Песнь Пересмешника

Я вошла в зал и увидела Роберта Фрейса, игравшего в углу на гитаре. Он, наверное, услышал, как я вошла, так как поднял взгляд от серебряных струн и сказал: — А, вот и ты! Наконец-то пришла! Я рассмеялась, искренне радуясь новой встрече с ним. Роберт провёл пальцем по струнам, а сам внимательно меня осмотрел. Меня это не удивило. В конце концов я нарядилась в тёмно-красное платье с глубоким вырезом, а драгоценное ожерелье красиво лежало на моей груди. Распустив волосы цвета воронова крыла, я позволила им свободно ниспадать на спину. Волосы бастардки, подумала я, проведя пальцами по густым вьющимся локонам. — Сегодня все мужские взгляды будут прикованы к тебе, — пошутил Фрейс, продолжая перебирать струны. — Не говоря уж о том молодом рыцаре, напомни-ка мне, как его зовут? — Сир Дейл. — А что с ним? — перебил нас Петир самым суровым тоном. — Он будет очень счастлив увидеть Алейну в этом платье, — с ехидной улыбкой ответил Фрейс. — Я прав, Алейна? — добавил он, насмешливо приподняв косматую бровь. Петир плавно обошёл вокруг меня, одобрительно разглядывая мой наряд. Высунув язык, Петир быстро облизнул губы, взглянув на мою полуобнажённую грудь. — Ну как тебе? — спросила я, когда Петир погладил обсидиановое ожерелье, при этом почти коснувшись моей груди. Это был подарок Петира, доставленный днём прямиком в мою спальню в числе множества других нарядов. И это красное платье тоже было одним из них. — Превосходно, — холодно ответил Петир. Наши взгляды встретились и я ощутила страстное желание, исходившее от Петира. К счастью, что бы ни намеревался сделать Петир, его планам воспрепятствовал громкий голос Мардж, объявившей, что ужин готов. Она вклинилась между нами, чтобы продемонстрировать только что привезённую бутылку дорнийского вина и кувшин, полный эля. Петир бросил на них равнодушный взгляд, слегка раздражённый тем, что пришлось убрать руку с моей пышной груди. Наконец он с одобрением кивнул и довольная Мардж отошла к столу. — Приступим? — лукаво спросила я, беря Петира за руку. Его глаза заблестели, отразив целую гамму чувств, прежде чем Петир прикрыл их. — Я уже думал, что ты никогда не задашь этот вопрос, — Петир подвёл меня к стулу во главе стола, помог мне усесться, а затем внезапно занял место рядом со мной. Уже через мгновение Петир протянул руку под столом и схватил меня за коленку, а затем, к моему неудовольствию, принялся поглаживать внутреннюю сторону моего бедра. — Ещё вина, лорд Бейлиш? — спросила Мардж. — Да, — ответил Петир, придвигая к ней кубок левой рукой. Умно, подумала я, всё ещё чувствуя, как его пальцы ритмично терзают меня. Внезапно те слова, которые Петир произнёс внизу во тьме, показались мне гораздо более привлекательными, чем в прошлый раз: я знаю, чего ты хочешь… знаю, чего я хочу… я знаю, что Лизе об этом знать не обязательно… — Алейна, а тебе налить немного? — спросила Мардж, прерывая мои греховные мысли, к моему большому облегчению. — Да, спасибо, — слишком быстро ответила я. — Нет! — вмешался Петир. — Это вино слишком крепкое для неё. Лучше пусть выпьет эля. — Но это же мои именины, — возразила я. — Мне всё равно, какой сегодня день, — отрезал Петир. — Но так нечестно! — я захныкала, как не добившийся своего ребёнок. — Это не обсуждается, — Петир убрал руку с моего бедра и положил её на стол, рядом со своим недавно наполненным кубком. — Прости, дитя, — шепнула мне на ухо Мардж, наливая мне немного эля. Я не дитя, хотелось сказать мне, хотя Петир сейчас, безусловно, повёл себя со мной как с ребёнком. — Как насчёт музыки, а? — произнёс Роберт Фрейс. Он весело дёргал за струны, наполняя зал тихими мелодичными звуками. Эта музыка была похожа на народную, обычную для этой местности, и резко отличалась от того нарочитого шума, который можно было часто услышать в королевской Гавани. Роберт подпевал в такт своей музыке. У него был глубокий сильный баритон, настоящая услада для ушей. Петир как будто расслабился. Он откинулся на спинку стула и сделал большой глоток дорнийского. Время от времени Петир косился на меня, когда думал, что я слишком занята, наблюдая за Фрейсом, играющим на гитаре. Одним глотком осушив кубок, Петир вернулся к своему предыдущему занятию, принявшись небрежно поглаживать меня по внутренней стороне бедра. Вино определённо подняло Петиру настроение, в его серо-зелёных глазах зажёгся оживлённый блеск, а окрасившиеся красным губы изогнулись в неком подобии улыбки. — Ещё вина? — спросила Мардж, расставляя перед нами тарелки. Петир молча протянул ей свой кубок. На его губах заиграла тонкая улыбка, когда Мардж вылила в кубок оставшееся вино. Когда последние несколько капель упали в кубок, Петир сосредоточился на своей тарелке с сочной бараньей отбивной и горкой дымящихся овощей, достаточной, чтобы удовлетворить любой аппетит. Я смотрела, как Петир нарезает мясо, а по тарелке растекается сок, заливая оранжевую морковь и зелёный горошек. На губах Петира осталась капелька соуса, но он быстро слизнул её языком. При виде этого я тоже инстинктивно облизнула губы. Петир, должно быть, наблюдал за мной краем глаза, так как улыбнулся себе под нос, не отрывая взгляда от тарелки. Отвернись, закричало моё подсознание, не позволяй ему смотреть! Но было уже слишком поздно. Петир оторвался от тарелки и произнёс: — Мардж, пожалуйста, налей моей дочери немного вина. Я передумал. — Ты уверен? — спросила я, пока Мардж откупоривала другую бутылку. — Абсолютно, — спокойно ответил Петир, глядя, как Мардж разливает по кубкам сладкое летнее вино. — Пей сколько пожелаешь. — Эй, Петир! — крикнул Роберт. — Как насчёт того, чтобы я сыграл несколько своих песен, совсем как в старые времена? — Мы все внимание, — заверил Петир, бросая взгляд над краем кубка. — Ну вот и отлично! — Роберт поднялся со стула и забренчал на гитаре. Раскачиваясь взад и вперёд, он пританцовывал под весёлую мелодию, пока его не охватило внезапное вдохновение и он не запел:

