Когда моё сознание заморожено

[Мне трудно поверить, что всё это время я ничего не видела: Я была в темноте, а ты был рядом со мной. Кажется, я спала тысячу лет. Мне нужно открыть глаза, чтобы увидеть всё.] © Evanescence - Bring Me to Life ( demo v.2 ) __________________­_­___________

Такого столпотворения на одной из, казалось бы, самых обычных жилых улиц Лондона, вроде той, на которой проживали детектив-сержант Рейн и его дочь, давненько уже не было. А проще говоря - не было совсем. Весь дом окружили полицейские машины, куда вскоре прибавились грузовички надоедливых репортёров с камерами, микрофонами, наверняка прознавшие о случившемся у кого-то из копов за мирный такой, денежно-копромисный­­ договор. Повылазили на улицу и англичане из соседних подъездов. В общем, светомузыка была та ещё. Пол квартиры безнадёжно покрылся пылью, разносимой полицейскими, не считавшими нужным разуться, которые теперь всю мебель в комнате девушки переворачивали вверх ногами, попутно что-нибудь, да ломая. К окнам первого этажа подпрыгивали проклятые журналисты, проверяя на вшивость терпение Виктора, которому Шерио пришлось накапать успокоительного, чтобы тот опять по чистой случайности никому из них в морду кулаком не заехал. Лестничную площадку же заполнили любопытные зеваки и внезапно появившиеся свидетели так званой " связи " меж мисс Диккенс и её тайным кровавым поклонником. Так что, в конечном итоге, для профилактики, девушка тоже за их здоровье хлебнула валерьяночки, явственно чувствуя, как сдают её нервы. Полицейские были почти в предпраздничном ажиотаже. Странно даже было, что никто из них не откупорил бутылку шампанского. Это же такое событие! Мало теперь, что у них появилась экспертиза почерка Потрошителя, так ещё и адрес, куда он мог являться для отсылки писем. Большинство из них, правда, как выяснилось после небольшого следствия, оказались недействительны, или же вымышлены. Но несколько почтовых отделений, находящихся в Италии, откуда, собственно, и высылались послания, в правду существовали. И теперь полицаи, связавшись со своими итальянскими коллегами, уже в течение нескольких часов перетирали эту тему, прося проверять все камеры слежения тех почт, допросить их работников, не видали ли они с такого-то по такое-то число подозрительных личностей в своей шарашкиной конторе, и выясняли прочие, непонятные пока для Шерио, тонкости. Однако что-то ей подсказывало, что это им мало чего даст, поскольку тот, с кем она общалась на протяжении всех этих лет, не представлялся ей настолько глупым, чтобы он самолично относил все эти письма на почту. Наверняка, посылал кого из лакеев, которые, в свою очередь, передавали эти послания ещё через третьи лица. А что вероятнее всего, - он просто имел кого-нибудь из своих в том почтовом отделение, людей, которые, получив наличку, не задают лишних вопросов и, следовательно, ни*ера не знают о том, кто вообще их " подкармливает ". Странная грусть охватила её, когда она смотрела на то, как некто посторонний читает её письма, а затем отправляет на экспертизу для того, чтобы найти волоски, учуять запах от листков и прочее, чего, как казалось лично Шерио, они не найдут. Впрочем, если им так уж хотелось выведать о тончайших намёках аромата на бумаге, то не стоило лишний раз суетиться, а можно было бы просто спросить об этом у девушки, которая прекрасно знала его марку. " Эгоист " от Шанель. Это были её любимые мужские духи. Но особых зацепок они не давали, ведь это не эксклюзивный, и даже не особо дорогой аромат. Её друг по переписке, а если дать ему, наконец, заслуженное прозвище - " Потрошитель ", во время написания писем специально пользовался ими для Шерио после того, как она поделилась с ним, что те ей очень нравятся. Однако девушка всё же пошла против закона... Она ничего не сообщила о том, что знает номер телефона искомого убийцы, по которому полицейским было бы проще простого его отследить. Мало того, она стёрла его вместе со всеми смс-ками из своего сотового. Как говориться, Господи, если ты сейчас наб*юдаешь за нами, то, пожалуйста, отвернись на минутку! Шерио никогда не отличалась особой верой, но даже она понимала сейчас, что плюёт тому в лицо. Ведь Бог тот же самый судья, требующий правосудия. Правосудия, которому она, Диккенс, мешает свершиться. Девушка не знала, что двигало ею в ту минуту. Она была уверенна лишь в двух вещах, - в том, что знает наизусть этот номер телефона, и в том, что Потрошитель завёл его лишь для общения с нею. Разборки с полицией окончились ближе к ночи. Некоторые из журналистов и зевак всё ещё суетились под окном и за входной дверью, надеясь на эксклюзивные сведения, которые не получат, а Шерио, наконец, осталась наедине с Виктором и кучей разнесённой грязи, которую им пришлось убирать ещё около часа. После чего состоялся серьёзный и длительный разговор с Рейном, в котором Диккенс из-за всех сил просила не отправлять её в Россию, используя все возможные факты вроде тех, что квартира их теперь под охраной полиции, как под крылом ангела, и то, что там, куда её хотят отослать, в одной Москве только водятся с десяток подобных Потрошителей. С последним Виктор не стал спорить. Их убийца, конечно, был в штучном экземпляре, слава Богу. Других таких массовых не пойманных маньяков в нынешнем мире уже почти не осталось. Однако и он прекрасно понимал, что в России всегда были две проблемы: морозы и отморозки. Последние, может, и не были так изощрённы, как его " кумир ", но всё же представляли собой угрозу. Так что, это, наверное, был единственный в своём роде случай, когда выигрыш в споре между отцом и дочерью, заполучила Шерио. - Виктор, можно мне сигарету? - грызя от нервов ногти, гипнотизировала пачку Marlboro Gold Touch, лежащую перед ней на журнальном столике, Шерио. - Зачем? - проявил бдительность Рейн, чем искренне рассмешил ту: - Тебе сейчас всё разом перечислить, или ты действительно шутишь? Детектив-сер­жант ничего не ответил, он просто молча протянул Шерио свои сигареты. У Рейна был весьма своеобразный способ воспитания дочери под названием " полная свобода воли ". Виктор считал, что иметь даже то же самое курение под запретом и лупить ремнём за найденные в комнате у ребёнка сигареты, - пустая трата времени, ведь обычно дети как раз кидаются изо всех сил на то, что им запрещено строгими родителями. Рейну предпочтительней было, чтобы Шерио, познавая мир, сама спотыкалась о камни, обдирала ноги до крови и училась на собственных ошибках. Что такое " хорошо " и что такое " плохо " она должна была понять сама. И, что самое удивительное, этот подход к воспитанию приносил свои плоды. К примеру, покурив однажды с Виктором марихуану и поперхнувшись горячим дымом, отчего у неё жгло в горле последующие полчаса, Шерио с тех пор обходила дурь подальше и побыстрее. Даже в то время, когда она встречалась с большим любителем загнать косячок и глотнуть " колёса " по имени Альберт Лейк, от её волос ни разу не несло дымом, в глазах не было ни малейшей красноты, а в поведении - неадекватной возбуждённости, или, наоборот, апатичности. Уроки Диккенс начала делать куда лучше с тех пор, как получила выговор от директора и должна была летом пересдавать химию и историю за весь прошедший учебный год. К пиву она не прикасалась ни разу после того, как, выдув в России два литра " Охоты ", её рвало целый день. А за своим рационом она стала пристальней наб*юдать с тех пор, как в один прекрасный день поняла, что на неё не налазят ни одни джинсы. С парнями она не якшалась вплоть до своего шестнадцатилетия после того вечера ( за неделю до четырнадцатилетия ), когда пришла домой с, горящими румянцем на щеками, а со следующего утра и всю последующую неделю болела по-женски, временами крича от жуткой рези внизу живота. Сигареты же она всегда брала у Виктора, куря их лишь в присутствии детектива-сержанта.­­ А так же, несмотря на всю долготу своего " поводка " почему-то почти патологически не могла врать отцу, каждый раз безропотно отвечая, куда ходила, с кем была и что делала. Как раз именно по той простой причине, что Рейн не спросил у неё нечто вроде " а вы с Потрошителем по мобильнику, случайно, не общались? ", её ещё не улучили в такой редкой для неё лжи. Радовало хотя бы то, что электронной почтой девушка никогда и до появления в её жизни друга по переписке, не пользовалась... Хотя, какой он теперь ей друг? Взяв со стола пепельницу и сигарету, Шерио, повесив голову, поплелась в свою спальню, тихонько прикрыв за собой дверь. Окно, которое она и летом, и зимой всегда держала приоткрытым, теперь, наконец, могло продемонстрировать свою герметизацию ( пришлось закрыть, дабы в брешь не тыкали микрофонами ), а потому спальня Диккенс вскоре наполнилась едким дымом, пока она сидела за рабочим столом и тупо пялилась в тёмный экран компьютера. Курить в затяг девушка никогда не умела, так что толку от её курения было не ахти много, и руки её всё так же мелко дрожали. В голове же у неё всё ещё крутился не отвеченный вопрос: " Что делать? " Было ясно, убийца не знал, что отсылает письмо с угрозой своей давней подружке. Иначе он не совершил бы подобную глупость. Он всё ещё не знает, кто такая Шерио. Однако Диккенс теперь известно о своём названном друге гораздо больше, чем хотелось бы знать. Вот и спрашивается, как ей теперь поступить? Сдать всё же его полиции? Ведь она, фактически, уже прописалась в тюремную камеру с утаиванием подобной веской улики, как номер телефона Потрошителя. Полицаи, вообще-то, собирались при помощи неё выйти на убийцу. Ну, вы знаете, как оно бывает: писать письма под диктовку копов, назначать встречи, где вокруг места икс на крышах домов сидят снайперы и т.д. Однако заставить они её не могли, это было вне их компетенции. У Шерио, как и у всех людей, были свои права, и право принять предложение правоохранительных органов, или отказаться от него, было за ней. В случае отказала, она, конечно, заранее портила себе свою карьеру и не выполняла свой гражданский долг. Но арестовать её за это не могли. В сговоре с убийцей она никогда не была. А даже, если кто-то уверен в обратном, то пусть сначала это докажет. Да, она вела собственное дилетантское расследование. Это можно классифицировать, как помеху следствию и на какой-то срок упечь её за решётку. Вообще-то, если бы её действительно хотели засадить, то повод всегда найдётся, будь она хоть трижды Иисусом Христом. Но здесь ей повезло с папочкой детективом-сержанто­­м. Кстати о Викторе. Да, и здесь ему тоже понадобилась валерьянка, когда он узнал о том, что его единственный близкий человек подвергался смертельной опасности, гоняясь за убийцей-психопатом.­­ Пришлось сообщить и о том, что она спёрла у него ножик Потрошителя. Причём последнее пришлось как раз на время этого диалога: - Ну, и как продвигается экспертиза с отпечатками пальцев? - спросила у него после ухода полицейских Шерио, - Он всё же сглупил и обрезал кожу одним из кинжалов из вашего архива? - Нет, - коротко и с разочарованием ответил тот, - Мы проверили всё и не нашли ничего. - Не все..., - после короткой паузы тихо произнесла Диккенс, и тут такое началось! Наверняка ещё в соседнем квартале было слышно, как орёт на своё горе луковое детектив-сержант. Та­к что в данный момент, пока Шерио меланхолично курила дурацкую сигарету, кто-то проверял на вшивость " последнюю металлическую надежду ". Взгляд девушки прошёлся по рабочему столу с бутылкой воды Bonaqua , стоящей в сторонке, дол*аным будильником цвета серый металлик, валяющимся диском Восьмой мили, тетрадкой для записей, ручкой, словарями по русско-английскому,­­ немецко-английскому­­, японско-английскому­­, зелёным наборчиком для маникюра и... сотовом. " Нет, даже не думай об этом, " - приказала себя девушка, но, отложив дымящуюся сигарету в пепельницу, всё же взяла телефон в руки, - " Шерио, не глупи. Если он узнает о том, что у тебя на него компромат, сегодня же прямо пролезет в квартиру и никакая бдительная охрана тебе не поможет. Виктор же похоронит твои останки в закрытом гробу, а вскоре помрёт от горя, ведь он не может тебя потерять... Не делай этого, дура, не делай, " - но пальцы уже написали и отправили смс-ку: " Ну здравствуй, Потрошитель. " Бельфегор смотрел на послание, пришедшее к нему на " особенную " сим-карту и не мог оторвать от него глаз. Нет, то, что он не до конца осознавал происходящее, неверное предположение, если вы так решили. Его острый ум отреагировал на эту щекотливую ситуацию, как детектор лжи на малейшие нервные колебания человеческого пульса. Скорее он просто не мог поверить в собственную глупость. То, что у полицейских будет экспертиза его почерка, если он отошлёт Шерио письмо, нисколечко его не волновало, поскольку никаких других зацепок в нём они не найдут. Будут знать лишь то, что он был знаком с Богданом Маккофом. Но этот оружейный барон работал на самых разных преступников, на самых разных убийц. Список его криминальных знакомых простирался в целые километры. Ко всему прочему он никогда не вёл никаких записей, был не так глуп, чтобы шантажировать преступников информацией о них же, и вообще, не смотря на внушающую опасность внешность, всегда был ниже травы, тише воды. Так что отследить Потрошителя через этого человека было невозможно. Но, чёрт побери, он и предположить не мог, что знаком с этой девчонкой настолько близко! До сей поры Диккенс представлялась ему в виде некой забавы, но никак не человека, который может подобраться к нему так близко. И что теперь делать? По крайней мере, сущность Его Королевского Высочества заела, как старая пластинка: " Убить. Уничтожить. Стереть с лица Земли. " Только вот где-то в потаённом месте его сознания пищал ещё какой-то не очень разборчивый голос, который сегодня так же посетил и Шерио, подтолкнувший её к скрытию необходимой улики. И голос этот назывался " сомнение ". Она ведь его не выдала, так? У неё был на то шанс, но она его не выдала, иначе, возможно, он бы сейчас уже имел честь оказаться в лапах английской полиции. Значит, засадить его за решётку не является её целью. Только вот почему? Неужели взыграли чувства? Чувства... Да, чёрт, так вот почему он ещё не избавился от этой сим-карты, а сам не нашёл её и не убил. Просто по той простой и в то же время сложной причине, что в народе зовётся " дружбой ", " приятельством ", или, что точнее описывает их отношения " родственность душ ". Вздор! Оно того не стоит, чтобы подвергать себя такому риску! Или... или же стоит?... Бельфегор всегда был философом, а философы, известное дело, не хотят ничего делать конкретно. " Не глупи, " - хотел сказать самом себе принц, но не мог в силу колоссальной самовлюблённости и горделивости, а потому подумал, - " Любое твоё решение будет гениальным. Надо его только продумать... " " Новичкам везёт, " - в конечном итоге ответил он, - " Ощущаешь ли ты при этом стр*х? Вклиниваться в душу серийного убийцы, наверное, не самое приятное ощущение. Ты боишься? " " Да, боюсь, " - пришёл ответ, - " Да ты и сам, должно быть, догадался, с чем связан этот страх, когда получил от меня первую смс-ку. Я боюсь тебя потерять. " Бельфегор смотрел на это послание, и на лице его постепенно расползалась совсем не добрая, самовлюблённая ухмылка. Чёрт её подери, так она слаба! Ответ Шерио получился довольный сжатый и даже немного сухой, но