Когда моё сознание заморожено

[Нет любви, есть нули, короли. Проверь, правильно ли проведены параллели. На мели сердца стали каменными, дома - камерами Сами себе стали надзирателями. Со спины или у стены будем убиты Такими же как и мы киллерами.] © Баста - Деньги _____________­______­___________

Ше­рио проснулась в густом душном тумане, который, казалось бы, пробрался внутрь её тела, заполнив её этой противной мутью. Голова немилосердно болела, и её пульсирующая боль отдавалась в желудке, подкатывающими к горлу, рвотными порывами. Саднило в нескольких местах тела, и кожей Диккенс довольно остро ощущала противоречивое чувство от прикосновения холодной кафельной плитки и орошающих её сверху горячих капель из душа. По крайней мере, ситуация прояснилась. По всей видимости, она поскользнулась, или просто-напросто лишилась сознания от переизбытка духоты в ванной комнате, что с нею уже случалось не единожды, и во время приманивания водных процедур свалилась в обморок как мешок с картошкой, успев всё же зацепиться за занавесь. Последнее объясняло так же и то, что она тоже валялась на полу. Из-за омерзительного состояния даже прерогатива подняться казалась девушке несусветной, но, не смотря на то, что она наверняка посадила себе несколько внушительных синяков на теле, затопила соседей снизу и возможно получила лёгкое сотрясение, всё могло бы быть гораздо хуже. Ну, перелом там, или если бы она окончательно голову разбила... Поэтому, собрав всю волю в кулак, Диккенс, опираясь о край ванной, кое-как, пару пар поскользнувшись на мокрой кафельной плитке, всё же приняла вертикальное положение, перекрыла воду и открыла дверь в ванную комнату, чтобы выпустить тяжёлый пар. Навеял свежий воздух, тошнота слегка отошла, и в голове начало проясняться. Нет, она не лишалась сознания ни из-за духоты, ни тем более из-за того, что поскользнулась. Память напополам с головной болью пронзила мозг, и Шерио внезапно вспомнила, что последнее, случившееся с ней перед обмороком, было острое чувство в грудной клетке, словно кто-то с размаху кольнул шилом по сердцу. Тряхнув головой, и тем самым причинив себе ещё большие страдания, девушка вышла из ванной комнаты и, пройдя в спальню, стала думать, что было тому причиной. Никакими болезнями и неполадками с сердцем она никогда прежде не мучилась. " Разве что это могло стать результатами последних пережитых мною стрессов, " - подумала она, - " Или то, что баловалась ядовитыми терапиями. Впрочем, с учётом того, что яд я в последний раз принимала около месяца назад ещё до смерти Виктора, проблемы с сердцем у меня должны были бы начаться либо прямо тогда, либо вообще не появляться, так что этот вариант менее вероятный... " Продолжая думать, девушка в прострации взяла телефон, чтобы позвонить и проконсультироватьс­­я с одним из своих знакомых работников " красного креста ", но заметила высветившуюся на дисплее надпись " у вас пропущен один звонок ". Звонившим оказался Салли. Судя по тому, сколько времени сейчас показывали настенные часы, звонил он уже минут двадцать назад, если не позже... В общем, как раз тогда, когда Шерио залезла в ванную, а затем грохнулась в обморок. - Салли, - задумчиво произнесла Диккенс, словно пыталась вспомнить, кто это, но тут её глаза широко раскрылись, выскользнувший из пальцев телефон упал на пол, и тут же разлетелся на составные части, а саму девушку как будто ударил разряд тока, - Салли! - Ха-ха, - смех вырывался из мечника вместе с кашлем и кровью, когда он, стоял самым унизительным образом на коленях перед с цинизмом наблюдающим за ним Бельфегором, который спокойно после первого и единственного метания ножа в своего боевого командира закурил сигарету, подошёл к нему на достаточно близкое расстояние и посмотрел на него сверху вниз, - Псих проклятый, не думал, что ты нарушишь своё кредо и не атакуешь меня со спины. Находиться к Суперби так близко было не очень разумно со стороны принца, поскольку первый в любой момент мог обнажить свой меч и, по меньшей мере, ударить им его по ноге, хотя куда вероятнее - проткнуть лезвием живот. Однако что-то подсказывало варийцу, что этого не произойдёт. Хотел бы Хранитель Дождя сражаться за жизнь, хотел бы как следует его проучить, тогда отбил бы плоской стороной своего холодного оружия его стилет, как только Бел его в него кинул. Ведь даже если не брать в расчёт отшлифованную годами и практикой реакцию заместителя Занзаса, в которой он уступал разве что варийскому принцу, то мог бы хотя бы догадаться, что произойдёт с секунды на секунду, видя, как последний достаёт свои ножи. Нет, дело было в другом. Он просто ослаб. Пал духом. И, честно признаться, Бельфегору всё никак было невдомёк, как некто вроде Шерио, как такая дешёвая шл*шка как она, могла бы потревожить маленькое чёрное сердце варийского командира. Ведь оно настолько привыкло не чувствовать ничего постороннего из-за профессии наёмного убийцы, не чувствовать ни любви, ни дружбы, ни жалости, ничего подобного унизительного, что наверняка окаменело. И вдруг так внезапно оказывается, что этот чёрно-кровавый сгусток в его груди просто ждал какого-то столь низменного существа, как эта шл*шка Диккенс. Ждал кого-то, способного действовать более умным путём, чем выпусканием в него из лука Купидона стрелы, которую Скуало ещё мог бы отбить. Кого-то, кто вместо этого, не собираясь рисковать тем, что не попадёт, просто подошёл и всадил её в него на расстоянии