You get me dizzy

      Когда год назад Зейн предложил эту идею, Луи подумал, что парень прикалывается. Им и без того кое-как удавалось платить за аренду квартиры, но это… Подобное казалось безумным.       — Восемь сотен фунтов за фестиваль в три дня? Ты, блять, издеваешься надо мной, да? — спросил он, перебив Зейна в сотый раз.       Малик вздохнул.       — Ну, это стоимость самих билетов. С самолётом и всем…       — Это столько билеты стоят? Я с трудом могу платить за квартиру, а ты…       — Это же VIP-проход, Луи, — попытался объяснить Зейн, глядя на него поверх ноутбука.       Луи закатил глаза.       — Мне это ни о чём не говорит.       — Бейонсе, Imagine Dragons, The Script… Coldplay — читает Малик афишу, подёргивая бровями. — Если мы купим VIP-билеты, то сможем с ними встретиться вживую. А ещё там будет Стив Аоки.       Томлинсон откинулся на спинку дивана, поджав губы и размышляя. Coldplay и The Script всегда были его фаворитами на все времена. И ему точно необходимо увидеть Стива Аоки, потому что Луи должен хотя бы раз в жизни получить в лицо торт¹, прежде чем он умрёт. Но тысяча фунтов… Может, больше? За подобное приключение? Он не был уверен, стоит ли оно того.       — И сколько всё будет стоить в общем? С билетами на самолёт, кемпингом и всем остальным?       — Я сделал таблицу, — говорит Зейн и поворачивает ноутбук, чтобы показать парню стоимость.       Луи качает головой.       — Ну конечно ты сделал, — он посмотрел на экран. — Итак… Тысяча пятьсот фунтов за всё, включая деньги на выпивку.       — И у нас есть год, чтобы собрать нужную сумму. Сейчас у меня есть немного денег, поэтому я могу купить билеты на сам фестиваль, а позже ты купишь билеты на самолёт, так мы поделим всю сумму поровну.       — Или… Мы могли бы купить обычные билеты и, может быть, попытаться пробраться в VIP-зону? Звучит неплохо, м? — предложил Луи, ведь Томлинсон был бы не Томлинсоном, если бы когда-нибудь заплатил вдвое больше, только чтобы сфотографироваться со своими любимыми артистами.       — Луи, это так не работает, — застонал Малик.       — Хм, может напомнить тебе о Лидсе две тысячи пятнадцатого года?       — Тогда нам просто повезло.       Томлинсон наморщил нос.       — Нет, неправда. Всё, что нам нужно сделать, это подождать, пока охранник отвернётся, и тогда мы сможем прокрасться вовнутрь. Поверь мне, мы сможем это сделать.       — А что, если нас поймают? Ты же понимаешь, что тогда нас точно выпрут с фестиваля, верно?       Томлинсон фыркнул.       — Либо так, либо я не еду. Я не могу вот так легко разбрасываться деньгами.       Луи облизнул губы, ожидая ответа Зейна.       — Ладно. Блять, хорошо. Так и сделаем.       Теперь перенесёмся на год вперёд, когда Луи оказывается позади трансферного автобуса в аэропорте Лос-Анджелеса, пытаясь пробиться сквозь толпу людей, складывающих свой багаж в багажный отсек.       — Зейн, меня тут хотят убить! — кричит он, оглядываясь по сторонам в поисках копны чёрных волос.       Когда его поиски не увенчиваются успехом, он отталкивает от себя человека, бесстыдно толкающего его в спину.       — Я знаю, что никто не хочет тащить с собой багаж в автобус, ладно? Но, блять, не надо из-за этого толкать меня, — шипит ему Луи, и мужчина корчит гримасу, отступая.       Через пять минут Томлинсону, наконец, удаётся запихнуть чемодан в нужный отсек и вырваться из этого безумия.       — Какого чёрта… — бормочет он, заходя в автобус и видя там Зейна уже на одном из сидений, с невозмутимым видом просматривающего что-то на своём телефоне.       — С другой стороны тоже есть багажный отсек, но, почему-то, никто так и не додумался обойти автобус, чтобы найти его, — объясняет Зейн, когда Луи садится рядом с ним.       — Ты взял билеты? — Малик кивает. — Палатку? — парень снова кивает. — А…       — Предположим, я трижды перепроверил всё на наличие нужных нам вещей, ладно? — говорит Зейн и вытаскивает наушники из кармана.       Луи закатывает глаза.       — Прекрасно.       Зейн стонет, когда Томлинсон забирает один из наушников, чтобы засунуть его себе в ухо, но не сопротивляется, потому что у них впереди трёхчасовая поездка на автобусе до места фестиваля, и им нужно немного отдыха перед тем, как они окажутся на приветственной вечеринке среди отдыхающих.       Луи закрывает глаза, когда Зейн включает свой плейлист «Коачелла» и улыбается, в то время как в груди растекается счастье. Предвкушение от приближающегося фестиваля всегда лучшее.

***

      Автобус высаживает их у входа, чтобы каждый смог получить свои браслеты, около пяти часов дня, и Луи чувствует себя наполовину сонным, наполовину возбуждённым. Смена часового пояса чувствовалась ощутимо, и хоть ему и удалось выспаться во время их 12-часового перелёта и поездки на автобусе, парень всё ещё чувствовал, что ему нужен Red Bull.       Очередь за браслетами «общего прохода» адская, и Луи ноет из-за этого всё то время, что они ждут, после чего им, наконец, удаётся получить свои браслеты и направиться в сторону кемпинга.       — Если я дам тебе Red Bull и сигарету, ты пообещаешь не ныть следующие четыре дня? — умоляет Зейн, когда они показывают свои браслеты охране, прежде чем их впустят.       — Конечно, — обещает Луи. Ну что за лжец.       Они находят предназначенное им место для кемпинга, и Томлинсон занимается установкой стульев, надеясь, что Зейн посчитает его слишком занятым для того, чтобы устанавливать палатку.       — Ты можешь помочь? — с горечью спрашивает Малик, когда видит, что Луи уже упал на один из раскладных стульев и закурил.       — Я сейчас занят.       — Какого хре…       — Привет, нужна помощь? — спрашивает кто-то, и они оба поворачивают головы и видят парня, направляющегося к ним с улыбкой на лице. Он первым протягивает руку Зейну. — Меня зовут Найл. Я услышал ваш северный акцент и просто обязан был подойти поздороваться.       — Ирландия? — спрашивает Малик, пожимая ему руку.       Найл кивает и отходит от него, чтобы пожать руку Луи.       — Я тут с несколькими товарищами, у нас большая палатка. Также хотелось заранее извиниться за возможные неудобства в будущем, так как в следующие несколько дней мы будем соседями.       Томлинсон смотрит на него поверх своих солнцезащитных очков.       — Какие ещё неудобства?       — Ну, знаешь… Громкая музыка и крики, — объясняет Найл, кладя руки на бёдра.       — Да мы не против, — заверяет его Томлинсон, махнув рукой. — Мы сами довольно громкие.       Найл смотрит сначала на одного парня, затем на другого.       — Оу! Как долго вы вместе?       Луи и Зейн секунду смотрят друг на друга, прежде чем разразиться смехом.       — Мы не… — начинает Зейн, в то время как Луи говорит:       — Он хотел бы.       — Ох, простите, — говорит Найл и смеётся вместе с ними, а затем поворачивается к Зейну. — Давай я помогу тебе.       Томлинсон наблюдает за всем со своего стула в то время, как парни пытаются установить палатку.       — Можете ли вы поверить в их глупое правило: один ящик пива на человека? — спрашивает Луи и смотрит на два ящика пива, которые они принесли с Зейном.       Найл поворачивается, чтобы посмотреть на него с того места, где он изо всех сил пытается вонзить колышки палатки в землю.       — У нас кое-что есть, — говорит парень тихим голосом, прежде чем позвать кого-то из своего кемпинга. — Эй, Шон, приятель, подойди сюда ненадолго. И принеси фейковую палатку!       Парень материализуется из гигантской палатки Найла и улыбается, подходя к нему с другой свёрнутой палаткой в ​​руках.       — Что значит «фейковая палатка»? — спрашивает Зейн.       — Это, — отвечает Шон и раскрывает «фейковую палатку» только для того, чтобы показать, что в ней лежит около пяти различных видов бутылок с алкоголем, плотно замотанных в пищевую плёнку.       — Это же гениально, — говорит Луи, зауважав этих парней ещё сильнее. — Найл, приятель, думаю, мы станем лучшими друзьями.       Найл лишь смеётся в ответ, а затем снова сосредотачивается на сборе палатки, в то время, как Томлинсон допивает вторую банку пива за день.       Их палатка, наконец, полностью собрана ​​ближе к шести вечера, и Луи задумывается о том, что пора принять душ перед «вечеринкой в ​​кемпинге», как её называют приезжие. Душевые здесь общедоступные, поэтому Томлинсон выбирает крайний душ, потому что считает, что они всегда самые чистые.       Два часа спустя он оказывается на раскладном стуле в чужом кемпинге, где в нескольких метрах от него громко звучит музыка.       Рядом с ним сидит девушка, которая пытается разговорить его с тех пор, как он пришёл сюда, в то время как Зейн куда-то запропастился примерно полчаса назад. Луи не испытывает к ней симпатии, потому что она слишком напористая, хоть и красивая. Её манера речи напоминает Луи о его бывшей, а глаза — о бывшем, что странно, и то, что он немного навеселе, совсем не помогает.       — Ради чьих выступлений ты приехал сюда? — спрашивает девушка, и Луи наконец чувствует, что он заинтересован в этом разговоре.       — Я приехал сюда в основном ради EDM², — отвечает парень. — Ну, знаешь там, например Аоки, Кайго, Алан Уокер.       — Значит, ты будешь проводить много времени на «Outdoor Theatre»³, — заключает она, и Луи пожимает плечами. Он особо не придавал значения расположению сцен на фестивале.       — Наверное. А ты кого хочешь увидеть?       — Ох… Coldplay хороши. Но я приехала сюда из-за Стайлса.       — Кого?       Она корчит гримасу.       — Разве ты не из Англии?       — Да, и? — спрашивает Луи. О ком она, чёрт возьми?       — Он из Англии. Инди-певец.       — Ах. Я не слушаю инди. Кроме того, я не большой поклонник этих крошечных сцен в шатрах.       В ответ на это девушка смеётся, и Луи хмурится, не понимая, что смешного он только что сказал.       — Что?       — Он не… Он хедлайнер. Играет на главной сцене Коачеллы завтра и в воскресенье.       — Два выходных подряд?       — Нет, два раза за один уик-энд, — отвечает она, глядя на Луи так, как он смотрит на своих бабушку с дедушкой, когда те спрашивают его о современных гаджетах. Ему может и двадцать шесть, но он точно не старый.       — Ну, мне всё равно, что этот парень из себя представляет, поэтому я хочу закончить этот разговор.       После этого девушка теряет к нему интерес, поэтому парень отправляется на поиски Зейна.       Луи находит его в одной из палаток, болтающего с Найлом и одним из его друзей, которого Томлинсон здесь до этого не видел.       — Привет, парни, — говорит он и стягивает с себя белую рубашку, прежде чем протянуть руку незнакомцу. — Луи.       — Это мой друг Лиам, — говорит Найл и похлопывает парня по спине, когда тот собрался пожать Луи руку.       — Лиам, — отвечает парень и улыбается, сжимая руку Томлинсона в ответ. У него на шее VIP-пропуск, и Луи задумывается (всего на одну секунду) о том, чтобы выхватить его и убежать. Это могло бы значительно облегчить им с Зейном жизнь в следующие два дня.       — Не знал, что в этом году они выдавали нашейные пропуски вместо браслетов, — говорит Луи, заводя разговор.       — Они и не выдавали, я работаю на одного из исполнителей.       Было бы слишком странно попросить у этого парня дополнительный пропуск? Наверное. Так что Луи просто кивает и начинает обсуждение прошлогоднего фестиваля.       Двумя часами позже Томлинсон уже опьянел и едва не подрался с парнем, который насмехался над теми, кто приехал сюда ради EDM, поэтому Зейн решил, что им пора пойти лечь в свою палатку и немного поспать. Ведь первые выступления начнутся завтра в одиннадцать утра.

