Какая разница?

Описание: Чонин ненавидит альф. Но встретив кудрявого парня, который вёл себя слишком мило, для таких как он, Чонин понимает, что с ним что-то не то, ведь нормальные омеги не будут хотеть нагнуть альфу.

×××

Чонин ненавидит альф. Они с омегами обращаются как с вещью, и это очень плохо. Он хочет, чтобы мир стал нормальным, чтобы сущность не определяла на какой ступени иерархии ты находишься. Альфы очень грубы и отвратительны. Почему бы миру не быть милым? Почему бы людям не бояться обниматься на публику с кем угодно? Почему омеги должны быть подстилкой, которые обязаны рожать детей, а лучше детишек-альф. Это ужасно. Мир прогнил под натиском грубых людей. Но однажды Чонин встречает альфу. Красивого, хоть и немного ниже, чем сам он. Накаченного, с белоснежной кожей, с милыми ямочками на щеках и доброй улыбкой. Ян никогда за собой такого не наблюдал, но он однозначно хочет этого альфу. Может быть даже нагнуть, пометить, а после обниматься. Странное желание для омеги, но в груди Йенна всё разрывается от этих мыслей, а воздух кажется более тяжёлым, возможно у кого-то сейчас гон, но это не так важно, как то, что он видит, как кудрявый парень помогает какой-то омежке с книгами, а потом приходит к альфам и ругает их за что-то. Чонин видит, как этот парень берёт из своей тарелки кусочек курочки и тянет в рот другому альфе, при чём улыбаясь так искренне, будто и вправду веселясь от этого. Йенн видит, как кудрявый обнимает своего друга и раскачивается из стороны в сторону, совершенно не заботясь о чужих косых взглядах на его поведение. И это очень… мило. Спустя некоторое время (сталкерства) наблюдения, Ян не выдерживает, подлавливает паренька, которого оказывается звать Бан Чан, и затаскивает в пустой класс. — О, Ни-ни, тебе что-то нужно? — Да, Ян как-то раз, может и два, общался с этим парнем, но всего лишь для того, чтобы разочароваться в нём, чтобы перестать желать до обморока. — Я хочу тебя…нагнуть. — Чонин не мастер подходить плавно, он вышибает с ноги, вываливая из себя только нужные слова. — Ч-что? Мне послышалось? — Я хочу тебя. Не так чтобы насаживаться на твою висюльку, а так, чтобы ты это делал с моей, понял? — Чан стоял приохуевший, с открытым ртом и выпученными глазами. От слов младшего хотелось смеяться, но смотря на его лицо, Чан с ужасом понимает, что он выглядит очень даже серьёзно. Этот вид подчёркивают впалые, очень даже сексуальные скулы. — Ох, Ни-ни, я альфа, ты омега, это так не работает. Ты значительно уступаешь мне в силе. — Конечно Бан не хотел отдавать свою жопку какому-то мелкому выскочке. — Бесишь. «Так не работает». Значит когда вы нас трахаете — это нормально? Когда силой заставляете. Я понимаю, что у меня слишком сладкий запах, но какая к чёрту разница? — Чонин не на шутку разозлился и уже собирался применять свою обретённую силушку богатырскую (зря что-ли качался). — И вообще, я пришёл не болтать тут, а просто нагнуть и трахнуть. Ян подходит к Чану, собираясь как-то прижать того к стене, но его руки перехватывают и самого прижимают, достаточно грубо для такого «доброго» Чана. Кажется он тоже не в настроении. Он сжимает сильно пальцы вокруг запястья, смотрит грозно, готовый в любой момент перегрызть глотку. Но в кое-чём он не предугадывает, так это в том, что Чонин не лыком сшит, использует почти всю свою силу, отлепляя от себя чужое тело и с неимоверной скоростью, в том же порядке, прижимает и так же сжимает. Чан смотрит с неким удивлением, но когда чувствует, что его руки не шевелятся, даже если он пытается, начинает ухмыляться. — Молодец малыш, что дальше? — Скорее ты у нас малыш, так мило выглядишь прижатым. Теперь я хочу тебя ещё сильнее. Йенни проталкивает свою ногу между ляжками старшего, грубо задевая коленкой пах. Сам губами лезет на шею, всё ещё пытаясь контролировать свою силу, чтобы жертва не сбежала и сама его не трахнула. Страшно однако. А вот Криса всё это до жути веселит. Интересное поведение омежки, да ещё и такая сила с настойчивостью и одновременно сексуальным взглядом. Чонин целует шею как зверь, иногда кусает, всасывается и делает всё возможное, чтобы хотя бы немного насладиться. Он спускается к ключицам, зубами отодвигая рубашку и желая снять её к чертям собачьим. Но увы, его активная натура