Когда моё сознание заморожено

[Хочешь побороться со мной, малыш, Делая это украдкой, тихий стон Ты можешь доминировать, я это выдержу, Я не валяю дурака, когда я делаю это Я странный, Так что тебе лучше поверить, мне нравится, когда это грубо.] © Simon Curtis - Flesh ______________­_____­___________

Гов­орят, что когда хочешь вычислить плюсы и минусы какого-либо положения, или решения, нужно написать их в столбик на каком-нибудь листе, а затем соотнести результаты. Шерио, которая всегда мучилась с тем, как из двух вариантов выбрать один, обычно держала при себе три декоративных шарика, которыми заполняют какую-нибудь вазочку и для красоты ставят на стол: синий, красный и зелёный. В зависимости от загаданного цвета на каждое из возможных решений, и выбирания в слепую одной из этих стеклянных вещиц, она и делала свой выбор, ссылаясь на этакую помощь судьбы. Однако в этот раз она прибегла к вышеуказанному методу, и теперь как-то нервно и озадаченно поглядывала на получившийся результат, постукивая ручкой по столу. На правой стороне листочка она написала всевозможные особенности темперамента Потрошителя, которые ей удалось узнать за несколько лет общения с ним, а на левой - Бельфегора, вычисленные за несколько встреч. Сравнение получилось многообещающее: совпало большинство черт характеров. " Так, что-то ты подустала, милая, " - вздохнув и отложив ручку, протёрла глаза двумя пальцами Шерио, - " Мысли какие-то ненормальные у тебя пошли... " Она, конечно, как будущий детектив, должна была проверить всевозможные варианты на номинацию " разыскиваемый объект ", однако, сравнив Бела со своим знакомым маньяком-убийцей, Диккенс в результате не добилась ничего, кроме как участившегося сердце*иения и желания отмотать время вспять, чтобы не сделать того, что уже сделано. Ей Богу, какой абсурд! Принц-Потрошитель! " Хах! " - взгляд девушки вновь пробежался по списку, и колотящееся в бешеном ритме сердце защемило в груди. Но тогда почему она вдруг так разнервничалась?...­­ Рука схватила листочек и, порвав его на британский флаг, удовлетворённо смела бумажные клочья в кучку на столе. Почему она нервничает? Тоже вопрос нашёлся! А как бы отреагировал на её месте кто другой, узнав, что тот, кого ты знаешь в реальности и кто так пришёлся тебе по вкусу, и убийца, кто забивает людей как какую-нибудь скотину, а по совместительству является фактически самым близким тебе человеком, возможно, одна и та же личность? Да она ещё держится молодцом, хотя от подобной мысли, по идеи, должна была бы со стула навернуться! - Так, всё, спать, - стряхнув с кровати прямо на пол груду журналов, которые ей сейчас было лень складывать в стопку и, стянув с себя кое-как одежду, схватив коробочку на рабочем столе с бирушами и маской для сна и выключив светильник, оказавшись во тьме и в тишине, девушка поджала ноги к груди. Сон к ней, тем не менее, не смотря на всю усталость, не шёл, из-за чего Шерио искренне жалела, что мысли нельзя отключить, как то же самое электричество, поскольку мешают спать они похуже любого света. А ведь у неё завтра тяжёлый день намечается. Объясниться перед Виктором, что опять наплевала на лекции профессора Цимпанелли и получить выговор, вернуть журналы в библиотеку и выведать что-нибудь по списку тех личностей, что показались ей подозрительными и которых она выписала на отдельный лист, попробовать как-нибудь сдобрить Салли, взять какую-нибудь литературу по оккультизму, дабы найти ответы на интересующие её вопросы, главные из которых являются: а) её видения и б) причастность Потрошителя к сатанической секте ( он ведь не просто ради прикола рисует на местах преступления тёмные символы и таскает внутренности своих жертв ). " А может у него просто напрямую спросить? " - посетила Диккенс наивная мысль, которая тут же сменилась логическим выводом, - " Ага, ну конечно! " Эй, милый, не подкинешь ещё парочку улик, чтобы, когда тебя поймали, их можно было бы предъявить в суде как доказательство твоей причастности ко всем этим убийствам? " Дура! " - Шерио перевернулась на другой бок, - " Хотя... Кое-что спросить ты у него просто обязана. " " Как так произошло, что ты стал убийцей? " - девушка не надеялась получить ответ на этот вопрос, но он пришёл: " Довольно просто. Я всегда был уверен в том, что человек должен уметь себя проявить, неважно как. Запечатлеть своё имя на длинной киноленте истории этого безумного мира. И вот как-то раз, когда я думал о том, как мне это сделать, ветер принёс с другой стороны улицы, на которой я находился, газету. Заголовок на первой странице гласил о неком убийце, терроризирующем город. Мне стало обидно, ведь эти люди ещё меня не видели. Поэтому я взял нож, зарезал одного свою первую жертву ( одного противного родственничка ) и решил, что отныне у журналистов при помощи меня всегда будут эксклюзивные и жуткие, по натуре своей, новости. Как раз то, чего хотят эти любопытные садисты. " - Шерио не моргая смотрела на это сообщение в течение пяти минут, думая, действительно ли он над ней издевается, или же говорит правду. " Могу спросить, мы уже встречались? " - в конце концов, написала она ему, пропустив " ты это серьёзно? ". " Да, " - смс-ка получилась из ряда вон короткая, но почему-то ей показалось, что отвечая, он улыбался... " Тогда как я могла не узнать тебя?... " - вопрос был скорее риторический, но на него ответили: " Может ты смотрела и не видела? Ты ведь так поверхностна. " " Ты специально мне всё это говоришь, даёшь подсказки? Чтобы я тебя побыстрее нашла? " - Шерио рассчитывала на отрицательный ответ, но тут: " Да. А ты разве этого не хочешь? В противном случае ты бы не стала продолжать меня искать. Впрочем, ты теперь уверена, что я тебя не убью, узнав, кто ты на самом деле, ведь так? Да, я знаю, что это так. Ты бесконечно самовлюбленная. " " Нет, я не хочу тебя найти, " - смотря на мигающую чёрточку в письме, Шерио быстро дописала ещё несколько слов и отослала смс-ку. Положив телефон на рабочий стол и обратив внимание на список личностей из прочитанных ею выпусков журналов, которых она собирается проверить, когда дисплей мобильника осветил их, Диккенс, схватив ручку и поддавшись непреодолимому любопытству, чиркнула в самом конце " Бельфегор Каваллини ", надела маску для сна и бируши и снова перевернулась к стене. " Нет, я не хочу тебя найти... но я хочу тебя коснутся, " - он улыбался, когда читал это. Она не видела его улыбки, но знала. День начался с похожего на похмелье пробуждения. Измотанная своими повседневными кошмарами, которые она в этот раз не запомнила, ни приняв перед сном малой толики яда, и как всегда наросшим возбуждением, словно она целую ночь смотрела порно-канал, которого в этой квартире никогда не было, Шерио проснулась с редким желанием с кем-нибудь поболтать. Но, как назло, именно в этот день никто не разделял её внезапного энтузиазма. Рейн, как и обычно, ещё до рассвета отправился на работу, оставив в знак того, что он вообще был дома, стопку немытой посуды. Хана была сейчас слишком занята подготовлением к свадьбе и, хоть она и предлагала Диккенс помочь ей с выбором платья, а заодно и пообщаться, таскаться сейчас по магазинам той было недосуг, так что и этот вариант постепенно отпал. Скуало не брал трубку, как обиженная девчонка. Впрочем, может он таким образом пытался намекнуть на то, что их " отношениям " конец?... Как бы там ни было, в результате единственные, кто мог составить Шерио компанию были либо Ксенофонт, общество которого её физически измотает в первые же пять минут, хоть демон, справивший совсем недавно свой двухтысячный день рождения, и был интересным собеседником, или же один из её экс-дружков, беседа с Диккенс для которых подразумевает собой барахтанье в постели... ну, или в любом другом месте. Можно было бы, конечно, пойти в церковь, если уж совсем невтерпёж, - священник ведь всё выслушает, или, на худой конец, поговорить с Богом. Да только здесь была малая загвоздка: ты разговариваешь с Богом - ты верующий, Бог разговаривает с тобой - ты психически больной. " Нет, всё же жизнь - бесконечно весёлая штука, " - поняв всю отчаянность своей ситуации и включив какую-то энергичную композицию, состоящую из невнятных криков и грохота, которую принято называть термином " индастриал-метал ", и надеясь, что озлобленные подобным шумом соседи захотят с ней потолковать по душам, девушка, составив список дел, которые ей нужно выполнить сегодня, направилась на кухню. Краткое послание от Виктора, ожидающее её на барной стойке, оптимизма не прибавляло. Тем не менее, скомкав его и забросив на дно мусорного ведра, Шерио, дозвонившись в центральную библиотеку, где было больше возможностей отыскать интересующую её литературу, выписала названия книг по оккультизму и, приведя себя в порядок, направилась за ними. Уже в пути, пока Диккенс перебегала дороги на красный свет и отшивала подкатывающих к ней обожателей, получая истинное удовольствие от этого, у неё зазвонил телефон. Номер был ей не знаком, но, приняв звонок, она на какое-то мгновение осеклась, замерев посреди проезжей части и перепугав тем самым всех автолюбителей, когда услышала того, кого совсем не ожидала услышать. Маявшийся скукой принц, умолчав, каким именно способом он на сей раз заполучил её номер телефона, сообщил о том, что его и Скуало на несколько дней посылают для какого-то поручения в Италию. На вопрос Диккенс, почему ей об этом говорит именно он, а ни Салли, Бельфегор ответил весьма складно, мол, он всё ещё в ярости, потому её и игнорит. А Шерио же, узнав об этом и вспомнив, что если человека демонстративно не замечают, то им всерьёз интересуются, вздохнула с облегчением. По крайней мере, её не кинули, - уже хоть что-то. - Слушай, Бел, ты в оккультизме разбираешься? - получив в библиотеке несколько присмотревшихся ей книг и вернув журналы, которые, пока она их несла, сделали руки девушки почти ватными, совершенно неожиданно спросила Диккенс и тут же театрально ударила себя ладонью по лбу. Благо принца рядом не было, и он этот жест не увидел. " Ну и дура, " - мысленно протянула девушка, - " Дура, дура, дура, дура! Сама же вчера занесла его в список подозреваемых, а теперь ещё просишь о помощи следствию!... " - Относительно, - тем не менее, не изменив тон голоса, то ли действительно не заподозрив ничего странного в подобной просьбе, то ли мастерски притворяясь непонимающим, ответил Бельфегор, - А что, нужна помощь? Да, с подобным вопросом, конечно, было бы куда мудрее обратиться к Ксению, который как никто другой разбирается во всех этих тонкостях тёмной магии, но, прекрасно зная, что, только учуяв его запах, у неё взбесятся гормоны, вследствие чего вникать в слова инкуба станет элементарно невозможным, Шерио решила подыскать альтернативный вариант. В списке её знакомых, естественно, была парочка людей, оказывающих спиритические услуги и что-то понимающих в сатанизме, но просьба её к принцу была абсолютно спонтанной, она просто вырвалась у неё изо рта. - В каком-то смысле, - сделав неопределённый жест головой, словно Бел мог его увидеть, ответила девушка, - Ты не можешь подъехать ко мне домой? Книги у меня уже с собой, но листать " Библию Ада " в каком-нибудь кофе, по-моему... нас могут не так понять, в общем. А так я, ну, не знаю, кофе сварю... - Кофе, - усмехнулся Бельфегор. - Прости, ничего крепче днём не пью, - холодно выдержав явную насмешку со стороны итальянского принца, таки подыскала достойный ответ Шерио, - Ну так что, ты придёшь? - Адрес диктуй, - прекрасно зная место проживания девушки, всё ещё продолжая тихо смеяться, сказал Потрошитель. Лишь пропустив привыкшего к люксу наследника королевской семьи Каваллини в свою, прямо таки скажем, не ахти роскошную квартиру, девушка почувствовала первый укол стыда. Хотя, собственно, чего ей было стыдиться? Перед приходом гостя она прибралась, а то, что живёт в помещении, где по обстановке кажется, что его хозяева находятся в постоянных переездах, так это ничего. Каждый, на что заработал, на то и живёт. Главное крыша над головой есть, район неплохой, так что стесняться особо нечего. А то, что Рейн вот уже как несколько месяцев назад обещал ремонт начать, говоря всё время " завтра уж точно ", и до сих пор так и кормит Диккенс этими " завтраками ", то, зная его занятость и крепкую любовь к работе, его можно понять. О человеке многое можно сказать по тому, в каком помещении он проживает. Комната девушки состояла из кровати, рабочего стола, шкафа для одежды, ещё одного для книг и маленького для косметики, плюшевых игрушек и прочего. Мебель из светлого дерева в равной мере не сильно сочеталась, но и не противоречила тёмно-коричневому ложу и белым стенам. На всех предметах спального гарнитура время уже оставило свой отпечаток в виде щелей, облуплений, нескольких нестирающихся пятен и прочего. Однако комната была довольно чистой и по-своему уютной. Среди книг в стеллажах то и дело мелькали мрачноватые издания, говорившие о любви хозяйки этой комнаты к жанрам мистики и лёгкой фантастики. А диски с фильмами ужасов на полках рабочего стола и записи песен различных рок-групп дополняли её образ темпераментом со знаком минус. В комнате не было цветов, лишь одно не растущее растение неизвестного происхождения, занесённое в помещение детективом-сержанто­­м. И всё же весь рабочий стол был заставлен различными статуэтками, а на верхушках шкафов расположилась целая груда плюшевых игрушек. Тёмно-зелёные бархатные шторы с узорами в виде кружков и ромбиков никогда не открывались в этой комнате, не пропускали солнечный свет, из-за чего в этом помещении было несколько прохладней, нежели в остальной части квартиры. - Ну, и как из них твоя любимая? - обратив внимание на то, что принц разглядывает её коллекцию книг, девушка, вытащив из пакета увесистые учебники для ведьм, положила их на свой рабочий стол и ответила: - Никакая. Знаешь, я хоть и люблю чёрную мистику, всё же по природе своей остаюсь существом сугубо сентиментальным и романтичным. Именно поэтому моей любимой книгой остаётся " Парфюмер ". - Хм, то есть, ты считаешь это произведение - маяком для безнадёжных романтиков? - лукаво улыбнувшись, Бельфегор присел на кровать, подняв взгляд к высокому потолку, словно там было, на что смотреть, - Ммм, странно, поскольку, как мне известно, этот роман является в первую очередь повестью о жизни маньяка-убийцы, пусть он и был одновременно гениальной личностью в среде парфюмерии. - Да, ты, безусловно, прав, - согласилась с ним Шерио, - Эту книгу не назовёшь полноценным любовным романом. Она лишена и " розовых соплей ", и томных взглядов, и страстных поцелуев, и любви до гробовой крышки... Однако это всё же наиболее наполненное " амурным синдромом " произведение, которое может для меня существовать. Ведь если брать любовь как обширное понятие, то