***

      Луи никогда до этого не просыпался до полудня по пятницам (или в любой другой день, если уж на то пошло), так как его работа всегда начинается после часа дня или двух, и именно поэтому Зейну сейчас приходится будить его.       — Ты спишь как чёртово бревно, — говорит Малик.       В ответ на это Луи пинает его, прежде чем перевернуться на другой бок, чтобы погрузиться снова в сон.       — Луи, клянусь Богом. Я хочу посмотреть выступление в половине третьего.       — Иди один.       — Я не могу. Ты забудешь закрыться.       — Закрыть что? Нашу палатку? — бормочет Луи, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на том, чтобы снова заснуть.       — Да?! Ты что, не слушал, когда я недвусмысленно сказал тебе, что у меня есть замок на молнию? Луи…       — Иди с Найлом.       — Он уже на фестивале, ждёт нас.       Луи драматично стонет и потирает глаза, прежде чем потянуться, и, наконец, сесть в своём спальном мешке.       — Хорошо.       Он ищет в чемодане какую-нибудь одежду, в то время как Зейн просматривает сегодняшнее расписание.       — Представляешь, Драконы играют в 9 вечера, а перед ними в шесть выступает Алан Уокер.       — Кто тогда выступает в три? — спрашивает Луи и улыбается, когда находит то, что искал. Белая рубашка (заметьте, не та, что была на нём вчера) в комплекте с зелёной курткой и чёрными скинни.       — Сизэй.       — Как думаешь, мне стоит надеть чёрные или зелёные вансы? — спрашивает Луи Зейна, когда тот берёт зубную щётку. Он знает, что совсем скоро Малик её потеряет.       — Господи, помоги мне, если ты не… — разочарованно начинает Зейн, и Томлинсон смеётся, выскакивая из палатки и уворачиваясь от того, что парень бросил в его сторону.       Он быстро принимает душ, чистит зубы и одевается, прежде чем бросить последний взгляд на себя в зеркало и покинуть душевые.       Зейн ждёт его около их палатки, и после того, как Луи закидывает в неё свою пижаму, Малик запирает её на замок.       Сегодня им не нужно ждать в очереди, потому что у них уже есть браслеты, и к тому времени, когда они оказываются на территории фестиваля, у Луи кардинально меняется настроение.       — Мы на блядской Коачелле, Зейн! — кричит он своему лучшему другу, возбуждённо передёргивая плечами. — Первая выпивка за мой счёт.       Зейн улыбается, совершенно забывая о том, как Луи раздражал его всего несколько минут назад.       Парни берут джин-тоник, а затем идут к сцене, где они должны встретиться с Найлом и его друзьями.       Их встречают громкими приветствиями и хлопками по спине, а в руке у Луи появляется банка пива, после чего Найл говорит, что им нужно выпить всё содержимое за один подход, «потому что это традиция». И что Томлинсон должен был сделать? Сказать «нет» бесплатному пиву?       — Где ты его взял? — спрашивает Луи, когда видит VIP-бейдж на шее Найла, ведь его не было у парня прошлой ночью.       — Лиам дал его мне. Мы дружим со времён университета и всё такое. Выпускники Университетского колледжа Лондона, учились на факультете музыкальной инженерии.       — Ты приехал в Лондон учиться?       Они начали разговор о том, как несколько лет назад им обоим было тяжело получить место в студенческом общежитии, а закончили его рассказом о том, как Луи закончил факультет психологии, но в итоге выбрал совершенно другой карьерный путь.       Они смотрят выступление Сизэй, пока сидят на траве, и Томлинсон думает о том, что он очень рад, что вчера Найл подошёл к ним и предложил помощь с палаткой, потому что, первое: в противном случае у них бы не было палатки, в которой они могли бы спать, и второе: он бы до сих пор не смог повеселиться.

