Пламя, что горит в твоём сердце

– Девчонка-демон? – прорычал Гютаро, рассекая серпами ногу, которой Незуко замахнулась для удара. Его зрение быстро восстановилось, однако левый глаз оставался сомкнут. – Так это о тебе ходят слухи? Не способная пожирать людей и сражающаяся бок о бок с теми, кто однажды отсечет тебе голову, ты такая жалкая. Ухмыльнувшись, демон нанес несколько последовательных ударов, пронзая ядом женскую грудь, шею и подреберье. Своими движениями и скоростью он напоминал богомола. И, казалось, яд должен был обездвижить Камадо хотя бы на время, причем приличное, однако она продолжала упрямо стоять на ногах, истекая вязкой слюной, смешанной с кровью, что в любой момент могла воспламениться розовыми языками, обжигающими лишь демоническую плоть, не людей. Отвлекшись на девчонку, Гютаро на мгновение потерял из виду Столпа, и увернуться от раската грома, бьющего сверху вниз в место, где он только что стоял, оказалось проблематично – он лишился левой ноги по колено, судорожно заслоняясь от следующего удара парой серпов, сочащихся багровым – кровь моментально преобразовывалась в витьеватые клинки, разлетающиеся в разные стороны. Тенген отбил три, еще от двух избавилась Незуко, регенирующая на глазах – в восстановлении она не уступала Высшим Лунам, – последняя пара стремительно настигала девушек, притаившихся среди опустевших домов. Алое лезвие пронеслось над головой Хинатсуру, обрушая шаткую стену. Кунаити склонилась над бессознательной Хару, желая закрыть ее своей спиной, но не почувствовала удара – над ними пронеслась светло-желтая вспышка, обращая камни в мелкую стружку. Зеницу тяжело дышал, испуганно озираясь по сторонам в поисках последнего клинка. – Сзади! – предупредила супруга Тенгена, заливаясь кашлем от поднявшейся пыли. Взвизгнув, юноша припал к земле, и смертельный клинок лишь едва задел его волосы, возвращаясь к своему создателю, где его мгновением спустя разбила Незуко, попутно уворачиваясь от броска Гютаро – в этот раз он всерьез намеревался обезглавить ее – больно много букашек набежало в его лапы, раздражали невероятно. Девочку-демона защитил Узуй. Подобно соловьиной трели трещала цепь, раскручивая парные клинки, тем самым создавая непроницаемый барьер. Пускай его движения и замедлились, а реакция притупилась из-за действия яда, Столп Звука всё ещё сражался достойно. – Зеницу! – Тенген с разворота снес правое запястье Гютаро в тот миг, когда демон вознамерился разрубить пополам Незуко, что своей магией крови существенно его ослабляла. – Уведи Хинатсуру и Хару в безопасное место! Агатсума судорожно сглотнул, едва не выронив катану от испуга – сражаться, осознавая свои действия, для него неоспоримо страшно, и сейчас он действительно был рад услышать от Тенгена именно эти слова, ведь желал сбежать как можно дальше. Подорвавшись к девушкам, он не успел и парой фраз перекинуться с супругой Узуя, когда между ними из земли проросли тканевые полотна, в хаотичном танце разрубая всё вокруг. Их тяжелый шелест Зеницу слышал настолько ясно, что, стоило поясу пронестись мимо, все звуки битвы Столпа и Высшей Луны мгновенно заглушались. Стиснув зубы, юноша нерешительно расправил плечи, начиная невпопад размахивать мечом в попытке разрубить хоть один, совсем теряя уверенность в себе. На глаза его наворачивались слёзы, а дыхание спирало, предвещая скорую кончину для него и девушек перед ним. – Хару-чан! – взмолился пронзительный голосок. Зеницу отшатнулся в сторону от одной из лент, позволяя ей ударить в полуразрешенную стену справа от себя. – Вставай! Ты должна открыть глаза! Прямо сейчас! – Горячие