – значит, демон прятался в ином месте. Возможно, среди персонала. И ей оставалось только довериться чутью Камадо – уж демона от человека он отличит явно быстрее нее. В четвертом вагоне, как и предполагал Танджиро, оказался Столп. И как бы ей хотелось, чтобы это был кто угодно кроме него, пусть даже пугающий Шинадзугава или молчаливый Томиока. – Ренгоку-сан? – девушка первой подошла к мужчине и присела на свободное место напротив него. Кёджуро отвлекся от поедания бенто, поднимая глаза на ученицу, и поприветствовал гостей: – Юные охотники, Хару-чан. А я всё гадал, куда же вы пропали, – Столп Пламени воодушевленно заулыбался, даже не стараясь сдержать свои эмоции, и перевел взгляд за спину Танджиро, – твоя сестра-демон тоже здесь? – Я не мог её оставить. Мы с Незуко всегда должны быть вместе, – слегка нервничая, произнес парень, прижав руку к своей груди. Хару тепло улыбнулась в попытке поддержать его хотя бы таким простым жестом. – Что ж, это твой выбор. Если ваш союз был одобрен Господином, то я не имею права останавливать вас, – Столп повернулся вновь к своей ученице, отставив бенто на колени. – Я рад, что ты в порядке, но опечален твоим волнением и... страхом? Не стоит волноваться, Хару-чан, – девушка вздрогнула, когда мужчина похлопал по месту рядом с собой, при этом мягко улыбнувшись, однако тут же пересела, с легким непониманием глядя на наставника. – Я выбрал тебя своей наследницей, будущим Столпом Пламени, и ни разу не пожалел об этом решении. И в день суда тоже не жалел. Ты защитила своего товарища, показала всем истину, рискнув собственной честью и положением, нет, больше – жизнью, – Ренгоку горько усмехнулся и прикрыл глаза, складывая деревянные палочки над пустой коробкой. – Но я должен признать, что это было довольно глупым и по-детски наивным решением. Подобные слова смутили мечницу, заставив отвернуться, дабы не показывать свои эмоции лишний раз, особенно на глазах новых друзей. Стоило всё же признать, что слова Ренгоку успокоили её, пусть приняла их Сато и не сразу. Где-то глубоко в душе она всё еще была убеждена, что не достойна быть цугуко Пламени, как бы ее не пытались убедить в обратном. – Известна наша цель? – Танджиро присел напротив Столпа и поставил ящик с Незуко на пустующее место рядом с собой. Зеницу и Иноске вынуждены были сесть по соседству через проход, прислушиваясь к их разговорам. – Нет. Однако за прошлые поездки на этом поезде пропало больше пятидесяти человек, – спокойно оповестил о положении дел Ренгоку, вновь открывая свои пугающе честные глаза. – Остановите! Я сойду! Немедленно сойду! – Зеницу схватился за голову и испуганно начал осматриваться по сторонам, будто пытаясь найти место, где можно спрятаться от будущей угрозы. – Если на поезде есть демон, то в первую очередь мы должны думать о пассажирах, а не о своих жизнях, – Хикару шикнула на паренька, метнув взгляд на вход в вагон – мимо дремлющих пассажиров шёл уставший контроллер, что-то бормочя себе под нос. Вид у него был, мягко говоря, не очень. Поникший, бледный, с тёмными кругами под глазами. – Предьявите билеты, – томным голосом попросил мужчина, протянув свою бледную жилистую руку к мечникам. Хикару и Танджиро переглянулись. Должно быть, юноша понял ее без слов, моментально покачав головой, опровергая ее догадку – проводник демоном не был. От него пахло разочарованием, сомнением, бумагой и чернилами, но никак не демонической кровью. По одному каждый из мечников пробил свой билет. Правда, минутой позже произошло кое-что странное. Неожиданно на крыше раздался топот и скрежет. Хашибира гордо воскликнул в предверии хорошей битвы. Прорвав железный потолок, в вагон ворвался серый демон. Ренгоку тут же поднялся со своего места и уставился на врага, мгновенно обнажив свою катану. Всего