вытянутой руки, да поглубже, чтобы нельзя было вытащить, не опасаясь за то, чтобы не истечь кровью. В любом случае, как бы кто-то там не говорил, что любовь даёт нам крылья, стоить знать и то, что у них есть собственный срок годности, который, как правило, кончается, когда ты уже успел отлететь на смертельное расстояние от земли. После чего, заставив тебя упасть так внезапно, что ты даже не успеваешь осознать суть произошедшего, тебя оставляют лежать на потрескавшемся асфальте, по щелям которого теперь течёт твоя кровь, полностью обессиленным, брошенным, одиноким и отчаянным. Вот почему Бельфегор был уверен, что у варийского Дождя уже не хватит сил в подобном виде дать ему отпор. - Ши-ши, - весёлый настрой принца перекрыл тщетные попытки Суперби посмеяться над нежданно подошедшей к нему смерти, он сел на одно колено перед своим боевым командиром и почти снисходительно улыбнулся, - Я ведь твой друг, Скуало. А настоящий друг зарежет тебя спереди, - с этими словами он полностью воткнул в грудную клетку мечника кинжал, глаза которого расширились от последней боли в его жизни, и тот умер. Бельфегор же ещё несколько секунд, склонив голову набок, понаблюдал за мёртвым телом, лежащем на мокром асфальте, будто рассматривая загадочную улыбку Мона Лизы и размышляя, над чем это она так улыбается, а затем докурил сигарету и выкинул её через решётку сточной канавы, проходящей как раз под улицей. Несмотря на то, что спрятать тело Суперби ему не составит особого труда, да это впрочем и будет более-менее адекватным решением, поскольку вскоре все в Варии заинтересуются, где пропадает боевой командир, Бельфегор не собирался стирать того с лица земли. Не собирался он и строить особо гениальные планы по поводу того, как снять с себя в глазах Занзаса подозрения в смерти Скуало. Тот и так уже давно заметил, что перепалки между варийским фехтовальщиком и принцем, некогда совершающиеся время от времени, в последние несколько месяцев резко участились и к ним прибавилась некая яростная решимость обоих. Поймёт, что произошло, а он, конечно, поймёт, узнав, что его заместитель скончался от удара ножом, - и хрен с этим. Бельфегор всегда отличался особой рискованностью и бесстрашием, достойными внимания квалифицированного психотерапевта, хоть и инстинкт самосохранения у него присутствовал где-то в терминальной стадии, то есть формально. Так что допустить подобное развитие событий было вполне в его духе, хоть дух от этого он так же мог испустить. Вся трагичность мировоззрения Потрошителя, если уж на то пошло, состояла в том, что тот осознавал, что может умереть в любую секунду. Не важно, переходя ли дорогу на красный свет светофора меж летающих с запредельной скоростью автомобилей, обкуриваясь ли временами опиумом до того, что нет уже никаких возможностей двигаться, а лишь чувствовать, как холодеют кончики пальцев и ввязываясь ли в беспричинные драки, имея при себе один нож против семи-восьми заряженных до основания пистолетов. Но она так к нему и не приходила. Искал ли он смерти? Искал ли пожизненного заключения, раз играл с полицией в опасные кошки-мышки, всё время оставляя нарочные следы, по которым его проще отследить? Всё возможно. Желание жить на полную катушку подразумевает под собой все возможности выхода через рамки, не смотря на то, насколько безумными и неприятными они могли бы быть. А вообще-то он полагал, что куда труднее будет убить Суперби, и то, как быстро тот принял свою смерть, даже несколько обескуражило Потрошителя. Ну да ладно. В любом случае, у него была возможность бороться за жизнь, но он её не использовал. Чего уж теперь об этом размышлять... Говоря­т, краткость - сестра таланта. Используется это понятие во многих аспектах, не обходя и журналистику. Описать жизнь и смерть одного человека самым кратким, но содержательным образом в небольшом некрологе некой газеты считается мастерством, достойным похвалы. Какая циничность... Описанию поддаётся ведь только закладные данные, что известны о личности, - жил, работал, общался, занимался на досуге, но что даёт вся эта информация? Разве она даёт нам понятие о том, каким был этот человек на самом деле, что некогда разбило ему сердце, чему он радовался, чем дорожил и что ненавидел? Нет, оно не даёт даже малейшего представления обо всём этом. И это далеко не всё, что заставило Шерио осесть на ступеньки эскалатора, когда она, взяв одну из бесплатных газет, раздаваемых возле входа в метра, вычитала о том, как где-то у одного из заброшенных участков лондонских земель вокруг Темзы, на которых напрасно занимают место уже давно не работающие фабрики, прибило к берегу тело Скуало Суперби. Что ещё добавить к этому? Разве что, как раньше Шерио уже было замечено, необременительные связи, случающиеся с нею с завидным постоянством, которых она сначала слегка опасалась, затем привыкла к ним, после чего начала их любить, были для неё как глоток свежего воздуха в жутко душной комнате. Словно кто-то время от времени широко распахивал заедающую форточку, пропуская приятный морозный запах зимнего утра в квартиру, где без остановки работают раскалённые до покраснения батареи и надрывающийся обогреватель. Как каждый ненавидящий свою работу офисный клерк, приходящий в презираемую им контору в понедельник утром и уже мечтающий о вечере пятницы, она чувствовала тоже самое между перерывами от секса до секса с тем, кто тебя повеселит, может, одну ночку, а затем бесследно