ручьи растеклись по румяным щекам, а вздернутый нос дрогнул, громко шмыгая. – Иначе мы все умрем! И я! И Хинатсуру! И Незуко! И Узуй! Все! – Он всхлипнул, чудом успевая выступить вперед и заслонить от удара поясов удивленную его поведением кунаити. – Я понимаю, что тебе тяжело! Но ты и представить не можешь, как было трудно мне! Я не мог пошевелиться! Я видел, как храбро вы бились с тем парнем! А я... я только и мог, что прятаться за стеной, дрожа от страха! Мне всё еще невероятно страшно. Мои руки дрожат. И я ног не чувствую, – он истерично усмехнулся, смаргивая крупные слезы, – но я стою сейчас здесь, перед тобой, и сражаюсь с этими... что это вообще за чертовщина такая? Хинатсуру робко положила ладонь на его плечо, безмолвно призывая к чему-то, с чем мечник никак не мог согласиться. – Нет! – выкрикнул он, мотая головой из стороны в сторону. – Она не мертва! Я слышу ее сердце! Оно бьется, пусть и очень медленно! Она меня слышит! Я точно знаю, – менее уверенно, почти что шепотом, добавил Агатсума, встречая печальный взгляд девушки перед собой. Ее губы мелко дрожали – заветные слова никак не могли сорваться с них. У Хинатсуру впервые не хватило духу на что-то. Пояса разделились, заметно удлиняясь, после чего большая часть устремилась в сторону сражающихся Незуко, Тенгена и Гютаро, в битве с которым первые двое начинали уступать – яд делал своё дело. – Тебе, – Хинатсуру осторожно убрала руку с желтого хаори, – не нужно сражаться. Но кое-что, прошу, сделай ради меня, – она немного помедлила, опуская глаза к побледневшему телу позади, – ради нее. Кунаити уверенно вложила пару ядовитых кунаев в дрожащую ладонь, поддерживая зрительный контакт с юным мечником. Сейчас он мог сбежать – никто не стал бы его принуждать к битве. Но если он решится, возможно, ход битвы изменится, и даже секундное замешательство демона станет подспорьем к победе. Зеницу тяжело дышал, не сдерживая обжигающе горячие слезы. Он стиснул зубы в порыве эмоций, с силой сжимая под пальцами метательные ножи.

***

– Иноске! Танджиро резко развернулся, подныривая под взбесившиеся лоскуты, бросаясь следом за отброшенным на приличное расстояние мечником. Их последняя атака провалилась – Даки внезапно стала сильнее. Белоснежные волосы растеклись по плечам, являя прорезавшийся на лбу желтый глаз, принадлежащий ее брату. Пояса стали значительно быстрее и, ускользая из виду, исчезали где-то в полуразрушенном квартале, где, как надеялись юные мечники, не осталось никого живого кроме них. – Ты цел? – уточнил юноша, отклоняя две ленты – они еще и упрочнились, не перерубить как следует. – Цел, цел, – протянул Хашибира, шустро поднимаясь на ноги, несмотря на ноющую боль под ребрами – доставила же хлопот ему эта ойран. – Запах усиливается, – огласил свои мысли Камадо, оборачиваясь к улыбающейся Даки, – мы всё ближе к Узуй-сану и ребятам. Пахнет кровью. – Если приведем эту девку, – хмуро бросил Иноске, понимая, что именно пытался донести до него товарищ, – проблем не оберутся. – Я думаю, что ее ленты уже добрались до них, – подметил Танджиро, проводя горизонтальный удар, с трудом разрубая два пояса одновременно, закручивая остальные три в водяном вихре. – Нам пригодилась бы помощь Зеницу с его-то скоростью. – Желторотика? То есть ты, – кабаноголовый извернулся, избегая двух наострившихся лент, нацеленных в его грудь, после чего разрезал их четвертым клыком: разрубить на куски, – намерен ворваться к ним с этой бабой и вычленить спящего мальца? – А у тебя есть другие идеи? – усмехнулся с горечью Танджиро, возвращаясь в строй вместе с другом. – Не-а.