***

      Время переваливает за пять, когда Сизэй заканчивает своё выступление, и Найл даёт им знать, что пойдёт в VIP-зону, чтобы поздороваться с Лиамом. Остальная часть группы возвращается в кемпинг, чтобы немного выпить, поэтому Зейн и Луи сталкиваются с дилеммой. Луи никогда не избегал неудобных ситуаций, и сегодняшний день не исключение.       Он кладёт руку Найлу на плечо и наклоняется к нему.       — Я должен тебя кое о чём попросить.       Лицо Найла становится серьёзным, и Луи оглядывается по сторонам, прежде чем продолжить.       — Ты можешь отвлечь охранника, чтобы мы с Зейном незаметно пробрались в VIP-зону?       Найл смотрит на него секунду.       — Хах, да, я могу.       Лицо Луи начинает светиться, и он отступает.       — Ты лучший.       Найл указывает на себя и согласно кивает, прежде чем они направляются к VIP-входу. Он жестом просит кого-то подойти к ним, и вскоре появляется Лиам.       Найл объясняет ему ситуацию, и парень улыбается, прищурив глаза, прежде чем отвести Найла к охраннику и начать с тем разговор.       — Сейчас, — говорит Томлинсон и хватает Зейна за руку. — Сейчас, — повторяет он.       Малик качает головой.       — Меня вырвет.       — Тогда сделай это там, я уверен, что они уберут всё в кратчайшие сроки.       Улыбка Зейна — это всё, что нужно Луи, прежде чем он тянет парня за собой. Сердцебиение Томлинсона усиливается с каждым шагом, который он делает к входу, и он следит за тем, чтобы его рукава закрывали запястья, для того чтобы не было видно зелёный браслет общего прохода.       Ещё два шага, ещё шаг и… Они в игре.       Луи отпускает руку Зейна и быстро отходит как можно дальше от входа.       — Мы, блять, сделали это, я же тебе говорил, — шепчет ему Луи, немного пританцовывая.       VIP-зона не очень-то и отличается от обычной, за исключением того, что здесь намного больше сидений, подушек, людей с синими браслетами и открытого бара.       — Ты грёбаный придурок, — смеётся Зейн, оглядываясь.       — Я же говорил, что нам не нужно платить вдвое больше, — гордо произносит Томлинсон. — И, как обычно, я оказался прав.       — Не лишай меня удовольствия, тыкая этим в лицо.       Луи в ответ смеётся.       — Не думал, что услышу, как ты скажешь это вслух.       Зейн толкает парня и идёт за ним к открытому бару.       Луи облизывает губы, глядя на меню.       — Джин-тоник, пожалуйста. Побольше джина, поменьше тоника.       Бармен смеётся, начиная готовить напиток, и смотрит на Зейна, ожидая, когда тот тоже сделает заказ. Малик, конечно, заказывает то же самое, и они решают выпить всё залпом.       Девушка-бармен, очевидно, впечатлена их умением выпить весь напиток менее чем за десять секунд, поэтому, даже не колеблясь, наливает им ещё один.       — Чувак, не знаю, я не хочу напиваться, — говорит Зейн, струсив, когда перед ним ставят стакан.       — Тогда я просто заберу это, — говорит ему Луи и берёт стаканы, по одному в каждую руку, прежде чем обернуться, чтобы найти Лиама и Найла. Он уверен, что Хоран будет командным игроком и заберёт себе один из напитков.       Зейн снова куда-то исчез, но Томлинсон всё же находит его за одним из столиков в углу. Он сжимает стаканы посильнее, чтобы не выронить, и направляется в сторону компании.       По пути он навостряет глаза и уши на тот случай, если здесь есть Крис Мартин.       Он вырывается из мыслей, когда натыкается на небольшую группку людей, преграждающих ему путь к парням. Парень находит небольшое пространство между двумя столами, но кто-то тоже его блокирует, потому что слишком занят своим телефоном.       — Прости, ты не мог бы отойти? — спрашивает Луи, глядя кому-то в спину.       Парень игнорирует его, на что Луи фыркает. Кем этот придурок себя возомнил? Его руки заняты стаканами, поэтому он ударяет парня в правую лодыжку своими вансами. На этот раз тот оборачивается и наклоняет голову, чтобы посмотреть на Луи поверх своих солнцезащитных очков.       «Зелёный» — первое, о чём подумал Луи. Какого хрена.       — Ты мешаешь мне пройти, — говорит ему Томлинсон и моргает.       Парень в ответ улыбается и облизывает губы, откидывая голову назад, чтобы Луи больше не видел его глаз.       — Ты глухой? — спрашивает Луи, раздражённо склонив голову.       Парень скрещивает руки на груди, его бицепсы выпирают сквозь мягкую бледно-розовую рубашку, закатанную до локтей.       — Нет, — наконец отвечает он низким голосом, и Луи на секунду опешивает.       Этот парень одет в чёртову розовую рубашку, демонстрирующую его татуировки, и бирюзовые брюки, и у него один из самых глубоких голосов, которые Луи когда-либо слышал. Этого Томлинсон не ожидал точно.       Но тот факт, что он засранец, разрушает всё очарование. Если бы оно вообще было у него, для начала. Конечно, его волосы немного зачёсаны назад, а на пальцах, которыми он сжимает стакан, есть кольца, из-за которых его руки кажутся даже больше, чем они есть на самом деле, но всё же. Он не… Он не такой, каким пытается казаться.       — Тогда сьебись, а?       — Ты друг того парня, — заявляет он, и Луи хочется кричать. — Тёмноволосого красавчика, — и этот парень, конечно же, англичанин.       — И?       — Он…       — Слушай, приятель, у меня нет времени быть для тебя свахой, ладно? А теперь двигайся.       Парень остаётся на месте. Каков мудак.       — Спасибо, — смеётся тот.       — Что?       — Мне нравится, что ты высказываешь свои мысли вслух.       Кто вообще так говорит? Какого хрена? Этого парня слишком много.       — Вообще-то мне насрать, — Луи ласково улыбается и делает глоток одного из напитков.       — Я Гарри, — говорит тот, протягивая руку.       Луи смотрит вниз на его протянутую руку, затем на свои, занятые, затем снова на его руку.       — Ты прикалываешься, да?       — Нет, я Гарри.       О, он точно считает себя забавным.       — А я спрашивал?       — Нужна помощь? — спрашивает парень, указывая на стаканы.       — Спасибо, не надо. Мне просто нужно, чтобы ты съебался, чтобы я смог добраться до своих друзей, — сообщает ему Томлинсон и кивает Зейну, который всё это время наблюдал за ним.       — Оу, а я уж подумал, что между нами проскочила искра, — саркастически отвечает парень.       Луи поджимает губы и, стоя неподвижно, приподнимает бровь. Парень наконец качает головой и ухмыляется, отодвигаясь в сторону, чтобы Томлинсон мог протиснуться между ним и группой людей, преграждающей ему путь.       — Спасибо за твои старания, — фыркает Луи и поворачивается в сторону, чтобы проскользнуть через небольшую щель. При этом он задевает парня своей грудью и понимает, что тот пахнет сигаретами и действительно хорошим парфюмом. Луи уже ненавидит его.       — Ты пролил на меня свой напиток, — говорит тот Томлинсону, который уже сделал шаг навстречу к своим друзьям.       Луи оглядывается через плечо, чтобы посмотреть на рубашку Харви (?), на правой стороне которой появилось крошечное пятно. Он закатывает глаза, прежде чем отвернуться и продолжить свой путь к Зейну.       Парень вручает Найлу один из стаканов, который, слава Богу, с радостью принимается, прежде чем сесть на пустой стул рядом с Зейном.       — Ты знаешь, с кем только что разговаривал? — весело спрашивает Малик.       — Судя по всему, сюда пускают кого попало: этот парень оказался засранцем. Я имею в виду, что его эго просто… Вау.       Найл начинает смеяться, а Лиам качает головой, улыбаясь.       — Ты узнал его имя? — спрашивает Малик.       — Чувак-фламинго? Харви или что-то типа того.       Найл фактически задыхается в этот момент, стуча кулаком по столу, и запрокидывая голову.       — Это совсем не смешно, он абсолютно неприятный тип. С огромным эго, у которого словно отросли ноги, — продолжает Луи. — Пытался расспросить меня о Зейне, вы представляете?!       Найл медленно вдыхает и закрывает глаза. Луи качает головой и смотрит на Лиама, который смотрит на что-то поверх его головы.       — Что? — спрашивает Томлинсон и поворачивается, чтобы посмотреть, что же так заинтересовало парня, но его встречает бледно-розовая шелковистая рубашка.       Найл умирает.       Блять.       — Вижу, ты уже восторженно рассказываешь обо мне моим друзьям, — говорит Харви и наклоняет голову, сладко улыбаясь Луи. — Как мило.       — Отвали, — бормочет Томлинсон и отворачивается. И, подождите, его друзья?       — Это Гарри, мой друг, — объясняет Лиам и смеётся, когда Гарри садится на последний пустой стул рядом с ним.       — Да, мы уже познакомились, — говорит парень и откидывается на спинку стула.       «Эти жёлтые очки заставляют его выглядеть нелепо» — думает Луи. Но он не говорит этого вслух.       Вместо этого парень потягивает свой напиток через соломинку, в то время как Зейн, фальшивая задница, разговаривает с Гарри, обсуждая музыку, и то, кого они больше всего будут рады увидеть на этих выходных.       — Алан Уокер выйдет на сцену через десять минут, — это первое, что говорит Томлинсон с тех пор, как Гарри сел за их столик.       — Ох, да, — отвечает Зейн и качает головой. — Совсем забыл о нём.       — И всё же, прошёл год, а ты так и ни разу не сходил в спортзал, поэтому ты не сможешь посадить меня на плечи во время «Alone», — говорит Луи и качает головой.       — Я могу сделать это, если хочешь, — предлагает Лиам, и Луи лучезарно ему улыбается.       — Ну, вообще-то у тебя не получится, — перебивает Гарри. Кем он, блять, себя возомнил?       — Вот дерьмо, да. Извини, Луи, — говорит Лиам, глядя на Томлинсона взглядом, полным сожаления.       — Я пойду с тобой и Зейном на Алана, — в разговор встревает Найл, воскресая из мёртвых. — А потом мы встретимся с вами на главной сцене Коачеллы в половине восьмого? — спрашивает он Лиама, который в ответ кивает.       — «Imagine Dragons» выступают в девять, верно? — спрашивает Луи, на что получает четыре кивка. — Хорошо, потому что я хочу быть как можно ближе к первому ряду.       Томлинсон закатывает глаза, когда вставая видит, что Гарри ухмыляется ему.       — Сотри эту ухмылочку со своего лица, — бормочет он и ждёт, пока Зейн и Найл тоже встанут.       — Что? — спрашивает Гарри.       — Хорошо проведи время, — отвечает Луи, фальшиво улыбнувшись, а затем поворачивается, чтобы выйти из VIP-зоны. Слава богу, всё закончилось.

***

      Когда Гарри Стайлс проснулся в ту пятницу утром, первое, что он сделал — это удостоверился, что парень, с которым он провёл прошлую ночь, покинул его номер. На прикроватной тумбочке лежала записка с номером телефона и словами: «Позвони мне».       Он оставляет её нетронутой и идёт в ванную, чтобы быстро принять душ перед тем, как уйти на пресс-конференцию, которая пройдёт в три.       Через полчаса парня забирает машина, после того как он размещает в своём Инстаграме фотографию вида из своего гостиничного номера, поля для гольфа рядом с фестивалем, пометив её нужной геолокацией.       Пресс-конференция проходит как обычно, ему задают вопросы наподобие: чего он ждёт от фестиваля, какую песню хочет услышать вживую больше всего и сможет ли привлечь его внимание какая-нибудь фанатка из толпы. Он качает головой в ответ на этот вопрос, потому что он один из наиболее часто задаваемых, ответ на который интервьюеры никогда не получат. Все ждут, что у него появятся отношения с поклонницей, учитывая то, что он «инди-рок-звезда» и всё такое. Даже если это когда-то всё же случится, Стайлсу не хотелось бы, чтобы сейчас об этом знал весь мир.       Он приезжает на фестиваль вместе со своим лучшим другом, а также одним из своих продюсеров, Лиамом, около четырёх часов дня, и им удаётся пробраться через VIP-вход, оставаясь незамеченными фанатами.       Гарри берёт себе ром с колой из открытого бара и, как обычно, идёт поздороваться со всеми, кого он в VIP-зоне уже знает, теряя по пути Лиама. Стайлс ловит на себе взгляд парня у бара, и он точно самый красивый парень, которого Гарри когда-либо видел. У него чёрные волосы, татуировки, и он улыбается своему другу в зелёной куртке.       Кто-то дёргает его за рубашку, прося сфотографироваться, прерывая ход мыслей, поэтому он отворачивается, готовый вступить в беседу со своими поклонниками. Он пишет Лиаму десять минут спустя, после того, заканчивая разговор с группой фанатов.       «Где ты?»       Ответ приходит не так быстро, как Стайлсу хотелось бы, и кто-то толкает его в лодыжку, поэтому он оборачивается. Перед ним стоит парень, и забудьте всё, что Гарри сказал до этого. Это самый красивый парень, которого Стайлс когда-либо видел. Он ниже его ростом и выглядит очень раздражённым.       Синий.       — Ты мешаешь мне пройти, — говорит ему он, и, несмотря на то, что парень, очевидно, раздражён, у него один из самых тихих голосов, который Гарри когда-либо слышал.       После обмена язвительными замечаниями и комментариями парень заинтриговал Стайлса ещё больше, ведь, во-первых, он совершенно не стеснялся озвучивать свои мысли вслух, и, во-вторых, парень даже не знал, кто такой Гарри, что очень воодушевляло.       Стайлс ухмыльнулся, увидев, что молодой человек только что сел рядом с Лиамом и Найлом, ещё одним его другом.       Будет весело.

