Песнь Пересмешника

— Золотой дракон за то, чтобы узнать, о чём ты думаешь, — промурлыкал Петир, проводя пальцами по перу. Откинувшись на спинку стула, он посмотрел на меня снизу вверх. На Петире был тёмно-лиловый дублет с дымчато-серым воротником, оттеняющим серо-зелёные глаза. Стояло тихое и спокойное утро, и мой любимый с самым непринуждённым видом внимательно разглядывал меня. — Всего лишь один дракон? — спросила я, повернувшись в его сторону. Я лениво разлеглась на бархатной кушетке Петира, подложив под голову ворох мехов. В руке я держала книгу, но тут же отложила её, как только Петир обратился ко мне. Эта книга в синей обложке была довольно интересным чтивом, насыщенным множеством эротических подробностей, которые должны были производить впечатление на неискушённого читателя, но мне теперь были знакомы и более откровенные вещи. Книжка была самой подходящей для владельца борделей и я наслаждалась каждой страницей, пока Петир резко не вернул меня с небес на землю. — Всего лишь один дракон, — лениво подтвердил Петир. — Ты ведь умеешь держать свою жадность в узде? — Конечно, необузданная жадность — это твоя привилегия, — пошутила я, накручивая на палец длинный локон цвета воронова крыла. — Я бы сказал, что это более присуще Ланнистерам, — задумчиво произнёс Петир. Он перегнулся через стол и подхватил свиток пергамента. — А вот и доказательства, не желаешь ли взглянуть? — Хммм, — пробормотала я, равнодушно взмахнув рукой. — Ещё одно письмо от Серсеи? — Она всё никак не может найти своего младшего братца, бедняжка, — Петир разжал пальцы, позволив свитку выскользнуть и упасть на пол. — В Королевской Гавани, конечно же, царит хаос. Перед отъездом я посеял там несколько семян, но и представить себе не мог, что они взойдут так дружно и так быстро вырастут. — Воробьи продолжают доставлять проблемы? — Теперь им фактически принадлежат все Семь Королевств. — И Серсея проглотила наживку? — Какую именно? — уточнил Петир, стараясь подавить смех. — Ту, когда я утверждал, что Воробьи совершенно безвредны? Или ту, когда сказал, что понятия не имею, где мог бы скрываться Тирион Ланнистер? — Так, значит, ты знаешь, где он прячется? — Есть у меня одно предположение, — ответил Петир, снова откидываясь на спинку стула. — Довольно странно, что Тирион и Паук исчезли в одну и ту же ночь… — Думаешь, Паук ему помог? — перебила его я. — Я знаю, что он помог ему. Варис предан Ланнистерам не более, чем я. Если бы у него только появилась возможность поставить их на колени, он бы непременно ею воспользовался. — Но почему? — Потому что мужчина без члена склонен к различным странностям, — шутливо ответил Петир. Приподняв брови, он смотрел на меня, вероятно, ожидая ответа, но, так и не дождавшись, продолжил: — Зная мотивы человека, ты знаешь и то, чего он хочет. За свою жизнь Варис успел послужить трём королям, как ты думаешь, был ли он верен хоть одному из них? — Нет. Петир одобрительно кивнул и добавил: — Варис всегда восхищался талантами Тириона. Уверен, что карлик и евнух составят превосходную пару, но я отдаю предпочтение той паре, которая сейчас находится в этой комнате. Продолжая накручивать волосы на палец, я наградила Петира полным страсти взглядом. Иди-ка сюда, если и вправду так меня хочешь, подумала я, соблазнительно потягиваясь на кушетке. Правая рука Петира скрылась под столом. Было очевидно, что Петир пытается утолить своё желание. Ведь как бы мы оба ни хотели друг друга, мы отлично помнили, что супруга Петира отдыхает сейчас прямо в соседней комнате. — Ты знаешь, где они прячутся? — спросила я, тщетно пытаясь отвлечь Петира от его насущной проблемы. — Нет, — простонал Петир, ёрзая на стуле. — Но полагаю, что это далеко за пределами Семи Королевств. У Ланнистеров слишком много