***

Незуко оттолкнулась от мельтешащих под носом лоскутных змей, с разворота ударяя по Гютаро в желании снести его голову одним точным выпадом. Она ярко чувствовала кровь Тенгена, слышала его тяжелое хрипловатое дыхание, видела страшащегося вступить в битву Зеницу и, в конце концов, ощущала угасающую с каждым мгновением Хикару, запах крови которой разъедал демонический разум – Камадо пылала яростью к тому, кто посмел ранить ее семью, с трудом сдерживая себя, не желая навредить никому больше. Шестая Луна ухмыльнулся довольно, перехватывая своими тонкими пальцами ее щиколотку, уверенным движением отрубая правую ногу по самое бедро. Ему не чуждо было убийство себе подобных, но эта букашка, жаждущая не сбежать, а убить его, по меньшей мере сильно раздражала. Со спины ударил Столп Звука, но благодаря лентам, состоящим из плоти сестры, глазами которой Гютаро был способен видеть теперь, стоило только разделить зрение, бросок не стал неожиданностью. Гютаро извернулся, ломая собственные ребра под углом, выкручивая своё тело так, чтобы меч охотника его не смог задеть, а вот серп, в отместку, пронзил живот, вливая новую порцию яда. – Сдохните уже, – прорычал демон, с силой вырывая орудие, открыто наслаждаясь брызжущей кровью Узуя и растерянностью в его помутнившихся глазах. Незуко зашипела от резкого запаха свежей крови, в безумии подорвавшись к Луне, раздирая его лицо своими когтями, опаляя пламенем, что питалось ее кровью, пока не оказалась разрублена пополам – пара лент промчалась аккурат сквозь нее, не давая и шанса контратаковать. Белая вспышка озарила улицу темного квартала – Зеницу всё-таки нашел в себе силы сражаться. Его клинок лишь едва задел демоническое плечо, когда пара испуганных глаз встретилась с ядовитыми лимонами, украшением которых являлась заветная цифра «шесть». Демон озлобленно заскрежетал зубами, не замечая вовсе впившегося в спину куная за запахом молодого охотника. Агатсума вздрогнул всем телом, судорожно сжимая рукоять своей катаны и крича во весь голос, стараясь заглушить бешенное звучание собственного сердца, набатом застывшего в ушах. Пролитая Гютаро кровь, растекшаяся неаккуратными лужами по земле, забурлила, обращаясь в рой алых серпов, устремившихся ввысь в одно мгновение. Зеницу затаил дыхание, ощущая проступившие на глазах слёзы. Он не мог пошевелиться, так и замерев перед тем, кто собирался его убить. Вот и всё. Это всё, что он сумел сделать. Настолько бесполезен. Даже не смог защитить свою любимую. Тонкий звук прорезал затянувшийся туман могильной тишины, что заполонил собой разум юноши. Уголки дрожащих губ изогнулись в кривой улыбке, а глаза его засияли в преддверии чего-то, что для остальных оставалось незримо и неведомо. Пламя поглотило кровавые серпы, обращая их в горстку пепла, так уверенно растворяя в холодном сумраке. Женский силуэт подхватил Зеницу под руку, перенося скорее на ближайшую крышу. Только ощутив твердую поверхность под ногами, Агатсума уже готов был расплакаться, а подняв глаза к своей спасительнице, и вовсе разревелся, по-детски хватаясь за полы обожженного алого кимоно. – Спасибо, Зеницу, – улыбнулась слабо Хикару, распаляя собственное сердце перед вторым заходом, – твои слова были услышаны. Кровь сочилась из ран, мешаясь с плотной тканью ее изящного одеяния, совсем не подходящего для битвы, теряясь в красном полотне и атласном обрамлении. Времени залечиться не было, а контроль дыхания поддерживался для более уверенных атак – сменять один стиль на другой сейчас для Хару было слишком утомительно. – Я так рад..! – всхлипывал мечник, неловко утирая сочащиеся сопли. – Ты жива! Ты всё-таки жива! Мы же... мы же сможем победить его, да?.. – С твоей помощью, – подмигнула Сато, срываясь с места. И только сейчас Агатсума сумел различить узор, напоминающий бушующее пламя, на её шее, охвативший девичью плоть будто кольцо стальных оков. Кровь? Нет, что-то иное. Багряный клинок рассек пространство, где совсем недавно залечивал свои