она, должно быть, самое разнообразное чувство, которое только в состоянии испытать человек. - А как же боль? - резко обратив свой взор на девушку, продолжая так же таинственно кривить губы, спросил Потрошитель. - Хм, вот что, я не хочу сейчас показаться тебе скучной, но, по-моему, именно в таких вот ситуациях вспоминают вечные выражения вроде " нет любви без боли ", или " любовь - это война ", или " хочешь любить, - забудь, что можешь обжечься ", и прочие. Боль - что-то вроде дополнительного бесплатного комплекта к любви. Без неё она не кажется полноценной. - И всё же, как она, по-твоему, относиться к этой книге? - по привычке облизнув губы и пройдясь изучающим взглядом по той, которую в приступе исступления с удовольствием истерзал бы в клочья, поинтересовался принц. - Знаешь, у меня сейчас странное ощущение, что тебе и самому прекрасно известно, как именно, и ты меня просто проверяешь..., - заговорщически улыбнувшись, взглянула на него Шерио. - Ши-ши, да, верно, - подтвердил он, - Однако это никакая не проверка, а просто любопытство. Желание услышать в первую очередь твоё мнение. - Ладно, так и быть, - не без кокетства согласилась Диккенс, - Мой ответ: каждая из его жертв была любима убийцей. Он отбирал себе самых красивых, самых прелестных, по его мнению, девушек, при этом даже не обращая внимание на их внешность, поскольку его понятие красоты было несколько иным, нежели у остальных людей. Он просто чувствовал их... Испытывал влюблённость к каждому запаху своей жертвы, и не желал его отпускать. Фактически убийство здесь было побочным эффектом, единственно допустимым и правильным способом для выражения своей любви, из-за которой его в конце и уничтожили бродяги, из обожания элементарно его съев... Я права? - Ши-ши, конечно, будь я на месте любого другого серого среднестатистическо­­го человека с ограниченными взглядами на жизнь, коих, увы, подавляющее большинство населения земного шара, то непременно упрекнул бы тебя в аморализме и дал бы наводку пройти психоанализ. Но как по мне, так я ответом доволен, ибо придерживаюсь аналогичной точки зрения, - чувствуя, как она от мягкости и соблазнительности его голоса начинает разгорячатся, Шерио так же опустилась на кровать и, положив себе на колени увесистую книгу, оставив одну руку под ней, якобы придерживая обложку, с силой сцепила пальцы у себя где-то близко между ног, после чего весело улыбнулась ему и подытожила: - Ну, тогда, стало быть, небольшая консультация у психотерапевта не помешала бы нам обоим. Надо сказать, что надеявшаяся пополнить свои знания о ритуалах и особенностях тёмные магии, Диккенс всё же прогадала с выбором " учителя ". Результат от помощи Бельфегора у неё был почти соответственный, как если бы она обратилась к своему знакомому инкубу. Большая часть того, что говорил ей принц, пролетала мимо ушей девушки, так как она концертировала всё своё внимание не на его словах, а на музыке его голоса, на губах, на шелковистых локонах волос и тонких стальных пальчиков рук, когда он перелистывал страницы книги... Фактически было странно, что она на него за этих удивительно жарких полчаса, длившихся целую вечность, так и не набросилась. Особенно с учётом того, что сейчас было как никогда подходящее время и обстановка. Наверное, это было результатом лёгких мазохистских замашек девушки - сгорать от желания и никак его не удовлетворять. Почем­у-то, слушая принца, Шерио вспомнился один давний её разговор с Ханой, когда она сообщила ей о том, что намерена попасть на выступление группы Celldweller. - А ты, разве, не ты говорила, что реальное звучание музыки чаще всего оставляет желать лучшего и " не вставляет "? - напомнила ей тогда будущая стюардесса, - Ну ладно, допустим, явишься ты на этот концерт, и что дальше? Послушаешь, а если будет возможность, взглянешь одним глазком на солиста и всё, домой? Ах да, забыла, ещё возможно выкрикнешь: " Клейтон, дай мне, пожалуйста, автограф! " - Нет, проще, - игриво тогда произнесла Шерио, - Без автографа. Просто: " Клейтон, дай мне, пожалуйста! " - Знаешь, чем больше с тобой общаюсь, тем меньше удивляюсь о том, что тебя многие предвзято девушкой лёгкого поведения за глаза называют, - смягчив более точный термин " шл*хой ", сказала Матцура, - Когда ему было двадцать, тебя ещё в проекте не было! Он ведь тебе в отцы годиться... - И заметь, довольно хорошо сохранился, - не успокаивалась её " подруга ", - К тому же у тебя неправильное представление о мужской красоте. Она отлична от женской. У нас, к примеру, это размер груди, длина ног, тонкость талии и всё прочее, внешнее. А у мужчин это голос, взгляд и запах. - Почему именно эти трое составляющих? - удивилась Хана. - Ну, всё очень просто, - словоохотливо принялась пояснять ей более искушённая Диккенс, - Они возбуждаются от нашего тела, а мы именно от их голоса, взгляда и запаха, ведь внешность мужчины, как кто-то давненько заметил, должна быть чуть красивее обезьяньей. Если когда он что-то нашептывает тебе на ушко, ты закрываешь глаза от удовольствия, если когда он смотрит на тебя, ты смущаешься и отводишь взгляд, и если от его запаха тебе хочется касаться губами каждого сантиметра его тела, то его можно назвать действительно красивым. И что же касается Клейтона, то под его музыку и под его голос я с ещё большим рвением начинаю любить заниматься сексом. " Жаль, его глаз не видно, " - имея возможность пока разве что наслаждаться голосом принца и запахом его одеколона, такого почему-то знакомого, подумалось Шерио. - ...во искушение и овладевайте тем, что вас искушает, всякий раз, как представляется возможность, - закончив объяснение, Бельфегор внимательно посмотрел на Диккенс, чей затуманенный взгляд перешёл на лицо принца только спустя несколько секунд, после того, как она осознала, что он перестал говорить, и спросил, - Так понятно? Моргнув пару раз в полном пространстве, девушка, наконец, кивнула. - Хочешь поехать с нами в Италию? - резко перевёл тему разговора принц. Шерио как током шибануло: - " С нами " - это...? - Со мной и с Салли, - не без самодовольной ухмылки пояснил ей Потрошитель, - Остановимся в королевском поместье в Милане. Ты как раз с ним помириться сможешь, ну и посмотреть город. - И оперу? - воодушевилась этой идеей Шерио, которая давно хотела послушать настоящий итальянский вокал на живую. - Ши-ши, конечно, - искушал её варийский гений, - Ну так что скажешь? Следовало бы сначала обговорить это с Виктором и предупредить о том, что она опять пропустит лекции бедного мистера Цимпанелли, но язык сработал сам собой и абсолютно автономно: - Да. Планировать отдых Шерио всегда было легко. Правила колледжа гласили когда, Виктор сообщал где. Привыкшая действовать именно по такой схеме, Диккенс даже немного нервничала, отправляясь со своими с позволения сказать " приятелями " на пару деньков погостить в Италию. Она, самостоятельная девушка, в свои неполных двадцать лет чувствовала себя элементарно ребёнком, которого надо водить за ручку, чтобы тот не потерялся! Хотя, может, это было и нормально. Может постоянные поездки с Рейном за границу сделали из неё неженку. Возможно... И, тем не менее, именно Виктору о своём отъезде она ничего не сообщила. Нет, конечно, написала ему записочку, которую оставила в смещённой с кухней комнате детектива-сержанта,­­ сообщающую примерно о том, что его премилая дочурка укатила в неизвестную страну с неизвестными парнями, с неизвестными намерениями. В общем, да, возле записки стоял пузырёчек с валерьянкой, и Шерио даже не поленилась написать на листочке номер скорой помощи, если Виктора конкретно накроет. Позвонить суетливому родичу, приходящему с работы только ради того, чтобы принять душ и надеть свежую рубашку, она совсем не собиралась, опасаясь за свои барабанные перепонки. Нет, после знакомства со Скуало Диккенс даже выработала некий иммунитет к крикам, переходящем в ультразвук, но рассерженный Виктор мог дать фору в " кричаловке " и десяти варийским мечникам, так что девушка всё же немного побоялась ему сообщать, что без спроса покидала пару вещичек в небольшой чемоданчик ( весящий вместе с одеждой килограммов десять-пятнадцать, не меньше ) и вылетела из страны на личном самолёте одного из " братков ", которых он проверял на недельке, подозревая, что среди них кроется психопат-убийца. На всякий случай она отключила и телефон, из знания того, что первые несколько часов, когда Рейн обнаружит её пропажу, будет рвать и метать, с ним лучше не общаться и дать немножко остыть. А Виктор же, как и любой детектив, подобно поэту, что может вынести всё, кроме опечатки, мог вынести всё, кроме того, как одна малюсенькая деталь ускользала от его внимания. " Малюсенькой " Шерио конечно не назовёшь ( в большей части за её грудные габариты ), но то, что ей удалось незамеченной покинуть город, Рейна, конечно, позлит. - Скучно здесь неимоверно, - прервал нависшую тишину Потрошитель, вернув тем самым девушку из её размышлений и пустив в, полный самых разнообразных запахов, где смешались смог машин и фабрик, перенасыщенный душок китайской кухни из ресторанчика, расположенный почему-то прямо на аэродроме, и лёгкий, едва уловимый - приближающегося дождя, воздух трубу едкого дыма и уже чуть позже спохватившись, - Куришь? - Нет, - немного зажато улыбнувшись, ответила Шерио. Она всегда была " папиной " дочкой и, даже когда Рейна не было рядом, боялась что тот вот-вот появиться и настучит ей по голове, увидев с сигаретой. Ну, или хотя бы позвонит и спросит " курила? ", а она солжёт, её тут же выведут на чистую воду, а далее жди скандала. Впрочем, курение не приносило Диккенс никакой радости, раз уж на то пошло. - Что ж, начать никогда не поздно. Возможно, ты ещё переменишь своё мнение. Ты ведь пьёшь " напиток бодрости "? Сигареты - это то же самое кофе в курительном виде. И привкус похожий, и ощущения соответственные, - приподняв голову, разглядывал тяжёлые облака, облепившие н*бо как старые наросты пыли прекрасную антикварную мебель, Бельфегор. - За исключением того, что кофе не влияет на рак лёгких, - пытаясь понять, что такого занимательного нашёл принц в разглядывании полога не*есного, последовала его взгляду Диккенс. - Оно влияет на работу сердца. В нашем мире всё противостоит здоровью человеческой жизни, так что не стоит заклиниваться на чём-то и строить стереотипы. Что же касается именно вреда от сигарет, - здесь принцип таков " что тебя не убивает, делает тебя сильнее ". Если ты не зарабатываешь от табака ожидаемый рак, то становишься более устойчивым к запахам, - девушка заинтересованно посмотрела на варийца, - Я ценю всё, что способно нанести мне вред. Это закаляет характер, делает более устойчивым для мира, в котором приходиться жить. - Значит, выходит, что Салли, в сторону которого ты не прочь в очередной раз опустить ехидную заметку, на самом деле в чём-то является для тебя хорошим помощником, или его отношение к тебе приемлемо? Ведь, исходя из твоих слов, ты ценишь кого угодно, кроме тех, кто ценит тебя. Это так? - Более-менее. Твой " Салли " в своё время потратил на меня уйму сил и нервов, чтобы помочь адаптироваться в жизни, напоминающей мне тогда одну большую и радостную глазурную оболочку, - улыбнулся при всплывших в памяти воспоминаниях Потрошитель, - Я, наверное, чем-то ему обязан, но именно этим он меня и бесит. Ненавижу находиться перед кем-то в долгу. Шерио глубоко кивнула, пытаясь переварить услышанное. К слову сказать, они с Бельфегором на данный момент уже находились в аэродроме и ждали рейса " Лондон - Милан ". В последний момент с обещанной Потрошителем личной " железной птицей " как-то не заладилось, поэтому пришлось покупать билеты. Благо погода обещала быть не лётной и большинство пугливых туристов перенесли предстоящую им дорогу на следующий день, боясь ожесточенной надвигающимся ливнем зоны турбулентности, из-за чего чудом появилось несколько мест на ближайший аэроплан, летящий в Милан, и прямо в VIP-зону ( единственно-признав­­аемую слишком гордым для поездок на общественном транспорте принцем ). До посадки остался где-то час, и теперь оба ожидали прихода припозднившегося Скуало, которого, наверное, сейчас пинками выталкивал Занзас из варийского особняка на Бишоп-авеню. Нежелание же ехать в Италию его было вполне понятно. Мало того, что отправили с этим уб*юдком с тиарой одной дружной компанией, так тот ещё прихватил с собой эту с*чку Шерио, чтобы повадно не было. Нет, определённо, главной целью жизни этого грё*анного принца является отправлять жизни другим... - А вот и наша спящая красавица, - заметив приближающегося Суперби, не упустил возможности подколоть того принц, - Ши-ши-ши, что, получил от стакана босса поцелуй, раз всё-таки проснулся? - Заткнись, Бел, - стиснув челюсти, сквозь зубы велел ему боевой командир, подойдя к всеобщей делегации и, окинув улыбнувшуюся ему девушку презрительным взглядом, демонстративно устремил свой взор куда-то сквозь неё, - Билеты взял? - Beh, naturalmente, - ответив что-то непонятное для Шерио, вытащил из кармана и помахал перед лицом фехтовальщика билетами Бельфегор. - А это ещё что такое? - слегка повысив свой голос до планки " что за хрень?! ", оценил взглядом баул Диккенс Скуало. - Да так, взяла только самое необходимое, - не утрачивая дружелюбной улыбки, похлопала девушка свой небольшой походный ранец, куда могла бы поставить санузел и сдавать как квартиру. Суперби супротив природе своей, решил это не комментировать, а по аэроплану раздалось сообщение о том, что пора сдавать вещички, проходить натуральные проверки на оружие, наркотики и взрывчатку, после чего садиться на борт самолёта и молиться, чтобы он долетел. В целом, Милан выглядел, как и любой другой европейский город, походя с одной стороны на Париж, с другой на Прагу, а с какой-то и на Лондон. Красота его была расположена в определённых округах, в особенности в тех, где проходило больше людей. Остальная же часть города подходила под описание " не рыбы, не мяса ". Улицы были вроде достаточно чистые, но Шерио не могла говорить о чистоте города, ездя при этом на такси к одному из королевских поместий Каваллини, каковые, насколько ей было известно, расположились так же во Флоренции и в Риме. До дома Бельфегора доезжали в тишине, так как за всю поездку Скуало почти не открывал рта, Шерио читала прихваченные с собой энциклопедии, способные подготовить её к общению с великосветским обществом, а принц о чём-то угрюмо размышлял, что было ему не свойственно. Но то ли предстоящие задания немного остудили его вечно весёлый, словно обкуренный, энтузиазм, то ли он и впрямь не горел особым желанием поведать своих родных. Не спросив у него об этом на прямую, дальше размышлять по сему поводу было бессмысленно, а потому Шерио и впрямь скоро перестала думать о его странном поведении, меняющимся