Милости просим в край скал и камней, Седых стариков и стареющих фей. Здесь эль такой крепкий, что клонит ко сну, А горечь вина вышибает слезу…

— Эй! Кого это ты тут называешь старой феей? — проворчала Мардж, вынимая из шкафа бутылку арборского золотого. — Это всего лишь песня, любовь моя, — поддразнил её Роберт. Вновь послышался перебор серебряных струн и Роберт продолжил:

Туманы скрывают от нас солнца свет, Без выпивки здесь радости нет…

Реакция Петира застала меня врасплох. Уже заплетающимся языком он прокричал: — Давай, Роберт, спой что-нибудь получше. — А мне понравилось, — быстро возразила я. — О, ну да, конечно, — Петир наклонился ко мне и прошептал, — поверь мне, он мог бы и лучше. Он пьян, поняла я, когда Петир слегка мотнул головой. Хотя, похоже, сам Петир этого не осознавал. Он одарил меня ленивой улыбкой, но его взгляд остался тяжёлым и тусклым. Петир то и дело моргал, глядя на меня. — Петир, с тобой всё в порядке? — спросила я. — Хммм, — пробормотал он себе под нос. Положив руку на спинку моего стула, он наклонился ко мне. — Иди сюда, Са... Алейна. Я сделала, как велел Петир, пододвинув стул поближе. Петир кивнул с одобрением, а я прислонилась к его груди, чувствуя тепло сквозь его тонкий шёлковый дублет. От Петира пахло вином и мятой. Готова поспорить, что на вкус он ещё приятней, раздался опасный голос из глубины моей души. Должно быть, это вино, с тревогой подумала я и отодвинула свой кубок подальше. — Пей, пей, — пробормотал Петир. Он уткнулся лбом в мои надушенные чёрные локоны, вдыхая их аромат. Я слышала, как Петир резко вздыхает, ощущая экзотический аромат лимона и лайма. — Спой ту песню, которую Петир любил в детстве, — сказала Мардж. — Он всё время её напевал, помнишь? — Вот эту? — спросил Роберт, перебирая струны. Он быстро подобрал мелодию и по залу разнёсся стремительный ритм, сопровождаемый голосом Роберта:

У дорнийца жена хороша и нежна, Поцелуй ее сладок, как мёд, Но дорнийский клинок и остёр, и жесток, И без промаха сталь его бьёт. Голос милой дорнийки звенит, как ручей, В благовонной купальне её, Но клинок её мужа целует больней, И смертельно его остриё. Он лежал на земле в наползающей мгле, Умирая от ран роковых, И промолвил он вдруг для стоящих вокруг В тихой горести братьев своих…

Петир вдруг присоединился и запел вместе с Фрейсом глубоким баритоном:

— Братья, вышел мой срок, мой конец недалёк, Не дожить мне до нового дня, Но хочу я сказать: мне не жаль умирать, Коль дорнийка любила меня.

— Да чтоб меня! — воскликнул Роберт. Он хлопнул ладонью по струнам и добавил, — кто наконец выполз из самой преисподней! Мы с Петиром обвели взглядом зал, глядя на слушателей. Перед открытой дверью стоял сир Дейл и смотрел прямо на меня. — Давай выпей, приятель! Сегодня был такой трудный день. Ты ведь не пьёшь это дурацкое дорнийское пойло? — Не пью, — тихо ответил сир Дейл. Свои волосы он завязал в хвост и оделся в дублет из плотной коричневой кожи, резко контрастировавший с нарядным, расшитым золотом дублетом Петира. — Лорд Бейлиш, Алейна, — сир Дейл отвесил вежливый поклон и сел напротив меня. — Выпей-ка домашнего эля, — сказал Роберт. — Я сам его варил. — Выпью, — ответил рыцарь. А он сегодня немногословен, подумала я. В отличие от лорда с серебряным языком рядом со мной. — Вы не хотели бы потанцевать? — осведомился сир Дейл. Его ясные карие глаза с беспокойством смотрели на меня. Петир внезапно вцепился в моё плечо мёртвой хваткой. Вопрос сира Дейла, казалось, задел его собственническую натуру, а его опьянение лишь усугубило ситуацию. Ревность явно отразилась на его лице, Петир даже недовольно скрипнул зубами. Он не хотел, чтобы я соглашалась. — Алейна? — обеспокоенно переспросил рыцарь. — Отец? — сказала я, не обращая внимания на тихий вопрос сира Дейла. — Не возражаешь? — Делай как хочешь. Это не ответ. — Пети… — Ты слышала, что я сказал, — прорычал Петир, его акцент внезапно стал очень заметным. Я разозлилась и сбросила с плеча его руку. Стул издал противный скрип, проехавшись ножками по деревянному полу, раздражая мой затуманенный разум. — Если вы не хотите… — начал сир Дейл, но я перебила его, схватив за руку и выведя в центр зала. Роберт заиграл весёлую мелодию, одну из тех, что заставляют вас пускаться в пляс, неважно, хотите вы того или нет. Сир Дейл осторожно положил руку на мою тонкую талию, а другой взял меня за правую руку. Он повёл, бросая меня туда и сюда, пока зал не начал вращаться у меня перед глазами. Однако сир Дейл не был искусным танцором, он то и дело наступал мне на ноги. Я ничего не могла поделать и только в очередной раз заливалась смехом. — Вы ведь даже ничего не пили, — отметила я после того, как рыцарь наступил мне на ногу в шестой раз. — Знаю, я ужасный танцор, — застенчиво улыбнулся он своей знакомой мальчишеской ухмылкой, которая, несомненно, делала его ещё более обаятельным. — Эй, голубки, сыграть вам ещё что-нибудь? — со смехом спросил Роберт. — Похоже, что ему известно нечто, о чём не подозреваем мы, — пошутил сир Дейл, уводя меня в следующем танце. Я не могла не рассмеяться над этой шуткой, хотя сразу же пожалела об этом, услышав звон винной бутыли о деревянный стол позади себя. — Мардж, я хочу ещё! — проревел Петир, железной хваткой вцепившись в бутылку и вытрясая из неё последние капли вина. — Но это была последняя, милорд. — Всё равно! Подай мне чего угодно! — рявкнул Петир. — Вот он… Прекрасный акцент! — вмешался Роберт. — Приятно снова слышать от тебя местное произношение. Горжусь тобой! — Да мне похрен, что ты об этом думаешь! — голос Петира звенел от злобы, когда он повторил, — мне похрен, кто что вообще об этом думает! Седьмое Пекло! Что я натворила? Выскользнув из объятий сира Дейла, я бросилась к Петиру. — Отец, потанцуй со мной, — взмолилась я, схватив его за руки. —Я слишком долго пренебрегала твоим обществом. — О, Санса, — угрюмо буркнул Петир. Его тон и мрачное выражение лица давали понять, что вино окончательно лишило Петира самообладания. Вряд ли теперь он способен отличить меня от Алейны, поняла я, раз позволил сорваться с языка моему настоящему имени. — Почему он назвал тебя так? — спросил Роберт. — Ему кажется… — только не испорть всё окончательно. — Ему кажется, что я — это моя мать, Санса. Так её звали. — Будь я проклят. Наверное, ты вылитая она. — Да, так и есть. Иногда отцу