секунда – и он рассек пространство между ними, достигающее трёх метров, и, используя первый стиль дыхания Пламени, перерезал шею демону. От чудовища не осталось и следа – пепел тут же улетучился через приоткрытое окно. Иноске, Танджиро и Зеницу как по щелчку одновременно зааплодировали и стали напрашиваться к нему в ученики, начав скакать вокруг, а Хару только довольно улыбалась, с нежностью и восхищением глядя на своего наставника. Однако, стоило только закрыть глаза, как поезд сменился деревянным полом, устланным белым футоном, на котором почему-то оказалась Сато. Моргнув раз, потом другой, Хару окончательно пришла в себя и подскочила на ноги, пытаясь понять, что произошло. Какого чёрта она забыла здесь? Её похитили? Она умерла? Это не поезд! Это комната, жилая... Чёрт, почему это место выглядит таким знакомым? – Отец, я вернулся! – раздался до боли знакомый радостный голос мальчишки. Хикару схватилась за свой меч и вихрем выскочила из комнаты, оказавшись перед лестницей. Снизу вновь послышались знакомые голоса: – Ну, как? Удалось купить свежей рыбы? – другой голос. Мужской, более грубый и слегка хрипловатый. – Дорогой, Тэмари, скорее всего, устал с дороги. Давай сюда, – раздался третий голос. Женский, мягкий и певучий. Парнишка рассмеялся и по звуку отдал женщине что-то тяжелое, – вот молодец. Ты моё солнышко. Когда пойдёшь к себе, разбуди сестрёнку, хорошо? – Да, мама! Внизу послышались шаги – кто-то подбежал к лестнице и стал быстро подниматься наверх. Сато отшатнулась в сторону, покрепче сжав рукоять меча. Что ей следовало ожидать?.. Что ей делать? Бежать? Сражаться? Снести голову, едва гость заявится наверх? Это иллюзия, это не может быть реальностью. На второй этаж взобрался мальчик, лет пятнадцати на вид, с темно-каштановыми волосами и яркими янтарными глазами. На его лице сияла счастливая улыбка, которая не пропала даже тогда, когда он увидел оружие в руках своей младшей сестры. Его образ яркой болью отозвался в груди. Белая юката, темно-серое кимоно и традиционные дзори – до чего знакомый вид. Такой родной. – Хару-чан, ты уже проснулась? – он подбежал к девушке и попытался её обнять, однако катана упёрлась в его грудь, не давая подойти ближе, – сестрёнка..? – Пара янтарей отразила её испуганное лицо, наполненные болью глаза и плотно сжатые губы, пытающиеся сдержать дрожь. Хикару вздрогнула всем телом, не силясь отвести взгляд. Сестра? О чём это он? Нет, этого не может быть. Это не Тэмари Сато! Он давным давно погиб! – Ты не мой брат! – в панике выкрикнула Хару, тут же перемахнув через перила и спрыгнув на первый этаж. Девушка метнулась к выходу, однако у самой двери её застал тот приятный женский голос, окликнувший со спины, выбивший землю из-под ног в мгновение ока. – Солнышко? Куда ты? На улице сегодня жарко, ты не можешь сходить к колодцу? – Мама, – Сато медленно обернулась на звук. В дверном проёме, что отделял узкий коридор от кухонного помещения, стояла молодая женщина с прекрасным лицом: румяные щёки были подчеркнуты большими зелеными глазами и прекрасными золотистыми волосами, вьющимися вокруг. Пухлые алые от природы губы, по-своему милый курносый нос и аккуратные, будто выщипанные, брови придавали ей особого очарования. У неё была прекрасная фигура, обтянутая голубым кимоно с легким цветочным узором по контору. В руках матушка держала миску с каким-то тестом, которое тщательно перемешивала, с нежностью и заботой глядя на дочь, будто не замечая ни ее волнения, ни меча в руках, ни даже странной формы. – Хару, – она мягко улыбнулась и прикрыла глаза, – пойдём, Тэмари вернулся с прекрасной рыбой. Сейчас отец её почистит, и ужин будет готов. Ты ведь проголодалась? А вечером вместе сходим за водой. Щёки обожгли непрошенные слезы, каплями спадая на трясущиеся