его варийскому гению было достаточно, чтобы понять, - она никогда его не выдаст. Она слишком к нему привязана. И это можно использовать. Эйфори­ческое ощущение теплом разлилось по телу варийца. Улыбка на его лице стала ненормальным оскалом гиены. Как прежде верно подметил Скуало, у Бельфегора всегда было две любимые игрушки: собственное сознание и чужие чувства. Теперь можно было поиграть с обоими... Неделя шла своим чередом. Каждое утро вставало солнце, напоминая Шерио о том, что время не остановилось, оно продолжает идти вперёд, и ей бы тоже уже пора двигаться дальше. Оставался только вопрос: в каком направлении? Пытаться и дальше поймать своего друга, известного из последних источников Англии как Потрошитель, губитель не только тела, но и душ, раз духи его жертв так и не объявились спустя даже нескольких недель после убийства? По крайней мере, если ей бы действительно хотелось сдать того полиции, то на то у неё было множество возможностей, которыми она не воспользовалась. Она могла сыграть с ним, став марионеткой правоохранительных органов, и назначить ему встречу в обложенном копами месте, надеясь на то, что тот придёт. Или же хотя бы попытаться выведать у него некую личную информацию, склонить к дарованию новых зацепок, ведь итальянские коллеги так до сих пор не нашли ни одной нити, ведущей к Потрошителю. Появилось даже предрассудочное мнение о том, что тот продал душу алчному демону Мефистофелю за какие-то определённые навыки и способности, из-за чего следствие зашло в тупик. Впрочем, Шерио слышала, что подобный договор действительно существует, хоть прямых свидетелей его действительности и нет. Однако что-то подсказывало ей, что эта сущая глупость. Зачем, спрашивается, какому-то демону заключать сделку с тем, кто, благодаря своих смертным грехам, и без того по окончании человеческой жизни попадёт в лапы к адским выродкам? Она так же могла бы опять выследить его по сим-карте. Но сия возможность была действительна лишь в первый день после того, как она сорвала с него маску. Может, Потрошитель и верил в то, что девушка его не сдаст, но для перестр*ховки сменил номер на какой-то ненормальный. Ненормальный в том смысле, что каждая очередная смс-ка приходила с новых чисел, которые, как позже узнала Диккенс у английских операторов, в природе не существуют. Новая эксклюзивная техническая разработка? Электронный вирус? Всё может быть. По крайней мере, когда она попросила проверить один из подобных номеров очередному своему знакомому, известному хакеру, тот оказался в затруднении. Так что один к одному... И вот ещё, ведь её " друг " сам предлагал ей встретиться. Это случилось на следующий день после полученного Шерио письма, которое конфисковали копы. " Встретиться желаешь? " - Диккенс долго смотрела на эту смс, не зная, что ответить. И лишь после почти полутора часа глубоких размышлений она, стараясь утихомирить неистово бьющееся сердце, написала: " Нет, не стоит. В случае встречи мне придётся выполнить свой полицейский долг, а тебе остановить меня, чтобы я тебя не арестовала. При любом раскладе кто-то один из нас умрёт, потому что я тоже жить хочу и не позволю тебе так просто меня убить, " - никогда прежде ей не давалось ни одно послание с таким трудом, - " Хотя, если тебя всё же схватят, я не позволю тебе гнить за решёткой. Я не настолько жестокая. Я просто тебя убью. " Когда Бельфегор смотрел на этот ответ, ощущение удовольствия его тлело, словно на медленном огне, превращаясь почти в сладкий, как мёд, экстаз. Да, он хотел прочитать именно эти слова. Просто не был уверен в том, хватит ли Шерио духа их написать. А раз хватило, то значит это её первый шаг на пути к исполнению своего обещания. Нет, убить человека она не сможет. По крайней мере, не сейчас. Для Потрошителя это было так же очевидно как дважды два четыре. Однако, как когда-то заметил его любимый вымышленный персонаж из детства, кой был Джокер: " Безумие - как гравитация. Надо лишь немного подтолкнуть. " И теперь же Хранитель Урагана был готов подталкивать Диккенс на путь бесславный столько, сколько ей понадобиться, чтобы потерять рассудок. Он вовсе не собирался её убивать. Не сейчас. Пока рано. В этом он был полностью солидарен с девушкой, считая, что половина удовольствия кроется в ожидании. Для начала он хотел бы сделать из неё идеального врага для себя. Такого, кто будет биться с ним до последнего вздоха, а ни просто в стр*хе сложит оружие и примет милосердную смерть. И что же опять касалось сознания Шерио, Бел прекрасно знал, пошатнуть чью-то адекватность способен лишь особенный удар. Удар по сердцу. Вначале была мысль использовать для этой цели Скуало. Где-то глубоко в Бельфегоре крылась надежда на то, что она всё-таки к нему неровно дышит. Но всё это было несерьёзно. Как уже однажды сказал Потрошитель самому Суперби, к проявлениям человеческих эмоций он чувствителен чуть ли не как металлоискатель ко всяким разновидностям железа. Людей он видел насквозь словно рентген. И, как бы хорошо к нему не относилась Шерио, никаких чувств к боевому варийскому командиру у неё всё же не было. Да и увлечение " Салли " постепенно покидало девушку, которая успела достаточно изучить его как в постели, где он, хоть проявляя чудеса выдержки, не обладал особой фантазией, так и в смысле характера, являющийся для неё открытой книгой. Она, конечно, знала, что за маской грубости и отчуждения Второго императора мечей, кроются какие-то чувства и переживания, что он тщетно пытается скрыть, но этого для неё было недостаточно интересно. Ведь она и сама понимала, что бывшее поначалу только мимолётным увлечением, постепенно стало перерастать для него в чувство. А Диккенс этого не хотела. Может она иногда и вела себя, как потаскушка, но сердца людям всё же предпочитала не разбивать, считая себя недостаточно хорошей для того, чтобы в неё влюблялись пусть даже такие, на первый взгляд, не очень хорошие и положительные люди, как Суперби, и что у неё нет полномочий для того, чтобы мучить его морально. Фактически она уже была не с ним. Шерио сразу бы его бросила, если б не стала заглядываться на принца, единственная связь с которым лежала у неё непременно через " Салли ". Просто выйти на прямой контакт с Бельфегором она, почему-то, не могла. А вот варийский Ураган начал замечать эти её хитрости, о чём не упустил возможности сказать Скуало, хоть и в более мягкой форме, будто сжалился над ним: - Нет, это вполне нормально, если ты начинаешь к ней привязываться, тебя никто не осуждает, - говорил он ему, откровенно насмехаясь над постепенно окончательно помрачневшим фехтовальщиком, - В конце концов для того и существуют такие выражения, дешево восторженных самым обычным животным инстинктом, романтиков, как " сердцу не прикажешь " и прочие. К тому же я довольно быстро понимаю, если человек пустоголовый, а твою новую пассию пустышкой всё же не назовёшь. И, тем не менее, это не меняет того, что она самая обычная шл*шка, которая кинет тебя сразу же, только почувствовав, что ты ей надоел, или, найдя кого поинтереснее. - Не стоит зря её порочить. Она за это деньги не берёт, - названное кем-то " светлое " чувство, испытуемое варийцем, отнюдь не делало его оптимистичнее. - Я вовсе её не порочу, а называю вещи теми словами, которыми они называются, - ловко играл выражениями Потрошитель, - Ши-ши-ши, знаешь, Скуало, а я был чуть более высокого о тебе мнения. Между самой обыкновенной проституцией и тем, что делает эта девчонка та же разница, что между самым обыкновенным убийством и тем, что делаем мы. Мы просто берём деньги за то, что хорошо у нас получается, а она - нет. Всё дело в шуршащих зелёных бумажках. И даже, если она отказываться зарабатывать на своём, ммм, таланте, это не делает её лучше. Я, конечно, понимаю, что влюблённость - это добровольный отказ от мозгов, но всё же тебе стоит об этом подумать. - Уже подумал, - злостно сверкнул глазами Хранитель Дождя. - Хм, так быстро? Ладно, и что же ты уяснил? - рано зарделся Бел. - Ничего нового, - с лёгкой саркастичностью фыркнул тот, - А вот ты теперь ясно, как в божий день, знаешь, что если ещё раз при мне её обзовёшь, то я испорчу твоё обманчивое ангельски-смазливое­­ личико. Уяснил? - Значит, я всё же был прав, - получил лишнее доказательство собственной гениальности Бельфегор, - Лёд тронулся. Ши-ши, ну что ж, смотри, не превратись в воду окончательно. На этом их обсуждение Шерио окончилось, и даже варийский Ураган, не смотря на всю уб*юдочность собственного характера, не возвращался к этой теме. Не то, чтобы он очень испугался угрозы своего командира, просто понял, что пытаться раскрыть ему глаза на происходящее бесполезно. Как говориться: " наш мальчик, наконец, начал интересоваться девочками ". С*чками - если быть точнее. Так что зрение, по мере того, как оно будет прорезаться у Суперби, даст Белу об этом знать. Оно выразиться в нескончаемой душевной боли. И такой самозабвенный садист, как Его Высочество, конечно, её почувствует. Так что, в конечном итоге, ударить по сердцу Шерио через Скуало было бесполезно. Хотя вот наоборот... А что, чем не вариант? Бельфегор всегда очень " нежно " относился к своему командиру, а тут вдруг такой прекрасный шанс его добить... Окончатель­ный перелом в " отношениях " между Суперби и Диккенс произошёл к концу следующей недели, в воскресение. К тому времени Шерио уже почти окончательно охолодела к своему любовнику, желая получить " свежего мяса ". Фактически за всю последнюю неделю она так и не переспала с кем-то на стороне из-за того, что её понятие так званой совести упорно цеплялось за веточку воли, пока её старательно смывали в канализацию. Но у всего есть свой конец. Вот и Диккенс, наконец, его отыскала. Где-то в середине недели, впервые после неудавшегося девичника Шерио позвонила её названная подружка. Голос той звенел и переливался, как звон колокольчиков, а сама она казалось нескончаемо счастливой и воодушевленной, будто только что выиграла в лотерею миллион долларов и в первую очередь захотела поделиться этой волшебной новостью с Диккенс. Но к деньгам, тем не менее, её порыв никак не относился, вернее, он был преддверием того, что деньги вскоре немного убавятся, нежели прибавятся в семье Матцуры. Оказалось, что блудный гр*баный принц вернулся к ней вчера с раскаянием и предложением руки и сердца. Слушая слова Ханы о том, как она рада его возвращению, о том, что она всё прекрасно понимает и простила его, несмотря на то, как ужасно он с ней поступил, Шерио всё больше и больше по мере поступления информации разочаровывалась в будущей стюардессе, а в конце тирады о том, как ей повезло с женихом, спросила: - Ты помнишь что-нибудь из уроков физкультуры с колледжа? - При чём здесь это? - резко осеклась Матцура. - Просто лично вот я прекрасно помню то, что девочек там учили перепрыгивать через козлов, а ни прогибаться под ними, - как ни в чём не бывало сообщила Диккенс, - И ведь в чём странность: меня из-за этого предмета чуть на второй год не оставили, поскольку единственное, что я могла, это быстро бегать, да и то под настроение. Зато вот ты была лучшей прыгуньей. Теперь мне в это с трудом вериться... - Да ты просто завидуешь, что меня кто-то любит, а тобою лишь все пользуются в качестве бесплатной подстилки! - нежданно-негаданно окрысилась та и швырнула трубку. Шерио лишь поражённо уставилась на, издающий короткие гудки, телефон. " Этот парень на неё определённо плохо влияет, " - решила она про себя. Конечно, Хана довольно скоро позвонила вновь и начала вымаливать у неё прощение. После чего, получив его от совсем не мстительной Диккенс, попросила ту стать её подружкой невесты и пригласила на праздник в честь помолвки в это воскресение. Та, естественно, согласилась, но на посиделки решила придти в большей степени своей лишь ради того, чтобы взглянуть на этого таинственного козла, о котором до сих пор слышала лишь из рассказов подруги. Ей просто хотелось знать, стоит ли он хотя бы половины тех слов безнадёжно влюблённой в него дурочки. Как и обещалось, в воскресенье она пришла на праздник с подарком для Ханы, которая, как Шерио была абсолютно уверена, не оденет его даже на первую брачную ночь, чтобы подзадорить своего принца дол*анного. Иными словами в качестве презента она купила ей эротическое бельё. Кстати, о дол*анном принце... Тот сидел где-то в конце длинного стола с самыми разнообразными б*юдами, над которыми явно постаралась миссис Матцура, с видом, что попал на похороны. Ну, это ещё нормально. Свадьба - шок для любого мужчины. Поразило Диккенс то, что она хорошо знала этого парня. Даже, видя его в последний раз года два, а то и три назад, она вспомнила его имя сразу, как только увидела лицо. Мэтью Шива, типичный выходец из Америки, который, когда-то покинув дом родной, перебрался в Лондон заниматься любимым делом, а именно рисовать комиксы. На момент их с Шерио встречи, ему было лет восемнадцать, а ей шестнадцать. Девушка хорошо помнила то время именно потому, что с Шивой она встретилась, уже начав придаваться любовным утехам. Диккенс тогда выглядела как типичная Лолита: постоянно вплетала ленты и бантики в волосы и одевала под короткие юбки длинные гольфы и кеды. В колледже девчонки потешались на ней за такой несуразный стиль в одежде, зато парням это нравилось, чьё мнение ей было важнее. В общем, найдя друг друга, Мэтт и Шерио где-то недели с две-полторы обогащали друг друга своей культурой. Шива, не смотря на то, что был американцем, являлся довольно зажатым, даже скромным парнем, так что он учил свою новую подружку говорить вместо " гр*банный " слово " дол*анный ", а она учила его тр*хаться. Расстались почти дружески и примерно за пару месяцев до того, как он попал в руки Ханы. - Давно не виделись, Шери, - уже после нескольких часов празднования, когда все гости, изрядно подпившие, пустились в пляски, и Диккенс, которой надоело смотреть на эти ритуальные дёрганья, пошла в другую комнату со стаканом ананасового сока, нашла там тоже смывшегося от всеобщей делегации Шиву. - Ну надо же, ты меня ещё помнишь, - почти искренне удивилась Шерио, выйдя следом за ним на открытый балкон. - Тебя трудно забыть, - улыбнулся ей Мэтью. - Почему ты к ней вернулся? - довольно резко поинтересовалась Диккенс, - Я, конечно, мало что о тебе знаю, но не похоже на то, что ты жаждешь этой свадьбы. - Откровенно говоря, моя пассия, ну та, из-за которой я на какое-то время расстался с Ханой, оказалась той ещё стервой, - нехотя начал признаваться парень, понимая, что его первая любовница его не выдаст, - Выпотрошила из меня все сбережения. Так что этот брак мне необходим в первую очередь, чтобы подняться на ноги, - по мере того, как сильнее расплывалась Шерио в улыбке, грозящей превратиться в дикий смех, он быстро добавил, - Нет, Хана мне очень нравиться, но я в неё не влюблён. - Жаль, - цокнув языком, подытожила Диккенс, - А вот она тебя любит, хотя нравишься ты ей не очень, - после чего не выдержала, и, не особо стыдясь своего поведения перед человеком, которого пришлось учить презерватив надевать, подытожила, - Козёл ты, Мэтт, козлина... Парень не нашёл, что возразить, зато вот Шерио, допив сок и подойдя к нему, провела рукой по его ремню, и, пробравшись к нему под рубашку, уже более ласково добавила: - Ну а раз ты и так козёл, то эта маленькая пакость хуже