мерещится, будто я — Санса, так что вы должны извинить его за странное поведение. Петир немедленно забормотал: — Санса, прошу, не поступай так со мной. Я… я больше не могу это выносить. — Ну же, — успокаивающе произнесла я. — Ты не должен говорить подобные глупости. Может всё же потанцуем? Тебе от этого станет легче? — Ты не понимаешь, — протянул Петир, медленно поднимаясь на ноги. — Санса, я тебя лю… Я приложила палец к его губам, пытаясь не дать ему договорить. Если Петир продолжит в том же духе, он уничтожит всё. — Потанцуй со мной, Петир, — повторила я очень мягко. Я потащила его в центр зала, приговаривая, — посмотрим, умеешь ли ты танцевать лучше, чем сир Дейл. Похоже, что произнесённое мной имя соперника заставило Петира сосредоточиться. Он ловко ухватил меня в тот же миг, когда заиграла музыка, и прижался ко мне всем телом так, что я ощутила жар, исходивший от его кожи. Несмотря на опьянение, Петир танцевал довольно неплохо, легко кружа меня по залу, но вскоре резкие движения взяли своё, Петир морщился от боли, его ноги начали подгибаться, а затем он рухнул прямо мне на руки. — Что с тобой? Что случилось? — Что-то я нехорошо себя чувствую, — пробормотал Петир в изгиб моей шеи. Я осторожно погладила его по спине и сказала: — Раз так, то пора отправляться в постель. Сир Дейл, пожалуйста, помогите мне отвести отца наверх. Петир пытался возражать, но я, не обращая внимания, взяла его под руку, в то время как сир Дейл взял его за другую. В два счёта мы взобрались по лестнице и остановились перед дверью спальни Петира. Пошарив по его карманам, я отыскала ключи и отперла тяжёлую дверь. — Благодарю вас, сир Дейл. За всё. — Если я вам ещё понадоблюсь, то буду внизу, — ответил рыцарь. — Я знаю. — Что ж, спокойной ночи, Алейна, — прошептал он и, прежде чем уйти, поцеловал мне руку. Едва сир Дейл скрылся из виду, я сердито втолкнула Петира в комнату. — В самом деле, Петир, — ругалась я, запирая дверь на замок. — Если тебе хватает всего нескольких кубков, чтобы так набраться, тогда тебе вообще не стоит пить. Петир, спотыкаясь, подошёл к кровати, и тут я заметила внезапное преображение его спальни. Выглядела она теперь просто превосходно: дорогие шёлковые покрывала изумрудного цвета, бархатные подушки, мягкие меховые одеяла у изножья кровати. Вот это да, подумала я, глядя, как Петир рухнул ничком на постель. В воздухе комнаты ощущался приятный аромат, смесь сосны с мятой. Услышав, как Петир стонет, уткнувшись в шёлк простыни, я подошла к нему, продолжая ругаться. — Так нельзя спать! Петир, поднимись и переоденься. Петир что-то проворчал в ответ, явно настроенный провести так всю ночь. Я ухватила его за бока и плечи и перевернула на спину. Петир наградил меня тусклым взглядом, когда я приподняла его и заставила встать на ноги. Тяжело вздохнув и убрав волосы с лица, я велела Петиру снять дублет и тунику. Послушавшись, Петир неуклюже завозился с застёжкой, пока у меня не лопнуло терпение. — Позволь мне! — прошипела я Петиру и расстегнула дублет, обнажив ему грудь. Аккуратно складывая его одежду, я чувствовала всё ещё исходившее от неё тепло. — А теперь снимай сапоги. Петир сделал шаг назад и плюхнулся на постель. Ему понадобилось некоторое время, но в конце концов сапоги заняли своё место у кровати. Петир продолжал смотреть на меня, когда я сказала: — И бриджи. — Здесь мне понадобится твоя помощь, — пробормотал Петир. — Ну, разумеется, — ответила я. Встав перед ним на колени, я скомандовала: — Поднимись! Теперь держись за мои плечи… за плечи, Петир, не за голову! Я медленно расстегнула его бриджи, цепляясь за мелкие пуговицы и гадая, почему Петир всегда так всё усложняет. Но, начав стягивать бриджи вниз, я увидела, что под ними ничего нет. Затвердевший член Петира предстал передо мной во всей красе, всего в нескольких дюймах от моего лица. Подняв глаза, я увидела коварное выражение, возникшее на лице Петира. — Санса, — произнёс он, приглаживая ладонями мои взлохмаченные волосы. — К.. кажется, мне уже пора, — ответила я, тяжело дыша. — Останься, пожалуйста. — Не думаю, что это хорошая идея, — выдохнула я, быстро стягивая с него бриджи, перед тем как покинуть спальню. Полюбуйся, до чего ты его довела. Во что ты его превратила. — Не уходи, — умоляюще произнёс Петир, увидев, что я направляюсь к двери. Он выглядел сейчас таким слабым и уязвимым. — Санса… Я люблю тебя, больше всех. — Прости, — пробормотала я и быстро захлопнула за собой дверь.

