You get me dizzy

      Толпа с нетерпением ждёт выступления Стива Аоки, и Луи изо всех сил цепляется за Малика, когда тот тянет его за руку, пытаясь пробраться как можно ближе к сцене. Он три раза был на фесте Стива и ни разу, к сожалению не получил тортом в лицо. Ни разу, чёрт возьми. Сегодня всё изменится. Сегодня удача наконец-то будет на его стороне.       — Вот здесь нормально, — произносит он, оборачиваясь, чтобы увидеть лицо Зейна. Они оба уже навеселе и готовы получить куском торта в лицо. В прямом смысле этого слова.       Найл с друзьями, включая Лиама и Гарри, стоят позади них, потягивая напитки и разговаривая о чём-то, что Томлинсон не может услышать.       Свет гаснет, погружая лужайку в темноту на пару секунд, после чего ритм начинает набирать обороты и на экранах появляется фирменный знак Стива. Толпа буквально начинает сходить с ума, и Луи прыгает вместе с ней, не в силах сдержать эмоции.       Начинается концерт, Луи пьян и пиздец как счастлив прямо сейчас. Он скоро увидит одного из своих любимых диджеев, и будет ещё лучше, если он, наконец, получит долгожданный торт в лицо. Хотя бы раз в жизни он просто хочет получить торт в лицо.       — Твои блёстки так красиво смотрятся на свету, — шепчет Гарри ему в висок несколько песен спустя, и Луи чувствует что-то в животе. Это не бабочки, это странное…тепло. То, что ты обычно чувствуешь, когда очень привлекательный парень шепчет тебе на ухо. Дыхание Стайлса горячее, и он стоит действительно близко, медленно опуская руку Луи на поясницу.       — Ладно, — стонет Томлинсон в ответ и проводит рукой по лицу, убеждаясь, что часть их размазалась, после чего медленно проводит ладонью по левой стороне лица Гарри, от виска до щеки.       — Теперь лучше?       Стайлс включает фронтальную камеру телефона, чтобы оценить результат.       — Ага.       — Ты просто смешон, — Томлинсон качает головой и резко поворачивается, когда слышит первые биты Оf Tremor через гигантские динамики.       Толпа сходит с ума, подпевая в такт, и, так как они стоят довольно близко к сцене, люди начинают толкаться, чтобы создать гигантский круг в середине толпы.       — Это же мо-о-ош¹! — кричит Хоран у него за спиной.       Луи уже однажды участвовал в чём-то подобном во время концерта Dimitri Vegas & Like Mike² несколько лет назад, и он поклялся себе, что больше никогда не будет делать такого снова, потому что спустя какое-то время вышел оттуда с фингалом под глазом и ушибами на руке.       Найл, Лиам и остальная часть их компании пробираются к кругу в ожидании, когда ритм замрёт.       — Чёрт возьми, нет, — бормочет Луи и отступает назад, натыкаясь на Зейна, который тоже не фанат чего-то подобного.       Он смотрит, как Гарри подходит к Пейну, и качает головой, потому что блять.       — Три — два — один — вперёд! — кричит Стив в микрофон, после чего круг замыкается, и люди начинают прыгать вверх. Томлинсон чувствует, что уровень напряжения зашкаливает, потому что мош — это действительно что-то дикое.       Когда песня заканчивается, толпа сдвигается, и они каким-то образом оказываются ещё ближе к сцене: так близко, что Луи видит ограждение в первом ряду.       Их друзья возвращаются через одну песню, и на Гарри больше нет его модных солнцезащитных очков.       — Что-то потерял? — в шутку спрашивает Луи, на что Стайлс хмурится в ответ, наклоняя голову, чтобы Томлинсон мог повторить то, что только что сказал.       — Ага. Потерял свои солнцезащитные очки. Они были моими любимыми, — Гарри обиженно надувает губы, и Луи понимает, что глаза парня блестят также. Так что он не единственный на пути к тому, чтобы напиться.       Следующая на очереди Kolony Anthem³. Луи широко улыбается и смотрит на Малика, который, в свою очередь, смотрит на него в ответ. Это их песня. Они смеются, начиная подпрыгивать в такт песни, и в этот момент Томлинсон незаметно пытается подобраться ещё ближе к сцене.       Стив убавляет громкость, как только песня заканчивается, и хватает в руки микрофон. Он зовёт двух помощников на сцену для игр с толпой и просит всех взять человека, стоящего рядом, за плечи.       Луи невероятно повезло, что Гарри справа от него, а Зейн — слева. Толпа начинает прыгать, как только стрелки появляются на экране, и Томлинсон уже чувствует заранее, как после этого у него будут болеть ноги.       Только всё стихает, и начинается следующая песня — Стив возвращается за диджейскую стойку.       Луи видел певца достаточное количество раз, чтобы знать, что скоро начнётся битва тортами.       — Клянусь, после этой песни Стив будет кидать торты, — взволнованно произносит Луи Зейну. — Подними меня на плечи.       — Что? Я сам едва стою на ногах, — смеётся Малик. — Давай лучше ты меня подними.       — Что, прости, блять? — Луи драматично вздыхает, кладя руку себе на грудь.       — Если хочешь, я могу поднять тебя, — предлагает Гарри, и Луи растерянно смотрит на него.       «Стайлс действительно хорошенький, — думает он, — с блёстками на лице и зелёными глазами, сверкающими в огнях сцены».       — Ты уверен?       Гарри со смехом кивает в ответ.       — Абсолютно.       Затем Лиам предлагает поднять Зейна на плечи, и Луи видит, что Найл уже сидит на плечах одного из своих друзей, снимая всё на камеру.       — Хорошо, — Луи кивает и раздвигает ноги. Он наблюдает, как Гарри исчезает из поля его зрения, приседает и хватается за бёдра Луи, просовывая голову между ног Томлинсона. Затем он резко встаёт, поднимая с собой парня.       — Мне виден отсюда целый мир! — кричит Луи, оглядываясь. Он видит, где заканчивается толпа: далеко позади; видит все плакаты, которые люди принесли с собой на концерт, и тут же задаётся вопросом, почему он, болван ничего не принёс тоже.       Он чувствует, как кольца Гарри на руках впиваются в кожу над коленом, поэтому Томлинсон гладит его по голове в знак благодарности. Операция «Залезть на плечи» прошла успешно.       Ритм песни замирает на несколько мгновений, когда Стив забирается сверху на диджейский пульт, и Луи понимает, что он достаточно близко, чтобы его выбрали. Вот оно. Вот, зачем он сюда приехал.       — Поднимите руки вверх, если готовы получить тортом в лицо, — кричит Стив в микрофон, и Луи тут же делает это в ответ.       Битва тортами начинается, и Томлинсон чувствует, как адреналин разливается по его телу, когда Стив берёт первый из множества тортов и бросает его в кого-то по правой стороне сцены.       Гарри покачивается в такт песни, заставляя Луи двигаться вместе с ним, и его голова кружится в хорошем смысле. Он смотрит на Малика, который снимает его на телефон, корчит смешную рожицу и улыбается. Он и не помнит, когда последний раз был так счастлив.       Они кричат все дружно: «Брось в меня торт» часть песни, и Стив бросает пять тортов, прежде чем берёт следующий и направляется, наконец, в их сторону.       Следующее, что помнит Луи — торт летит и попадает Найлу прямо в лицо, часть его падает на плечо Томлинсона. Как раз в тот момент, когда он думает, что это конец, он видит, как Стив с ухмылкой указывает в их сторону, и ещё один торт летит, когда ритм замедляется, попадая Луи и Зейну в грудь.       «На самом деле, это поэтично», — думает Луи, чувствуя, как торт кусками падает с его груди. Его пальцы липкие, футболка прилипла к телу, но единственное, что он чувствует — чистое блаженство. Часть торта попала ему в волосы, не очень много, но он всё равно не может вытащить его липкими пальцами.       — Мы на главном экране! — кричит Зейн, и Луи автоматически смотрит на экран, замечая на нём себя и Малика. Половина торта на его ключицах, часть — на левой щеке и немного в волосах, но он всё равно выглядит счастливым.       Он счастлив.       Луи облизывает липкие пальцы, наблюдая дальше за тем, как в толпу швыряют оставшиеся торты, и людей, смеющихся на экранах.       Гарри убирает одну руку, чтобы облизать пальцы, и смотрит на Луи, который наблюдает за ним сверху вниз. Они широко улыбаются друг другу, и Томлинсон удивляется, как этот парень ещё не устал, ведь он держит его уже приличное время.       — У тебя причёска испортилась, — смеясь, говорит Луи Зейну, поскольку большая часть торта попала ему как раз в волосы.       — Блять, — смеётся Малик в ответ, запуская руки в волосы, тут же вынимая кусочки торта. — Бля-я-ять.       Как только у Стива заканчиваются торты, он возвращается за диджейскую стойку, чтобы доиграть последние две песни. Pursuit of Happiness⁴ — любимая песня Луи, и он рад, что Гарри не снял его с плеч, начиная громко подпевать с Найлом и Зейном, чувствуя, что они на вершине мира.       Когда песня заканчивается и начинается What We Started⁵, Луи гладит Гарри по голове, который в ответ улыбается и наклоняется вниз.       — Спасибо… Правда. Спасибо, — Томлинсон широко улыбается. Его улыбка становится ещё шире, когда он замечает, что у Гарри также торт в волосах и на плечах.       — Всегда пожалуйста, — Стайлс кивает в ответ, ухмыляясь.       Луи хочет спросить, готов ли он и завтра повторить это во время «The Script» и «Coldplay», но не спрашивает, потому что думает, что на данный момент этого достаточно. Он не хочет переступать через границы дозволенного, поскольку они знакомы около тридцати часов.       Во время последнего припева они начинают медленно проталкиваться к выходу, потому что чувствуют себя очень липкими, и это действительно доставляет дискомфорт.       — Думаю, мне следует вернуться в отель и принять душ, — говорит Гарри, смотря на свою липкую рубашку.       — У нас есть душевые на территории кемпинга, они гораздо ближе, — отвечает Найл, и Гарри тут же соглашается.       — У тебя на лице маленький кусочек торта, — сообщает Гарри Луи, когда они выстраиваются в общую очередь к выходу.       — Да? — спрашивает Томлинсон, начиная убирать с лица все кусочки торта, до которых может дотянуться, после чего прижимает липкую массу к лицу Гарри. — У тебя теперь тоже.       Стайлс громко смеётся в ответ.       — Ну ты и мудак.       — Ты сам этого хотел, — дерзко произносит Луи, и Гарри уже собирается ответить, когда к нему подходят две девушки и один парень, прося сфотографироваться.       Томлинсон вытирает руки о штаны, после чего достаёт телефон и делает несколько снимков.       — Спасибо, — говорит одна из девушек, краснея, после чего они поспешно уходят, говоря о Гарри приглушёнными голосами.       — Это было странно, — говорит Луи, скрещивая руки.       — Иногда такое случается, — Стайлс пожимает плечами в ответ.       Как и ожидалось, душевые в лагере все заполнены, поэтому им приходится немного подождать. Луи чувствует, как будто и правда вот-вот загорится, ведь одежда прилипает к телу, а торт начинает вонять.       — С меня хватит, — бормочет парень и стягивает футболку через голову.       Гарри растерянно смотрит на татуировку: «Что есть, то есть» под ключицами Луи, после чего качает головой.       — Значит, ты живёшь в одной из здешних палаток? — спрашивает он Томлинсона, делая акцент на том, что смотрит ему в глаза, а не куда-то ещё.       — Да, я живу с Зейном.       — Так вы двое, типа…       Луи видит, что Гарри неудобно спрашивать об этом, и делает вид, что оскорблён вопросом.       — Нет, вовсе нет. Он мой лучший друг.       Он достаёт телефон и замечает, что у него пять пропущенных звонков от Лотти, и как раз в тот момент, когда он собирается перезвонить ей, она звонит снова.       — Алло? — произносит он, поднося телефон к уху.       — ЛУИ! — громко кричит она.       Ох, так это один из этих звонков.       — Да?       — Ты сидел на плечах у Гарри Стайлса?!       — Э-эм… Да, — отвечает он, тут же уменьшая громкость, потому что Гарри начинает смеяться, вероятно, всё слыша.       — Ваши GIF-фотографии во всём Тамблере! У людей есть скриншоты из прямой трансляции! Они спрашивают, кто ты!       