тебя не сделает, - и накрыла его губы поцелуем. Мэтью растерялся только на секунду, после чего, видимо, решив продемонстрировать своей экс-любовнице, чему научился за прошедшие года два-три, ответил на этот порыв со стороны Шерио, углубив поцелуй и начав поигрывать с её язычком. Волна приятной дрожи тут же разлилась по телу девушки, ощущаясь сильнее всего в груди и внизу живота. Однако вскоре к делу подкрепились и руки Шивы, а потому желание почти тут же охватило уже всё её тело, когда он в наглую пролез под юбку и, покрывая её шею мимолётными поцелуями, слыша в ответ жалобный стон, начал работать пальцами между её ног. - Мэтью! - голос мистера Матцуры, наверное единственного человека кроме двоих экс-любовников, не перебарщивавшего с алкоголем, раздавшийся неподалёку от комнаты, словно облил их ледяной водой. Когда Рио вошёл в спальню для гостей, он обнаружил прихорашиваюся перед высоким зеркалом в восточном углу помещения, Шерио. Та только что разобралась с волосами и перешла к подтягиванию чулков. Поэтому хозяин дома слегка отвёл взгляд своих вишнёво-коричневых глаз, которые унаследовала и его дочь, в сторону. Вообще Диккенс откровенно восхищалась его внешностью, ведь, не смотря на то, что он был всего на несколько лет моложе Виктора, выглядел Рио молодо и свежо, как двадцатилетний парень. - Шерио, ты Мэтта не видела? - почти обеспокоенным голосом спросил он. С подружкой дочери мистер Матцура был знаком довольно давно: ведь это именно он, приведя впервые свою дочь в колледж, попросил классную руководительницу посадить их вместе. - Ммм, нет, вообще-то, - легко покачав головой и поджав губки, ответила Диккенс, перестав вертеться перед зеркалом и подойдя к отцу подруги, - Я понимаю ваше волнение. Она ведь всё-таки ваша дочь, поэтому вы изо всех сил стараетесь отгородить её от плохих людей, от тех, кому нельзя доверять. Но Хана взрослеет, и теперь вы понимаете, что ей уже не нужна ваша забота, что она не желает её принять, - девушка, допустив фривольность, успокаивающе прошлась тому по щеке к подбородку ладонью, - Поберегите нервы, мистер Матцура, вам они ещё пригодятся. - Да, повезло же Хане с подругой, - улыбнулся тот. - А вашей дочери и жене с отцом и мужем, - ответила комплиментом на комплимент Диккенс. Мимолётный порыв, и вот она уже чувствует мягкие тёплые губы Рио на своих. Шерио как током прострелило, когда она немного оттолкнула того от себя: - Что вы делаете? - удивлённо спросила она. - Ой, прости, прости, пожалуйста, - залепетал, отстраняясь, мужчина, - Я действительно не знаю, что на меня на..., - договорить ему так и не удалось, поскольку он почувствовала новый, уже более страстный и жадный поцелуй от Шерио. То, что дальше творилось на глазах у Мэтта, спрятавшегося в платяном шкафу и наб*юдающего происходящее через щель в двери, вызвало у него два параллельных желания: поражённо отодвинуться в глубь своего убежища, дабы не видеть этого, не укладывающегося у него в голове, бесстыдства, или же придвинуться, наоборот, ближе, чтобы получше рассмотреть " кино ". Похоть победила. Шерио же, увидевшая в полумраке шкафа его затуманенный взгляд, закинувшая сейчас обе ноги на плечи Рио и с придыханием державшая свой ротик приоткрытым, из которого так и рвалось молчаливое " да! да! да! ", ухмыльнулась ему в ответ. Когда всё довольно быстро закончилось, и Диккенс подождала, пока Матцура скроется за дверью, так и не решившись подойти к ней ещё раз, девушка со вздохом поднялась с кровати и, подойдя к шкафу, из которого через щёлочку наб*юдал всё прошедшее Метт, окинула его похотливым взглядом и весело спросила: - Продолжим? - Так ты действительно с ней дружишь, или это твой очередной фарс? - уже по окончании закончившегося непродолжительного секса на скорую руку спросил у неё Мэтью. Шерио, поправлявшая в этот самый момент подол немного помявшейся юбки, взглянула на того с усмешкой. Настроение у неё било фонтаном, а после небольшого приятного адреналина, когда каждая минута на вес золота и когда в любой момент тебя могут застать за " преступлением " и надавать по голове, заставляющий лишь сильнее нарастать возбуждение и быстрее достигнуть пика удовольствия, голова её намного лучше работала. Прямо хоть сейчас экзамен по социологии сдавай! - Дружу, - ответила она, с разочарованием заметив пошедшую по чулку стрелку, - Но только так, как я понимаю дружбу, - благо Диккенс всегда носила с собой в сумочке ещё одну пару про всякий случай. И, как оказалось, это как раз тот самый случай и есть. - Интересно ты её понимаешь, - осуждающе, как церковнослужитель обращается с каким-то не исповедавшимся грешником, произнёс Шива, - Соблазняешь жениха подруги, её отца... - А вот этого мне не надо говорить! - наконец, обратила на него взгляд девушка, - Соблазн даётся не для того, чтобы соблазниться, а для того, чтобы устоять. Думаешь, я такая плохая? Вовсе нет. Я как Белиал, дух лжи и разврата, что совращает людей к преступлению. Но я не смогла бы этого сделать, не будь человеческая душа уже и без того гнилой. Действительно сильное существо не сломает, не подогнёт под себя какой-то дешёвый соблазнен вроде секса, - почти печальная усмешка появилась у неё на губах, - Хм, как жаль осознавать, что в этом мире больше слабых, чем тех, что в состоянии сказать " нет ". Будь иначе, мы бы жили в совсем другой вселенной... Задумчи­вость Шерио прервал звон мобильника. Из-за уже недельного ожидания новых ощущений она даже на какой-то момент растерялась и немного удивилась тому, что звонил ей Скуало. Лишь после того, как она нажала зелёную кнопочку на сотовом и выслушала его голос, подкреплённый тщетно скрываемым возмущением и малой толикой обиды, девушка вспомнила, что обещала сегодня с ним встретиться через час празднования помолвки подруги. Однако будильник, стоящий на прикроватном столике, равнодушно сообщал, что она убила в гостях у Ханы гораздо больше времени. Нет, этот самый " перебор " не относился к тому, что она поочерёдно соблазнила главных мужчин на этом празднике жизни. Большую часть времени Шерио выжидала, пока все окончательно напьются, перестанут обращать на неё внимание, и тогда ей можно будет просто незаметно ото всех ускользнуть. Сексуальный же процесс оказался настолько краток, что она даже удивилась, не обнаружив в теле неудовлетворённости­­. Всего каких-то пятнадцать-двадцать­­ минут, и вдруг такая усталость... Может, из-за нервов? Да, точно. Она ведь то и дело замирала со своими любовниками, слыша хотя бы малейший шорох за дверью этой комнаты. - Прости, Салли, - не сколечко не преувеличивая своё раскаяние, извинилась Шерио, - Может, переложим, если ты уже устал ждать... Что, подождёшь ещё? Ну... ладно, я скоро буду, - немного удивившись выдержке Суперби, отключила звонок Диккенс и стала спешно менять чулки. - Салли? - проявил чудеса слуха Мэтью, - Твой новенький? Ну-ну, передавай ему от меня соболезнования. Он не знает, с кем связался. - Зря ты так, - почти с жалостью к Шиве вздохнула Шерио, окончательно приведя себя в порядок и, направившись к двери, перед тем как уйти, напоследок бросила, - Любой опыт полезен. В центр Лондона Шерио, по мере возможностей, не совалась. " В мире больше мёртвых, чем живых ", - Диккенс не помнила точно, где именно она слышала эти слова, но, по крайней мере, что касается " Большого дыма ", то здесь они были весомы. Растерзанный чумой и пожарами, разграбленный войной и разрушенный революцией Лондон был с точки зрения потустороннего мира просто наземным Пандемониумом, не иначе. На одного живого человека здесь приходилось двадцать, а то и тридцать мертвецов, а в самом его центре, то бишь в самом старом месте города, соотношение было и вовсе пугающим. Это не смотря на то, что призраки чаще всего существа мирные и предпочитают наваждению на людей ужаса с леденящими душу стонами, криками и внезапным возникновением из-за спины, мирное существование, по какой-то непонятной причине чаще всего ошиваясь на месте своей смерти, или на месте захоронения. То ли ещё было бы, если б все они жаждали сеять среди живых стр*х к себе. Именно поэтому Диккенс не сдержалась от ироничной усмешки, когда Скуало уже в дороге позвонил ей и сообщил о том, что ждёт её в центре города. Постепенно у неё сложилось превратное мнение о том, что тому нравилось ошиваться в опасных, или хотя бы жутковатых местах, что они притягивали его. Фехтовальщик же эти догадки развеять не пытался. Уж лучше пусть она думает так, чем задумывается над тем, почему все те места, куда отправляет " Салли " его босс для исполнения неких таинственных заданий, являются непременно обиталищем знатных личностей. В прошлый раз, к примеру, в Уолтемстоу ему требовалось убрать одного наркобарона, окружённого послушными " псами ". В центре же располагался офис одного подпольного торговца донорскими органами... Так что в каком-то смысле Суперби даже был рад тому, что фантазия его подружки не заходит дальше логических выводов. - Переходя через проезжую часть, смотри не на светофор, а на машины - светофоры еще никого не сбивали, - когда Шерио, пробегая через дорогу, по ту сторону которой находился Скуало, получила " освистывание " некого водителя, в последний момент затормозившего перед ней, пресным сдержанным тоном сказал ей фехтовальщик, который лишь при великой силе воли не подошёл к этому автолюбителю и не покромсал его и его металлом в хлам. - Кстати о машинах, - девушка выразительным взглядом обвела внушающий уважение Rolls-Royce Ghost цвета мокрый асфальт, об который опирался мечник, - Почему ты не сказал, что ездишь " верхом "? Мне было бы не обязательно на метро в час пик таскаться... - Маленькая месть за долгое ожидание, - выдал слабое подобие улыбки Суперби, галантно открыв дверцу автомобиля и пропустив девушку в салон из белой кожи. Над головой, когда она села в машину, послышался рык грома, и вскоре по лондонским улицами забил дождь, не шедший уже больше недели. Лениво продвигающиеся прохожие резко засуетились и, прикрывая голову, кто газетой, кто сумкой, кто запасливо прихваченным зонтом, старались побыстрее найти сухое убежище. " Люди перестали наслаждаться дождём, а зря, " - сказал бы какой-нибудь романтик. Но в случае с лондонскими " не*есными слезами " всё было несколько не столь романтично: из-за химических отбросов и едкого дыма фабрик подобный дождик мог принести облысение... Шерио смотрела на всю эту суету через ветровое стекло и не понимала, почему они никуда не движутся. В конце концов, девушка всё же выразила этот вопрос в устной форме, на что Суперби с лёгкой неохотой ответил: - Сегодня ведь ты выбираешь... - Ой, Салли, пожалуйста, только не гостиница опять. Я в них за последние несколько недель побывала чаще, чем за последние несколько лет, - почти с мольбой во взгляде взглянула на него Шерио, на что тот молча завёл двигатель и, проехав в полной тишине пару кварталов, свернул в какой-то закоулок и встал в тени старых увесистых балконов, меж которыми тянулись верёвки с бельём, теперь уже вовремя не снятом и изрядно намоченном. Да, понятие романтики у боевого варийского командира было явно не сильно развито. Но возражений от Шерио так, или иначе, не поступило, а потому, заглушив мотор машины, он, немного пододвинувшись к ней, опустил её сидение, и сам, нависнув сверху, поцеловал её. Обычного страстного ответа, присущего Диккенс, не последовало. Не последовало, откровенно говоря, вообще никакого, даже когда он старательно принялся её ласкать, хоть нежность так же не была отличительной чертой поведения Скуало в постели. И всё же Шерио продолжала упрямо лежать бревном, отведя взгляд куда-то в сторону и на*людая за тем, как по стеклу бежит дождевая вода. Проявила действия она лишь тогда, когда дело постепенно стало переходить в избавление от одежды, и варииц попытался стянуть с неё кофту. Тогда она уперлась руками ему в грудь и, отстранив его от себя, сказала короткое: - Нет. - Почему? - ничего другого Хранитель Дождя, привыкший видеть до сих пор свою любовницу в роли " заводилы ", элементарно не смог вымолвить. - Я... я не хочу, - замешкавшись на какой-то момент, всё же ответила Шерио. Скуало больше к этому ничего не добавил. Он просто поднялся и, сев обратно на водительское сидение, с силой сжал руль. Так прошло, наверное, минут пять. Диккенс продолжала лежать и смотреть на дождь, а Суперби сидел с закрытыми глазами, будто стараясь досчитать про себя до ста и таким образом успокоиться. Первым тишину всё же нарушил варииц: - Что с тобой происходит? - Со мной?! - вопрос Шерио прозвучал на редкость возмущённым, когда она приняла сидячее состояние и поправила кофточку, которая сползла наискосок, оголив часть груди, - Да нет, Салли, дело не во мне. Дело в тебе. Это тебя как-то переменило. Раньше я получала с тобой такое удовольствие именно потому, что ты не проявлял ко мне никаких эмоций, кроме того же самого жгучего желания, что и я сама, поэтому всё было прекрасно. А теперь, когда мы занимаемся любовью, это выглядит... иначе, - пыталась подобрать нужные слова девушка. - Любовью? - усмехнулся Скуало впервые за долгое время, - Скажи лучше так, как именно это называется в животном мире: спариваемся. - Так, я не поняла, на что это ты намекаешь? - внимательно взглянула на него Диккенс, - Тебя что-то не устраивает? - Честно сказать? - перестал тянуть лыбу Суперби, став по-прежнему мрачным и отчуждённым, - Меня всё не устраивает! И в первую очередь твоё отношение ко мне. - Хах, послушай, милый, а я разве что-то тебе обещала? - забросив свою вежливость подальше, пошла в атаку девушка, - Если тебя что-то не устраивает, давай расстанемся, ты только скажи! - Я вовсе не говорил, что хочу с тобой расстаться! - ответно повысил на неё голос мечник, постепенно разъяряясь. - Да? А мне почему-то казалось, что имел в виду именно это! - разгорающийся первый скандал на веку между Шерио и её любовником прервала трель мобильника девушки. Оба с нескрываемой ненавистью поглядели на миниатюрный телефончик, валяющийся на заднем сидении, но, в конце концов, Диккенс всё же нагнулась за ним и приняла звонок. Из сотового раздался возмущённый голос Виктора: - Я уже полчаса пытаюсь тебе дозвониться, а у тебя постоянно выключено! В общем, бросай все свои дела и срочно приезжай к больнице Стенджера. Там неподалёку расположен заброшенный мясокомбинат, ну, ты знаешь. Тебя уже ждут. - Кто ждёт? - спросила девушка, едва разобрав слова Виктора из-за того, что тот очень торопился, но в трубке послушались ещё какие-то голоса, и детектив-сержант отключил звонок. - Отец желает меня видеть, - заметив не заданный вопрос на лице Скуало, " отчиталась " перед ним девушка, выходя из машины. - Давай я тебя подвезу, - вызвался фехтовальщик, которому явно было ещё, что сказать, но Шерио лишь одарила его холодным взглядом и, отрезав: - Не стоит. Сама дойду, - выпорхнула из салона автомобиля, немного переборщив с силой размаха и почти злобно хлопнув за собой дверцей. Больница Чарльза Стенджера, расположенная у северной кольцевой дороги на Коппетс роуд, ничем не отличалось от прочих подобных ей госпиталей для душевнобольных. Серое, унылое здание, чьи стены подобно губке десятилетиями впитывали в себя плачь, боль, безумие и ругательства, стояло около Колдфольского леса. Приятного в её внешнем виде было мало, особенно когда глаза натыкаются на свалку