Песнь Пересмешника

Я стояла на вершине утёса, любуясь захватывающим дух пейзажем, открывавшимся передо мной. Говорят, это самый прекрасный вид на всех Перстах, да и как могло быть иначе. Причудливые белые мраморные камни, стоящие в высокой траве, а над ними стальное серое небо и волнующееся море внизу. Отсюда можно было увидеть почти все Персты — поистине великолепное зрелище. Я становилась на колени перед мраморными надгробиями и читала высеченные на них имена. Здесь были похоронены предки Петира. Их надгробия выстроились в аккуратный ряд почти на краю обрыва. Я положила руку на камень над могилой матери Петира и молча помолилась о её душе, так, как научила меня делать моя мать, когда я была ещё маленьким ребёнком. Поднявшись с земли, я вздохнула и принялась осматривать другие могилы. Моё внимание привлекло что-то тёмно-синее, выглядывающее из расщелины на одном из надгробий. Это оказался цветок степной горечавки — последний уцелевший до этого холодного осеннего дня, напоминание о тёплом радостном лете, когда-то благословившем своим посещением эти скалистые утёсы. Но то отрадное время теперь миновало — зима уже близко. Я крутила в пальцах ярко-синий цветок, когда услыхала лёгкие шаги позади себя. — Так и думал, что найду тебя здесь, — раздался знакомый голос за спиной. — О, — сказала я, обернувшись и увидев Петира. — И почему же? — Одна пташка напела. — Фрейс? — Фрейс, — согласился Петир, беззаботным прогулочным шагом приближаясь ко мне, будто в его распоряжении было всё время на свете. — Что это? — спросила я, заметив, что Петир несёт подмышкой свёрнутый клетчатый плед Мардж. — Подарок, — ответил Петир загадочным тоном, беря свёрток в руки и передавая мне. — Ты дарил мне и получше. — О да, действительно, — весело подтвердил Петир. Уголки его губ растянулись в улыбке, но Петир быстро подавил её и сказал: — Это была идея Фрейса. — Ах, Фрейса! Он вечно переживает обо мне. Ты знал, что он был против того, чтобы я гуляла одна? — Да, я в курсе. Он был довольно непреклонен в этом своём убеждении, так что я поспешил за тобой, — ответил Петир. И снова его губы начали складываться в улыбку, но Петир опять быстро погасил её. Он определённо что-то задумал. Склонив голову набок, Петир сказал глубоким хриплым голосом: — Интересно, почему ты не попросила пойти с тобой Брейса. — Ну… — пробормотала я, отступая на несколько шагов. Знает ли Петир? Сир Дейл ему рассказал? — Да, Санса, — протянул Петир, напротив медленно приближаясь ко мне, пока я не оказалась на краю обрыва. — Я не… — Не… — эхом отозвался Петир. Я не могла отступать дальше. Подо мной уже слышался шум моря. — Я не поощряла его. — Хммм, — пробормотал Петир, поглаживая призрачную бородку. На самом деле гладить теперь ему было нечего, так как его подбородок был чисто выбрит. Лиза настояла на том, чтобы Петир избавился от своей бороды и ему ничего не оставалось, как подчиниться. — Всё совсем не так, как выглядит, — в отчаянии сказала я. — Удивительно, — задумчиво протянул Петир. — Удивительно то, что сегодня утром Брейс явился ко мне в горницу просить твоей руки. — Я никогда не давала ему своего согласия. — Но и отказа он тоже от тебя не получал. — Петир, я… — И что мне обо всём этом думать, Санса, — досадливо поморщился Петир. Я мяла в руках плед, не в силах составить ни единой вразумительной фразы под взглядом Петира, прожигающим меня насквозь. Петир закусил нижнюю губу, его подбородок застыл в напряжении. — Я сказал ему “нет”, — наконец произнёс Петир. — И когда он явится к тебе, я надеюсь, ты скажешь ему то же самое. Я понятливо закивала головой и отвела взгляд. Петир сделал ещё один шаг вперёд, сократив неловкую дистанцию между нами, и мягко сказал: — Скажи мне, Санса, в чём дело? — Я очень несчастна. — В последнее время ты сама не своя, — отметил Петир, пытаясь поймать мой сверливший землю взгляд. — Хотела бы я, чтобы ты никогда не женился на Лизе, — с горечью сказала