Песнь Пересмешника

— Стой! — рявкнул Петир. Меня так напугал его тон, что я выскользнула из его объятий и попятилась. Петир зашагал по деревянному полу к полуоткрытой двери и распахнул её с такой силой, что стоявшая за дверью старушка чуть не свалилась на пол. — Чего тебе? — спросил Петир тихим, но угрожающим голосом. — Я только… — заикаясь, произнесла старушка. — Что? — насмешливо переспросил Петир. — Если это твоё оправдание, Мардж, я не желаю его слышать. Петир не был так высок и вовсе не обладал устрашающим видом, но наблюдать за его гневом было страшновато. Старушка дрожала от страха, как ребёнок. С одной стороны я сочувствовала бедной старой женщине, допустившей столь досадный промах, а с другой стороны это могло дорого нам обойтись. Это могло бы нас уничтожить, напомнила я себе, это могло бы стоить нам всего. Петир наклонился так, что его жёстко смотревшие глаза оказались вровень с глазами старушки. — Отныне ты должна стучать, прежде чем войти в комнату. Ясно? — Да, лорд Бейлиш, — пробормотала старушка. — Хорошо, — коротко бросил Петир. Он распрямился, увидев, что старушка усвоила урок и спросил более любезным тоном, — что ты хотела, Мардж? — Я хотела узнать, не нужно ли помочь вашей дочери переодеться. И если она желает принять горячую ванну, я могу подготовить всё для неё. — Алейна? — обратился ко мне Петир. Он немного приподнял брови, наслаждаясь нашей маленькой игрой. — Ты нуждаешься в услугах Мардж? — Да, спасибо, отец, — очень вежливо ответила я. Надо помнить о своей роли, думала я, заметив, как старая женщина начинает подозрительно присматриваться к тому, что я стою почти без одежды. Она ведь догадывается, что здесь что-то не так, просто пока что не может понять, что именно. — Отлично, — тихо мурлыкнул Петир. — Когда будешь готова, спускайся вниз. Мне нужно тебе кое-что рассказать.

***

Я сделала глубокий выдох, так, что в лёгких совсем не осталось воздуха, прежде чем начать спускаться по длинной пустой лестнице. Не знаю, сколько я ещё смогу продержаться, думала я, водя пальцем по гладким изгибам деревянных перил. Как я могу притворяться дочерью Петира, если испытываю чувства к нему? Как мне продолжать сдерживать эмоции, если мне так хочется проявить их? Менее чем через одну луну Петир станет женатым человеком, напомнила я себе. Каждый раз вспоминая об этом, я закрывала глаза, желая, чтобы эти ненавистные мысли просто исчезли. Я сделала ещё один выдох, уже не такой глубокий, и шагнула на деревянные ступени. Они скрипнули, а затем громко застонали под моими ногами. Эти ступени сейчас походили на мои мысли — отчаянно протестовали, пока я спускалась вниз. Но я уже не могла передумать и вернуться назад, потому что под лестницей открылась дверь и внезапно появился какой-то незнакомец. Это был крупный дородный мужчина с длинными взлохмаченными волосами и густой жёсткой бородой. Он был в полном доспехе и тяжёлой кольчуге, а на передней части его нагрудника был выгравирован пересмешник. Явно один из людей Петира, хотя выглядел он гораздо внушительнее, чем остальные гвардейцы лорда Бейлиша. Мужчина с любопытством посмотрел на меня своими светло-карими глазами, а затем сделал шаг вперёд, поклонился мне в рыцарской манере и воскликнул глубоким гулким голосом: — Леди Бейлиш! Приятно наконец-то встретиться с вами. — Вы знаете, кто я? — спросила я, слегка сбитая с толку его осведомлённостью, но и благодарная за то, что он не назвал меня именем незаконнорождённой Алейны Стоун, как уже делали с тех пор, как я сошла с корабля Петира. — О, вас все знают! — заверил меня незнакомец. — Даже сказку про вас сочинили, хотя сейчас это уже, скорее, песня. Он вскинул свои большие загрубевшие руки для пущего эффекта и произнёс: — “Утопление сирены”, так это прозвали. Бедный ублюдок, сложивший песню о вас и вашем отце, был брошен прямо в море вместе со своей разбитой лютней, единственной, за что ещё он мог цепляться. Говорят, он спел самую сладкую из своих песен, прежде чем навсегда ушёл под воду. Так вот что запланировал Петир, когда выскочил из моей каюты тем утром, подумала я. Это также объясняет, почему он потом избегал меня как огня. Моряки, должно быть, и так уже вовсю сплетничали о нас, а песня барда только усугубила положение. Но