холодильников и старых кроватей времён второй мировой, расположенную прямо около больницы. Она разве что внушает своим внешним видом непонятную строгость и серьёзность... Наверное, всё это остатки тех эмоций, которые прививают своим подопечным местные представители администрации, частично, как и все прочие госпитали подобного вида, закрывающие глаза на права душевнобольных. Впрочем, насколько Шерио было известно, за последние лет двадцать в больнице Чарльза Стенджера произошло всего четыре неестественные смерти, на которых правоохранительные органы, как и полагается, забили… Неподалеку же от госпиталя располагался закрытый мясокомбинат, которого, то ли по лени, то ли по недоразумению уже спустя лет десять, как он перестал работать, до сих пор не снесли. На фоне леса, придающего больнице Стенджера более-менее уютный вид, конечно не делающий его " домиком в деревне ", скотобойня смотрелась так же мрачно, как заброшенный морг. При виде этого некогда кровавого здания Диккенс покрылась мурашками, не смотря на то, что после сильного, но кратковременного дождя, улицы наполнились духотой, заставив её кофточку плотнее прилипнуть к телу. Как и полагалось, помещение окружили полицейские машины. Не склонная сейчас к рассматриванию очередной порции фаршированного человеческого мяса, Шерио целеустремлённо решила побыстрее отыскать Виктора, узнать, что ему требуется, и смотаться отсюда. Если повезёт, уже через час сможет оказаться дома и выпить горячего успокаивающего чаю... - В чём дело, Виктор? - найдя детектива-сержанта и не произнеся никому по пути вежливого, но совсем неуместного в данном случае приветствия " добрый вечер ", срыву спросила девушка. Рейн как-то подозрительно переглянулся со своими коллегами, после чего вручил ей пакетик с неким медальоном внутри. Не понимая, в чём дело, Шерио получше к нему пригляделась и обнаружила на поверхности надпись со своим именем. Рука на автомате приложилась к шее и не нащупала должной весящей побрякушки. - Сегодняшнюю жертву звали Эллен Броадбент, твоя одногодка. Ты была с ней знакома? - Виктор одарил дочь таким взглядом, которым прежде могли довольствоваться лишь подсудимые. Но Диккенс лишь в лёгком обалдении помотала головой, не понимая, каким боком её любимое украшение, которое всегда было при ней, могло оказаться у совершенно незнакомой ей девушки. " Может с меня слетело, а она подобрала? " - мелькнула мысль в голове, которую Шерио чуть позднее озвучила устно и в ответ получила: - Исключено. На медальоне нет отпечатков погибшей. Только твои, - девушка почувствовала, как у неё пересыхает в горле. Это что же получается, они думают, что она надевала это украшение на шею убитой Эллен? - Могу я на неё взглянуть? - после небольших размышлений произнесла Диккенс, на что Виктор немного замешкался с ответом: - Видишь ли, она не в лучшем состоянии сейчас. Поэтому я бы не советовал..., - но Шерио, не посчитав нужным его дослушать, уже рванула на место происшествия. Тело девушки она обнаружила в большом помещении, отведённом под холодильную камеру. Её совсем недавно сняли с крюка, на котором прежде висели лишь туши разделанного мяса убитых животных. Одного взгляда на труп Шерио хватило чтобы, прикрывая рот рукой, выбежать на улицу и дать возможность внезапно подошедшей к горлу тошноте сделать её желудок несколько легче. Виктор на это не произнёс ни слова. Он всегда любил применять выражение " ну я же говорил ", однако в этом случае оно, видать, показалось ему чересчур жестоким и не к месту. Поэтому Рейн просто прошёл в помещение, где находилось тело убитой, и продолжил записывать на диктофон " мемуары об обстановке ": - ...все зубы жертвы вырваны щипцами. На их месторасположение вбиты, по всей видимости, молотком, раскалённые гвозди. Они же вставлены и под ногти, после чего пальцы были сломаны, позднее отрезаны. Резали кухонным ножом, неторопливо... Губы оторваны. Их остатки обнаружены в желудке жертвы. Видимо, её заставляли их есть... Плоть рвали щипцами и ножницами, кромсали и отрывали лоскутки кожи. Ресницы на глазах сожжены, - здесь Виктор сделал паузу, ему понадобилась передышка, - Как предполагается для того, чтобы жертва не могла их закрыть... чтобы она всё видела... Когда убийца закончил её нас..., - детектив-сержант запнулся, протёр глаза и продолжил, - Когда закончил её насиловать, он при помощи металлической трубки ввёл жертве в матку мышь и зашил ей вагинальное отверстие. В последующие несколько часов животное, будучи не в силах выбраться наружу, пожирало её внутренности и, в конечном итоге, прогрызло себе выход на свободу через живот. Всё это время девушка ещё была жива... Уже после смерти жертве были нанесены шесть колюще-резанных ударов в области грудной клетки, вырвано и унесено убийцей её сердце, а труп повешен на крюк для мяса. Закончив и приостановив запись диктофона, Рейн вернулся на улицу и обнаружил возле входа на скотобойню, сложившуюся пополам и вдыхающую воздух глубокими рывками, Шерио. Та всё ещё мучилась с тошнотой, голова её налилась свинцом, в ушах отдавался пульс, а перед глазами летали рои мух. Пакетика с медальоном в её руках не было, - она отдала его первому попавшемуся полицейскому, не желая больше видеть. - Ну, я же говорил, - всё-таки произнёс своё " фирменное " выражение Виктор. - Вы считаете, что я как-то замешана в этом убийстве? - кое-как подавив в себе рвотные порывы с абсолютно бледным, как лист бумаги, лицом, взглянула девушка на детектива-сержанта.­­ - Нет, - облегчил ей душу тот, - Смерть Эллен наступила вчера между четырьмя и семью часами утра. Ты же всю ночь и всё утро была дома. Я тогда тоже был в квартире и могу это подтвердить. Ко всему прочему теперь за нашими окнами и дверью следят скрытые камеры, - Виктор немного скривил губы в не очень искренней улыбке и тут же вернулся к изначальному мрачному выражению лица, - Да и на месте преступления не было найдено ничего, на чём бы ты могла оставить след, кроме медальона. Дело не в том, что тебя подозревают, Шерио, а в том, что нам точно надо знать, с кем ты общалась в последнее время. - При чём здесь это? - приняв более-менее вертикальное положение, тихо спросила девушка. - Есть вероятность того, что убийцей мог оказаться кто-то из твоих новых знакомых, - не сдержал сквозящего в голосе энтузиазма Рейн, - Тот, у кого ты могла забыть этот медальон. - Но ведь я могла просто потерять его на улице, - слабо сопротивлялась Диккенс, хотя слабость эта была только из-за того, что предположение Виктора казалось ей смехотворным. - Ага, а Потрошителю больше делать нечего, кроме как подбирать с дороги всякие побрякушки, тем более носящие твоё имя, - ухмыльнулся ей детектив-сержант, призывая дочь к логическому мышлению. На сей раз возражений со стороны Шерио не последовало. Теперь она ясно понимала, что полиция от неё не отвяжется, пока она не даст показания. Причём за лож ей влетит по первое число. Показания принимать у неё собирается сам Виктор, а уж он-то Диккенс насквозь видит. Придётся ей делиться информацией о " Салли " и его коллегах по работе... Варийский мечник хоть и откровенно бесил её в последнюю неделю, но подобной участи он не заслужил. Что и говорить о принце, который так пришёлся Шерио по вкусу, и с которым они однажды уже хорошенько напортачили в баре на Хоу-стрит... Ощущение стыда за подобный донос стало постепенно накрывать девушку с головой, но она ещё раз взглянула на Виктора, его напарников, на наручники, висящие у них на поясах, вспомнила, что тюремная камера далека от гостиничного номера люкс, и инстинкт самосохранения победил. - Ладно, - вырвалось из Диккенс, и она уже было двинулась за повеселевшим детективом-сержанто­­м, как замерла на месте, поражённо оперевшись о стенку мясокомбината. В памяти вспыхнули отрывки её сегодняшнего сна. Она опять находилась в своей комнате. Услышав шорох, встала с кровати, подошла к двери, чтобы выглянуть наружу, открыла её и... в спальню ворвалось целое стадо мелких грызунов. Шерио помнила, как она вскрикнула, не столько от страха, сколько от омерзения, и быстро забралась на кровать с ногами, стряхивая с постели всех мышей, которым удавалось на неё забраться. В голове у неё что-то стучало, похожее на удары молотка. Зажмурившись и пытавшись избавиться от этого наваждения, она вдруг услышала совсем рядом голос: - Не смей закрывать глаза. Веки резко заболели, словно их обожгли кованым железом, девушка распахнула свои очи... и дальше ничего. Часть с обрядом полностью была стёрта из памяти. - Что с тобой? - обеспокоенный голос Виктора доносился до её слуха, как если бы она натянула до ушей толстую вязаную шапку. - Я знала, - девушка приложилась спиною к стенке и глубоко вдохнув, сказала, - Я знала, как она умрёт. Несколько проходящих мимо полицейских разом замерли на своих местах. Детектив-сержант Хенретти, что-то упорно перетирающий с молоденьким судмедэкспертом, запнулся на полуслове и, бросив беседу с тем, подошёл к Виктору, остановившись с ним наравне, и с поразительным сходством скопировал озадаченную мимику Рейна. - Что ты сказала? - переспросил её Виктор. - Сон, - коротко ответила девушка, - Я видела во сне подсказки. Я редко их запоминаю, а сейчас почему-то вспомнила. Там были мыши, удары, схожие с теми, когда в стенку забивают гвозди, он сказал, чтобы я не закрыла глаза, а потом это жжение в веках... - Он? - Рейн покраснел так, что стало страшно. Видать, у него резко скакануло давление. - Голос, - поспешила успокоить его Шерио, после чего обозрела взглядом все эти пары глаз, смотрящие на неё в упор, и спросила, - Что? - Виктор, как давно она способна на экстрасенсорное восприятие? - Чарльз, сдвинув брови, отчего количество его морщин на лбу заметно увеличилось, обратился к своему напарнику. - Что? - на этот раз девушка не сдержала предательской усмешки, - Уж не думаете ли вы, что я имею какие-то там паранормальные способности? - лица смотрящих на неё служителей закона нисколько не изменились, а потому Шерио, перестав улыбаться, почти с мольбой обратилась к Рейну, - Виктор, ты же меня вдоль и поперёк знаешь. Ну скажи же им, что это не возможно! - А вот это, Шерио, уже не мне решать, - официальным тоном произнёс детектив-сержант, после чего обернулся к младшим по званию и велел им, - Вызывайте того прид*рковатого экзорциста. Тестирование на экстрасенсорное восприятие, проводимое с Шерио всё тем же изгоняющим нечисть, который при прошлой их встрече дал неплохой отпор наезду Виктора, тем самым значительно взлетев в глазах девушки, проходило около двух часов. По истечению сего " экзамена " Диккенс почти что мучилась мигренью, а экзорцист, причмокнув в стиле " мда ", вышел из комнаты, отведённой под допрос, в котором, собственно, и состоялась моральная каторга для дочери сержанта полиции, и слёту сказал Рейну: - Никакими паранормальными способностями эта особа не обладает. - Ну как же тогда то, что она при показании фотографий тел тех убитых девушек назвала определяющие составные элементы их смертей и надругательств, проводившихся над ними, - не унимался детектив-сержант. - Вполне возможно, что это просто совпадение, - флегматично ответил тот, после чего, выдержав красноречивую паузу, добавил, - Однако, я так же не исключаю того, что так званые недо-видения вашей дочери распространяются лишь на определённого человека. На этого убийцу, если быть точнее. По выражению лица Рейна стало ясно, что подобный вариант ему понравился ещё меньше, чем предыдущий, дающий намёк на Диккенс как на некого медиума: - И с чем это может быть связано? Разве возможно иметь телепатический контакт, или как там это ещё называют, с абсолютно посторонним человеком? - Конечно, нет, - тут же ответил экзорцист, - Как правило, подобные, ммм, нюансы вызваны методом сильных негативных эмоций и воспоминаний, связанными между двумя индивидуалами. Причём чаще всего они закрепляются при помощи смерти. К примеру, приведения постоянно обретаются на месте собственной кончины, или на кладбище именно потому, что с этими пространствами связаны их самые мощные переживания. А, известное дело, сильнее переживания, чем своя же смерть, и быть не может. Или же, знаете, как мои коллеги помогают в детективном следствии при розыске людей? Они берут излюбленную вещь пропавшего, ну, не знаю, книга там, кукла фарфоровая, дневник, и через этот предмет, в котором вложено наибольшее количество эмоций разыскиваемого, устанавливают духовную связь с хозяином вещи. Да, подобный метод работы людей, оказывающих спиритические услуги, был ему знаком, ведь Виктор уже не раз прибегал к помощи экзорцистов, даже если он их недолюбливал, дабы испытать счастье и попробовать при их помощи отыскать Потрошителя. Вариант с духовным контактом через стилеты убийцы был так же испробован. В результате консультант Рейна, после нескольких минут подобной попытки взвыл от боли, из глаз, носа и рта начал истекать кровью, и его срочно доставили в госпиталь. По непонятной причине и без нанесения Потрошителем ему физических увечий, у бедолаги случилось кровоизлияние в мозг, и он скончался на хирургическом столе. Именно после этого происшествия в голове Виктора зародился червячок сомнения насчёт того, а не является ли объект его поисков каким-нибудь сильным шаманом, или кем-то наподобие ( откровенно говоря во всех этих " чинах " людей, обладающих паранормальными способностями, детектив-сержант не разбирался ). И вот, как оказалось около двух недель назад, он был прав. Только правда получилась слегка извращённее, чем он себе представлял: убийца оказался на редкость религиозным и старательным сатанистом. Час от часу не легче! - Так может быть, что Шерио и этот ваш Потрошитель как-то связаны? - вывел Рейна из задумчивости голос экзорциста. - Нет, - отрубил детектив-сержант, но по изгоняющему нечисть стало видно, что тот ему не поверил. - Виктор, - капризный голосок Диккенс, когда она, изображая замученную бичеванием мученицу, вышла из комнаты для допроса, заставил обоих обернуться на неё, - А можно я уже домой пойду? - лёгкое, почти детское хныканье проскользнуло в её вопросе. Девушка ощущала себя словно после сеанса у энергетического вампира. - Да, ты можешь быть свободна, Шерио, - голосом злейшего школьного директора оповестил Рейн, проглотив выражение " пока что ". Подвезти до дому из-за всеобщей суматохи никто её не вызвался. Денег на такси девушка не решилась попросить, ссылаясь опять же на то, что природа наглостью её обделила, а позвонить Скуало и попросить " подбросить " не позволяло упрямство и внезапно давшая о себе знать гордость. В идеале он бы должен был перед возобновлением их " общения " позвонить ей и попросить прощения. Но Суперби как-то не особо с этим торопился, видимо, имея примерно такое же стопроцентное убеждение в собственной правоте, как и Шерио. Погода на улице располагала к желанию провести вечер дома с чашкой горячего шоколада и под занимательный фильмец, дабы не мучиться депрессией. Лондон и в прежние времена всегда был более расположен к посезонной осени, однако последние два лета в " Большом дыме " стояла не характерная для него жара. В результате, симбиоз получался ничуть не лучше, чем у снега с моросью. Довольная приличная температура в сумме с дождём образовывала духоту, из-за чего у девушки началась обостряться аллергия, действующая именно в подобную