исчезнет, возможно, оставив только на весь последующий день не совсем приятное щиплющее ощущение между ног, но зато воодушевление на сердце. В перерывах же от кавалера до кавалера она не жила, а существовала, не ощущая всех эмоций и прелестей этой самой жизни. И так ведь было не один год. А потом появился Скуало. Дол*анный прид*рок, который ценился только за его самоотдачу и непонятную любовь. По крайней мере, так она его воспринимала до тех пор, пока не прочитала после нескольких дней его очередного игнорирования её звонков в газете о том, что он был убит. Дело было даже не в самом факте смерти Суперби, а в том, что только его гибель открыла глаза девушке на то, что она сейчас читает вот эту грё*аную газету, глотая слёзы в толпище незнакомых ей людей, ни один из которых не подошёл к ней, чтобы спросить, что случилось. Она одна в этой толпе, одна в этом городе, одна в этом мире, она одна. Итак, забегая немного вперёд, стоит сказать, что хоронили Скуало Суперби на Хайгейтском кладбище тридцатого октября в так желаемую всеми дол*анными офисными клерками пятницу. Был ясный, довольно тёплый для Лондона денёк, на небе было не облачка, и солнце слепило глаза... Кладбище наполнилось неким странным почти смиренным спокойствием, и даже, наверное, самый пугливый человек, страшащийся своей неизбежной смерти, которая когда-нибудь наступит, почувствовал бы себя здесь умиротворённым и смирился бы с мыслью о своей кончине. Стоящую же около закрытого гроба, с зачем-то привинченными к нему гвоздями крышкой, Шерио эти солнечные лучи, приятно ласкающие её кожу, загоняли в депрессию. Можно было бы, конечно, решить, что подобная реакция на такой день у неё из-за того, что на похороны Скуало её никто не приглашал и ей пришлось приложить немало усилий, чтобы узнать, когда они и как на них попасть, или из-за самой смерти погребаемого, или же из-за того, что её измотал учебный день в полицейской академии. Да мало ли, что можно решить, но на самом деле её просто бесило это солнце, этот священник, с небывалым хладнокровием читающим молитву над могилой варийца и уверенно рассказывающим о том, что " в глазах смерти мы все равны " и припечатывающим ещё уйму всякой подобной бредятины, и эти коллеги её несостоявшегося жениха, с откровенным презрением рассматривающие нежеланную гостью на похоронах. Сражаясь со всеми этими эмоциями, с желанием закричать на всё кладбище " х*ли ты светишь, б*ядское солнце, кто-нибудь выключите свет! ", с желанием взять винтовку и простелить парочку непринуждённо поющих птиц, с желанием засунуть этому священнику его библию ему в задницу, с желанием развернуться к этим надоедливым мужланам и возопить " и х*ли вы на меня пялитесь, уб*юдки дол*анные?! " по любому обзаведёшься депрессией. Ах да, ещё Бельфегор. Ещё даже не старающийся изобразить скорбь принц, стоящий чуть поодаль от основной компании, укрывающийся под ветвистым старым дубом и с откровенным по*уизмом раскуривающим очередную сигарету, время от времени испуская гадкий смешок после зачитывания священником очередного абзаца его книги, написанной на редкость циничными тварями. Нет, искренность - оно, конечно, хорошо, ничего не скажешь, но улыбаться на похоронах за доброе качество характера никто не посчитает. Когда погребение закончилось, и запиханный на два метра под землю в деревянной прямоугольной коробке Скуало был присыпан несколькими килограммами земли, и все разошлись, Шерио ещё осталась около его могилы, не моргающим взглядом смотря на надгробие, шатаясь взад-вперёд как лунатик. " Что у него за проблемы? " - вспомнила девушка отрывок из четвёртой Пилы, ощущая, как кладбищенский холодок пробирается ей под лёгкое пальтишко, так, что даже не помогает щедро светящее солнце, - " Все, кто рядом с ним, умирают. " - Не знаю, здесь ли ты, или уже где-то в другом месте, - неуверенно обратилась к его душе Диккенс, совсем не веря в то, что он её услышит, но продолжая говорить, - Но если ты меня слышишь, то прости... - Это что, кровь? - она и не успела среагировать, как образовавшийся рядом, словно вылезший из-под земли, заметив на запястье Шерио мелькнувшие из рукава пальто извилистые красные дорожки, Бельфегор беспардонно схватил её за руку и приподнял её вверх, к солнцу, чтобы было легче её рассмотреть. Для того чтобы понять, что его предположение оказалось неверным, варийцу хватило взглянуть на неё и на мгновение. Впрочем, больше времени на рассматривание запястья Диккенс у него и не было, поскольку та вырвала свою руку из его цепкой хватки и, отойдя на шаг назад, смерила принца неожиданно презрительным взглядом. Очевидно, что-то ей в его жесте не понравилось, - этот вывод был сделан Белом исключительно благодаря тому факту, что обычно девушка была с ним нескончаемо кокетлива и снисходительна, даже когда он и перегибал планку дозволенного в их отношениях. - Ши-ши-ши, что это? - кивнул Потрошитель в сторону заинтересовавшей его руки Шерио, которую та так нежно и одновременно настороженно прижала к груди, словно боясь, что её у неё отнимут. - Фломастер красный, - коротко ответила она. - Ши-ши, ты что, вены им обрисовала? - уточнил Бельфегор, после чего ещё более безудержно рассмеялся, - Но зачем? Это что-то должно означать, или же ты просто скукой маялась? Второе, по крайней мере, для меня объяснимо. Похороны и меня самого всегда угнетают. - Нет, это значит, что я кровоточу... изнутри, - объяснившись перед любознательным принцем, пошла