раны Гютаро. Демон успел уклониться, однако не мог отрицать очевидного – девчонка прибавила в скорости, и теперь доставляла те же неудобства, что и Столп. Впрочем, он уже не жилец. И она скоро присоединится к нему. Пара серпов последовательно пронеслась мимо правой щеки и спины, когда Хару, прильнув к проклятому телу, увернулась будто в танце, одаряя противника полным ненависти взглядом. Впервые братец Даки ощутил страх, заглядывая в янтарные омуты в обрамлении миндального тона. Что-то в ней определенно изменилось! Клинок ничирин пронзил его плоский живот, мгновенно устремляясь вверх под небольшим углом, отделяя на несколько секунд левую руку от основного тела. Гютаро был уверен, что тут же регенирует, и уже готовился нанести ответный удар – рассечь ядовитым лезвием ее мерзкую фигурку, но конечность не отрасла. И тогда в глазах его промелькнул ужас осознания. Его отравили. Ярость застлала разум, нацелившись на юных мечников – одного перед ним и мальца, спустившегося с крыши к девчонке-демону, неподконтрольной господину. Кровавые лезвия закружились вокруг него, а извивающиеся ленты разделили их с Хикару, заставляя ее тратить драгоценное время на совершенно бесполезные вещи. Пылай. Воспылай сердцем. Гори. – Дыхание Пламени. Четвертый стиль: Отражение цветущего пламени! – выкрикнула она, проводя дугообразный удар над своей головой, пронзая тканевых змеев, сжигая срубленные части, тем самым не давая восстановиться проклятой сестричке. – Хару, сейчас! – Узуй сомкнул ряды, защищая ее с тыла от алых лезвий. – Младшая Камадо! – скомандовал он, услышав что-то, что было способно стать серьезной помехой. Зеницу осторожно отпустил успевшую срастить ткани Незуко, позволяя ей прыгнуть к демону, окрашивая болезненного вида тело собственной кровью, моментально поджигая, не давая и шанса регенировать после нанесенной Хикару раны, а также вывести из организма яд из сока глицинии, столь опасной для демонов. – Зеницу! Дюжина лент рассекла площадь, обращая всё на своём пути в мелкую щепку – Даки добралась до них, и Танджиро с Иноске больше не могли сдерживать ее, полагаясь на помощь из вне. Камадо встретился взглядом с испуганным Агатсумой, повторяя вновь его имя: – Зеницу! Тенген воспользовался временным преимуществом, созданным сестрой Танджиро, и, когда она отбежала на достаточное расстояние, ударил по телу Гютаро вторым стилем: на бис. Клинки один за другим по кругу должны были разрезать тощее тело, подтолкнув к нему несколько заранее выпущенных бомб, однако серпы Гютаро продолжали доставлять неудобства, блокируя решительные выпады, но не их последствия. Взрыв пороховых бомб оглушил на мгновение Шестую Луну, лишая и сестру возможности следить за ходом сражения в этой части. Упав на землю, Гютаро мгновенно поднялся на ноги, отпрыгивая в сторону от грома Тенгена, захлебывающегося собственной кровью, но рьяно продолжающего сражение. Его упорству можно было только позавидовать. Безумная улыбка окрасила болезненного вида лицо в алый, когда клинок, объятый пламенем рассек его череп, при том целясь в шею. – Какие же вы жалкие! Даже вчетвером убить меня не можете! – плевался желчью он, пронзая серпом женскую спину, прижимая к себе хрупкую фигурку, когда же ее клинок упрямо впивался в горло. – Ты почти смогла! Почти смогла! Можешь гордиться собой! Смертоносное лезвие изменило своё положение, проворачиваясь под ребрами, заставляя Хикару закашляться, сплевывая кровь, но не остановиться – багряный клинок продвинулся немного вперед, рассекая проклятую плоть. Зеницу переминался с ноги на ногу слишком долго, наблюдая за тем, как юноши в хаотичном ритме блокировали ленты, что целились в сражающихся с Гютаро мечников. Незуко промычала что-то, однако обладатель дыхания грома не способен был разобрать ее речь, впрочем, как и любой другой человек. Поняв, что ее не слышат, девушка оттолкнула его от пробивающихся из-под земли змееподобных поясов, попадая под удар сама – грудь пробило насквозь, окрашивая