я. — Я знаю, милая. Если уж на то пошло, мне тоже хотелось бы никогда не жениться на ней, — прошептал Петир и поцеловал меня в лоб. — Иногда я делаю что-то, что, казалось бы, не имеет смысла. Но ты должна помнить, что Лиза всего лишь пешка. И когда придёт время, я… — он оборвал себя и его губы сложились в кривую ухмылку. — Нет, я не могу рассказать тебе всего. Иначе какое в этом удовольствие? — Ты такой жестокий, Петир, — надулась я. — Нет, — возразил он, переводя взгляд с моих глаз на губы. — Я милосерден. Однажды это всё обретёт смысл. Обещаю. Я хмыкнула в ответ и уткнулась головой ему в грудь. Петир обнял меня и утешающе погладил по голове. — Всё будет хорошо, Санса, вот увидишь, — успокаивающе сказал он и слегка отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня. — Что именно? — Мне нужно, чтобы ты не давала Брейсу никакого ответа. — Что? — недоверчиво воскликнула я. — Но я думала… ты только что сказал… — Я передумал, — быстро ответил Петир. — Мне нужно, чтобы ты сказала Брейсу, что хочешь подумать над его предложением и дашь ему ответ, когда будешь готова. Мне нужно, чтобы ты немного поводила его за нос. — Но почему? Петир изогнул губы в угрожающей усмешке. Я не любила это его выражение лица, оно напоминало мне о Мизинце. — О, моя милая Санса, что, я говорил тебе, нужно делать, чтобы одержать победу в игре? — Совершать непредсказуемые ходы? — Да, а что ещё? — Признать необходимость идти на жертвы. — Я предпочитаю считать это неизбежным злом. Лиза — вот принесённая мною жертва. Твоя — притворяться бастардом. Но Брейс — эту ношу мы должны разделить на двоих. — Разделить? Я не понимаю. — Я обнаружил изъян в своих планах, — быстро сказал Петир и его глаза потемнели. — Счастливый случай и в то же время помеха. Когда свершится то, что должно свершиться, мне нужно, чтобы Брейс взял вину на себя. — А это не может быть кто-нибудь другой? — спросила я, испытывая ужасные угрызения совести за то, что обрекаю сира Дейла на столь горькую участь. — Нет, милая, это должен быть именно он. — Ты хотя бы объяснишь мне, почему? Петир поджал губы, пристально вглядываясь в моё лицо. Удовлетворившись увиденным, что, очевидно, позволило ему успокоить растревоженный разум, он ответил: — Я не могу. Но когда придёт время, ты всё узнаешь. Петир взял меня за руку и отвёл от края обрыва. Когда мы зашагали вдоль ровного ряда надгробий, Петир сказал: — Идём, поговорим там, где мёртвые не смогут нас услышать, — и подтолкнул меня к каменным ступенькам, по которым можно было спуститься на морской берег.

***

Петир держал меня за руку, переплетя наши пальцы, когда мы подошли ко входу в большую пещеру. Её устрашающая пасть оскалилась на меня, но, тем не менее, она могла послужить защитой от проливного дождя, внезапно обрушившегося на наши головы. Прыгая по камням и едва не касаясь морских волн, мы подобрались к самой пещере. Оглянувшись напоследок, я поспешила за вошедшим внутрь Петиром. Снаружи доносились смутные звуки ливня, пока мы пробирались всё дальше вглубь пещеры. Петир остановился у большого валуна, освещённого просачивавшимся сюда бледным светом дня, и принялся стягивать с себя мокрую одежду. Дублет, сапоги, рубашку и наконец насквозь промокшие штаны. Оставшись абсолютно голым, Петир велел мне проделать то же самое. — Но зачем? Мне и так очень холодно, — сердито ответила я, дрожа от сквозняка над головой. — Потому что, если ты сейчас же не разденешься, можешь действительно подхватить простуду, а я не могу этого допустить, — по-отечески ответил Петир и подошёл ко мне, чтобы помочь расстегнуть затейливые застёжки на моём плаще. Сняв с меня плащ, Петир разложил его сушиться рядом со своим. — Ты что, знал, что всё сложится именно таким образом? — с подозрением спросила я, пока Петир помогал мне освободиться от платья. — У меня нет власти над погодой, Санса, — лукаво ответил Петир. Он встал передо мной и медленно потянул платье вверх. Дюйм