так же быстро, как направление ветра. Ради встречи с представителями итальянской монархии Шерио мало того, что оделась предельно прилично, насколько ей позволяла её пошлая натура, так даже потрудилась нацепить на свою пышную грудь, которую предпочитала держать в свободном полёте, бюстгальтер. Пришлось так же проштудировать несколько совершенно нудных и неинтересных ей книг о писателях эпохи Возражения и проглядеть на интернете во время собирания вещичек для поездки критику картин Боттичелли, уж очень ей хотелось не ударить лицом в грязь, когда дело дойдёт до заумной нудно-светской беседы. По крайней мере, так она себе её представляла: скучной, сквозь пропитанной снобизмом и излюбленными аристократическими издёвками. А Виктор же всегда ей говорил, что " создать видимость чего-то - уже половина успеха ". Неизвестно откуда появились такие мысли у прямолинейного и совершенно бесхитростного Рейна, но Шерио всё же намотала себе это на ус ( скорее, на локон волос ) и пользовалась с полнейшим самозабвением, притворяясь как для выгоды и для вежливости, так и просто по привычке. Ужинали в одном из не объятых и прекрасных залов королевского поместья. На ужине, на удивление, присутствовали почти все члены семьи Каваллини ( видимо, королевские отменили свои дела для встречи с блудным принцем ). Король и королева были так же бледнолики и светловолосы, как и Бельфегор. Оливия, являющаяся, как узнала Шерио посредством массовой информации, младшей сестрой принца, на ужине не присутствовала. Андрелла и Сандро объяснили это тем, что у неё занятия в вечерней литературной школе. Однако помимо Каваллини, за столом так же находилась посторонняя девушка, которую Диккенс даже без обязательного представления узнала, - это была принцесса Швейцарии - Мелани Хеффер. Что именно она делала в обществе итальянской королевской семьи, никто не сообщил, а сама Шерио не решилась спросить. Принцесса же была подлинной красавицей, из-за чего гостья Бельфегора, относящая к той части женщин, которые органически не переваривают дамочек привлекательней себя, почувствовала себя не в своей тарелке. Даже тонны косметики и самый вызывающий наряд, который она смогла бы придумать, не дали бы ей победить Мелани в очаровательности. Хеффер была обладательницей фарфоровой кукольной кожи, отдающей нежным оливковым оттенком, смолисто-чёрные волосы ровными волнами ниспадали ей на плечи и струились, переливаясь, как водная гладь в ночи, до самых бёдер, ядовито-зелёные глаза смотрели из-под пушистых ресниц на мир с лёгким презрением, то и дело пуская стрелы в сторону Потрошителя, картинные пухленькие губы ни разу не скривила улыбка, а фигура соответствовала общепринятому эталону красоты 90-60-90. До сей поры Шерио и не знала, что смертная женщина может обладать красотой демоницы с*ккуба. И, тем не менее, как это часто бывает, внешнее очарование этой особы ни как не относилось ко внутреннему, стоило ей только открыть рот. Нет, Мелани, конечно, как и подобает принцессе, не кидалась настолько конкретными ехидными заметками, как тот же самый " послушник " принца, которого тот почему-то в присутствии Шерио назвал лягушонком ( может, за зелёный цвет волос ), и тем не менее на язык она оказалась ещё ядовитее того поганого мальчишки. Хеффер её невзлюбила, - сей факт до Диккенс дошёл весьма и весьма скоро, поскольку прелестная брюнеточка весь ужин всеми мысленными и немыслимыми способами старалась её унизить, то ставя в неловкое положение, завязывая разговоры на такие заумные темы и вставляя словечки, трактовку которых та не могла и отдалённо себе представить, то делая заметки по поводу её внешности, поведения за столом, задавая вроде бы приличные, но всё же щекотливые вопросы, ну и, в конце концов, смиряя её таким взглядом, как если бы смотрела на таракана. Даже собрав воедино все свои скудные актёрские и мимические способности, Шерио не смогла бы при всём желании повторить взгляды принцессы. Король большую часть времени молчал. Слова его были сухи и официальны, на Бельфегора он старался не смотреть, а даже если приходилось, то взгляд этот отдавал такой холодностью, что мнимая Диккенс покрывалась мурашками. Королева же наоборот была в целом весьма мила, но мила она была только с Мелани, а никак не с гостьей своего сына, вследствие чего не делала Хеффер никаких заметок по поводу того, как та втаптывает Шерио в землю, даже время от времени ей подыгрывая. Со Скуало тем не менее и Андрелла, и Сандро обращались более вежливо, то ли как к хорошему знакомому, то ли элементарно так использовали его, дабы развеять нервную атмосферу, которую сами и создали. Бельфегор тоже особого участия в беседе не проявлял, лишь как-то лукаво время от времени улыбаясь и концентрируя своё внимание на всём подряд, кроме сидящих с ним вместе за столом людей, будь то столовое серебро, вид за окном отдалённой веранды, или же банальная стенка. Открывал рот он только в тех случаях, когда требовалось сменить тему разговора. - А каково будет ваше мнение по этому поводу? - снова заведя некую ненормальную тему для беседы и немного развив её на пару с милейшей Андреллой, обратилась вся искрящаяся каким-то сладостным злорадством к Шерио Мелани. Диккенс же, которая немного сползла со стула, словно стараясь таким образом стать меньше и спрятаться от ядовито-зелёных глаз не менее ядовитой красавицы, замучено улыбнулась. Впервые в жизни она пожалела о том, что её родной язык английский, и на нём говорит половина земного шара. - Мелани, будь добра, смени тему. Не все, как ты, оканчивали пансионат благородных девиц, - внезапно вклинился в их разговор Потрошитель, обратившись к принцессе тоном, в котором обычно на родине Диккенс велят " shut the fuck up! ", при этом одарив ту настолько приторно-едкой ухмылочкой, что Шерио даже стало не по себе. Принцесса взглянула на него, как повесила, но всё же смолчала и вернулась к общению с Андреллой. Причину подобного послушания казалось бы абсолютно строптивой девицы Шерио не поняла, но всё же с благодарностью взглянула на Бельфегора. Ко всему прочему время близилось к десяти часам вечера, а потому к величайшей радости Диккенс ужин скоро подошёл к концу, и одна из служанок провела её в её комнату. Бельфегор же, посмотрев ей в след и, что-то надумав, усмехнулся и направился на балкон покурить. Время для выполнения своего задания у него была целая ночь, а потому принц благосклонно разрешил своей жертве пожить на несколько часов дольше, чем предполагалось. К вечеру воздух в окрестностях королевского поместья стал слишком влажным и тяжёлым, как предзнаменование хорошего ливня, не случившегося в Лондоне перед отъездом весёлой троицы. В н*бе повисло какое-то тяготящее напряжение, но оно оставалось чёрным, как уголь. Ни намёка на облака, или же, наоборот, на звёзды. Ясная, душная ночь. Бельфегор сделал вид, что не заметил прихода Мелани. Тут, наверное, стоит заметить, что грациозная, как кошка, она и без того передвигалась слишком тихо, почти как вор в доме, не желающий будить спящих хозяев. И всё же он её хорошо слышал. Слух, зоркость и способность моментально реагировать будь то на пулю, рассекающую воздух по направлению к тебе, или чьё-либо присутствие, всегда сопровождали его на протяжении всех лет работы в Варии, - видать, должность Хранителя Урагана наложила свой отпечаток на характер и саму сущность младшего, впрочем, теперь уже единственного принца Каваллини. Хеффер остановилась на другой стороне террасы, сохраняя приличное расстояние между нею и Потрошителем, будто боясь подойти ближе. Она украдкой взглянула на варийца, словно проверяя, не смотрит ли тот в её сторону, но Бельфегор, флегматично пускающий в тяжёлый воздух белые клубки сигаретного дыма, вёл себя так, как если бы её и не было здесь, и он был один на балконе. - Зачем ты приехал, Бел? - наконец-то первой прервала нависшую тишину девушка. - Хм, уже десять часов вечера, разве тебе не пора ещё спать? Детское время вышло, - его голос мягкий, обаятельный и насмешливый одновременно, был похож на лёгкий летний ветерок, которого сейчас так не хватало в эту духоту. - Ты никогда не приезжаешь без причины, - проигнорировав явное ехидство со стороны Бельфегора, продолжила говорить швейцарская принцесса, подойдя ближе к нему и тем самым сократив расстояние между ней и варийцем, - Не думаешь ли ты, кто-то здесь поверит в то, что ты просто соскучился по родственникам? - Вот беда, - почти с сожалением вздохнул её собеседник, - Почему каждый раз именно я удостаиваюсь чести слушать твой трёп... - Ну а это девка? - с лёгким раздражением упомянула Мелани Шерио, - Наверное, одна из твоих шл*х? Хм, быстро же пополняется твоя коллекция, милый. - Знаешь, а ты подналегла с прошлой нашей встречи, - впервые взглянув на девушку, как бы невзначай заметил Хранитель Урагана, нарочно дунув той в лицо сигаретным дымом. - Прошлая наша встреча состоялась месяцев шесть назад, не меньше, - отчеканила Хеффер, опять проигнорировав очевидную грубость со стороны наследного принца Каваллини, - Это, конечно, если не брать в расчёт свадьбу Уильяма пару недель назад, на который ты меня даже не удосужился поприветствовать, будто мы и не знакомы вовсе. Некоторые люди за сей срок кардинально меняются. Потрошитель усмехнулся и вновь перевёл взгляд на н*бо, похожее на лакированное стекло. Вот ведь чудо так чудо: и красивое, и молчаливое. Чего от этой назойливой девчонки никогда не добьёшься, пока та не почувствует, как её горла касается кончик его остро-наточенного стилета. - Ты всегда так ко мне относился, - презрительно прищурила глаза Хеффер, - Ещё с самого детства. Расиэль хотя бы старался показать несуществующее уважение, но не ты. Ты меня всегда либо просто игнорируешь, либо хамишь. - Расиэль был показушник, - моментально отреагировал на ненавистное имя Бельфегор, стрельнув глазами из-под чёлки в сторону Мелани, - Он предпочитал прогибаться под всех, чтобы его гладили по головке. - И как раз поэтому его и выбрали наследником на трон, - с усмешкой сообщила принцесса, - Разница в возрасте у вас была несущественная. Всё дело в том, кто из вас был лучшем вариантом в короли Италии. Он делал то, что от него требовали, и делал это максимально качественно. А ты... ты же у нас уникум. Быть тем, кем тебя хотят видеть, невыполнимая задача для такого исключительного принца, как Бельфегор Каваллини. И из-за этого ты всегда был только вторым, - последнее слово стало взрывчатым веществом, разорвавшее в лохмотья терпение Потрошителя. В одно мгновение принцесса оказалась перегнута через изгородь веранды, ноги почти не касаются опоры, а упасть не позволяет лишь ладонь варийца, придерживая макушку головы за волосы. - Один такой болтливый мне уже попадался, - ядовито ухмыльнулся Бельфегор, - Я прорезал ему дырку в горле и протащил через неё язык наружу. Было весело. - Если уронишь, вряд ли в ближайшие лет сто сможешь опять здесь появиться, - мастерски терпя боль и игнорируя откровенную угрозу, резко ставшим тоньше голоском почти пропищала Хеффер, - Я ведь не кукла, Бел. Если упаду, то сломаюсь с концами. Тебе стоит воспринимать меня более серьёзно. - Ты слишком красивая, чтобы воспринимать тебя серьёзно, - прошипел ей в лицо варииц, и девушка тут же сморщилась от того, как тот ещё сильнее заставил её изогнуться, - в спине появилась резь, а бока начали ныть при столь тесном соприкосновении с бетонной изгородью, как предзнаменование внушительных размеров синяков. Будто наслаждаясь этой болью на её лице, он с улыбкой нагнул её ещё слегка сильнее и, только услышав сорвавшийся с прелестных пухленьких губ вскрик, вернул девушку с исходное, вертикальное положение и отпустил. Та тут же согнулась пополам, - спина болела немилосердно. - Это..., - будто каждое слово давалось ей с большим усилием, кое-как выпрямившись, проговорила Мелани, - Это всё? Раньше ты одним только криком не ограничивался. - У меня появилась идея получше, - очаровательно, насколько только способна гиена, улыбнулся Бельфегор и, подойдя к бедняжке поближе, лёгким, почти неощутимым прикосновением прошёлся по её шёлковому платью от бедра до рёбер, - Получать удовольствие от чье-то боли можно самыми различными способами... Комната­, в которую сопроводили Шерио, представляла собой помещение по размерам не уступающее физкультурному залу среднестатистическо­­й общественной школы, выполненное в стиле, находящемся на грани обычного классицизма и ампира, что и все прочие залы королевского поместья. Ну чисто музей, иначе не скажешь. Диккенс даже какое-то время размышляла перед тем, как лечь на массивную кровать с резным изголовьем из тёмно-красного дерева, ножками в виде львиных лап и искусных завиток, просто кричащих о своём богатстве и роскоши, и на первый взгляд выглядящее скорее как памятник, нежели как предмет мебели. Однако, всё же забравшись на это ложе, девушка поняла, что до сей поры ей не доводилось лежать на более удобной койке, чем эта. Перевернувшись на левый бок и взглянув на пейзаж, открывающийся за широкими не зашторенными окнами, Шерио, поджав колени к груди и медленно соображая, чем она будет заниматься в ближайшие несколько дней своего пребывания в Милане, кроме, конечно очевидного ( бегать по магазинам ), стянула со своего правого плеча лямку платья и оголила часть бюстгальтера, сделанного из приятной, похожей на шёлк, ткани. " Стоит отыскать издательство Esquire и побольше разузнать о той фотосессии Бельфегора, " - ища, собственно, иголку в стоге сена, всё же решила девушка, игриво проведя среднем пальцем левой руки по верхушки груди, после чего перешла непременно уже на сам лифчик и, сжав пару раз чашечку с силой, стянула с плеча лямку " чехла ", освободив свою любимую часть тела от ненужной тряпки, скрывающей её красоту. Очередное прикосновение, взгляд на собственную потеплевшую экстазирующую плоть, уткнувшись лицом в подушку, приоткрыть слегка побелевшие от возбуждения губы, выпустить тяжёлый вздох... " А может спросить об этом у самого Бела? " - провести рукой по шеи, задержаться на пульсирующей жилке под скулой, - " Нет нельзя, слишком подозрительный интерес. Тот номер Esquire был за март месяц. Не станет же какая девушка просто так перелистывать старые выпуски мужских журналов лишь ради сомнительного желания отыскать фотосессию едва знакомого парня. Нет, так не пойдёт, " - прикусить кончик указательного пальца почти до крови, скручиваясь от желания, - " Найти справочник, позвонить. Или лучше отыскать адрес в интернете, " - задрать подол платья, пройтись руками от живота по бокам к бёдрам, пробраться под резинку трусов, - " Решение: интернет-кафе. " На этом мысли закончились, вернее, потерялись среди фантазии и размышлений на другую, менее полезную, зато более приятную тему. Шерио представила, как кто-то невидимый касается её губ своими губами, проводит