ленту в алый. – Н-Незуко-чан, – дрожащими губами прошептал мечник, нервно сглатывая, – б-беги... ты не сможешь дольше сражаться... ты... ты едва регенерируешь... Девушка оборвала ленту, падая на колени прямо перед охотником, и кровь, сочаящаяся из открытой раны, действительно не останавливалась. – Н-Незуко-чан, – повторил Зеницу, робко касаясь ее плеча, поджимая под себя ноги и подползая ближе. Пара жемчужных глаз уставилась на него, и взгляд ее казался размытым, будто замыленным – Камадо вымоталась сражением и постоянным лечением ран, ее силы были на исходе. Если ринется в бой сейчас – точно погибнет. Агатсума осторожно оторвал край своего хаори, прикладывая его к кровоточащей ране под выраженными ключицами. Сердце бешено колотилось в груди, и даже Незуко способна была услышать его лихой бег. Юноша боялся, беспорно, но было в его чувствах и что-то еще. Он выдавил из себя улыбку, совершенно неуместную, до того нелепую, что удивлению младшей Камадо не было предела, однако этот маленький жест отчего-то позволил ей расслабить плечи и на время позабыть о кровопролитном сражении позади. – Я защищу тебя, Незуко-чан, – прошептал мечник, поднимаясь на дрожащих ногах и распрямляя плечи. Сжав крепче катану под пальцами, впиваясь в нее до победения костяшек, Зеницу стиснул зубы, принимая, должно быть, самое сложное решение в своей жизни. Белая вспышка ослепила поле сражения будто молния в грозу. Следом раздался раскат грома – Тенген настиг раненого Гютаро с клинком Хикару в горле, пронзая его шею своим мечом, вторым отбивая ленты, желающие обвить их, отрезав от братца. – Не выйдет! – прошипел демон, впиваясь вторым серпом в локоть Столпа – рукой не пошевелить больше, а значит и лезвие его клинка не продвинется. – Тенген! – Хару едва могла дышать, сжимая собственный клинок с такой силой, что, казалось, кожа на ладонях начинала плавиться. Исходящий от ее тела жар опалял собой всё пространство, сокращая обзор Шестой Луны. – Никак! – прорычал Столп Звука, подбрасывая второй клинок, натягивая цепь в желании рассечь шею беса, однако лезвие оказалось стиснуто меж острых зубов. Алый круговорот смертоносных лезвий начинал свой ход – вся пролитая Гютаро кровь образовывала ядовитый смерч, грозясь растоптать мечников в одно мгновение. – Хару! – испуганно воскликнул Узуй, готовый отпустить собственный клинок, лишь бы успеть оттолкнуть девушку. – Не сдавайся! – Багряная катана слегка продвинулась вперед, и несколько лезвий оставили глубокий след на женском теле, в последний раз предупреждая. Ее решимость граничала с безумием, однако это была их единственная и последняя возможность победить – Зеницу по просьбе Хинатсуру подарил им этот шанс, его нельзя упустить. – Нужно срубить две головы одновременно, так ведь? – выпалила она, и речь ее бурлила кровью, стекающей по припухшим губам. – Верь им! Алое лезвие рассекло правую щеку Столпа, задевая и ухо – мужчина с трудом успел увернуться, стараясь вырвать второй клинок из демонической пасти. Однако, у них не было времени на это – алый вихрь уже закружился вокруг них. Зеницу всегда считал себя слабаком. Жалким мальчишкой, что к своим годам способен освоить только базовый стиль дыхания. Мальчишкой, что будучи охотником на демонов, дрожит при одном только взгляде на них. Мальчишкой, что трусливо сбегает с поля боя при первой же возможности и сражается только тогда, когда не может контролировать свои действия. Но в тот день, когда Танджиро доверил ему то, что было для него дороже жизни, Зеницу впервые осмелел. Он защищал короб, в котором пряталась от солнца Незуко, получая всё новые и новые тумаки от взбешенного его упрямством Иноске. И он чувствовал себя тогда невероятно паршиво, одновременно с тем впервые ощущая гордость. Зеницу считал мечников дураками. Безумцами, так глупо рискующими собственными жизнями. Он не желал быть подобен им. Однако, увидев, как сражаются за его жизнь, за жизнь девочки-демона, за жизнь Столпа, за жизни простых