союзников, чтобы оставаться в Вестеросе. Должно быть, Паук с карликом уплыли в Браавос или куда-то ещё, достаточно далеко, чтобы оказаться вне досягаемости Ланнистеров. — Но что рассчитывает получить Варис, помогая Тириону? Не могу понять… — …его мотивы, — подхватил Петир. Его явно забавляло то, как легко теперь он мог закончить за меня мою мысль. — Тирион — Ланнистер, а это значит, что ему известны слабые места этого Дома, и он может даже вычислить, что Серсея и Джейми намерены предпринять в дальнейшем. Тирион мог бы послужить отличным шпионом… — Но Тирион никогда не предаст свою семью! — Правда? — произнёс Петир. — Однако, ты забываешь, что его отец отправил Тириона на Королевский Суд, который вынес ему смертный приговор. И его непременно привели бы в исполнение, если бы не безвременная кончина Тайвина Ланнистера. — Пожалуйста, только не говори мне, что ты сыграл… — …некую роль в наступлении его смерти? — снова перебил меня Петир. — Нет, милая, на этот раз я не имею к этому ни малейшего отношения. — На этот раз, — передразнила его я, поднимаясь с кушетки и направляясь к столу. — Ты и в самом деле мастер над хаосом. — Хммм, — протянул Петир У него загорелись глаза, глядя на то, как я медленно подхожу к столу, купаясь в его внимании и смакуя каждый миг. — Томас говорит, что моя беременность протекает хорошо, — наконец, слегка застенчиво, произнесла я, опуская взгляд на развёрнутую на столе большую карту Семи Королевств. — Он и мне так сказал, — тихо ответил Петир. — Но я не знаю, как долго ещё смогу её скрывать, — задумчиво добавила я, поглаживая живот. — Я прикажу Эйлин принести тебе больше подходящих платьев, если ты в них нуждаешься. Но мне кажется, что всё прекрасно укрыто от посторонних глаз… — Пока что да, но как долго ещё мне будет это удаваться? — Ты ведь не всерьёз переживаешь об этом, правда? — немного весело спросил Петир. Отодвинув стул, он мягко похлопал себя по коленям, приглашая меня присесть. — Да… нет. Не знаю. — Санса, присядь, — по-отечески велел мне Петир. — Послушай, через пару лун мы покинем этот замок и спустимся в Долину, где и перезимуем. Лиза намеревается остаться в Орлином Гнезде на всю зиму, но мы хорошо понимаем, что это невозможно. Я знаю, что до появления ребёнка на свет осталось ещё не менее полугода, но не могу позволить Лизе заметить, как растёт твой живот. Рука Петира бродила по моему животу, пока он сам нежно целовал меня в затылок. Мы переплели наши пальцы и вместе молча пытались почувствовать что происходит внутри меня. Петир опустил подбородок мне на плечо и наши виски соприкоснулись. — Я люблю тебя, — тихо сказал Петир, голосом полным тепла и нежности. — И я тебя, — прошептала я и наклонила голову, чтобы поцеловать его. — Ты поедешь со мной, — сказал Петир, как только завершился наш поцелуй. — Куда? — Скорее всего, в Харренхол. Хотя знаю, что больше всего тебе понравится та часть путешествия, когда мы вернёмся на Персты. — И я смогу снова встретиться с Фрейсами? — воскликнула я, расплываясь в широкой улыбке. — Санса, это очень опасная поездка. Не забывай, что случилось в прошлый раз, когда мы ехали по Королевскому тракту. — Дейл, — прошептала я. — Вот почему я считаю, что лучше всего нам укрыться в Харренхоле. А может быть, даже и в Риверране, раз Талли до сих пор удаётся держать оборону. Но боюсь, что аппетиты Ланнистеров и Фреев только возрастают и они не позволят Талли так просто от них избавиться. — Так значит, ты повезёшь меня в замок с привидениями? — А мне казалось, тебе нравятся подобные места? — усмехнулся Петир и поцеловал меня в щёку. — Только в песнях. — О, так ты до сих пор веришь песням? — Только, когда смотрю на тебя, — ответила я и развернулась, чтобы одарить Петира ещё одним страстным поцелуем. — Санса, — вздохнул