***

      Алан Уокер заканчивает своё выступление как раз вовремя, чтобы Луи, Найл и Зейн добрались до главной сцены Коачеллы к девятнадцати тридцати, и уже тогда Томлинсон был очень взволнованным. И может быть, немного подвыпившим. Ладно, совсем немного навеселе, но точно не пьяным. Его речь просто немного невнятная. Солнце уже начало садиться, и стало немного холодно, но Луи даже не чувствовал этого.       Перед тем, как «Imagine Dragons» выйдут на сцену, будет ещё одно выступление, и Луи понятия не имел, почему люди вокруг были так взволнованы, когда они, благодаря тому, что пришли вовремя, встали так, чтобы можно было рассмотреть сцену. Парни стояли по левой стороне от сцены, в трёх рядах людей от первого ряда, и, оглянувшись назад, Луи понял, что за ними собралась целая толпа, и она была настолько огромной, что её окончание увидеть было невозможно.       — Вот это толпа, конечно, — выдаёт Луи и смотрит на своё пиво. Слава богу, он был достаточно мудр, чтобы сходить в уборную, перед этим выпив пива, потому что сейчас ему точно не выбраться отсюда, пока шоу не закончится.       — Да, некоторые люди действительно купили билет только ради его выступления. Вот почему он даёт два концерта в эти выходные. Когда объявили о том, что он будет выступать здесь в субботу, билеты тут же были распроданы, поэтому они внесли его в расписание и в воскресенье. Билеты снова были распроданы. Со следующими выходными тоже самое, — говорит ему Найл, и Луи корчит непонимающую гримасу.       — О ком ты говоришь? — спрашивает он, поворачиваясь спиной к сцене.       Найл смеётся, ничего не отвечая, а Зейн качает головой, прося его быть повнимательнее.       Свет гаснет ровно в семь сорок пять вечера, и толпа начинает неистово кричать, разрывая барабанные перепонки Луи. Девушки залезают на плечи парней, раскрывая огромное количество плакатов.       Луи поворачивается к тёмной сцене, на которой освещается лишь баннер с двумя словами флуоресцентного синего цвета. Он гласит: «Гарри Стайлс» с якорем посередине. Томлинсон тут же вспоминает о вчерашнем разговоре с девушкой, и он уверен, что сейчас она где-то в этой толпе.       Затем загораются экраны, и появляется анимация двух рук с кольцами, играющих с кубиком рубика. Через пару минут интро заканчивается, и всё снова становится чёрным.       Тишина. Затем в динамиках звучит аккорд электрогитары, и все снова начинают кричать.       — She worked her way through a cheap pack of cigarettes! /Она проложила себе дорогу через пачку дешёвых сигарет!⁴ — кричит хриплый голос, и толпа начинает сходить с ума ещё сильнее. Луи кривится и делает глоток пива.       Бит обрывается, и затем сцену заливает свет. Посередине стоит тёмный силуэт на дымном фоне, держащий электрогитару.       — Добрый вечер, Коачелла-а-а! — кричит парень, навеки оглушая Томлинсона.       Свет мигает, чтобы наконец показать выступающего. На нём клетчатые брюки и белая рубашка, закатанная до локтей, волосы зачёсаны назад, кудри падают на лицо, и…       — Подожди-ка секунду, — говорит Луи, открывая рот, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Найла. — Это что…       Найл в ответ начинает смеяться.       — Да.       — Дерьмо.       Предположим, Луи, возможно, всего за несколько часов до этого наговорил кучу всего главной звезде этого фестиваля. Но это всё ещё не означает, что Гарри Стайлс не засранец. Кто бы мог подумать, что этот чувак-фламинго на самом деле окажется «инди-рок-звездой» (как вчера вечером выразилась та девушка), заполняющей огромные стадионы? Томлинсон не смог бы догадаться даже через миллионы лет.       — Как ваше настроение сегодня вечером? — спрашивает Гарри, глядя сквозь толпу, которая сходит с ума от его слов.       Луи смотрит на экран слева, где лицо Стайлса показывается в HD-качестве.       — Я вижу, у вас есть для меня кое-какие послания на плакатах, но я вернусь к ним позже, — говорит парень в микрофон и смеётся, зарабатывая ещё одну серию криков.       Его группа начинает с бита, и Гарри обязательно нужно направиться к другой стороне сцены, чтобы отправить всем воздушные поцелуи, после добираясь и до того места, где сейчас стоял Луи и парни. Он не замечает их, потому что смотрит в толпу, прежде чем вернуться к микрофонной стойке и вцепиться в гитару на шее.       — Коачелла, ты готова-а-а? — кричит Стайлс, закрывая глаза.       Парень ждёт, когда стихнут крики, а затем кивает своей группе. Сквозь динамики начинают звучать те же аккорды, что и раньше, и он повторяет первую спетую строчку о дешёвой пачке сигарет.       Толпа же сходит с ума, подпевая каждому слову.       Луи смотрит на экран, не совсем уверенный, над чем ему смеяться в первую очередь: над тем, что этот парень действовал ему на нервы всего несколько часов назад, или же над тем, что он пел о девушке, которая сказала ему, что она носит под сердцем его ребёнка.       Он поёт ещё три песни, на которые Луи особо не обращает внимания, хотя ему не хочется признавать тот факт, что у них хороший бит, и его голос — это просто… Вау.       В какой-то момент, во время пятой или шестой песни, Луи начинает прыгать вместе с Найлом, неизбежно проливая пиво на людей перед ним, вызывая неодобрительные взгляды в свою сторону.       Музыка прекращается, и толпа стихает, а это значит, что Луи тоже перестаёт прыгать и начинает смотреть на экран.       Гарри вытирает лицо тыльной стороной ладони и ухмыляется, глядя в толпу, отчего все приходят в неистовство.       Ладно, парень не так уж и плох, но всё же. Он засранец. А половина людей здесь, наверное, даже не в курсе.       — Вы весело проводите время? — спрашивает Стайлс, снимая микрофон со стойки, прежде чем схватить провод и направиться к краю сцены. Толпа ликует в ответ на его вопрос.       — В толпе есть пара, которая целовалась с начала моей первой песни. Как вы, ребята, поживаете? — весело спрашивает Гарри, указывая на кого-то в середине. Он наклоняется и слушает. — Вы в порядке? Вам нравится шоу? Я рад.       Он снова смотрит сквозь толпу и на что-то указывает.       — Могу я просто прочитать вам этот плакат? Я заметил его сразу, как вышел на сцену. Там написано: «Гарри, молитва — не единственное что я делаю, стоя на коленях».       Люди вокруг Луи начинают смеяться, а он лишь качает головой.       — Могу я спросить, что ещё ты делаешь, стоя на коленях?       Телефон Луи начинает звонить, и он отворачивается от сцены. Это Лотти.       — Что? — кричит он в трубку, чтобы она могла его услышать, и кладёт палец на другое ухо, случайно проливая на себя немного пива.       — Я вижу тебя в прямом эфире! — кричит она в ответ, и Луи оглядывается, пока взглядом не находит оператора.       — И?       — Ты такой пьяный!       Томлинсон смеётся, слушая слова девушки о том, как сильно она ему сейчас завидует и хочет оказаться рядом.       — Извините, мне нужно прервать шоу, кое-кому срочно нужно поговорить по телефону, — слышит Луи, и его голова резко поднимается к экрану, чтобы увидеть, как Гарри смотрит на кого-то со сцены. Затем он поворачивается, чтобы посмотреть на Стайлса, который, чёрт возьми, смотрит прямо на него с ухмылкой на лице.       — ЛУИ, О БОЖЕ! — кричит Лотти в трубку.       Гарри приседает на краю сцены, находясь прямо в поле зрения Луи.       — Как тебя зовут? — звучит через динамики, и Томлинсона сейчас показывают на большом экране. Хоть он и не смотрит, всего-то видит краем глаза. Парень закатывает глаза и отмахивается от Гарри, на что тот разражается смехом.       — С кем ты разговариваешь? — спрашивает Стайлс, и люди, стоящие перед Томлинсоном, поворачиваются к нему (Найл снова умирает со смеху).       — Это моя сестра! — кричит Луи.       — Твоя сестра? Что она говорит? — продолжает Гарри, и Томлинсону приходится убрать телефон от уха, потому что Лотти начинает неистово вопить.       — Не твоё дело! — кричит Луи в ответ, на что Стайлс смеётся. Девушки, стоящие перед парнем, смотрят на него с открытыми ртами.       — Как её зовут? Она сейчас смотрит прямую трансляцию?       Луи кивает.       — Как её зовут? — Гарри повторяет вопрос.       — Лотти, — говорит он, а затем повторяет снова, намного громче, когда Стайлс в ответ смущённо хмурится.       — Лорри? — Луи качает головой. — Лотти? — парень кивает.       — Ну что ж, — Гарри ухмыляется и облизывает губы, прежде чем встать и посмотреть на толпу. — Поприветствуем Лотти!       На экране мигает надпись «Звонок окончен», когда толпа взрывается криками, а Стайлс возвращается к микрофонной стойке.       — Это одна из моих любимых песен для исполнения вживую, — говорит Гарри, наигрывая что-то на своей гитаре. — Пойте, если хотите. «Ну что за засранец» — думает Луи, когда девушки поворачиваются лицом к сцене.       Песня медленная, и Гарри начинает её скрипучим: «Just stop your crying it’s a sign of the times/Просто перестань плакать, это знамение времён⁵».       Луи узнаёт эту песню. Он слушал её по радио сотни раз, пока был на работе, поэтому начинает подпевать.       Весь фестиваль подпевает, и во время припева, когда Гарри перестаёт петь, чтобы послушать пение толпы, у Луи начинают бежать мурашки по коже. Стайлс смотрит на него, ловя его взгляд, пока толпа поёт, и Томлинсон в ответ корчит ему рожицу, что вызывает у парня улыбку. На экране всё это видно, и тогда Луи замечает ямочки на его щеках.       — Твою ж мать, — бормочет он себе под нос, закуривая сигарету.       После этого Гарри исполняет ещё две песни, а затем ждёт, пока толпа утихнет, чтобы объявить свою последнюю песню.       — Моё время подходит к концу, но у нас всё же есть немного времени для ещё одной песни, — он останавливается и вцепляется в микрофонную стойку, прежде чем поднять её и сдвинуть дальше, к левой стороне сцены, ближе к Луи. Он снимает гитару с шеи и отходит, чтобы положить её, прежде чем вернуться. — У этой песни нет студийной версии, но я уверен, что вы сможете подпевать.       Он подмигивает в камеру, вызывая массовый срыв, а затем указывает на барабанщика. Начинается музыка, и Гарри улыбается в микрофон.       — Эта песня называется «Medicine».       Все кричат, включая Найла и Зейна, о существовании которых Луи, кажется, совершенно забыл. Гарри хрустит костяшками пальцев и шеей, а затем вцепляется в микрофон.       — Here to take my medicine, take my medicine/Вот, прими моё лекарство, прими моё лекарство, Treat you like a gentleman/Я буду обращаться с тобой как джентльмен, — поёт Гарри, и ладно, он просто взял и посмотрел прямо на Луи. Девушки, стоящие перед Томлинсоном, кажется, посчитали, что парень посмотрел на них, потому что они начали прыгать выше и кричать громче.       Песня продолжается, и Луи обращает внимание на слова, потому что они чертовски непристойны.       — I had a few, got drunk on you and now I'm wasted/Принял уже несколько стаканов, опьянел от тебя, и сейчас я едва стою на ногах, And when I sleep I'm gonna dream of how you/И когда я засну, мне будет сниться то, какой ты…       — TAS! TED! /НА! ВКУС! — кричит в ответ толпа.       Песня явно о сексе, и Луи действительно нравится. Может быть, теперь она его любимая.       В какой-то момент, ближе к концу песни, когда играет инструментал, Гарри падает на колени и высовывает язык, двигая головой, и тот факт, что всё отображается на большом экране, не приносит никакой пользы ушам Луи.       — If you go out tonight, I'm going out ‘cause I know you're persuasive/Если ты идёшь на вечеринку сегодня ночью, то и я иду тоже, ведь я знаю, что ты в любом случае убедишь меня, — поёт Гарри, а затем позволяет толпе петь за него, вставая. — You get me dizzy, oh, you get me dizzy, oh…/Из-за тебя моя голова кружится, оу, из-за тебя моя голова кружится, оу…       Луи наблюдает за ним, танцующим так, будто ему плевать на окружающих, и к тому времени, когда песня заканчивается, Стайлс смотрит в толпу с довольной улыбкой на лице, пот стекает с его висков, к которым прилипли волосы.       Гарри смотрит на Луи, облизывая уголки рта.       — Коачелла, вы были великолепны! — кричит Стайлс, поклонившись. — Увидимся в воскресенье!       Затем свет гаснет, и всё заканчивается.       Томлинсон поворачивается к Найлу, который уже улыбается, словно зная то, чего не знает Луи.       — Ты серьёзно? — говорит Томлинсон, а затем смотрит через его плечо и видит, что большинство людей начинают уходить.       — Ты смог отшить его, пока вас показывали на большом экране. Легенда, — смеётся Найл, запрокидывая голову.       Пиво в руке Луи почти затухло, поэтому он корчит гримасу, выпивая остатки.       — Я схожу проведать Гарри за кулисами. Хотите пойти? — спрашивает Найл их двоих.       Луи качает головой.       — Я приехал сюда ради «Imagine Dragons», так что нет.       Зейн говорит парню о том, что у них даже нет пропусков за кулисы, поэтому Найл обещает, что они встретятся после выступления, чтобы выпить, прежде чем исчезнуть в толпе.       Девушки перед Луи тоже уходят, и вскоре он оказывается напротив барьера в первом ряду, улыбаясь Зейну.       — Ты знал, что он певец? — спрашивает его Томлинсон.       — Да. Я знаю, кто такой Гарри Стайлс.       — Конечно, знаешь, ты ведь фанат инди.       — Он не… Не совсем инди-исполнитель, — спорит Зейн. — Но его знают все, я имею в виду, это же Гарри Стайлс.       — Никогда о нём не слышал.       — Потому что ты слушаешь только EDM. И бэнды.       Луи пожимает плечами и просит стоящего перед ним охранника принести воды. Количество охранников сократилось вдвое по сравнению с тем, что было во время выступления Гарри.       «Драконы» начинают выступать ровно в девять вечера, и Луи снимает на камеру всё, что может, в то же время пытаясь прожить этот момент в настоящем. Во время «Rise Up» он замечает Гарри, Лиама и Найла, выходящих из-за сцены, чтобы тоже посмотреть выступление, и люди рядом с ним приходят в ужас, когда видят Стайлса, жестом прося его подойти, чтобы сфотографироваться.       Гарри замечает Луи, пока снимает шоу, и улыбается, после кладя телефон в карман и направляясь в его сторону. На нём солнцезащитные очки, хотя на улице темно, и люди, стоящие рядом с Томлинсоном, тут же просят Стайлса сфотографироваться, поэтому их разговор откладывается.       Когда они успокаиваются, Гарри, наконец, кладёт локоть на барьер между рукой Луи и рукой парня, который только что просил сфотографироваться, и опирается на него боком, спиной ко всем, кроме Луи.       — Тебе понравилось шоу? — спрашивает он и кладёт руку себе на левое бедро, скрещивая левую лодыжку с правой, согнув колено.       — Это ещё не конец, — сообщает ему Луи, как раз тогда, когда Дэн Рейнольдс заканчивает исполнять песню.       Гарри выдыхает через нос и качает головой.       — Я знаю, думаю, ты понимаешь, что я имел в виду.       — Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты имел в виду, — говорит Луи, безупречно отвечая на возражение, что действительно неожиданно, поскольку он как бы не в себе.       Гарри ничего не говорит и вообще не двигается, поэтому Томлинсон вздыхает.       — Да, было неплохо. Ничего необычного.       — Видел выражение твоего лица, когда я вышел на сцену. Бесценно, — говорит Гарри и запрокидывает голову, смеясь над воспоминанием.       — Ты закончил? Я тут как бы выступление посмотреть пытаюсь.       — Ты наложил в штаны, — Гарри продолжает дразнить, и Луи вроде как это надоело. Парень рядом с ним и его друзья пристально наблюдают за ними, пытаясь незаметно снимать всё на камеру, считая, что останутся незамеченными? Луи это бесит.       — Мне нужно открыть тебе маленький секрет, — говорит Томлинсон, и Гарри приподнимает брови над солнцезащитными очками, наклоняясь ближе. Луи прижимается губами к его уху.       — Эти люди всё снимают. Поэтому, если ты не хочешь, чтобы пресса думала, что ты флиртуешь с парнем, я предлагаю тебе отступить.       Гарри запрокидывает голову, чтобы посмотреть на Луи.       — Смело с твоей стороны полагать, что мне не всё равно.       Луи действительно не знает, что сказать, но Стайлс, тем не менее, отступает и возвращается туда, где стоят Лиам и Найл, скрестив руки и глядя на сцену.       Он говорит им что-то прежде чем похлопать Лиама по спине и, уходя, снова обходит сцену.       — Ты пытаешься заигрывать с ним, — говорит ему Зейн во время ещё одной паузы между песнями, и Луи смотрит на него так, будто парень только что оскорбил его.       — Эм? Нет, вообще-то.       — Да, пытаешься. Я знаю тебя. И я тебя видел. Ты посмотрел на него своим «трахни меня прямо сейчас» взглядом.       — Я не… Он всё равно натурал.       — Значит, ты не отрицаешь этого, — заключает Зейн.       Луи хочет что-то сказать, но замечает, что тот парень всё ещё снимает, поэтому он выхватывает телефон из его руки, тем самым застигнув врасплох.       — Прекрати вторгаться в личную жизнь людей ради лайков и ретвитов, — просвещает парня Томлинсон, прежде чем остановить запись, удалить её, а затем сделать тоже самое в папке «недавно удалённых». Видео пятиминутное, так что он легко отделался.       Похоже, парню сейчас хочется провалиться сквозь землю, поэтому Луи мило ему улыбается, возвращая телефон, прежде чем снова обратить внимание на группу.       Концерт заканчивается через полчаса, и Луи переплетает свои пальцы с пальцами Зейна, когда они пытаются выбраться из толпы, чтобы встретиться с Найлом и Лиамом у бара рядом с VIP-зоной.       Найл приветствует их, вручая каждому в руку по напитку, чего Луи желал весь день.       — Ты мой самый любимый человек в этом мире, — говорит ему Томлинсон, потягивая жидкость из соломинки.       — Мы хотели потусоваться там немного, мне нужно сесть, моя спина меня убивает, — говорит Найл и кивает в сторону VIP-входа.       — Попробуешь провести нас? — предлагает Луи, но тут вмешивается Лиам.       — В этом нет необходимости. Вот, — говорит он и протягивает Луи и Зейну два пропуска, чтобы те повесили их на шею.       — Что? — недоверчиво спрашивает Томлинсон.       — Это всё Гарри. Сказал мне отдать их вам, ребята. Он заметил, что у вас браслеты общего прохода.       — Как мило с его стороны, — говорит Луи, лишь наполовину саркастично.       — Лучше скажи спасибо, — вмешивается Зейн, повесив пропуск на шею, и Томлинсон делает то же самое.       — Вы можете поблагодарить его лично, — улыбается Лиам. — Он пьёт вон там.       Итак, Луи не только смог пробраться в VIP-зону и высказать кучу всего «рок-звезде» в лицо, но и умудрился получить бесплатный VIP-пропуск? Когда его жизнь вдруг стала такой?       На этот раз они входят в зону как нормальные люди и находят Гарри в баре.       — Привет, — говорит им Стайлс, но смотрит только на Луи.       — Итак, ты наконец заметил, что солнца уже нет, а? — приветствует его в ответ Томлинсон, невинно хлопая ресницами.       Гарри тяжело дышит через нос, будто хочет рассмеяться, но не совсем. Он кажется удивлён выбором приветствия Луи.       — Но спасибо за пропуски, — говорит Томлинсон, предпочитая всё же быть вежливым.       Гарри улыбается в ответ.       — Пожалуйста.       Луи уже знает ответ, но всё равно спрашивает.       — Но как ты узнал, что они нам нужны?       — Ваши браслеты — общий пропуск.       — Зачем ты пялился на мои руки?       Ладно, глупый вопрос, но Луи пьян, а этот парень слишком привлекателен, чтобы сейчас вести себя нормально.       Что.       — Я увидел татуировку верёвки на твоём запястье. И… — Гарри замолкает, потянув рукав вверх, демонстрируя своё тату якоря.       Луи непонимающе пялится на него в ответ.       — И?       — И если бы мы когда-нибудь взялись за руки, они бы совпали.       — Это маловероятный сценарий, — Луи нервно смеётся.       — Просто говорю, — Гарри пожимает плечами, глупо улыбаясь.       — Может, тебе стоит перестать пить.       Гарри наклоняет голову в бок.       — Могу сказать тебе то же самое.       — Мне двадцать шесть, не указывай, что мне делать.       Луи допивает то, что осталось в его стакане, после со стуком ставя его на стойку и корчит Стайлсу рожицу перед тем, как отправиться на поиски туалета. Найдя нужное место, Томлинсон видит перед собой очередь из двух человек, поэтому он достаёт свой телефон и, добавив в свои сториз в Инстаграмме несколько видеороликов с выступления Imagine Dragons, нажимает на браузер. Он набирает «Гарри Стайлс» в строке поиска и ждёт, пока страница загрузится.       — Дерьмовая фестивальная связь, — бормочет Луи, потому что Wi-Fi просто смешон.       Когда страница наконец загружается, он нажимает на первый результат поиска — страницу Гарри в Википедии. Гарри Эдвард Стайлс (родился 1 февраля 1994 года) — английский певец, автор песен и актёр.       Луи пролистывает его страницу в Википедии, быстро просматривая строки, в которых рассказывается история о том, что талант парня был обнаружен, когда ему было двадцать и он пел на улицах Лондона. Однажды владелец одной звукозаписывающей компании, проходя мимо и услышав, как парень поёт, попросил его прийти в студию, чтобы попробовать записать несколько каверов, после чего подписал с ним контракт. В тот момент Гарри был не особо известен в Англии, но когда они выпустили его первый сингл в США, популярность стала стремительно расти.       — Там не всё правда, — говорит ему кто-то в шею, и Луи вздрагивает, оборачиваясь.       Гарри стоит там, смотря на него.       — Что?       — Раздел «Личная жизнь». Я никогда не встречался с этими женщинами, — объясняет Гарри.       — Я ещё не дошёл до этой части, — отвечает Томлинсон, держа голову высоко поднятой, будто его совершенно не смущает то, что его поймали за исследованием. — И если это неточно, почему бы тебе не связаться с ними?       Гарри пожимает плечами.       — Люди всегда выбирают верить в то, во что хотят верить, независимо от того, что говорю я.       — Да, я заметил. Тот парень, стоящий рядом со мной во время концерта, снимал всё наше общение на камеру, и это было так странно. Но я удалил его. Видео.       Гарри удивлённо поднимает брови.       — Как ты это сделал?       — Забрал у него телефон и просто удалил.       — Не думал, что так можно, — смеётся Стайлс, перемещая вес с одной ноги на другую.       — Ага, ну, если бы так сделал ты, вероятно, информация об этом появилась бы в прессе на следующий день и тебя бы назвали агрессивным.       — Так и есть, — соглашается Гарри, лёгкая улыбка играет на его губах. Взгляд Томлинсона опускается на них, и Стайлс, конечно же, замечает, потому что наклоняется ближе. Луи смотрит ему в глаза.       — Луи, — заявляет Гарри, обдавая лицо парня горячим дыханием.       — Хм?       — Твоя очередь, — говорит Стайлс и кивает в сторону туалета.       — Ах, чёрт, точно, — заикается Томлинсон.       Он поворачивается и заходит в туалет, проклиная себя за то, что на секунду потерял самообладание.

