Tertium non datur (Третьего не дано)

20 апреля "Я нашла незанятое кафе, как раз в парке около вашей квартиры, по вместимости подходит, а насчёт звукового оборудования уточни. И КОГДА УЖЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТЫ НАПИШЕШЬ КЛЯТВУ? СВАДЬБА НА НОСУ!" Таково было краткое содержание письма от свадебной распорядительницы, заставившего Еву почти подпрыгнуть от неожиданности и оторваться от финансового отчёта для благотворительного фонда. Для фонда же Ева параллельно писала письмо Алессандре Амброзио, даже не надеясь, что супермодель примет участие в благотворительной операции в Нью-Йорке. С первых строчек уловить суть научной статьи было для женщины делом привычным - даже ранним субботним утром. Неожиданность заключалась не в том, что уведомление от почты напоминало присланное smn'ом в ICQ сообщение (боль утихла, топясь в океане работы, на которую Ева себя приговорила), не в том, что из Ростова-на-Дону волшебница Оксана нашла кафе в Москве, соответствующее почти всем критериям, и даже не в том, что в этом же парке Ева бегала по утрам под одну с smn'ом музыку. Ещё в этом парке спускалась над тоненьким бетонным тротуаром набережной к воде толстая, как питон, ветка ивы. Летом кончики ветвей тонули в зелёной воде, а на листьях играли блики отражённого от водной ряби солнца. Ева не упускала случая постоять там. "Я схожу туда днём" - после такого же стандартного, как и Александре (разве что на русском), приветствия кратко ответила невеста. Она отложила ноутбук и закрыла лицо руками. На веках, как солнечная тень, проявились последние рифмованные строчки, поразившие её саму до боли, так, что она могла повторить весь стих наизусть без запинки. Вот и теперь это "творение" бессовестно лезло в гудящую голову, и ничего не оставалось, кроме как прошептать его, чтобы жгучий протест вытеснил строфы. "Как можно быть несогласной с написанным тобой же стихотворением?" - усмехнулась про себя Ева и едва слышно начала: Что такое любовь? Где берется она? Почему на твой зов Откликаюся я? Отчего чувств набор? - Уж не в сердце ль стрела? Где слова ты нашел, Что так ранят меня? Что сплетение букв Лечит рану в груди? Отчего ты - лишь друг - Можешь душу лечить? Мы знакомы в Сети Может, в жизни - враги? Может, маска лишь - ты, И смеешься в тиши? Знать бы мне, отчего Верю я тебе так, Словно сказка - кино? - Обратилася въявь? Сказка - это любовь, И лишь в сказках живет Гордый принц - в замке снов - Кто любовью спасет От рутины и скуки Штампованных дней, От страданья разлуки В тени тополей. Кто откроет мне свет И излечит от ран? Кто приходит во сне? Кто полюбит меня? Последняя строка сбежала по позвоночнику волной мурашек, и глупо было утешать себя, что они от последних апрельских заморозков, когда покрываются инеем почки и ростки. Ева вернулась к делам фонда, закончила и отправила стандартное письмо Александре и не менее стандартный отчёт ("Какое счастье, что в лаборатории я его только проверяю, а делает бухгалтерия!") *** Ева шла в кафе через тот самый парк, где гуляли Паша с Таней и где она бегала по утрам под один с smn'ом плейлист. Было холодно, от воды дуло, и Ева шла быстро. Той же дорогой она, полусонная, выбегала на пробежку, торопясь начать слушать песни, выбранные для неё smn'ом... Отчего-то при этих воспоминаниях в груди всё покалывало, пощипывало, резало, жгло и горчило одновременно. Пришлось даже остановиться под ивой, перевести дух, глядя на знакомый вид парка. "Так даже проще. Дома и стены помогают, по пословице, а тут почти как дома", - вздохнула блондинка, поправляя растрёпанные прохладным ветром волнистые волосы. "Надо бы учесть, что у воды ветер, и сделать стойкую причёску", - механически отметила Ева, продолжая идти к кафе. Она не была уверена, что запомнит это, но и не стремилась. Она миновала парк аттракционов, не вызывавший особого доверия, даже не повернув в его сторону головы. "Стареешь", - усмехнулась женщина. - "Когда и зоопарк станет безразличен, совсем хана". Кафе стояло у хоккейной коробки, и Ева подумала о тёплом кондиционере и свежемолотом