Петир, внезапно прерывая поцелуй, — больше всего я хотел бы отвезти тебя в Винтерфелл, ты ведь знаешь об этом? — Ну, ты обещал мне это… — Да, я помню, — перебил меня Петир, медленно растягивая слова. — Однако, обстоятельства… — Не надо ничего объяснять, Петир. Я понимаю. Петир запрокинул голову, а я пригладила рукой его взлохмаченные волосы. Петир слегка прикрыл веки и пробормотал: — Если бы только время не работало против нас. — Что ты имеешь в виду? — спросила я, водя пальцами по серебряным прядям на его висках. — Станнис Баратеон со своей армией покинул Драконий Камень. Последняя весть, которую донесли мне мои люди — Станнис направляется к Стене. Он намерен обратиться за помощью к лорду-командующему Ночного Дозора. — Но Дозору запрещено участвовать в войнах! — воскликнула я. — Раньше всё так и было. Но с тех пор многое изменилось, — Петир сделал паузу и какое-то время молча изучал меня. — Санса, что ты знаешь о Ночном Дозоре? — Эти люди защищают Стену от одичалых и… — я остановилась, не решаясь продолжить. — И от Белых Ходоков, но на самом деле их не бывает. Это просто глупые сказки, которые нам в детстве рассказывала старая Нэн. — И ты в это действительно веришь? — спросил Петир, пристально глядя на меня. — Да, — тихо ответила я и торопливо опустила глаза под его понимающим взглядом. — А ещё ты что-нибудь знаешь о Стене? — продолжал расспрашивать Петир, поглаживая меня по руке. — Только то, что там сейчас Джон. — Джон Сноу? — Да. — То есть, ты имеешь в виду лорда-командующего Джона Сноу. — Что? — растерянно усмехнулась я. — Кажется, у тебя полным-полно могущественных друзей, милая. Я улыбнулась в ответ, но моя улыбка быстро увяла, когда я наконец-то кое-что вспомнила о своём давно потерянном сводном брате. — Я просто ужасно вела себя с ним, — призналась я, стыдливо опустив голову. Петир приподнял пальцем мой подбородок и сказал: — Тогда в следующий раз, когда встретишься с Джоном, постарайся искупить свою вину. — Он же на Стене, — буркнула я. — Как мы вообще можем встретиться? — Я азартный человек, Санса. Думаю, твой Джон Сноу захочет помочь Станнису Баратеону. Если он хоть в чём-то похож на своего отца, то сделает всё, что в его силах, чтобы вовлечь в эту войну одичалых и заставить их сражаться на своей стороне. И если одичалые согласятся, то станут силой, с которой придётся считаться… даже Болтоны не смогут победить такую армию. — А если одичалые разгромят Болтонов, мы получим обратно Винтерфелл! — Если всё сложится так, как надо, то да, Винтерфелл станет твоим. Станнису всегда нравился твой отец, поэтому он не будет возражать против того, чтобы ты заняла своё законное место Хранительницы Севера, — глаза Петира блестели, когда он произносил всё это, и загорелись ещё ярче, когда он добавил: — Особенно, когда Станнис узнает, что ты замужем за лордом-протектором Долины, без преувеличения самым влиятельным человеком во всём Вестеросе. Мои щёки вспыхнули ярко-малиновым румянцем. — Замужем? — едва выговорила я под пристальным взглядом Петира. — Но… но…?! — Мне нравится, когда ты так волнуешься, — медленно сказал Петир, наклоняясь ко мне. Он схватил меня за руки и осыпал моё лицо поцелуями. Яростно прижимаясь губами к моим губам, Петир просунул язык мне в рот. Я почувствовала, как его руки скользят вниз, оглаживая меня по бёдрам, а потом Петир медленно приподнял меня и усадил на стол. Петир очень хотел меня, я чувствовала это с каждым жарким прикосновением к своей обнажённой коже. Петир стонал, целуя меня и путая пальцы в моих густых волосах. — Петир, — предупреждающе сказала я, когда ощутила, как он прижимается ко мне разгорячённым телом. Он теряет над собой контроль, поняла я, и это сильно меня встревожило. Петир встал со стула, прижался к моей груди, медленно