была не так длинна, как хотелось бы. Кристофер отталкивает это чудо прямиком к партам. Тот чуть не падает, но чувствует, как его хватают за ягодицы и поднимают наверх. Йенну страшно, но он держится как мужик, смотрит сверху вниз на Чана и чувствует жгучую пульсацию на ягодицах, где лежат руки старшего. Кристофер смотрит недолго, улыбается и так странно целует мелкого, совсем не глубоко и не страстно. Просто чмокает, отпускает Яна и уходит. А вот младший сгорает от этой мягкости, как же теперь хочется милых обнимашек и ничего кроме. Хоть Кристофер и поцеловал Чонина, ему было совсем не до раздумья об этой минутой слабости нежности. Почему Чан именно так поступил? Ян немного разозлился и теперь решил точно нагнуть этого альфу. Да он даже создал план того, как это сделать. Чтобы уж точно. Ян со старшим не видится нигде, кроме столовой и по пути домой, а значит есть вариант «извиниться» и позвать на чашечку чая, лишь бы альфа не дал дёру, подозревая о подвохе. Бан Чан шёл по привычной дороге домой, в одном ухе наушник, а в плейлисте играла песня какого-то нового рэппера. Вдруг он чувствует на своих плечах груз, кажется кто-то бежал и запрыгнул прямо на него. Повернувшись в недоумении, он встречается с лисьей улыбочкой до ушей, весёлыми глазками со смешинками, которые смотрят таким хитрым взглядом, что Чану становится не по себе. Этот малец что, снова хочет его трахнуть? Какой абсурд. — Чан-хён, прости меня за тот раз, я был немного не в себе. Надышался чужого гона, ты понимаешь. — Чонин невинно смотрел в чужие глаза, наивно надеясь быть не пойманым во лжи. — Я хочу извиниться чашечкой чая, благо, мы вроде как рядом живём. — Ян и сам себе резко поверил, ведь голосочек был такой детский, слишком чистый для вранья. — Оу, эм… — Крис думает, всё равно этот малой ничего не сможет сделать, при таком-то хрупком теле по сравнению с бицепсами Криса. — Ладно, идём. Ты не боишься приглашать почти неизвестного альфу к себе домой? — Нет! — Лицемерное лицо немного треснуло и показало раздражение. Это так глупо, глупые альфы. Глупый Бан Чан. Получается, он сам признает, что альфы опасны и ебут всё, что движется по одиночке и имеет сладкий запах. Звери. Отвратительно. — Я могу за себя постоять, поверь. — Более мягко промямлил младший. — Ну ладно, будь аккуратен. Какое ему дело до него? Да и вообще, Чонин ведёт его чтобы показать кто тут папочка, надо быть на готове, надо собраться с духом. Ян не смог этого сделать. Это не потому, что дома оказался старший брат, а потому, что у старшего брата есть три кота, которых Бан Чан тискал всё это время, пока пил чай с булочками. И это выглядело слишком, слишком мило, ведь обычно альфы не ведут себя так. Провожая старшего, Чонин выругался, как только закрыл дверь, проклиная весь мир и странных альф, которые любят котов. Может лучше сдаться? Омеги ведь не для того предназначены, чтобы быть активами. — Какого, мать его, хуя, Чонин? Кто это? — Минхо, так звали старшего брата, зашёл в комнату младшего с грозным видом и с Дуни на руках. — Ты не так понял, Лино-хён. — А как я понял? — Подошёл ближе Минхо и сел на кровать. — Это сложно объяснить… — Так попробуй. — Это Бан Чан, староста выпускного класса. Так вот, он странный… — И? — Хм, я считаю его довольно-таки сексуальным, чтобы, ну, эм… — Остановился Йенн, чтобы сделать передышку и продолжить, но до брата дошло быстрее. — Ты хочешь его трахнуть? — Чонин покраснел от такого прямолинейного брата и закрыл свои щёки руками. — Ты смущаешься? Если у тебя такая реакция от одного слова, так как ты собираешься это делать с ним? — Лино вздохнул тяжело, потому что братик молчал и даже как-то погрустнел, поэтому старший развёл свои руки, обнимая братика и нежно поглаживая по волосам. — Так! Хоть я сам альфа и понимаю какого будет Чану, но я всё равно помогу тебе. — Серьёзно? Ты лучший! — Засиял Чонин и сильнее обнял брата. — Ох, вижу, что ты конкретно так втюрился. Хотя задница у него ничего так. — Ухмыльнулся Хо, но сразу отбросил свои мысли, всё-таки у него есть свой альфа, Хани будет ревновать, если узнает об этом. — Сначала мы тебя немного изменим, сделаем невинного ангелочка, а потом ты на мне потренеруешься, и хотя бы будешь знать наши слабые точки. «Сначала втереться в доверие» Ян