Пламя, что горит в твоём сердце

Он явился из ниоткуда, словно его принёс сам ветер. Его не должно было быть там. Он предстал перед ними как молодой парень спортивного телосложения с бледной кожей, покрытой рисунками в виде дугообразных темно-синих линий, и ядовито жёлтыми глазами. Демон обладал короткими розовыми волосами, розовыми бровями и ресницами. Лукавый взгляд его и хищная улыбка не предвещали ничего хорошего. При виде Третьей Высшей Луны у всех юных мечников, казалось, затряслись колени. Воздух накалялся, и дышать становилось всё труднее. Аказа, таким именем представился демон, был вовсе не обычным противником. Только пребыв на поле боя, он попытался напасть на раненого Танджиро, однако после того как Ренгоку заблокировал его выпад, прекратил атаку, встретив достойное по его мнению сопротивление. Он восхвалял силу Столпа, говорил, что тот избран и обязан стать демоном. Аказа предлагал свою силу, предлагал навсегда сохранить способности, которыми обладал Столп, и даже приумножить их, но Ренгоку отказался. И тогда они вступили в схватку. – Отвратительная ситуация, – прошипела Хикару, обрабатывая рану на животе Танджиро, – Ренгоку-сан долго не продержится против Высшей Луны. – Предлагаешь вмешаться? – Камадо с ужасом наблюдал за яркими вспышками на поле боя, стараясь выцепить среди них силуэт Столпа. Конечно же, юным мечникам строго-настрого запретили приближаться к ним, но спокойствия это не добавляло. Иноске, прибывший чуть позже, прямо-таки желал раскромсать демона своими клинками, но даже он осознавал силу противника и не лез в открытый бой. Танджиро, едва восстановивший дыхание, с трудом стоял на ногах. Незуко и Зеницу были довольно далеко от начала поезда и занимались эвакуацией людей, поэтому, казалось, даже не знали о прибытии демона. – Нет. Точнее, я хочу попросить тебя об одном одолжении, – затянув покрепче ткань для перевязи, девушка отвела взгляд к разгорающейся битве. Даже помогая Камадо, она ни на миг не отрывала взора от действий своего учителя и его противника, пытаясь понять, чем именно она может сейчас помочь. Она осознавала, что слишком слаба, и Кёджуро – единственный, кто способен выстоять в схватке с Высшей Луной. Однако, даже если он победит, то цена победы будет слишком велика. Кёджуро умрёт. Это было очевидно. Но вот вопрос: заберёт ли он с собой демона? Что, если тот и вовсе сбежит? Ренгоку сражался не за свою жизнь, а за жизни юных мечников и пассажиров поезда. Возможно, он и сам понимал, что домой уже не вернётся. Не вернётся к отцу, который так и не смог простить своего сына. Не вернётся к младшему брату, для которого, казалось, стал целым миром после смерти матери. Не вернётся и к ученице, которая стала ему младшей сестрой. Не вернется к Хикару, для которой стал куда больше, чем просто учителем. Вспышки пламени от атак Кёджуро и воздушные волны – последствия ударов демона – то и дело появлялись тут и там. Они были единственным свидетельством того, что Ренгоку ещё жив. – Ты спятила?! – Иноске всплеснул руками, надув ноздри. – Сунемся туда – погибнем! – Иноске прав, – Танджиро приподнялся, принимая сидячее положение, и закусил нижнюю губу, стараясь не думать о боли – проводник шилом задел печень, и пусть внутреннее кровотечение юноша остановил, боль никуда не исчезла, – но нельзя стоять и просто смотреть. Что мне нужно сделать? Хикару опустила ладонь на рукоять меча, обнажая лезвие, и сделала глубокий вдох, стараясь собрать воедино увиденное. – Используй любую технику дыхания воды на мне, когда я подам сигнал. Знаю, что тебе тяжело, но другого выхода я не вижу. Ренгоку-сан не протянет до рассвета, – она наклонилась всем корпусом, готовая в любой момент применить первый стиль и метнуться вперед, к своей цели. – Демон, похоже, черпает свою энергию из печати, которую установил в начале битвы на