Пламя, что горит в твоём сердце

– Спасибо, – улыбнулась ослепительно Хару, встречаясь взглядом с блистательным Столпом. – Простите, что заставила поволноваться. – Всё Ренгоку расскажу как есть – сама перед ним краснеть будешь, – мягкие черты лица Тенгена мгновенно напряглись, стоило только клинкам отвести удар алых лезвий в сторону. – Не попадай под его атаки – серпы пропитаны ядом. Я выдержу, а ты – нет. – Где остальные? – Хикару уверенно метнулась в сторону, блокируя красные брызги и моментально нанося контрудар, разрубая руку демона, хоть и целилась она в голову. Ей не хватало скорости, пусть легкие и были раскалены до предела. Каждый вдох отдавался резкой болью, и это заметно замедляло её – последствия нескольких дней без поддержания постоянной температуры. Тело ослабло, и жар постепенно выбивал силы. – Делают то, что и положено – спасают людей, – Узуй пересек улицу, скрещивая мечи с серпами довольно ухмыляющегося Гютаро, в мгновение срастившего собственную плоть. – Тебе тоже следует идти. Та демоница направилась к ним. – И бросить вас? – Сато использовала первый стиль дыхания, перемещаясь ближе, хоть демон и старался оттеснить её, занося клинок для последующего горизонтального удара. – Раздражает ваша болтовня, – прохрипел Гютаро, резко оборачиваясь к девушке. Кровь, сочащаяся из-под его пальцев, обращалась быстрым потоком, собираясь вокруг кисти в тот момент, когда ничирин должен был достигнуть шеи. Узуй схватил её за шкирку, грубым движением отбрасывая назад. Он не хотел причинить ей боль, только уберечь – так было всегда. Важнее всего для него – его жёны, после – обыватели, мечники и люди, которых он должен защищать, а сам он – в конце. Отчего-то осознание того, насколько же схожи в этой идеалогии Столпы, причиняло невыносимую боль Сато — каждый из них готов умереть ради спасения другого, и никто не задумывается, как же сильно будут терзать себя чувством вины выжившие. Погибни тогда Кёджуро – Хикару бы... сломалась. И прямо сейчас, видя, как алые брызги поглощают силуэт Столпа Звука, взрывающего всё вокруг своими пороховыми бомбами, Сато ощущала то же, что и месяц назад, стоя позади сражающихся Столпа и Третьей Луны. Разочарование. В собственной слабости. Ей не хватало силы, выносливости и даже в скорости она уступала – совершенно ничего особенного. Даже Танджиро с ребятами её обходят – со своими способностями они могут выследить демона даже в огромном Квартале, в то время как она – нет. Иногда Хикару даже казалось, что быть охотником – не её призвание. Ей не доставало таланта – в то время, как Ренгоку выучился всему по одним только старым рукописным книгам, оставшимся после предыдущих Столпов Пламени, Химеджима, будучи слепым, создал для себя наиболее подходящее оружие, чтобы сражаться на уровне, а то и выше, других, а Муичиро, Столп Тумана, занял свой пост в четырнадцать, спустя два месяца после того, как взял катану в руки, ей понадобилось почти четыре года, чтобы достичь хотя бы того, что она имеет сейчас. Этого мало. С такими умениями ей не стать Столпом. И всё же это не повод сдаваться. – Тенген! Девушка перевернулась в полете, смягчая удар от падения настолько, насколько это возможно, тут же хватая катану и устремляясь алой вспышкой к противнику – благодаря «блуждающим огням» и «искре» она всё ещё может поравняться с этими двумя, но не превзойти. Однако, если таков её путь – тернистая извилистая дорога, ведущая через непроглядную темноту чужих теней, – то так тому и быть. Ей не убить Высшую Луну, но помочь ее победить с наименьшими потерями она обязана – это её долг. Только тогда она сдержит данное Ояката-саме обещание и