Чонин приходит в школу с белоснежной башкой, будто облился отбеливателем или упал с небес. Наверное, абсолютно каждый прохожий оглядывался. Кто-то крестился при виде этого чуда, кто-то подходил фоткаться, а кто-то даже не пожалел пару «ласковых» слов в сторону белых волос. «Не обращай внимание», говорил себе Ян и шёл дальше, игнорируя всё и вся. Главный, кого Ян хочет привлечь — это Бан, который почти пять минут не отрывает взгляд на собрании всех классов в зале. Он, вроде, и в этом мире, а вроде бы где-то далеко, далеко. Вроде бы говорит нужную речь, а в мыслях витают совершенно ненужные слова. — Хэй, ты слишком выделяешься, Ни-ни. Школьные правила запрещают красить волосы! — Если бы Кристофер не начал ругать этого ребёнка, его бы уже давно отчитали за недосмотр. Как никак, он тут следит за порядком, и просто обязан сделать что-то. — Правда? Прости, я не знал. — Мило протянул Йенни. Конечно он знал, каждый об этом знает, даже первоклашка. — Эм… Надеюсь ты скоро перекрасишься, хотя тебе подходит. На вид ангелок, а в душе тот ещё чертёнок, да? — Чан нервно усмехнулся, подмечая отвратительное лицемерие в словах младшего. Он не любит лицемеров, которые только и делают, что играют на чувствах людей. — Конечно, Чани-хён. Эм, не хочешь куда-нибудь сходить? Поболтать вместе? Я всегда мечтал о друге альфе, хочу быть похожим на вас! — Ян запрыгал и похлопал в ладоши. — Хах, это я уж понял в тот день… У меня на самом деле много дел, да и ты для меня не очень приятный собеседник… — Почему? — Возмутился, перебив старшего. — Я не люблю таких, как ты. Будь собой и всё. Учить ещё пришёл. Бесит. — Ладно! Тогда после школы в кафе я всё выскажу и расскажу. Если не придёшь, хуже для тебя же будет. — Чонин убрал улыбку с лица и грубо ткнул пальцем в грудь собеседника, после разворачиваясь и уходя сучьей походкой. «Втереться в доверие» — провалено. «Поддерживать разговор и найти общие  интересы». Ян ждал старшего наверное около двух часов, нервно постукивая пальцами по деревянной поверхности. Ногти знатно отрасли, но это не имеет никакого значения. Ему не нужно заботится о мнении других альф, никого он тут соблазнять своей красотой не собирается. Чонин жутко бесится, выпивает уже третий стакан кофе и второй холодного чая. На улице итак похолодало, а он тут, не заботясь о своём здоровье, пьёт ледяное. И вот Крис пришёл, весь запыхавшийся, красный и с растрёпанными волосами от ветреной погоды. Подходит к младшему и садится напротив, стараясь даже не смотреть в глаза, тихо извиняется и наконец даёт волю телу отдохнуть. Йенни молчит, наблюдает своим лисьим прищуром, следя за каждым действием, за каждой оплошностью. И вроде ничего не находит, от чего сильнее бесится. Он хочет увидеть в этом альфе плохое, хочет разочароваться в нём и забыть навсегда, как глубокий, ненужный сон. Вот только этот человек заставляет задумываться глубже и мечтать дальше. Заставляет хотеть одним своим видом, одним своим «Привет Ни-ни». А его доброта… она его погубит, честно. Яну кажется, что этот альфа слишком мягкохарактерный, хотя он показывал и другую свою сторону, но это бывает очень редко. Кажется, будто спросишь Бана вежливо о сексе, где Чонин сверху, и только из вежливости, он бы сам повёл в свою квартиру, приготовил смазку и встал раком. Таким быть нельзя. Альфы отвратительны, а Чан слишком странный. Может и не все в этом мире одинаковы, просто большинство ведут себя как звери и это очень жалко. Жалко смотреть на таких людей. Чан поднимает свой невинный взгляд, сейчас он выглядит строго с каменным лицом. Это потому, что его Чонин бесит? Скорее всего. Но в чём прокол? В чём Чонин ошибся? -Ну так, чего молчишь? Говори, — холодным тоном произносит Чан, хоть самому удаётся это сложно, когда перед ним это белоснежное чудо, но только на вид, заметьте. — Ах, да. Ну…как сказать…эм… — в самые ненужные моменты просыпается омежья сущность, и Ян не в силах совладать с ней, хотя пытается. — Честно? Я просто считаю, что альфы и омеги должны быть на одной ступени иерархии. Мы не слабые тушки, которых можно трахать, если у них течка. А вы, как звери, не даёте нам право выбора, и мне обидно! Это не правильно, понимаешь?! — Чан кивнул, внимательно слушая. — Я обычно всё делаю сам, все дела, которые по вашему