за дюймом его взору открылись мои ступни, икры, колени, бёдра. Когда обнажились мои бока, Петир остановился. Наши взгляды встретились, в его глазах горело желание. Уголок губ Петира изогнулся в улыбке, но его лицо потемнело. Я тяжело сглотнула, когда Петир продолжил медленно снимать моё платье, заставляя каждый миг казаться вечностью, до тех пор, пока платье не было отброшено прочь, с шорохом упав у моих ног. А затем я обняла Петира и поцеловала его. — Подожди, — сказал Петир, отстранившись от меня. — В чём дело? Петир молча опустился на колени и начал целовать мне ноги. Его губы медленно поднимались всё выше и каждый поцелуй обжигал мою ледяную кожу. Я запустила пальцы в мокрые волосы Петира и водила ими туда-сюда, пока Петир продолжал свой подъём по моим ногам. — Петир, умоляю, — простонала я, едва держась на ногах из-за нарастающей между ними ноющей боли. Не обратив ни малейшего внимания на мою мольбу, Петир всё поднимался, пока его глаза не поравнялись с моим лоном. — Ты уже намокла, — хрипло сказал Петир и коснулся меня там губами, оставив нежный влажный поцелуй, — или мне следует приложить больше усилий. Я застонала в ответ, ненавидя эту игру, в которую он играл со мной. Петир взглянул вверх. Поджав губы, он изо всех сил старался не рассмеяться. Затем, опустив голову, Петир коснулся зубами внутренней стороны моего бедра. Слегка покусывая кожу, достаточно сильно для того, чтобы оставались следы, Петир медленно поднялся к моему животу. Крепко обхватив меня руками, Петир придержал меня за спину и оставил долгий поцелуй на моём животе, а потом снова посмотрел мне в глаза. — Я так люблю тебя, — выдохнул Петир голосом, полным страсти. Я убрала пряди чёрных волос с его лица и прошептала в ответ: — Я знаю. Петир ещё раз поцеловал меня в живот, а затем поднялся на ноги и начал целовать меня с таким пылом, что буквально ошеломил меня. Высвободив одну руку, Петир подхватил с валуна клетчатый плед и бросил на пол. — Ложись, — резким тоном приказал Петир, расстилая плед рядом со мной. — Значит, ты всё же принёс его не просто так, — с лёгким недоверием воскликнула я. — Это была необходимая мера предосторожности, — спокойно ответил Петир. — Ты всё это заранее запланировал, ну признайся? Петир удивлённо приподнял брови. — И почему это ты так думаешь? — Потому что знаю тебя. Петир рассмеялся, поудобнее устраиваясь на мне. — Плащи, испачканные в грязи, заставляют людей задавать неудобные вопросы. А такой вот плед можно просто выбросить. Никто никогда не узнает, чем мы тут занимались. — И чем же только я заслужила твоё появление? — Ну, знаешь, как говорят — страдание любит компанию. Я резко вдохнула и вцепилась Петиру в спину, когда он притянул меня к себе и вошёл внутрь. — О, Петир, — выдохнула я, откинув голову на пол, а затем опять приподнимая её, чтобы поцеловать своего любовника. Я лихорадочно водила рукой вверх и вниз вдоль его позвоночника, а его ступни дразняще царапали мне ноги. — Петир, пожалуйста, — взмолилась я, ощутив, что он вышел из меня. — Нам некуда торопиться, любовь моя, — ответил Петир между поцелуями. — У нас есть всё время этого мира. Конечно же, он был прав. Снаружи лил сильный дождь, который, похоже, не прекратится ещё долго. Петир замер, потом отодвинулся немного назад и провёл большим пальцем по моей щеке. — Что бы ты хотела, чтобы я сделал в первую очередь? — Трахни меня, — без колебаний ответила я, раздражённая тем, что он вообще спрашивает меня об этом. — А потом? — Что потом? — После того, как я тебя трахну, — уточнил Петир и лизнул меня в уголок рта, прежде чем поцеловать. — Не знаю, — сказала я, уже не в силах ясно мыслить. — К счастью для тебя, у меня есть несколько идей, — сказал Петир. Наклонившись, он горячо поцеловал меня, открывая рот так, будто собирался проглотить меня целиком. Опять войдя в меня, Петир начал двигаться в медленном спокойном темпе. Я двигалась под ним, положив руки ему на спину, чтобы