станет достойной приемницей Ренгоку. – Не лезь! – Узуй уклонился от очередных пар алых клинков, взрывая один из тех, что направлялся к девушке. – Иди к юношам! Подол кимоно прорезало изогнувшееся в полете лезвие, которое Сато, однако, успела отбить до того, как ей отрубило бы ногу по щиколотку. Ей хотелось сбросить тяжелую плотную ткань, но сама мысль о неловком сражении нагишом перед окружающими препятствовала обнажению. – Стану я вас слушать! – фыркнула Хикару, отскакивая в сторону от серпа Гютаро, прорезающего её грудь одним только гневным взглядом. – Ваши жены ведь вас не бросят, верно? Вы виделись с ними? – У тебя еще и жена есть? Да не одна? – свирепо прорычал демон, нанося несколько ударов по Столпу, задевая грудь лезвием. Мечница моментально бросилась в слепую зону врага, однако просчиталась – голова Гютаро развернулась на сто восемьдесят градусов ровно в тот момент, когда катана пронеслась над его плечом, грозясь впиться в горло. Зубами он стиснул лезвие, сжимая так крепко, что самостоятельно достать клинок у девушки не получалось. – Ты слишком много болтаешь, – стиснув зубы, Тенген сблизил оба лезвия, направляя удар точно в цель – клинки должны были срубить голову, даже если проклятая шея оказалась бы прочнее обычной. Вот только для Гютаро ситуация сложилась как нельзя кстати. – Хару! – услышав что-то необычное, Тенген напрягся, испуганно восклицая – в этот раз до ученицы ему не добраться. Алые полосы сетью рассекли пространство вокруг демона – лезвия окружили его своей защитой, разрубая всё на своём пути, даже почву. Клинки мечников были способны их отклонить, но не остановить полностью. И к сожалению, Хикару поняла это слишком поздно. – Ты ведь не сдашься, верно? Перед глазами возник размытый силуэт Танджиро и его улыбчивое лицо, сияющее куда ярче кровавых линий. – Знаешь, пока я приглядывал за твоим учителем, заметил, насколько же сильно вы похожи. Иногда я даже немного завидую твоей воле. Смущенный румянец озарил юношеские щеки, и мечник задорно рассмеялся, неловким движением ударяя себя по груди. – Давай сразимся еще раз, как только ты вернешься. Именно это Камадо сказал тогда, по окончанию их совместной тренировки, когда времени на прощание уже и не осталось. Верно, ее ждет этот мальчик с добрым сердцем, учитель, Кимико, госпожа Кочо, Канао и другие юные мечники. Она должна вернуться. Обязательно. Тонкий звук прорезал алую паутину – Тенген рубил лезвия будто нити, стараясь как можно скорее – и счет шёл на секунды, – добраться до девушки. Красное полотно поглотило её тело в тот момент, когда катана воспылала алым потоком. Восьмой стиль дыхания: Всепоглощающее пламя. Пламенный цветок озарил своим сиянием всё вокруг, поглощая силуэты двух мечников и демона, смеющегося их упрямству.

***

– Закончили? – Иноске ткнул катанами тканевые ошметки, покрытые кровью – пояса, держащие своих жертв, были успешно уничтожены, а все поглощенные Даки люди постепенно возвращали себе прежний вид. – Ага, – улыбнулся широко Камадо, поддерживая под руку юную девицу – куртизанку из безымянного публичного дома, что взволнованно оглядывалась по сторонам. – Нужно увести плененных демоном людей в безопасное место. Хашибира недовольно фыркнул, желая поскорее вернуться к битве. – И почему только желторотик отправился за разбежавшимися поясами? – Мизинцем сковырнул грязь с кабаньего носа. – Я, может, тоже хочу. – Мы тоже скоро присоединимся к Узуй-сану и Хару-чан, – попытался найти компромисс Танджиро, делая несколько шагов в сторону. – Те девушки, – он указал на молодых кунаити, что помогали ослабевшим и потерявшимся во времени и собственных кошмарах