кофе, впрочем, зря - когда она зашла туда, на столах были блюда кавказской кухни. Женщина обратила внимание, что зал вполне пригоден для свадьбы - бежевые тона, шторы можно снять, танцпол, конечно, маловат, но и не слишком много места для тридцати человек. "А на случай хорошей погоды была в том году и летняя веранда", - припомнила невеста. - Простите, не скажете, можно у вас провести банкет? - словив неторопливую официантку, спросила Ева, стараясь говорить медленнее, поскольку русский собеседнице был явно не родной. - Конечно, вам на какое число? Сколько гостей? - торопливо ответила она и прытко повела невесту к менеджеру, обходя массивные деревянные столы. Пятое мая оказалось свободным, на алкоголь не было пробкового сбора, а цены вполне соответствовали небольшому выбору. Условившись о предоплате, Ева набрала Оксану, готовясь выслушать всё о ненаписанной клятве. *** Корделия держала Тома за локоть, пожалуй, слишком крепко, и актёр чувствовал себя модной собачкой на поводке. Хотелось уюта, хотя домоседом Том никогда не был. Элли же откровенно наслаждалась происходящим – модная вечеринка, куча знакомых и всеобщее внимание, от которого Тома уже подташнивало. - Хейли! – наигранно весело позвала кого-то в толпе невеста. Откликнулась девушка лет двадцати пяти с симпатичной, но незапоминающейся внешностью. "Такой бы дали роль статистки, как раз не отвлекает внимания от главных героев", - подумал Хиддлстон, вежливо улыбаясь. - Привет, Делла, здравствуй, Том, - подошла она. – Как поживаете? - Спасибо, прекрасно, - отрезала Элли. Том не винил её за резкий тон – на днях вышла очередная лживая статья про то, как они отменяют свадьбу, и добрая половина списка гостей чуть не убила все телефоны – не только их, но и Люка с Майклом. И хотя Том опровергнул эти слухи, придя на утреннее шоу, подозрительные взгляды и шёпот не давали расслабиться. Вдобавок Хиддлстон чувствовал напряжение Корделии, видимо, перенервничавшей в предсвадебной суете. Она, видимо, не забыла песню, которую Том некогда отправил Леди. Леди... Одно воспоминание о её страхе резануло мужчину, едва не надорвав маску счастья. "Любовь требует жертв", - едва заметно вздохнул Хиддлстон, едва не пропустив момент, когда Хейли обратилась к нему: - Том, я на днях видела эпизод «Агентов Щ.И.Т.а», снимавшийся в Испании – это отсылка к Муссолини? – на лице девушки была кукольная улыбка, а её светлые волосы были уложены так же идеально, как у его невесты. - Простите, мисс Хэшвилл?.. – вежливо улыбнулся Том. «А вот Леди Ди бы такого не спросила», - кольнула случайная мысль. Держать на лице улыбку становилось сложнее. - Ну, в "Мстителях" был Штутгарт с намёком на Гитлера, а в "Агентах Щ.И.Т.а" - Мадрид с отсылкой на Муссолини... – не очень уверенно пояснила Хейли, как говорит ученик, когда его переспрашивает учитель. Делла послала Тому недвусмысленный взгляд и сказала одними губами: «Она подружка невесты». Хиддлстон едва заметно скривился, что означало «Джулии тебе мало? Что за любовь общаться с богатыми курицами, начисто застрявшими на эволюционной лестнице около бакланов?» Впрочем, выразить это едва заметной гримасой было невозможно. - Не хочу вас разочаровывать, но Муссолини был в Италии, - вежливо поправил подружку невесты мужчина. И, на случай, если она Италию от Испании (или Исландии, кто знает, что у неё в голове?) не отличает, прибавил: – Рим, Флоренция, Венеция, Неаполь… Казалось, в голове Хейли что-то шевелилось – даже волосы чуть распушились. «Если Леди такая – лучше и не знать, кто она…» - вновь вспомнил о собеседнице Том. "Как она умудрилась так запомниться, что даже плеер на пробежку брать больно?" - мелькнула горькая мысль. - А в Испании? – недовольно спросила Хейли. – У них же вроде монархия, принцесса Летиция, она в Mango приходила... - Франциско Франко, - отрезал Том, не желая вдаваться в детали истории, особенно видя, как гневно смотрит на него Делла, тут же направившая диалог в куда более мирное русло. Том вновь не слушал. Он мазнул взглядом по залу, но мысли витали на асфальтовых дорожках парка, где