удерживаться на одном уровне. У меня вырвался невольный вздох, когда Петир продвинулся ещё глубже. Ощущение было таким ярким, таким приятным. Я положила ладонь на затылок Петиру и принялась покрывать его лицо поцелуями. Двигаясь вдоль подбородка, я поняла, что мне не хватает знакомого ощущения при поцелуях, когда щетина Петира царапала мне щёку. Я поцеловала Петира в шею и уже собиралась прикусить кожу на горле, когда он остановил меня. — Никаких меток. Я теперь человек женатый. — В самом деле? — сказала я, скользнув руками вниз и схватив Петира за крепкую задницу. — Скажи, а Лиза трогает тебя вот так? Петир зарычал, когда я впилась ногтями в его кожу. — А вот так она тебя целует? — спросила я, засовывая язык ему в рот и целуя самым развратным из всех возможных способов. — Санса, — простонал Петир, когда я показала ему язык, вдоволь насытившись поцелуями. — Трахни меня, Петир. И давай пожёстче, или вообще не надо. Петир двинулся мне навстречу, энергично раскачиваясь, и я громко застонала под ним. Вытянув ноги, я позволила ему погрузиться в меня полностью. — Седьмое пекло, Петир! — вскрикнула я, когда Петир довёл меня до пика. Петир мелодично рассмеялся, явно наслаждаясь моей реакцией. Вцепившись пальцами мне в бёдра, Петир немного приподнялся, а затем вошёл обратно. Я разрыдалась как младенец, потому что Петир начал трахать меня слишком быстро. — Всё, как ты просила, — выдохнул Петир. Я качнула под ним бёдрами, а он, верный своему слову, продолжил жёстко трахать меня дальше. Я всё ещё задыхалась, когда Петир вышел из меня. — Дам тебе немного отдохнуть, — весело сказал он, лёг рядом со мной и начал ласкать языком мою грудь. — Только немного? — взволнованно спросила я, обеспокоенная тем, как Петир косится на меня краем глаза. Он всё ещё не насытился. — Ты уже устала, милая? — коварно поинтересовался Петир. Я издала тихое хныканье, когда его пальцы принялись блуждать по внутренней стороне моих бёдер, которые сейчас распухли и стали невероятно чувствительными от тех синяков, что оставил мне Петир во время жёсткого секса. Продолжая гладить меня, Петир тихо замурлыкал себе под нос свою любимую песню — “Дорнийскую жену”. Дойдя до припева, Петир развёл мне ноги и уселся сверху. — Опять! — воскликнула я. — Только если ты тоже ещё хочешь меня. — Петир… — Да, милая. — Ты хотя бы представляешь, что только что сделал со мной? — Я сделал именно то, о чём ты меня просила, — ответил Петир с очень серьёзным выражением лица, но в глубине его глаз плясали весёлые искорки. Петир раскинул руки, взял меня за лодыжки и склонил голову набок, как будто над чем-то задумался. — Хммм, — наконец пробормотал он, в то время как его руки начали медленно подниматься вверх по моим ногам, — что тут у нас на очереди? Под его порочным взглядом у меня пересохло во рту. Петир поджал губы, словно делая мысленный выбор. — Санса, закрой глаза. — Зачем? — обеспокоенно спросила я. — Потому что я хочу, чтобы ты ощутила всё сполна. — Что ты собираешься делать? — с любопытством спросила я. Петир тихонько усмехнулся себе под нос и ответил: — Чего я только с тобой не сделаю. Закрой глаза, Санса, и не двигайся. Я лежала, не открывая глаз, и внезапно ощутила, как жутко тихо в этой пещере. Меня уже начало клонить в сон, когда вдруг я почувствовала, как что-то в меня вонзается. Я подпрыгнула, но Петир быстро толкнул меня назад и крепко прижал мои ноги к земле. Я снова почувствовала то же самое, к моему ужасу, что-то буквально вспыхнуло и закрутилось внутри меня. — Петир, — испуганно сказала я, не вполне уверенная, что именно он делает со мной. — Да, милая, — ответил Петир странным голосом. Он звучал низко и хрипло, и был полон желания. — Что ты делаешь? — Поклоняюсь тебе. — Что? — Разве ты не доверяешь мне, Санса? — Доверяю. — Тогда доверься мне, когда я говорю, что знаю, что делаю, — недовольно ответил он. Он — владелец борделей, конечно, он знает, что делает. — Теперь