жертвам, – ведь Макио и Сума – жены Тенгена? Ты не видел Хинатсуру? – Нет, – буркнул Иноске, направляясь на выход из темной пещеры. – Померла, небось уже. – Не говори так, – хотел было сделать выговор товарищу Камадо, однако остановился, принюхиваясь к чему-то снаружи. Он шустро выскочил по подземным коридорам на улицу, всматриваясь в даль, где медленно оседало ярко оранжевое пламя. В воздухе даже на таком расстоянии витал запах крови и сожженой плоти – отвратительная смесь, что доводила юношу до тошноты, заставляя зажимать нос пальцами и хмурить брови. – Незуко, – позвал он скрипучим голосом, осторожно стягивая вниз один из ремней, удерживающих деревянный ящик за спиной, – помоги Узуй-сану и Хикару. Дверца медленно приоткрылась, и секундой, другой позже миниатюрная Камадо предстала перед братом, склоняя голову на бок в непонимании. Пара жемчужно розовых глаз смотрела на него по-детски наивно. Девочка-демон пока не привыкла расставаться с братом. Если так подумать, в поезде, атакованном Низшей Луной, они впервые были вынуждены действовать по отдельности продолжительное время. Оставить его сейчас... – Со мной всё будет хорошо, – тепло улыбнулся юный мечник, резко принюхиваясь к чему-то вне их поля зрения. – Незу..! Из-под земли вырвались уже знакомые Камадо лоскуты проклятой ткани, нацелившиеся на два единственных живых объекта в этой части Квартала. Клинок ничирин моментально разрубил четыре, повинуясь плавности потока воды, когда же оставшиеся разорвали когти Незуко. – Всё будет хорошо, – повторил более уверенно Танджиро, кивая собственным мыслям, стоило им вновь установить зрительный контакт. Девушка что-то тихо промычала, мгновенно метнувшись в темный переулок. Она должна защитить близких. А все люди сейчас для нее – всё равно что семья. – Сбежала? – придирчиво поджала алые губы Даки, медленно ступая по серой местами разрушенной черепице, пока за ее почти полностью обнаженной фигурой извивались ядовитыми змеями кровавые лоскуты, постепенно разрастаясь в размерах. – Где твои дружки, малец? – грубо спросил певческий голосок. Её запах сочетал в себе ноты неприязни, открытой ненависти, слабого интереса и разочарования, переплетаясь с благовониями ойран, совсем слабыми, но ощутимыми для Танджиро. – Я здесь один. Клинок мгновенно изменил своё положение, а стойка юноши стала увереннее – он не собирался нападать первым, прекрасно понимая, что противник ему не по силам – Шестая Высшая Луна. Тогда с кем же сейчас сражаются Тенген и Хару? Неужели, как и в тот раз, на поезде, демоны объединили усилия? Может ли быть, что в Квартале одновременно находятся две Высших Луны? Камадо напрягся, опуская голову ближе к земле. За яркой гарью сложно было различить что-либо ещё, однако запах демона всегда очень ярок, особенно у сильнейших – они пропахли кровью съеденных ими людей в разы сильнее, – и среди сплетения ароматов мечник не ощущал другого монстра. Значит, скорее всего, сила Шестой Луны как-то связана с разделением. Будь её оружием только пояса – Танджиро не сомневался – Тенген бы уже отрубил ей голову, не дав и шанса уйти в место эвакуации людей. Однако, она здесь. А там, в сотнях шагов от него, продолжают вести сражение Столп Звука и Цугуко Пламени. Атласные змеи устремились к нему с новой силой, распахивая свои тонкие пасти в желании впиться в горло, обвить удавом шею и погрузить в вечный сон, окончанием которого способна стать только смерть в желудке демона. Танджиро кое-как успевал отражать их удары, вскоре осознав, что если продолжит в том же духе, затупит лезвие катаны – и тогда шею демону ему уже не перерубить. Окруженный танцем быстротечного потока, юноша собрал все доступные его взору пояса воедино, вбивая одним точным ударом в землю, пронзая катаной в самой центре. Ухмылка так и не сошла с ярких губ Даки, которая, пожалуй, в своем противнике не видела ничего достойного. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Танджиро на мгновение сомкнул веки, после поднимая глаза точно к Шестой Луне. Между ними растянулась тонкая серебристая нить, которую он теперь видел достаточно ясно, чтобы исполнить возложенный на него, как на мечника, долг. Танджиро был тем человеком, что всегда учился на ошибках: как своих, так и чужих, и постепенно набираясь опыта, становился только сильнее, не желая опускать руки ни при каких неудачах. Вот и сейчас, отведя левую ногу назад, он отчетливо представлял в голове образ Зеницу, использующего первый стиль Дыхания Грома, и движения Сато во время их совместной тренировки. Ему нужно было развить свою скорость, превзойти пределы и одним ударом достигнуть цели. И способности этих двоих, увиденные им воочию ранее, сейчас были как никогда кстати. Пламя коснулось кончиков волос, окрашивая их в алый, когда Камадо, сорвавшись с места, вмиг рассёк расстояние, разделяющее их, явив себя прямо перед демоном на старой крыше. Катана блеснула в ярко красном огне, отражая искаженное удивление в ядовитых глазах Даки. Однако, какого же было изумление мечника, когда её губы вновь изогнулись в довольной ухмылке, а клинок, раскаляющий ночной воздух, застыл, не в силах прорезать плотную ткань, в которую обратилась проклятая шея. Ему никак не сравниться со скоростью Столпа. Голову ему не отрубить. – И это всё? – рассмеялась она, и лоскуты закружились в пугающем танце вокруг них. – Девчонка в тесном помещении и то больше мне показала. Даже печально, – наигранно расстроенно протянула девушка, впиваясь длинными ногтями в его плечо, заставляя отступить назад, в круговорот живого полотна. – Но я оставлю тебе жизнь, если скажешь: где твои дружки? – Сзади тебя, – хрюкнул довольно Иноске, спрыгивая точно на демоницу, оставляя после себя неровный край на полотнах ткани – его техника не резала, рубила их, истончая, принося существенную боль. Даки увернулась грациозно, смеясь нелепому выпаду мальчишки с кабаньей головой, после чего закружилась вновь в вихре собственных поясов. – Как чудесно! Значит, что-то еще, да вы способны выдать! Братик будет доволен. Танджиро напряг раненную руку, останавливая кровь с помощью дыхания, просчитывая в голове их дальнейшие действия. – Братик? – Хашибира нахмурился, недовольно фыркнул и провернул лезвия под пальцами. – Значит, демон тут не один. Тамато, нам надо прикончить ее быстрее! – Незуко и Зеницу уже должны были добраться до Узуй-сана, но я не уверен, что они справились со своим противником, – поджал губы Танджиро, не сводя взгляда с демона, резвящегося на поле чужих страданий. – Сума и Макио, скорее всего, закончили выводить людей, но их вмешивать в сражение нельзя. – Размышления пришлось прервать, возвращаясь к сожжению ткани, пропитанной кровью демона, что никак не желала угомониться – подобно клинкам, она прорубала пустые дома, каменные стены и землю. – Нам нужно бить одновременно, как тогда, в поезде. – Понял, – довольно произнес мальчишка, бросившись в атаку точно под шквал из лоскутных ударов, кромсая их один за другим без сожаления – сейчас нет опасности ранить поглощенных людей, они все уже покинули пояса стараниями юных охотников и жён Тенгена. – Тогда руби ее! Камадо сорвался с места следом, разжигая пламя в лёгких, позволяя жару поглотить его тело, наделить силой и скоростью. Он не мог позволить стараниям Сато стать напрасными.