от него прочь вдоль чужеродных могил Шерио. - Изнутри? - догнавший её варииц, видимо, основательно не хотел оставлять её в покое, - Что за пафос? Ши-ши, ну ладно, только один вопрос, Шер-Шер, ты это только что придумала, или тебе и впрямь слабо по-настоящему вены перерезать? - Да, мне слабо, - решив больше не выпендриваться, прямо ответила девушка, - Слабо, как и любому другому человеку, находящемуся в здравом уме. - Хм, странно, я думал, ты ответишь " нет ", - улыбнулся принц. - А смысл? - резко остановившись, обернулась к нему лицом Шерио, - Зачем мне доказывать лож, да при этом ещё и рисковать за неё своей жизнью? Считаешь, что это забавно? Да только вот здесь, на кладбище, в этой усыпальнице мёртвых, как никогда становиться понятно, что жизнь и без того слишком коротка и хрупка, чтобы тратить её на подобные глупости. Жаль лишь, что тебе не дано понять, насколько она бесценна... - Хорошо, а тогда на что, по-твоему, её не глупо и не бессмысленно будет потратить? - ухмыльнулся принц, - Что в этой жизни вообще имеет смысл? Знания? Если я пойду завтра по проезжей части, и меня случайно собьёт насмерть машина, то никакое эксклюзивное образование, которым я владел, уже не будет играть никакой роли. Карьера? То же самое. Меня отопьют и забудут, и не будет иметь никакого смысла то, чего я успел добиться при жизни, так как время все мои достижения сотрёт в ничто. Семья? Жить ради того, чтобы продолжать жизнь? Ну, это уж просто замкнутый круг. Так что же, по-твоему, имеет смысл, Шер-Шер, что? - подойдя к ней поближе и заметив в её глазах противоречивые чувства, почти ласково заправил прядь её упавших на лицо волос ей за ушко Бельфегор. - Я так понимаю, что твой ответ уже готов, - произнесла девушка, покрывшись почему-то мурашками, когда его холодные пальцы нечаянно коснулись её кожи на шее, - Ну так посвяти меня. Что имеет смысл? - Глупости, - бесхитростно сообщил ей Бел, - Забавы. Жизнь - только время, отданное человеку на то, чтобы он успел развлечься перед смертью, вобрать в себя и испробовать всё, что может дать ему этот мир, не смотря на то, каким аморальным, безрассудным, вредным, бесполезным, или даже преступным это будет. Жизнь создана для наслаждения и для испытания новых чувств, всех, какие смогут поместиться в тебя, не разорвав изнутри. А ты боишься даже вены порезать. Не умеешь ты развлекаться, Шер-Шер, и жить не умеешь, - наблюдать за реакцией Диккенс, которую, наверняка, так и распирало от того, чтобы назвать его сумасшедшим, но чего она себе не позволяла в силу остатков хороших манер, было истинной потехой, - Пойдём со мной, я покажу тебе, как это делается, - протянул руку для приглашения ей принц, что скорее выглядело ни как вежливость, а как некая символика искушения. - Ты... Как ты?... Ты ненормальный, - поставила ему диагноз Шерио, всё же воздержавшись от более конкретного слова " псих ", осуждающе и безнадёжно помотав головой и, одарив принца взглядом, которым обычно награждают людей окончательно и бесповоротно ё*нутых, поспешила избавиться от его общества, - Я... Я даже не знаю, как ещё можно подобное поведение назвать. - Хм, - с ухмылкой опустил руку варииц, - В окружающих людях мы всегда ненавидим две крайности: то, что не способны понять, и то, что отражает наши собственные недостатки. Ши-ши, и я думаю, что ты меня понимаешь, и хотела бы поступать так, как я, но тебе мешает твоё совершенно не уместное чувство правильности и совесть, которыми ты себя загоняешь в общепринятые рамки. Знаешь, я многое что повидал, но такую лицемерную сволочь, честно признаюсь, впервые. Диккенс опешила от этих слов. Мало того, что всегда ограничивающийся лишь вежливым хамством, Бельфегор сейчас её откровенно обозвал, так ещё и эта его манера говорить, способность быть таким проницательным и так верно выворачивать реальность наизнанку... Нет, Шерио, правда, и раньше любила сложных людей, - таких, которых хочется послать на*уй и не хочется отпускать, но с подобным типом она прежде встречалась только единожды... Что ж, справедливо будет сказать, что впервые в жизни она почувствовала подобную близость с Потрошителем, стоя при этом близко того, кто так ей его напоминает. - Сам такой, - буркнула не сумевшая подобрать ничего остроумнее девушка, на что получила в ответ бурю смеха и резкую смену темы разговора: - Почему ты не закричала? - Что? - дважды потерять почву под ногами за минуту, прямо новый рекорд, не иначе. - Тебе разве не было больно? - очаровательно улыбнувшись, спросил Потрошитель, - Когда в крышку гроба Скуало вбивали гвозди, тебе ведь было больно, да? Я же видел по твоему лицу, что ты еле сдержала крик. Так почему не дала волю эмоциям? - А ты с этого кайфуешь, да? - не сдержалась всё-таки от язвительной заметки в сторону принца Шерио, прищурив глаза, - Ну и вопросы у тебя. Впрочем, если уж тебе это так интересно, то я просто посчитала, что это не такая уж большая боль, чтобы о ней кричать. - В таком случае, думаю, это стоит передать тебе, - загадочно ухмыльнувшись, выудил из пальто ту самую бархатную коробочку Бельфегор и протянул её девушке, - Её нашли вместе с телом Скуало. Карман куртки, где оно находилось, был закрыт на молнию, поэтому всё осталось на своём месте. Думаю, он хотел бы, чтобы оно было у тебя. В сердце Шерио словно воткнули иглу от укола, в котором находился жидкий адреналин, во рту всё разом пересохло, руки затряслись мелкой дрожью, в носу защипало от