погоду и имеющая четыре параграфа. Иными словами: из глаз течёт, из носа течёт, чихаешь как кашалот, желаешь сдохнуть. " Может оно и к лучшему, что мы с Салли сегодня поругались, " - печально подумалось Диккенс после очередного чихательного приступа, - " Увидь он меня в подобном состоянии, его бы всего переколбасило. " После же ещё некоторого времени пешей прогулки, обозрев в зеркальце пудреницы свою физиономию, она окончательно разочаровалась в сегодняшнем дне. - Девушка, у вас тушь потекла, - заметила севшая с ней рядом в вагоне миролюбивая дамочка бальзаковского возраста. - Подумаешь, - с окончательно испорченным настроением, растратив всю свою вежливость, фыркнула та, - Вон супермен вообще трусы на лосины одевал... и ничего - все его любили! На этом диалог закончился, а Диккенс, приложившись лбом к оконному стеклу и желая оказаться как можно дальше отсюда, закрыла глаза, да так и задремала. Голос диктора, повествующего об остановках, постепенно стал всё меньше и меньше достигать сознания девушки, и пробивался к ней словно сквозь толщу воды. Тряска поезда подействовала на Шерио почти успокоительно, будто бы она была младенцем, которого не чаявшая в ней души молодая мать часами укачивала на руках, напевая колыбельную своему чаду. Поэтому, уже раскрыв глаза, она обнаружила себя сидящей в абсолютно пустом вагоне, освещаемого ещё более тусклым, то проявляющимся, то исчезающим светом, чем у уличных фонарей. Желая узнать, а ни проехала ли она свою остановку, и спросить об этом у кого-нибудь из попутчиков, которые обязательно должны были оказаться в поезде, девушка поднялась со своего места и, слегка пошатываясь, прошла несколько шагов вперёд, прежде чем поскользнулась и с лёгким вскриком упала на пол. Выставив руки вперёд руками и таким образом чудом не сломав себе нос, испачкавшись в разлитой кока-коле, она, хватаясь мокрыми липкими теперь ладонями за спинки сидений и поручни, поднялась на ноги, после чего взглянула на них как раз в тот момент, когда перегорающий свет вагона опять возобновился на какую-то секунду. Нет, алая жидкость, испачкавшая её, не имела ничего общего с популярным газированным напитком. И, поднеся руки поближе к лицу, чтобы уловить запах на них, Шерио, наконец, убедилась в том, что поскользнулась в луже крови. Неуверенно подняв взгляд и обернувшись назад, девушка окончательно растеряла последние остатки самообладания. На верхних поручнях вагона подобно тушам говядины, висели вниз головой человеческие, будто разделанные мясником, тела. От продетых где-то на уровне щиколоток в их ноги крюков бежали струйки крови. Обезображенные лица с пустыми глазницами, обтянутыми веками, вырванными зубами, остриженными волосами, выпотрошенными внутренностями и прочей извращённой садистским сознанием " красотой ", представляли теперь лишь мясо. - Дура, - прошептала девушка, осторожно ступая назад и, то закрывая, то открывая глаза, пытаясь таким образом понять, спит она, или же нет, - Дура, дура, дура, дура, дура. Тебе не стоило так много смотреть ужастики. У тебя разыгралась фантазия. - Ты так считаешь? - очаровательный насмехающийся голос, сопровождающий её каждый раз, когда происходило нечто столь же, с позволения сказать, странное, и сейчас был совсем рядом, фактически шёл из-за спины, - В подобном случае многие могли бы тебе позавидовать, ведь воображение и есть то, что не даёт стать тебе одной из них, частью тупого серого стада. Руки, ласково обвившие её, когда она опустила на них свой полный ужаса взгляд, все были в крови, правая ладонь держала кухонный топорик, с которого свисали мелкие кусочки мяса и кожи. - Воображение помогает находить лучик солнца даже в самой кромешной тьме, лучик, что мы называем надеждой, или верой, - тем временем продолжал голос, - Отключиться от бесконечно жестокой реальности и попасть в мир сказок: там, где те, кто сильнее тебя, могут оказаться преданными друзьями, а ни станут доказывать эту силу на физическом унижении слабого, там, где всё всегда заканчивается хэппи-эндом, вопреки всем очевидностям, там, где даже смерть можно обмануть. Многие хотели бы иметь способность на представление всего этого, хотели бы иметь подобные галлюцинации... Но они не могут. Они слишком приземлённые для этого. Жизнь делает из слабаков вроде них реалистов и циников, порабощая волю под гнётом неудач. Ведь только истинно сильный человек, человек с хорошим воображением, оптимист, как принято называть подобное поведение определением, может не сломаться под весом судьбы, которая садиться именно на грудь, не давая как следует вздохнуть и заставляя привыкать к подобной боли, к нехватке воздуха. И большая часть общества, это мясо, видимо, лишено способности нормально дышать, ведь у них нет фантазий, а даже если нечто похожее на них промелькнет, то оно всенепременно становиться изощрённой пародией на насильственную реальность, - казалось, невидимый собеседник насмехался над девушкой. - А разве я вижу сказку? - проблеяла она. - Да, причём довольно реалистичную, согласись, - ответили ей, - Но пора бы с этим покончить. А потому как я ненавижу сказки со счастливым концом…, - лезвие коснулось её руки, и в следующую секунду всё окончилось её криком. Широко распахнув глаза, Шерио чуть не подпрыгнула на сидении, хватая губами воздух, словно её кто-то только что топил, и в изумлении глядя на свежий порез на тыльной стороне ладони, кожа вокруг которого слегка вздулась, а сама рана невыносимо щипала. - Ой, деточка, прости, пожалуйста. Он не хотел, - чуть обернув в сторону голову, Диккенс обнаружила на месте той дамочки, с которой в последний раз разговаривала, миловидную старушку с котом на руках, которая всё причитала да извинялась. Шерио ничего ей не ответила, а просто встала со своего места и, протиснувшись перед бабушкой, выбежала из вагона как раз на своей остановке уже во время закрытия дверей. Сердце щемило в груди от бешеного ритма, то ли из-за того ужасного сна, то ли из-за неожиданного контакта с кошачьими коготками... Стоп. Ужасного сна? Диккенс только сейчас поняла, что запомнила свой кошмар. Запомнила, что ей снилось! - Да быть такого не может, с чего вдруг? - девушка опустила взгляд вниз и вновь наткнулась на раненную ладонь с вздувшейся вокруг пореза кожей. Мысль, посетившая её, была одновременно столь проста и нелепа, что Шерио не сдержала усмешки: - Яд? Девушка, продавшая Шерио пузырёк с токсическим веществом, одарила ту подозрительным взглядом. " Наверное, думает, а есть ли у меня склонность к суициду, " - решила Диккенс, принимая товар и, быстро расплатившись за него, выскользнула из помещения на улицу. Ей повезло, что продавщицей в круглосуточной аптеке оказалась довольно молодая девица, которая наверняка работает неполный день и желает лишь побольше продать, поскольку никто другой, наверняка, даже за утроенную сумму не продал бы ей сильнодействующий яд. А вообще забавно получалось: отраву для людей продают прямо там же, где и лекарства. " Экономисты, " - фыркнула Шерио, пряча пузырёк в сумочку и идя по улице, освещаемой лишь светом из окон домов, проезжими машинами да неброским лунным сиянием. Фонари здесь почему-то не работали. " Надо будет проконсультироватьс­­я с Ксением, " - подумалось Диккенс, когда она стала размышлять, а не станет ли использование яда, пусть и для благих целей, приравниваться к попытке самоубийства. Если да, то церковь, похоже, ей придётся посещать ежедневно. А ещё лучше обустроить прямо у себя в квартире исповедальню, если это, конечно, возможно. Нет, девушка прекрасно понимала, что она слишком боязлива даже для того, чтобы просто порезать себя, не говоря уже о вскрытие вен и прочей ерунде. Каждый раз, когда у неё берут кровь на анализ, у неё от ужаса перед малюсенькой иголочкой глаза на лоб вылазят. Болью она способна наслаждаться только тогда, когда кто-то посторонний с особой нежностью ей её причиняет, но не под каким других видом. Поэтому шанс того, что она когда-нибудь решит руки на себя наложить составляет ноль целых шиш десятых. Мысли о самоубийстве её как, наверное, и любого человека на этой планете, уже посещали во время депрессии и отчаянности, но мысли это одно, а непременно сама попытка суицида совсем другое. " Остаётся только рассчитать дозу, " - подумалось девушке, которая яд купила вовсе не для того, чтобы травиться, а для несколько иных, более уважаемых целей, - " И всё же Виктору его лучше не показывать... " - Эй, ты, - прохрипело сбоку. Диккенс резко затормозила и приглянулась к темноте подъезда. Когда же глаза её свыклись с этим мраком, она смогла разобрать нечёткие очертания то ли больного, то ли бомжа, то ли... " Ну вот, наткнулась на сошедшего с ума зомби, " - почти с разочарованием подумалось Шерио, а рука на автомате поползла в сумочку за заговоренной веточкой мирта. Будь там хотя бы обычный человек, она испугалась бы гораздо сильнее, поскольку считала, что бояться при виде теплокровных должны восставшие во плоти в первую очередь, ведь это им же только хуже будет, если в драке пальчик вывернут. У человека рана заживёт, у них же нет. - Могу чем-то вам помочь? - проявляя осторожную вежливость, спросила Диккенс. - Да, мне нужны деньги, - прокряхтел надвигающийся на неё зомби. Когда он вышел на более-менее освещаемую часть дороги, то стал выглядеть ещё хуже. Череп проломлен, кровь засохла на лице, одна нога, кажется, вывернута, один глаз подбит. " Видать, с кем-то уже повздорил, " - решила про себя девушка. - Ну, а кому они сейчас не нужны? - тем временем всё так же мило ответила она, - К сожалению, с этим я помочь не смогу. - Ещё как сможешь! - не оставлял её в покое тот, - Гони деньги, с*чка! Шерио же только тяжело вздохнула. Ну откуда в людях столько злобы? Понятное дело, что этот зомби не совсем человек, но всё же он так же относиться к людской расе. Так что каждый раз, наб*юдая за этими падшими, которые готовы ради собственной выгоды порвать ближнего своего в клочья, она сильнее убеждалось в правильности выбранной ею профессии. " Помниться, в одной песне Мэрлина Менсона говорилось: " Сегодня я грязен, но я хочу быть чистеньким. Завтра я знаю, что я - лишь грязь. " Как тонко он это подметил, " - однажды писала она Потрошителю, когда тот спросил, почему Шерио решила пойти работать именно в полицию, - " Нам пристанищем святым стала эта грязь, от которой нет пути избавления, от которой нет способа спастись. Мы же, люди, кто бы что не говорил о нашем превосходстве, во многих аспектах существа куда более слабые, чем животные. Нам проще раствориться в этой грязи, состоящей из крови, слёз и спермы, стать её частью, нежели бороться, ожесточённо стремясь выплыть наверх и вдохнуть настоящего чистого воздуха. Зачем лишний раз надрываться, стараясь что-то доказать, когда можно просто предаться поочерёдно с одновременными восхищением и отвращением всем смертных грехам, всем низменностям, потонув в этой грязи с головой? А такие как я - лишь те, кто старается расчистить грязь, избавить мир от мусора, вот нас и прозвали " мусора ". Заслуженно, конечно, но не так уж и весело, если углубиться в природу значения этого термина. " - Гони бабки! - в последний раз проскрипел восставший после смерти во плоти и бросился на Диккенс. - Hog fugere! - выкрикнув боевой клич некромантов, Шерио резко вытащила из сумочки и ударила по лицу заговоренной веточкой мирта ополоумевшего зомби, после чего отскочила от него на два шага назад. Восставший после смерти во плоти завопил от боли, что, в прочем, и понятно, поскольку для него это маленькое прикосновение безобидного растения было сродни тому, как если бы к его морде со всей силы приложились раскалённым утюгом. Так что, накрыв лицо руками и всё так же пронзительно крича, он скоро оказался на земле, катаясь по ней аки перекати поле, в перерывах между криками шипя в сторону Диккенс: - Ах ты мерзкая, дрянная стерва! Ты поплатишься за это! Дьявол вытащит тебе кишки через рот! Правую руку свою он засунет тебе прямо в...! - Обязательно засунет, но только не на первом свидании, - перебила его девушка, и, перешагнув через него, несколько раз оглядываясь для проверки назад, быстренько удалилась с поле зрения всё ещё корчившегося от боли зомби. Подобная агрессия к хладнокровным была сродни нападению человека на человека, а потому абсолютно так же каралась законом. Но что касается непременно семьи детектива-сержанта Рейна, то тот никогда бы не сделал выговора своей дочери за использования заговоренного растения против нечисти. Как было уже раньше замечено, Виктор не отличался особой любовью к посланникам Ада и ко всем этим людям, способным на экстрасенсорное восприятие. Может со стороны это и выглядело как предрассудство сродни противостоянию церкви демонами и прочим десяткам порождения тьмы, которые теперь живут наравне с обычными смертными, но никто не стал бы осуждать его, зная всю глубину этой презрительности детектива-сержанта.­­ Вот Шерио, к примеру, была известна настоящая причина подобного его поведения. Когда-то лет двадцать тому назад, когда Виктор был ещё двадцатилетним мальчишкой, только-только окончившим полицейскую академию и начавшим работать по своей специальности, у него была семья. Жена и дочка. Он души в них не чаял. Но было это ещё до того, как всякая нечисть вроде зомби стала так открыто о себе заявлять, а потому о том, что нечто подобное действительно существует, он не знал... До тех пор, пока однажды его сосед, довольно любезный мужчина, работающий садовником, у которого так же была своя семья, не стал подвержен вселению в него духа лугару. Разгневавшись однажды во время ссоры со своей женой, он неконтролируемо обратился в оборотня... убил собственную семью... потом ближайшую семью, живущую с ним рядом на лестничной клетке... Виктор тогда был в ночной смене, а когда вернулся домой, обнаружил разорванные тела своей любимой Маргарет и дочери, прямо в их кроватях. Диккенс точно не знает, как там всё было, но помнит, что Рейн тогда оказался в суде не в качестве свидетеля. То ли находящийся тогда ещё в обличие оборотня его сосед накинулся на него, и Виктор пырнул его столовым серебром, то ли ещё что, но срок его оказался минимально низким, и детектив-сержант вскоре попал под амнистию. На какое-то время жизнь его утратила всякий смысл, и Рейн долго жалел, что не умер вместе со своей семьёй. Но затем он ожесточился, тюрьма выбила из него всякую мягкость, а у Виктора появилась новая цель. Засадить как можно больше преступников, в особенности этих тварей вроде вервульфов и экзорцистов за решётку. Почти на протяжении двадцати лет он действовал строго плану, но потом увидел Шерио и вспомнил свою дочь. С тех пор пыл его к работе ничуть не угас, однако вся жизнь Виктора заключалась теперь в этой девушке. И для Диккенс это было лишним поводом, во что бы то ни было цепляться за жизнь, ведь и она полюбила его, как родного отца. " Ладно, для первого раза, наверное, хватит, " - дав на стакан молока две капельки яда и добавив туда немного жжёного сахара, который она при любом другом раскладе даже нюхать бы не стала, девушка немного неуверенно взглянула на готовый " коктейль ". Носи она сейчас крестик, то непременно сжала бы его, прежде чем это выпить. Конечно, перед тем, как решиться на такой отчаянный шаг, она проконсультировалас­­ь с продавщицей, после чего поискала информацию в интернете, позвонила знакомому, повёрнутому на своей работе, токсикологу, но стр*х всё ровно присутствовал. " Ах, ладно, " - беспечно подумав, решилась девушка, - " Тот, кто не рискует, не пьёт шампанского ", - и, проглотив " ...