***

Алый вихрь закружился вокруг тощей фигуры демона и искаженного силуэта юной Цугуко, обращая магию крови в ничто, уничтожая кровавые полосы. Воздух вокруг них разогрелся – с каждой секундой температура только повышалась, – и вдыхать его – подобно яду, куда более опасному, чем тот, что питал серпы демона перед ней. Однако, Хикару не собиралась отступать сейчас. Она метнулась вперед, отрубая руку Гютаро по локоть, после совершая серию быстрых выпадов, целясь в грудь, голову, шею – куда угодно, лишь бы не потерять его из виду и нанести наибольший возможный урон. Её лёгкие были раскалены до предела, и сила атак была равносильна полной концентрации дыхания, если и вовсе не превосходила её. Если Хару остановится хоть на миг или собьёт дыхание – битва для неё будет окончена, как и в первый раз после использования восьмого стиля. Жар, что терзал лёгкие нестерпимой пыткой, в битве распространялся по телу, смягчая последствия от применения, но не лишая их вовсе – одежда местами обгорела, и запах жженой ткани преследовал каждый её выпад, на правом локте красовался приличный ожог, а подпаленая плоть тянула при каждом ударе, вынуждая скрежетать зубы от боли. Клинок раз за разом встречал сопротивление в лице опутанных плотью демона серпов, а девушка – безумный взгляд противника, полный интереса и глубокой беспричинной ненависти. Лишь изредка ничирин достигал своей цели, и каждый раз безжалостно рубил демоническую плоть, будто это в самом деле могло завершить сражение. Мечницей повелевала ярость, терзала изнутри голодным зверем, взывая к жестокости. – Ты скоро выдохнешься, – заметил брат Даки, закручивая пролитую кровь у регенировавшего плеча в причудливые клинки, направляя их точно в голову мечнице, – ты всё же такая слабачка. Прильнув к земле, Хару моментально отвела магию крови в сторону, надеясь лишь, что Тенген избавится от этой помехи. Следуя за блуждающими огнями, девушка настигла Гютаро на краю крыши, сбивая вниз, пронзая спину у самой земли. Клинок было заискрился, когда Сато собиралась прочертить пламенный круг при помощи восходящего пламени, однако последующий удар так и не настиг свою цель. Она достигла своего предела. И уже довольно давно. Жар стал настолько сильным, что тело Хикару затряслось в судорогах. Ей не хватало воздуха, а каждый новый глоток невыносимо жёг легкие изнутри, впиваясь сотней крохотных игл в чувствительную плоть, разрывая ткани и мышцы невидимыми когтями. Боль параллизовала её, и даже катана со звоном упала на землю, ударяясь о раскаленные камни. Хикару громко кашляла, отчаянно хватаясь за горло, не в силах разглядеть ничего перед собой из-за накатившего пота и горячих слёз. Кто-то схватил её за руку. Чей-то голос кричал над ухом. Но Сато не могла сосредоточиться и различить хотя бы слово. Плечо было изодрано кровавыми лезвиями, и яд неминуемо разлагал здоровые клетки, пропитывая их смертельным эликсиром. Она не почувствовала удара и понятия не имела, как долго уже была отравлена, поскольку всё её внимание было сосредоточено на пылающих лёгких. Ощутимый удар заставил ее сморгнуть подступившие слёзы и бегло оценить обстановку: Гютаро отвлёк на себя Узуй, тщетно отбиваясь от кровавых лезвий в попытках добраться до тонкой шеи. Картинка помутнела – слёзы застлали обзор в тот момент, когда над Хикару склонилось обеспокоенное девичье лицо. Хинатсуру. Она что-то говорила. Сато не могла разобрать ее речь. Она продолжала задыхаться. Хотелось пить. Адская жажда терзала глотку. Глаза сами собой постепенно закрывались, и только холодные руки, цепляющиеся за ее локти и плечи, не давали погрузиться в смертельный сон, раз за разом возвращая в реальность. – Хару, очнись! Дыши! – кричала молодая девушка в коротком сиреневом платье с открытым вырезом на груди, подчеркнутым фиолетовым оби. Её аметистовые глаза блестели в преддверии слёз, и только голос оставался спокоен – она не могла сейчас поддаться волнению. Ради себя, ради Хикару, ради Тенгена. – Дыши, чёрт тебя дери! Кунаити с силой сжала отравленную конечность, надеясь, что резкая боль заставит мечницу прийти в себя, но попытка оказалась безуспешна – тело в её руках только напряглось и вдруг обмякло, мёртвым грузом припадая к бледным коленям. – Хару! – в панике воскликнула Хинатсуру, судорожно опуская горячую тушу на твердую землю, припадая к её губам своими, попутно зажимая нос тонкими чуть дрожащими пальцами. – Не смей умирать! Под