Луи в ответ закатывает глаза.       — Только не говори им, Лотти, Господи.       — Как… КАК? КАК это произошло?!       — Эм… Типа, само собой? — бормочет Луи в ответ, отворачиваясь от Гарри, тут же шипя в трубку. — Перестань орать.       — БОЖЕ МОЙ! Он рядом с тобой?!       — М-м-м.       — Он правда такой сексуальный, как все говорят?       Луи бегло смотрит на Гарри, который разговаривает с Зейном, благодаря его за полотенца, которые он принёс из их палатки.       — Да.       — Прежде чем ты вернёшься домой, не мог бы ты попросить у него автограф? Что-нибудь? Пожалуйста, Лу, пожалуйста. Билеты на его концерты уже распроданы, а Meet and Greets стоят ТАК дорого, что мне придётся копить на него целый год.       — Хорошо. Если ты пообещаешь, что перестанешь кричать, когда будешь звонить в следующий раз.       — Ладно. Повеселись там! — отвечает девушка, и Луи вешает трубку.       Очередь движется мучительно медленно, потому что у большинства на лице или одежде частички торта.       — Значит, в жизни я ещё сексуальнее? — смеётся Гарри, и Луи хочется умереть.       — Пожалуйста, перестань подслушивать мои личные телефонные разговоры.       — Это весело.       — Да? Что ж… — Луи замолкает, пытаясь придумать что-нибудь остроумное в ответ. —Твой глиттер теперь никуда не годится.       Подтверждено. Луи Томлинсону 26 лет, и он временами мыслит, как третьеклассник. Он презирает себя за это.       — Хорошая попытка, — хмыкает Гарри, и Луи ненавидит его ещё больше.       Наконец подходит их очередь принимать душ, и так выходит, что свободны всего две бесплатные душевые, что означает, что Гарри придётся раздеться перед Луи.       Первое, что замечает Томлинсон — это чёртову гигантскую бабочку на груди. Которая кажется ему смутно знакомой.       — Подожди секунду, — ахает он, указывая на тату. — Где ты её набил?       — В тату-салоне? — иронично отвечает Стайлс, стягивая джинсы до щиколоток.       — В каком и где?       — Гм… Где-то в Лондоне? В названии были буквы L и W, по-моему, а что?       — Это… Мой тату-салон. Я узнаю эскиз. LWTattoos, не так ли?       Гарри на мгновение задумывается.       — Да, думаю, что да. В смысле ты узнаёшь эскиз?       Конечно, Луи, чёрт возьми, знаком с эскизом. Один из мастеров придумал его, и он знает это, потому что его татуировка: «Что есть, то есть» идет с этой бабочкой в комплекте. Когда он набил надпись, то решил не делать бабочку/мотылька, потому что ему показалось, что она будет нелепо смотреться на его теле. Он помнит, как подумал тогда, кто в здравом уме захочет набить на себе бабочку.       И, очевидно, из всех эскизов Гарри решил выбрать именно этот.       — Так что? Почему она кажется тебе знакомой? — Гарри щёлкает пальцами, и Луи тут же вспоминает, что разговаривает сам с собой и совершенно забыл о Гарри.       — LWTattoos? Как татуировки Луи Уильяма Томлинсона? — уточняет Луи, и Гарри требуется целых две секунды, чтобы его глаза расширились от узнавания.       — Чёрт, да. Я был там в прошлом году, в ноябре или около того… Но я думаю, что запомнил бы тебя.       Луи закатывает глаза в ответ на эту банальную фразу. Он приблизительно на 90% уверен, что Гарри флиртует, но за последние несколько лет у него было так много девушек, что он не знает, чему верить.       «Люди всегда предпочитают верить в то, во что они хотят верить, независимо от того, что я говорю», — фраза Гарри тут же всплывает в голове Луи. Его не должно касаться, с кем Гарри встречается или с кем флиртует, поэтому он решает оставить всё, как есть.       — Я, наверное, был в отпуске, обычно по выходным или два раза в месяц я навещаю свою семью, — объясняет Томлинсон.       — По-моему, мне бил тату темноволосый парень с пирсингом в носу, если я правильно помню, но с тех пор я побывал во многих тату-салонах.       — А, ну да. Это Макс, — Луи восторженно улыбается. — Один из моих мастеров. Он придумал эскиз бабочки и вот этого, — отвечает Луи, указывая на свои ключицы.       Томлинсон анализирует грудь Гарри бесстыдно, если можно так выразиться, в поисках других знакомых эскизов, но вокруг столько всего происходит, поэтому он не может сосредоточиться. И тот факт, что он всё ещё пьян, не помогает.       — Так, какие ещё татуировки ты сделал в моём салоне? — спрашивает Луи.       Гарри смотрит вниз, начиная поворачивать руки.       — Ох… Я думаю, вот эту? — спрашивает Гарри, поднимая левую руку и указывая на птичью клетку.       — Я хотел сделать тату нескольких птиц, но эскиз был слишком большой, а на тот момент мне исполнилось только двадцать один.       — Птицы… — Луи замолкает и поднимает правое запястье. — Вот эти?        Гарри смотрит на них, разинув рот, и мысли Луи путаются, потому что в его венах течёт слишком много алкоголя, а его рассудок затуманен.        — Вы, ребята, собираетесь и дальше задерживать очередь, или мы можем, наконец принять душ? — спрашивает парень позади Гарри, размахивая полотенцем.       — Нет, прости, — Гарри извиняется и открывает одну из дверей душевых кабинок.       Луи направляется в душевую, когда сердитый парень входит первым, оставляя его в одном нижнем белье. Он прижимает к груди свою и Гарри одежду и ждёт, когда освободится следующая кабинка.       — Что ты делаешь? — Гарри смеётся, когда выходит из душа, с его волос капает вода, ко лбу прилипли кудряшки, вода стекает по его… — Луи?       Томлинсон растерянно моргает.       — Чёрт, да. Тот мудак вошёл в мою душевую, подержи, пожалуйста.       Он прижимает одежду к груди Гарри и направляется в кабинку. Сняв трусы, он вешает их на дверь и включает душ. Ему нужно срочно остыть, потому что его влечёт к парню, который, возможно, натурал, и которого он не трахнет даже через миллион лет.       Гарри прислоняется к стене и терпеливо ждёт, пока Луи обсохнет и оденется, после чего они присоединяются к остальным.       — Итак, есть три варианта. Первый: мы расходимся по палаткам и ложимся спать. Второй: мы возвращаемся в отель и продолжаем бухать там. Третий: мы остаёмся на территории лагеря и веселимся со всеми до утра, — предлагает Найл.       — Я за любой кипиш, — отвечает Лиам, глядя на Гарри. — Что думаешь? Пол ждёт тебя в отеле, если хочешь, я могу позвонить ему.       Луи пытается сохранить невозмутимое выражение лица при упоминании имени какого-то парня. Кто такой Пол?       — Да, сейчас напишу ему, что он может идти спать и что я приду позже, — отвечает Гарри, доставая телефон.       — Так ты хочешь остаться здесь? — спрашивает Пейн, широко улыбаясь.       — Да, конечно, — смеётся Стайлс в ответ.       — Ну, не знаю, как вы, ребята, но мне определённо нужно переодеться, — Томлинсон вмешивается в разговор и указывает на тропинку, ведущую к его палатке.       — Могу я одолжить у тебя футболку? — спрашивает Гарри, следуя за Луи.       Томлинсон растерянно оборачивается.       — Я посмотрю, что можно сделать.       По пути к палатке Луи пытается придумать умный, совсем не очевидный способ выяснить, кто такой этот Пол. Если он бойфренд или любовник, то это значит, что Гарри не такой уж и натурал.       — Итак… Пол, — начинает он, терпя неудачу.       — Пол, — повторяет Гарри, кивая в ответ.       — Разве он… не беспокоится о том, что так много фанатов пытаются приблизиться к тебе каждый день?       Жалкая неудача.       — Вовсе нет, он заботится обо мне, когда я в этом нуждаюсь.       Отлично, в этом предложении вообще нет никакой информации.       — Ох… правда? Как… мило.       И это всё, на что он способен??? Что за хуйня?       — Да, я познакомился с ним, когда мне исполнился двадцать один, и с тех пор он всегда рядом.       Томлинсон думает о том, чтобы прямо спросить о его бойфренде, но, опять же, это не его грёбаное дело.       — Ничего себе, у меня никогда не было отношений, которые длились бы дольше полугода, не говоря уже о том, что… Три года?       Гарри кивает в ответ.       Чёрт, так это всё-таки его бойфренд.       — У меня тоже.       Ох, минуточку.       — Что значит «у меня тоже»?       — Я имею в виду, что трудно поддерживать отношения, когда всё, что ты делаешь, контролируется и анализируется. И да. Абсолютно всё.       — И Пол не возражает? — интересуется Луи, пытаясь закончить фразу за него. Он слишком навеселе (душ немного отрезвил его), чтобы ему было на самом деле насрать.       — Конечно, нет, — отвечает Стайлс, и Томлинсон хмурится, потому что Гарри явно прикалывается, высунув язык между зубами.       — Ты… ты издеваешься надо мной?       Гарри громко смеётся в ответ. Наконец они подходят к палатке.        — Возможно.        —  Пошёл ты, — бормочет Луи, показывая «фак», набирая цифры на замке.       — Я знаю, чего ты добиваешься, — Гарри издевается над вчерашними словами Луи.       «Ещё бы», — думает Луи, но ничего не говорит в ответ. Он пытается сосредоточиться на правильных цифрах, но Гарри рядом, и от него пахнет дорогими духами, и это… Это…       — Я знаю, что ты пытаешься выяснить, кто такой Пол, с того момента, как услышал его имя, поэтому я решил немного подразнить тебя, — смеясь, говорит Стайлс.       — Ты типа психолог? — саркастически замечает Луи. — Читаешь меня и всё такое.       — У тебя как будто лампочка в голове погасла, когда Лиам упомянул его.       — Как будто, чёрт возьми, так оно и было.       — Могу я… — вмешивается Зейн, и только сейчас Луи понимает, что он стоял там всё это время.       Томлинсон отступает в сторону, пропуская Малика в палатку первым.        — Итак, у тебя есть какие-нибудь предпочтения относительно цвета футболки?       — Чёрная подойдёт, — Гарри улыбается, засовывает руки в карманы и перекатывается на носках.       Луи залазит внутрь и находит Малика, скрестившего ноги, копающегося в своём собственном чемодане.       — Итак, вы с Гарри, кажется, прекрасно ладите, —  шепчет Зейн, наблюдая за тем, как Луи расстёгивает молнию на своём чемодане.       Томлинсон шикает на него в ответ.       — К чему ты клонишь?       — Ты хочешь…       — Замолчи, — Луи тут же обрывает его, поднимая руку. — Он… — парень замолкает, поворачивая голову, смотря на вход в палатку, затем понижает голос чуть ли ни до шёпота. — Он прямо снаружи, так что я был бы признателен, если бы ты перестал кричать о моих сексуальных желаниях.       Зейн смеётся в ответ.       — Значит, ты согласен с тем, что я прав.       Луи игнорирует его и достаёт две футболки, свою самую большую чёрную и ещё одну белую с логотипом Vans, которую он тут же натягивает через голову.       — Просто, чтобы ты знал, — начинает Зейн, ползя на коленях к выходу. — Если ты вдруг захочешь осуществить свои «сексуальные желания», в магазине продаются надувные матрасы. Знаешь, на случай, если тебе понадобится более… удобная поверхность, чем спальный мешок.       Томлинсон пытается найти что-нибудь, что можно было бы запустить в голову Малика, но к тому времени, как он находит свои кроссовки, Зейна уже нет, а голова Гарри просунута через вход.       — Ого, какое гостеприимство, — Гарри смеётся, замечая зажатый в руке кроссовок.       — Чёрт, я думал, что Зейн всё ещё здесь.       — Он пошёл к Найлу, чтобы купить ещё пива.       — Не мог бы ты… Вылезти или залезть вовнутрь, потому что я как будто вижу тот самый момент твоего появления на свет… С твоей головой и всем остальным, — говорит Луи, указывая на голову Гарри и его торчащие руки.       Гарри смеётся в ответ (! демонстрируя ямочки!) и расстёгивает молнию палатки, забираясь внутрь.       Ладно, глубокий вдох. Один из самых горячих парней, которых Луи когда-либо видел, находится с ним в замкнутом пространстве, которое занимает около 6,4 кубических метра, и он… Ладно, он снимает футболку.       — Держи, — говорит Луи, протягивая парню свою чёрную футболку.       