***

Я ворочалась в постели, стараясь уснуть, но как я могла это сделать, если в мыслях то и дело всплывал твёрдый член Петира? Когда в ушах всё ещё звучали его слова, сказанные мне внизу? И когда последняя фраза Петира, не давая мне покоя, гудела в моей голове подобно тяжёлому колоколу. Он сказал, что любит меня, но разве мы все не болтаем всякий вздор, когда напиваемся? Вино, должно быть, подействовало и на меня, подумала я, садясь на постели. По какой же ещё причине слабеет моя решимость? Лизе об этом знать не обязательно, произнёс некий зловещий голос у меня в голове. Наконец я решилась, скатилась на пол и схватила шёлковый халат у изножья кровати. Накинув халат, я вышла за дверь и прокралась на цыпочках по тёмному коридору к спальне Петира. Я легонько постучалась в дверь и замерла в ожидании. Петир всё не шёл и вздох облегчения вырвался из моей груди. Я уже разворачивалась, чтобы уходить, и тут дверь вдруг распахнулась и потемневшие глаза Петира встретились с моими. — Я… я… — это было всё, что я смогла выдавить из себя. — Чего ты хочешь? — резко спросил Петир. По тому, как он чуть приоткрыл дверь, чтобы я не могла проскользнуть внутрь, было ясно, что он злится на меня. Чем дольше Петир смотрел на меня своими полными холода и горечи глазами, тем сильнее крепла во мне уверенность. Наконец я толкнула дверь и ответила: — Тебя. Не успел Петир ответить, а я уже выскользнула из шёлкового халата, швырнула его Петиру, а затем схватила его за жёсткую ладонь и потащила в постель.