перезвон клинков и взрывы небольших дымовых бомб, кунаити яростно возвращала Сато к жизни, наполняя раскаленные лёгкие холодным воздухом, после приступая к массажу сердца, совершая периодичные компрессии на уровне нижней трети грудины. Хинатсуру с детства готова была отдать свою жизнь за мужчину, избранного для нее отцом – таков был закон. Кунаити не имели прав, данных мужчинам-ниндзя, они были лишь простым украшением, побрекушкой, от которой легко можно избавиться – у них не было ни собственных желаний, ни собственной воли. Многие не имели даже имени. Их использовали, словно вещь, чтобы проникать в труднодоступные для мужчин места, или продолжать род. И если кунаити не справлялась со своими обязанностями, ее убивали. Жизнь девушки-ниндзя не стоила ничего. Однако, Тенген убедил ее в обратном. Именно ее будущий муж показал ей, насколько же может быть ценна ее жизнь, как для него, так и для нее самой. Узуй не заставлял никого из своих жён сражаться рядом с собой, если они того не желали, не принуждал к исполнению супружеских обязанностей, не вынуждал работать по дому, порой сам выполняя банальные бытовые дела вроде готовки – в чем он, как не раз подмечала Сума, был слаб – или стирки. Хинатсуру сама выучилась медицине, желая быть полезной своему супругу. Сума имела хороший аппетит, оттого и решила заняться готовкой, а Макио полюбила шитье, скроив платья для всех трех жён, и изготовление украшений, подарив мужу блестящую повязку с натуральными кристаллами – первое, что она изготовила. Именно благодаря Тенгену девушки смогли найти то, что доставляло им удовольствие. Они обрели себя с ним и действительно искренне полюбили. Внезапный шум привлек внимание Хинатсуру, заставляя ослабить хватку, резко повернув голову в сторону звука: тело ее супруга с силой впечаталось в стену, пролетев сквозь здание. В плотной дымке поднявшейся пыли девушка с трудом разглядела кровавые лезвия, чудом успевая увернуться от одного и отклонить другое броском куная. – Хинатсуру! – сплевывая кровь, сжимая под пальцами каменный свод подкосившегося здания, предупреждающе выкрикнул Тенген, чье бедро истекало кровью и сочилось сиреневым ядом – серп едва не задел артерию, грозясь лишить Столпа возможности двигаться вовсе. Над девушками нависла грозная тень Гютаро, чьи губы разошлись в хищной улыбке, обнажая акульи зубы, покрытые желтым налетом. – Чудесно, – протянул он приторным голоском, – минус одна. Кунаити стиснула кунай в ладони, с размаху вонзая его в открытую грудь демона, скрывая за запахом духов аромат глицинии, соком которой было смазано лезвие, однако оно так и не достигло цели – Шестая Луна с силой сжал ее запястье, ломая кость в двух местах, заставляя выронить нож. – Бессмысленно. Он выпустил хрупкую девичью руку, позволяя отползти назад. Гютаро наслаждался ее страхом, открыто поглощал его одним только своим взглядом, не давая улыбке сойти с лица. – Отойди от них! – Узуй бросился к ним, прихрамывая на левую ногу. Его движения значительно потеряли в скорости, это было заметно даже невооруженным взглядом, и, конечно, не укрылось от пыткого взора Гютаро. Тощий силуэт лишь слегка повернулся к нему, когда пара лезвий, казалось, должна была настигнуть выгнутую, обтянутую болезненного тона тонкой кожей, спину с ярко выраженными позвонками. Кровавые лезвия сетью накрыли демона, шустро разрастаясь плотным полотном, вспахивающим твердую землю под ногами. Узуй сумел бы уклониться, но в приоретете для него сейчас стояли жизнь супруги и угасающее существование Хикару. Он готов был пожертвовать хоть рукой, хоть ногой, только бы успеть заслонить их собой. Хинатсуру попыталась оттянуть бессознательное тело в сторону, но с одной рукой сделать это оказалось непосильной задачей. – Хинатсуру! – в панике выкрикнул Столп Звука, вытягивающий вперед правую руку, точно под водоворот лезвий в желании вытолкнуть жену из радиуса поражения магии демонической крови. Нежно-розовое пламя поглотило кровавую мясорубку точно в тот миг, когда лезвия должны были накрыть женские тела в своем хаотичном танце. Когти Незуко впились в желтые белки демона, вырывая глазные яблоки одним точным ударом. Кварцевые глаза пронзали Высшую Луну ненавистью, а по подбородку сочились слюни – девушка с трудом подавляла желание впиться в его шею, вырвать артерию точно также, как и его проклятые глаза, ощущая яркий аромат человеческой крови, пропитавший всё вокруг.