и живёт подольше ", разом, как стопку водки, которую она никогда не пробовала, опустошила стакан и легла на постель. В целом, ощущение при принятии яда было похоже на совокупность похмелья, наркотического опьянения и лихорадки. Всё тело Шерио постепенно охватил жар, из-за чего она кое-как, пока были ещё какие-то силы, избавилась от одежды. На лбу проступила испарина, во рту всё пересохло, появились боли в голове и в конечностях, сердце, сначала стучавшее как бешеное, со временем успокоилось, став действовать несколько медлительнее, чем обычно. Стала ощущаться вялость, усталость, тошнота, способность мыслить скатилась фактически к нулю, близкое по своим составным компонентам к эйфории чувство, словно ластиком стало стирать грань между реальностью и вымыслом. Ощущая, что она вот-вот заснёт, девушка попыталась нашарить рукой телефон на рабочем столе, стоящим впритык с кроватью, но лишь перевернула расплывающийся у неё в глазах пузырёк с ядом. " При попадании внутрь, немедленно вызывать медицинскую помощь, " - говорили блуждающие на этикетке слова. Вконец лишившись воли, она погрузилась в беспокойный сон. Бельфегору всегда нравилось убивать преступников. Люди, причинявшие кому-то боль и страдания, ценились им за воспоминания и грехи, текущие в их крови и отравляющие души. Убивая преступника, он чувствовал себя повелителем справедливости, почти судьёй. Ощущение власти над своей жертвой, возможность быть Богом, решающим кому жить, а кому умереть, и если умереть, то как, - быстро и безболезненно, или же медленно и мучительно, доводило его до исступления. И, тем не менее, грешники не были его излюбленным, с позволения сказать, б*юдом. Они занимали лишь второе место в предпочтениях Потрошителя. Впрочем, третье место он отводил опрятным и ухоженным юношам, поэтому не стоит думать, что они считались недостойными умереть от руки гения Варии. Но наибольшее предпочтение во все времена Хранитель Урагана отдавал молоденьким девушкам. Лишь кровь юных прелестниц в доведении принца до пика удовольствия могла посоперничать с его собственной королевской кровью. Причём в каком-то смысле добиться расположения девиц для Бела было самой лёгкой задачей, которую он только мог себе поставить. Смысла в принуждении и насилии не было никакого, ведь девушки и так всегда были без ума от него, готовые по первому зову задрать свои юбки... Однако, как когда-то сказал Стивен Кинг, " сделать что-то ради чего-то - это героический акт, акт воли, а у безумцев с волей не очень ". Вот и Бельфегору всегда было милее всего на свете беспричинное кровопролитие. Получить что-то просто так, за даром, по первому прошению, безвозмездно, как говориться, ему было не интересно. Варийский гений всегда желал именно завоёвывать. Завоёвывать и властвовать. Причём властвовать жестоко. Что же касается подхода к девушкам, то женщины, в большинстве своём, в произведении на них благоприятного впечатления, просты, как амёбы. И всё, что им требуется, это немного понимания и щедрости. Что же касалось варийского Урагана, он обладал в излишке и тем, и другим. Или хотя бы притворялся, что обладал. В общем, встреченная им вчера уже на закате солнца Эллен Броадбент была ничем не хуже, или же не лучше прочих жертв варийца. Смазливая девушка, она, не смотря на пристальное внимание мужчин, сидела за самым дальним столиком бара и мерно ковыряла ложкой пирожное, которое так и не испробовала. У неё была депрессия, - это Бельфегор, обладающий удивительной чуткостью на эмоции и переживания людей, понял сразу. Эллен требовался кто-то, кто смог бы её выслушать и понять. Конечно, большинство мужчин с удовольствием сыграли бы роль плеча, на котором можно поплакать, притворяясь лишь ради того, чтобы затащить эту " принцессу Несмеяну " в койку. Но тот, кто подошёл к ней и поинтересовался, о чём она так тоскует, как показалось Броадбент, был с нею абсолютно искренен. Он внимательно выслушивал все её жалобы на жизнь, на людей, с которыми приходиться общаться, на проблемы, которые ей приходиться решать, и действительно понимал её! Никогда прежде девушке не встречался на её жизненном пути столь чуткий и душевный собеседник. А что произошло дальше, и вовсе было, как в сказке. Обративший на неё внимание оказался настоящим принцем, мало того, он пригласил её не в дешёвое кино, или на дискотеку, а в лучший ресторан города. Сумма, которую там стоило заплатить за одну чашечку кофе, Эллен было не заработать и за несколько месяцев упорного вкалывания в баре, в котором она работала танцовщицей. А он преподнёс ей целый праздничный ужин! Но и на этом чудеса не заканчивались. Пока они с принцем прогуливались по городу, стоило девушке только взглянуть на дорогие пышные розы, или же восхититься золотым колечком, лежащим на витрине ювелирного магазина, всё тотчас оказывалось в её руках! Эллен и не знала, чем она заслужила такой подарок судьбы, как её новый знакомый, дающий почувствовать себя настоящей принцессой. В общем, уже к началу третьего часа их знакомства Броадбент была окончательно очарованна и влюблена в варийского гения. Поэтому у неё не вызвало не мельчайшего подозрения его приглашение прогуляться по Колдфольскому лесу. Да какой там Колдфольский лес, она была готова за ним на край света идти! Зачем, собственно говоря, Бельфегор обхаживал свою будущую жертву, он не знал. Вероятно, потехи ради. Для него окрутить какую-нибудь девицу, прежде чем зверски над ней поиздеваться, было чем то похожим на уход за скотиной: чем больше ласки уделяешь какой-нибудь твари, чем сильнее её откармливаешь, тем вкуснее будет мясо, когда придёт время её зарезать. Вот и с Эллен, когда её будущий убийца решил, что она " созрела ", потребовали куда более высокую и страшную плату, чем все те подарки, которые он бы мог ей сделать, вместе взятые. Шерио смотрела на всё это, как в отражение неспокойной водной поверхности, по которому гулял густой туман. На первый взгляд видение было абсолютно бессмысленным. Кусковым и не чётким. Распахнутый в ужасе глаз девушки, пока горели её ресницы, кровь, заполняющая её рот, пока ей с корнем вырывали зубы, разложенные на столе для разделки туши животного всякие металлические приборы, красноглазая лабораторная крыса, суетливо бегающая по клетке... Всё было тщательно и заранее заготовлено. - Помогите! Кто-нибудь! На помощь! - сдавленный девичий крик, заставивший Диккенс содрогнуться и весёлый голос убийцы: - Громче! Кричи громче! Перед глазами Шерио сверкнул, как самый яркий последний луч солнца, перед тем, как оно зайдёт за горизонт, тонкий острый гвоздь. И снова крик, хруст и забавляющееся: - Кири, кири, кири, кири. ( прим. автора.: перевод с японского - " глубже, глубже, глубже, глубже " ) Звук разрываемой плоти, и в воздухе неожиданно блеснуло нечто круглое и жёлтое. Оно упало на пол и укатилось куда-то в сторону, запав в ямочку между половыми плитами. Неожиданно убийца, которого она до сих пор видела расплывчато и лишь со стороны спины, замер, перестал смеяться и произнёс: - Любопытно? - резкий жест руки и в девушку полетел нож. Сантиметров два разделяло её глаза от лезвия кинжала, перед тем, как Шерио проснулась, подпрыгнув на кровати. Очнувшись от жуткого видения, она вскочила на ноги так резко, что у неё закружилась голова, и ей пришлось сесть обратно, дабы не свалиться на пол. Голова раскалывалась от боли, но, в целом, состояние было довольно терпимое. Взглянув назад и обнаружив бьющееся в окно яркое солнце, девушка, прищурившись, взяла со стола пузырёк с ядом и спрятала его в спине одного из своих плюшевых мишек, который смотрелся как игрушка и прозябал в качестве декоративной вещицы на одном из шкафов, но на самом деле был с " сюрпризом " и служил Шерио время от времени неплохим тайником. Её спасло лишь чудо, что Виктор сегодня не пришёл домой и не застал её, попивающую токсические препараты. Пытаясь собрать мысли в кучку и чётче обрисовать всё то, что ей удалось запомнить, девушка не сразу обратила внимание на трезвонивший мобильник, который, видимо, надрывался уже не в первый раз. Звонившим оказался Скуало, и Диккенс, думая, что тот собирается извиниться за своё вчерашнее поведение, поспешила и приняла его звонок. Крик варийского мечника почти оглушил её, из-за чего Шерио не сразу удалось разобрать его слова, основная мысль которых, если исключить преобладающее количество мата в монологе Суперби, состоялась в том, что " какого лешего она натравила на него полицейских?! ". Девушке понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить о вчерашнем разговоре с Виктором, в процессе которого ей пришлось назвать адрес варийского штаба. Не в состоянии подобрать слова, она так молча и слушала минут пять беспрерывный ор Хранителя Дождя, после чего он под конец, обложив её трёхэтажным матом, отключился. Шерио в свою очередь тут же набрала другой номер телефона и после нескольких гудков услышала голос Виктора: - Говори коротко, я занят. - Ты проверял тот особняк на Бишоп-авеню? - не зная, что в ней сейчас доминирует, - страх, стыд, или злость к самой себе, спросила девушка. - Да, - сухо подтвердил детектив-сержант, - Официального ордера на обыск, у меня, конечно, не было. Поэтому я просто побеседовал по душам с его хозяином. Можешь не волноваться, ничего особого обнаружить не удалось. Твои братки вполне мирные, - торгуют оружием и техническими разработками, разрешения и все бумаги на этот бизнес имеют, так что он легален... В общем, я зря убивал время, - по голосу Рейна стало ясно, он разочарован тем, что не нашёл повода кого-нибудь прищучить. - Да уж, - неожиданно язвительно выдала обиженная Шерио, - А я, получается, зря вконец испортила отношения с Салли. - Подумаешь, одним хахалем меньше. Нового найдёшь, - не пошёл на контакт Виктор, после чего уже более мягко добавил, - Пришла экспертиза того ножа, который ты от меня утаила. - И что? - с разочарованием поняв, что извиняться перед Вторым императором мечей придётся всё же ей, без особого энтузиазма осведомилась девушка. - Он срезал им кожу с подушечек пальцев, и сейчас мы восстанавливаем отпечаток, - коротко и торжественно сообщил детектив-сержант. Ка­жется, после объявления главных новостей, Виктор ещё что-то упоминал о звонке профессора Цимпанелли и его жалобе по поводу того, что в последнее время она взяла привычку не только просто постоянно опаздывать, но и вовсе не приходить его лекции. Рейн какое-то время после этого сообщения вдалбливал Шерио некие общественные нормы, хотя все его поучения и склонялись к одной конкретной угрозе, - " услышу ещё раз нечто подобное, отправлю до конца лета в монастырь ". Но Диккенс, как всегда, лишь поддакивала своему собеседнику, не очень вникая в суть разговора из-за того, что спешно одевалась и решала, что сделать первым делом: а) пойти лично убедиться в находке неопровержимой улики существования Потрошителя, его отпечатка, б) написать ему о том, что на него появился компромат, в) вернуться на вчерашнее место происшествие и найти эту сверкающую штучку в полу холодильного помещения, или г) поговорить с " Салли " о скорости того, как тот сможет её простить. Короче говоря, - голова шла кругом. К тому же девушка ещё разрывалась между понятиями " хорошо " и " плохо ", решая, стоит ли помочь следствию, или же помочь другу, по совместительству маньяку-психопату? В конечном итоге всё же решив начать с самого лёгкого, а именно с варианта извинения перед варийским мечником, девушка в первую очередь направилась в особняк на Бишоп-авеню. Названи­вать пришлось долго, ибо никто не спешил открывать ей дверь. Конечно, было бы гораздо проще поговорить с Хранителем Дождя по телефону, но, во-первых, мобильник того был отключён, и во-вторых, девушка всегда придерживалась мнения, что подобные вопросы следует решать с глазу на глаз. Наконец, после очередного мощного и какого-то унылого звонка, разнёсшегося по ту сторону стены, Диккенс открыл какой-то зеленоволосый мальчонка лет десяти-двенадцати и, окинув её равнодушным, даже каким-то скорбным взглядом, флегматично осведомился: - Вы кто? - Знакомая Салли, - немного поразмыслив, ответила Шерио, - Мне надо с ним поговорить. - Такой здесь не живёт, - коротко ответил парнишка и хлопнул дверью перед её носом. Диккенс лишь поражённо уставилась на кусок дерева, после чего позвонила ещё раз. Открыл опять этот маленький негодник: - Девушка, вы что, заблудились? - пробормотал точно снулая рыба мальчишка, окинув её изучающим взглядом и добавив, - Бордель дальше по дороге. Нам работницы вашего типа не нужны. - Ну, послушай, мне нужен такой высокий длинноволосый блондин с сильными голосовыми связками, - пропустив мимо ушей хамство поганца, принялась описывать своего любовника Шерио, - Увлекается мечами, зовут Салли. Слушай, если он велел меня не впускать, то так и скажи. Я пойму. - Лягушонок, с кем ты разговариваешь? - раздался неподалёку голос Бельфегора, ставший для девушки сродни свету в конце тоннеля. - Бел-семпай, вы девочку по вызову не заказывали? А то одна пришла, Салли некого ищет, но от вашей персоны, как по мне, тоже не откажется, - обернувшись назад, пробормотал мальчишка, за что подошедший к дверному проёму принцу дал ему подзатыльник и коротко велел: - Потеряйся, - после чего обратился уже более, с позволения сказать, ласково в сторону Шерио, - На пороге суетиться - признак дурного тона. Проходи. Зеленоволос­ый парнишка пробормотал ещё какое-то хамство себе под нос и, передвигаясь словно приведение, постепенно скрылся из виду. На взгляд, провожающей его глазами Шерио, Потрошитель только усмехнулся и, не вдаваясь в подробности, объяснил: - Мой послушник, - после чего немного нафантазировал, - Готовиться принять в будущем пост почётного аристократа, но, на мой взгляд, он абсолютно безнадёжен, - Шерио с лёгкой улыбкой кивнула ему в знак понимания, и варииц продолжил, - Салли ищешь? Он на задании пока. Вернётся где-то через пару часов, может чуть раньше. - А, ну если так, то я, пожалуй, попозже зайду, - помня, что у неё помимо милой болтовни с итальянским принцем есть ещё кое-какие дела, направилась к выходу девушка, но Бельфегор буквально перегородил ей выход: - Можешь подождать здесь. Кстати, ты не по поводу того несанкционированног­­о обыска, произошедшего у нас сегодня? Обладая на редкость беззлобным, разве что немного вспыльчивым и мстительным характером, Бельфегор растянул губы в лукавой усмешке. Конечно, то, что его босса лишь веские доводы вроде " нельзя так сразу, а то подозрение на нас падёт " удержали от того, чтобы приказать нескольким мелким наёмникам разобраться с семейкой Виктора Рейна, он не сказал. Хотя, на взгляд вечно весёлого пакостника с диадемой, ситуация получилась довольно забавной, причём больше всего забавлялся лидер Варии, обвиняя своего заместителя во всех смертных грехах и обещающего устроить ему свидание с чувихой с косой. - Идиот! И что тебе в голову ударило, когда ты решил связаться с дочкой сержанта полиции?! - Занзас рвал и метал, а потому в Суперби летели не только стаканы, но и все подручные средства, включая пистолеты лидера Варии. Скуало просто