отодвигая меня назад по столу. Я с готовностью растянулась на его рабочем столе, предоставив Петиру дюйм за дюймом задирать на мне платье. — Ты запер дверь? — спросила я пылким тоном. — Вот видишь… поэтому я и люблю тебя, — хрипло ответил Петир, а его руки продолжали скользить вверх, всё дальше отодвигая подол. Когда он оказался чуть выше моих колен, Петир остановился и приподнял ткань, чтобы проследить за моим возбуждением. — Процесс идёт довольно быстро, не так ли, — отметил Петир, глядя, как я начинаю намокать. — Интересно, как это будет выглядеть, когда я вернусь. Петир наградил меня мимолётной улыбкой, развернулся и направился к двери. Я воспользовалась предоставленной возможностью и подскочила к окну, чтобы закрыть его на случай, если кто-то услышит наши приглушённые крики и стоны. В оконном стекле я увидела отражение Петира и его распутный взгляд, предвещавший грядущие события. Петир обхватил меня за талию, с силой поглаживая её необычайно горячими ладонями. — Ты уверен, что хочешь этого? — спросила я, чувствуя, как его руки спускаются всё ниже и ниже. Петир молчал, без слов отвечая на мой вопрос, вновь принявшись поднимать моё длинное платье. — А что, если Лиза услышит? Ты же знаешь, что она ушла ненадолго. Петир продолжал поднимать платье, пока оно не скомкалось на моей талии. Тогда Петир развернул меня и хрипло сказал: — Я просто хочу попробовать. Петир поднял меня и усадил на подоконник, и уголки его губ растянулись в улыбке, когда он взглянул на меня. — Что? — спросила я нервно, заметив, что его улыбка становится всё шире. — Вот она — настоящая сила, — задумчиво произнёс Петир и, слегка склонив голову набок, посмотрел на своё отражение в оконном стекле. — Любоваться тем, как я тебя трахаю. — Вон там есть замечательная кушетка, помнишь? — насмешливо сказала я, обвивая его шею руками. — А в чём тогда развлечение? — возразил Петир. Он наклонился и нежно поцеловал меня, чтобы разжечь желание. Однако нам обоим показалось этого мало, поэтому Петир внезапно прижался ко мне и поцеловал так сильно, как никогда не целовал меня раньше. Я коснулась кожей холодного стекла, но тёплые руки Петира быстро обняли меня. — Петир, — простонала я, ощутив сильную пульсацию между ног. Мои руки скользнули по его груди и принялись бороться с непреодолимым препятствием в виде пояса, вставшим барьером на моём пути к тому, чего я желала больше всего на свете. Я тщетно сражалась с поясом, немало позабавив Петира, и решила отплатить ему его же монетой, засунув обе руки ему в бриджи. Петир ахнул и отшатнулся, потянув меня за собой. — Тебе действительно так не терпится? — усмехнулся Петир, а затем медленно стянул бриджи и переступил, избавляясь от них. — Ты знаешь, как долго я этого ждала? — Несколько лун, — ответил Петир, вновь решительно принимаясь за меня. Он схватил меня за бёдра и снова прижал к подоконнику. — Петир, — простонала я, чувствуя холодный воздух, коснувшийся моей спины. — Кушетка… стол… пол, — продолжала я стонать, пока Петир комкал на мне платье, задирая его в очередной раз. — Где угодно, только не здесь. — О, Санса. Если бы ты только могла видеть то, что вижу я, — ответил Петир со странным блеском в глазах. — С этого возвышения мне видны все мои владения... всё Гнездо, все принадлежащие мне горы и долины. Я так долго взбирался на вершину и вот теперь передо мной достойная награда во всём своём великолепии — ты, любовь моя, и этот захватывающий вид, поэтому, пожалуйста, позволь мне как следует насладиться этим даром. Я наклонилась и нежно поцеловала его в мягкие губы, чувствуя, как они всё сильнее сливаются с моими, по мере того, как длился поцелуй. Руки Петира блуждали по моему затылку, путаясь в моих локонах. Я слышала его дыхание, вздох, сорвавшийся с губ, когда