Фонарик, приклеенный к потолку, довольно тусклый, но Луи всё же успевает рассмотреть косые грудные мышцы и пресс, и, чёрт возьми, он должен перестать пялиться.       — Спасибо.       Томлинсон наблюдает за тем, как Гарри просовывает руки в рукава и разглаживает футболку ладонями. Он, типа, должен выйти? Или остаться? Луи уверен, но Гарри точно не понравится запах в палатке.       — Я скучаю по кемпингу, — неожиданно произносит Стайлс, избавляя Луи от необходимости думать о том, что сказать дальше.       — Ты скучаешь по тому, что спишь, как сардина в банке, и ходишь в туалет в лес? — спрашивает Луи, оглядываясь в поисках носков. — Чёрт, ты можешь подержать фонарик над чемоданом, чтобы я нашёл носки?       Гарри снимает маленький фонарик с потолка (конечно, Зейн взял только один, поскольку Луи не догадался взять запасной: он подумал, что Малик возьмёт больше) и держит его так, чтобы было видно чемодан Луи.       Томлинсон встаёт на колени и начинает выкладывать часть вещей на пол.       — Я скучаю по таким вещам, поскольку мы часто путешествовали со своей семьёй. До того, как моя сестра уехала в колледж, а родители погрузились в работу, мы дважды в год ходили в походы. Моя мама считала, что это хороший способ сблизиться.       — И как, помогло?       Гарри смеётся в ответ и качает головой.       — Не совсем. Мы всегда ссорились из-за того, у кого должно быть больше места и кому достанется одеяло, но это было весело. По какой-то причине мы продолжали это делать, пока Джемма не переехала в Лондон учиться в колледж, а потом я подписал контракт, и всё сошло на нет.       Луи хочет спросить, где он вырос, но они оба знают, что он уже прочитал об этом на его страничке в Википедии.       — Так ты теперь редко их видишь или… Ага! — восклицает Луи, когда находит чистую пару носков, которую искал.       — Ну, я стараюсь приглашать их на как можно больше моих концертов, и всегда езжу домой на Рождество и Пасху, но на этом всё. Мы все заняты… Всё время.       В его голосе слышится печаль, которую Луи может уловить за много миль, поэтому он быстро придумывает способ перевести разговор во что-нибудь более лёгкое.       — Однажды мы с семьёй отправились в поход. Никогда больше не соглашусь на что-то подобное.       Он снимает свои Вансы и меняет носки, после чего просит Гарри снова подержать фонарик, потому что, очевидно, сейчас самое подходящее время для того чтобы сменить штаны.       — Почему? — смеясь, спрашивает Гарри.       — О, в то время нас было пятеро, я был единственным парнем, кроме отчима, и это был полный треш!       — У тебя четверо братьев и сестёр?       Луи качает головой в ответ.       — Теперь шестеро.       — Ух ты. Большая семья.       — Да. И я очень люблю их, — Томлинсон пожимает плечами в ответ.       — Вы с сестрой, кажется, очень близки.       Луи достаёт спортивные штаны и садится на пол. Одна из худших вещей в жизни в палатке — это, безусловно, необходимость переодеваться, потому что в ней не хватает места, чтобы выпрямиться в полный рост.       — Лотти? Да, она самая старшая.       — Та, которая громко кричала в трубку.       — Ладно, извини за это. По-видимому, она твоя большая фанатка, — смущённо отвечает Луи, расстёгивая джинсы, немного приподнимая задницу, чтобы стянуть их с ног.       Гарри сидит на другой стороне палатки, поджав под себя ноги (это даже не так далеко, потому что это палатка), и старается смотреть на лицо Луи, а не на его голые ноги.       — Но не из тех, кто преследует кумира по всему миру,  — добавляет Луи, снова поднимая задницу, чтобы натянуть спортивные штаны.       — Ты играешь в футбол? — внезапно спрашивает Гарри.       — Что? Ох, да, я имею в виду, если ты считаешь встречи с друзьями и пинки по мячу за футбол, то конечно. Но я играл в школе. И в университете. С чего ты так решил?       Взгляд Гарри на секунду опускается к ногам Луи.       — У тебя ноги футболиста.       А теперь наступает очередь краснеть Луи.       — Э-эм… Спасибо.       — Прости… Это было… Это было жутко, не так ли? — Гарри нервно смеётся и качает головой.       — Нет, всё в порядке. Мне даже приятно, — уверяет его Томлинсон с улыбкой на губах.       Совершенно очевидно, что Луи закончил с тем, ради чего пришёл в палатку, но Гарри не указывает на это, поэтому Томлинсон решает сказать это за него.       — Итак… Я закончил. Ты хочешь пойти…       — А ты? — перебивает его Гарри.       — Я что?       — Закончил. Со всем, что делал… Здесь.       Атмосфера меняется и почти душит Луи. Ладно, он может быть зол и возбуждён одновременно, но взгляд Гарри на долю секунды перемещается на его губы. Или Луи это мерещится. Снова.       — Э-эм… Думаю, да.       Чёрт-чёрт-чёрт, что он должен сделать? Он бы схватил Гарри и поцеловал прямо здесь и сейчас, если бы получил чуть больше сигналов.       — Серьёзно? — спрашивает он, наблюдая за лицом Гарри.       — Я думаю, ты должен сдержать своё обещание.       Луи хмурится в ответ.       — Какое ещё обещание?       — Если я правильно понял тебя тогда, ты обещал мне, что если Стив попадёт в тебя тортом, то ты сделаешь со мной боди-шоты.       — Ха! — Луи фыркает в ответ. — Но у него не получилось с первых двух попыток, так что…       Ладно, какого хрена он вообще спорит?       Гарри прикусывает губу и, улыбаясь, качает головой.       — Ну ладно.       Глаза Стайлса загораются, и Луи совершенно загипнотизирован тем, каким красивым может быть человек спустя десять часов, проведённых на фестивале.       — У меня что-то на лице? — спрашивает Гарри, прижимая ладони к щекам.       — Да, у тебя там остались блёстки, — отвечает Луи, но они оба прекрасно знают, что он лжёт.       — Где?       Луи показывает на правую сторону лица Гарри (у Стайлса была разукрашена левая сторона лица. Они оба это знают. Но никто из них ничего не говорит.)       — Я не могу достать, — отвечает Гарри, потирая щёку и глядя на свою ладонь, на которой по-прежнему нет блёсток.       — Ты хочешь, чтобы я… — предлагает Луи, и Гарри смущённо кивает в ответ. Это всё, что нужно Луи, чтобы наконец подползти ближе.       Гарри резко обхватывает пальцами лодыжки Луи и тянет их на себя, из-за чего Томлинсон в одно мгновение соскальзывает вниз, отчего его ноги оказываются зажаты между коленями и по бокам Стайлса.       — Вот… Здесь, — Луи лжёт и скользит пальцами по левой стороне лица Гарри.       — Я думал, ты говорил про другую сторону, — Гарри наблюдает за ним, и, конечно же, его дыхание пахнет лимонами и мятными леденцами.       — Да? Ладно, — Луи замолкает, когда Стайлс наклоняет голову.       — У тебя тоже немного осталось, — еле слышно произносит Гарри. Они оба знают, что он тоже лжёт.       — В самом деле? Где?       Гарри указывает на его губы, и Луи понимает, что он в полной заднице. Он абсолютно…       — Томлинсон, мудак, ты почему не закрыл палатку? — они слышат голос Зейна снаружи.       — Я ещё внутри, придурок. И как раз выхожу, — отвечает Луи, отстраняясь от Гарри.       Он встаёт на колени, когда Гарри прочищает горло, расстёгивает молнию палатки и выползает навстречу Зейну. Ох, как бы он хотел послать его к чёрту прямо сейчас, ведь момент был испорчен.       — Ты опять, мудачила, забыл надеть кеды, — говорит Зейн, и Луи растерянно смотрит на свои ноги в носках.       — Блять.       Он просовывает голову в проём, и стукается лбом с Гарри, который почему-то опять решил залезть в палатку.       — Ты не мог бы… Подать мне мои кеды? — спрашивает Луи, указывая на свои Вансы в углу.       Гарри протягивает ему кеды.       — Знаешь, теперь я вроде как понимаю весь процесс появления на свет.       Луи смеётся и быстро зашнуровывает кеды, пока Зейн и Гарри терпеливо ожидают его.       — Я очень надеюсь, что у тебя была веская причина вернуться в палатку, — Луи, стиснув зубы, шепчет Малику, как только они оказываются у палатки Найла, которая, судя по всему, стала местом вечеринок в лагере, пока Луи отсутствовал.       Повсюду смеются и веселятся люди, но Томлинсону лишь хочется кричать на своего лучшего друга.       — Я пришёл, чтобы найти тебя. Текила давно уже остыла, — просто отвечает Зейн, Луи же просто хочет задушить его.       — ЛУИ! ШОТЫ! — слышит он крик Найла и тут же оборачивается. Он потерял Гарри, но прямо сейчас ему срочно нужно найти Хорана, чтобы выпить пару шотов со своим любимым человеком.       — Мы уже поиграли в пив-понг, ты где был?       — Э-эм… Ходил переодеться, — отвечает Томлинсон, замечая, что Гарри разговаривает с той же девушкой, с которой он болтал пару ночей назад, и которая рассмеялась, когда Луи ответил, что не знает, кто такой Стайлс.       — Кто-нибудь хочет поиграть в боди-шоты?!       Луи и Найл оборачиваются на голос. Девушка, с которой разговаривает Гарри, теперь держит его за руку.       — Гарри хочет!       Найл немедленно соглашается, Благослови Его Господь, и они освобождают самый большой стол, какой только могут найти. Ещё два человека, один из которых Зейн, собираются вокруг стола, начиная разливать текилу по стопкам.       — Кто хочет начать первым? — спрашивает Найл, и та самая девушка тут же поднимает руку.       — Эмбер хочет, — с улыбкой отвечает Гарри, отчего девушка тут же толкает парня в бок, ложась на стол. На ней — короткий топ, поэтому она просто облизывает губы и терпеливо ждёт.       — Кто хочет оказать честь быть первым?       — Гарри,  — отвечает Эмбер, и Луи видит, как её подруга тут же достаёт телефон из кармана, поэтому он встаёт перед ней, чтобы загородить обзор. У него мурашки бегут по коже, когда он думает о том, как эти люди будут фотографировать Гарри, чтобы потом позлорадствовать в сети.       Найл наливает текилу, кладёт ей в рот ломтик лимона, а Гарри посыпает руку солью.       — Раз, два, три! — отсчитывает Зейн, и музыка взрывается в динамиках, когда Стайлс слизывает соль с руки, затем текилу с живота, а после поднимает голову, чтобы взять лимон из её рта.       Эмбер очень взволнована, когда встаёт и подходит к своей подруге. Тем временем Зейн уговаривает Луи попробовать следующим, и парень соглашается, потому что, чёрт возьми, почему бы и нет.       — Ну как, получилось? — слышит Томлинсон, как Эмбер шёпотом спрашивает свою подругу.       — Нет, какой-то парень встал прямо перед камерой.       — Блять, Белла. У меня был только один шанс.       Они продолжают спорить вполголоса, и Луи с удовольствием продолжил бы их слушать, если бы не его лучший друг, лежащий на столе в футболке, задранной до подбородка.       — Красивые татуировки, — Гарри наблюдает со своего места рядом с Найлом, к которому только что присоединился Шон.       Малик подмигивает Шону в ответ.       — Спасибо.       Луи насыпает соль, облизывает живот Зейна и тянется к лимону, застрявшему у него во рту.       — Ты только что подмигнул ему, — бормочет Луи сквозь стиснутые зубы, посасывая лимон, который всё ещё находится во рту Малика.       — Он чертовски горячий.       Томлинсон отстраняется, и Зейн выплёвывает дольку в пустую чашку. После чего быстро поднимается.       Шон проделывает тоже самое с Найлом, и после ещё двух раундов, в которых не участвует Гарри, те девушки говорят ему, что им нужно найти друзей, но они обещают скоро вернуться.       Лиам присоединяется, и Гарри горит желанием уговорить его прилечь и дать выпить шот со своего тела. Снова, посыпав солью тыльную сторону ладони, он приступает к работе.       Луи, на самом деле, не смотрит не только потому, что его это заводит, но и потому, что он занят разговором с Зейном, который пытается убедить его залезть на стол и позволить Гарри слизать текилу с его живота.       — Зейн. Зейн, я на 90 процентов уверен, что он… Не заинтересован.       — А я думаю, что всё наоборот.       Они продолжают спорить до тех пор, пока рядом с Гарри снова не появляются Эмбер и Белла, который, казалось, не возражает против женского внимания.       — Луи, малыш, ты следующий, — приглашает его Хоран, и Луи оборачивается, смотря на пустой стол перед ним.       — Отлично, — Томлинсон делает глубокий вдох и залазит на стол, после чего Шон толкает его в грудь, чтобы заставить лечь полностью, чтобы можно было слизать текилу.       Зейн достаёт телефон и начинает снимать то, как Луи стягивает футболку через голову.       Язык щекочет живот Луи, когда парень слизывает текилу, и в ту же секунду, когда лимонная долька оказывается в стаканчике, он тут же просит у Найла бутылку текилы. Как ещё он можно перестать думать об облизывании татуировок Гарри, если не запить это всё небольшим глотком текилы прямо из бутылки?       — Ты отлично справился, милый, — издевается Зейн, наклоняясь ближе.       — Моя очередь, — говорит Гарри, и Томлинсон тут же растерянно смотрит на Лиама, который даже глазом не моргает, а затем на Найла, который уже протягивает соль и наливает текилу Луи на живот.       Малик ухмыляется, продолжая снимать. Луи хмурит брови, пытаясь тем самым заставить его прекратить съёмку, и Зейн всё понимает даже в его нетрезвом состоянии.       Гарри рассыпает соль от рёбер Луи до низа его живота.       — Три, два, вперёд! — восклицает Найл, ударяя кулаком по столу. Гарри хватает Луи за лодыжки, совсем как тогда в палатке, протягивая его задницу к краю стола и ловко оказывается у Томлинсона между ног.       Луи в трансе. Он наблюдает за тем, как язык Гарри медленно скользит по его животу, слизывая текилу: его руки на столе по обе стороны от тела, после чего они поднимаются, замирая где-то в районе талии. Его мышцы повсюду, и разум Луи уплывает вдаль.       Стайлс поднимает голову, встречаясь взглядом с Луи, и парень замечает эту идиотскую ухмылку, которую он видел раньше, чёрт бы его побрал. Зрительный контакт не прерывается ни на секунду, когда Гарри проводит языком вверх, подальше от живота Луи, следуя за линией соли.       Кожу Луи больше не щекочет, она в грёбаном огне, начиная с пупка на животе и заканчивая задней частью горла, где он чувствует… Всё-всё пульсирует в его венах, он даже не знает, как это назвать. Это просто всё. Язык Гарри на секунду замирает, но затем зубы впиваются в дольку лимона — и всё заканчивается. Их губы даже не соприкоснулись, но всё, что было между ними, просто… Слишком много для тела Луи, чтобы справиться в одиночку.       И именно тогда он понимает, что у него давно не было секса… Он даже сбился со счёта, когда это происходило в последний раз. Вот и всё. Всё дело в отсутствии секса.       Он встаёт, чуть не сталкиваясь с Гарри лбами во второй раз за двадцать минут, но Стайлс отступает и, ухмыляясь, вынимает лимон изо рта.       — Чего это ты так довольно ухмыляешься? — спрашивает Луи, опуская футболку.       Гарри пожимает плечами в ответ.       — Ничего. Эй, ты хочешь теперь слизать текилу с меня?       У Луи от этих слов буквально отвисает челюсть.       — Что?.. — «Это-было-бы-чертовски-приятно-о, подожди, это-не-то, что-ты-имеешь-ввиду» — Я не думаю, что смогу сделать ещё один боди-шот прямо сейчас.       Гарри обиженно выпячивает нижнюю губу, но Найл предлагает сделать это вместо него, так что Луи вскоре оставляет их одних. Он пытается найти еду и воду, но вскоре снова оказывается в гигантской палатке Найла, где есть всё, кроме питьевой воды и еды.       Всё каким-то образом заканчивается тем, что он раскуривает косяк с несколькими ирландскими друзьями Найла, а затем танцует между парнем и девушкой, которые почти уговаривают его на секс втроём, но он вовремя сливается.       Через полчаса он находит Зейна, болтающего с Шоном, которые раскуривают одну сигарету на двоих, поэтому Луи присоединяется к ним, доставая пачку с заднего кармана джинсов. Шон прикуривает сигарету Луи, и прежде чем он делает первый вдох, тот начинает разговор, которого Томлинсон совсем не ожидает.       — Хочешь, я попрошу Найла, чтобы он пригласил завтра Гарри присоединиться к нам?       Луи давится сигаретным дымом.       — Что? Нет.       Ход его мыслей прерывается, когда он видит, что Гарри разговаривает с Эмбер, которая встаёт на цыпочки, крепко обнимает его, после чего снова уходит. У неё на лице блёстки, и их часть теперь блестит у Гарри в волосах и у виска, что не оставляет места воображению.       Отлично, наконец-то тайна прояснилась.       — Мне нужно отлить, — говорит Луи и уходит с сигаретой в одной руке и джином с тоником в другой.       Туалеты пусты, за исключением одной кабинки, которая закрыта, и из неё доносятся стоны, поэтому Луи ускоряется и направляется в другую сторону, мечтая быть на их месте. Даже не с Гарри, буквально с кем-нибудь. С кем угодно.       В пьяном состоянии он заключает с самим собой сделку, что засунет язык в глотку первому встречному. Однако плану придётся подождать, потому что ему нужно срочно отлить. Он начинает идти и, как только замечает несколько пустых походных столов и стульев у забора рядом с душевыми кабинами, пьяно направляется в их сторону.       Он потягивает свой напиток, проверяя Инстаграм и Твиттер. Коачелла в тренде, но он слишком пьян для написания твиттов, поэтому лишь открывает диалог с Лотти.       Луи: чтоооо делаааееешь       Лотти: ты уже пьян в 10 утра?       Луи смотрит на часы, затем прислоняется к столу для равновесия.       Луи: сейчас 2 чса нчи       Лотти: тогда зачем ты пишешь мне       Лотти: когда мог бы заниматься более интересными вещами       Луи собирается спросить, что она имеет ввиду, но слышит шум в нескольких метрах от себя и, подняв глаза, видит Гарри, направляющегося в сторону душевых, выглядя смущённым.       — Чёрт, — Томлинсон бормочет себе под нос и садится на стол, практически ложась на него, наблюдая за парнем.       Гарри растерянно оглядывается, после чего снова поднимается по лестнице. Он исчезает на несколько минут, затем льётся вода, потом снова прекращается. Луи смотрит на лагерь, откуда доносится слабая музыка, и решает написать Зейну, чтобы спросить, где он.       Как только он отправляет сообщение, его телефон издаёт звуковой сигнал.       Зейн: гдеее тыыыыы       — Луи?       Блять.       Томлинсон смотрит вверх.       — Да?       Гарри подходит к нему, проводит рукой по волосам, выглядя нелепо в обтягивающей футболке, которая на самом деле принадлежит Луи.       — Ты, кажется, немного потерялся, — Луи кладёт телефон рядом с собой на стол.       — Да, я думал, что это туалеты, а потом решил найти туалеты, но потом не смог, поэтому я просто… Ну, ты понимаешь, к чему я клоню.       — Не совсем, — улыбаясь, лжёт Томлинсон в ответ.       — Почему ты так резко исчез?       — Уф-ф, я пошёл танцевать, а потом вышел покурить. Ты казался занятым.       Гарри хмурится в ответ.       — Когда?       — Когда я в последний раз тебя видел, — пожимает плечами ответил Луи. — Но я действительно рад, что тебе весело.       — Ну, теперь да, — Гарри улыбается, и это та самая улыбка, где он закусывает язык зубами по-негодяйски-но-не-совсем.       — О, и почему же?       Чёрт возьми, Луи всё ещё способен флиртовать.       — Тебе бы хотелось узнать, не так ли?       И как оказалось, Гарри определённо нравится флиртовать в ответ. Или, может быть, с Луи… Чёрт, нет. Луи — ничто.       — Да. Хочешь? — спрашивает Томлинсон, меняя тему разговора и поднимая пластиковый стаканчик с джином и тоником.       — Что там?       Луи смотрит на стаканчик.       — Джин с тоником.       — Ох, хорошо.       Гарри посасывает соломинку, и Луи на этот раз смотрит на то, как широки его плечи, когда он стоит, потягивая напиток, поскольку Томлинсон сидит на столе, свесив ноги вниз.       — Переборщили с джином.       Луи пожимает плечами, забирая стаканчик обратно.       — Мне нравится.       — Ты любишь крепкие напитки, — улыбается Гарри.       — М-м-м. Возможно.       — Ты один из немногих, кого я знаю, кто предпочитает джин.       Глаза Луи расширяются.       — Вот именно! Клянусь, одна из моих бывших абсолютно ненавидела меня…       — Значит, ты ни с кем не встречаешься? — ненароком интересуется Гарри.       — Нет, это было очень давно, — смеётся Луи в ответ, делает себе заметку, спросить о бойфренде Гарри утром. — Но да, она морщила нос каждый раз, когда мы ходили в бар, и это если честно раздражало. Помимо всего остального.       — Ох… — выражение на лице Гарри меняется.       — Что?       Он только что сказал «ох».       — Это она?       Луи кивает в ответ.       — Да, а что?       — Ничего, просто… Я не знаю.       Томлинсон иронично приподнимает брови.       — А ты что подумал?       Он знает, что Гарри чувствует себя неловко, но хочет посмотреть, как далеко он сможет зайти.       — Извини, мне тоже не нравится, когда люди предполагают мою сексуальную…       — О, нет, всё в порядке. Я встречался и с парнями.       Луи клянётся, что плечи Гарри после этих слов тут же расслабляются. К чёрту Зейна за то, что он не рядом, чтобы они могли проанализировать это.       — Значит, ты… Би? — спрашивает Гарри, словно размышляя о смысле жизни.       Луи кивает в ответ.       — А ты что подумал, когда впервые меня увидел?       — Не знаю. Но я точно видел, что ты флиртуешь в ответ.       Луи смеётся, запрокидывая голову назад.       — Ух ты, тебе определённо нравится льстить себе.       — Я ошибаюсь? — спрашивает Гарри, и Луи кажется, что у него кончился воздух. Чёрт, они уже не внутри палатки, а он всё ещё чувствует, что не может дышать.       — Ну… Не совсем. Но ты также флиртовал со мной в ответ.       — Серьёзно?       Луи обвиняюще тычет в него пальцем.       — Ох, даже не пытайся отвертеться, я поймал тебя на этом первым.       — Хорошо, это справедливо, — смеётся Гарри, ставя руки по обе стороны от бёдер Луи, откидываясь назад. — Что меня выдало?       — Ну, хотя бы то, как ты сейчас стоишь.       — А что в этом плохого?       Луи качает головой.       — Абсолютно ничего. Но если посмотреть со стороны, то кажется, что ты флиртуешь.       Его глаза натыкаются на блёстки в волосах и на виске. Это очень раздражает.       — Хочешь узнать секрет? — спрашивает Гарри, понизив голос.       — Хм?       Гарри кивает головой, чтобы Луи пододвинулся поближе, и тот охотно делает это, наклоняясь, прижимаясь ухом к губам парня.       — Твоя футболка очень маленькая.       Томлинсон фыркает в ответ и отстраняется.       — Придурок. Хочешь узнать мой секрет?       — Безусловно, — отвечает Гарри, не теряя ни секунды.       Луи поворачивает голову, прижимая губы к уху парня: маленькие волоски на шее Гарри щекочут ему нос, пока он пытается придумать слова, чтобы не показаться ревнивым.       — У тебя на лице блёстки.       — Да? — спрашивает Стайлс и затем резко поворачивает голову, впиваясь зубами в нижнюю губу Луи.       Итак, Томлинсон официально мёртв, но тут же воскресает, когда кладёт руку на затылок Гарри и притягивает его ближе. Он открывает рот, утопая в запахе Гарри, в его волосах и в его, блять… Блять…       Гарри убирает руки со стола, и кладёт их на колени Луи, пододвигая того ещё ближе к себе. «Он целуется настолько умело, словно тренировался всю жизнь», — думает Луи и обнимает Стайлса крепко за шею, в то время как их губы двигаются в синхронном темпе.       Это возбуждает, и кажется, что он только что вышел из душа, потому что все волосы на его теле встают дыбом, хотя на улице тепло. Он громко стонет в губы и чувствует, что вот-вот заплачет от того, как сильно возбуждён.       Руки Гарри скользят от колен к его бёдрам, так что Луи обхватывает парня лодыжками, чтобы пододвинуться ещё ближе, если это вообще возможно.       — Ты знаешь… — Поцелуй. — Это… — Поцелуй. — У тебя на самом деле есть… — Поцелуй. — Блёстки на… — Поцелуй. — Лице, — шепчет Луи, задыхаясь, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на Гарри.       — Ох, — отвечает Стайлс, не отодвигаясь ни на дюйм. — Я думал, это было предлогом поцеловать тебя после… палатки.       Луи качает головой и улыбается, притягивая Гарри обратно с уже открытым ртом. Он хихикает, когда Гарри хватает его за задницу и, повернувшись, поднимает со стола, держа парня на весу, после чего поворачивается и сам садится на стол.       Луи вытягивает ноги на столе позади Гарри, пытаясь сосредоточиться на его губах, всё время задаваясь вопросом, является ли это его реальной жизнью или он просто вообразил себе, что целуется с самым горячим парнем на планете.       — И как долго ты ждал этого? — спрашивает Луи во время короткого перерыва, который был вызван тем, что руки Гарри скользнули вниз, чтобы обхватить Томлинсона за задницу.       — Пару секунд, — отвечает Гарри, включая дурачка.       — Лжец.       — Хорошо. С тех пор, как увидел тебя с блёстками и всё такое.       — Значит, всё дело в блёстках.       Гарри кивает в ответ.       — Конечно, сейчас я немного разочарован, но да ладно.       — Мудак, — Луи ухмыляется и снова целует Гарри, потому что не уверен, сколько ещё шансов у него будет.       — Черт, ты такой… Горячий, — выдыхает Гарри, когда Луи начинает покрывать поцелуями его шею, сжимая второй рукой ремень на джинсах парня.       — Мне много кто это говорит, — парирует Луи, и Гарри дёргает Томлинсона за волосы, отчего рот Луи отрывается от его шеи.       — И дерзкий.       Томлинсон усмехается сквозь зубы, глядя на небо затуманенным взглядом.       — А ты, я смотрю, любишь осыпать меня комплиментами.       — Со мной уже четыре года никто так не разговаривал, — шепчет Гарри в шею Луи.       — И это тебя заводит? — Луи смеётся, поворачивая голову, чтобы снова найти губы Гарри.       — Не только это, но это очень необычно. Типа, тебе реально насрать, кто я.       Луи улыбается в ответ и обхватывает член Гарри через штаны.       — Знаешь, что я всегда хотел сделать?       — Хм? — спрашивает Гарри, следуя за губами Луи, когда тот отстраняется.       — Заставить кого-то кончить в штаны, — отвечает Томлинсон, сверкая глазами.       — Надеюсь этим «счастливчиком» буду не я, — Гарри тяжело сглатывает, облизывая губы.       — Ты думаешь, я не смогу? — спрашивает Луи, прикусывая нижнюю губу Гарри, потирая кончиками пальцев головку через джинсы. Затем он отпускает губу Гарри и прижимается к его члену бёдрами.       — Ох, да… Я думаю, ты на верном пути, чёрт.       — О, да, детка, подари мне эти неприличные рок-звёздные разговорчики, — Луи фальшиво стонет, на что Гарри снова хватает его за волосы.       — Заткнись.       Луи широко распахивает глаза, продолжая дразнить Гарри.       — Заставь меня, — шепчет он, касаясь губами губ парня.       — Чёрт, — это единственное, что Гарри удаётся прошептать в ответ, после чего он снова целует парня, на этот раз сильнее.       Рука Луи находится между их телами, и он старается толкаться синхронно с ней, и им обоим от этого хорошо, потому что Гарри толкается вверх, чтобы совпадать с движениями Луи.       — По шкале от одного до десяти, — шепчет Стайлс, отстраняясь. — Насколько будет неприличным, если я трахну тебя на этом столе?       Тело Луи вспыхивает огнём, и его член дёргается в ответ, умоляя о большем.       — Нас могут увидеть. И кто сказал, что ты будешь сверху? — игриво спрашивает Томлинсон, сжимая член парня.       Гарри стонет в ответ.       — Или ты мог бы, если хочешь. Но ты такой, блин… Я даже не знаю.       — Я просто решил отлить, — Луи смеётся и снова целует Гарри. — Люди могут увидеть нас, вот и всё. И я не трахаюсь на первом свидании.       Ложь.       — Ты должен угостить меня хорошим вином, накормить обедом и прочим дерьмом, прежде чем я даже подумаю об этом.       Лже-е-ец.       — Клянусь, так и будет, чтоб меня. Так и сделаю, — Гарри выдыхает, и Луи смеется, даже несмотря на то, что знает, что этого никогда не случится, никогда. Но сейчас он об этом не думает.       Прямо сейчас он думает лишь только о губах Гарри и том, как бы прижаться к нему ещё сильнее, что он в принципе и делает.       — Ты убьёшь меня, — громко стонет Гарри, когда Луи снова сжимает его член и трёт через джинсы.       Луи притворно выпячивает нижнюю губу.       — Это будет такой потерей для всех.       — Почему?       Оказывается Гарри тоже любит (своего рода) грязные разговорчики, ха.       — Ну, во-первых, потому что посетители Коачеллы потеряют кучу денег, если ты не выступишь завтра. И кем организаторы тогда заменят тебя?       — Чёрт, да, у меня же завтра выступление.       Луи начинает покрывать поцелуями шею Гарри.       — Технически уже сегодня.       Гарри стонет, когда Луи просовывает пальцы под пояс трусов и обхватывает ими член.       — У тебя холодные руки.       — Твой член не жалуется, — Томлинсон стонет и начинает вылизывать местечко за левым ухом, от чего Гарри вздрагивает, его член дёргается, а затем на руке Томлинсона появляется тёплая жидкость.       Луи вытаскивает руку и внимательно на неё смотрит.       — Твой член определённо только «за».       Гарри издаёт натянутый смешок.       — Ха, чёрт. Никогда в жизни я не кончал так быстро. На самом деле вообще не кончал в штаны.       — Всё когда-то случается впервые, — Луи смеётся в ответ, а потом облизывает пальцы, пока Гарри с благоговением наблюдает за ним.       — Откуда ты взялся на мою голову? — скорее констатирует, чем спрашивает Гарри.       — Из Донкастера.       Стайлс качает головой и хватает Луи за задницу, снова меняя их местами. Он поворачивает парня так, что теперь он стоит, прислонившись к нему, и стягивает с Луи боксеры.       — Чёрт, Гарри, подожди, — начинает паниковать Луи, хоть он и не продержится больше минуты. Он оглядывается и смотрит на тропинку, ведущую к палаткам. С тех пор как они начали целоваться, мимо не прошло ни одного человека, но это вот-вот случится, он это чувствует.       Гарри исчезает из поля его зрения, и Томлинсон смотрит вниз, замечая, что тот уже стоит на коленях.       — Ты сошёл с ума, — говорит Луи, запуская руку в волосы, когда Гарри со стоном берёт его член в рот. — И действительно, о Боже…       Гарри мягко облизывает головку, после чего берет её в рот, вбирая вплоть до того места, где кончается член и начинаются яйца, его язык словно скотчем приклеивается к основанию.       — Не-блять-шевелись, — говорит Гарри, и Луи так и делает.       Требуется около пяти толчков, пока он не чувствует, как поджимаются его яйца, поэтому он пытается предупредить Гарри, который глубоко продолжает сосать его член.       — Я собираюсь… А-ах, блять, — Луи задыхается, а затем кончает прямо в рот Гарри, который проглатывает всё за один раз, а затем отстраняется.       Он встаёт и вытирает рот тыльной стороной ладони, нахально улыбаясь, и как раз в этот момент Луи слышит голоса, приближающиеся всё ближе и ближе.       — Как раз вовремя, — он смеётся и подтягивает штаны.       Они поворачивают головы и видят двух пьяных парней, которые, спотыкаясь, идут в душ, держась друг за друга, даже не обращая внимания на окружающее.       Гарри достаёт телефон, чтобы проверить время.       — Чёрт, уже почти три утра. Я должен найти Лиама… — говорит он, глядя на Луи, который занят тем, что вытирает руки о свои спортивные штаны, после чего проводит ими по своим волосам.       — А я должен найти Зейна, — Луи соглашается, ни один из них не двигается с места.       Гарри смотрит на блестящие губы Луи.       — Может быть, через пять минут.       — Да, — отвечает Томлинсон и даже не успевает закончить предложение, потому что Гарри уже целует его снова.

***

      Через десять минут они возвращаются к своим друзьям, находя их там, где они оставили их, в гигантской палатке Найла.       — Где ты был? — спрашивает Зейн, когда находит Луи разговаривающего с Шоном и Лиамом.       — Э-э… Ходил в туалет.       — Но тебя не было минут тридцать.       Глаза Зейна блуждают по Гарри, который стоит в нескольких метрах от них, и чьи волосы настолько всклочены, что сразу становится всё понятно.       — Понимаю, — Малик ухмыляется. — Хорошо повеселились в туалете?       Луи облизывает губы.       — Было неплохо. Он был действительно… Чертовски горячим.       Он знает, что Зейн не настолько глуп, но ладно.       — Ты же знаешь, что я не дурак, верно?       Луи кивает и похлопывает его по плечу.       — Я знаю, приятель.       Вечеринка затихает через пятнадцать минут, когда все начинают расходиться по своим палаткам, чтобы немного поспать, поэтому Гарри и Лиам приходят попрощаться.       — Нам нужно вернуться в отель, поскольку Гарри сегодня выступает в девять, — говорит Пейн, кивая в сторону Стайлса, который набирает кому-то сообщение.       — Он закрывает фестиваль, — добавляет Найл и обнимает Гарри за плечи. — Ну, не совсем, Coldplay выступают после, но Гарри — главная звезда фестиваля.       Гарри кивает и, наконец, поднимает глаза, встречаясь взглядом с Луи.       — Увидимся завтра или через несколько часов.       Луи улыбается и смотрит, как они уходят, после чего поворачивается к Зейну, который хитро наблюдает за ним в ответ.       — Нам тоже пора, приятель, — говорит Малик Найлу, который немного занят, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.       — Ладно, встретимся в VIP-баре в три?       Томлинсон кивает в ответ, и они направляются к своей палатке. Он думает, что Зейну потребуется около десяти секунд, прежде чем он начнёт задавать вопросы.       — И что же вы делали?       Ладно, всего пять.       — Я весело провёл время, — загадочно отвечает Луи.       Малик закатывает глаза в ответ и останавливается перед их палаткой, начиная набирать код замка.       — Что вы делали?       — Всякое.       — Что именно?       Луи вздыхает и ждёт, пока его лучший друг заползёт в палатку, после чего следует за ним.       — Забавные вещи.       Он не уверен, понравится ли Гарри, если он расскажет об их «забавных вещах», хотя Луи знает, что Зейн никогда никому не проболтается.       — Почему ты уворачиваешься от моих вопросов? — спрашивает Малик, снимая одежду, за исключением трусов, переодеваясь во что-то более удобное для сна.       — Я просто… Не знаю.       Телефон Зейна вибрирует, и он довольно ухмыляется, читая сообщение на экране.       — Кто это?       Малик отрывает взгляд от телефона.       — Найл.       Луи больше ничего не спрашивает, переодевается в пижаму и залезает в спальный мешок. Он не хочет говорить об этом с Зейном прямо сейчас, он просто хочет подержать это немного в себе.       — Ладно, мы поцеловались, — Луи, наконец, сдаётся, когда фонарик выключается и наступает тишина.       — Я знаю.       Луи поворачивается на бок лицом к Зейну.       — Откуда?       — Вроде как сам догадался, знаешь ли. Ты ушёл с прямыми волосами и всё такое, а потом вы оба вернулись, улыбаясь как придурки, и блёстки Гарри были теперь размазаны по всему лицу.       Так что, как оказалось, Луи мало что может скрыть от своего лучшего друга.       — Да, так оно и было. Просто немного… Повеселились.       — Я рад за тебя.       Луи закрывает глаза и ложится на спину.       — Я имею в виду, это была разовая акция. Этого больше не повторится. Но это было очень… Очень мило. Серьёзно.       — Могу себе представить.       На мгновение воцаряется тишина, в которой ни один из них не произносит ни слова.       Затем Луи спрашивает:       — Найл тебе уже всё рассказал, не так ли?       — Ага.       Луи качает головой. Значит, Гарри не такой уж и скрытный, и ему действительно наплевать на то, что думают другие люди.       — Ну, что ж, спокойной ночи, — говорит Томлинсон.       — Если тебе приснится грязный сон и ты начнёшь меня лапать, я тебя ударю.       Луи протягивает руку и шлёпает Малика по лицу. Зейн смеётся и желает в ответ спокойной ночи.       И какая же всё-таки сегодня удивительная ночь.