повезло, что те оказались не заряжены. - Ши-ши, босс, по моему ему ударило не в голову, а значительно ниже, - не упустил возможности вклиниться в чужие разборки Бельфегор, за что в него тут же полетела книга " Как жить в гармонии с собой ", запущенная Занзасом: - Заткнись! Теперь же Потрошитель, вспоминая сегодняшний переполох, не мог не сдержать смешка. С удовольствием бросаясь во все крайности, лишь бы не было скучно, он, наверняка, и с наступлением конца света не утратил бы своего весёлого настроя, беря всё, как одну занимательную игру. Ко всему прочему Его Высочество уже сравнительно недавно, после того, как полицейские, не заметив ничего странного в доме одной из самых величественных мафиозных группировок современности, ушли не с чем, он ещё морально добил " Салли " новостью о том, что все эти годы, оказывается, общался с Шерио. А когда же Скуало поинтересовался, ну а попросту криком потребовал ответа у младшего по званию, с какого перепугу она не выдаст его копам, Бельфегор, ожидавший именно этого момента, дабы нанести контрольный удар по самочувствию Суперби, бесхитростно ответил: - Всё просто. Она любит того, с кем общалась все эти годы, - ответив на вопрос своего боевого командира, Бельфегор с наслаждением понаб*юдал за тем, как тот поперхнулся своим зелёным чаем напополам с валерьянкой и стал рьяно откашливаться. Когда же приступ прошёл, варийский мечник, пуская глазами молнии, уставился на него, как на врага народа: - Врой, как хрена?! С чего ты это взял?! - Ну не с потолка же, - ведя себя словно специально так спокойно, чтобы подзадорить боевого командира, сказал тот, - Или ты знаешь другое название тому, когда кто-то рискует собственной шкурой ради того, кого вообще никогда не видел? - Ну, конечно..., - принявшись усердно размышлять, ответил Хранитель Дождя, после чего, видимо отыскав, что нужно, почти торжественно произнёс, - Дружба. Вы же вроде друзьями по переписке считались? - Да брось, такие, как она понятия не имеют, что собою представляет это слово, - почти снисходительно произнёс Потрошитель, - Ей, конечно, известна трактовка, но смысл познать не дано. Люди вроде Шерио в качестве проявления чувств весьма поверхностны. То есть она может иметь хоть батальон так званых " друзей ", с которыми делиться своими удачами и горестями жизни, поздравляет их с праздниками и сочувствует в связи с болезнями, но всё ровно не станет показывать истинную себя. Вот так и происходит, что если один из подобных дружков внезапно по непонятной причине прервёт связь, она печалиться не станет. Просто забудет его и найдёт нового, такого же. - Ты не психолог, Бел, - ухмыльнулся Скуало, - Ты псих. Тебе самому требуется, чтобы некто проникнутся в твои помыслы. Откуда ты знаешь, что из себя представляет эта девчонка? И только не говори мне об интуиции и о том, что успел порядком её изучить. - Ши-ши-ши, и не стану, - задорно рассмеялся тот, - Просто она мне кое-кого напоминает. - И кого же? - продолжал недобро кривить губы Второй император мечей, откровенно не в силах припомнить хоть одного близкого человека Потрошителя, которого тот мог знать вдоль и поперёк. Разве что Расиэль?... - Меня, - оборвал все его размышления Бельфегор, - Именно поэтому мне так хорошо известны её повадки, о которых она пока что не решается отдать себе отчёт. Вообще-то единственный человек, который ей нужен, чтобы совсем морально не одичать, это тот, кто сможет нести на себе бремя исповедальни. Нечто вроде голоса в голове, который разговаривает с тобой, когда тебе уж совсем одиноко. У Суперби словно кость в горле застряла, так что он даже не смог выкликнуть свой боевой клич, а просто поражённо уставился на этого ненормального. Да, не смотря на довольно пафосную манеру поведения и мимику, если вычесть их из общей суммы, принц и впрямь походит на ангелочка... но гонит такого беса!... Тем временем, пока Бел припоминал все забавные сегодняшние ситуации, Шерио обдумывала, как правильней извиниться. Казалось бы, нет ничего проще сказать " прошу прощения ", но у неё почему-то язык не поворачивался, и, в конечном итоге, когда она уже открыла рот для извинения, её прервал звук пустующего желудка. - Проголодалась? - моментально отреагировал на зов " извне " гостьи Скуало принц, чем неожиданно загнал ту в краску. - Немного, - всё же выдавила из себя Диккенс, после чего засуетилась, принявшись шарить в сумке в поиске завалявшихся денег, - Я подойду, куплю что-нибудь... - Ммм, а скажи, ты пробовала настоящую итальянскую пиццу? - неожиданно затейливо улыбнулся варииц. " Да я и обычную-то уже не помню, когда в последний раз пробовала, " - хотела сказать девушка, держащая строгий запрет на всё, что способно испортить её любимую фигуру, но лишь молча помотала головой. - Ну, так можем приготовить, - на этот раз Шерио и впрямь не удержалась от идиотской улыбки: - Приготовить? А ты умеешь? В смысле, разве королевским особам дозволено делать подобную " чёрную работу "? - Единственное, что королевским особам не дозволено, - это быть, как все, не выходя из рамок приличия и ожидания окружающих, - легко отпарировал принц, - Да, кухня, несомненно, далеко не царское занятие. Но она - есть формирование личности. А единственное, главное предопределение любого будущего короля, кроме обета править мудро и сохранения родовых традиций, доказать, что ты личность, и личность выдающаяся. Тут уж Диккенс не нашлась, что ответить. В каких-то нескольких предложениях Потрошителю удалось выразить то, в чём, по её собственному мнению, и заключалась суть человеческой жизни, - быть исключением из правил. Мало того, лично ей он и так уже успел доказать, что является выдающейся личностью. Хм, по меньшей мере, среди аристократов. Где ещё можно встретить наследника трона одной из важнейших стран целого мира, снисходившего до таких, вроде бы низменных вещей, как готовка! Да ещё и умеющего это делать, - как оказалось чуточку позже, когда дело дошло до приготовления ингредиентов. Даже у Шерио, несмотря на то, что она девушка-простолюдин­­ка, не получалось так качественно и быстро сделать тончайшее воздушное тесто и нарезать оливки и колбасу. В последнем она просто, не отрываясь, наб*юдала за тем, как лихо принц кромсает ингредиенты для пиццы, работая ножом, будто оканчивал какие-то специальные гастрономические курсы. - Где ты так научился? - ошеломлённо выпалила Диккенс, не в силах удержать собственное любопытство и, не поспевая за движениями ножа Бельфегора. - Ши-ши, если скажу, придётся тебя убить, - весело произнёс варииц, и хоть девушка, посчитав это шуткой, тоже улыбнулась, Бельфегор то прекрасно понимал, что знай она, насколько серьёзны были его слова, мимика на её лице быстро переросла бы в озадаченную, а далее и вовсе покрылась бы коркой стр*ха и ужаса. Единственный мелкий прокол в поведении варийца, который упорно изображал из себя законопослушного гражданина, дабы не шугать её заранее, а немного поиграть с ней, ублажая собственное самолюбие тем, что даже той, которая знает его уже достаточно давно, не получается опознать в нём законченного психопата-убийцу, пришёлся на тот момент, когда Шерио, обозрев плод их с Потрошителем анархических трудов на кухне, в шутку осведомилась: - Мне завещание перед дегустацией составлять надо? Маленькая такая шутка, а нанесла удар по гордости Его Высочества: - Сомневаешься в моих кулинарных способностях? - финт, произошедший в результате того, когда Бельфегор слишком сильно замахнулся ножом, чтобы порезать пиццу, и " нечаянно " выпустил его из ладони, получился на редкость действенным и качественным. Поскольку Шерио стояла позади него, около " преграды " между двумя комнатами, столовый прибор с пугающим и завораживающим широким лезвием воткнулся в стенку прямо на уровне её лица. Диккенс не вскрикнула, вернее не успела из-за внезапности и быстроты этого действия. Она лишь с глазами-мельницами,­­ как у собаки из сказки " Огниво ", немного повернула своё лицо в сторону и обозрела торчащий в стене ножик, которого от её головы отделяло не более пяти сантиметров. - Scusi, - ухмыльнувшись на это выражение лица девушки, якобы извинился Потрошитель, подойдя к ней, будто прилепившейся к стенке, и немного наклонившись к Диккенс, одним движением вытащил столовый прибор, - Он просто вылетел. - Угу, - обалдело кивнула та, боком обойдя варийского Урагана и остановившись около готового б*юда, после чего, постаравшись развеять атмосферу и собственное чувство почему-то разгоревшегося внутри стр*ха, произнесла, - Выглядит красиво. Правда, мне, наверное, придётся после этого избегать контакта с весами... - Ммм, в таком случае, могу подсказать диету, - прислонившись рядом с ней к тумбочке и облизнув лезвие ножа, к которому прилипло немного плавленого сыра и томатной пасты, весело предложил варииц. - Какую? - навострила уши Шерио, которая всегда комплексовала по поводу своего веса, едва достигающего при её метре семидесяти в росте пятидесяти двух килограммов. Очевидно, Потрошитель тоже про себя отметил, что в похудании Диккенс совсем не нуждалась, но всё ровно по " доброте душевной " ответил: - Французская, - а, не заметив в глазах девушки понимания, с улыбкой вкратце о ней рассказал, - На утро кекс и секс, в обед секс и кекс, на ужин только секс. Если не поможет, можно убрать кекс. - Заманчиво, - рассмеявшись, протянула Шерио. Таким образом общение возобновилось, а маленькая неприятность постепенно забылась девушкой, поскольку в разговоре с принцем было и без этого неприятного инцидента довольно много странностей, над которыми можно было задуматься. Иными словами Бельфегор, по впечатлению, оставленному Шерио, был приравнен к типичному циничному аморалисту. Подобную манеру извращать действительность Диккенс прежде имела возможность обнаружить лишь у одного человека... Кстати об этом человеке. Шерио всё же отослала смс-ку своему " другу ", краткое повествование которого заключалось в нечто вроде: " У полиции теперь есть твой отпечаток. " Коротко и ясно. Никаких словесных декораций наподобие " я хотела тебя предупредить ", или же " будь осторожен ", к ней не прилагалось. По большей части своей просто из-за того, что девушка не отдавала себе отчёт о своих действиях. Она ведь ещё даже не полицейский, а уже " работает " на два фронта. Что же касается понятия чести и сожаления о том, что она мешает поимки опасного убийцы, отнимающего жизни невинных, здесь и сказать нечего, - лишь, что благодаря колоссальному усилию воли и вытеснения этих мыслей из головы, Диккенс до сих пор не заработала депрессию и часто посещающее её желание убиться. Причём забавнее всего было, что смс дошла Бельфегору как раз во время того, пока он игрался с Шерио в парад масок, поскольку не удосужился выключить телефон, или же сменить сим-карту. Девушка, благо, посчитала это совпадением, зато вот скрыть эмоции, когда Потрошитель прочитал, что именно было написано в письме, оказалось уже труднее, нежели изобразить удивление, когда их сотовые одновременно оповестили об отправленном и полученном послании. Но, в конце концов, сделав лицо камнем, когда на актёрские способности полагаться не приходилось, ему всё же удалось не попасться на странном поведении. " У полиции отпечаток... замечательно, Бел, " - нет, он вовсе себя не осуждал, скорее забавлялся. За всю его практику, у копов не было не единой зацепки по делу варийского Урагана, кроме стилетов без рода и племени. А тут так внезапно... Нет, конечно же, найти его по этой, на первый взгляд такой весомой улики у полиции шансов нет. Бельфегор попал в Варию ещё ребёнком, и уже с детства стал обрабатывать свои пальцы лезвиями, поэтому в полицейской картотеке никогда и не было его отпечатков. Совершеннолетие же мало что изменило, поскольку он продолжал существовать с поддельными паспортами, с документами, на каждом из которых были абсолютно разные данные, а потому и для мира он как бы формально не существовал. Люди знали некого итальянского принца, который редко показывался в обществе, но Потрошитель всегда оставался для них лишь в виде слухов да страшилок. Что, мол, бродит где-то по миру один из самых массовых убийц ещё со времён Эржбет Батори, но никаких прямых доказательств его существования нет. Только ножики. Зато вот теперь если его когда-нибудь задержат хоть по подозрению на какое-то время в неволе и придумают что-нибудь, как ограничить его действия, подождут, пока заживут шрамы на его пальцах и сравнят проявившиеся отпечатки с уже имеющимися... " Ши-ши-ши, это должно быть весело, " - как всегда относясь к любой щекотливой ситуации с откровенным наплевательством, Бельфегор просто отключил телефон и вернулся к своему " информатору ". Шерио, уже битых минут сорок разбирающаяся с одним единственным кусочком пиццы, улыбнулась тому, но вопреки желанию поинтересоваться, что ж его всё-таки так переколбасило, подавила в себе это любопытство. Желудок у неё по-прежнему жутко ныл, но утолить голод Диккенс мешал один весомый закон подлости, что ничего так не отбивает аппетит, как красивый молодой человек, сидящий рядом. Салли её уже не интересовал. Причина прихода в особняк на Бишоп-авеню постепенно стараниями Бельфегора забылась. Однако стоило ещё совершить кое-какую хитрость, дабы рассмотреть того поподробнее и в деталях... - Ой, прости, - пискнула она, якобы нечаянно задев тарелку и позволив внешней стороне пиццы поставить пятно на свитере принца, - Пойдём, я сейчас всё быстро исправлю, - немного беспардонно взяв за руку на мгновение растерявшегося Хранителя Урагана, подвела его к раковине и, слегка намочив алую томатную кляксу, принялась старательно избавляться от неё типа народным средством, - при помощи соли. Потрошитель же, тут же смекнувший что к чему, нет бы подыграть ей, но остался просто молча с какой-то потешающейся ухмылочкой наб*юдать за действиями суетящейся Шерио. Видимо решил позволить той окончательно загубить этот свитер. Хотя, возможно, ему действительно нравилось вот так просто стоять рядом с ней, прожигать её взглядом и позволять её коленям едва касаться своих ног. И всё же хамская натура Его Высочества в конечном итоге дала о себе знать: - Ты всегда бросаешься в крайности? - с учётом того, что девушка стояла не просто рядом, а почти впритык, понизил свой голос до шелестящего шепота варииц, заставив тем самым Шерио отвлечься от бесконечно занимательного дела и с лёгким неудобством взглянуть на него: - О чём ты? - О твоих попытках окончательно испортить мне свитер, - кривовато улыбнулся ей Бельфегор, сказав, всё же, не совсем то, что хотелось бы, - Ты действительно знаешь, что делаешь? - Да, - поспешно ответила девушка, после чего уже немного ни так уверенно добавила, - Вернее, я где-то читала, что некоторые пятна выводятся при помощи соли... когда-то... давно... - Ши-ши-ши, а ты не помнишь, к этим " некоторым " томат относиться? - продолжал потешаться на ней варийский гений, вконец заставив ту усомниться в собственных действиях. - Да уж, - отпустив подол свитера принца и озадачено взглянув на ещё сильнее разросшееся пятно, пробормотала Шерио, - Придётся всё же застирать... Снимай. - Тогда может поможешь? - как бы невзначай проведя по спине девушки где-то в области копчика рукой, с лукавой улыбкой предложил ей варийский Ураган, на что Диккенс, не страдающая особой застенчивостью, слегка касаясь