подкатывающих слёз, а на глаза опустилась пелена целые похороны сдерживаемых ею слёз. Даже не открывая эту коробочку, она уже представляла, что найдёт внутри. Не было сил даже потянуть руки, чтобы взять её, поэтому принц, как истинный джентльмен, увидев, в каком аффекте прибывает Диккенс, любезно схватил её за запястье и, вложив в её ладонь подарок мёртвого Хранителя Дождя, сжал на нём пальцы девушки. Всё это время с его губ не сходила довольная ухмылка. - А это та боль, о которой стоит кричать? - шепотом спросил он у неё и, не дождавшись ответа, развернулся и ушёл прочь, держа руки в карманах штанов и насвистывая какую-то весёлую мелодию. Таким Шерио и запомнила его в последний раз, - весёлым, дерзким, равнодушно прогуливающимся по кладбищу меж чужих могил как по парку, изредка проводя пальцами рук по надгробиям, словно желая прочувствовать через грубое каменное или мраморное, шершавое или гладкое покрытие надгробной плиты сущность человека, которому она принадлежит. Нет, Диккенс ещё встретит его при не самых приятных обстоятельствах, в не самом лучшем периоде её жизни, в не самом благопристойном месте и не в самом обольстительном виде. Но всё это случиться только в декабре месяце. То, чем девушка будет собственно заниматься до этой встречи, можно описать и одним точным выражением, - заработком денег. Если же тему немного развить, то это будет заработок при помощи тела. Если описать в деталях и перекрутить уже собственно на сам момент наступления в её жизни новой фазы, то она началась где-то уже через неделю после смерти Скуало. Примерно числа восьмого ноября, когда ей сообщили о необходимости заплатить за квартиру, воду, свет и по всяческим прочим счетам. Параллельно этому в холодильнике у Диккнес уже мышь удавилась. Вышел срок проездного, а когда её словили как безбилетницу, то отпустили только за красивые глазки и все прочие занимательные части тела. В качестве закончившейся туши приходилось использовать чернила и чёрный лак для ногтей, зашивать рваные чулки и колготки и самой чинить поломанный каблук. Осознание того, что впервые в жизни ей придётся искать самой средства на пропитание и будничные нужды, работая во время между посещением полицейский академии, дополнительных занятий экзорцизмом у Рекса, делания домашней работы и сном, на которого становилось всё меньше и меньше времени, сказывающимся синими отметинами под глазами и вечно сонным видом, приходило постепенно. Сначала помогла дотащить старушке пакеты с продуктами до машины, за что получила десять пятьдесят, написала сочинение за сокурсницу, за что получила ещё пару фунтов стерлингов. Но всё это и деньгами назвать-то нельзя было, а потому, взяв в метро бесплатную газету и найдя станичнику с объявлениями, Шерио, экономившая в последнее время и на мобильной связи, потратила половину оставшегося кредита, звоня по разным вакансионным работам и выискивая свободное местечко. Устраиваться на работу ей на удивление получалось легко, но не проходило и трёх дней, как её гнали взашей оттуда. Всё у неё валилось из рук: в практике официантки постоянно роняла подносы, тарелки, проливала вино клиентам на штаны, в практике домработницы плохо пылесосила, мыла посуду и стирала пыль, будучи разносчицей пиццы, никогда не успевала вовремя с заказом, из-за чего никто не желал платить деньги, сиделка из неё была просто по определению никудышная, поскольку даже сама мысль, что ей за каким-то там парализованным неудачником надо будет горшок выносить, заставляла её брезгать до тошнотворных порывов... В общем, к концу второй недели подобного скитания по различным местам работы, из-за чего не удалось наскрести и половины суммы на квартплату, выслушивая недовольные голоса хозяев квартиры и угрозы выставить её вон, совсем отчаявшийся, она решила напиться на последние, оставшиеся у неё деньги в каком-нибудь клубе, потрястись под музыку и переспать с тем, кого видит в первый последний раз, дабы избавиться от депрессии. Задумка удалась. Придя в один из подобных пабов, она выпила сначала Кровавую Мэри, которую никогда прежде не пробовала, морща от противности её вкуса нос, но осушив стакан до конца, после чего её угостили бурбоном, абсентом, водкой с ред-булом, ещё каким-то напитком... В общем, очнулась она, когда, выйдя через чёрный ход клуба в проулок между двумя серыми домами, оказалась прижата к крошащейся грязной стене. Обстановка поражала своим романтизмом: возле выхода на дорогу чернел мусорный бак на замке, чуть ближе от него располагался склад каких-то ящиков, как поняла Диккенс, из-под фруктов, на другой стороне выставленный штопаный-перештопан­­ный, растерзанный в клочья наверняка некой собакой диван ( просто королевское ложе для бомжей! ), ещё парочка пустых и частично разбитых бутылок стоит то там, то здесь, а сверху между окон висит бельё. Кавалер девушки, имя которого она не помнила, или вообще не спрашивала, что вероятнее, который вытащил её на " свежий " воздух, вокруг да около не ходил, сразу подперев её между ног коленом и, задрав подол юбки, стянул колготки и пролез сзади в трусы. В промежности сразу засквозило ( ноябрь месяц как-никак ), но выпитый вёдрами алкоголь дал о себе знать, из-за чего холодный ветер показался Шерио даже приятным, а кожа продолжала оставаться такой же тёплой. Тем временем язык парня, очевидно пытаясь как-то немного воодушевить Шерио к сексу, стал придирчиво изучать её левую ушную раковину, а свободная левая рука