мнению, должны делать альфы, и у меня получается. Я не люблю драки, как вы. Я всё ещё милый омежка, который может постоять за себя. — То есть, ты типо феминистки, только в нашем мире? — Предположил старший, на что получил огромный такой кивок. — Именно! — А я тут при чём? — Ну… Ты странный какой-то. Я знаю, много альф не такие уроды, как я себе представляю, и ты один из них. Слишком добрый со стороны, и ты меня заинтересовал. Во мне проснулось странное чувство, такое, как у альф просыпается, когда те видят течную омегу. — Стоп! — Полукриком остановил повествование Крис. — Я, блядь, не омега, если ты не видишь. И себя трахать какому-то омеге не позволю. — Я уже понял. Прости меня, Чан-хён. — Вот сейчас Чонин был искренен и даже немного стеснялся всех своих слов. — Но ты правда мне понравился, поэтому… может мы будем… дружить? — Еле выговорил младший слова, которые дались слишком сложно, слишком сложно унять свою гордыню и немного прогнуться под альфой. Чан видит это всё и странно улыбается. Выглядит очень забавно, и этот омега интересен своими желаниями. Может он когда-нибудь своего добьётся, но никак не с Чаном. Честно говоря, старшему он даже как омега не привлекателен. Простой, милый, иногда лицемерный ребёнок, который хочет быть сильным. — Хах, ладненько. Посмотрим, что из этого всего выйдет. «Найти общие интересы» — частично выполнено. Парни долго сидели и разговаривали о себе. Поэтому младший теперь намного лучше понимал все действия Чана и не стеснялся с ним разговаривать на деликатные темы. Чан понимающий человек, которому можно довериться, который потом не использует факты против этого человека. И это хорошо, потому что Чонин доверился ему, рассказал больше про себя и услышал в ответ про чужую жизнь. Теперь, кажется, Ян восхищается ещё больше этим альфой, чем раньше, а Бан не испытывает уже ненависти, к на самом деле мягкому ребёнку. Как оказалось, Ян очень раним, если пойти в недры его сознания. Поэтому у Чана поменялось некое мнение о нём, и может быть из этой «дружбы», что-то да получится.

×××

Прошло не менее двух месяцев, и кажется, за это время, Бан Чан немного сошёл с ума. Ему не стоило так тесно знакомиться с Чонином. Потому что это принесло сильную боль. Чонин всем дарил свою широкую улыбку, заставляя улыбнуться в ответ. Только ради неё, Чан мог влюбиться. Но он не чувствует такого к Яну, он не хочет дарить ему тепло в объятиях, он хочет, чтобы младший дарил ему это. Он хочет быть любимым и нужным. Сколько Чан заботился о других, но не получал никакой отдачи, да и не хотел. Но Ян особенный. Это немного сложно. Чувства Чана превратились в жуткое месиво, и теперь распознать, где страх, а где раздражение, попросту невозможно. Простые школьные дни не отличались практически ничем, ничем, кроме прожигающего чанова взгляда. Конкретно на Чонина, белоснежного ангелочка с характером чертёнка. Он начинает бесить, когда своей улыбкой притягивает всяких омег, которые так и хотят потереться и пощупать это чудо. А ещё Крис видит взгляды других альф, направленные прямиком на задницу Йенна. Отвратительные создания. Чан тоже считает себя таковым, так как и его взгляд направлен туда же. Если бы младший узнал об этом, посмотрел наверное бы с кривым в страхе и презрении лицом. — Чани-хён, представь, мне призналась омега. Это было неожиданно и мило. — Говорил Чонин, идущий после школы в сторону дома вместе с Чаном. — Поздравляю, — сухо, с неким раздражением процедил Кристофер. — Всё в порядке? Ты сегодня бледнее, чем обычно. — В порядке, не обращай внимания. Ничего не в порядке. Это просто ужасно, ужасно осознавать, что он столько потерял, когда отказывал Чонину. Ужасно, что невзлюбил его, и слова воспринимал как шутку. Если честно, тот поцелуй, который он оставил мимолётно, до сих пор жжёт губы через воспоминания. А именно в этих воспоминаниях, Чонин представляется сильным, серьёзным парнем, который грубо обхватывает кисти рук и пытается целовать шею. Это сводит с ума. Как бы Чан отреагировал, сделай бы сейчас младший так? Глупые фантазии, очень глупые. Он ясно Чонину дал понять, что этому не быть. А младший умный парень и послушный, он бы не стал разрушать дружбу своими желаниями. Вокруг столько других людей. Бан Чан своё уже упустил… Чёрт, больно.