руками по телу, достигая самых интимных мест её тела, заставляет широко раздвигать ноги, царапает кожу ножом... Стоп. Нож? " Куда это тебя занесло? " - попыталась опомниться Диккенс, поняв, что всё то время, пока отдавалась любимому нарциссизму, держала в мыслях перемазанного в крови Бельфегора, - " Ты действительно хочешь узнать истинную сущность Потрошителя? " - обратилась сама к себе девушка, - " Или хочешь, чтобы он и этот принц оказались одним и тем же человеком? Дура, ты всего лишь сильно разгорячилась, " - самовнушение как любимый вид успокоиться, - " К тому же на тебя просто повлияла эта странная семейка ". Ну, хотя бы с последним Шерио не прогадала. Да, действительно, что не говори, а если у каждой семьи есть свой скелет в шкафу, то в шкафу у Каваллини, должно быть, покоиться целое потайное кладбище. Этот королевский род всегда отличался от других. Даже к примеру, когда у неких господ кровосмешение считалось позором, уродством, требующем сурового наказания, в семье Бельфегора это было обычной практикой, поскольку себялюбивые и чересчур горделивые Каваллини достаточно долгое время были уверены в том, что никто не имеет права смешивать свою, пусть даже королевскую кровь, с их. Вот так и получалось, что когда в каком-то знатном доме девочка забеременела от собственного брата, её и её ещё не родившегося младенца тихонько порешали, выдавая случившееся за несчастный случай, или за самоубийство молодой матери, которая была не в состоянии снести подобного позора, а мальчика, как продолжателя рода и сохранителя фамилии, отправляли куда-то к далёким родственникам на несколько лет, пока история не подзабывалась, после чего женили на какой-нибудь знатной леди, у итальянского королевского рода открыто процветал инцест, шизофрения, убиения, изнасилования, садизм и прочие прелести неадеквата. И что же опять касается Бельфегора, то, согласно правилу Самуэльсона, в котором говориться, что раз в сто лет в каждой семье обязательно рождается чудовище, - дитя с лицом ангела, в крови которого собираются все родовые пороки, большей кандидатуры на эту роль, чем он, в семье Каваллини определённо не было. В Потрошителе собрались все излюбленные грехи его предков, и он не просто усвоил их, а ещё и преобразовал, так как сам развивал в себе далеко не нормальные вещи, вроде любви к кровавым издевательствам над живыми существами. Поэтому в конечном итоге симбиоз получился тот ещё поэтический. И всё же пока Шерио, воспринимающая варийского гения как очередной уровень своей жизни, пролегающий через койку принца в этот раз, не задумывалась о всех тех моральных и физических препятствиях, которые будут на нём присутствовать. На следующий день Бельфегор обнаружил Шерио в западной гостиной, сидящей на одном из старинных диванов с закинутыми на него ногами и, по выражению лица, о чём-то упорно размышляющей, перелистывающей одну из многочисленных книг короля ужасов Стивена Кинга. Рядом на столе у неё покоился стакан с молоком и небольшая пачка излюбленных сушёных абрикосов в белом йогурте, которые заменяли девушке белый шоколад с изюмом. По неожиданно образовавшейся на голове у Диккенс причёске и чуть более тщательно нанесённом, чем обычно, макияже, стало ясно, что проснулась она уже давно, вероятно рано утром. Впрочем, так оно и было. Выдавшееся на редкость лучистое утро, благодаря горящему в пологе н*бесном как мощнейший прожектор солнцу, которое било именно в окна её комнаты, разбудило девушку ещё на рассвете, так как та к своему же разочарованию забыла задёрнуть шторы. К слову сказать, даже находясь в абсолютной темноте, она всё ровно не смогла бы уснуть, будучи подверженной ежемесячным женским наказанием. Особенно весело с этим было у будущей сотрудницы правоохранительных органов, у которой сей процесс работал в собственном каком-то ё*нутом режиме, каждый раз заявляя о себе в разное время и, чаще всего, в самый неподходящий момент, вынуждая её ориентироваться на подступающие " забавные " деньки по усиленному желанию есть всё подряд, тр*хать всё, что шевелиться, или же обзавестись винтовкой и выбить мозги первому попавшемуся мужику. Постепенно у Шерио даже сложилось впечатление о том, что Бог женоненавистник, иначе на кой чёрт он так мучает прекрасную половину человечества? Все эти ПМС, менструация, когда спину ломит, ноги отнимаются, настроение суицидальное, или просто убийственное, роды, всякие женские болезни, отказ в физической силе, прессование мужчин, будь то начальник, преподаватель, или просто гаишник, которые думают, что мир этот создан для них... Просто скрейзиться можно! " Ну а как ты хотела? " - помниться, спросил у неё когда-то Виктор, когда Диккенс чихая и утирая слёзы, пожаловалась ему на свою нелёгкую женскую долю и на столь мученическую операцию, как выщипывание бровей. " Парнем я родиться хотела! " - в сердцах выкликнула тогда Шерио, нервно треснув ладонью по зеркалу. Впрочем, и сама сегодняшняя ночка у неё выдалась тоже запоминающаяся. Сидеть в одной комнате, не смотря на то, что из подобной красоты Шерио могла бы не вылазить по нескольку месяцев, она всё же не стала, - решила осмотреть местные достопримечательнос­­ти, каких, между прочем, было не мало. Королевское поместье Каваллини по своей роскоши и богатству, не шло ни в какое сравнение с теми замками в Англии, в которых ей уже удалось побывать. Раньше, правда, девушке казалось, что цена билета за посещение тех великолепных сооружений, ставших музеями, оправдана, но теперь же она думала, что просто выкинула деньги на ветер. Особняк итальянской королевской семьи словно был вырезан из современности: там на каждом углу встречалась какая-нибудь антикварная ваза, старинный торшер, стол, кресло, золотой канделябр, исполненный в какой-то замысловатой форме и прочее. Количество всевозможных картин на разные лады 17-18 веков девушке элементарно не удалось все пересчитать. По крайней мере, будь она человеком творческим, то тут же схватилась бы за написание, будь то романа, составление композиции, да хоть чего! Единственное странное было в этом поместье помимо отсутствия нынешних прелестей жизни, таких, как электрические лампы, телефоны, телевизоры и тому подобного, это непостижимая планировка, в которой было построено внутреннее здание. Коридоры извивались подобно лабиринтам, заставляя обходить стены, которые, по всей видимости, хотели снести, да так и оставили, и у Шерио постепенно начало создаваться впечатление, что архитектор сего помещения специально построил его в стиле " всех впускать, никого не выпускать ", поскольку после нескольких минут прогулки по дому Бельфегора, она заблудилась окончательно и бесповоротно. Королевское поместье напоминало особняк Красной Розы, - когда девушка поворачивала обратно, абсолютно уверенная, что идёт по тому же самому проходу, по которому и попала в очередной зал, то обязательно натыкалась на появившийся из ниоткуда тупик. Хоть в пору бери клубок ниток и проверяй, так ли на самом деле коридоры меняются здесь по собственному усмотрению, или же нет. Окончательно перепугал Шерио тот случай, что когда она прикоснулась к очередной статуэтке, стоящей в тени угла помещения, как таинственный наб*юдатель, и порезалась об её острую конструкцию, то капелька её крови приземлилась прямо на мраморный пол. Ну, это было только поначалу, поскольку, когда девушка принялась искать в, прихваченной собой, сумочке салфетку, чтобы вытереть небольшую алую кляксу и, наконец, нашла её, там, где она ещё совсем недавно оставила кровавый след, было уже чисто. Нет, можно было, конечно, решить, что Диккенс просто упустила из виду какую-нибудь расторопную служанку, которая тут же прямо перед её носом избавилась от капельки крови, но как казалось лично будущей сотруднице правоохранительных органов, пол элементарно поглотил её в себя. Так что перепуганная до почти панического ужаса, Шерио, вмиг окончив свою недо-экскурсию, понеслась по коридорам в поисках кого-нибудь, кто мог бы составить ей компанию, поскольку жуткое чувство, пробравшееся внутрь неё, начало разрастаться подобно раковой опухоли. В результате спать пришлось со светом, нервно реагируя на каждый посторонний шум... В общем, встав с первыми лучами солнца для того, чтобы достать прихваченную с собой упаковку " женской защиты " и ощущая себя абсолютно опустошённой и разбитой, Диккенс, с горем пополам кое-как придя в себя и сделав марафет, отправилась на поиски кухни, а точнее на поиски растворимого кофе. После ещё пятнадцати минут скитания по странному поместью, ей, наконец, удалось обнаружить первого обитателя, коим оказалась не присутствующая вчера на ужине Оливия. Откровенно говоря, по тому как, не шелохнувшись, эта девочка стояла у открытого окна, давая лёгкому ветерку развивать своё пышное платье, Шерио сначала приняла её за большую куклу барби. Впрочем, как оказалось чуть позже, это было не просто первое впечатление. Обладательница снежно-белых локонов, большими кольцами вьющихся из её высокого хвостика, миловидными чертами лица с невинными, прозрачно-голубыми глазами, длинной тонкой шейкой, нежной улыбкой и одетая в безупречно выглаженный накрахмаленный светло-розовый наряд и лакированные туфельки с белыми носочками, она и впрямь походила на излюбленную куклу всех девочек. Милое, весёлое существо, Оливия, наверное, была единственной из Каваллини, кто отнёсся к Диккенс с наивным добродушием и вежливостью. Так что, в конечном итоге, сообщив, что не " кофе простолюдинов ", а без всякого снобизма - " растворимое кофе " здесь не держат, младшая принцесса проводила Шерио в стволовую, где подали арабику, лёгкий завтрак, а затем всё утро носилась с ней по королевскому поместью, по какой-то непонятной причине вцепившись в приветливую дочку Рейна, словно годами не видела никого из посторонних, или же просто не имеет друзей. Тем не менее, и у неё нашлись какие-то странные заскоки. К примеру, когда Оливии пришлось отправиться на какие-то курсы по этикету, и она позволила Шерио остаться в её комнате, той удалось найти совершенно невероятный набор книг юной прелестницы. - Господи, если именно так надлежало выглядеть любовным романам, то не зря я из предрассудков их никогда не читала, - пролепетала Шерио с какой-то брезгливостью во взгляде поглядывая на книгу в своих руках, взятую ради интереса из спальни младшей принцессы ( естественно, с её дозволения ). Надо признать, вначале Диккенс даже удивилась тому, что девятилетняя девочка вместо того, чтобы перелистывать сказки и придаваться наивным мечтаниям, читает подобную литературу. " Впрочем, если вспомнить её благородное происхождение и всех более, или менее странных представителей этой семьи..., " - мелькнула мысль в голове девушки, но та быстро отогнала её прочь. К тому же, как выяснилось буквально несколько минут назад, " любовный романчик " оказался самой настоящей современной классикой, и именно романтики в нём было столько же, сколько и в любом общеобразовательном­­ учебнике по геометрии. Как раз такие книги рекомендуется читать на ночь перед сном, - заснёшь как убитый уже после первой главы. Свой стиль написания автор наглядно показывает прямо с первого предложения: " Истаяли финальные реплики генеральной репетиции, и притихшим актёрам не осталось ничего иного, как беспомощно щуриться в черневшую за рамной пустоту. " Ну это что, это ещё ладно. Разгоняться сия глубоко мыслящая личность начинает только спустя пару страниц: " Притормозив на крыльце чёрного хода, чтобы застегнуть пальто, или натянуть перчатки, " лауреаты " оглядывали пейзаж с редкими, потрёпанными непогодой старыми домами, и собственные жилища казались им неуместной эфемерностью, кучей новых ярких игрушек, беспечно забытых во дворе и вымоченных дождём. Их излишне большие, сверкающие расцветкой леденцов и мороженного автомобили тоже выглядели чужеродно и будто морщились от грязных брызг, когда сконфуженно ползли по разбитым дорогам, со всех сторон сходившимся к ровной стреле шоссе номер 12. " Ей Богу, Шерио пять раз понадобилось это прочитать, чтобы хотя бы отдалённо представить то, о чём повествовал в этих строках Ричард Йейтс! И это при том, что книга была на чистом английском ( причём с росписью самого автора ). При всех восторженных дифирамбах в самом начале тома, сие произведение напоминало Диккенс показ высокой моды: понаблюдать-то за пёстрой, чудной одёжкой можно, но даже не стоит пытаться её понять. " Высокая скука " - именно так называла она вещицы вроде этой: признанное, прям-таки кричащее " нечто ", но слишком глубокое для понимания обычного среднестатистическо­­го человека. И Шерио, являясь частью той самой средней статистики, даже не желала представлять, каким именно образом воспитывают королевских отпрысков вроде принцессы Каваллини, что она, посещая пока-что ещё пусть и элитную, но всё-таки младшую спецшколу, в состоянии читать и, главное, любить произведения наподобие этого. Но это ещё ладно, это ещё что... Самый смак Диккенс опять-таки узнала от словоохотливой беспечной Оливии, когда, сама того не осознавая, перевела их тему разговора на ядовитую Мелани Хеффер. Нет, она, в самом деле, желала просто узнать, так ли эта принцесса относиться ко всем простолюдинам, или же именно Шерио чем-то конкретно ей не угодила. Как вскоре оказалось, под ответ подходил вариант номер два. - Ты что, совсем телевизор не смотришь? - уже перейдя на " ты ", с детской непосредственностью­­ улыбнулась девочка своей новой подруге, и голосок её, похожий по своей мягкости и приторности на сахарную вату, правда лишённый тех змеиных шипящих ноток, присутствующих у Бельфегора, выдал лёгкий смех. Шерио же, которая и впрямь не особо любила телевидение, только пожала плечами, и тогда весёлая Оливия сообщила ей не менее " весёленькую " новость: - Мелани - жена Бела. Помниться, попивающая тогда свой арабский истинный кофе, Диккенс поперхнулась от услышанного и чуть не откинула шпильки из-за приступа кашля. И вот теперь же, завидев в проёме раскрытых настежь массивных дверей принца, она одарила Хранителя Урагана сдержанным взглядом и, ругая себя на все корки за собственную глупость и непредусмотрительно­­сть, театрально вновь уставилась в совершенно скучную и непонятную книгу. - Buongiorno, Вашество, - демонстративно холодно поприветствовала его Шерио, выучив не без помощи Оливии это простейшее итальянское приветствие до почти полного отсутствия акцента, - Я у вас в библиотеке книжку взяла почитать, не против? - Ciao-ciao, bella, - довольный этим приветствием, ответил ей принц, после чего вновь перешёл на английский, - С чего бы это я должен быть против? К тому же королевская библиотека пополнялась десятилетиями, а то и больше. В закрытой секции наверняка всё ещё лежат раритетные католические книги и подлинники Шекспира, причём я понятия не имею, кому они точно