его расстегнула куртку и стала ощупывать через полупрозрачную ткань рубашки определённо самое любимое у мужчин место на женском теле ( грудь, естественно ). Диккенс, подняв взгляд вверх, выдохнула клубок пара в холодный ноябрьский воздух, и, прислушавшись к музыке, исходящей из-за закрытой двери клуба, поняла, что её по какому-то недоразумению занесло на реперскую тусовку. " Ещё не хватало, чтобы меня негр тр*хнул, " - неожиданно взыграли в никогда не имеющей расовых предрассудков девушке брезгливые мысли. Пришлось на мгновение оттолкнуть явно увлёкшегося подготовительными ласками парня, чтобы убедиться в том, что он не теряется во тьме. - Ты чего? - изумлённо взглянул на неё её спутник. - Спокойно, кролик, - подмигнула ему Шерио, тут же поймав себя на том, что в не далёком прошлом хорошо приняла на душу, что и характеризуется её непонятливым настроением и забывчивостью, - Ближе к делу. - Какая ты шустрая, детка, - произнёс польщённый парень и, тут же обернув Диккенс к себе спиной, прижал её по плотнее к стенке, и элементарно разорвав верх рубашки, что несколько пуговиц попадало наземь, позволил двум очаровательным грудям, фактически никогда не знающим, каково это находиться в бюстгальтере, выпрыгнуть наружу. " Однако долго же он с ширинкой возиться, " - отметила про себя Шерио, когда вмиг стащивший с неё стринги почти до уровня колен, где теперь находились и колготки, мешающие ей пошире раздвинуть ноги, " кролик " на какое-то время затих, - " Ещё не хватало, чтобы меня девственник тр*хнул, " - на замену первым предрассудкам, появились другие... но поздно. Дрожа от возбуждения, парень умудрился в едва освещаемой темноте попасть в неё сразу, введя свой окаменевший член ей в неё, даже не дав ей как следует возбудиться и тут же начав с остервенением двигать торсом, обхватив девушку чуть ниже бёдер в области ягодиц, тяжело дыша, то и дело хватая её за грудь и отвешивая сочные шлепки по попе. Оперевшаяся же ладонями о дом Шерио ритмично двигалась ему на встречу, изо всей силы выгнувшись в спине, наклонив голову и приходя в восторг от вида собственных покачивающихся разгорячённых грудей с набухшими сосками. То ли опыт выработал у неё такое равнодушие к " сухому " сексу, то ли просто, довольно извращённая в этом смысле благодаря своим любимым рулевым играм, особого дискомфорта от этих движений она не почувствовала, пытаясь сосредоточиться на собственном теле и возобновляя в голове картинки из, просмотренных ею, порно-фильмов. Тихо стоная и изредка повизгивая, она сжала пальцы на руках, чем окорябала ногтями стенку, заставив б*тонные крошки посыпаться вниз. Локоны волос с затылка все пересыпались вперёд, низ живота томительно ныл, которому очевидно было мало даже такого страстного штурма, что не без удовольствия демонстрировал ей этот парень. Хотелось ощутить его в себе всего полностью, хотелось надорвать всё внизу от бешеного ритма, так и оставшееся лишь в мыслях вожделение захлёстывало вместе с сжавшимися стенками влагалища, и проткнутой иглой возбуждения шейки матки. Но неожиданно всё закончилось. Ускорившийся и хрипло застонавший парень ещё несколько раз грубо двинулся в ней, и, резко извлекя из неё свой член, перепачкал Шерио всю заднюю часть от самих бёдер спермой, постукивая головкой пениса по её ягодицам. Тёплые струи тут же потекли вниз по ногам, и девушка с недовольством про себя отметила, что этот прид*рок устряпал её чёрные колготки. - И что? Это типа всё? - услышав, как " кролик " застигает ширинку, возмущённо осведомилась ожидающая продолжения Диккенс, - Думаешь, только тебе одному кончить надо? - Отвяжись, - окинув напоследок её фигурку наглым взглядом, сказал парень и, усмехнувшись, круто развернулся от неё и прошёл прочь, обратно в клуб. - Козлина! - выкрикнула девушка, и, подобрав с земли бутылку, со всей силы швырнула её в эгоистичного любовника. Та со скоростью торпеды приземлилась точно ему по затылку, разбившись на тысячу осколков, и парень упал как мешок с картошкой прямо в лужу. Шерио на секунду перепугалась, ведь и сама не ожидала, что попадёт этому козлу прямо по башке, после чего, быстро одев трусики, колготки, опустив юбку и застегнув куртку, подбежала к нему, присела рядом и проверила пульс. Парень оказался жив, он просто вырубился. - Гад! - девушка хорошенько пнула его обмякшее тело ногой и уже собиралась уйти отсюда по быстрому, пока никто её случайно не заметил, но притормозила и что-то осмыслив, опустилась рядом с ним на колени и стала проверять карманы на наличие денег. В штанах нашёлся бумажник, где была парочка кредиток и фунтов сто, не меньше, которые Диккенс без всякого угрызения совести присвоила себе, справедливо полагая, что за удовольствие надо платить. Проснулась на следующий день она с жутким похмельем. Голова была колоколом, в котором с эхом разносился любой посторонний звук, желудок обещал ей страшные муки в процессе обнимашек с унитазом и склонения над ним верхней части тела, во рту язык от сухости прилип к нёбу, а от одежды несло алкоголем, сигаретами и спермой. Желание умереть ей удалось перебороть только заметив на своём журнальном столике в гостиной деньги, которые она забрала у того вчерашнего типчика, у которого даже не потрудилась узнать имя. Денег этих было недостаточно, чтобы оплатить все счета, но их взнос был уже не большим правильным шагом на пути к светлому будущему. А сама Шерио, помучавшись немного с противоречивыми