×××

Чонин судорожно набирает уже заученный наизусть номер. Остальных просить о помощи страшно, а вот Чан, он хороший, он не причинит боли. Омега сидит в школьном туалете, заперевшись в одной из кабинок. Течка должна была прийти через неделю минимум, но вот он, сидит и попросту истекает смазкой, пуская свои самые сильные феромоны. Это одна из слабости омег. Как бы Ян не хотел всего этого, но его тело требует альфу, его внутренности изворачиваются, желая ощутить в себе хоть что-нибудь. Но он никогда и никому этого не позволит. Йенн не любит это, как бы его тело не просило, как бы ему больно не было. Нельзя поддаваться сущности. Жалкая течка не сможет разбить его. Он до сих пор хочет быть сверху, и он будет активом, чего бы то не стоило. — Алло, хён… Не проходит и жалкой минуты, как кто-то вбегает в школьный туалет. По запаху Чан. Омега слышит, как-то тяжело дышит, постанывая от усталости. Быстро бегает кстати, если учитывать, что урок был абсолютно в другом крыле. Младший сам открывает кабинку, и похрамывая от какой никакой боли, идёт навстречу альфе. Чан стоит весь красный, затыкает свой нос и дрожащими руками подносит таблетку с бутылкой воды. И когда успел только? — Я не пью подавители, от них течка становится больнее. — Не выпендривайся и выпей эту блядскую таблетку. — Чан рычал, хмуря свои ровные брови. У Чонина по спине прошёл противный холодок. Стало страшно, и таблетка в ту же секунду находилась во рту. С каждым разом, запах Чана усиливался, наверное, он всё же чувствует омежью течку. Но Чан ведь хороший, всё будет в порядке. Таблетка действовала недолго, добравшись до дома, запах был такой же сильный, как в начале. Тяжёлое дыхание альфы не прекращалось, сколько бы он не сидел на кухне с водой в руках. В глазах было мутно, а тело бросало то в жар, то в холод, поэтому находиться в квартире было сложно. Ян время от времени вскрикивал, хватаясь за живот. Его боль усилилась в два раза, он был прав, говоря, что таблетка даёт такой побочный эффект. Из-за этого, альфа чувствует себя виноватым с каждым стоном боли, он чувствует, как его органы попросту сжимаются, желая сделать себе больнее, чем Чонину. — Может тебя обнять? Это должно помочь, — предложил Чан, сам себе же роя могилу. — Т-ты справишься? — Я обещаю, что ничего плохого тебе не сделаю. Объятия дали некое спокойствие телу. Чан был намного холоднее, чем омега, поэтому кожа чувствовалась как глоток свежей воды. Он обнимал весь вечер, не заботясь о своём состоянии, и спрашивал чуть ли не каждые полчаса, в порядке ли Чонин. А в это время Чонин умирал внутри от ласкового отношения, мягких поглаживаний по животику, которые и вправду утихомирили боль. Хоть после, когда Чан собирался возвращаться домой, он был влажным от чрезмерной омежьей смазки и от пота. Но Крис не злился, по этому поводу ничего не сказал, не желая смущать итак смущённого Йенни.

×××

Это было вкусно. Альфа, когда лежал, даже не думал нападать на тело омеги. Он просто чувствовал сладости, которые с каждым вздохом оседали в ротовой полости. То и дело хотелось лизнуть мягкую шею, но если бы он это сделал, Чонин напугался бы и разочаровался в Чане. А если бы пошло всё по другому сценарию, чтобы было? — Чёрт. Бан Чан запрокидывает голову на спинку дивана, когда его руки неосознанно поплыли по торсу вверх, встречаясь с маленькими бусинками сосков. — Блять. Соски горели от трения, бёдра подрагивали от собственно сделанных неглубоких царапин, а запах, пропитавшейся в вещи на нём, дурманил до такой степени, что Чан никак не мог переставать его вдыхать, будто последнии крупицы жизни. — Чонин-а…ах… Зашипел Крис, выгибаясь в спине до хруста и представляя, как бы он красиво выглядел в глазах Чонина в этот самый момент. Такой податливый, доступный, с красивой выгнутой спиной и пальцами внутри себя. — Что я творю?