принадлежат... - Нет, Шекспир и прочие вечные писатели меня не интересуют, - наигранное отчуждение Шерио постепенно таяло под улыбкой и голосом Бельфегора, - Я взяла почитать Стивена Кинга. В вашей библиотеке он есть прямо в подлиннике, а американский мне заметно ближе, чем итальянский, хотя, надо признать, это всё же не так близко к английскому, как некоторым кажется... - Стивен Кинг... Хм, ну тогда понятно. Расиэлю очень нравился " король ужасов ", и после него там наверняка осталась вся его библиография, - безэмоционально усмехнулся Бельфегор. - Расиэль это...? - Мой старший брат, - равнодушно бросил принц, - Покойный уже теперь. - О, прости, я не думала, что это его вещи... Я..., - залепетала Шерио. - Ши-ши, не нервничай так, всё в порядке. Если выбросить, или запретить к чтению все книги, принадлежащее уже умершим королевским, библиотека либо просто опустеет, либо там и не останется вовсе, что читать. Хм, разве что целые сборники Агаты Кристи, Рекса Стаута, Дика Френсиса и прочей литературы детективного жанра, поскольку на данный момент единственный, кто тяготеет к чтению в нашей семье, это Андрелла. Диккенс неуклюже скривила губы и, ощущая себя не в своей тарелке, вновь уставилась в текст, в который никак не могла вникнуть из-за присутствия Бельфегора, а тот, похоже, не собирался её оставлять в одиночестве. - И что читаешь? В смысле, какую именно из его книг? - " История Лизи ". Впрочем, я вытащила её наугад... Интересно, в каком настроении прибывал Стив, когда её писал? По мне, так это был симбиоз сезонной депрессии и какой-нибудь болезни, повышающей температуру человека до той самой шкалы, при которой начинается бред... Может, у него не вовремя появилась ветрянка, оспа, свинка, или какая-нибудь другая детская болезнь, которой он вовремя не успел переболеть? - Ши-ши, а что такое? - Да ничего, в этом-то и вся загвоздка, - с самым скучающим выражением лица вновь оторвалась от книги Диккенс, - Я уже на семидесятой странице, а до сих пор с трудом разбираюсь, что к чему: где у главной героини приливы воспоминаний, а где реальность, где её собственные мысли, а где " голоса " в голове... Вся история построена из мелких кусочков, похожих на пазлы, но отнюдь не складывающих единую картину... Такое ощущение, что автор либо сам не понимал, о чём пишет, либо его высокие думы слишком высоки для обычных смертных людишек вроде меня... - Ши-ши, ты что, до сих пор Кинга не читала? - потешался над нею Потрошитель, знакомый с подобным способом написания Стива и собственно из-за этого на дух не переносивший его произведения. - Почему же, читала, правда, в большей степени своей прозы вроде " Мили " и " Шоушенка ", - пожала плечами девушка, - И здесь, стоит признать, он действительно может писать жизненно и доступно, но вот книги, в чьих жанрах он действительно провозглашён мастером своего дела, заставляют меня не столько бояться, сколько мучиться головной болью. Хотя, его более ранние произведения вроде " Сияния ", или " Оно " мне нравятся куда больше, чем последние. Похоже, даже здесь, в литературе, прогресс не всегда значит улучшение. Она замолчала на какое-то мгновение, после чего вновь заговорила, ощущая на себе пронзительный взгляд, не сводящего с неё глаз, Потрошителя: - Бел, могу задать тебе один деликатный вопрос? - смущённо взглянув на принца и тут же потупив взгляд в книгу, словно одолеваемая непреодолимым желанием изучить обложку " Истории Лизи ", спросила Шерио. - Хм, уже задала, - усмехнулся Бельфегор и, держа руки в карманах джинсов, надетых на нём сейчас, подошёл на пару шагов ближе к девушке и небрежно махнул своей длинной чёлкой, которая, легко развившись, легла в исходную позицию, так и не приоткрыв взору Диккенс глаза варийца. - У вас в поместье полтергейста случайно нет? - проигнорировав подкол Его Высочества и вспомнив вчерашний казус с мистически исчезнувшим пятном крови, поинтересовалась она. - Есть. И не случайно, - довольным голосом ответил Потрошитель и, увидев красноречивый взгляд девушки, пояснил, - Этот дом повидал столько жестокости и безумия, что было бы странно, если он не вобрал бы в свои стены отрицательную энергию. Тем не менее, бояться лично тебе нечего. Ни души, ни кровь простолюдинов ему, в большей части своей, не интересны. Шерио вновь возобновила в памяти то странное жуткое чувство преследования, порез, алую кляксу на полу и повторила: - В большей части своей... И снова тяготящая тишина. " Наверное, некоторые вещи всё же лучше не знать, " - подумала про себя Диккенс, вновь и вновь прокручивая слова Оливии, - " Женат... на этой... не верю! " Выдержав какую-то паузу, крепко в её процессе размышляя о своих следующих словах, Шерио всё же не сдержалась и спросила: - У вас, аристократов, так принято, проявлять холодность к своим супругам? - улыбка на лице принца стала шире, словно он и впрямь хотел услышать этот вопрос. - Стеснение и смущение - всегда помеха веселью. Если тебя интересуют мои с Мелани отношения, то спрашивай открыто. Люди, старающиеся держать в руках свои желания и инстинкты, меня нервируют, - подойдя к вазе, стоящей на приставленном к дивану журнальном столике, Бельфегор с лёгкой насмешкой взглянул на одну-единственную белую розу среди десятка точно таких же, но красных. - Хорошо. Так ты давно женат? - подавив в своём голосе нетерпение к ответу, спросила как можно более сухим, равнодушным тоном Шерио. - Наша свадьба состоится только в октябре, - вытащив из вазы белую розу, Потрошитель, явно не обращая внимания на липы, сломил её пополам, после чего оторвал бутон и, подойдя к открытой веранде, выкинул его вон, - Не смотря на то, что порядки у аристократов сейчас не такие жёсткие, как несколько веков назад, некоторые королевские рода, ценящие прежде всего свою " голубую " кровь, продолжают следовать традициям. Моя семья и семья Хеффер как раз одни из таких, - он обернулся к пристально наб*юдающей за ним Диккенс с абсолютно искренней потешающейся улыбкой, словно обсуждал не собственную судьбу, а какой-то забавный случай из ситуационной комедии, - Поработить не меня, не её они не имеют права, а вот лишить приоритетов и статуса - легко. К тому же в семьях вроде наших, те, кто пока ещё не имеют собственного трона, привыкают слушаться старших " по званию ". Однако в случае со мной всё проще, - корона мне важнее всего на свете. К тому же Италия и Швейцария давно хотели заключить крепкий союз, а что может укрепить его сильнее, чем супружество предводителей монархии обоих государств. Шерио сидела абсолютно поражённая: - Но это же безумие... - Это политика, - снисходительно произнёс Бел, - Ты же вроде будущий полицейский, а не в состоянии принять таких обычных вещей. - Так ты к ней совсем ничего не чувствуешь? - вконец офигела девушка. - Почему же, - пожал плечами принц, - Она красива, не глупа, послушна... Она мне подходит. Если бы ещё так явно не любила меня, я, может быть, к ней даже проникся бы... " Она мне подходит, " - моргая, повторила про себя Диккенс, - " Вот это подход к браку! Нет, вы слышали? Она ему подходит! Она что, носки, чтобы к ботинкам подходить?! " - Ты прям как Дориан Грей, - то ли с восхищением, то ли с осуждением произнесла Шерио, - Тот тоже мог любить всю жизнь только ту женщину, которая его не любит. - По крайней мере, это не так скучно, как иметь бесконечную власть над тем, кто так слаб, что пойдёт ради тебя абсолютно на всё, - отпарировал Бельфегор, после чего его невидимый для глаз Шерио взгляд, как показалось девушке, уплыл куда-то в сторону, и она, проследив за ним, наткнулась на замершего где-то на пороге зала Скуало. Тот одарил обоих леденящим кровь взглядом и поспешно ушёл. Не успевшая же его даже поприветствовать Диккенс осела в исходной позе на диване и, отложив книгу в сторону, поднесла руку к губам и, как это часто бывает, когда её одолевают нехорошие эмоции, принялась щипать их ноготками. - Он меня ненавидит, верно? - не оборачиваясь в сторону довольного, как лис, Бельфегора, спросила она у него. - Если бы он тебя ненавидел, то ты бы это уже почувствовала, - усмехнулся варииц, удержавшись от добавления " на собственной шкуре ". - Тогда почему он не хочет поговорить со мной о том, что происходит? - недоумевала Диккенс, - Вроде взрослый мужчина, а ведёт себя как... - Дело не в том, что он не хочет, - продолжал скалиться Потрошитель, - Просто это ниже его достоинства - делать первый шаг на пути к перемирию. Так что, если желаешь получить его прощение, пока он совсем в тебе не разочаровался, то придётся начинать действия самой, - он взглянул на ручные часы и добавил, - Причём в ближайшее время, так как вечером он вылетает в Рим. - Что? Почему? - обернувшись в сторону Бельфегора, спросила девушка. - Наверное, просто не желает находиться в нашем обществе, - издевательски произнёс принц, - Поэтому отдал свои задания в Милане под моё начало, а у босса попросил другие, желательно, подальше от этого города. Вот и выходит, что сегодня он улетает в Рим, потом сразу оттуда в Лондон, и, возможно, вы больше не встретитесь, ведь Занзас - кремень, раз уж решил, что тебе не стоит появляться близко его особняка, значит пойдёт на всё, чтобы ты там больше не появлялась. Салли же просто сменит номер, если ты станешь ему докучать и всё, бай-би, - по мимике Бела можно было решить, что подобный расклад ему по душе. Шерио ничего не ответила, но выражение на её лице не высказывало особой радости по этому поводу. Откровенно говоря, Диккенс и сама не понимала, что она так цепляется за этого нервного блондина? Ну бросит он её, и бросит, хрен с ним! Может, она просто начала к нему привыкать?... Или же просто не желает раскидываться теми, кто что-то к ней чувствуют, а особое отношение Салли к ней было вполне очевидным... Вздохну­в и взяв с подлокотника пульт от единственного телевизора ( к слову сказать плазменного и занимающего добрую часть широкой стенки этого зала ), найденного в королевском поместье, включила его, сразу попав на фильм ужасов, гордо именуемый " Новости дня ". Симпатичный корреспондент, справивший тридцатипятилетие, но для которого четвёртый юбилей ещё впереди, что-то бодро вещал на итальянском. Благо в телевизоре существовала регулировка языков и, переключив на английский, Шерио, наконец, смогла понять его энтузиазм. В новостях сообщалось о нескольких особо жестоких убийствах, произошедших этой ночью на улице, название которой Диккенс не успела мысленно переварить, чтобы запомнить, и просилось всех эмоциональных людей и детей отойти от экранов, поскольку следующие кадры обещались быть шокирующими. Корреспондент не солгал. Видео с места происшествия, которое удалось заснять какому-то стороннему наб*юдателю на телефонную камеру, не смотря на то, что было далеко не лучшего качества, и итальянские представили закона то и дело пытались выгнать наглеца, являлось жутким. Нет, вовсе не от того, что тела убитых напоминали конструктор Лего, и разные части их тел валялись то там, то здесь. Нет, лично на Шерио после пребывании на месте смерти Эллен Броадбент и будучи самый прямым свидетелем мясорубки в Будда-баре, эти кровавые кадры не могли навести ничего, кроме лёгкой брезгливости. Но, тем не менее, холодок стр*ха прошёлся у неё по спине и, пробравшись под кожу, охватил своей ледяной рукой сердце, заставив его защемить от бешеного ритма. Она прекрасно знала этот " почерк "... - Он здесь, - еле шевеля губами, произнесла Диккенс, - Он приехал сюда за мной... Потрошитель в Милане. - Тебе страшно? - прозвучал над ушком шепот Бельфегора, о чьём присутствии она забыла начисто, и Шерио показалось, что в её сердце воткнули шило. " Меня ждёшь? " " Так теплее? " " Громче! Кричи громче! " " Ты так считаешь? " Девушка слетела с дивана, словно всё это время сидела на раскалённой печи и, резко обернувшись, полубезумным взглядом взглянула на ухмыляющегося Бельфегора. - Страшно, значит, - удовлетворённо произнёс принц, удобно устроившись на диване, после чего как бы невзначай заметил, - Ты так смотришь на меня, словно смерть увидела. Ши-ши-ши, всё в порядке? Шерио моргнула раз, второй, третий, после чего ужас начал постепенно выветриваться из её глаз, и движения стали более плавными. Находящаяся ещё пару секунд назад как на взводе, готовая в любой момент сорваться с места и бежать, девушка немного успокоилась, чувствуя, как сердце пульсирует у неё в висках. " Что это было? " - попыталась снять с себя нависшее наваждение Диккенс, - " Его голос... так похож... " - Прости, мне что-то душно стало, - прищурившись и тут же расслабив черты лица, попятилась в сторону дверей она, - Пойду, подышу свежим воздухом, - и тут же поспешно выскользнула из зала. Бельфегор же, мастерски вытерпев эти несколько минут, пока шаги девушки не затихли, откинув голову на спинку дивана, дал волю эмоциям и от души рассмеялся, приглушив невнятное бормотание телевизора своим задорным смехом... Надо сказать, выпорхнув из королевского поместья и отправившись прямо на место происшествия, что так недавно " расхваливал " по телевизору симпатичный корреспондент, Шерио словно попала из сказки в реальный мир, где оказалось, что далеко не все итальянцы так хорошо разговаривают на английском, как это делает семейство Каваллини. Ну ладно, такси она ещё с горем по полам поймала ( а вернее нужная машина просто остановилась рядом, когда её водитель заметил маящуюся девушку у ворот королевского поместья ). В автомобиль, значит, села. А вот на какую улицу ехать, пришлось объяснять таксисту минут пятнадцать, не меньше, за которое время счётчик, почему то поставленный в этом такси не на количество километров, а на время, проведённое в поездке, намотал уже довольно приличную сумму, заставив в конечном итоге Диккенс выпустить большую часть прихваченных с собой денег на ветер и оставив ей крохи на билет в метро. Вокруг ограждённого от чрезвычайно любопытных граждан Милана места преступления, как и полагалось, тянулась дурацкая жёлтая лента. Чувствующая истинное раскаяние за то, что она вчера ночью не принимала яда и тем самым не входила в прямой контакт с убийцей, вследствие чего и не могла предположить, что тот ринулся за ней в Италию, Шерио молча пролезла под ограду и тут же наткнулась на вспышку эмоций со стороны итальянских полицейских, на разные лады, как поняла лично девушка, отсылающих её обратно и принявшихся пускать в ход свои руки. - Легче! - отмахнувшись от очередного итальянца в униформе, выудила из сумочки липовое удостоверение предприимчивая англичанка и, показав им его буквально на пару секунд, чтобы не смогли как следует рассмотреть, с мрачной значимостью произнесла, - Детектив-оперативни­­-к по борьбе с бандитизмом и организованной преступностью Диккенс. Меня прислали к вам из Лондона по поводу Потрошителя. Итальян­ские " коллеги " переглянулись, после чего принялись за свои дела, а