***

      Последнее выступление заканчивается около полуночи, и все направляются к выходу, как только музыка стихает. Гарри и Лиам давно исчезли, и проблема в том, что Луи не хочет вот так сразу возвращаться в палатку в свой первый день фестиваля, поэтому, когда Найл предлагает пойти на вечеринку чуть дальше от территории фестиваля, Томлинсон решает согласиться, даже не спрашивая Зейна, решив всё за него.       — Где она проходит? — спрашивает Томлинсон, когда они выходят с территории фестиваля, проходя мимо кемпинга.       — В отеле, в пяти минутах отсюда, — загадочно отвечает Найл и смотрит в сторону группы людей с нарисованными якорями на лицах.       Луи сначала не понимает, поэтому через несколько секунд, миновав группу, Найл объясняет.       — Это отель Гарри. У него роскошный люкс, и он решил пригласить друзей.       — Ох, конечно.       Отель действительно находится в пяти минутах ходьбы от фестиваля, и Найлу приходится назвать охраннику у входа на пятый этаж кодовое слово, прежде чем их проведут к двери в номер Стайлса.       Музыка доносится изнутри, и как только они открывают дверь, Луи тут же замечает двух знаменитостей, которых видел в журналах, но он не знает их имени.       Лиам и Гарри сидят на диване, разговаривая с одним из своих друзей, и Найл подходит к ним, а это означает, что Луи неловко плетётся следом, поскольку он никого не знает.       — Рад, что вы пришли, — говорит Стайлс, соединяя ладони вместе и улыбаясь Луи и Зейну. — Угощайтесь напитками на кухне.       Томлинсону не нужно повторять дважды, поэтому он тут же направляется в сторону кухни. Количество алкоголя на кухонном столе шокирует даже Луи, который побывал на многих вечеринках.       Тем не менее, он решает взять себе бутылку пива, потому что любое количество крепких напитков помешает ему провести хорошо время в течение этих выходных. И если завтра он проснётся с похмельем, это точно никому не пойдёт на пользу.       На обратном пути он хватает со стола пирожное и откусывает его, открывая дверь плечом. Свет теперь приглушён, и люди танцуют, поэтому найти Зейна довольно сложно. Но зная его, он, вероятно, сейчас курит на балконе.       Как и ожидалось, Луи оказался прав насчёт местонахождения Зейна, потому что он находит его на огромном балконе с видом на тускло освещённое поле для гольфа с Лиамом, Найлом и Гарри.       — У меня в комнате стоит контейнер, мне начать скручивать? — предлагает Гарри, и Найл мгновенно кивает, призывая его сделать это.       — Что ещё за контейнер? — спрашивает Томлинсон, гадая, то ли это, о чём он думает.       — С травкой, — уточняет Стайлс и… Ладно.       — Кто держит травку в контейнере для еды? — возмущённо спрашивает Луи.       — Ты, — говорит Зейн и качает головой.       Гарри с блеском в глазах смотрит на Томлинсона, а затем кладёт сигарету в пепельницу у двери и исчезает внутри.       Через две минуты он возвращается на балкон и садится на один из стульев, ставя контейнер на мраморный круглый столик.       Луи предлагает помочь ему с машинкой для самокрутки, пока Гарри делает фильтр.       — Посмотри на нас, мы уже ладим, — говорит Стайлс, работая пальцами с бумажкой.       — Ну, когда дело доходит до этого, то конечно, — отвечает Луи, указывая на маленький пакетик.       Он наблюдает за тем, как Гарри высовывает язык, чтобы свернуть косяк, и моргает, когда обнаруживает, что явно пялится.       Лиам протягивает тому зажигалку, и Стайлс в течение секунды смотрит на косяк, а затем зажигает его и кладёт между губ.       Запах мгновенно заполняет воздух, и Луи улыбается, полностью расслабляясь. Сегодня был хороший день, и курение косяка — неплохое его завершение.       — Что ты будешь делать завтра? — спрашивает Найл Гарри, когда ему передают косяк.       Стайлс отвечает, что не имеет ни малейшего представления, чем ему заняться завтра, и что в телевизоре, находящемся в его спальне, есть Нетфликс, поэтому он может остаться в номере и занять себя просмотром какого-нибудь сериала.       Спустя пятнадцать минут, когда они докуривают косяк, Зейн напоминает Луи, что им нужно вернуться в лагерь, поскольку в четыре выступает Дуа Липа, а сейчас уже далеко за полночь.       На обратном пути в кемпинг, с Найлом на буксире, Зейн говорит о том, что не может поверить в то, что они вот так просто сегодня тусовались с Гарри Стайлсом. На самом деле, всё, что Томлинсон может сделать — это закатить глаза, пока они не оказываются около своей палатки, желая Найлу спокойной ночи.       Через десять минут, почистив зубы и переодевшись в шорты, Луи и Зейн забираются в свои спальные мешки.       — Ты флиртовал, — заявляет Малик в темноте, и Луи фыркает, глядя в потолок.       — Нет.       — И он флиртовал в ответ.       Луи поворачивает голову, чтобы посмотреть на Зейна. Одна из рук парня у него под головой, и он внимательно смотрит на Томлинсона.       — Он не флиртовал.       — Я почувствовал его немного гейские флюиды, — мычит Зейн, а затем поворачивается и оказывается на спине. — Но, может, я ошибаюсь.       Он не ошибается.       — Ты ошибаешься, — вместо этого говорит ему Луи и закрывает глаза, поворачиваясь на бок. — Доброй ночи.