земле, – Сато указала на определённое место, очертив острием катаны неровный круг, – я хочу разрушить эту печать. Может, Ренгоку-сан и сам мог бы это сделать, но поскольку он занят сражением, не может даже попытаться. Иначе пострадаем мы или кто-нибудь из пассажиров. Камадо неуверенно кивнул, похоже, понимая ход её мыслей. Девушка прикрыла глаза и обратилась к другому мечнику: — Иноске, что бы не случилось – защищай Танджиро, не приближайся к врагу. Я тоже, если получится разрушить печать, вернусь к вам. – А если не выйдет? – Хашибира успел ухватить её за плечо, с силой сдавливая, не привыкший к общению с девушками. Он был сильно напряжен – не только его мышцы, всё тело. Это чувствовалось даже под маской кабана, скрывающей его эмоции от других. – Если не выйдет – отвлеку его на себя, дав Ренгоку небольшую передышку. Погибнет он – погибнем все мы. – Будь осторожна. Я буду ждать сигнала. – Танджиро уверенно кивнул, сжав катану в своих руках, а Иноске поддержал его под руку, что-то пробормотав больше разочарованно, чем раздраженно. Хикару, применив первый стиль дыхания пламени, быстро переместилась практически в центр боя. Ей не нужно было сражаться с демоном напрямую – достаточно нанести всего один удар. – Что ты творишь?! – крикнул Ренгоку, отражая очередную атаку врага, направленную ему в грудь. Казалось бы, до него всего пара шагов – выскочи, заслони собой, встань на защиту, но Сато понимала, что сделав это, лишь навредит ему и ничем не поможет. Хашира тяжело дышал и с волнением смотрел на свою ученицу. Девушка догадывалась, что в битве ему не выстоять, но не думала, что всё будет так серьезно: к тому моменту он уже был ранен – левая часть его лица покрыта кровью, стекающей из раны на лбу, а на животе рассечена ткань – верно, один из невербальных ударов пришелся на торс, и не ясно еще, насколько глубока та рана. – Девчонка? – Аказа обернулся и в удивлении распахнул глаза, осознав, что собирается сделать та. – Восьмой стиль: Всепоглощающее пламя! – воскликнула Хару и резко нанесла удар катаной сверху вниз, пронзая землю точно в центре печати в форме компаса. Яркое оранжевое пламя очертило круг, собираясь в центре, в месте удара, подобное лепесткам пятилистника, и тут же вздымаясь вверх огненным вихрем, в котором исчезла и женская фигура. Печать демона была разрушена, и Аказа это почувствовал. – Дыхание воды. Стиль четвёртый: удар волной! – Танджиро, не смотря на боль, направил атаку точно в кольцо огня. Поток воды затушил разбушевавшееся пламя, явив выжженную землю и мелко подрагивающий силуэт в центре. Хикару тяжело дышала, хватаясь одной рукой за горло, второй продолжая держаться за катану в желании вмешаться в сражение Столпа и Луны. Однако, она не в силах была пошевелиться. Ренгоку рассказывал ей о давно утерянных записях о нескольких стилях дыхания, которые он так и не смог воплотить в жизнь. Кёджуро настаивал, что они утеряны навечно, так как пытаться восстановить их, не зная точную технику – безумие. И теперь девушка понимала, что он имел ввиду – пламя, поглотившее ее клинок, распространилось по телу, возвращаясь также к точке своего начала – к легким. Их невыносимо жгло изнутри. Вкус гари на языке смешался с ароматом крови – ей казалось, что внутренности сейчас взорвутся от бешеной температуры. И всё же она стояла на ногах, не опуская меч, продолжая наблюдать за сражением, надеясь только, что смогла уберечь наставника. – До рассвета осталось чуть-чуть! – радостно воскликнул Иноске, поддержав Танджиро, дабы тот не свалился в обморок от бессилия – рана открылась и перевязь быстро пропитывалась кровью. Ему нельзя было шевелиться больше, нужно было сосредоточиться на дыхании. – Что? – Третья Луна вдруг обернулся к линии горизонта, испуганно уставившись на небо, медленно приобретающее светлые оттенки. – Чёрт! Техника