к Шерио подошёл один из них, видимо, лучший из англоговорящих. - Нам не поступать информация о твоём приходить, - на ломаном английском заговорил нервный недоверчивый итальянец. - Информация ещё не дойти, - в тон ему ответила Диккенс, давая понять, что с места не сдвинется. Полицейский одарил её хмурым недовольным взглядом, явно не прибывая в восторге от того, что в его расследование вмешивается коп из Лондона, и надеясь самолично размотать этот клубок, но всё же пропустил девушку, как-то не задумавшись над тем, что для детектива-оперативн­­ика она немного молода. Ликующая же Шерио, которой опять всё сошло с рук, протиснулась среди толпы оперативной группы и поспешила взглянуть непременно на тела умерших, думая: " Какая я всё же везучая. " Она, конечно, привыкла к тому, что обычные гражданские частенько ловятся на её финт, но обвести вокруг пальца настоящего полицейского ей удалось впервые, и девушка, честно признаться, не рассчитывала на удачу. Вообще-то что-что, а вот право, нормы ведения следствия и пенология Шерио давались с трудом, когда она ещё в годы посещения колледжа ходила по вечерам на подготовительные курсы для поступления в полицейскую академию. Из-за обилия официальных выражений в этих науках, которые только отвлекают от конкретного смысла, девушке никак не удавалось запомнить, о чём именно говорилось в том или ином абзаце учебников. Даже когда она попусту стала зазубривать всё это на зубок, то только искалечила собственную речь, из-за чего теперь говорила всегда очень быстро и не совсем внятно, так что её время от времени не понимали, толку от этого было чуть. Заученный текст остался где-то осадком в памяти, но применить его на практике не получалось. Именно поэтому Диккенс была искренне рада, что большинство людей, которым она представляется членом правоохранительных органов, ни черта не знают об уголовном кодексе, или же просто невнимательные. В противном случае ей уже давно прищемил бы нос какой-нибудь умник. А что же касается полицейских " корочек ", то они на большинство людей оказывали почти то же влияние, что пистолет к виску, или денежный дождь. Допрашиваемые либо пугались до беспамятства, либо, поняв, что имеют дело с копом, становились приторно-сладкими и любезными. Особенно чётко подобное поведение было замечено девушкой в России, где она представлялась агентом ФБР, опять же попросту купив поддельное удостоверение за смехотворную цену. Не понятно почему, но русские люди всегда прямо преклонялись перед ней, лишь узнав, что она из правоохранительных органов. Хотя при этом милиция в почёте там не была, - это Шерио поняла спустя нескольких странных казусов, главным из которых был тот, когда она допрашивала какую-то молодую женщину, играя в сыщика и смотря, как та сереет на глазах при виде её поддельного удостоверения. - Вы знаете, а у нас как раз появилось несколько лишних бытовых предметов в магазине, - проблеяла та, - Телевизор, холодильник, микроволновая печь, утюг, DVD-проигрыватель. Можем прямо сейчас оформить, подарок от нашей фирмы. - За решение проблем с сотрудником полиции при помощи денег влетит не только вам, но и мне, - холодно тогда приняла первый удар девушка, но уж совсем растерялась, услышав следующее: - Знаете, у меня как раз рабочий день к концу близиться. Может, заедем ко мне? Чайку попьём, а между тем обсудим ваши дела... - Вы что, сексуальные услуги мне предлагаете? - оторопела тогда Диккенс, - Да не нужно мне это! - Вы отказываетесь от денег, отказываетесь от секса... Что же вам тогда нужно? - абсолютно искренне удивилась допрашиваемая, окончательно загнав Шерио в ступор. " Хорошо же здесь к представителям закона относятся, " - подумалось тогда девушке, " - Если взятку не взял, тр*хнуться не захотел, люди даже не понимают, что ещё милиции может от них понадобиться... " В доме, где произошло убийство всех его обитателей, как поняла Диккенс по интерьеру и внешнему виду его обитателей, оказался последним пристанищем для весьма преуспевающих бизнесменов. В воздухе повисли мерзкий сладковатый и тяжёлый трупный запахи. Как и ожидалось, то там, то здесь, были разбросаны использованные ножики Потрошителя. Тем не менее, он не особо долго с ними возился, а элементарно перерезал всех словно при помощи некого смертоносного лазера, или очень острой нитки... Внимания удостоился лишь один человек, вернее единственная представительница прекрасной половины человечества, находящаяся в ночь нападения в особняке. По её порванной, но разящей роскошью и лёгким вульгаризмом одежде, а так же по эротическому непрактичному белью можно было решить, что она либо какая-то особо дорогая и эксклюзивная проститутка, либо дамочка одного из убитых. А что вероятнее всего, - и то, и другое. Как говориться, желание женщины – закон, пока желание мужчины – женщина. И мёртвая барышня, похоже, пользовалась этой возможностью на всю катушку... Впрочем, с учётом того, что знакомый Диккенс решил поиграть с красавицей в Джека-Потрошителя, обезобразив её именно в том месте, которым она добивалась дорогих подарков и статуса в обществе, за жажду денег она поплатилась сполна. Если верить вскрытию, ну и увиденному, естественно, решающим для неё стал тот момент, когда тяготеющий к садизму приятель Шерио решил засунуть ей во влагалище руку со стилетом, разбить перегородку, отделяющую а*ус от матки и покопаться во внутренностях. Да, вы правильно решили, если подумали, что бойкий английский " детектив-оперативни­­к " вновь пулей вылетел с места преступления и вывернулся наизнанку где-то на заднем дворе последнего пристанища жертв Потрошителя. " Зачем ты приехал в Италию? " - прислонившись к стене особняка и кое-как избавившись от тошноты, написала, - " Зачем ты меня преследуешь? " " Можешь думать, что хочешь, но я просто соскучился по родине, " - пришёл ей явно издевательский ответ Потрошителя. Шерио поражённо смотрела несколько минут на эту смс-ку, и не знала, что и написать, да и надо ли. " Всё ещё желаешь меня коснуться? " - тем временем пришло очередное письмо, - " Если так, я могу найти тебя и прийти к тебе, когда будешь спать. Поиграем. " В ужасе отключив мобильник, она собиралась уйти с места происшествия, но была поймана тем самым англоговорящим следователем, что с такой неприязнью к ней отнёсся. - Может хоть вы подсказать моя, почему не удаваться обнаружить призрак? - изъявляя желание проверить на вшивость своего английского " коллегу " надрываясь языком Шекспира, спросил следователь, - Разве после смерть душа человек сразу попадать на следующая уровень? - Насколько мне известно, такое случается лишь в случае полнейшей апатии духа к жизни, - заковыристо принялась объяснять Диккенс, хотевшая как можно побыстрее со всем этим покончить и потому не особо уже следившая за быстротой и понятливостью своей речи, - Ну то есть, имеется в виду, что если конкретный человек умирает естественной смертью, довольный жизнью и не оставивший в мире людей никаких недоделанных дел, которые могли бы терзать его после смерти, то он, естественно, упокоится с миром. И, судя по тому, в какой современности мы живём, большая часть призраков действительно спокойно принимает собственную кончину, иначе на этой Земле давно уже было бы больше мёртвых, чем живых. Однако, в последнее время, действительно, никто не торопиться отходить " за границу ". К тому же, с учётом того, что смерть здесь была насильственной... В общем, да, это странно, что они так просто ушли... - И как это можно объяснять? - проявил недюжинный интерес следователь, которого скорее беспокоили не именно пропавшие души убитых, а сам вопрос того, почему некоторые духи пропадают бесследно и супротив всем очевидностям, по которым должны бы остаться. Шерио задумалась над ответом, которого и сама толком-то не представляла, но внезапное понимание, ударившее ей в голову, заставило её несколько повысить голос: - Был обряд изгнания духов, - Диккенс тут же поймала себя на мысли, что ещё недавно копошащиеся полицейские, чуть притихли, обратив на неё свои взоры. - Обряд? - с усмешкой переспросил итальянец. - Вероятнее всего, - не обратив внимание на его недоверчивость, стала почему-то всё сильнее убеждаться в собственной правоте Шерио, - Конечно, это странно, ведь подобного рода процесс так быстро не делается, - она припомнила слова Ксения, - Большинство людей представляют обряд изгнания, как церемонию бракосочетания. Ну, знаете, там священник читает молитву, объявляет влюблённых мужем и женой, и всё, конец спектакля. На самом же деле в случае с изгнанием духов всё обстоит несколько сложнее. Процесс этот может затянуться до нескольких недель. Ведь сначала изгоняющим нечисть следует прочувствовать духа, настроиться на него, составить чёткий образ и только потом изгнать. И ведь не каждому призраку хочется быть изгнанным, а потому наладить с ним духовный контакт - занятие не из лёгких... - То есть вы классифицировать убийца как некий изгоняющего нечисть на досуг? - продолжал усмехаться над предположением девушки полицейский. - Нет, - резко отчеканила та, взглянув в глаза своему недоверчивому " коллеге ", - Вы имеете дело не с обычным медиумом, а с оккультистом, поэтому всё может оказаться куда сложнее, чем я предположила. Духов изгонять не обязательно. Есть много способов от них избавиться: заключить в какой-то предмет, как в тюремную камеру, откуда им не выбраться, уничтожить на уровне квинтэссенции, в конце концов, просто скормить какому-нибудь прожорливому демону. Вариантов масса. Но последние из них требуют высшего мастерства. - Значит, вы всё же склонятся к варианта с обыкновенное изгнаний? - перестав держать девушку за шута, впервые серьёзно заговорил с ней итальянец. - Если бы, - сказала Шерио и, обернувшись, пошла прочь от этого проклятого места. Диккенс на последние деньги купила бутылку минералки и, опустошив её в последующие двадцать минут на лавочке в людном перекрёстке, кое-как постепенно оттаяла. Стр*х её был понятен, но всё же девушка прекрасно знала, что он не причинит ей вреда... наверное... Во всяком случае, если она ему ещё интересна будь то как человек, или же как игрушка. " Спокойно, милая, тебе просто надо немного отвлечься, " - вздохнула Диккенс и, включив телефон, набрала телефон своего знакомого принца. Зачем, собственно, она позвонила Бельфегору, девушка не знала. Вероятно, надеялась, что его голос её успокоит. Так и произошло. Уже в первые несколько минут при помощи Его Высочества она почувствовала себя гораздо лучше, не смотря на то, как он сегодня её напугал. Ко всему прочему тот пригласил её в оперу, которую она так рьяно хотела послушать. - Ну, наверное, твоя невеста будет не в восторге от того, что ты вместо проведения этого вечера с нею, станешь околачиваться где-то со мной, - вместе желанного " да ", ответила Шерио, вспомнив про существование Хеффер. Нет, её, конечно, не очень волновало, что Бельфегор был занят. К этому легко привыкнуть, ведь ей уже и раньше доводилось встречаться с женатыми мужчинами, но что-то удерживало Диккенс от того, чтобы согласиться напрямую... Что-то, похожее на обиду... или даже на ревность... В любом случае, ничего подобного девушка не могла припомнить, это было новое для неё ощущение. - Она в больнице, так что ей всё ровно, - равнодушно бросил Потрошитель. - В больнице? - непонимание отразилось на лице Шерио, когда она рассматривала с лавочки афишу нового аромата от Prada, - И ты считаешь это нормально веселиться, пока она в госпитале? - Ну не на кладбище же, - Диккенс представила, как он холодно ухмыльнулся, - Поэтому, да, это нормально. - А... А что произошло? - потупив на какую-то секунду взгляд в землю и будучи неуверенной в надобности спрашивать Бела от этом, всё же задала сей вопрос Диккенс. Очередная абсолютно ледяная и жутковатая фашистская ухмылка проскользнула по лицу Потрошителя, пока он разговаривал с ней, лёжа на кровати в своей спальне и швыряя ножи в мишень на стенке. Он всё ещё явственно помнил вчерашний вечер, во всех его восхитительных и будоражащих воображение подробностях. Ему, конечно, пришлось нацепить на Мелани железный кляп, чтобы лишний раз не пугать обитателей поместья леденящими душу криками, и слушать, как та приглушённо скулит было не очень весело, но всё же пика удовольствия варийскому гению достигнуть удалось. Бешеный ритм её сердца... Горячая королевская кровь, в которой они измазывали друг друга, блеск слёз в её глазах, застывшая на шее капелька пота и бесконечно прокручивавшийся саундтрек Simon Curtis - Flesh, подталкивающий его на ещё более болезные и извращённые фантазии... Заливание в глубокие кровоточащие раны на теле топлёного золота и валяющаяся на полу многохвостовая кожаная плётка с железными наконечниками, обмоченная в винном спирте, на которой теперь так же остались алые капли... - Ничего страшного, - приторно-сладко улыбнулся Бельфегор, швырнув очередной ножик в свой семейный портрет и на сей раз попав в Оливию, - Ей просто нездоровиться. " Разве из-за обычной хворобы ложатся в больницу? " - вздёрнув правую бровь к верху, подумала Шерио, но мысль эту устно не озвучила. В конце концов, посвящать, или не посвящать её в состояние здоровья своей невесты, решать Бельфегору. Просто, зачем врать? В чём смысл? - Хорошо, значит, вечером, - согласилась девушка. - Вечером, - подтвердил варииц и, отключив звонок, встал с кровати и, подойдя к портрету, вытащил из него один из ножиков, проведя отчётливую линию по шее младшей принцессы. Шерио же, поднявшаяся со скамейки, взглянула на часы и решила в оставшееся время отыскать издательство, в котором её подозрительный знакомый практиковал себя в модельном бизнесе. День улетел в трубу. Исследование почвы в округе издательства Esquire не принесло никаких особо занимательных результатов. Зам-редактор журнала, довольно высокая и очень стройная женщина с идеальным макияжем, мастерски уложенными волосами и элегантным, но официальным костюмом, холодно приняла " детектива-оперативн­­ика " и предельно сжато рассказала о всех моделях, участвовавших в фотосъёмках журнала за последний год. Бельфегору она уделила немного больше времени, чем прочим манекенщикам, но это было лишь небольшим результатом впечатления, сделанного смазливым Потрошителем на эту, казалось бы, каменную леди. В общем, несолоно хлебавши, Шерио решила ещё раз попытать счастье, отправившись в дом мод Dolce & Gabbana, но и там вышел облом. Кроме возможности поглазеть на итальянских красавчиков и безупречные платья, что были ей не по карману, Диккенс ровным счётом больше ничего не ждало. А представителя же закона, перелетевшего по каким-то таинственным делам из Лондона и интересующегося манекенщиками знатной итальянской фирмы, побрили ещё конкретнее, чем в Esquire. Впрочем, девушка как раз ожидала нечто подобное, поскольку нет смысла преклоняться