мыслями, решилась, наконец, лишь на следующий день после дополнительной лекции стрельбы в полицейской академии. Та прошла всё по той же банальной и скучноватой схеме. Вот собравшиеся после занятий студенты стоят возле аудитории профессора Донателло, преподающего логику во втором отсеке академии на третьем этаже, перетирая всё те же общественные и уже порядком избитые темы. Кое-кто, то есть Шерио, вяло отвечающая на обращения в свою сторону, поглядывает на большие квадратные часы, висящие над коридором близко лестничного пролёта. Где-то в половине четвёртого аудиторию отпирает уборщик, и Диккенс садится за первую парту от доски, расположенную около двери, вешает сумочку на крючок, и в нетерпении начинает постукивать безнадёжно испорченными ноготками по столу. Профессор Донателло, некогда обменявший призвание полицейского на более нервное, но безопасное призвание преподавателя, приходит ещё где-то спустя минуты три-пять, отмечает пришедших на специальных листочках, куда чуть позднее будут записаны результаты стрельбы каждого из студентов, передаёт специальный кейс Шерио и начинает объясняет пришедшим новичкам основы выпускания и полёта пули, пока она подключает аппаратуру. Он говорит, что правильная стойка уже полдела. Что спина должна быть прямой, плечи расправленными, одна из ног должна выступать вперёд ( в зависимости от того, кто вы, - левша, или правша ), одна рука должна держать рукоятку пистолета и держать указательный палец на спусковом крючке, а вторая тоже на рукоятке, но уже с другой стороны и поверх первой, фиксируя положение оружия. Он рисует на доске нечто, напоминающее затвор, внутри него на одинаковом уровне со зрительной траектории стреляющего - мушка, а ровно поверх мишень, нижний край которой должен как раз касаться верхушки мушки. После чего он объясняет, что у многих людей при стрельбе дуло относит куда-то в сторону, и для того, чтобы выработать у студентов ровность держание оружия, ставит на затвор пулю. Предохранитель, естественно, предварительно уже опущен, а в самом пистолете отсутствует магазин. Заданием студентов является нажать на спусковой крючок так, чтобы при " выстреле " пуля не упала с затвора. И пока новички тренируются, пытаясь унять свои дрожащие с непривычки руки, профессор подходит к Диккенс, и спрашивает, как оно. В аудитории, естественно, не происходит натуральной стрельбы, лишь тренировки при помощи электронного пистолета, выстрелы которого фиксируются на ноутбуке, к которому он подключен, и соответственной мишени. " Виртуальные " лекции проходят чаще, чем настоящие, по той простой причине, что в зале для стрельбы за студентами требуется глаз да глаз. А профессор Донателло, главным призванием которого продолжает являться в первую очередь логика, очень переживал, что кто-то из них прострелит сам себя, и ему, как надзирателю, придётся нести за это ответственность. Ког­да пол тренировки уже пройдено и студенты ( ни один из которых так и не смог превзойти Диккенс в меткости ) готовятся ко второму заходу, в аудиторию как всегда заглядывает профессор Брунолески, преподающий пенологию и основы ведения следствия, не упускающий возможности нахамить своим ученикам. Вот и в этот раз, ворвавшись в зал как раз во время стрельбы одной прехорошенькой студенточки в обтягивающих красных штанишках, он окинул её и остальных ребят ехидным взглядом и спросил у своего коллеги: - Готовишь дилетантов к Третьей Мировой, Джеймс? Если бы хоть кто из наших будущих противников посмотрел на учения этих идиотов, сдались бы без боя. Девушка в красных штанишках густо покраснела и опустила пистолет, но профессор Донателло, уже привыкший к " добренькому " характеру Брунолески, лишь сказал: - Насчёт Третьей Мировой - типун тебе на язык, Рональд, а в остальном... ну, да ты и сам знаешь. Брунолески, как и полагается, усмехнулся, и удалился из аудитории более-менее удовлетворённый. В конце же лекции профессор Донателло объявляет результаты, среди которых продолжает не быть равных результатам Шерио, называет пятёрку лучших, и все расходятся. Так вот день, когда Диккенс, наконец, решила посредством легкомысленного пути свои финансовые проблемы, ничем не отличался от таких предыдущих. Просто после дополнительной лекции стрельбы, уже идя к остановке метро и тоскуя по поводу сломавшейся мп-тройке, Шерио была привлечена к вниманию хлопком по плечу. Обернувшись, она наткнулась на кучку старшекурсников, среди которых было трое парней и одна девчонка. Собственно, обращался к ней симпатичный русый блондин, с вполне пристойным телосложением, и который так же, как и она, ходил на дополнительные лекции по стрельбе. По его довольной усмехающейся морде девушка быстро сообразила, что будет вынуждена выслушать что-то унизительное, что повеселит этих ребятишек, но её ожидания немного разошлись с реальностью, когда тот самый парень спросил: - И за сколько ты нам дашь? Нет, не то, чтобы этот хамский вопрос, заслуживающий кулака в морду, или пинка между ног, заставил её столь смутиться, когда эти старшекурсники тут же хором заржали, просто у неё неожиданно что-то щёлкнуло в голове, и всё сразу встало на свои места. Она любит секс. И, как и все, любит деньги. Так что разве это не идеальное решение всех её проблем? Нет, конечно, на Шерио ещё с колледжа морально давили те, кто её за её откровенные наряды и раскрепощённость называли шл*хой, заставляя испытывать психологический и нервный дисбаланс и тихонько плакать