дислоциров...! Установить печать ему не позволил Кёджуро, который, применив третий стиль дыхания пламени, отрубил ему руку и разрубил часть груди. Испытывать время, данное ученицей, он не собирался – нужно уничтожить врага, пока есть время. Демон, мгновенно регенировав, попытался оттолкнуть Столпа, но тот резко нанёс ещё один удар, сбоку, – точно в его шею. Лезвие пронзило кожу и добралось до кости, но дальше идти не хотело. Сил не хватало. Ренгоку держал демона как только мог, но этого было недостаточно, и ребята это понимали. Аказа свирепо зарычал в попытке ударить мужчину в ответ, однако между ними внезапно возникла огненная стена, непозволившая ему провернуть задуманное. Неимоверно быстро между ними пронеслась яркая вспышка, очерчивающая пламенный круг – Хикару совладала с собой, решившись на отчанный выпад. Её тело во многих местах было покрыто ожогами, а кончики волос за спиной, обычно собранные в пучок, развивались, догорая черными пятнами. Она тяжело дышала, из горла вырывался хриплый звук, и всё же она могла держать катану в руках и сражаться. Отчаянный ход зажег сердца мечников, и Иноске с Танджиро одновременно бросились в бой, устремившись точно к демону. У них одна цель – удержать Луну до тех пор, пока солнце не взойдет или Ренгоку не рассечет его шею. – Немедленно отпусти меня, Кёджуро! – свирепо прорычал демон и попытался оттолкнуть руку хашира, заставить его отпустить рукоять. Он сломал ему пальцы, но мечник продолжал уверенно держаться, ведомый одним желанием – уничтожить демона. Разворот, попытка парирования ударом ногой в поддых, но в сражение вступили еще двое, и лезвие Камадо рассекло конечность на полпути. Взгляд ядовито желтых глаз встретился с решимостью в рубиновых очах юного мечника. В тот момент Аказа пожалел, что не довел дело до конца, не избавился от помехи, когда еще была возможность. Иноске перескочил через противника, перебравшись ему за спину, стараясь пронзить спину, покрытую синим клеймом, однако демон уверенно развернулся, едва не подставив Кёджуро под удар. Зазубренные парные клинки впились в уродливую руку, недавно регенерировавшую, разрывая её на части. Ренгоку крепче сжал свою катану и надавил ещё сильнее. Лезвие слегка продвинулось вперёд. – Он отрубит ему шею! – воскликнул Иноске радостно. – Давайте, Ренгоку-сан! – поддержал Камадо, уберегая в этот раз Хашибиру, от которого пожелал избавиться Аказа ударом с разворота. – Пусти! Всплеск энергии отбросил юных мечников в сторону – удары Аказы перестали так точно бить в цель, однако обрушивались на всё вокруг, будто последнее барахтание утопающего. Один из ударов пришелся на плечо Ренгоку, хруст костей застыл в его ушах, и даже тогда он не отпустил меч. Времени не оставалось. Демон в панике обернулся к линии горизонта, завидев слабые солнечные лучи, медленно скользящие по земле. Когтистая рука замахнулась, но не пронзила тело Столпа Пламени вопреки ожиданиям – пальцы его обхватили клинок ничирин, обжигаясь о металл, пропитанный солнцем. Аказа стиснул меч в середине, надавливая, что есть мочи, и с усилием ломая – Кеджуро пошатнулся. Отпусти он хоть одну руку, катану бы уже не смог держать. Камадо желал броситься наперерез, понимая, что демон сейчас уйдет, но не мог – судорога пронзила всё его тело, в один момент сковывая. Не пошевелиться. Иноске не видел этого, но всё равно бросился на врага, встречая отчаянное сопротивление – одним ударом его вбило в землю, вторым – остановило Столпа, даже с обломком меча продолжающего бой. Аказа регенерировал медленее, и всё же даже четырём мечникам, одним из которых был Столп, не удалось его обезглавить – демон метнулся в лес, как только первые лучи заскользили по выжженной поляне, позабыв на мгновение даже о мече в собственном горле. Он трусливо сбежал. Сбежал, не убив никого. Хикару дернулась было за ним, но