ложись и не двигайся. Готова? — Да, Петир, — кротко сказала я, чувствуя себя наивным ребёнком под его жарким взглядом. — Закрой глаза, — велел Петир уже более мягким тоном. И вновь появилось это пронзительное ощущение. Я чувствовала, как что-то движется во мне, проникая в самую сердцевину. Это странное ощущение заставило меня издать громкий вскрик и дёрнуть бёдрами. Петир хмыкнул и сильнее прижал меня к пледу. На этот раз проникновение оказалось более глубоким, но теперь это не было так больно или странно, а просто приятно. Я тихонько всхлипнула, а Петир продолжил и приподнял мои бёдра, уменьшая чувство жжения. И тут, как по команде, Петир вошёл в меня и снова начал заниматься со мной любовью. — О, Петир, — в исступлении стонала я. Он придавливал меня внизу, ритмично двигаясь туда и обратно. Раскачивая меня всё сильнее, прижимал меня к каменистому полу пещеры. Наконец я застонала в изнеможении, — Петир, пожалуйста, теперь позволь мне доставить удовольствие тебе. Пожалуйста! Петир улыбнулся одной из тех своих искренних улыбок, которые появлялись у него на лице, когда он бывал по-настоящему счастлив. — Видеть тебя в таком состоянии — это всё удовольствие, которое мне нужно, — сказал он, убирая волосы с моего лица. Я помотала головой и сказала: — Научи меня. Покажи, как доставлять тебе удовольствие, такое же, как доставил мне ты. — Знаешь, тебе не обязательно это делать. — Знаю, — ответила я, слегка улыбнувшись. — Но я хочу. Петир понимающе кивнул, выходя из меня. Подтянувшись повыше, он жестом велел мне оставаться на полу. — Ладно, Санса, давай по-твоему, — весело сказал он. — Но я думала… — Ты ведь уже взрослая, — перебил меня Петир. — Уверен, ты способна сообразить что к чему. Я прикусила губу и спросила напряжённым голосом: — Значит ли это, что ты полностью в моей власти? Во рту пересохло при мысли о том, что я могу сделать с Петиром. — Да. Полностью. Я скользнула пальцами вверх по его члену и переспросила: — Совсем-совсем? Петир заметно вздрогнул от моего прикосновения, а затем неохотно кивнул, подтверждая своё разрешение. Я снова провела рукой по его члену, на этот раз жёстче, и ехидно произнесла: — Не слышу, Петир. Петир закусил губу, его лицо залило краской. Я схватила его за член и сильно сжала. “Петир”, — мурлыкнула я, глядя, как он медленно закрывает и приоткрывает глаза. Он теряет над собой контроль, с восторгом подумала я. Прекратив сжимать уже набухший член, я наклонилась, чтобы поцеловать его. — Санса? — удивлённо произнёс Петир. Он гладил меня по моим чёрным волосам, но вдруг остановился и отодвинул меня от своего члена. Взяв меня за подбородок, Петир приподнял мою голову, взглянул мне в глаза и сказал: — Так делают только шлюхи. — Я не шлюха. — Я знаю, — сказал Петир с лёгкой улыбкой. — Ты намного выше всего этого. — Я люблю тебя, Петир. И не стыжусь того, что делаю. — Иди сюда, — сказал Петир. Мы встали и он начал жарко меня целовать, от чего у меня сразу же перехватило дыхание. И вдруг Петир приподнял меня вверх и я громко рассмеялась. Он тоже засмеялся, что с ним редко бывало. Это было так странно — видеть, как от смеха возникают эти маленькие ямочки на его щеках. Он счастлив, подумала я, и я тому причиной. Дождь закончился, но никто из нас не торопился выходить под открытое небо. Мне хотелось остаться в этой пещере навсегда. Я заглянула в серо-зелёные глаза Петира и поняла, что он хочет того же. Петир поставил меня на ноги и нежно погладил по щеке, казалось, зачарованный увиденным. — Петир, — тихо сказала я. — Обещай, что никогда не покинешь меня. — Почему ты так говоришь? — Потому что будущее так туманно и Лиза… — Я никогда не позволю ей причинить тебе вред. — Знаю, но… — Санса, я сделаю что угодно ради тебя. Я бы отдал свою жизнь, если бы ты только попросила об этом. Обещаю никогда не спускать с тебя глаз. Я обняла Петира и крепко к нему прижалась. Как бы мне хотелось, чтобы этот миг длился вечно.