мы на мгновение прервали поцелуй. На этот раз Петир шире открыл рот, властно накрыв мои губы своими губами. Петир хотел повелевать мной при помощи поцелуев, но то время, когда это ещё было возможно, давно миновало. Теперь я была равна Петиру, стала его подобием. Одним быстрым движением я запрокинула голову, чтобы прерваться на миг, а затем решительно вонзить язык прямо в рот своему любовнику. Петир отшатнулся, но я последовала за ним и мы оба рухнули на пол. Перевернувшись, Петир оказался сверху, будучи тут же вознаграждён моим разочарованным стоном. Его руки зашарили по мне, опять задирая платье, но когда я спросила, почему бы ему не снять платье с меня полностью, Петир зловеще усмехнулся. — Необходимая мера предосторожности, — шепнул он, пока его ловкие пальцы поднимались вверх по моим ногам. Когда он остановился, я оттолкнула его от себя, и пока застигнутый врасплох Петир вновь сориентировался, я склонилась над ним и засыпала сладострастными поцелуями. Напоследок я взлохматила Петиру волосы, приведя их в полный беспорядок, а сам Петир тем временем позаботился, чтобы моё платье больше не мешало неизбежному. — Я никогда раньше не видел тебя такой, — хрипло сказал Петир, когда я оседлала его. — Но мне нравится. — О, — мурлыкнула я, резко насаживаясь на него. Петир зашипел, ощутив весь мой вес на своём твёрдом члене. В мгновение ока Петир перевернул меня на спину и буквально ворвался в меня. Я громко застонала. Ощущение было таким, будто гигантская волна захлестнула высокий берег. Голова закружилась и я опять застонала, на этот раз сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как всё моё тело дрожит от ощущений, которые заставил меня испытать Петир. Я едва могла дышать, один за другим делая судорожные вздохи. Петир неумолимо, как человек, терзаемый диким голодом, продолжал своё дело. Хуже всего были его руки, они лихорадочно ласкали каждый дюйм моей обнажённой кожи, до которой могли дотянуться, пока она не стала горячей на ощупь. — О, Санса, — выдохнул Петир, немного сбавляя скорость. Он повернул голову и посмотрел на меня, его лоб блестел от пота. — Почему я не могу устоять перед тобой? — спросил он сквозь стиснутые зубы, пытаясь войти в определённый ритм. Наши тела задвигались в едином порыве и я простонала: — Я могла бы задать тебе тот же вопрос. — Если Лиза узнает… — начал Петир и сбился; его страхи тут же развеялись, как только он принялся посасывать кожу на моей длинной шее. — Не узнает, — заверила его я. Я вытянула шею, одобряя действия Петира, почти не переживая о том, что он может случайно оставить след на моей коже цвета слоновой кости. — Когда я женюсь на тебе, мы станем заниматься этим с тобой каждый день, — зловеще понизив голос, сказал Петир. Его язык прошёлся по моей шее и Петир уточнил: — И каждую ночь. Я обхватила его лицо ладонями и наклонила к себе. — Ежедневно и ежечасно. — Если последуем этому решению, у нас появится слишком много детей, — пошутил Петир. Наклонившись, он осыпал меня поцелуями, замерев ненадолго. Время ускорило свой бег и, прежде чем мы это осознали, солнечный свет начал медленно угасать за нашим окном. Скоро настанет время ужина и тогда нам придётся предстать перед пытливым взглядом Лизы. — Петир, я люблю тебя, — призналась я, когда он прервал свой напряжённый труд. — Больше, чем возможно выразить словами. — Я знаю, милая, — сказал Петир и наши лбы соприкоснулись. Одно долгое и безмятежное мгновение наши тела поднимались и опускались одновременно. Мы стали единым целым: наше дыхание, переплетение пальцев, то, как свет освещал наши тела, даже наши тени — всё подчёркивало это. Я принадлежу ему, а он мне, подумала я, и ничто в мире никогда не сможет это изменить — теперь я была уверена в этом больше, чем когда-либо.