руки, что кое-как удерживали рукоять меча. Мечница хотела подбежать и крепко обнять матушку, но не могла – что-то глубоко в душе кричало о том, что она не должна этого делать. Ей нужно бежать. Скорее бежать. Ей нужно вернуться... Вернуться куда?.. – Поезд... Ребята... – Что? – матушка наклонила голову на бок, состроив искреннее непонимание на лице. – Это нереально, – безумно усмехнулась Сато, не принимая происходящее за реальность. – Вы – иллюзия! Просто сон... навязчивый кошмар..! – О чём ты, милая? – женщина отдала миску с тестом подбежавшему мальчишке, спешными шагами приближаясь к девушке у двери. – Вы мертвы! – выкрикнула Хару, тут же зажмурившись. В груди болезненно заныло. – Вас съел демон! Всех вас! Мне нужно вернуться!.. На поезд!.. Демон!.. Ребята!.. – она вдруг замерла, широко распахнув глаза. Она видела размытый образ столь знакомого человека, но никак не могла сфокусироваться на нем и рассмотреть получше: золотистые волосы, переходящие к кончикам в алый; вечно распахнутые глаза; белое хаори с узором в виде языков пламени и эта теплая широкая улыбка. – Ренгоку-сан! Должна... вернуться... к Ренгоку..! Стоило только ей произнести это, как плечи обхватили тонкие пальцы, и женщина с теплотой притянула девочку к себе, заключая в столь желанные объятия. Водопад слез не прекращался, и сдержать всхлипы Сато уже была не в силах – она уткнулась в пропахшие травами одежды матери, стискивая кимоно под пальцами, и навзрыд закричала, прося не уходить больше никогда. Не оставлять ее одну. Ей больше ничего не нужно – только бы кто-то был рядом. Когда вокруг никого, её окутывает эта ужасная тьма, жуткое создание по имени одиночество, куда более жуткое чем д... чем кто-либо еще. В мире нет ничего страшнее, чем остаться одной. И тринадцатилетняя Хикару знала это лучше прочих, совсем не понимая происхождение этого жуткого чувства. – Прости меня, – собственный голос звучал непривычно громко, надломленно и дрожаще, – прости, мама! Я так провинилась! Сато не знала, за что именно извиняется, но хоть так она желала избавиться от удушающего чувства внутри, так яро терзающего ее хрупкое сердце. В объятиях мамы так хорошо, тепло и легко, что хочется обо всём забыть, но она не может, продолжая раз за разом молить о прощении за то, чего не совершала, пальцами жалобно цепляясь за плотные одежды цвета неба. Тонкие пальцы продолжают поглаживать дрожащую от периодичных всхлипов спину и золостистую макушку, будто пропитанную солнечным светом. – Ты ничего не сделала, – шептал родной голос, – ты ни в чем не повинна. – Нет, – взвыла девочка, – я виновата! Это всё моя вина! Белая юката путалась в ногах, и пояс постепенно развязывался, но, казалось, Хикару не обращала на это никакого внимания. – Я сейчас тоже заплачу! – рассмеялся Тэмари, подбегая к ним, чтобы заключить младшую сестренку в крепкие объятия. – У тебя глаза будут болеть – перестань плакать! – когда и это не помогло, он вдруг щелкнул девочку по носу, заставляя ойкнуть от боли и поднять к нему покрасневшие глаза. – Если не прекратишь, я перестану дышать и умру! – в подтверждение собственных слов, юноша тут же набрал побольше воздуха, надув щеки будто маленький грызун перед спячкой, плотно смыкая губы. Девочка всхлипнула раз, другой, и вот уже сама тянулась к нему с просьбой прекратить, всё еще веря его глупым шуткам. – Прекрати, – шептала она, обхватывая надутые красные щеки, – п-пожалуйста, Тэмари! С шумом мальчишка выпустил воздух и расхохотался, утягивая сестру на кухню. – Папа! Папа! А Хару опять плакала! – кричал он, весело смеясь. Где-то в коридоре осталось стоять тесто. Хрипловатый баритон нежно рассмеялся. Крупный мужчина с грубыми чертами лица, приходящийся семейству отцом, никогда не пугал юную Сато – он был ее гордостью, защитой, а