под одну с Леди музыку он целый час был полностью счастлив. Вспомнил, как каким-то вечером так заболтался с Ди, что всю ночь объяснял ей особенности драматургии Ибсена. Да мало ли что можно обсудить с понимающим человеком!.. Том осушил ближайший стакан залпом, не разбирая, что в нём было. Судя по послевкусию, что-то крепкое, ром или виски, может, даже текила... - Привет, - хлопнул Тома по плечу Бен. - Неужто играешь Хемингуэя? "Вот это разговор!" - улыбка Хиддлстона потеплела. - "С понимающим человеком. Прямо как с Леди..." - он отвёл глаза и посмотрел в фотовспышку, которая, точно по закону подлости, немедленно взорвалась белым светом. Том выругался и закрыл слезившиеся глаза, почувствовав, как друг забирает у него стакан. Как только руки оказались пусты, Хиддлстон кулаками потёр глаза, и уже скоро смог вернуться к беседе с терпеливо ждавшим Беном. - Ты же вчера был на премьере в Берлине?! - и, показывая на пустой стакан, спросил: - А что это было? Обоим приходилось говорить громко, потому что играл какой-то модный диджей, а вокруг щебетали девушки, обсуждая моду и светские хроники. Том прикрыл глаза, и белая тень вспышки отозвалась саднящей болью, и, когда мимо прошёл официант, Бен поставил на поднос пустой стакан, а Хиддлстон взял полный. - Чувствую, нам есть, о чём поговорить, - полушутливо скривился Кэмбербэтч. - Если ты пьёшь, не глядя... Что случилось? - он серьёзно заглянул в глаза другу. - Ты мне уже пару недель не звонил. - Не здесь, - чересчур горячо оборвал собеседника Том. Он залпом проглотил второй стакан. "Всё равно мы с водителем," - успокаивал он неприятные ощущения в районе совести. - "А это либо виски, либо ром. Скорее всего, второе". - Когда сможешь ко мне зайти? - Бенедикт посмотрел на потолок, щурясь от светомузыки и вспоминая своё расписание. Два интервью - на телевидении и в газете - и пробы, да и на премьеру приглашали, надо бы пойти, "посветиться"... - Прости, только в среду - работа... - невесело прикинул Том. - И у меня к тебе ещё одна просьба будет, - мужчина понизил голос, так, что собеседник его едва слышал, - но это-то точно не здесь. - Я так понимаю, Корделия о ней знать не должна? - хитро прищурился Бен. - Почти, - Том поставил второй стакан на проносящийся мимо поднос и отмахнулся. - Потом расскажу. 23 апреля Ева быстрым шагом вошла в зал и остановилась, словно налетев на невидимое препятствие. В первую секунду она решила, что ошиблась дверью, и занятия в другом месте, но тут подняла голову её преподавательница – бывшая стриптизёрша под сорок. Про таких говорят - со следами былой красоты, что подтверждалось бурной личной жизнью, о которой судачили все ученицы, вне зависимости от возраста. - Ева, тебе разве не позвонили? – нарисованные брови Майи взлетели к чёлке. - Занятие переносится на третье. Ученики удивлённо смотрели на блондинку – новенькие, догадалась Ева по тому, что пара женщин была в туфлях на каблуках. На стрип-дэнс с шестом нужны длинные лаковые сапоги, чтобы к шесту липли! - Чёрт, - вспомнила Ева и скорее про себя, чем вслух, пробормотала: - Первый танец тоже, последнее занятие... Перед гостями же опозоримся... "Ну да, не с Хиддлстоном же танцуешь" – ехидно заметила она уже про себя. - Пятого не можешь? - заглянула в ежедневник преподавательница, суетливо подлетев к сумке, несмотря на сапоги на умопомрачительных шпильках. - Ага, сразу от регистратора, - хмыкнула Ева. - У вас сегодня вообще бухгалтерия работает? - "Вернуть деньги за занятие она мне точно не позволит", - наученная многими курсами, знала блондинка. - Может, останешься с нами? - с надеждой спросила Майя. Ева явно угадала, что ей платили за количество занимающихся. - Первое занятие, помнишь? - Ммм... – оглядела стены ученица. – Это когда мы выходили и под незнакомую музыку... – усмехнулась она. Новенькие навострили уши, ловя каждое слово. Ещё бы прислушивались - цены бы таким ученикам не было! - Ну, прогонишь свой танец. Пусть новенькие увидят, чему можно научить... - чуть запнулась женщина. - Абсолютно бесталанную, - честно вставила Ева. Пластика, мягкость