откуда мне было знать? Петир никогда не рассказывал мне, что происходило снаружи, держа меня в неведении. Почему он всегда так поступает со мной? — А где были вы? — спросила я, выйдя из раздумий. — Вы видели сами, что случилось с тем бардом? — Нет, я был под палубой. В компании нескольких слишком буйных моряков, всё ещё продолжавших трепаться о той проклятой песенке. Седьмое пекло! Как будто им больше нечего было делать. Я прикрыла рот ладонью, стараясь подавить вырвавшийся смешок. Этот незнакомец определённо умеет развеселить, подумала я, к тому же ещё и красив. Взгляд его светло-карих глаз был тёплым и дружелюбным, напоминал мне взгляд моего отца и очень отличался от взгляда Петира, зачастую такого расчётливого и холодного. — Кстати, меня зовут сир Дейл Брейс, — произнёс незнакомец. Он взял меня за руку и осторожно поднёс её к свои губам. Его жёсткая борода кольнула чувствительную кожу на тыльной стороне моей ладони, когда сир Дейл поцеловал её. Его губы оказались на удивление мягкими. — Алейна? — раздался низкий голос из темноты. Проклятие. Я обернулась и увидела вышедшего из горницы Петира с несколькими свитками в руке. Он сжимал их мёртвой хваткой. Свитки громко зашуршали, когда Петир согнул их пополам. Петир прекрасно владел собой, сохраняя невозмутимое выражение лица, но его глаза выдавали правду. Стальной, почти свинцовый взгляд. Сир Дейл буквально завис над моей рукой. — Отец? — пискнула я, вырывая руку из крепкой рыцарской хватки. — А я вот только что имела честь познакомиться с сиром Дейлом. — Да, я вижу, — резко ответил Петир. Его голос был до странности бодрым. — Зайди ко мне, Алейна. Мне нужно с тобой поговорить. Я спустилась с последней ступеньки, старательно избегая настойчивого взгляда сира Дейла. Если он будет продолжать в том же духе, закончит как тот несчастный бард, подумала я, обходя его внушительную фигуру. Одна надежда на то, что он более сообразительный. Я старалась не смотреть и на довольно мрачно выглядевшего Петира, просто прошла мимо и вошла в ярко освещённую горницу. Дверь за мной захлопнулась, а тихий щёлчок замка дал понять, что теперь мы одни и нас никто не побеспокоит. — Ну, в самом деле, Петир, — обернувшись, немного раздражённо начала я, — здесь не о чем волноваться. Я просто… Петир набросился на меня со страстными поцелуями, оборвав на полуслове. Он широко открывал рот, будто стараясь проглотить меня целиком и яростно прижимался губами к моим губам. Крепко схватив меня за талию, Петир усадил меня на свой стол, перед этим сметя с него все бумаги. Петир положил ладонь мне на затылок, наклоняя к себе мою голову и продолжил жадно целовать меня, покусывая мою нижнюю губу и надолго растягивая поцелуи. Затем отпустив меня, Петир начал гладить меня по ноге. Его горячие ладони дразняще кружились по моему бедру. Петир прижался лицом к моему лицу, заставляя меня откинуться на спину, пока я не раскинулась на столе в совсем уж нескромной позе. Страшась потерять равновесие, я обняла Петира за шею и без лишних просьб впилась ногтями ему в затылок. Петир застонал мне в рот и сильнее прижался ко мне членом. Вдруг Петир резко развёл мне ноги и вошёл прямо в меня. Наслаждаясь ловкостью и проворством его рук, ласкающих внутреннюю сторону моего бедра, я с особым удовольствием засунула язык в рот Петиру, чувствуя, что теряю последнюю невинность, когда кончик моего языка соприкоснулся с кончиком языка Петира. Петир позволил мне прочувствовать всё как следует, вдохновляя меня на исследование неизведанной территории. Я ощутила, как он одобрительно кивнул, когда я лизнула его щёку изнутри. Его руки схватили меня за попу, и моё платье затрещало по швам, когда Петир продолжил прокладывать себе путь внутрь меня. Горячие пальцы пробежали вдоль моего позвоночника, а я продолжала вертеть языком у Петира во рту. Язык Петира тоже не оставался на месте, наши языки вступили в настоящую схватку и Петир одержал разгромную победу. Всего через миг он полностью захватил власть и мне пришлось подчиниться. Я застонала от разочарования, прервала поцелуй, отстранилась и выпалила: — Это нечестно! Ты просто ревнуешь! — Хммм, — протянул Петир, вновь наклоняясь ко мне. — Просто признай это, Петир, — сказала я. — Я никогда не