граждан, проживающих в Квартале или просто путешествующих по нему, осознал, насколько же важно то, что они делают. Охотники на демонов из покон веков готовы бороться за каждую жизнь, считая ее непомерной ценной. И всё же, почему для них не имеет смысла их собственная? Агатсума не понимал. Однако, в эту ночь он стал таким же. – Первый стиль: Молниеносный Громовый Раскат. Божественная скорость. Белая вспышка рассекла ночное небо, изгибаясь дважды, не давая и шанса хищным змеям ухватить свою жертву, что в одно мгновение стала безжалостным хищником, и нанесла точный удар в шею демона. Клинок отогнул плотную ткань, надрезая с краю, но не разрубая полностью. Божественная скорость значительно повысила его характеристики, но даже этого не хватило! А ведь он способен использовать ее всего дважды – иначе ноги не выдержат подобной нагрузки. Если сейчас он использует ее повторно, этого будет достаточно? Справятся ли Хикару и Тенген со своей частью? – Как ты смеешь! – взревела Даки, впиваясь ногтями в юношеские ключицы так, словно желала разорвать плоть и добраться до самого сердца. Белоснежные волосы затрепетали, искажаясь, растягиваясь, обращаясь в острые колья. – Я тебя прикончу! Белые стрелы устремились к мечнику, чьи руки дрожали от ужаса, но всё равно яростно сжимали меч, не выпуская ни на миг. Он обязан это сделать. Звериный крик раздался над ухом, когда смеющийся Иноске догнал их, терзая белых змей, лишенный жалости, разрубая их, будто ветки ломая в лесу. – Я тебе подсоблю, Кимицу! – довольно фыркал Хашибира, своими клинками растягивая лентоподобную шею Даки, не давая ткани провисать. Лезвие Зеницу продвинулось дальше. – Вот так, давай ее! – Не позволю! – закричал голос Гютаро. Алые лезвия окропили крыши юношеской кровью, взявшись словно изниоткуда – они смогли догнать Зеницу с его-то скоростью и даже ранить изворотливого кабана. Агатсума стиснул зубы, стараясь не обращать внимания на ноющую боль – ему задело спину, разрезая плоть на приличную глубину. Клинок дрогнул в его ладонях, едва не выпуская ткань из стальных силков. – Я... я не могу! – взмолился он, понимая, что скоро действие его способности прекратится, и они потеряют равновесие, даже не добравшись до твердой поверхности. В воздухе они – легкая мишень для Даки. Им нужно отступить. – Я не смогу это сделать! – Ты уже сделал достаточно, – раздался уверенный голос Ренгоку. Пламенный Столп ворвался в сражение, опаляя своим жаром неподвластные законам физики серпы из крови, после настигая и Шестую Луну. – Глазастый! – воскликнул радостно Иноске, хоть ему и прорезало правый бок. Его хват не ослаб, казалось, даже сильнее оттягивая плотную ткань. – Ещё один Столп?! – только и успела возмутиться Даки перед тем, как ее голову снесли одним точным ударом, сжигая взбушевавшиеся в последней попытке спастись пояса в кольце алого пламени. Половина работы сделана. Нельзя позволить ей воссоединиться с телом брата. И Танджиро догадался до этого, следуя за смесью запахов крови и демона, навострив свой нос, стараясь отыскать как можно скорее раненых товарищей и того, с кем они вели сражение. Водоворот алых клинков разродился в тот миг, когда Камадо достиг своей цели, ступив на разрушенную улицу, взглядом моментально отыскивая две фигуры, сцепившиеся в схватке с Гютаро. Кровь. Пахло кровью сильнее, чем раньше. И теперь Камадо видел, почему – тела Столпа и Цугуко были покрыты множественными ранами, глубокими и не очень, однако это только ускоряло распространение яда, зловоние которого юный мечник ощущал даже с такого расстояния. Тенген не готов был рискнуть чьей-то жизнью помимо своей ради победы, пусть даже и над Луной. В последний момент он вытянул Хикару из-под мясорубки, совсем не ожидая, что ей хватит сил мгновенно вернуться и защитить уже его. Багровый клинок сверкал в соцветии кровавых лепестков, сжигая каждый в пламени, настолько ярком, что даже Столп Звука невольно завидовал его блеску. Узор, стянувший горло, медленно исчезал, и удары