Тэмари и вовсе уверял, что однажды вырастет и станет таким же как папа, чему Хикару всегда невольно завидовала – она бы тоже хотела быть такой сильной как отец, ведь рядом с ним девочка всегда чувствовала себя в безопасности, что бы не происходило вокруг. – Из-за чего в этот раз? Котенок за домом опять бродит? – Добрые, полные нежного чувства, глубокие карие глаза уставились на любимую дочь. – Или лягушонок в пруду перестал квакать? Хару обиженно надула щечки, стыдливо опуская глаза. – У тебя слишком доброе сердце, – отложив нож, покрытый рыбьей чешуей, коренастый мужчина неряшливо обтер ладони о полотенце, бережным жестом касаясь девичьей макушки, свободной рукой приобнимая супругу за талию, – но ты слишком близко к сердцу воспринимаешь всё. Я не говорю, что это плохо, но таким добрым людям по жизни бывает очень непросто, Хару. – А я не боюсь трудностей! – обиженно воскликнула девочка, поднимая глаза на отца. – Я знаю, – с теплотой ответил глава семейства, наклоняясь ближе, чтобы поцеловать дочь в лоб, – знаю, и ценю это в тебе, моя милая Хару. Тэмари улыбался, наблюдая за тем, как щеки сестренки покрываются всё более ярким румянцем, прекрасно осознавая, как сильно она любит подобные нежности. – Пап, – окликнул он, постучав пальцем по столешнице, – я голодный! И Хару наверняка тоже! – Сходите принести воды? – Отец наконец вернулся к работе, поодолжая разделку рыбы. – Только недолго, хорошо? – Конечно! – мальчишка засиял пуще прежнего. Он любил работать по дому и всячески старался вовлечь в это младшую сестру, считая, что это их долг – помогать родителям в бытовых хлопотах. – Идем, Хару! – Д-да, – виновато пробормотала девочка, спеша за ним. У входа стояло ведро для воды, и юноша шустро подхватил его, тут же выскользнув наружу, под палящие лучи полуденного солнца. Не поспевая за братом, девочка тяжко дышала, ощущая внутри странное напряжение, растущее с каждым новым вдохом. – Быстрее, Хару! Тэмари уже свернул за угол, с оживленной торговой улочки уходя к частным домам. – Если поспешишь, я отдам тебе свой кусок пирога, – подначивал мальчишка, весело улыбаясь, похоже искренне наслаждаясь солнченым днем – в последние несколько недель ведь над деревней витали густые тучи, и ни один луч не в силах был пробиться сквозь них. – Я не хочу пирог, – вежливо отказалась девочка, поднимаясь в горку следом за ним, по пути здороваясь с Окито-сан, милой пышной дамой, торгующей свежим хлебом. – Тогда я поиграю с тобой вечером. – Лучше расскажи мне сказку. – Хорошо, – брат остановился у небольшого углубления в земле, увенчанного грубыми камнями, проверяя механизм на работоспособность. Хикару стояла рядом, невольно переминаясь с ноги на ногу, и боролась со странным чувством, оставившим глубокий след на душе. Размытое воспоминание витало вокруг, раз за разом отвлекая ее от насущных проблем. – Только не как в прошлый раз, про демонов. Мальчишка на мгновение отвлекся от работы, с непониманием глядя на спутницу, будто поначалу вовсе не понял, о чем она, после чего рассмеялся. – Хорошо, расскажу что-нибудь попроще! Веревка с деревенским ведром стала медленго натягиваться, поднимая набранную в колодце холодную воду. Деревянный механизм слегка поскрипывал, а вода в ведре тихо хлюпала, пока Тэмари крутил ручку. Стоило ведру остановиться на необходимом уровне, как Хикару подхватила его двумя руками, вытаскивая на землю, некоторое время глупо таращась на воду в нем. На мгновение ей показалось, что в отражении кто-то был. – Идем? – Мальчишка перелил половину жидкости в домашнее ведро, поднимая его и уже было направляясь в обратный путь. – Ты чего, Хару? Но девочка не шевелилась, вглядываясь в отражение на глубине стального ведерка. – ... ару! Хикару! – по ушам ударил крик. Девочка схватилась за голову. Этот