***

      На следующий день Луи просыпается сам, в то время как Зейн всё ещё спит. Он хочет отомстить парню за вчерашний день, разбудив его, но в конце концов решает отказаться от этой идеи и встаёт, чтобы принять душ и почистить зубы.       К тому времени, как он возвращается к их палатке, Найл уже сидит на раскладном стуле перед ней и пьёт пиво с Зейном.       — Как ты смог собраться быстрее меня? — спрашивает Луи, глядя на своего лучшего друга.       Зейн указывает направо.       — Гендерно-нейтральные душевые были пусты, они прямо там.       — Чёрт, я не заметил. Мне пришлось простоять в очереди минут десять.       Друзья Найла тоже готовы, поэтому в полтретьего они решают пойти на фестиваль. Стив Аоки будет закрывать шоу на главной сцене, и Луи очень обрадовался этому факту, поэтому он покупает себе Red Bull, как только они заходят на фестиваль, просто чтобы быть уверенным, что он не вырубится до десяти вечера.       Пока они ждут в очереди, чтобы что-нибудь выпить перед началом выступления Дуа Липы, Томлинсон пялится на двух девушек, стоящих перед ним, у которых на волосах блёстки.       — Извини, — говорит он, похлопывая одну из них по плечу. Они оборачиваются. — У тебя случайно нет с собой этих блёсток? Я бы хотел нанести их себе немного на лицо.       Их лица тут же загораются.       — Конечно! Подожди.       Девушка роется в своей поясной сумке, а затем достаёт из неё маленький тюбик с блёстками и просит подругу нанести немного клея для накладных ресниц возле глаз Луи. Томлинсон закрывает глаза и ждёт, пока девушки нанесут блёстки. Он благодарит их, когда дело сделано, и включает фронтальную камеру на своём телефоне, чтобы оценить результат.       — Ты милашка, — осматривает его Зейн и улыбается.       — Милее всех на свете, — добавляет Найл.       Луи закатывает глаза, но, тем не менее, улыбается.       Через час они уже в толпе, ждут, когда Дуа выйдет на сцену.       — Я влюблён в неё, — заявляет Томлинсон, встав на цыпочки, чтобы видеть всё через экран, когда она наконец выходит на сцену. Зейн соглашается с ним, и Луи собирается сказать что-то ещё, когда Найл кричит:       — Га-а-р-ри!       Луи оборачивается, и его взгляд тут же падает на Лиама и Гарри, которые пытаются пробиться сквозь толпу, пока наконец не встают рядом с ними. На Стайлсе простая белая футболка, серая куртка (в грёбаную жару) и чёрные скинни, на носу —солнцезащитные очки. Тот факт, что у него на голове повязка, НЕ делает его более привлекательным. Это не так.       — Привет, — улыбается Гарри. Он смотрит на Томлинсона, а затем на блёстки на его лице. — Круто.       Луи знает, что сейчас на них смотрят люди, поэтому он просто приветствует его коротким кивком и отворачивается, чтобы насладиться оставшейся частью шоу.       — Слушай, если мы хотим получить торт в лицо, то нам нужно пойти туда примерно за час до того, как Стив начнёт выступление. Люди безжалостны, и я уже видел, как некоторые выходили на сцену с плакатами: «Брось в меня торт», — сообщает Луи Зейну после того, как прошла половина концерта Дуа Липы.       — Он сказал мне, что сегодня будет около тридцати тортов, — говорит Гарри, присоединяясь к разговору.       — Ты знаешь Стива Аоки? — спрашивает Томлинсон, и, конечно же, знает, что за глупый вопрос.       — Да, пересекался с ним пару раз. Вчера он был за кулисами во время моего выступления. Хороший парень.       Луи в ответ фыркает. Он целую вечность пытался попасть на сцену во время выступления Стива, не говоря уже о торте. Но он никогда не приходил вовремя, и поэтому первый ряд всегда был уже занят.       — Что ж, если ты увидишь его сегодня, то дай ему понять, что я хочу получить торт в лицо, — заявляет Томлинсон.       — Я обязательно передам ему твою просьбу, — смеётся Стайлс.       У Луи уже есть план, в котором он убедит кого-нибудь посадить его к себе на плечи, найдёт того, кто одолжит ему маркер, чтобы он смог написать «Cake me» на ключицах. Он не уверен, будет ли надпись над или под его татуировкой «Что есть, то есть».       После того, как Дуа заканчивает своё выступление, они идут в VIP-секцию, чтобы немного выпить, и Луи полон решимости найти хотя бы одну из своих любимых знаменитостей и попросить о фото.       Сейчас там нет никого, достойного его внимания, поэтому Томлинсон направляется прямиком к бару.       — Один шот текилы, пожалуйста, — говорит он той же девушке, что была здесь вчера. Она понимающе ему улыбается.       — Два, — добавляет кто-то позади парня, и Луи поворачивает голову, чтобы посмотреть на Гарри, который сейчас прислоняется к стойке слева от него.       — Откуда у тебя блёстки? — спрашивает его Стайлс.       — Одолжил немного у девушек, которых встретил на фестивале. Только не говори, что ты тоже хочешь.       — Конечно хочу, — ухмыляется парень.       — Тогда иди и найди их.       — Или ты можешь стереть немного блёсток с кожи и нанести их мне на лицо.       Луи недовольно корчится.       — Нет ни малейшего шанса, что я размажу свои блёстки, только чтобы тебе досталась небольшая их часть.       Бармен прерывает их разговор, ставя две рюмки на стойку, с любопытством их разглядывая.       — Выпьем, — говорит Гарри, хватая рюмку.       — Выпьем.       Они чокаются, прежде чем выпить содержимое одним глотком.       — Ты можешь помочь мне найти такие блёстки? — спрашивает Стайлс, облизывая губы.       — Ещё один раунд, пожалуйста, — говорит Луи бармену. Он не может справиться с Гарри Стайлсом, когда тот такой.       — Да ладно тебе, Лу, — надувается Гарри.       Томлинсон сжимает челюсти.       — Не называй меня так.       — Разве это не твоё имя?       — Нет. Меня зовут Луи. Не Лу.       Гарри щурится, как бы говоря, что не верит ему, поэтому Луи поворачивается к бармену.       — Сделай пожалуйста ещё четыре шота, love, а то я не могу справиться с Харви, когда он такой нытик.       Гарри поражённо открывает рот.       — Ты знаешь, что это не… Уф, да ладно!       Луи склоняет голову и ласково улыбается, когда шоты оказываются прямо перед ними. Гарри смотрит на них с неохотой на лице.       — Что, собираешься струсить? — спрашивает Луи, обхватывая пальцами одну из рюмок.       — Ни за что, — уверенно отвечает Стайлс и тоже берёт одну в руку.       Томлинсон кусает лимон и зажмуривает глаза, потому что он всегда ненавидел вкус лимона больше, чем вкус текилы.       — Знаешь, что было бы ещё веселее? — спрашивает Гарри, и Луи вопросительно поднимает голову. — Нательные шоты.       Глаза девушки-бармена расширяются, потому что она наблюдает за ними, так как никто из окружающих больше не хочет выпить.       — Ха, мечтай, Харви.       — Ты что, решил струсить? — спрашивает Гарри, передразнивая северный акцент Луи.       — Нет. Но я не собираюсь делать с тобой боди - шоты среди бела дня, когда рядом куча фотографов.       — Не думал, что ты из застенчивых, — мычит Стайлс.       — Я и не застенчивый.       — Значит, не здесь, да? Где бы ты тогда хотел это сделать?       — Перестань со мной флиртовать, — говорит Луи, качая головой.       — Кто сказал, что я флиртую?       — Твой язык тела.       Гарри осматривает себя. Он опёрся локтем о стойку, прижав бёдра к Луи, его левая лодыжка упиралась в правую.       — Так ты специалист по языку тела или как?       — Мхм, — невнятно мычит Томлинсон, готовясь выпить третий шот.       — У тебя есть диплом психолога и всё такое? — саркастически продолжает Стайлс.       — Вообще-то, да. Окончил университет как лучший на своём потоке, — сообщает ему Луи, и Гарри теряет дар речи.       — Ну… Дерьмо, — Стайлс хватает рюмку и чокается ей с Луи. — За тебя, как психолога.       Томлинсон кивает и пьёт. Через две минуты они идут к столику, за которым сидят их друзья.       — Между прочим, я не психолог, — Луи чувствует необходимость сказать это.       — Хм?       — Я получил степень в области психологии, рвал задницу ради хороших оценок, но по итогу так и не стал психологом.       — Кем тогда ты работаешь?       Луи качает головой.       — Ты никогда не угадаешь.       — А что, если угадаю?       