перед мелкими полицейскими, имея при этом капитал в 750 миллионов евро ( по крайней мере, примерно такую сумму имела компания на 2005 год, насколько Шерио было известно ). Так что в конечном итоге, ничего так толком и не разузнав, Диккенс позвонила тому, на которого так тщательно полдня пыталась отыскать компромат и, попросив прислать за ней машину, не особо вдаваясь в подробности своей прогулки и в то, что, не имея денег даже на билет в метро, несколько часов каталась, уповая на чудо, вернулась в королевское поместье и принялась приготавливаться к предстоящему походу в оперу. Надо сказать, заметивший, что в особняк она вернулась без пакетов, варийский Ураган не упустил возможности спросить, почему она себе не приобрела ничего нового из гардероба, и тут уж ей пришлось расколоться. Сказать, что в целом Милане она не нашла ничего подходящего, было глупо, и потому Шерио всё же пришлось признаться, что небольшую сумму, прихваченную с собой из Лондона, она спустила на такое дорогое удовольствие, как катание на итальянском такси. Бельфегор над ней посмеялся, но при этом отстегнул ей сумму, превышающую годовой доход Виктора, и велел упирающейся девушке без сногсшибательного наряда не возвращаться. Делать нечего, пришлось опять езжать в город. Способная в своих любимых магазинах на деньги, что дал ей принц, скупить сразу все вещи, Шерио, по указанию варийца, отправилась в дом моды Versace, и спустила их все на одно единственное платьице. Поговорить­ с варийским Дождём удалось ближе к вечеру, прямо перед его отъездом, когда спустившаяся со второго этажа уже при полном параде Диккенс поймала его буквально в дверях. Разговаривать со Скуало было сложно, так как униженный и всё ещё кипятящийся мечник то и дело перебивал девушку, вставляя в её монолог грубые и ехидные заметочки, из-за чего их диалог затянулся несколько дольше, чем предполагала Шерио. Однако, в конце концов, задав свой последний и самый важный вопрос, она с надеждой и раскаянием взглянула на Суперби, и тот кивнул. Диккенс же испытала истинное облегчение. Не то, чтобы она поставила целью своей жизни получить его прощение, но, с учётом того, что девушка не любила ссоры и отрицательное к себе отношение окружающих, ей стало гораздо легче от того, что официальное её извинение варийским мечником было принято. А остальное неважно, и, даже если он всё так же её презирает, то, простив, будет вынужден сохранить хотя бы видение перемирия. - Это ты ради того, чтобы попросить у меня прощения так нарядилась? - в конце выяснения отношений, окинув внешний вид Диккенс, спросил " Салли ", и, хоть губы его улыбка не тронула, холодные свинцовые глаза явно потеплели. Так что обстановка тем не менее немного разрядилась, а Шерио, желая посильнее его умаслить, сладко улыбнулась и лихо соврала: - Да, - возможно именно благодаря тому, что она таки " исповедалась " перед Скуало, ей удалось так мастерски ему наврать и не дрогнуть под пронзительным взглядом этих горделивых глаз. В конце концов, за эту лож она ещё успеет так же извиниться... Как и обещалось, Суперби, чуть не опоздав на самолёт, вылетел в Рим, где ему опять предстояло выполнить какое-то таинственное задание, в которое он свою " целомудренную " подружку, естественно, не посветил. А Шерио же, проводив его таким предельно ласковым взглядом, словно любимого мужа на войну ( не хватало только помахать белым платочком ), как только машина с ним скрылась за поворотом, тут же вычеркнула его из мыслей и отправилась на поиски Бельфегора. Его она нашла довольно скоро в одном из залов королевского поместья, но, не пройдя вовнутрь помещения, остановилась около двери и, прислонившись к ней, прислушалась к происходившему за стеной диалогом между принцем и старшими Каваллини. Подслушивать, конечно, не хорошо, но в Диккенс сработал на все сто второй главный женский инстинкт - любопытство, привычка совать свой бюст в чужое дело. Именно поэтому, навострив уши, она осталась стоять за дверью, прекрасно слыша, о чём идёт речь по ту сторону стены. - ...но запомни, если хоть один волосок с головы Оливии упадёт во время твоего пребывания в этом доме, можешь здесь больше вообще не появляться, - донёсся до неё голос короля. - С каких это пор, ты, Сандро, начал заботиться о своих отпрысках? - послышалось в ответ полное ехидства обращение Бельфегора, - Не уж-то наша с Расиэлем история заставила пересмотреть тебя свои приоритеты? - Не смей язвить мне, пока находиться в моём доме! - гаркнул ласковый папаша, и это был первый на памяти Шерио случай, когда он повысил свой голос, на котором весь вчерашний вечер говорил в тоне шелеста камыша. - Сандро, не стоит, ты же знаешь, как я отношусь к ссорам, - появился мелодичный голос Андреллы, которая присутствовала при разборках, - Ты можешь идти, Бельфегор. Только не забывай, что до твоей свадьбы осталось не так уж много времени, а потому не очень-то увлекайся этой вертлявой простолюдинкой. Стоя­щая за дверью Диккенс конкретно охренела. " Нечего себе семейка, " - подумалось девушке. Одного дня ей хватило побыть в королевской итальянской семье, проследить за членами итальянской монархии, дабы пусть и несколько предрассудочное, но всё же крепкое мнение у неё сложилось о родных Бельфегора. Даже было непонятно, кто сильнее вводит её в замешательство. Глава семьи, известный как король Италии Сандро Каваллини, который смотрит на родного отпрыска с такой опаской, словно тот зависимый от лунного цикла оборотень, превращающийся время от времени в зверя и способный перегрызть всех обитателей королевского поместья, к которому он с такой откровенной враждой относиться и велит не приближаться к собственной сестре, смачно добавляя " если с ней что-то случиться во время твоего пребывания, вся вина падёт на тебя ". То бишь, если даже Оливию снесёт нечаянным цунами, непойми откуда взявшемся в Милане, или на неё свалиться астероид, в этом тоже будет виноват Бельфегор, грубо говоря... По крайней мере, Шерио поняла это именно так. Дальше идёт Её Величество королева Андрелла Каваллини. Женщина, которая говорит своему сыну, чтобы он не общался ни с какой другой девушкой, кроме как подготовленная специально для него принцесса, которая ему совершенно безразлична. А что если принц, ну, просто предположим, что если он действительно когда-нибудь влюбиться? Это тоже мало что изменит? Далее по списку младшенькая принцесса, наверное, одна более-менее нормальная представительница этой семьи, да и то хватающаяся всеми силами за первого встречного, словно людей годами не видела, или не имела возможности с ними общаться. Потом идёт некая таинственная супруга Бельфегора, о которой он ни словечком не обмолвился, которая смотрит на всё с высока и, подумав, что Шерио любовница её мужа, даже не попыталась с ней об этом поговорить, хотя по идеи просто глаза должна выцарапать ей, и чьи отношения с Потрошителем Диккенс элементарно отказывалась комментировать. Ну и под конец, собственно, сам её знакомый с длинной чёлкой и ненормальной улыбочкой... На то, чтобы охарактеризовать Бела как личность, или как человека " семейного ", у будущей сотрудницы правоохранительных органов просто не было фантазии. И это кто-то там ещё говорит, что у неё с Рейном семья странная! Да два ха-ха три раза! Услышав, как к двери приближаются шаги кого-то из королевских, Шерио отпрянула от неё и предельно быстрым, а так же тихим шагом, вернулась в прихожую, где и осталась до прихода Бельфегора. Впрочем, пришёл тот только минут через пятнадцать. Выглядел он прекраснее, чем на фотографии с недели моды в Милане, подобно бриллианту ( разве что мутной воды, если взять в учёт истинную сущность Его Высочества ). - Опаздываете, Вашество, - увидев своего сегодняшнего спутника, заметила девушка. - Принцы никогда не опаздывают. Это остальные приходят раньше, - лихо отпарировал тот, после чего добавил, - Это ты ради того, чтобы пойти со мной в оперу так нарядилась? - по улыбке Бельфегора не было понятно, действительно ли он сейчас хвалит Шерио, или же издевается над нею, но галантный поцелуй ладони, последовавший чуть позже этих слов, не дал ей над этим задуматься. В голове у Диккенс остались только две мысли, первая из которых была, не приходит ли кому-нибудь из этих самовлюблённых объектов хоть когда мысль о том, что девушка могла красиво одеться для себя, и то, что к следующей встречи с Салли, ей, походу, одним извинением отделаться уже не получиться... Впрочем, он ведь сам видел, с кем связывался, так что за его терзания она теперь не в ответе. В конце концов, именно своей испорченностью и привлекательны все очаровательные люди... " Всё-таки ничто так не поднимает тонус девушки, как внимание со стороны противоположного пола, " - лишний раз убедилась в собственной теории Шерио, попав в итальянский дом филармонии. Взгляды представительных джентльменов, обращённые в её сторону, и оценивающие великосветских дам, хоть в какой-то степени и смущали её немного, всё же лучше всего повышали адреналин в крови и уверенность в себе. Впрочем, присутствие рядом с нею принца Каваллини тоже способствовало этому самому вниманию со стороны посторонних, и Диккенс тихо про себя надеялась, что её приняли за пассию наследника итальянской монархии. Почему так? Ну а кто бы отказался от того, чтобы представиться спутницей самого принца? Ничего личного, просто банальный выпендрёж. Хотя, знай она, конечно, как часто Бельфегор показывается в обществе своих знакомых аристократов под ручку с очередной красоткой, которые для него являются чем-то наподобие элемента одежды, она бы так не зазнавалась. Аристократы и прочие важные личности привыкли видеть будущего короля Италии с кем угодно, с любой одноразовой подружкой, кроме его собственной невесты, которая была как царевна из сказки, - милее всех на свете. Поэтому единственное, о чём они действительно гадали, так это так ли он слеп, что не заметил, самая красивая из всех его пассий давно уже с ним помолвлена, или же принц обыкновенный бабник, который не может ограничиться одной девушкой, пусть она будет хоть трижды мисс мира? Сама же Диккенс вызывала у них не больше интереса, чем любая другая временная особа, оказавшаяся рядом с Бельфегором на один вечер. - Ты в порядке? - заметив, что Шерио немного покачивает, обратился к ней принц, попридержав девушку за талию, когда её в очередной раз с грацией пьяного шмеля понесло куда-то под откос. - Да, нормально, - на выдохе не особо искренне улыбнувшись, ответила та, - Просто голова немного кружиться. Никогда прежде не каталась на спортивных машинах, тем более с таким отвязным водителем... - Ши-ши-ши, - рассмеялся на это объяснение Бел, проводя её в ложе над сценой, - Я испытываю слабость ко всему красивому и опасному. Люблю, когда меня окружают симпатичные игрушки, - улыбка, обращённая в сторону слегка измотанной головокружением девушки, придала его словам довольно определённый смысл, - Ну а ты? В чём твоя слабость? - Ну, я ведь женщина, - подразумевая под этим ответом нечто конкретное, сказала Диккенс, после чего, поняв, что принц на неё всё так же внимательно смотрит, ожидая продолжения, пояснила, - Я тяготею к красивой одежде, к украшениям и глупым подаркам. Но моё самое слабое место, как и у всех женщин, несомненно, сердце. Ответ Бельфеогру пришёлся по вкусу - это было видно по довольному выражению на его лице. Но на том их диалог и закончился, поскольку началось представление, и Шерио сконцентрировала всё своё внимание на том, что творилось на сцене, порой, чуть ли не забывая дышать, восхищённая голосами итальянских оперных певцов. Особые ярко-выраженные чувства у неё вызвала композиция Vide Cor Meum от Патрика Кэссиди, которую ей до сих пор доводилось слышать только в фильмах, но очень хотелось поприсутствовать на живом подобном выступлении. В ажиотаже девушка даже не заметила, как накрыла ладонь Потрошителя своей ладонью, совершенно не отдавая себе отчёт о том, как их пальцы, в тон мелодии, начали сплетаться, лаская друг друга. Можно сказать, этот небольшой нюанс и стал для Бельфегора своим родом спасением от того, чтобы элементарно не проспать всю оперу, ведь он, как выходец из общества аристократов, уже много раз обязан был выслушивать классику, и она ещё в детстве порядком стала нагонять на него тоску. Откровенно же говоря, на это представление он потащился лишь из-за Шерио, желая посильнее надавить на тонкое стекло её сознания и потешаясь над тем, как будущая представительница закона благодаря своему поразительному чутью, может обнаружить всё, за исключением очевидного. Но, как это бывает к величайшему счастью Потрошителя, всё имеет свой логический конец. Вот и полуторачасовое представление с мелкими антрактами, наконец, закончилось. Труппу поблагодарили восторженными аплодисментами, над которыми возвысился дерзкий свист со стороны восхищённой Диккенс, и по случаю его окончания отдельные зрители, присутствующие на опере, собрались отметить блестящее окончание сезонной серии " Божественной комедии " в банкетном зале дома филармонии. Нет смысла говорить, что наследный принц Италии вместе с его очаровательной спутницей были так же почётными гостями на этом пиршестве. - Так тебя пропустили на место преступления? Интересно, кем же ты представилась этим полицейским, - Шерио, только что пришедшая от сборища актёров и певцов, решившая взять у них автографы, немного опешила от такого резкого вопроса, утратив улыбку, которая не покидала её лицо вот уже на протяжении двух часов. - С чего ты взял, что я там была? - по тону её голоса стало ясно, что в особый восторг от этой темы, заведённой варийцем, она не пришла. - Интуиция, - лукаво ухмыльнулся тот, протянув ей фужер с шампанским и отпив глоток из своего, - Ты так быстро ушла из поместья, едва досмотрев сегодняшний репортаж, и вела себя как-то нервно, вот я и решил... - Да, ты прав, - пришлось признать Диккенс, - Меня, очевидно, притягивает ко всему опасному... - Прямо ко всему, или именно к тому, что связано с этим убийцей? - излучая обаяние, окинул он её игривой улыбкой. - Прости, что? - слегка опешила девушка. - Мне довелось прочитать в Лондоне некую газетёнку, где журналисты утверждали, что у тебя с ним какая-то связь, - пояснил варийский гений, - Он тебе дорог, так ведь? - Я не стану отвечать на этот вопрос, - категорично и уже без капли весёлости ответила Шерио. - Конечно, это твоё право, - равнодушно согласился с нею варииц, - Но ведь вопрос-то не сложный. Требуется всего-навсего ответ " да ", или же ответ " нет ". - Знаешь, самыми сложными вопросами, лично на мой взгляд, как раз и являются те, на которые можно ответить только " да ", или " нет ", - буркнула Диккенс, которая невеликими стараниями принца, подобно черепахе спряталась в моральный панцирь, став замкнутой. - Ммм, тогда понятно, - забавляющееся протянул тот, словно