видела тебя таким. — Да, так что давай вместе постараемся, чтобы это не вошло в привычку, — подколол меня Петир. Его серо-зелёные глаза снова начали темнеть при взгляде на мои розовые губы. — Петир, — простонала я. Он не обратил на это никакого внимания, а просто наклонился ко мне и начал легонько покусывать меня в шею, уверяя, что не оставит никаких следов на моей бледной, цвета слоновой кости, коже. Мы не можем позволить, чтобы у людей возникли вопросы, подумала я, пока Петир продолжал свой путь по моей шее. Наконец, удовлетворившись, он успокаивающе лизнул кожу там, где после его укусов остались крохотные отметины. Потом Петир поднял голову, встретился со мной взглядом и прошептал: — Никогда не делай так больше. — Или что? Ещё раз отымеешь меня на столе? — насмешливо предположила я. Петир задумчиво поджал губы, словно быстро обдумывая эту идею, с досадой протянул: “О, Санса”, отвернулся, взял кубок с вином, оставленный на краю стола, и сделал нервный глоток. Казалось, Петир пытается изгнать из головы образ меня, раскинувшейся на столе и умоляющей о продолжении. Петир допил вино, утоляя жажду, и угрюмо уставился на дно кубка. “О, Санса”, — повторил он, но на этот раз весьма мрачным тоном. — В любом случае он слишком стар для меня, — отметила я, глядя на резкую смену настроения Петира. — Брейс на несколько лет моложе меня, — проворчал Петир. — Вот именно. — Если ты пытаешься меня разозлить… — Думаю, для этого уже поздновато, любимый. Мы уже прошли этот этап, тебе так не кажется? — Санса, — прорычал Петир подобно дикому зверю в клетке. Его лицо становилось все мрачнее и мрачнее. Может быть, он и в самом деле отымеет меня ещё раз, подумала я и прикусила губу в предвкушении. — Я — Алейна, ты помнишь? — напомнила я коварным тоном, зная, что чем больше разозлится Петир, тем больше шансов на повторение всего, что было на столе. — Или всё же забыл. Ревность действительно творит чудеса… Петир не дал мне договорить, заключив в крепкие объятия и осыпав поцелуями. Я едва успела схватить ртом воздух, прежде чем Петир опрокинул меня на стол, а сам лёг сверху, наказывая меня за дерзость настойчивыми поцелуями, пока мои губы не распухли, а я не намокла. Стол под нами заходил ходуном, когда Петир устроился на мне поудобнее, широко раздвинув мои бёдра и направив затвердевший член мне между ног. — Трахни меня, — прорычал Петир, когда я подняла руки и коснулась его промежности. — Ты правда этого хочешь? — дразняще произнесла я, хотя по тону Петира и так знала ответ. Мои ловкие пальчики взметнулись вверх к маленьким пуговицам дублета Петира. Я расстегнула их одну за другой, наслаждаясь запретным видом шрама Петира на его светлой коже. — Я ещё хорошо помню, как ты сказала, что больше не будешь спать со мной, — лукаво сказал Петир, наблюдая за тем, как я его раздеваю. — А я ведь так и сказала, — задумчиво протянула я, глядя на Петира снизу вверх. Приподняв бровь, я отпустила пуговицы и слегка надавила Петиру на грудь, заставляя его отстраниться от меня. — Санса? — в замешательстве спросил он. — Беда в том, что если сделаешь что-то однажды, очень сложно не повторить это опять. Петир недоумённо моргнул. Ему не понравилось, что я ещё сильнее надавила ему на грудь, отталкивая прочь. Грустно глядя на меня, он спросил: — И что именно ты хочешь этим сказать, Санса? — Ты же умный мальчик. Уверена, что скоро сам поймёшь. — Нет, — ответил Петир. — Не пойму! — О, ну я даже не знаю, — невинно произнесла я, подражая голосу той милой и наивной девушки, которой была когда-то. — Было бы гораздо легче трахнуть тебя, если бы я была уверена, что ты не женишься на моей тёте Лизе. — Санса, пожалуйста… Я приложила палец к его губам и промурлыкала: — Я — Алейна, помнишь? — Алейна, — простонал Петир. — Мы уже проходили это… — Да, проходили, — перебила его я. — Вот поэтому мне больше нечего добавить. — Подожди! Куда ты? — выкрикнул Петир, когда я выскользнула из его объятий и спрыгнула со стола. — Хочу разузнать в чём на самом деле заключаются обязанности сира Дейла. — А тебе это нравится, — хрипло сказал Петир и его местный выговор стал очень хорошо различим. — О, больше, чем ты можешь себе представить, — ехидно ответила я, подмигнула Петиру и закрыла за собой дверь.