Они останавливаются в нескольких футах от нужного столика.       — Но ты всё равно не сможешь.       — Но что, если смогу?       Луи на секунду задумывается.       — Тогда мы сможем сделать боди - шоты. Где и когда захочешь.       Язык Гарри высовывается из уголка его рта.       — У меня будет три попытки.       — Одна.       — Две.       — Согласен, — говорит Луи и скрещивает руки.       — Подожди, ты хочешь, чтобы я угадал прямо сейчас?       — Да.       Гарри смотрит на него, прищурившись, словно пытаясь изучить.       — Ну, ты на фестивале, тебе нравится веселиться… Так что я скажу что-то вроде… Ты профессиональный парашютист?       Луи моргает. Затем разражается смехом.       — Серьёзно? Из всех возможных профессий ты решил выбрать эту?       Гарри пожимает плечами.       — Я всегда хотел прыгнуть с парашютом, но у меня никогда не хватало смелости сделать это. И Зейн никогда бы не согласился, потому что он боится высоты. Так что нет.       — Но у меня есть ещё одна попытка, — напоминает Стайлс и хлопает пальцем себя по подбородку.       — Если этот вариант окажется таким же нелепым, как прошлый, то лучше тебе сдаться прямо сейчас.       — Дай мне немного времени.       — Ни в коем случае, Харви. Ты ведь сможешь спросить Зейна. Говори сейчас.       — Прекрасно, — фыркает Гарри. — Хотя бы намекни.       Луи задумчиво причмокивает.       — Хорошо. Скажем так… Моя внешность — ключ к разгадке. И я вроде как психолог.       — Я понял! Ты парикмахер, — взволнованно говорит Стайлс. — Потому что, знаешь… Твои волосы хорошо уложены, и ты всегда разговариваешь со своими клиентами.       Когда Луи не отвечает, Гарри спрашивает его, правильно ли он понял.       — Нет, ты не угадал, — смеётся Томлинсон. — Хотя было весело. Спасибо, что посмешил.       Гарри надувается, и Луи изо всех сил старается не обращать на это внимания, подходя к их столику и садясь рядом с Найлом.       — У вас там, я смотрю, был довольно интересный разговор, — указывает Зейн, когда Найл пихает Луи под нос кружку пива.       — Он пытался угадать, чем я зарабатываю на жизнь.       — И как, у него получилось?       Луи качает головой.       — Нет.       Гарри садится на пустой стул рядом с Томлинсоном, снимает куртку и кладёт её на стул позади себя.       — Это… Это корабль? — спрашивает Луи, забывая всё, что он знал о личном пространстве, приложив палец к татуировке корабля Гарри.       — Да, — отвечает Гарри, глядя на свою руку.       Томлинсон протягивает свою правую руку и указывает на татуировку с компасом.       — Смотри.       У него немного кружится голова от выпитых шотов, но он может сложить два плюс два.       — Что за херня, — говорит Найл, наклоняясь. — Твою мать! Они совпадают.       — Это жутко, — бормочет Луи, убирая руку со стола и кладя её себе под зад, чтобы люди перестали пялиться на его татуировки.       Это просто совпадение. В первый раз это была случайность, а во второй — совпадение, вот и всё.       Гарри закуривает рядом с ним сигарету, и Луи делает то же самое, только Найл прерывает их, предлагая выпить.       — Мы просто… Я не могу, — бормочет Томлинсон, выпуская дым. Ему нужно притормозить. Текила ещё не дала о себе знать, и он почти уверен, что ещё один шот ускорит процесс, и на него словно обрушится, по ощущениям, тонна кирпичей.       — Если ты сделаешь это, то я тоже, — говорит Гарри, и Луи подавляет в себе потребность спросить его, прыгнул бы тот с моста, если бы он прыгнул.       — Отлично, — вздыхает Томлинсон. — Только дай мне сначала докурить, — говорит он и указывает на свою сигарету.       Они ведут непринуждённую беседу, пока все сигареты вокруг стола не выбрасываются в пепельницу, и они встают, чтобы пойти к бару. Луи почти уверен, что провёл сегодня в баре больше времени, чем где-либо ещё.       Он стоит в сторонке, пока Найл заказывает двенадцать шотов, а затем подходит к бармену, которая что-то строчит маркером на листе бумаги, поэтому парень просит ненадолго его позаимствовать.       — Что ты делаешь? — спрашивает Гарри, когда видит, что Луи запрокидывает голову, пытаясь написать что-то над своей татуировкой.       — Я пытаюсь написать на себе «Сake me», — объясняет Томлинсон.       — Нужна помощь?       Луи кивает и протягивает ему маркер, прежде чем опустить воротник своей белой футболки.       — Прямо над татуировкой.       Гарри склоняет голову и кладёт большой и указательный пальцы на грудь Луи, хотя в этом нет особой необходимости, так как Томлинсон уже тянет футболку вниз. Но он это не комментирует.       — Убедись, что всё написано большими печатными буквами, ага?       Стайлс фыркает.       — Ага-ага.       Закончив, Луи смотрит вниз, чтобы посмотреть на работу Гарри.       — Спасибо.       — Сделай мне тоже.       Луи резко вскидывает голову и берёт маркер из рук Гарри.       — Оу, ты имеешь в виду… Ладно.       Гарри в ответ смеётся и показательно сгибает колени, чтобы стать ниже.       — Да в этом нет необходимости, — бормочет Томлинсон и хлопает его по плечу, чтобы заставить выпрямиться. — И вообще, мне мешает твоя рубашка.       — Ты хочешь, чтобы я её снял? — спрашивает Гарри, и сейчас он стоял намного ближе, чем Луи помнил.       — Эм… Нет. Просто опусти воротник.       Гарри выполняет его указания, и довольно скоро Луи пишет те же слова, что написаны и на его ключицах.       — Между прочим, это чёртов намёк, — Луи наблюдает за ним, закрывая маркер. — Я имею в виду, ты ведь всё равно не будешь в толпе.       — Я знаю. Но я буду в толпе.       — Разве не неприятно, когда тебя узнают везде, куда бы ты ни пошёл? Люди постоянно просят тебя сфотографироваться?       Гарри пожимает плечами.       — Я к этому привык.       — Кроме того, «cake me» — это… В основном призыв, чтобы тебя кто-то…⁶       — Я знаю, — смеётся Стайлс.       Луи поднимает брови.       — Значит, тебя не беспокоят люди, считающие, что ты не натурал.       — А кто сказал, что я натурал? — смело спрашивает Гарри, поражая этим Томлинсона. Вчера вечером парень провёл своё исследование, и если судить по тому, что он вычитал, Стайлс, оказывается, настоящий бабник. — Ты не должен делать какие-то выводы, прочитав лишь несколько статей.       — Да… Мне очень жаль. Я не хотел тебя обидеть.       — Всё нормально. Люди постоянно что-то предполагают, но мне плевать, они могут говорить всё, что захотят, я же считаю, что это всё равно ничего не изменит. Я уже говорил, что не люблю навешивать на себя ярлыки, но СМИ всегда нужно что-то, чтобы сделать из этого сенсацию.       Луи кивает. Парень задаётся вопросом, был бы он таким же смелым, оказавшись на месте Стайлса. — Шоты-ы-ы! — кричит Найл, пугая их обоих. — Пойдёмте пить!       Все радостно кричат в ответ, беря в руки рюмки и лимон.       — Соль? — спрашивает Найл, глядя на Луи.       — Спасибо, не надо. Я никогда не использую соль. Это же отвратительно.       Найл смотрит на парня так, словно у него выросло три головы.       — За Коачеллу, — сказал Лиам, и все резко подняли рюмки, из-за чего пролилось много жидкости.       Они выпивают свои шоты одновременно, а после Гарри облизывает свои пальцы, потому что пролил несколько капель себе на руку.       — Всё… Нормально, — бормочет Луи и качает головой.       Он идёт в сторону туалета, его взгляд немного расфокусирован.       Итак, Текила вступила в силу. Отлично.       После туалета Луи идёт обратно в сторону парней, когда Гарри останавливает его, широко раскрыв глаза.       — Я знаю, чем ты занимаешься.       Луи смотрит на Зейна, наблюдающего за ними, и тут же всё понимает.       — И чем же? — спрашивает он, скрещивая руки на груди.       — Ты татуировщик.       — Зейн сказал тебе, — заявляет Томлинсон, и Гарри поджимает губы.       — Нет, он не говорил.       — Зейн? — спрашивает Луи, глядя на Малика.       — Я сказал ему.       Луи указывает на Зейна.       — Ха! Видишь?       — Ох, ну же!       — Ты смухлевал. Это нечестно, — Томлинсон пожимает плечами и сладко улыбается Гарри, прежде чем оставить парня стоять в одиночестве.       Он улыбается про себя, когда уходя слышит, как Стайлс бормочет «чёрт» себе под нос.