не видя, что смущает её, - Ты просто не решила это ещё для себя. - Давай сменим тему, - довольно резко предложила Шерио. - Хорошо, - тут же согласился принц, - Так как ты всё-таки добилась пропуска на место преступления? Дай угадаю, использовала липовое удостоверение? - Я представилась детективом-оператив­­ником по борьбе с организованной преступностью, - слегка оттаяв, посмеялась над собой девушка. - Ши-ши-ши, с организованной преступностью? - перерос её в весёлости Хранитель Урагана, - Хочешь сказать, по борьбе с мафией? - Ну, если тебе этот термин более приемлем, то да. По борьбе с мафией, - пожала плечами Шерио, на что Бельфегор, якобы засмотревшись на что-то в стороне, отвёл от неё взгляд, стараясь сохранить на лице серьёзность, хоть предательская улыбка и упорно поднимала уголки его губ вверх. Кто-то сказал, что жизнь - это книга. У кого-то она роман, у кого-то фантастика... Смотря вокруг себя, принц постепенно решил, что у него походу трагикомический триллер с элементами чёрного юмора. - Мафия..., - тем временем в каком-то пространстве повторила Шерио, явно поймав себя на какой-то мысли, после чего воскликнула так, что несколько близко стоящих к ним людей обернулись на её голос, - Дура! Как же ты раньше об этом не подумала?! - О чём это ты? - всё же кое-как справившись с распирающим его смехом, постарался переключиться на что-нибудь другое Бельфегор. - Большая часть жертв Потрошителя - люди, тем, или иным образом связанные с криминальным миром, - торжественно ввела она его в курс дела, - А что, если он не просто выживший из ума маньяк, а наёмный убийца, который на досуге начинает крошить людей просто ради утоления своих садистских потребностей?..., - воодушевлённая этим предположением, Шерио поднесла к губам фужер с шампанским, но так и не отпив из него, усмехнулась, - Чёрт, я гений. Надо сейчас же позвонить Виктору и сообщить о подобной возможности. - Так уж прямо сейчас? - решил слегка остудить её пыл, польщённый подобной проницательностью Бельфегор, - Уже ночь настала. Ты можешь завтра поговорить с ним об этом. Ну а сейчас лучше просто выпить за твоё похвальное воображение, - " дзинь " хрустальных фужеров, и довольная ухмылка Потрошителя, пока он смотрел, как Шерио выпивает шампанское с недавно растворившейся в ней таблеточкой, подкинутой им же. За окном отбивали какой-то замысловатый ритм тяжёлые дождевые капли, разбиваясь о стекло и стекая по нему вниз, словно кровь по стене смертников, около которых фашисты любили когда-то расстреливать предателей и пленных. Странно, но буйство природы за окном лишь добавляло теплоты и уюта в такое холодное и чужеродное, как хрустальный дом, поместье итальянской королевской семьи. Шерио шла по длинным гулким коридорам под руку с Потрошителем, поскольку ноги её то и дело запинались она об другую, и девушка всё время так и норовила упасть. Она не очень понимала, как её угораздило так опьянеть от одного стакана шампанского, не понимала, как её голова, которая всегда болела по поводу и без повода, выдерживала подобную контратаку, и уж совсем не отдавала себе отчёт о своих действиях. Щёки её раскраснелись, глаза заблестели, а сама Диккенс ни как не могла перестать смеяться, один за другим вспоминая все анекдоты, которые так, или иначе, остались осадком в её памяти, и делилась ими с принцем, который только сдержанно улыбался, лишь время от времени шишикая. Мысль же о том, что ей стоило бы всё-таки позвонить, наверняка, уже совсем разволновавшемуся Рейну, постепенно покинула её голову вместе с недавно сделанным открытием по поводу Потрошителя. Да, вечер определённо удался. Божественные голоса итальянских оперных певцов всё ещё звучали у Шерио в голове, из-за чего она довольно фальшиво надрывая глотку и безжалостно коверкая родной язык Бельфегора, пыталась повторить их номера. Хотя, видит Бог, ей сейчас и " ой мороз, мороз, не морозь меня " не удалось бы как следует спеть, хотя эту русскую народную песенку она потрудилась заучить наизусть. Проводив девушку до её комнаты, варийский Ураган застыл в дверях, молча наб*юдая, как она, уже, наверное, окончательно растратив связь с реальностью, направилась к кровати, стягивая по пути платье и безжалостно уродуя высокую причёску, тщетно пытаясь расплести пряди волос. К постели Диккенс добралась уже только в нижнем белье и чулках, которые, плюхнувшись на ложе, пыталась содрать с себя без помощи рук. После нескольких подобных попыток она сдалась и, не зная, здесь ли ещё Бельфегор, или уже ушёл, всё же попытала счастье, выкрикнув заплетающимся языком: - Ваше Высочество, мне очень требуется ваша помощь! Всё ещё наб*юдающий её действия, Потрошитель усмехнулся и, закрыв за собой дверь, подошёл к постели, после чего взглянув на Шерио, склонился над ней и, проведя рукой по её ноге до б*дер, другой немного приподнял её вверх, и с не присущей ему осторожностью стянул с Диккенс первый чулок. После проделывания соответственной операции со вторым, он, забравшись к ней на кровать, навис над нею и встретился глазами с её опьянённым взглядом. - Какой ты красивый, - девушка, еле оторвав от постели руку, подняла её для того, чтобы провести ладонью по щеке и губам принца, после чего со вздохом опустила её обратно и сонно произнесла, - Прости, сейчас от меня будет мало толку, но если хочешь, можешь, конечно, меня взять..., - и прикрыла, засыпая, глаза, всё ещё бормоча под нос, - Хотя, конечно, с учётом того, что в моём теле сейчас происходит дол*анный менструальный процесс, это не лучшая идея. - Кровь я люблю, - сообщил ей с улыбкой Потрошитель, отодвигаясь чуть ниже к её ногам, - Но пока, пожалуй, только изучу тебя немного в деталях. - Как пожелаешь, - совсем не понимая, что происходит, согласилась девушка. Тогда он, уже будучи не таким аккуратным, довольно легко порвав тонкий хлопок её трусиков, откинул их на пол вместе с, прилепленной к ним, прокладкой. Запах её сладкой менструальной крови почти сразу же затопил его сознание, как если бы он принадлежал к клану детей тысячелетий, видевших становление и крушение новых эпох, как если бы он был вампиром. Стараясь не терять контроль над собой, он прижался лицом к её оголённым бёдрам, там, где этот дурманящий аромат становиться ещё сильнее, ощущая теплоту низа её живота. После чего Бельфегор развёл в стороны её ноги и, постепенно перебираясь с касания губ на касание языком, приникая к её тайному, запятнанному кровью месту, ощутил, как в нём просыпается зверь, желающий рвать её на части. Сколько раз он убеждался в том, что нет в этом мире ничего чудеснее женского тела. Даже его прекрасные, любимые ножи не могут повторить такой чувственности, не могут вызвать в нём такой страсти. Язык, словно успокаивающе, прошёлся по её молодым наб*хшим вагинальным губам, стараясь вызвать доверие и, не дождавшись ответа её тела, проник во внутреннюю сторону б*дер, почти нежно извлекая из неё кровь, ту, что ещё только была на подходе. Шерио издала натужный стон от столь противоречивших чувств, творящихся у неё сейчас внизу живота, разметав по постели свои пышные волосы. Клитор обхватило огнём, но всё тело почему-то сопротивлялось, говоря, что это неправильно, неестественно. Экстаз заставил бюст выпирать из в кой-то веки надетого бюстгальтера, а сама девушка ощущала нечто трепетное, похожее на снисходительность к принцу, чувствуя себя, словно в руках ангела, пока он высасывает каждую малейшую капельку крови из её разгорячённого тела. И не нужно ножей, не нужно лишних ран, - кровь из неё вытекает свободно, по одному лишь прошению. Удовольствие достигло своей вершины. Ощущая, что её вот-вот разорвёт от распирающих изнутри эмоций и лишь при помощи рук Потрошителя, ограничивающих её действия, не начав кататься по постели, Шерио позволила вырваться из неё последнему стону, прежде чем её тело накрыла дрожь исступления, и сама она немного изогнулась навстречу варийцу. Грань была достигнута, а на девушку опустилась тёплая волна упокоения, заставив её успокоиться и попытаться восстановить дыхание. Оторвавшись от неё, Бельфегор глубоко вздохнул, всё ещё не в состоянии прийти в себя от упоительного запаха крови, и чувствуя, как несколько этих алых капель остались у него на губах и на языке. Он извлёк её всю, всё, что должно было вытечь, и теперь кровь Диккенс была у него внутри. Позволив ей скрестить ноги, как косолапому медвежонку, он в последний раз вернулся к её лицу и, прислушиваясь к её мерному дыханию, зная, что она уже провалилась в сладкую дрёму, запечатлел на её губах кровавый поцелуй, позволив ощутить ей вкус собственной крови, и прошептав: - С тебя должок, - тихо поднялся с постели спящей Шерио и, промокнув губы белым платком из своего пиджака, покинул её комнату. - Надеялась, что ты не позвонишь, - таковыми были первые слова Мелани, когда она приняла звонок Бельфегора, - Думала, что у этой дуры хватит ума прострелить тебе пару раз голову. - И я тоже очень соскучился по тебе, малыш, - с присущим ему ехидством отозвался Потрошитель, - К обряду всё готово? - Конечно, - послышался тяжёлый вздох Хеффер в трубке. - Отлично, ты умничка, - похвалил её ласковый жених, - Будешь и дальше работать в подобном темпе, я, может, не убью тебя до нашей свадьбы. На следующий день Шерио проснулась от того, что в неё ткнули чем-то твёрдым, и некто на довольно хорошем английском, почти без итальянского акцента, гаркнул: - Просыпайтесь! Вы арестованы! Разлепив­ по очерёдности левый, а после и правый глаза, Диккенс обнаружила себя в окружении полицейских, по своей форме довольно сильно смахивающих на русский ОМОН, - все сплошь в чёрных одеяниях, с касками ( приподнятыми, правда ) и с автоматами в руках. Постепенно до неё дошло, чем именно ткнули ей в живот, где наверняка образуется теперь синяк, и взгляд девушки вновь прошёлся по внушительным ружьями итальянских представителей закона. " Я что, сплю ещё? " - медленно соображая, поскольку из-за сильного похмелья в голове, на месте, где по идеи должны располагаться мозги, Шерио чувствовала нечто похожее на пудинг, - " Надеюсь, молочный..., " - смыкая глаза и вновь проваливаясь в сон, подумала девушка. - Подъём! - на сей раз ор, подобный " врою " Салли, таки заставил её вскочить в постели и принять вертикальное положение, - Арестовать её, - и к ничего не соображающей Диккенс направился один из " омоновцев ", в чьих руках болтались наручники. " Нет, что-то на сон не похоже, " - напополам с брызнувшим в кровь адреналином начала осознавать Шерио, и уж точно убедилась в этом, почувствовав, как её руки заковывают в железные холодные кольца, больно сдавливающие запястья. Сопротивления её были тщетны, - сначала их просто оборвали, а после второй попытки хорошенько ударили по спине чем-то увесистым, заставив её упасть на пол, хоть тут же и подняли на ноги. Только когда её вывели из комнаты и под пристальные взоры горничных и прочих слуг Каваллини повели босую к выходу, Шерио удалось обнаружить, в чём она была одета. Это было совсем противоречившее её стилю закрытое красное платье, при тщательном рассмотрении на котором можно было обнаружить внушительных размеров пятна, от которых разило запахом крови. Окончательно перепуганная, она стала звать на помощь Бельфегора, большая часть вчерашнего вечера проведённая с которым напрочь выветрилась из её памяти, где теперь сияла чёрная дыра для размышлений, но он не появился. Так и получилось, что в ближайшее время Диккенс оказалась в итальянском полицейском участке в комнате допроса, где, не проявляющие к ней никакого понимания её " коллеги " с каменными, мрачными лицами медленно стали вводить её в курс дела, изредка задавая странные вопросы, на каждый из которых девушка отвечала то " нет ", то " не знаю ". Показанные чуть позже ей фотографии окончательно заставили Шерио вскочить со своего стула, на что бдительные полицейские тут же отреагировали, встав в боевую стойку и перекрыв ей путь к двери, что не требовалось. Если присмотреться к снимкам с места происшествия и вычесть всякую мишуру, вроде орошённых кровью свечей, изрезанного руинами кинжала на полу и прочих пентаграмм и всяких предметов, говорящих о том, что недавно здесь прошёл некий совсем не добренький ритуал, Диккенс узнала среди всего этого Оливию. Но в каком та была виде... Почувствовав, как у неё трясутся руки, а к горлу подбирается нечто невообразимое, Шерио медленно осела обратно на своё место. - Ну что, вспомнила, дрянь проклятая? - ласково обратился к ней ведущий детектив на безупречном английском, - Тело юной принцессы Каваллини даже не решились показывать её матери, которая на грани нервного срыва, настолько оно изуродовано. Это кем надо быть, чтобы вскрыть на живую ребёнка, сжечь внутренности внутри живота и колоть сердце ножом в разных местах до самой её смерти?! - сорвался на крик следователь, но окаменевшая от происходящего Диккенс, с широко распахнутыми глазами, в которых заблестели слёзы, лишь и могла, что вымолвить: - Это не я... - Ага, как же! - ухмыльнулся детектив, после чего вновь перешёл на крик, - Тебе всех свидетелей ещё раз сюда вызвать, ещё раз показать все улики, найденные на месте происшествия, чтобы память прорезалась?! Тебе пожизненное между прочим светит, так что хватит с нами играть! - его помощник, более молодой мужчина, взглянул на своего разбушевавшегося не на шутку коллегу, но ничего не сказал, продолжив подпирать стенку. - У... у меня есть право на один звонок, - дрожащим голосом вымолвила Шерио, из-за чего растерявший последнее терпение детектив ринулся на неё, но буквально в последний момент, перед тем, как со всего маху ударил бы, прикрывшую лицо руками и издавшую какой-то жалобный звук, девушку, младший по званию успел его остановить, сказав ему нечто на итальянском. Дрожаща­я же от нервов Диккенс, вновь слезшая со стула и отошедшая в самый дальний угол комнаты подальше от свирепого полицейского, подобно обиженному ребёнку, еле сдерживающего слёзы, взглянула на этих двоих. - Конечно, - заговорил с ней тот, что помоложе с более сильным акцентом, - Мы дать вам сделать один звонок. Телефонный аппарат привезли только через полчаса, когда уже относительно пришедшая в себя девушка тщетно пыталась проанализировать то, что делала вчера вечером после оперы, но все её воспоминания словно стёрли ластиком. Вымолив у того же молоденького полицейского пару монет на звонок, Шерио набрала единственный номер, по которому могла сейчас позвонить, зная, что звонок его хозяину не будет тщетным. Слыша гудки и тихо молясь, чтобы Виктор взял телефон, девушка почувствовала истинное облегчение, когда детектив-сержант Рейн ответил ей, но, прежде чем он бы успел на неё накричать, Диккенс прервала его на удивление забавно прозвучавшем обращением, хоть у неё и по-прежнему тряслись руки: - Привет, отец, ты в Милан давно последний раз катался?...