×××

Неделя проходит мучительно долго, в школе делать нечего, ведь Чонина рядом нет. Некому улыбнуться и погладить по голове, некому шутить и жаловаться на выпускной класс. Друзья воспринимаются совсем по другому… Их не хочется до дрожи в коленках. Чья-то рука прилетает по стене, которая находится спереди Криса. Ну и кто решил стукнуть по невинному бетону, когда прямо тут ссыт бедный Чан, думая, что он в одиночестве в этом туалете. — Какого ху… Этот некий, неожиданно кусает мочку ушей, из-за чего по телу проходит нехилый такой электрический разряд, а сам альфа крупно вздрагивает и неловко вскрикивает. Чан в панике заправляет своё достоинство куда подальше, не дай бог ещё что-то с ним сделают, и пытается повернуться, но тело сзади начинает вжиматься в его, заставляя боятся даже лишний раз вздохнуть. В этой всей суматохе, старший так и не почуял запах самой охуенной омеги, которого он знал. — Какие мы милые. — Смеётся Чонин, оглушая чужое ухо. — Сука, Ни-ни, блять. Ты меня до усрачки испугал, поганец. Знаешь куда я тебе твои руки сейчас засуну, хренов извращенец. Почуяв безопасность, Бан Чан наконец выдохнул тяжёлый вакуум внутри, и собирался уже повернуться и шуточно врезать по омеге, но не тут то было. Чонин никак не отпускал, вжимался сильнее, то и дело горячо дыша возле уха. — Ну и куда ты их засунешь, мм? — Фраза прозвучала игриво, но тут же заставила Чана остолбенеть, словно камень. На опасную дорожку они перешли однако. — Ты меня пугаешь. Отпусти! — Разве ты этого хочешь? Ты думал, что я не вижу твой, буквально, пожирающий взгляд? Ты такой забавный, Чани-хён. — Чонин все ещё улыбался, выглядя, как самое невинное существо на планете. Альфа пытался проглотить тяжёлый ком в горле. Нет, он не признается в своём проколе. Он просто вляпался по самое дерьмо, из которого и выплывать не шибко хочется. — Ну и что ты сделаешь? Заставишь нас обоих тут стоять и вдыхать прекрасные природные ароматы? — Ну блин, хён, всю сцену испортил. — Чонин положил свои руки на чужую талию и сжал, толкая тело к себе, при этом утыкаясь бёдрами сильнее в задницу Криса. — Нет, я всего лишь немножко помучаю тебя, ты ведь не против? Хотя, зачем я спрашиваю. — Лучше бы вместо этого всего, спасибо за тот раз сказал, неблагодарный засранец, и вообще, я альфа, так что…ах… Полустон вырвался совершенно нежданно негаданно. Чан даже не планировал издавать никаких звуков. Просто Чонин резко толкнулся вперёд бёдрами и в тот же миг укусил за шею, играясь с бледной кожей языком. Можно было почувствовать его ухмылку, а бёдра с каждым разом сильнее тёрлись, заставляя Чана упереться руками об стенку впереди. — Я ждал, пока ты хоть намекнёшь мне, что я тебе нравлюсь, но ты такая трусишка, хён. Чонин плыл своими губами по периметру шеи, то и дело вдыхая усилившиеся феромоны. Чан сходил с ума от своих ощущений, хотелось постыдно простонать и попросить прикоснуться больше, но он может лишь закусывать губу и терпеть, как альфа. — Хён, расскажи мне о своих постыдных мыслях, давай, сделай это для меня. Ты себя ведь трогал, думая обо мне… вот тут? Чонин пробежался пальчиками, находя полутвёрдое очертание члена, и сжал его до стона боли, всё-таки вырвавшимся из Чана. В это миг, альфа начал чувствовать витающее возбуждение омеги, его потихоньку проявляющуюся эрекцию, которая то и дело упиралась в Чана. Младший пробежался языком по раковине уха, и туда же не сдержанно, сладко простонал, когда альфа выпятил задницу, буквально толкнувшись навстречу. — Оо, так значит тут? И вот, Ян сжимает пухлую для альфы задницу, легонько хлопая по ней. А Чан с головы до пят начинает краснеть и чувствовать вселенскую неловкость. — Пр-рекрати. — Чан потянулся одной рукой к руке, лежащей на нём сзади, и попытался убрать её, сжимая. Чонин мягко чмокнул в щёку, кстати, альфа только сейчас заметил, как младший вырос за последний месяц. Он сплёл свою руку с чановой, поглаживая большим пальчиком. От этого действия хотелось тонуть, и нет, не в туалетах, в порыве нежности и…любви (?). Но пока одна рука нежничала, вторая оказалась шаловливой малой, полезла сжимать с