***

      Они не встречаются с Найлом и остальной группой в три часа дня, как ранее договаривались, потому что просыпаются слишком поздно, поэтому где-то в пять они подходят к арене, за час до того, как The Script выйдут на большую сцену.       Конечно, наряд Луи в последний день лучший, ведь он надел свои «посмотрите на мою задницу» чёрные джинсы (так назвал их однажды Зейн, и потом это просто прижилось), чёрную майку Skate Tough и чёрные вансы.       Сердце Томлинсона начинает биться быстрее, когда он видит спину Гарри, который, прислонившись к VIP-бару, болтает с Кендалл Дженнер. Он весь день думал о бесплатном джине с тоником из бара, но, если он туда пойдёт, Стайлс подумает, что он пытается так привлечь к себе внимание.       — Можешь принести мне джин с тоником из бара? — вместо этого спрашивает он Зейна.       — Серьёзно? — Малик смотрит на бар и понимающе поднимает брови. — Только не говори мне, что ты типа стесняешься.       Луи оглядывается и снова смотрит на Гарри, который смеётся над какой-то шуткой вместе с Кендалл, которая потирает его руку.       — Я не… Я просто не хочу, чтобы он подумал, что я одержим им после прошлой ночи.       — Он не станет такого думать о тебе, выбрось эту хрень из головы. Пошли со мной.       Луи неохотно следует за Маликом и делает вид, что сначала даже не замечает Гарри у бара.       — Привет.       А вот и мы.       Он оборачивается, чтобы поприветствовать Гарри, и, стараясь сохранять спокойствие, кивает Кендалл в ответ.       — Я Кендалл, — она улыбается, и Луи пожимает ей руку, представляясь.       — Ты француз? — спрашивает она.       — На самом деле нет, но я немного говорю на французском, — он нервно смеётся, быстро смотря на Гарри. Он выглядит… Вау. Парень одет в чёрные джинсы и простую чёрную рубашку с закатанными рукавами, и его татуировок слишком много, чтобы Луи мог справиться с ними, поэтому он поспешно отворачивается.       — Ты хорошо спал? — спрашивает Гарри, подходя ближе к Луи, оставляя Кендалл позади.       — Да, как младенец. А ты?       Гарри кивает в ответ.       — Но то, что у меня на утро не было похмелья — большое облегчение.       — То же самое. Мне кажется, я довольно сильно протрезвел… К концу ночи, — Луи замолкает и заказывает на баре джин с тоником, чтобы отвлечься от мыслей о Гарри.       — Итак, какое у тебя расписание на остаток дня? — спрашивает Гарри, когда Томлинсон и Зейн берут свои напитки и подходят к столику, где Кендалл сидит в полном одиночестве.       — Ну, в шесть выступают The Script, а потом я подумываю о том, чтобы остаться и посмотреть выступление того инди-певца… Как же его зовут? — Луи смеётся, и Гарри улыбается в ответ, его глаза щурятся, а на щеках появляются ямочки.       — Я почти уверен, что он не такой уж и инди, — Гарри поправляет его, и Луи лишь отмахивается.       — Так что да, этот парень, а потом Coldplay в конце. Именно за этим я сюда и приехал.       Лиам и Найл начинают игру в Баттл-шоты за столом, и приглашают Гарри и Луи присоединиться к ним в качестве противоположной команды.       — По три шота на человека, иначе я не смогу выйти на сцену, — предупреждает Стайлс, и парни поспешно соглашаются.       Луи садится рядом с Гарри, напротив Лиама и Найла, которые уже вполголоса обсуждают тактику. Малик за другим столиком разговаривает с друзьями Шона и Найла, которые пытаются организовать импровизированную игру в пив-понг.       — Поставь вот сюда, — говорит Луи Гарри, ставя шот на B3, а затем A2 и D1.       — Ты уверен, что это сработает? — спрашивает Гарри, глядя на поле битвы.       — Не сомневаюсь. Я, знаешь ли, много раз играл в эту игру.       Стайлс со смехом поднимает руки вверх в защитном жесте.       — Ладно, ладно. Я никогда прежде не играл в эту игру.       — Похоже, на фестивале ты открыл много нового для себя, — шутит Луи, наблюдая за тем, как язык Гарри скользит по его нижней губе.       — Да. И мне это нравится.       Ладно, сексуальное напряжение вернулось или это просто разыгравшееся воображение Луи?       — Давай сделаем их, — добавляет Гарри, похлопывая Томлинсона по бедру.       Так что дело не только в воображении Луи.       — Ладно, начнём, — произносит Томлинсон, и никто не задаёт вопросов, поэтому он выбирает B3, и Найл выпивает шот       — С1.       Гарри смотрит на их поле и качает головой.       — А1.       Так продолжается до тех пор, пока Стайлс не выпивает все свои шоты, в то время как шоты Луи по прежнему остаются целыми; у Найла и Лиама остаётся ещё по одному.       — Ладно, мы уже называли «D4»? Обычно все всегда ставят шот в этот угол, — шепчет Луи Гарри, который в ответ качает головой.       — D4.       Лиам матерится и поднимает шот, залпом выпивая текилу.       — Хорошо, B4, — говорит Найл, и Луи выпивает первый шот.       — Остался последний, — шепчет Луи Гарри.       Стайлс смеётся в ответ.       — Я попытаюсь. Ладно-ладно. Эм, А4.       Найл качает головой, и Луи пинает Гарри в лодыжку, отвечая, что они уже называли эту комбинацию.       — С2.       — Ха, мимо. Ладно, D3.       Хоран расстроенно поднимает последний шот, и Гарри радостно даёт Луи в ответ пять.       — Чтобы отпраздновать нашу победу, каждый дополнительно выпивает ещё по одному шоту, — говорит Луи Гарри, который тут же соглашается, поэтому они ударяются рюмками друг о друга и залпом выпивают текилу.       — Я думаю, нам пора выдвигаться к сцене, — вдруг говорит Зейн, постукивая пальцем по циферблату часов.       — Ты идёшь? — спрашивает Луи Гарри, прежде чем успевает остановить себя.       — Конечно, — отвечает Стайлс в ответ, и глаза Томлинсона тут же расширяются, когда он оглядывается вокруг, чтобы увидеть, услышал ли их кто-нибудь.       — Ш-ш-ш, я просто хочу посмотреть выступление The Script.       Гарри смеётся в ответ.       — Я знаю. Да, я могу остаться на час или около того.       Луи старается не показывать, что он рад этому, поэтому начинает подгонять остальных в темпе собирать свои вещи.       Группа девушек присоединяется к ним (друзья Найла, приехавшие только на третий день) по пути к главной сцене, и вскоре им удаётся найти хорошие места с левой стороны, ближе к первому ряду.       — Если захочешь снова залезть ко мне на плечи, просто похлопай меня по руке, — говорит Гарри Луи на ухо, когда на большом экране появляется реклама, и Томлинсон в ответ чуть не проливает своё пиво, потому что тот стоит слишком близко.       — Хорошо. Поднимешь меня во время «Hall of Fame».       Гарри кивает и делает шаг назад, оказываясь прямо за спиной Луи, как раз тогда, когда гаснет свет.       Томлинсон проводит весь концерт, выкрикивая каждое слово вместе с Зейном, который почти плачет во время «Breakeven» точно так же, как он плакал почти десять лет назад на их выступлении в Манчестере.       — О Боже, только не снова, — Луи смеётся и наклоняется к Гарри, чтобы заснять то, как Зейн украдкой вытирает слёзы в конце песни.       — Ты был на их концерте раньше? — спрашивает Гарри на ухо Луи, кладя руки ему на талию.       — Да, в Манчестере.       — Серьёзно? Я тоже однажды был на их концерте.       Томлинсон продолжает снимать, но поворачивает голову, задевая носом подбородок Гарри.       — Когда?       Гарри пожимает плечами.       — В две тысячи девятом, через неделю после моего пятнадцатилетия.       — Ты… подожди. Когда у тебя день рождения?       Луи пытается вспомнить, в феврале или в сентябре, но Гарри даёт ему понять, что в феврале.       — В «Аполлоне»? Восьмого числа?       Гарри взволнованно кивает в ответ.       — Да!       — Господи, я там тоже был! — кричит Луи в ответ и останавливает видео, потому что в динамиках начинает играть вступление к песне «Hall of Fame».       Он похлопывает по плечу Гарри, который тут же садится на корточки. Луи улыбается небу, когда расставляет ноги и вместо спины Зейна смотрит поверх голов первых рядов.       Лиам и Найл сажают двух других девушек на плечи, присоединяясь к Луи, и девушка указывает на фотографа, стоящего у барьера, а затем вручает Томлинсону угол ирландского флага.       Луи смеётся и берёт его, продолжая подпевать.       Всё заканчивается слишком быстро, и вот его уже опускают на землю.       — Мне нужно переодеться, я выхожу на сцену через тридцать минут, — говорит Гарри, наклоняясь, касаясь губами уха Луи. — Увидимся после?       Томлинсон кивает и нахально подмигивает, после чего поворачивается к Зейну и говорит, что они должны попытаться подойти как можно ближе к сцене.       — Ты собираешься подпевать на этот раз? — спрашивает Малик во время перерыва, и Луи садится на землю, чтобы дать немного отдохнуть ногам.       — Ну, я знаю слова только одной песни.       Зейн поджигает сигарету и присаживается рядом с ним, передавая по кругу зажигалку девушкам, которые также опускаются рядом, как только начинается перерыв.       Свет гаснет через пять минут, и энергия, которую Луи чувствовал двумя ночами раньше, становится ещё сильнее. Знакомая электрогитара гремит в динамиках, потом барабаны, и снова тишина. Кубик Рубика⁶ появляется снова, после чего экран снова становится чёрным и барабанщик начинает выбивать ритм.       — Добрый вечер, Коачелла-а-а! — кричит Гарри в микрофон, и свет резко загорается, демонстрируя его и одновременно вырывая дыхание из лёгких Луи.       Стайлс одет в кожаные штаны и белую блузку с длинными рукавами и оборками вокруг шеи.       — Это полный пиздец, — выдыхает он, и Зейн смеётся в ответ, когда слышит слова Луи.       — Как настроение?       Толпа громко кричит в ответ.       Гарри берёт подставку для микрофона и направляется к правой стороне сцены.       — Знаете, должен признаться, что в эти выходные я впервые выступаю на таком грандиозном фестивале, и чёрт возьми, мне здесь безумно нравится.       В вопросе разговоров в стиле «англичанина из высокого сословия» Гарри нет равных.       — В этот уик-энд я многое открыл для себя, поэтому я хотел бы поблагодарить вас, ребята, за это.       Луи широко улыбается, прикусывая нижнюю губу, его щёки горят, словно алые маки.       — Ты знаешь, о чём он говорит? — застенчиво спрашивает Зейн, но Луи решает проигнорировать его вопрос. Он знает, что Малик воспринимает это как ответ.       — А ну, покажите мне, как вы ра-а-ады! — громко кричит Гарри и начинает петь ту же песню, что и два дня назад, ту, что о сигаретах и девушке с ребёнком.       Луи задаётся вопросом, произошло ли это на самом деле или было придумано Гарри, поэтому он делает мысленную заметку спросить его об этом позже.       Через некоторое время Гарри подходит к их стороне сцены и даже подмигивает Луи в какой-то момент, но он не получает удовольствия от этого, потому что группа девушек, стоящая перед ним, думает, что это было для них.       Песня, слова которой Луи знает, наконец-то наступает, и он громко подпевает во всю силу своих лёгких, чтобы показать некоторую поддержку (не то чтобы пятьдесят тысяч или более человек не показывают этого).       Гарри делает перерыв, чтобы попить воды, ближе к концу, а затем с улыбкой подходит к левому краю сцены.       — Сегодня я тоже вижу много разноцветных плакатов. «Гарри, ударь меня по лицу!» Прекрасно, — Стайлс смеётся микрофон, и толпа смеётся вместе с ним.       — Я пойду схожу в туалет, а то в конце туда будет нереально попасть,  — говорит Луи, и Найл смеётся в ответ.       — Думаю, тебе стоит подождать, дружище.       Луи хмурится, пожимая плечами, и начинает пробираться сквозь толпу к выходу.       — О, я вижу, кому-то уже стало скучно, — слышит он голос Гарри из динамиков, и ничего не понимает.       — Прошу прощения, парень в чёрной скейтерской майке?       Луи останавливается и недоверчиво смотрит на сцену, где Гарри смотрит прямо на него, его глаза мерцают на большом экране.       — Я тебе надоел?       — Нет! — смеясь, кричит Луи в ответ, качая головой.       — Кажется, я тебя помню, это ты разговаривал со своей сестрой в пятницу, — говорит Гарри, и толпа буквально начинает сходить от его слов с ума.       — Всё верно! — кричит Луи и затем показывает средний палец, после чего пытается снова протиснуться между людьми, которые смотрят на него с неодобрением.       Ему удаётся вернуться к парням как раз в тот момент, когда Гарри объявляет песню, у которой нет студийной версии.       — Коачелла, я хочу, чтобы вы кричали настолько громко, насколько позволяют ваши лёгкие! — говорит Гарри в микрофон, пошло облизывая губы. — Поехали-и-и!       Гитарист ударяет по струнам, и Стайлс начинает петь о том, как он готов принять твою таблетку и как будет относиться к тебе, как джентльмен.       — Up to your mouth, feeling it out… Feeling it o-ou-u-ut/ Открой рот, почувствуй его…почувствуй его! — поёт Гарри, проводя пальцами по губам. Тот факт, что его показывают на большом экране в данный момент, не приносит Луи никакого облегчения.       Томлинсон даже не уверен, законно ли это делать в прямом эфире.       — And when I sleep I’m gonna dream of how you./ И когда я засну, мне будет сниться то, какой ты…       — НА! ВКУС, — кричит Луи в ответ, а потом начинает прыгать в вверх, думая о том, как Гарри буквально поёт песню о сперме. Или, по крайней мере, так считает Луи.       — Tingle running through my bones, fingers to my toes, tingle running through my bones. The boys and the girls are in, I mess around with HIM/ Дрожь пробирает меня до костей, с головы до ног. Парни и девушки тоже здесь, я веселюсь с тобой, — Гарри ухмыляется и кивает Луи. — Аnd I’m okay with it. I’m coming down, I figured out, I kinda like i-i-it./И мне это нравится. Я опускаюсь на колени, понимая, что мне это нравится.       Томлинсон мог бы поклясться, что Гарри смотрит только на него, но так же он всё же мог смотреть и на тех, кто стоял перед ним.       Толпа подхватывает слова, и затем слышна только игра гитары, когда люди начинают хлопать в такт. Гарри сглатывает, после чего прижимается губами к микрофону.       — I had a few, got drunk on Lou and now I’m was…ted/ Принял уже несколько стаканов, опьянел от Лу, и сейчас я едва стою на ногах…       Томлинсон не совсем уверен, правильно ли он расслышал, но когда он поворачивается к Найлу и Зейну, их выражение лица — это всё, что ему нужно, чтобы убедиться, что он действительно правильно расслышал строчку.       Толпа приходит в восторг, и во время последнего куплета происходит небольшой мош, прежде чем Гарри, наконец, падает на колени, выкрикивая последние строки.       Свет гаснет, чтобы подарить каждому из присутствующих кайф, прежде чем огни снова включается, и Гарри встаёт с колен, тяжело дыша.       — Коачелла, спасибо тебе за две удивительные ночи! Увидимся в следующие выходные! — кричит он и выжидает несколько мгновений, радостно смотря на толпу, которая начинает скандировать его имя. Луи задаётся вопросом, каково это: быть там, наверху, и слышать, как все выкрикивают твоё имя и поют слова твоих песен. Он определённо перешёл на другой уровень уважения к Гарри.       Некоторая часть людей расходится, и поэтому парни подходят ближе, но не так близко, как в первый день.       — Нам стоит говорить о том, как Гарри Стайлс только что пел для тебя и о тебе? — спрашивает Зейн, и Луи не может. И не будет это обсуждать.       — Давай потом.       После того, как Coldplay заканчивают свою первую песню, Луи замечает Гарри у края сцены, пожимающего организаторам руки и фотографирующегося с фанатами в первом ряду.       Найл радостно подпрыгивает и машет ему, и как только Гарри замечает их, на его щеках появляются ямочки. Он подходит к охраннику и что-то говорит ему на ухо, после чего подходит к барьеру и перекидывает через него ногу.       Сердце Луи начинает биться быстрее, когда он наблюдает за тем, как охранник помогает Гарри перебраться через барьер в толпу, и через двадцать секунд Гарри уже стоит перед ним, широко улыбаясь. Кожаные штаны всё ещё на нём, но вместо рубашки теперь футболка, часть его волос мокрая, кудряшки смешно прилипли к вискам.       — Ты, блять, сумасшедший, — Найл кричит Гарри, после чего крепко обнимает, поздравляя с новым шоу.       — В какой-то момент я увидел, как ты подпевал, — шепчет Гарри Луи, когда начинается «Viva La Vida».       — Я слышал эту песню слишком много раз по радио, пока набивал татуировки, но понятия не имел, кто её поёт, — смеясь, отвечает Томлинсон.       — Я польщён, — Гарри улыбается, и Луи в шутку толкает его в плечо.       Значит, они снова флиртуют, хотя вокруг них куча людей.       — Это песня о сперме? — вдруг спрашивает Томлинсон, и Гарри опять громко смеётся в ответ.       — Какая именно?       Луи шокировано приоткрывает рот.       — Их больше, чем одна?!       — Ха-ха, не совсем. Но Medicine — определённо.       — И ты говоришь, что твоя семья ходит на твои концерты, — дразнит парня Луи, качая головой.       — Я почти уверен, что они слышали песни и похуже.       Прежде чем Томлинсон успевает спросить, что он имеет в виду, начинается «Hymn for the weekend», и Зейн хватает Луи за руку, широко улыбаясь, потому что это одна из их любимых песен.       Он умудряется забыть про Гарри во время «Fix You» и «Lost», но потом начинается «A Sky Full of Stars», и он безумно хочет посветить фонариками, поэтому он оборачивается. Гарри наклоняет подбородок и смотрит на него, прекрасно всё понимая.       — Можно? В последний раз, клянусь.       Гарри улыбается и присаживается на корточки.       Вид просто захватывает дух, настолько изумительный, что Луи чуть не плачет.       — Сause in a sky, in a sky full of stars… I THINK I SEE YOU-U-U! /потому что в небе, в небе, полном звёзд… МНЕ КАЖЕТСЯ, Я ВИЖУ ТЕБЯ!— кричит Луи, и ему наплевать, слышно ли это на видео.       Он поворачивает, чтобы посмотреть на толпу позади себя, и Гарри делает полный поворот на триста шестьдесят градусов, чтобы обзор был лучше, за что Луи чрезвычайно ему благодарен.       Гарри держит Луи на плечах и во время «Paradise», и он не нуждается в часах, чтобы знать, что шоу подходит к концу, ведь группа начинает петь свои самые известные хиты, и две песни спустя, когда он слышит первые аккорды «Something Just Like This», он понимает. Это конец.       Он гладит Гарри по голове, чтобы тот опустил его, чтобы он мог насладиться этим моментом с Зейном во время последней песни фестиваля.       Толпа радостно кричит в ответ, когда его опускают на землю, и он поворачивается, чтобы поблагодарить Гарри.       — Спасибо, правда. За всё, — Луи улыбается, стараясь не показывать своей печали.       — But she said, where'd you wanna go? How much you wanna risk? I'm not looking for somebody with some superhuman gifts/Но она спросила, куда ты хочешь пойти? Насколько ты готов рискнуть? Я не ищу кого-то со сверхчеловеческими способностями, — поёт Гарри в ответ, широко улыбаясь.       Луи чувствует себя так, словно он в другом измерении, наполненном светом, электричеством и счастьем, потому что он здесь со своим лучшим другом, и все вокруг подпевают, пока фейерверки вспыхивают в воздухе.       — Some superhero, some fairytale bliss/Какой-то супер герой, или какое-то сказочное блаженство! — поёт он и оборачивается, чтобы посмотреть на сцену.       Парень чувствует, как руки Гарри скользят по его плечам, поэтому он откидывается назад, крича: Oh I want something just like this/Ох, я хочу что-то подобное, — синхронно с каждым человеком в толпе.       Он вздрагивает, когда чувствует губы на своей шее, и задаётся вопросом, должен ли он повернуть голову на долю секунды, прежде чем сдаётся и делает это.       Губы Гарри встречаются с его губами, и Луи наклоняет голову навстречу, фейерверки взрываются в его голове. Поцелуй длится недолго, но этого достаточно, чтобы Луи захотел большего, намного большего.       Он улыбается Гарри в губы, когда они отстраняются друг от друга, и даже не озирается по сторонам, чтобы посмотреть, видел ли кто-то, как они целовались.       — Коачелла, ты была прекрасна! — кричит Крис в микрофон. — До скорой встречи!       Толпа радостно кричит в ответ, и Малик хватает Луи за руку, когда все начинают направляться к выходу.       — Он поцеловал тебя, — говорит Зейн Луи после того, как они возвращаются в VIP-зону, чтобы выпить ещё.       — Да, и что?       Малик оглядывается, смотря на то, как их группа, включая Гарри, садится за большой стол, и нет никого вокруг, кто бы мог их подслушать.       — Значит, его мог увидеть кто угодно, а ему было на это наплевать.       — И что с этого?       Луи не совсем понимает, к чему клонит Зейн.       — Значит, это было довольно рискованно с его стороны, и всё же!       — Он целовал меня всего несколько секунд, подумаешь.       — Это большой шаг! И ты не можешь…       Малик замолкает, когда Найл присоединяется к ним в баре и заказывает по кружке пива для всех, поэтому Луи предостерегающе смотрит на Зейна, намекая, чтобы тот заткнулся, после чего они направляются к столу.       Так уж выходит, что рядом с Гарри есть свободное место, которое Луи с радостью занимает.       — Я не хочу, чтобы фестиваль заканчивался, — расстроенно произносит он, когда Гарри спрашивает, почему он подозрительно молчалив. — Мне здесь нравится.       — Ох, у меня есть кое-что, что я хотел бы тебе подарить, и, думаю, сейчас самое подходящее время, — говорит Гарри, начиная рыться в карманах джинсовой куртки, которую Луи даже не заметил на нём.       Он достаёт конверт и протягивает его Томлинсону.       — Э-эм… Спасибо.       Луи быстро открывает его и достаёт два билета с надписью: «Harry Styles Live at London O2 arena, May 2nd 2018, Premium Package»       — Что это?       — Ты сказал, что твоя сестра — моя большая поклонница, и я случайно подслушал твой разговор по телефону о том, что ей придётся много экономить, чтобы накопить деньги на моё шоу. Поэтому я подумал, что это будет для неё прекрасным сюрпризом.       Луи растерянно смотрит на билеты.       — Ух ты, это… Ух ты. Спасибо, я… Я даже не знаю, что ответить.       — Обещай, что придёшь вместе с ней.       Томлинсон быстро кивает в ответ.       — Да-да, конечно. Я там буду.       — Подробности о времени и обо всём остальном на обороте. В премиум-пакет также входит Meet and Greet.       — Моей сестре это понравится. И ты только что спас меня от необходимости покупать ей подарок на день рождения.       — Когда у неё день рождения?       — В августе, но этот подарок вполне восполнит ближайшие три года, — Луи смеётся и кладёт билеты обратно в конверт. — Спасибо.       Его пробирает дрожь, и Гарри хмурится, спрашивая, не замёрз ли он, но прежде чем Луи успевает ответить, Стайлс уже снимает свою куртку и протягивает ему.       