***

Я находилась в полудрёме, когда услышала тихий стук в дверь своей спальни. Было уже поздно и я должна была быть одета к ужину, но поняла, что у меня просто нет на это сил; Петир невероятно утомил меня, прежде чем наконец утолил свой голод. Даже сейчас, лёжа в постели под грудой мехов, укрывающих меня от холода, я всё ещё продолжала чувствовать сильную боль между ног. — Алейна? — позвала Эйлин, приоткрыв дверь. — Я могу войти? — Да, — ответила я слабым голосом и даже не услышала, как моя служанка проскользнула в тёмную комнату. Наверное, это была одна из причин, по которой Петир взял её на службу. Видимо, раньше она работала в одном из его борделей, но Петир нашёл, что её навыки будут более полезны за пределами постели. Петир сказал мне, что это тихая, застенчивая девушка, из тех женщин, что больше походят на серых мышек, чем на людей. Петир посчитал, что она может стать идеальной шпионкой. Ему никогда особо не нравилось заниматься шантажом, но при необходимости хватало компромата на многих, благодаря этой маленькой милой девушке, сейчас молча стоявшей у моей кровати. — Вам нездоровится? — робко спросила она. — Я просто устала. — Мне опять послать за Томасом? — Нет, со мной всё в порядке, — заверила я. Личному мейстеру Петира, Томасу, нечего было делать в моих покоях. Одного раза уже было более чем достаточно, чтобы вызвать подозрения, а если я опять приглашу Томаса к себе, то среди лордов и леди Орлиного Гнезда наверняка начнутся сплетни. — Не хотите ли переодеться к ужину? Уже довольно поздно… — Не думаю, что спущусь к ужину сегодня вечером. Пожалуйста, распорядитесь, чтобы кто-нибудь из кухонной прислуги принёс мне еду сюда. — Но лорд Аррен будет очень разочарован, если вы не придёте, — резонно отметила Эйлин. — Сегодня он чуть не проник в вашу спальню, и ему бы это удалось, если бы не вмешался лорд Бейлиш. — Лорд Аррен весьма привязан ко мне, не так ли? — саркастически заметила я. — Да, — ответила Эйлин, согласно кивнув головой. — И я не удивилась бы, если бы он прямо сейчас ворвался сюда. — В таком случае мне действительно стоит одеться, — я отбросила меховые одеяла и попробовала встать с кровати, но боль между ног стала только сильнее. Боги, как глубоко он вошёл, подумала я, стискивая зубы, чтобы подавить стон. Платье на мне задралось и Эйлин увидела кровоподтёки на моём теле и следы от ногтей, украшающие внутреннюю сторону бёдер. Она удивлённо приподняла брови, но ничего не сказала. — Вот, позвольте мне помочь, — поддерживая узкой ладошкой меня за спину, Эйлин помогла мне подняться. Я тихо застонала от боли, и Эйлин отдёрнула руку и обернулась ко мне. — Возможно, вам следует остаться в постели. Если хотите, я доложу лорду Бейлишу, что вы снова плохо себя чувствуете. — Нет, я всё же должна пойти. Люди начнут сплетничать, — возразила я. — Они в любом случае станут сплетничать, — предупредила меня Эйлин и снова бросила взгляд на отметины на моих ногах. — Хорошо, но ты должна рассказать всё обо мне моему отцу. И, пожалуйста, не позволяй Зяблику меня тревожить, я действительно нуждаюсь в небольшом отдыхе. Ребёнок… — Я знаю, — перебила меня Эйлин. — Это весьма утомительно. — Да, — подтвердила я, чувствуя как краска заливает мне щёки. Я чувствовала себя такой счастливой при каждой мысли об этом. Ребёнок Петира медленно рос во мне. Я погладила низ живота, наслаждаясь каждым драгоценным моментом, и даже страх перед яростью Лизы не мог отнять у меня этой радости. — Я сейчас скажу обо всём лорду Бейлишу, — тихо сказала Эйлин и направилась к двери. — Я скоро вернусь. Дверь мягко закрылась за ней и я издала вздох облегчения. Качнувшись назад, я рухнула на бархатные подушки, подаренные мне Петиром. Вечно он меня балует, думала я, поглаживая розовые простыни кончиками пальцев. Мысль о Петире вызвала у меня на губах улыбку. Я была счастлива, так счастлива всякий раз, когда думала о нём и нашем ребёнке. И мне хватило просто растянуться на кровати, чтобы вновь погрузиться в блаженный сон.