пальчиками торса Потрошителя, " помогла " ему избавиться от свитера, стащив через голову и, ловя момент, осматривая тело принца. Увиденное ей пришлось по вкусу, так что девушка не сдержала довольной улыбки. Телосложение Бельфегора значительно отличалось от телосложения боевого командира Варии, и явно не принадлежало к общепринятому эталону мужской красоты, но как по мнению Шерио, так он был куда красивее, чем все эти качки вместе взятые. Набедренные кожаные штаны позволяли рассмотреть его во всех подробностях. А посмотреть было на что: однотонная бледная кожа без единого изъяна и без единого волоска, хорошо развитая грудная клетка, чуть впалый живот с завораживающей родинкой в форме полумесяца, которую девушка поначалу приняла за татуировку, словно нарисованные чарующие очертания ключицы, бёдер, королевскую осанку подчёркивал бесподобный изгиб позвоночника, точёные, но не слишком узкие, или широкие плечи, аристократически-то­­нкие запястья и едва намеченные ручные мускулы. Короче говоря, в тело итальянского принца будущая сотрудница правоохранительных органов влюбилась с первого взгляда. Ещё недавно присутствующие у неё сомнения по поводу того, что не стоит начинать крутить шашни прямо перед носом у " Салли ", а смиловаться над ним, пошли к чёрту на куличики. А сама же Шерио решила, что лишняя пара рогов не изменит того, что она уже на него наплевала с высокой колокольни. Надо двигаться вперёд! Прямо в объятья этого субтильного красавчика. Бельфего­р же только тихо смеялся, смотря на восхищённый взгляд Диккенс. В этом они с девушкой были похожи: и она, и он обладали чётко отточенным нарциссизмом, и приходили в экстаз только от вида собственного тела и от того, когда их рассматривали в упор. Нетрудно, конечно, представить, чем бы это окончилось, но тут в проёме дверей столовой объявился Скуало, взгляд которого сразу же пал на ту, кого он с недавних пор стал считать своей девушкой, и Потрошителя без верха, игриво проводящего пальцами по низу её спины, и его скомканного свитера, что Шерио держала у себя в руках... " Дура, " - проходя мимо мусорного бочка, девушка пнула его ногой, - " Дура, дура, дура, дура! " Страсти вроде этой в ней разыгрывались уже на протяжении пятнадцати минут, пока она ковыляла к автобусной остановке. " Ты ведь вроде хотела помириться с ним, а что получилось?! " Да, тот спектакль, который разыгрался в варийском штабе после прихода Суперби, был стоящим зрелищем. Сюжет, конечно, был банален, - " молилась ли ты на ночь, Дездемона?! ", но спецэффекты отменные! У девушки, которая даже как-то свыклась с тем, что её отец, типа пример, на который, стоит равняться, матом не кроет, а разговаривает на нём, но такого она ещё не слышала! Шерио элементарно чуть со стыда не сгорела от виртуальности Второго императора мечей! Так что, в конечном итоге их ссора из мелкой перешла в серьёзную. А пустить друг другу кровь Потрошителю и своему заместителю помешал вышедший из своего кабинета Занзас, чьё мерное рассуждение о том, какие ничтожества его окружают, прервал донёсшийся этажом ниже грохот - знак начала потасовки между варийским гением и старшим офицером Варии. Показав же обоим кузькиного батю и прознав, что причиной очередного неприятного казуса в его мафиозной семье в который раз является одна третьесортная девица, чьи попытки успокоить разбушевавшегося Суперби и призвать к спокойствию развеселившего не на шутку Бельфегора были абсолютно тщетны, он вежливо ( насколько позволял его грубый характер ), но конкретно указал Шерио на то, чтобы: а) она выметалась из этого дома и б) больше никогда сюда не приходила. Что будет в противном случае, он наглядным образом показал ей, когда вытащил пистолет и, сделав предупредительный выстрел вверх, тем самым продырявив потолок и крышу особняка, призывая к вниманию своих подопечных, сообщил, что: - Следующий выстрел, мусор, вышибет мозги первому, кто попробует ещё раз начать махаться! - не известно, как на Бельфегора и Скуало, но вот на Диккенс подобное обещание произвело впечатление, основный вывод из которого состоял в том, чтобы больше не попадаться этому нервному мужику на глаза. И вот теперь, не договорившись ровным счётом ни о чём ни с Потрошителем, ни тем более с " Салли ", девушка, ища лучший вариант отвлечься от мрачных мыслей, решила ещё раз наведаться на заброшенный мясокомбинат возле больницы Стенджера, дабы перед тем, как его сравняют с землёй ( а это обязательно произойдёт с учётом того, что благодаря замученной в нём на смерть девушке, на него, наконец, обратили внимание ), обыскать место преступления и найти тот блестящий предмет в полу холодильного помещения. С какой целью, не понятно, так как ни помочь следствию, ни перестать идти по следам своего знакомого убийцы, она не собиралась. В каком-то смысле Шерио сама себе сейчас напоминала собаку, бегущую с диким лаем за какой-нибудь машиной. Она не знала, зачем это делает, не знала, что станется, догони она этот " автомобиль ", а просто напросто продолжала бежать. Как говориться: поживу - увижу, доживу – узнаю, выживу - учту. Вход на скотобойню был оклеен, но Диккенс, не придававшая желтой ленточки особого значения, спокойно себе поддела её пилочкой и оказалась в помещении. Кровь и смерть, что впитали в себя эти стены, тут же отдались морозом по коже у Шерио, когда она, не торопясь, словно боясь того, что здесь кроме неё может находиться кто-то ещё, ступала по полу этого мрачного здания, и шаги её гулким эхом отдавались от стен. Войдя в холодильное помещение и на какое-то мгновение застыв у выхода, представив себе изуродованное тело незнакомки, мнимая Диккенс почувствовала, как её начало мутить, но переборов себя, попробовала заняться делом. Пройдя вдоль стен и ведя по ним рукой, она с закрытыми глазами постаралась воспроизвести то, что ей снилось этой ночью. Перемотав моменты с криками, кровью и жуткими звуками разрывающейся плоти, девушка резко остановилась и, ощущая что-то неприятное, похожее на касание смерти, повернулась влево. Распахнув глаза, она наткнулась на один сиротливо висящий неподалёку от её лица крюк. Представив полный ужаса взгляд жертвы Потрошителя и передёрнувшись, Шерио, смотря прямо перед собой, мелкими шажками стала изучать местность вокруг места, где повесели тело несчастной, пока интуиция не приказала ей остановиться. Всё ещё не отводя пустующего взгляда, девушка медленно села на пол на колени и, коснувшись пальцами правой руки губ, опустила их в щель между плитами и тут же нащупала какой-то круглый предмет. Выудив его на свет и повнимательнее разглядев, она увидела красивое и по видимости не дешёвое колечко. На то, чтобы обойти все ювелирные салоны Лондона, у неё ушло бы не меньше недели, даже притом, что некоторые из них Диккенс уже посещала, ища изготовителя стилета Потрошителя. Поэтому, взглянув на часы на телефоне и отметив про себя то, что на лекции профессора Цимпанелли она уже и так безнадёжно опоздала, девушка решила для начала обойти самые известные из них. На это у неё ушло около четырёх часов и, делая обход последнего на этот день ювелирного салона, расположенного вблизи центра города, уже ни на что не надеясь и изрядно устав, Шерио вошла в помещение, переливающего аки диско-шарик, из-за яркого освещения и груды самых разнообразных украшений, выставленных на продажу. Даже стол кассира и пол здесь были зеркальные, и девушка, у которой уже после первой минуты нахождения в этом помещении зарябило в глазах, с неприкрытым уважением к пожилому мужчине, выступающего здесь в качестве продавца, посмотрела на него и подошла к нему. - Что вам угодно, мисс? - состроив профессиональную радушную улыбку и оставив при этом абсолютно холодными глаза, поинтересовался тот, завидев потенциального покупателя. - Прошу прощения за беспокойство, - вытащив удостоверение сотрудника полиции, помахала им перед лицом продавца Шерио, после чего выудила на свет колечко и подала его старику, - Разыскивается хозяин этой вещи. Это кольцо было случаем не у вас куплено? Продавец явно немного разочаровался, но, водрузив на нос очки и поднеся украшение поближе к свету, немного покрутив и разглядев его, выдал: - Я помню все товары, что продал. И да, это кольцо было куплено вчера одной парой. - Парой, - воодушевилась Шерио, - А вы не можете припомнить, как они выглядели? - К сожалению, - вздохнул старый продавец, пряча очки в карман рубашки, - Имею память только на украшения, но никак не на лица, - Диккенс уже от досады чуть рвать на себе волосы не захотелось, как тот добавил, - Однако, по-моему, я могу припомнить, что парень этот был такой... в общем... кажется, я видел его в одном из выпусков журнала Esquire. Насколько помню, в разделе демонстрации коллекции, то ли осенней, то ли весенней одежды какой-то модной марки. Только вот ничего больше в голове не осталось... - Хорошо, благодарю вас за помощь следствию, - слегка взбодрившись, пусть и новая надежда на успех была откровенная призрачна, девушка, забрав кольцо обратно с собой, поспешила в центральную библиотеку, уповая на то, что она ещё не закрылась. Лежа среди груды взятых из библиотеки старых журналов Esquire и уже порядком истощившись от переписывания всех знаменитостей, о которых повествовала эта чисто мужская пресса, Шерио, налив себе стаканчик холодного персикового чая, решила сделать небольшой тайм-аут. Девушка ленивым взглядом обвела комнату и усмехнулась про себя, как мало здесь находится именно её вещей, которые она выбирала самолично. Создавалось такое ощущение, что мужчины, которые присутствовали короткими отрывками в её жизни, возвели ей этот храм, стараясь как можно плотнее замостить его вещами, которые будут напоминать ей о них. Среди всех этих плюшевых игрушек, статуэток, бижутерий и даже косметики, примостившихся на ряде шкафов, расположенных около кладовой с выбитой дверью, дай Бог найтись хоть парочки вещей, которые Диккенс покупала самолично, а не получала в подарок от очередного кавалера, или от Виктора. На одной из полок комода, к примеру, где умастилась вся её косметика, было шесть разных духов, трое косметических наборов, восемь баночек с солью для ванны, две с кремом, и ничего из вышеперечисленного лично Шерио не приобретала. Тоже самое можно было обнаружить в сундучке ( который, кстати, был сиротливо куплен девушкой на распродаже ): дофига различных побрякушек, половину из которых она даже ни разу не одевала, и вдруг ожерелье с чёрным хрусталиком в виде сердечка, золото-коричневый краб для волос и бархатный ободок аналогичного цвета, что и глаза девушки, которые она покупала самолично. Наверное единственное, не считая одежды и обуви ( бельё так же в большинстве случаев выбиралось заботливыми любовничками ), в которых больший процент отошёл бы под личную закупку Диккенс, был ещё небольшой склад книг и журналов. Хотя и там наметились издания вроде " Дневников вампира ", " Эммануэль " и прочей дешёвой бредятины, от которой ей избавляться запрещала лень. " Странно, что мне не досталось ещё ни одного трофея от Салли, " - подумалось Диккенс, и её тут же накрыли воспоминания о сегодняшнем дне. Взяв в руки мобильник и, полагаясь, что её смс-ка долетит до номера Потрошителя, который так и не отписался ей по поводу её последнего сообщения и число которого меняется с каждым новым их диалогом, отправила ему послание: " Нужен совет. Вернее ответ. Это плохо, - соблазнять жениха лучшей подруги? " Ответ пришёл только минут через пятнадцать ( надо заметить, отписываться этот парень никогда не торопился ), и, как ожидалось, уже с другого номера: " Нет ничего плохо в том, что ты признаёшь свои слабости. Стараться убедить себя в том, что является ложью, строить из себя кого-то другого, подстраиваясь под моральные устои общества, вовсе не является признаком силы воли. Ведь только сильный человек может не побояться раскрыть свою истинную сущность. Поэтому мой ответ - нет, ничего плохо ты не сделала. " " Мне надо сказать " спасибо за поддержку "? Ты всегда извращаешь действительность так, что даже чёрта, наверное, сумеешь представить в облике самой невинности. Мне нравиться... Но ведь не все с этим согласятся, " - словно ничего и не было. Словно открытие ей истинного лица её друга было сущим фарсом, или обыкновенным сном. Общение продолжается всё по тому же кругу, по которому вертелось и прежде. Утаиваться лишь то, что он прекрасно её знает и в реальности, а она коротает время за попытками самостоятельно на него выйти, играя в пресловутого Ватсона. " Будь у всех одинаковые вкусы и взгляды на жизнь, этот и без того скучный мир зарос бы плесенью и покрылся коркой глины от нудности, " - он всегда умел так поставить свою точку зрения, что с ним при всём желании становилось абсолютно невозможно спорить, и собеседник Потрошителя куда с большей радостью готов был уверовать в его слова, пусть они хоть трижды лживы, абсурдны и лишены всякого обоснованного смысла. Хотя, если Шерио хоть на чуточку задумалась бы о том, что пытается слепить из её податливого, как пластилин, характера её так званый друг, ни в жизни не стала бы его слушать. Ведь это Потрошитель, с которым она общалась ещё до того, как научилась быть самостоятельной, привил ей большую часть её нынешних привычек, главные из которых выпирали, как рёбра из страдающего анорексией: полная сексуальная свобода, отсутствие самых важных моральных принципов, такие как, к примеру, понятие преданности и искренности в дружбе, наплевательское отношение к внешнему миру, которому, как бы Шерио его не жалела, желает тотального уничтожения, и безграничная любовь к собственной персоне. Причём, это далеко не весь список. А мелочи вроде вежливости, следования этикету и относительного понимания что такое " хорошо " и что такое " плохо " были лишь тонкой гранью, возведённой для девушки Рейном, которая ограничивала её от полнейшего саморазрушения. Она как дамба выдерживала и не давала заполнить сознание Диккенс влиянием её " друга ". Но оно всё ровно, подобно воде, где-то, да проскальзывало, отравляя девушку изнутри похуже любого яда... Тяжело вздохнув, Шерио взглянула на ещё одну высоченную стопку журналов, что ей предстояло проглядеть, и капризно вздохнула. Вообще-то ей нравилась мужская пресса. Сколько Диккенс себя помнит, она постоянно предпочитала всяким женским глянцевым, гламурным и абсолютно глупым журналам вроде Cosmopolitan, Yellow и прочим Play boy и Maxim, поскольку тексты, находящиеся в последних всегда были порядком более интересные и с познавательные. Однако же к Esquire Шерио притронулась впервые. Нет, там тоже было, что почитать, но у неё уже болели глаза... Сев обратно за рабочий стол и став перелистывать очередной выпуск, как девушка предполагала, последний на сегодня, не очень-то вникая в тексты и фотографии знаменитостей, сонно перелистнув очередную страницу и собираясь листать дальше, Диккенс неожиданно проснулась и, протерев глаза, уставилась в журнал. " Неделя моды в Милане " - виднелся в начале темы заголовок, но внимание Шерио привлёк вовсе не он, и даже не текст. Она вновь и вновь вчитывалась в надпись под фотографией на странице журнала. На подиуме в безупречном костюме от Dolce & Gabbana, с видом повелителя мира был запечатлён необычайной красоты молодой человек. " Его Высочество принц Италии Бельфегор Каваллини " - гласила подпись...