Какая разница?

Описание: Немного о чувствах, которых не должно быть, и о секретах невинных омег.

×××

Хёнджин зевает то ли из-за скуки, то ли три часа сна было мало, или же всё-таки в этой маленькой квартире его друга омеги слишком мало кислорода с этими плотно закрытыми окнами из-за ужасно сильного ливня, который обливал весь подоконник. Он вообще-то сюда пришёл за другом, но сейчас сидит вместе с его парнем альфой, который надоедливо что-то щебечет в телефон, противно мило повторяя несколько раз «я тебя люблю». Не сложно догадаться с кем он там разговаривает. — И что он говорит? — делая более сучий взгляд, ставя ногу на ногу, спрашивает Хван. Со стороны могло показаться, что он специально выделывается, чтобы обратить на себя внимание альфы. — Его задержали на тех тупых курсах, но он сказал, что уже в дороге. — Мм, ясненько, — без доли эмоций вытягивает из себя он. Планировалось, что Хёнджин придёт за младшеньким, чтобы вместе отправиться к нему домой и провести очередную пижамную вечеринку, конечно только вдвоём, но всегда кажется как в первый раз из-за сильных, невероятных эмоций и веселья. Хван никак не планировал видеться с парнем Яна, а тем более разговаривать с ним. Сейчас они сидели в неловкой тишине, лишь в телевизоре кто-то мямлил на заднем плане. Как же Хёнджин хотел увидеть на этом противном лице ужас и злость в глазах. Боже, как же он хотел врезать этому Чан-хёну за его невинный ангельский вид. Конечно, если не поддаваться чувствам, Чан довольно интересный и приятный как на вид, так и в общении, но, боже! Он был гребаным истинным его малыша Йенни, с которым они дружили, буквально, с пелёнок. С которым они вместе проводили свои первые течки, поддерживая друг друга морально и не давая сбежать куда-нибудь к каким-нибудь альфам, чтобы заглушить свою боль. Да чёрт возьми, они даже вместе впервые учились целоваться на друг друге, вместе ходили в школу и даже в туалет за ручку, чтобы скучно одному отливать не было. А потом появился Чан. Хёнджин трясёт ногой, пока Чан что-то поёт себе под нос. Раньше омега не слышал этой мелодии нигде, поэтому он даже не удивится, если этот блядский идеальный альфа умеет писать песни и мелодии! Возможно Хван ревнует. Если честно, в глубине души он знает, что Чонин будет в безопасности именно с Чаном. Если бы на месте этого альфы был бы другой, то Хёнджин отвечает, что на его лице давно бы красовался красивый синий синяк. За что он так жесток? Какая разница? Это же Хёнджин. В голову врезаются десятки образов и в голову приходят слова… Хван тоже начинает петь, перебивая старшего. — Me and your boyfriend playin' dress up at my house- — Там же вроде girlfriend, — неожиданно резко перебивает его Чан, заставляя Хвана раздражённо скривить губы, злясь, что ему не дали продолжить. — Не в нашем случае, — с намёком говорит он. — А, точно, ты же омега. Кажется его намёк был непонят…