***

Я бродила по безлюдным коридорам в поисках сира Брейса, надеясь, что его ласковые карие глаза и длинные каштановые волосы помогут мне отвлечься от мыслей о Петире. Сир Брейс — рыцарь, напомнила я себе, завернув за угол и направляясь к кухне. Я постучалась в дверь перед тем, как войти, и обнаружила там Мардж, раскатывающую тесто. — Ты не видела сира Дейла? — спросила я, стараясь не смотреть старушке в глаза. — Он во дворе, ждёт твоего отца. Они оба должны скоро уехать. — А куда они едут? — поинтересовалась я, надеясь, что Мардж не заметит, как дрогнул мой голос. Петир не говорил мне, что собирается куда-то уехать. С каких это пор он держит такое в тайне от меня? А с тех пор, как ты бросила его в горнице мучиться со вставшим членом, раздался тихий голос в моей голове. И я не смогла не улыбнуться при мысли об этом. — Я точно не знаю. Лучше спроси у своего отца, когда он вернётся. Всё, что мне известно — у них приключились какие-то неприятности внизу на побережье. — Что за неприятности? Старушка вытерла руки полотенцем, удаляя остатки липкого теста, и сказала: — Туман. Все неприятности из-за тумана. Здесь очень легко заблудиться, если вы никогда раньше не бывали на Перстах. Моряки заблудились в окрестных полях, перетаскивая багаж и остальной груз, и бродят там уже достаточно долго, чтобы сойти с ума. Твой отец и сир Дейл направляются туда, чтобы указать им путь. — Но уже почти стемнело, — заметила я, взглянув в открытое окно, где исчезали последние лучи закатного солнца. — Почему бы им не отправиться туда завтра утром? — Лучше всего поехать сейчас. Не переживай за своего отца, дитя, — проворковала Мардж, утешающе беря меня за руку. — Он знает эти земли как никто другой. С ним всё будет в порядке. Нашу уютную тишину нарушило громкое ржание лошадей, доносящееся из-за открытого окна. — Должно быть, уехали, — заключила Мардж. Я бросилась к окну, но было уже слишком поздно. Можно было услышать только конский галоп: подкованные копыта простучали по грязной земле от заднего двора к воротам. Конь Петира проскакал вниз по зелёному холму, как чёрная вспышка на фоне оранжевого закатного солнца. Я смотрела Петиру вслед, пока могла различать его тёмную фигуру. За ним на белом коне скакал сир Дейл, его лазурный плащ развевался на пронизывающем ветру. — В ближайшее время мы их не увидим, — сказала Мардж и вернулась к готовке. Старушку явно мало беспокоил отъезд её хозяина. Добавив изюм в тесто, она произнесла: — Ещё повезёт, если твой отец вернётся к завтрашней ночи. Он вечно трудится как пчела! Да-да, я не удивлюсь, если они не вернутся и через несколько дней. А учитывая то, как Петир вёл себя в последнее время, кто знает, когда он вновь объявится тут.