голос не принадлежал ее брату и возник буквально из ниоткуда, но был настолько знаком, что пробуждал перед глазами смутные видения. Клетчатое черно-зеленое хаори, красные волосы и глаза того же оттенка. – Хару? – Тэмари отставил ведро в сторону, присаживаясь на корточки напротив сестры, бережно беря ее за руки. – Хару, что такое? Но девочка не слушала. Неожиданно резко даже для себя вырвавшись из его хватки, Хикару подскочила на ноги, начав в панике осматриваться по сторонам в поисках источника звука. Но рядом не было никого, кто мог бы заговорить с ней. – Хикару, очнись! – раздался крик повторно, и теперь уже девушка точно знала, что он доносится из колодца. Нависнув над ним, она стала вглядываться в темную поверхность внизу, пока братец в ужасе не одернул ее, поваливая на землю. – Хару! Ты что творишь? – испуганно закричал он, встряхивая сестренку за плечи. – Упадёшь же! – Ты не слышишь? – испуганно пробормотала она, привставая на локтях. – Танд... Танджиро? Ты его не слышишь? – Проснись, Хикару! – мир пошатнулся. Картинка происходящего поплыла перед глазами, и деревенские просторы на мгновение сменились спящими в поезде пассажирами и встревоженным юношеским лицом. – Это лишь сон! Ты должна проснуться! Скорее! Хикару широко распахнула глаза, и воспоминания стали ярче. Пламя. Всё объято пламенем. Ярко-оранжевым пламенем, таким ярким, что даже во тьме оно манит ее своим светом. Яркое пламя. Его пламя. Ренгоку Кеджуро. – Сделай, что верно – отруби голову! – донесся последний вскрик Камадо до нее. – Хару? – Тэмари обхватил ее руками, крепко обнимая, сжимая до боли. – Хару, очнись! Мама опять будет плакать! – Тэмари, – девушка приняла сидячее положение, вновь ощущая измнения в теле, сжимая под правой ладонью рукоять собственного клинка, – мне жаль... я не прошу прощения, – пальцы, покрытые плотными мазолями из-за множественных тренировок, зарылись в темную копну волос. Хару хотелось в последний раз почувствовать это перед тем, как вернуться к жестокой реальности, где отец, мать и брат мертвы, – и не ищу вашего бласловения. Я должна вернуться. – Нет, не уходи, – взмолился брат, пряча лицо в одежде охотника, – пожалуйста! Не оставляй нас! Мы же должны быть вместе! Помнишь: я должен защитить тебя! Слабая улыбка робкой тенью легла на персиковые губы. – Ты уже это сделал, Тэмари. Благодаря тебе и отцу я всё ещё жива. Знаешь: я выросла именно той, кем ты хотел видеть меня меньше всего – той, кто сражается на передовой, а не прячется за спинами сильнейших. Глупо, да? Ведь ты всегда хотел, чтобы я была твоей маленькой принцессой. Мальчик громко всхлипнул, с силой вновь сжимая одежду за ее спиной. – Я буду помнить каждого из вас, – мягким движением девушка слегка оттолкнула Тэмари, заставляя его поднять голову и взглянуть на ее заплаканное лицо. Голос не дрожал, но руки ее одолевала судорога. Она действительно не хотела отпускать никого из них. – Пожалуйста, – в последний раз взмолился юноша, шмыгая красным носом. – Передай матушке и отцу, что я их очень люблю. Послание Танджиро было размытым. Искать демона во сне бессмысленно – он может прятаться там, куда Хикару никак не добраться. Однако, что-то разрубить необходимо, и покуда в ее руках катана – ей нужно выполнить то, что положено любому мечнику – рубить шею. Только чью? Тэмари, отец и мать – иллюзия, созданная ее разумом, скорее всего, с помощью силы демона. Тогда что же реально помимо нее самой? Нее самой... верно. Она и всё, что было при ней в поезде реально. В таком случае, ничего другого не остается. Лезвие коснулось тонкой женской шеи, едва задевая медовые пряди. Рука сама легла на меч, подтолкнув его ближе. Рядом раздался жалобный крик старшего брата, но было уже поздно. Больно не было. Совсем. Лишь темно и немного страшно.