Томлинсон берет её и чуть ли не плачет, потому что она такая большая, уютная и пахнет, как прошлая ночь, когда они поцеловались.       — Значит, ты согласен с тем, что потраченные деньги того стоили, — кричит ему Зейн через стол.       Луи поднимает в ответ бокал своего пива.       — Твоё здоровье, приятель, безусловно.       Лотти звонит ему, и он, извинившись, отходит на несколько шагов в сторону от стола, чтобы ответить, потому что прекрасно знает, что она радостно начнёт кричать.       — Привет, Лотти.       Он знает, что в Англии сейчас около восьми утра, он не сомневается, потому что там уже понедельник, а Лотти нужно на работу.       — ЛУИ! — кричит она. — О Боже, Луи! Люди на Тамблере буквально сходят с ума!       Томлинсон тяжело вздыхает в ответ.       — И что на этот раз?       — Кто-то заснял, как Гарри сидит с кем-то на столе возле туалетов, а потом перелазит через забор и присоединяется к толпе после шоу! Он направлялся к тебе?       — Ну, теоретически я был не один.       Он не уверен, стоит ли спрашивать её о том, есть ли фотографии, на которых они целуются, но это означало бы прямо сказать сестре, что они целовались. А она никогда этого не забудет. Может, даже расскажет друзьям.       — Это всё? — спрашивает он, пытаясь найти обходной путь.       — Да, в значительной степени. В смысле?! Есть что-то ещё, о чём я не знаю?       — Нет-нет. Только это. Послушай, я не хочу, чтобы люди узнали, как меня зовут, ладно?       — Да, конечно, я… — Лотти замолкает, потому что на её телефон приходит уведомление. — ЛУИ!       — Что теперь? — смеётся Луи, прислоняясь к стене.       — Гарри Стайлс только что подписался на меня в ответ в Инстаграме, клянусь, я сейчас упаду в обморок.       Луи оборачивается, смотря в сторону Гарри, и видит, что тот уже смотрит на него в ответ с застенчивой улыбкой на лице.       — Я не могу в это проверить. Мне пора, — быстро тараторит Лотти и резко обрывает разговор.       Луи качает головой и возвращается к Гарри.       — Ты только что подписался на мою сестру в Инстаграме?       — Верно.       — Знаешь, тебе ведь не обязательно это делать.       Гарри кивает в ответ.       — Я знаю, но я хочу.       Луи улыбается и идёт в туалет, что является скорее предлогом, чтобы спокойно проверить свой телефон. Он открывает Инстаграм и видит уведомление.       @harrystyles подписался на вас одну минуту назад.       У него около ста новых подписчиков, поэтому он заходит в настройки и меняет свой профиль на приватный, а затем открывает профиль Гарри. У него около тридцати миллионов подписчиков, и он, похоже, не так активен, как ожидает Луи: в его профиле лишь случайные снимки с концертов и фотографии с семьёй. Запросы на подписку начинают накапливаться, поэтому он поспешно отключает свои уведомления. У него семьсот подписчиков (сейчас восемьсот тридцать шесть), и ему больше не нужны в подписчиках люди, которые не знают его, которые начнут следить за всем, что он делает. И всё это происходит только потому, что Гарри зафолловил его, о том — что они целовались, широкой публике до сих пор неизвестно.       Луи очень надеется, что так оно и останется.       — Пять миллионов лайков на фото, как будто… — бормочет себе под нос Луи, начиная дальше прокручивать профиль Гарри.       На самой последней фотографии он стоит на сцене Коачеллы, сделанной два дня назад, и описание гласит: «Коачелла, ты не разочаровала!»       Какой-то парень выходит из туалета, Луи заходит внутрь и прислоняется к стене, продолжая прокручивать ленту.       Есть фотография его татуировки мотылька годичной давности, и хотя под ней нет описания или геолокации, Луи точно может сказать, что фотография была сделана в его тату-салоне, потому что он сразу же узнает стены.       Он проводит ещё две минуты в Инстаграме, просматривая сторис, а затем фолловит Гарри в ответ, после чего наконец выходит из туалета.       — Кто это был? — спрашивает Гарри, как только Луи садится рядом.       — Тебе разве не всё равно?       — Это была твоя сестра, не так ли?       Луи закатывает глаза в ответ.       — Перестань быть таким дерзким.       — Ты рассказал ей о билетах на концерт?       Томлинсон качает головой.       — О, ни в коем случае. Я хочу видеть её лицо, когда отдам их лично ей в руки.       При этих словах глаза Гарри загораются, на щеках появляются ямочки, и Луи очень хочется, чтобы это не заканчивалось.       Послефестивальные чувства самые худшие.       — Гарри, завтра в двенадцать у нас самолёт, думаю, нам пора, — Лиам напоминает ему, но не делает попыток встать       — Да, чувак, нам тоже рано вставать, — соглашается Зейн, глядя на Луи.       — Хочешь, я провожу тебя до палатки? — спрашивает Гарри Луи, который растерянно смотрит на Зейна. Малик кивает и Томлинсон на мгновение закрывает глаза, чтобы успокоиться.       — Да, конечно.       Луи прощается с Лиамом, а затем со всеми остальными, крепко пожимая им руки, после чего они медленно направляются к выходу.       По дороге к палатке Гарри признаётся, что тоже не хочет, чтобы этот день заканчивался.       — Да, но в следующий уик-энд ты снова будешь здесь.       — Но тебя ведь здесь не будет, — Гарри поправляет Луи, и тот буквально тает. — Я пытался достать билеты для тебя и твоей сестры на следующие выходные, но всё уже распродано.       — Ох, ты и так уже достаточно сделал, спасибо.       Они добираются до палатки и видят, что на территории кемпинга образовалась ещё одна вечеринка, но Луи просто хочет, чтобы Гарри побыл здесь ещё немного, чтобы ему не пришлось улетать куда там ему надо.       — Так, куда ты летишь завтра?       — В Японию. У меня там запланирован концерт и несколько интервью.       — Ух ты, Япония. Кажется, что это совсем другой мир.       Гарри кивает, и Луи фокусируется на том, чтобы правильно подобрать цифры на замке. Использовать тупой код типа 826 вместо 000 или 123 — фишка Зейна.       — Это совсем другой мир. Мне там очень нравится: люди весьма милые и спокойные.       Луи, наконец, вводит код и затем поворачивается к Гарри.       — Ты… Э-эм… Хочешь войти?       — Конечно, я могу уделить тебе ещё несколько минут, — Гарри улыбается, и желудок Луи делает сальто при мысли о том, что он будет находиться в замкнутом пространстве с одним из самых горячих парней на планете.       Томлинсон залезает первым, и Гарри берёт фонарик, даже не спрашивая разрешения, и направляет его на чемодан Луи.       Он достаёт свои найковские шорты, а после начинает собирать свои вещи.       — Так сколько же ты заплатил за фестиваль?       — Включая напитки и всё остальное, приблизительно, около тысячи фунтов. Вышло бы больше, если бы я послушал Зейна и доплатил за VIP-билет, — Луи смеётся, вспоминая, как они обманули охранника.       — Значит, ты приехал сюда с твёрдым намерением попасть в VIP-зону? — спрашивает Гарри.       — Нет, я приехал сюда с твёрдым намерением повеселиться, — Луи поправляет его и снимает штаны, чтобы переодеться в спальные шорты.       — И тебе это удалось? — Гарри продолжает, хотя они оба знают ответ.       Луи смотрит на него, только что переодевшись в шорты.       — Определённо, — он выдыхает, и Гарри облизывает губы, после чего наклоняется и прижимает парня к себе.       Луи не теряет ни секунды, залазит на Гарри и валит его на пол, готовый буквально на всё, лишь бы заставить того остаться ещё ненадолго.       Это были такие замечательные выходные, и он никогда не был так разочарован тем, что фестиваль подошёл к концу.       Телефон Гарри начинает звонить как раз в тот момент, когда Луи успевает стянуть с себя футболку, и Гарри пытается игнорировать его так долго, как только может, пока он не начинает звонить в третий раз подряд.       — Мне действительно нужно… — Гарри тяжело дышит в рот Луи, ловя его губы ещё на секунду. — Мне действительно нужно ответить: это Лиам.       Луи отстраняется, но не встаёт с его колен, пока Гарри проверяет экран своего телефона, находя три пропущенных звонка от Лиама и два сообщения.       — Мне бы очень хотелось остаться здесь надолго, но я не могу, — говорит Гарри, и он выглядит искренне опустошённым ситуацией, что также соответствует чувствам Луи.       — О да, я понимаю.       Телефон снова начинает звонить, и Луи наконец слезает с колен Гарри, чтобы дать ему возможность проверить, не оставил ли он что-нибудь перед уходом.       — Алло? — Гарри отвечает на звонок, а затем дважды проверяет внутреннюю часть палатки, после чего расстёгивает молнию. — Да, я уже иду. Буду через десять минут.       Луи вылезает вслед за ним из палатки.       — Да-да, ладно, через пять минут. Не нервничай.       Луи слышит, что звонок всё ещё продолжается и что Лиам продолжает говорить, но Стайлс держит телефон в нескольких дюймах от своего уха, с тоской глядя на Луи.       — Мне действительно нужно идти, чёрт.       Луи грустно ему улыбается, стараясь не обращать внимания на то, что происходит у него в животе.       — Но ты ведь придёшь на мой концерт, не так ли? — Гарри больше утверждает, чем спрашивает, и Луи кивает в ответ. До него ещё несколько недель, и, может быть, Лотти захочет пойти с кем-нибудь другим, но пока он кивает и обещает Гарри, что будет там.       — Хорошо, тогда увидимся. Удачно долететь домой, — добавляет Гарри, потому что, чёрт возьми, конечно, он должен быть джентльменом до самого конца и заставить Луи страдать ещё сильнее.       Он нежно целует Томлинсона в губы, а затем уходит.       Луи смотрит, как он отдаляется, глядя ему в спину, пока тот не исчезает из виду, после чего поворачивается и залазит обратно в палатку.       Зейн возвращается через десять минут с номером телефона Найла и новостями об уже запланированной прогулке с Хораном и его друзьями на следующей неделе в Лондоне.       — Ты в порядке? Ты подозрительно молчалив, — замечает Зейн, когда они выключают фонарик и забираются в спальные мешки.       — Да, просто… Мне грустно из-за того, что длилось всего три дня и всё равно не имело будущего. Просто какая-то… ПФД.       — ПФД?       — Послефестивальная депрессия, — уточняет Луи.       — Ах. Да, мне тоже грустно. Помнишь, ты даже не хотел сюда приезжать из-за больших расходов?       Луи кивает в ответ, ни к кому конкретно не обращаясь.       — Но оно того стоило, верно? — спрашивает Зейн.       Луи подносит кончики пальцев к губам, которые всё ещё горят от полученных поцелуев.       — Определённо. Спасибо, дружище.       Малик знает Луи, он очень хорошо знает, что не стоит задавать никаких вопросов о Гарри, так как тот не инициировал обсуждение этой темы.       Потому что, даже если бы он захотел поговорить об этом, он не может. В плане? Как он мог сказать, даже своему лучшему другу, что ему было так весело с кем-то настолько не из его лиги, кого он, вероятно, никогда больше не увидит?       Луи должен пройти через фазу отрицания, где он продолжает лгать себе о том, что неправильное время и место являются причиной того, что это должно было продлиться всего три дня.       Но правда в том, что Гарри даже не попросил номер его телефона, и это нормально, потому что Луи тоже дал обещание, которое не сдержит.       Сначала он должен перестать лгать самому себе.