Какая разница?

Описание: История о том, как Сынмин неожиданно находит слабое место своего друга альфы, который выглядел в тот момент необычайно слабым.

×××

Самое лучшее время — это старшая школа. Это возраст играющих гормонов и уходящего детства в жопе. Это время, когда дети желают пить напитки взрослых и иметь по несколько девушек/парней за неделю. Но ещё в этом возрасте им пора париться насчёт учёбы, но вы думаете, они это делают? Некоторые да, но вот не все. Например, Хёнджин тот тип, который будет целый год просирать учёбу за прогулами, а в конце взять, прочесть и сдать на отлично. Но не все ведь такие как он, ему просто повезло. А ещё, ему повезло с ростом, личиком, сущностью альфы и с очень редким запахом, который считается в обществе «особенным». Хвана поэтому прозвали принцем, распуская слухи, что он потомок королевских семей. А вот Сынмин полная противоположность. Застенчивый мальчик, который если что, на раз пошлёт в самые недры земли. Язык у парня подвешен, но вот стеснительность никуда не деть. Он бета, совершенно не примечательная, серенькая бета, не имеющая никакого запаха. Сынмин себя подбадривает тем, что так на него никто не нападает, ведь бетой быть безопаснее всего. Он носит круглые очки, совсем как у Гарри Поттера, но при этом выглядит в них не так плохо, как вы могли бы представить. Точнее, так обычно говорит Хёнджин. Сынмин с Хёнджином друзья ещё со средней школы. Если вы думаете, что они подружились ещё когда альфа был маленьким занудным очкариком, вы ошибаетесь. Хван всегда был эталоном красоты, будто с самого рождения наделён способностью быть идеальным и любимым. Сынмин не против, что его друг привлекает всё внимание только к себе, а Хёнджин не против дружить с таким, как Мин, потому что считает его самым добрым, милым, иногда странным и забавным. Старший тот, кто будет плакать ночами напролёт, если с их дружбой что-то случится. Потому что такого, как Ким, он уже никогда и нигде не найдёт.