окружение вдруг пошатнулось, поглощаясь черной пеленой, и колени подкосились, стремительно приближая ее тело к земле. Ренгоку действительно неслабо пострадал в битве с Третьей Луной, но вовсе не обращал внимания на раны, стойко держась, понимая, что исполнил возложенный на него долг – сегодня никто не погиб. И не погибнет. Рассекая выжженное поле, он переместился к девушке, бережно подхватывая ее за талию, позволяя опереться о здоровое плечо и перевести дух – ей необходима была помощь, и, как предполагал Кеджуро, как можно скорее – не ослушайся его Танджиро, не вступи он в бой, последствия были бы куда хуже. Её легкие пострадали от стиля, что ей был неподвластен, и сейчас изнывали от желания избавиться от излишков энергии, которая буквально выжигала внутренности. – Хару, – голос его не дрожал, но был взволнован и строг, – смотри на меня. Стиснув белое хаори под пальцами, Хикару с трудом разомкнула веки, поднимая голову к наставнику. – Смотри на меня: вдох, – он сделал неглубокий вдох, позволяя воздуху осесть в легких, и девушка повторила это действие, – выдох. – Резко выпустив воздух, Кёджуро опалил горячим дыханием обожженые медовые локоны. Повторив и это, Сато вдруг зашлась кашлем, припадая на колени, утягивая за собой и без того изнеможденного Ренгоку. Мужчина не отпускал её ни на миг. Он внимательно наблюдал за чем-то, что было незримо глазам юных мечников, и просил повторить совершенные ранее действия, убеждая мягким тоном, что это поможет. И Хикару слушалась, совершенно бесприкословно выполняла всё, что он скажет, по собственной воле. Потому что Ренгоку никогда не лгал ей, и не солжет в будущем – она знает это лучше кого-либо ещё. Повторяя процедуру из раза в раз, девушка начинала замечать, что дыхание и впрямь возвращается в привычный темп, хоть боль и продолжает терзать грудную клетку. – Зачем ты сделала это? – В тот момент, когда Хикару наконец смогла вновь разомкнуть веки, Ренгоку, казалось, впервые перестал улыбаться, мягко проведя ладонью по здоровой женской щеке. – Ты могла умереть. Использование... – Если бы я этого не сделала, то погибли бы вы. – Хикару горько усмехнулась, вновь заходясь сухим кашлем. Всё тело обожгла новая волна боли. Казалось, внутренние органы всё ещё были охвачены безудержным пламенем. Если бы не мужская рука, лежащая на её талии, то она бы уже свалилась на землю. – Восьмой стиль. Моё тело не готово, знаю. Но тот демон был из высших... Даже если бы вы его одолели, то... – Пусть! Зато все вы остались бы живы! – Кёджуро, похоже, злился. Но Хару знала, что злость та направлена не на неё, а на самого себя. Когда-то давно он уже переживал из-за того, что согласился начать её обучение дыханию пламени, полагая, что не сможет дать достаточно знаний и умений, сейчас же он волновался, что ей известно слишком много. Техники, которые не использовал даже сам Столп, но о которых ему было известно – это похвально, но столь же и опасно. – Мы и так живы, – девушка выдавила из себя улыбку, стараясь сфокусировать взгляд на распывающемся лице Ренгоку. – Простите, я сглупила, знаю. Но у меня была причина, – её голос перешёл на шёпот, последние слова и вовсе смешались с шумом ветра, – я не могла потерять и вас... Кёджуро ничего не ответил. Услышал он эти слова или нет – Хикару не знала, но всё же надеялась на положительный ответ. Но на его лице вновь появилась улыбка. Такая тёплая и нежная, по-настоящему родная. Пламя, что готово было навсегда погаснуть, вновь зажглось в его сердце. Танджиро и Иноске поспели немногим позже, и Камадо не позволил воодушевленному и одновременно с тем разозленному кабану помешать разговору обладателей дыхания пламени. Он был благодарен им обоим в равной мере, продолжая улыбаться, сопровождая восходящее солнце, что казалось сегодня непривычно тусклым на фоне двух ярко горящих сердец.