и сексуальность движений ей никак не давались, но более-менее симпатичный танец, больше похожий на программу по спортивной гимнастике, был выучен. - Ученицу за полгода, - закончила, не попытавшись отговорить её, бывшая стриптизёрша. - Хорошо, - "Ну, раз деньги всё равно не вернут – не уезжать же!". Ева переоделась, застегнула "молнию" на белых сапогах, уже слегка поцарапавшихся, и вышла в зал, когда уже пыталась танцевать вторая женщина. - Ева, ты под какую? – тихо остановила её Майя. - У нас тут, пока ты с Хиддлстоном демонстрировала чудеса танц подготовки - если бы ты на шесте так же! - всё снеслось, вирус, что ли... В голове словно что-то заело - стало удивительно пусто, пожалуй, она бы и формулу стероидного ядра не вспомнила, и Ева назвала песню наугад: - Mylene Farmer - L'amour n'est rien... Кажется, - нахмурилась блондинка. Как она могла из головы вылететь? Уже месяц под неё репетирует!.. - Вроде да... – нашла композицию в интернете бывшая стриптизёрша. - А ещё мне друг прислал видео, как ты по работе выступала - так уверенно! Я ни слова, правда, не поняла... В Швейцарии. О чём ты говорила-то хоть, мне же любопытно?! - Долго объяснять, Майя, - упавшим голосом ответила Ева. Соль на только начавшую заживать рану... "Да и что я, помню, что ли, что я говорила? Там smn мне удачи пожелал!" Она вышла на выступ сцены, и с первыми аккордами поняла, что это не та музыка. Слишком эмоциональная, слишком игривая. Её, помнится, сменили на что-то ещё, но на что? Думать времени уже не было, и, плавно покачивая бёдрами, Ева медленно подошла к шесту. Из головы не лез smn. Кто же он, чёрт возьми? Судя по лексике, англичанин, а не американец, проскальзывали чисто английские слова в речи – rise, luggage, polythene, вместо art gallery - art museum... Еву захлестнуло то самое бессознательное состояние, когда минуты жизни просто вычёркиваются из памяти, как конференция в Швейцарии. Она танцевала, не слыша музыки, но чувствуя её вибрацию, танцевала, не видя зала, как бегала по утрам - в каком-то полусне. Чётко отработанным за полгода движением Ева перехватила шест и почти взлетела, немного покрутилась, ловя ускользнувший ритм песни, мягкой спиралью съехала вниз, бессильно распласталась у шеста и, за пару секунд до второго куплета восстановила дыхание. Как будто вырастая из пола, села на шпагат, словно гладя, взяла шест и игриво, как сама композиция, спиралью обвила пилон. Простая крутка, которой учили ещё в первые недели - и с концом музыки женщина вновь опустошённо полусидела на сцене. Подождав пару секунд после окончания песни, Ева выдохнула, опустила плечи и устало поднялась. Как в Швейцарии, изумлённо посмотрела на зрителей (точнее, на зрительниц) - они аплодировали. Даже Майя выглядела изумлённой - за все полгода, что она учила Еву, та была "деревянной", хотя техникой обходила многих. Но почти акробатическое выступление блондинки отчего-то не брало за душу, а теперь... В танце было что-то большее, чем набор движений - чувства. - Не знала бы, что готовишь танец на первую брачную ночь - подумала бы, что влюбилась, - шутливо улыбнулась ученице бывшая стриптизёрша. - Этот танец хоть в клуб бери - за эти полторы минуты кончит каждый. - Я пойду, можно? - чуть дрожащим голосом спросила Ева. - Я же всё это уже видела... - Как хочешь, - махнула рукой Майя и уже в спину блондинке прибавила: - Четвёртого контрольный в голову... В смысле, контрольный звонок про аренду зала. *** Хотя Ева не пробыла на стрип-дэнсе и часа, салон машины уже остыл, и вела Ева, не снимая перчаток. Пробка уже рассосалась, и печку включать было глупо - машина приедет на парковку ровно в тот момент, когда прогреется машина. По полупустым тёмным улицам Ева не спешила домой. Слова Майи про Швейцарию вернули её к тому вопросу, о котором она старалась забыть: кто же такой smn? Прекрасно разбирается в классической литературе, особенно в пьесах Чехова и Ибсена, читал "Войну и мир"... Классическое английское образование - кто ж этот кирпич по доброй воле читать будет? Латынь - уж не врач ли? Частые командировки - крупный начальник? Киноман - не журналист ли? Может, катается по премьерам фильмов, ловит на микрофон звёзд и задаёт им такие же каверзные вопросы, как и ей? А латынь тогда на что? "Да врал он, что ли?" - раздражённо подумала Ева, тормозя перед светофором. Светодиодный красный бил в глаза не хуже лазерной указки. - "Не сходится же, ни черта не сходится..." – в отчаянии она побарабанила пальцами по рулю, и в пустой машине звук казался слишком громким. Женщина едва не взвизгнула - она чуть было не пропустила свой поворот. Резкий манёвр - "лишь бы не занесло!" - и траектория была выправлена. Почему он ушёл? Зачем вообще полгода - днём и ночью - обсуждать последние новости и лауреатов Пулитцеровской премии, литературу и политику? Спрашивать её мнения? Поддерживать - на конференции, эскалаторе или в пробке? Чтобы бросить? И эти буквы - smn - что они значили? Инициалы, должность, головой о клавиатуру ударился? Мысли путались. Ева машинально припарковалась и вылезла из машины. На полуоткрытой парковке было холодно, и метров двести до дома она, несмотря на усталость, почти бежала. Как бежала утром, слушая песни, присланные smn1564. "И всё-таки, почему верный ответ на "Прощай" - это "Будь счастлив", а не "Скатертью дорога"?" - горько отдалось в памяти, когда взгляд упал на ноутбук. 25 апреля На улице лило как из ведра, и Том как можно быстрее открыл дверь квартиры Бенедикта своим ключом и зашёл в тёмную прихожую. Из глубины квартиры послышался шум, и Кэмбербэтч вышел к другу. - Конец света, - постановил он, беря пакет из ближайшего магазинчика. Том, готовившийся стать примерным семьянином, принёс бутылку рома и двухлитровую "Колу". - Только не говори, что именно сегодня ты не пьёшь! – закатил глаза гость, снимая куртку. Бенедикт достал бутылку из пакета и внимательно осмотрел: - Это же «Captain Morgan», старина, как я могу отказать?! – засмеялся Кэмбербэтч, затем развернулся и пошёл в кухню, зная, что Хиддлстон пойдёт следом. – По какому поводу пьём? – громко спросил он уже из кухни. - С каких пор я нуждаюсь в поводе, чтобы распить бутылочку со… - Том взъерошил волосы, почти чёрные от капель дождя. - Проблемы с Корделией? – прервал пафосную речь хозяин, хлопая дверцами ящиков в поисках штопора. – Каждый раз, когда ты начинаешь говорить метафорами и высокопарными фразами, ты просто уводишь разговор в нужную тебе сторону. Я не репортёрша «Times», меня так не проведёшь. Выражение лица Хиддлстона сменилось, на секунду представляя собой смесь задумчивости и беззащитности, которое Кэмбербэтч постарался запомнить – в работе может пригодиться. Они оба обращали слишком много внимания на жесты, мимику, особенности речи – Бен даже порой замечал, что неосознанно высматривает в толпе прототипы будущих персонажей. - Ну да, сам же делаешь то же самое, - хмыкнул Том, садясь за стол, на котором уже стояли бутылки и лёд. - Так Корделия?.. - хитро усмехнулся Бен. Прежде чем ответить, Хиддлстон пару минут смотрел в окно, за которым бушевал ливень. С пятого этажа казалось, что улицы заполнены ходячими зонтиками – в большинстве своём тёмными, мрачными, или, наоборот, аляповато-пёстрыми. Улица напоминала горную реку – неистовое движение, хаотичное и упорядоченное одновременно. - Я… - запнулся Том. – А я и сам не знаю, что случилось. Просто… - Поругались? – подсказал Бен, найдя штопор в одном из верхних ящиков, между пачкой белых салфеток и зубочистками. Хиддлстон смотрел, как по кубикам льда стекала прозрачная капля, и барабанил пальцами по столу, и, наконец, неуверенно ответил: - Не в этом дело… помнишь, я говорил о просьбе… - Том встал и подошёл к окну, а Бен начал открывать ром. - Я должен уговорить её не выходить за тебя? Сказать, что у тебя были сотни женщин, с сифилисом там или СПИДом? – хозяин мрачно усмехнулся. – Не проще с Джулией переспать? - Проще пригласить в гости Криса с семьёй, - отмахнулся Том, всё ещё стоя у окна. Он смотрел на неоднородно-мрачные краски серого неба, чем-то напоминавшие венецианскую штукатурку в прихожей дома Деллы. – И с чего ты вообще взял, что у нас