×××

Обычно, парни по субботам приходят друг к другу, иногда оставаясь с ночёвкой. С самого начала, это инициатива была Джина, который буквально горел от нетерпения ночных разговоров и деления одной пачки чипсов на двоих. Но вот сегодня он приходит злой, в школьной форме и без портфеля с одеждой. Он никак не хотел срываться на младшего, кричать на него или что хуже, поэтому сразу пустился в его объятия, пока не натворил какую-либо глупость. — Что случилось? Опять про меня ходят плохие слухи? — Сынмин пустил пятёрню в отросшие волосы друга, который в ту же минуту расслабил плечи и стал поддаваться ласкам. — Да! — Процедил сквозь зубы альфа, — как они смеют говорить такие гадости про тебя при мне?! — он смял кулачками широкую домашнюю футболку беты. — Не слушай их, просто представь, что никого нет, что я рядом с тобой, хорошо? — Я так не могу. Из-за того, что я был злой, я ещё и поругался с родителями, мне… стыдно. Хёнджин был ранимым мальчиком, а плохие слова в сторону родных ему людей, ранили больнее всего. Раньше Ким смеялся, когда старший жаловался ему по этому поводу, но с каждым разом понимал, как много значит это для Джина. — Так, давай для начала ты переоденешься, умоешься, а дальше я тебя буду обнимать, сколько твоей душе угодно. — Но ты же не позволяешь долго обниматься. — Сегодня можно. Сегодня родителей не было дома, так как отец поехал на охоту в загородный домик, а мать, та ещё альфа, поехала вслед, пугая всех своим энтузиазмом и мастерством стрельбы. Но до того, как они уехали, мать успела приготовить несколько любимых блюд сына, чтобы тот поделился со своим другом и с её стороны, это очень мило. Хёнджин даже всплакнул от доброты тётушки, когда младший рассказал ему это. Бета повёл альфу в ванную, заранее давая ему недавно постиранную одежду. Но Джин не понимал, почему должен переодеваться в ванной, сколько лет они уже дружат, а голыми друг друга не видели, что это за дружба? — Твоя одежда вкусно пахнет, Мини. — Альфа буквально шёл уткнувшись в домашнюю футболку носом. — Ох, да, новый стиральный порошок. — Нет, не порошком. Твоим запахом. — Сынмин немного покраснел, хмурясь и показушно злясь, его как бы за живое задели. — У меня нет запаха, хён, это подло с твоей стороны. — У каждого есть свой запах, я имею в виду… извини. — Хёнджин поджал губы. Он и сам не понял, что задел за живое своими словами, но ведь это была правда. Запах Сынмина великолепен, — так, где мои обнимашки? Прежде чем парни пошли в комнату, Сынмин заставил сначала их поужинать, только потом идти заниматься другими делами. Вот зачем Ким сказал это? Теперь альфа от него не отстаёт, весь вечер просит обнимашек, ведь он задет плохими фразами людей, надо же залечивать как-то раны. И пока бета сидел на кровати, он смог найти момент, чтобы залезть на его бёдра, ложась спиной. Сынмин улыбнулся такому невинному альфе, от которого вся школа чуть ли не течёт. Знали бы они, как этот альфа готов душу продавать за простые обнимашки. Ким успокаивал внутренне побитого Хёнджина своими руками. Он сначала гладил его волосы, массируя тоненькими пальчиками. Видел, как от этого альфа закрывал глазки, улыбаясь пухлыми губами. Его дыхание было ровным, казалось, что он уснул. Сынмин продолжил удовлетворять тактильного друга, гладя его по щеке и шее. Заметны были мурашки на теле, наверное потому, что у Кима были прохладные руки. Всё было хорошо, когда бета гладил по животику, но вот когда он перевёл руку немного дальше, за спину, касаясь линии позвоночника, он услышал резкий вздох и увидел открытые в удивлении глаза. Реакция была забавная, но Сынмин пока что не понимал, что случилось конкретно. Наверное он нечаянно сделал щекотно. Он провёл снова, но уже ладошкой доходя до поясницы, и Сынмин готов поклясться, что услышал чей-то порнушный стон, а спина альфы неожиданно выгнулась чуть ли не на девяносто градусов. — Мини… Там л-лучше не стоит т-трогать. — На щеках Хёнджина виднелся маленький румянец. Ему было явно стыдно за свою реакцию. И кто Сынмин такой, чтобы не провести ещё раз по спине? Он это делает, но не просто нежно, а пуская в ход ногти, совсем чуть-чуть. Вы не думайте, что увидев это, Сынмин почувствовал доминантность перед альфой, нет, просто интересно… — Мин…ах, — Хван приоткрыл рот в полустоне и резко вцепился в руку Кима, — убери. — Голос дрожал, но Хван был настойчив, от его взгляда хотелось задрожать всем телом. Такой глубокий, тёмный, с расширенными безднами, вместо зрачков. — Прости, хён, — немного поразмышляв, бета ответил, — но позволь мне, эм, успокоить тебя? После увиденного, Сынмин не может не хотеть увидеть это снова. Хёнджин был таким покорным, таким доступным… Это будоражит кровь. Хван смотрит с недоверием своим грубым, хмурым взглядом, но в глазах напротив видит всё того же Сынмина, ужасно милого мальчика, которого хочется обнимать, обнимать и ещё раз обнимать. — Ты ведь понимаешь, что для меня это не просто приятные прикосновения? — Хван приподнялся и сел