Сато становились всё медленнее и слабее, пока она вовсе не обмякла, едва способная держать катану. – Не сейчас! Ещё рано! – напомнил Узуй, наконец вырывая свой клинок из челюстей демона, уверенным движением срубая серп, впившийся в его предплечье, освобождаясь из его хватки, тем самым давая больше свобод и самому демону, аппетит которого явно возрос во время битвы. – Хару! Девушка не ответила, только пошатнулась, с трудом поднимая глаза на два силуэта, слившихся в танце не на жизнь, а на смерть. Она не могла различить, кто из них друг, а кто враг. Жар застлал разум, а яд параллизовал тело, не давая возможность даже языком пошевелить. Как она вообще умудрилась на ноги подняться и продолжить битву? Что стало источником силы? Только лишь слова Зеницу? Найди его. Скорее. Нельзя оставлять Тенгена одного. Он не выдержит. А демон вот-вот регенирует полностью, и все их старания окажутся напрасны! Думай. Скорее! Будто откликнувшись на ее безмолвный зов, лазурная волна пронеслась мимо, окружая проклятое тело Гютаро водяной гладью, тут же обращаясь в поток огня. Танджиро контролировал своё дыхание куда лучше, чем на тренировке с Хикару, и сейчас смена стиля не повлияла на его тело так сильно, позволяя нанести точный удар и рассечь шею демона наполовину – дальше пройти не дал серп, в чье лезвие уперлась катана, постепенно поглощаемая демонической плотью. – Спасибо! – Узую хватило всего пары секунд, выигранных Камадо, чтобы восстановить силы для финального броска – двойным ударом он разрезал шею Гютаро, обезглавливая его в один миг, пока тот не успел среагировать и заблокировать его выпад. Оба демона лишились своих голов, медленно откатившихся к разрушенной площади. – Мы... победили? – неверяще прошептал Танджиро, тяжело дыша, с удивлением глядя на ослабленного сражением Тенгена. – Нет! – внезапно выкрикнул тот, замечая разростающееся буйство кровавых клинков, рождающихся прямо из обезглавленного тела демона. Узуй в ужасе обернулся к Хикару, бросаясь к ней, желая закрыть своим телом, понимая, что она не сможет сама уйти с линии поражения. Танджиро отскочил в сторону, поджимая губы в испуге – такое количество ему не заблокировать – что-то, да точно попадет, и тогда яда не избежать! И Тенген не справится, он чувствовал это по запаху – Столп потерял слишком много крови. Он в принципе не должен быть способен двигаться! – Дыхание Пламени. Хару медленно приоткрыла глаза, робко выглядывая из-за плеча Тенгена. – Пятый стиль: Пламенный тигр! Серия ударов, порождающая поток яркого пламени, напоминающего силуэт тигра в движении, поглотила кровавую бурю, и тогда Хару наконец смогла рассмотреть знакомый силуэт в эпицентре желтых, красных и оранжевых оттенков. – К-Кёд...журо... – прошептали дрожащие губы, и несколько крупных капель скатилось по ее щекам, оставляя красные разводы. Веки тяжелели, постепенно смыкаясь. – Не отключайся! – настоял Узуй, перехватывая ее под плечи и слегка встряхивая. – Дыши! Тебе нужно остановить кровь! Хару! – он повысил голос, хоть кричать ему было и невыносимо больно. – Я запрещаю тебе блестяще умирать! Слышишь?! Пара мутных очей обратилась к исчезающему водовороту пламени, оставившему после себя десяток тлеющих частиц, сверкающих в ночном воздухе подобно звездам. – Тебе самому нужно сосредоточиться на своем дыхании, – напомнил Ренгоку, нависая над ними, тут же опускаясь на корточки, мягко перехватывая под спину свою ученицу. – Ты опоздал, – прошипел недовольно Узуй, не спеша убирать руки. – Поздравляю с победой, – улыбнулся Ренгоку, опуская глаза к быстро поднимающейся и опускающейся женской груди, осторожным движением ослабляя туго затянутый пояс. – Спасибо, что сберег ее. – Благодаря ей я всё ещё жив, – нехотя заметил с горькой усмешкой Столп Звука, встречаясь взглядом с Пламенным Столпом. – Ты вырастил способную приемницу. – Наконец мужчина поднялся на ноги, отпуская почти что бессознательное тело. – Она станет достойным Столпом Пламени, когда придет черед.