каждым разом всё больше вырастающую эрекцию. Чонин, не спрашивая никакого разрешения, полез в брюки старшего, которые были расстёгнуты с самого начала. Пальчики нащупали головку и остро провели по ней, сжимая член в кулаке. — Блять… Ни-ни, с-стой. Кристофер сжимает мускулистую руку, но она так и не перестаёт ласкать возбуждение, проходясь сухой рукой по всей длине. — А…а если кто-то зайдёт. Чёрт…мм… — Так же интересней. — Говорит Чонин, и сжимает член, опускаясь кулаком по нему грубее, чем раньше. Альфа полноценно стонет, опрокидывает голову на плечо младшего, смотря расфокусированным взглядом. Слюнка течёт по подбородку, руки трясутся от эйфории и страха, которых приносит Чонин. Он то и дело целует Чана, совмещая нежность с грубой, быстрой дрочкой. — Тебе не больно? — Неожиданно спрашивает Ян. — Я…я с-скоро… Блять, Ни-ни, с-сильнее… Йенни поднимает брови в удивлении, но хватку усиливает, а темп ускоряет, слыша беспорядочный стон и бурчание каких-то слов. И, выгибаясь на ватных, дрожащих ногах, Чан в последний раз вскрикивает имя омеги и кончает, пачкая свою одежду. Ян стал медленнее водить рукой по стволу, но не прекратил это делать даже тогда, когда альфа начал чувствовать сверхчувствительность в том месте, выгибаясь в сильных руках Чонина и дрожа от всего подряд. — Чонин, ах… перестань, перестань, п-пожалуйста. Младший смеётся, Чан выглядит таким разбитым. А Крис, поворачивает свою голову и в этой агонии боли и чувствительности, от злости кусает Яна прямо в щёку, сильно смыкая свои зубы. Младший вскрикнул и сразу убрал руки. — И что это было, у меня синяк будет! — Начал ныть омега. — Это я должен спросить, что это, мать его, было, Чонин? — Чан пытался сделать максимально серьёзное лицо, но недавний оргазм заставил лишь прикрыть глаза и присесть возле стеночки. — Ты мне подрочил перед писуаром, чёрт, это самое неромантичное, что я знаю в своей жизни. — Прости, хён. Чан поднимает глаза и видит сжавшегося Чонина. Тот стеснялся и складывал перед собой нервно руки, пряча свой твёрдый бугорок в брюках. Ну и как этот омега только что бесстыдно шептал такие вещи альфе? — Э-это просто был п-орыв неожиданной храбрости. Я…не знаю почему вдруг. Ох, мм…п-рости, пожалуйста, хён, — Чонин закрыл руками своё красное, словно помидор, лицо. — Пф, — Чан хихикнул, — ты такой…омега. Чонин вскинул голову, хмуря брови, смотря на альфу. Только потом он округляет глаза, наконец понимая. — Ты ведь давно мог попросту оттолкнуть меня! Так ты…ох, — Омега улыбнулся, показывая все свои красивые зубки. Его лицо будто сияло, на нём отражалось такая радость и облегчение. — А теперь, — Чан с кряхтением поднялся с пола, направляясь в сторону омеги, — моя очередь, — он толкнул младшего к кабинке, затаскивая их обоих и прижимая невинное тело. — Эй, хён, нет! Не трогай меня! Я не хочу, не надо. — Улыбка стёрлась в тот же миг, оставляя лишь страх. Неужели его нагнут? Неужели момент настал. Нет, Чан бы не стал, он ведь знает… Кристофер улыбнулся. Высунул язык и провёл по сомкнутым губам омеги. Чонин ощутимо дрожал в руках альфы, но Чан не собирается уступать, он дойдёт до конца. Пробегается руками по тонкой талии, и в спешке расстёгивает брюки. — Хватит, перестань. — Омега пытается оттолкнуть старшего, но выходит не очень. Чан бы не стал… Альфа освобождает возбуждение от грубой ткани и проводит несколько раз по всей длине. Чонин стонет несдержанно, его касаются впервые и это чувство больше, чем просто восхитительно. — Ну, Ни-ни, готовься. Сейчас ты лишишься своей прекрасной девственности. — Что? Н… — Его перебивает мягкий чмок в губы, такой же, как в начале их знакомства. Такой мягкий, будто они сейчас не стоят полуголые и не трогают друг друга. Старший берёт ладошки омеги и аккуратно кладёт их на свою задницу, при этом продолжая мокро чмокать лицо напротив, каждый дюйм и изъян. — Сделай это, — между постанываниями и вздохами, пролепетал старший. Запах уже смешался, сочетаясь между собой. Чонин резко вздохнул, начиная истекать смазкой ещё сильнее. Он зажмурил свои глаза, не веря словам хёна. Это было неожиданно. Это было невозможно, даже