напротив друга. — Понимаю. — Ким укусил свою губу, что не прошло мимо глаз альфы. Нервничает… — И ты хочешь таким образом прикоснуться ко мне? — Я… Просто… Ты выглядел удовлетворённым, когда я это делал. — Ты хочешь меня в этом смысле? — Настойчиво спросил Джин, потому что ему нужен точный ответ. — Я не хочу тебя в этом смысле. Я хочу немного в другом, точнее… — Ким всеми способами отводит свой взгляд, лишь бы не видеть хёна. — В каком? — Альфа не понимал, к чему ведёт парень. Сейчас он выглядел так потерянно, будто слово скажет, и всё разрушится. Можно даже заметить маленькую капельку пота, стекающую со лба. Сынмин обиженно взглянул, надувая щёки. Он устал объяснять, поэтому подался телом к альфе, обнимая его. И Хёнджин думал, что это какой-то знак примирения, что этим Ким хочет сказать, что больше не будет приносить дискомфорт, но не тут то было. Джин чувствует, как под футболку быстро забираются холодные пальчики и сжимают в районе поясницы. И наверное это конец для альфы, когда он вновь, перед своим драгоценным другом, бесстыдно громко стонет, начиная уже на самом деле дрожать. — В этом. — Шепчет на ухо Ким, опаляя его горячим дыханием. И Хван не может сказать что-то, возразить действиям или оттолкнуть. Давайте спишем это на интерес. Какой Сынмин в роли доминанта? Младший пользуется всей эрогенной зоной, ведя от самых лопаток, до кромки штанов. Хёнджин не знает куда себя девать, извивается в чужих руках как червь, то ли боится, то ли чувствует всё слишком остро. А вот Сынмин сильно начинает хотеть сделать альфу нуждающимся, обнимающим только его и показывающим эту сторону только ему. Какой же, оказывается, Ким эгоист. Если бы Хван раньше знал об этом, интересно, стал бы дружить с ним? И вот, в один момент, Сынмин сходит полностью с ума от того, что Хёнджин сжал свои кулачки на его плечах, а потом и вовсе переместился на Кима, седлая его колени. Неужели возбуждение делает за Джина такие неразумные для альф поступки? А ещё эти пухлые губы на шее, чёрт бы всех побрал. Почему он раньше не трогал спину друга? Сынмин обводит руками всё обнажённое тело под футболкой, блаженно выдыхая, когда нащупывает упругие мышцы. Руки начинают плыть на живот, а потом и выше, в итоге находя маленькие, вставшие бусинки сосков. Бета проводит грубо по ним ладошками, сжимая плоть вокруг. Хёнджин не отлипает от плеча друга, время от времени касаясь своими мокрыми губами, заставляя мурашки бесконечно бегать по телу. Теперь Ким пальчиками ведёт вокруг сосков, издеваясь и заставляя невнятно Хвана говорить на ушко. — Не играйся, Мини, пожалуйста. Ухо отдаёт горячим дыханием, а после он чувствует, как юркий язычок начинает манипуляции на хрящике. Сынмину сложно сдерживаться, он готов хоть сейчас просто взорваться. Но все равно продолжает, теперь пальчиками нажимает на возбужденные бусинки, а потом оттягивает их, мечтая хоть раз лизнуть это чудо в пальцах. Хван бесстыдно начинает стонать и дёргать бёдрами, где уже чётко чувствуется твёрдость. — Боже, хён, ты прекрасен. Младший валит обоих на кровать, в этой позе, Хёнджин оказывается полностью на бете. Киму становится легче ласкать спину, снова переходя на неё, то сильно царапая, наверное даже до крови, то проводя пальчиками по всей линии позвонка. Хёнджин выгибается снова и снова, каждый раз толкаясь к твёрдости младшего, тем самым создавая уже для обоих трение. Хван приподнимается на своих дрожащих руках, равняясь с лицом беты. — Ты сумасшедший! Возьмёшь всю ответственность на себя! — весь румянный говорит альфа, грубо целуя губы, расплывшиеся в ухмылке, пока Мин начинает массировать спину, тем самым доводя альфу до пика. Сынмин рвать всех готов, лишь бы Хёнджин был всегда таким. Младший хочет Хёнджина себе, хочет быть для него всем, чтобы его хотели не в том смысле, как хотят альфы. Это Сынмин хочет в том смысле, как хотят альфы. И он искренне надеется, что его чувства взаимны именно с этим человеком. Вы не подумайте, что всё произошло из-за стона и нахождения эрогенной зоны, нет, они лишь подтолкнули обоих дурачков. Хёнджин в последний раз толкается бёдрами навстречу, чувствуя вонзающие в себя ногти. Он стонет так неровно, так беспорядочно дрожа и кончая, что хочется провалиться сквозь землю от такой чувствительности. Но когда альфа видит, что бета также стал более мягким, то понял, что не он один такой чувствительный. Смотря на Кима, можно заметить, как тот ещё даже не отошёл от оргазма, лежа с закрытыми глазами и инстинктивно пуская пятёрню в волосы хёна, массируя их. — Ну так что, ты возьмёшь ответственность за всё, что сотворил со мной? — Хёнджин был нежен, его голос звучал как пение птиц, не то, что в начале их встречи в этом доме. — Я обещаю, что понесу за всё ответственность и возьму тебя в жёны беспрекословно. — Смеётся Ким, на самом деле говоря серьёзно. — Почему я жена? Я вообще-то главный муж, а ты муж бета. Хоть ты мне и не сможешь родить детишек, это не проблема. — Да, ведь детишек родишь ты мне. — Что?