проблемы? - Роль Шерлока меня многому научила, - пафосно начал Бен. – Например, она для тебя уже пару месяцев как Делла, - с улыбкой закивав, насмешливо посмотрел на обернувшегося друга Кэмбербэтч. – Я её сделал! – победно провозгласил он, потому что неуступчивый ром был открыт. - А… мм… что? – нахмурился Том, подходя к столу. Сел на стул, почти рухнув на сиденье. Кэмбербэтч тем временем достал стаканы, как для виски. - А была Элли, - всё с той же усмешкой спокойно разъяснил Бен. – Так что я должен делать? - Позвонить мне, - моментально ответил Том, пока Бен разливал по стаканам ром и колу. - Твоя очередь разъяснять хитрожопый план. У Локи набрался? – хозяин протянул стакан, и Хиддлстон сразу пригубил нехитрый коктейль, приготовленный «на глазок» (не то, что Джулия – взвесить всё, как будто лекарство готовит). - Я оставлю дома сотовый, а, чтобы Элли его точно взяла, ты позвонишь. Любой повод, только не слишком уж… не слишком, в общем, - резковато жестикулируя, принялся доходчиво объяснять стратегию Том. – Пусть полазает там, я всё стёр, и убедится, что я ей ни с кем не изменял. - Стёр? Я что-то пропустил? Инопланетяне захватили тела землян, начав именно с твоей тушки? – рассмеялся Бен, проглотив почти четверть стакана. В гранях стакана на миг отразилась вспышка молнии, но от грома мужчины не вздрогнули, словно не замечая, как испортилась погода – за окном стремительно, как на юге, темнело. - Не смешно. Мне на днях такой сценарий присылали – кошмар! Штамп на штампе сидит… да зрители с первой сцены поймут, чем дело закончится! И с инопланетянами и оборотнями одновременно… - Хиддлстона почти передёрнуло, и он отпил из стакана. На вкус ром с колой почти не отличались от виски с той же колой, но привкус оставался чуть приятнее. - Вампиров не хватает, - заметил Кэмбербэтч, поднимая бровь. Света от молнии мужчина не заметил, но гром грянул во второй раз. – Да ты же не изменял никогда! - А почему, ты думаешь, я Леди… бросил? – чуть запнувшись, с вызовом спросил Том. – Она стала… - он допил ром с колой до дна и постукивал пальцами по стакану, на гранях которого играл свет лампочек. - Угрозой? – хмыкнул Бен. – Ты же тогда к ней на мост не пришёл? Вы когда-нибудь вообще вживую виделись? Да хотя бы по скайпу?! Третья молния разорвала уже чёрное небо, и Том подошёл к окну, в котором отражалась кухня. Бенедикт тем временем заново наполнил стаканы. - Она…она стала мне интереснее многих «живых», я ждал её сообщений… мне нравилось говорить с ней, Леди, она… необыкновенная, - вздохнул Том, сбиваясь на каждом слове. - По крайней мере, ты её такой придумал, - Бен подошёл к другу со стаканами, и Хиддлстон послушно взял один, чуть пригубил алкоголь и поставил на подоконник. – И ты ведь к ней… назовём это так… что-то чувствуешь? У Тома не нашлось сил ответить, он кивнул и вновь отпил рома. Чувство, похожее на страх, мурашками пробежало по позвоночнику. Влюбиться в реплики? За полгода? - И не хочешь потерять Корделию, - увереннее продолжил Кэмбербэтч, - не хочешь ей изменять… - Бен тоже приложился к стакану. Для него постепенно начала проясняться депрессия Тома, словно складывался паззл. Так, первый раз читая сценарий, есть только ощущение, как сыграть персонажа, а когда реплики будут отскакивать от зубов, раскрываются глубинные мотивы поступков. - Как Джеймс бросил маму, - со вздохом продолжил Хиддлстон, вновь отпивая напиток. - Даже отцом его не назовёшь? – невесело фыркнул Бенедикт. Отношения друга с папой напоминали маятник, и, похоже, дождливый апрельский вечер был его крайней точкой. - А ещё… вдруг она не такая, какой казалась? Какой я её, как ты выразился, придумал? – гость сделал большой глоток из стакана, так, что последний стал наполовину пуст. – А дождь-то утихает… - неожиданно заметил Том. - Утихает, - согласился друг. – Мини-кэб или на диване останешься? – усмехнулся Кэмбербэтч. - Мини-кэб, не обидишься? – неуверенно, но моментально ответил гость. - Чего не сделаешь, чтобы Корделия тебя считала примерным семьянином? – хмыкнул друг. Ответа он не ждал – его и не последовало.