в мыслях Яна. — Боже, я так давно тебя хочу, а ты так просто берёшь, и говоришь сделать это. Ты сумасшедший. — Смеётся Ян, сжимая пальцы и впиваясь в мягкую плоть. Теперь уже Крис стоит у стены, оперевшись руками и уткнувшись щекой прямо туда. Сзади Чонин, так блаженно проводит пальчиками по оголённой коже, восхищаясь видом, то и дело целуя и оставляя свои следы. Пальчиками нащупывает вход и так громко стонет, когда замечает, что первый палец проходит слишком легко, сразу помещая второй. — Блять, ты…боже, хён, я не верю. — Хватит болтать и сделай это уже! Альфе страшно, ну конечно, неопытный омега стоит и собирается его трахнуть, когда должно быть всё наоборот. Младший смазывает вход естественной смазкой, понимая, что не хватит, и будет больно не только ему, но и Чану. — Это так глупо терять девственность в туа…ах…предупреждай хотя бы! — Чан резко почувствовал давление на вход, а потом и заполненность. Было очень необычно чувствовать в себе горячую плоть, и даже волнующе как-то. Младший расцеловывал спину хёна и просто умирал от чувств на своём члене, от тугих стенок, приносящих маленькую боль. — Хён, ты прекрасен. Самый милый мой альфа, мм… — Старший толкнулся своими бёдрами назад, и сжал кулаки, тяжело дыша себе в руку. Это дало такое приятное чувство по всему телу, в мыслях оставалась одна каша и прекрасный хён, с выгнутой спиной и твёрдыми мышцами на ней. Чонин пробно качнулся бёдрами, опять чувствуя эту эйфорию, звуки постанываний смешались воедино, а бёдра ускорялись, создавая пошлые шлепки по всему помещению. Он двигал бёдрами резко и глубоко, кажется, проходясь по заветной точке, раз Чан в прямом смысле дрожит и чуть ли не падает от этого чувства, разливающегося по всему телу. — Это так тепло, хён, боже. — Чёрт, н-не останавливайся, п-пожалуйста. — Я хочу видеть тебя. — Чонин всё же выходит, разворачивая старшего к себе лицом и поднимая одну его ногу. — Ты очень красивый, — говорит он, видя красное лицо, со смазанными слёзками и время от времени закатывающимися глазами в блаженстве. Ян не сбавляет свои толчки, теперь имея шанс целовать хёна сколько угодно. Хотя и поцелуями это не назовёшь, получалось всё смазано и неровно. Раздались шаги и ручка в уборную громко скрипнула. Чонин и Чан резко замолчали, а движения прекратились. Они были на грани, а их так не вовремя прервали. Спустя какое-то время, этот человек подошёл к раковине, если судить по звукам, мыл руки. Но Чан не хотел так долго терпеть, начал сам своей задницей подмахивать и тихо целовать младшего, чуть ли не постанывая от какого никакого адреналина. — Заставь меня кончить. — И с этими словами Чонин толкнулся внутрь до конца, заглушая выкрик ладошкой. Вскоре дверь закрылась и Чонин сделал ещё один глубокий толчок, уже убирая руку и разрешая издавать звуки, потому что они сильно действовали на возбуждение, заставляя придти к разрядке быстрее, чем если была бы тишина. Стоны становятся беспорядочными, толчки неровными. — Блять, блять, я…ах, Чонин… укуси меня, п-пометь. Эти слова разрушили последнюю крупицу, Чонин чувствует, что ещё несколько толчков и оргазм накроет с головой. Он, как зверь, направляет свои зубы на шею, углубляя укус и оставляя метку. В этот момент альфа вскрикивает в последний раз, зажмуривает глаза и наверное испытывает самый сильный оргазм за всю жизнь, не переставая кончать, и также чувствуя, как сперма растекается внутри него, вытекая и капая куда попало. — Не могу поверить, что ты был громче меня, — говорит Чонин, тяжело дыша и время от времени зализывая ранку на шее. — Это было необычно. — Заткнись, — заныл Крис, закрывая лицо ладошками. — Ты жалеешь? — Нет, нет, мне…понравилось. Просто так неловко, боже. Я и не думал, что буду таким громким. Казалось, что душа Чана вот-вот готова была улететь, оставляя весь стыд только в этой кабинке. — Мне понравилось всё, что ты делал. Чани-хён, ты такое чудо. Я бы хоть сейчас признался в чувствах, но блин, мы до сих пор в туалете. Так что тебе придётся подождать, пока мы отсюда выйдем. Чан мило захихикал и чмокнул губы омеги. — Я люблю тебя, малыш. — Чааан!