×××

Чонин сидел у двери в квартиру немного пьяный и грустный. Хёнджин давно его таким не видел. Они учились в старших классах и младший до этого момента никогда не показывал подобную слабость. — Йенни? Ты пьян? — Хван выходит вынести мусор, когда натыкается на этот рыдающий беспорядок, от которого воняло пивом. — Я н-не п-пьян, — вытирает слёзы, а потом в ту же секунду виснет в уютных объятиях омеги. Приведя его в порядок и одолжив домашние вещи, которыми он часто пользуется, когда приходит к Хвану, Чонин начинает рассказывать. Как оказалось, буквально вчера, именно тогда, когда Хёнджин пропустил школу из-за какой-то нелепости, к ним в школу пришёл студент-практикант, преподающий английский. И там оказалась довольно типичная история про истинных, возраст и школу. Хёнджину в один момент показалось, что он какой-то левый второстепенный персонаж в манге, который создан под копирку с другими второстепенными персонажами. Именно тогда старший предложил сыграть в игру, чтобы развеять обстановку. И в голову пришло лишь… — На раздевание! — и Хван ухмыляется так хитро. Хотя им нечего было скрывать, сколько раз видели друг друга голыми. Кстати говоря, Чонин даже не отпирался. Они не стали заморачиваться и выбрали типичную старенькую игру в кнб. Хоть Хёнджин и пытался анализировать действия и прочитать заранее мысли, но первым, кто пролетел мимо, был именно он. — Боже, нет! Я не планировал проигрывать, — ворчал он. — Ладно, выбирай, что мне снять? — Хм… Давай начнём с футболки. Хёнджин выдохнул, довольно медленно и красиво стягивая футболку, при этом выгибая спину и показывая свою пластичность. Хван был похож на «леди», на статного омегу из богатой семьи. Высокий, худенький и с уникальными чертами лица. А Чонин был обычным омегой с милой внешностью и аурой. Хван прикусил губу и смотрел на свой камень и ножницы Яна, мягко произнося: — Штаны. Я хочу, чтобы ты их снял. И если в начале не было никакой провокации и он выбирал игру не для каких-то своих целей, то сейчас в голове вертелись очень плохие мысли о том, что можно попробовать сделать. Чонин сглатывает и молча подхватывает резинку штанов, не прерывая зрительный контакт. Он их стягивает аккуратно и даже не ленится сложить. Но это не то, на что нужно обращать внимание. Чонин… играется? В смысле, он реально понимает к чему это всё идёт и даже не пытается хотя бы отвести взгляд и перестать бросать свой пронизывающий, с явными феромонами интереса и возбуждения. И снова у Хёнджина камень, а у младшего ножницы. Чонин смотрит так, будто просит не трогать его верхнюю часть одежды. Возможно, это затуманенный глупый мозг Хёнджина. — Твои… Твоё нижнее бельё, — немного со стеснением и красными щеками мямлит он, сразу сожалея о сказанном. Он ведь смотреть не сможет на это. — Ты уверен? — точно ухмыляющийся лис. Чонин не дожидается ответа, потому что видит, что старший просто напросто потерял дар речи, вылупил глаза и с тяжёлом дыхании поднимал свою грудную клетку. Ян тянет вещь вниз, а Хёнджин как маньяк наблюдает, как оттуда показывается полутвёрдый член с уже красной головкой. Какого, мать его, чёрта?! — Чонин… Этот самый Чонин блаженно выдыхает и, буквально, затыкает Хвана своей рукой. — Молчи. Просто молчи, пожалуйста. Он выглядел неловко, стеснялся своей реакции тела, но всё ещё пытался вести ситуацию. Они были омегами и по-хорошему Хёнджину надо хотеть оседлать какой-нибудь член какого-нибудь альфы, но либо это сбой в системе вселенной, либо Чонин хренов грех похоти, но Хван безумно хочет заполнить не свою дырочку, а Чонина. Желательно собой. Хотя и его маленький член выглядит очень привлекательно. — Хэй, хэй. Мне кажется или ты залип на мою точку? — Можно я отсосу тебе? Это было уже не игрой. Очевидно. Хёнджин это делал не впервые, но то, как стонал Чонин, было чем-то. И то, что Хван мог взять его полностью, сводило с ума обоих. На этом они не остановились. Хёнджин перевернул юное тело на живот, притягивая его бедра к своему лицу. И, честно сказать, это было в сто раз лучше. То, как его язык входил в мокрую, истекающую дырочку. То, как Чонин подавался назад бёдрами, рыдал в наслаждении, и своей же смазкой мочил свои бёдра. Хёнджин толкался языком, а после одновременно и применил пальцы, поглаживая внутренние мягкие, горячие стенки. Он посасывал дырочку, когда его пальцы гладил комочек нервов внутри. Это было настолько возбуждающим. Хёнджин мог кончить только от одного вида. После того дня это продолжалось каждый раз, когда они оставались наедине. А потом Чан признался младшему. Чонин был влюблён как дурачок. Хёнджин не знает, стал ли главным героем в этой истории или всё же остался на заднем плане.

×××

— Сладкий, красивый, лисёночек мой, — расцеловывая мягкий животик омеги, шептал как в бреду Хёнджин, наслаждаясь невероятной мягкостью кожи. — Ну хватит, — хихикает Ян. — Ты только мой. Хороший мальчик, самый лучший, да? — Я не твой, Джин-и. Прекрати, — не переставая улыбаться говорил Чонин, явно наслаждаясь этой ситуацией и всеми словами в его сторону. — Блядский Чан, я знаю. Хёнджин спускается вниз, утыкаясь носом в маленький бугорок. Чёрт, он так обожает всё это. — Я намекнул твоему парню о нас… — Что?! — Но он такой тупой, что не понял такого очевидного намёка. — Сам ты тупой, придурок! — Чонин ударяет его по плечу. Чонин всегда был таким. Маленьким, нежным, весёлым и, проще говоря, цундеркой. — Люблю тебя. Люблю твой запах. Люблю вот так утыкаться в твой истекающий член через одежду, а еще больше люблю встречаться с твоей текущей дырочкой своими губами. Безумно… — Хватит, хватит! — хныкал омега, пока Хёнджин расстегивал его джинсы дрожащими пальцами. Его дырочка тоже чертовски течёт. — Член или твоя сладкая задница? — Я был бы рад любому оргазму, хоть от простых поцелуев. Потому что с любимым человеком не так важно как это делать. Но это останется в мыслях. Хёнджин хихикает, втягивает запах кожи и блуждает ладошками по всему горячему телу. Он стремительно вбирает в свой умелый рот возбуждение омеги, а руку заводит вниз, в резком темпе стимулируя дырочку; толкаясь грубо и выбивая весь кислород из лёгких. Хёнджин безумно всё это любит. Даже эти стоны и мольба. Даже если иногда изо рта Чонина вылетает «Чан-и». Он знает, что это случайность. Он не обижается, потому что точно знает, что в него по уши влюблены… Как и в Чана. Интересно, Чонин осекается в плане имени в постели с Чаном? В любом случае… Me and your boyfriend playin' dress up at my house… С этого всё начиналось и Хёнджин надеется, что никогда не закончится. Чонин кричит и стонет, а потом целует и хвалит, обнимает и любит. Он прекрасен. А любовь слепа. Хёнджин слеп, а Чонин… Чонин чёртов грех похоти.