дома в подушку, когда все её попытки доказать обратное, что она вполне нормальная и честная девушка рушились... Но с другой стороны будет ли действительно заметна особая разница, если вместо обычного секса с незнакомцами, от которого и она, и они получают равное удовольствие, будет точно такой же секс, но ей за это ещё и заплатят? В общем, взвесив все за и против и решив, что это оптимальный выход, Диккенс довольно быстро подыскала себе " массажный салон " и успешно прошла отбор на работу благодаря своей очаровательной фигурке. Бордель имел свой сайт на интернете, как и любой другой. Им заведовала хозяйка, которая отсылала своим девочкам смс-ки куда и во сколько им приходить и какой понадобиться сервис. Платили сразу после сеанса, наличными, не дуря. Вариант всем был хорош за исключением того, что на сайт требовались фото, а на хорошего фотографа у Шерио на тот момент денег не было. Но сия проблема довольно скоро решилась, когда она нашла в своей записной книжке некого экс-бойфренда, занимающегося подобными вопросами. Естественно, на её выставленных фото не было видно лица, что сохраняло некую конфиденциальность.­­ Помимо фотографий были указаны пропорции тела, расовая принадлежность, знания языков, цвет глаз и волос, прочие навыки вроде музыкальных, литературных, умения делать различные карточные фокусы и так далее, знание этикета, сервис, расценки и пару строк, написанные уже самой Диккенс о себе. Час у неё расценивался в сто пятьдесят евро согласно тому, что она умела вытворять в койке. Разводить какую-то особую психологию по поводу того, что человек действительно существо алчное, а потому и ценит больше всего то, чего имеет меньше всего, что в сущности парадоксально до коликов в животе, она вовсе не собиралась. Да, конечно, о близких людях мы не задумываемся, пока число их вокруг нас заметно не редеет, ударяя потом по таким чувствам, как жажда ласки и понимания, что не способен проявить к нам чужой человек. Да, конечно, о деньгах не беспокоимся, пока не увидим в витрине магазина приглядевшуюся вещичку, или аппетитный сандвич, после чего откроем кошелёк и увидим, как оттуда моль вылетает. Да, конечно, о здоровье не печёмся, пока не получаем осложнение на какой-либо орган. Всё это известно, но зачем дальше из всего это делать какие-то проблемы, строя моральные принципы? Просто человек - самое бездарное и безнадёжное создание Всевышнего на этой планете. Да ладно, всё это даже не стоит дискуссий. Главное, что у Шерио таки есть вместо ста евро за час секса с тем, кого совсем не хочешь и кто тебе противен настолько, что даже не возбуждаешься, что фактически равносильно пытке и чревато самыми различными женскими болезнями после полового акта, есть сто пятьдесят. А это указывает на большее разнообразие сексуальных услуг, и, следовательно, делает ей честь, как проститутке, что опять, вашу мать, парадоксально. Но самое смешное кроется в том, что её мего дополнение к обычному сексу является возможность исполнять домино. Вообще-то Диккенс даже немного потешалась с того, что у многих девушек ноги ватными становятся, когда их клиенты за дополнительную плату просят откручивать им соски, прижигать спину раскалённым утюгом, или хлестать плёткой. Нет, ну оно, конечно, понятно, - адреналин, боязнь ранить живое существо, в сущности, и отличающее людей от обычных хищников, и всё такое... Но подобное чувство самым таинственным и приятнейшим образом всегда благополучно обходило саму Шерио, которая, чёрт подери, действительно кайфовала от осознания того факта, что она не просто может срываться на этих грё*аных извращенцах и п*здить их почём зря, так ещё и будет иметь с этого дополнительный, мать его, заработок! Ну что ещё сказать, девушка действительно любила свою работу... Так постепенно её жизнь несколько наладилась. Ах да, она ещё даже начала посещать церковь. Не из-за внезапно пробудившейся в ней веры в Бога, вовсе нет. Наоборот, чем глубже ей приходилось окунаться в эту новую реальность, чем чаще приходилось ощущать себя одинокой, самой платить по счетам, стараться сдерживать эмоции, когда хотелось кричать и плакать, натянуто улыбаться, тр*хаться за деньги, лгать, лицемерить, и терпеть, терпеть, терпеть, тем сильнее она убеждалась в том, что Всевышнего либо просто не существует, либо он редкостный уб*юдок и садист. Просто ей очень хотелось, чтобы кто-то с ней поговорил, кто-то её выслушал, и вместо того, чтобы тратиться на психолога, она приняла альтернативный вариант, став изливать душу священнику, который промолчит, сколько надо, внемлет, а затем заставит прочесть несколько молитв и отпустит ей все её грехи. Конечно, она пыталась молиться. Конечно, входя в церковь и поднимая свой полный отчаянной надежды взгляд на распятие Христа, висящего над алтарём, шептала ему безмолвные обращения, прося обратить на неё свой величественный взор и подсказать, что же она должна делать, а всё тщетно. Ответ так и не приходил. Не приходило и подсказок. Да, конечно, молитва должна оставаться безответной, иначе она превратиться в переписку, или диалог, но ей так нужно было, чтобы кто-то указал ей направление, в котором стоит двигаться. И всё же единственной дорогой для неё продолжал оставаться выход из этого помещения, где она так и не получала ни единого ответа. Что же ей надо делать? Просто жить дальше, скажите вы? Да, звучит довольно просто, но на самом деле это оказалось самой сложной целью, какую она только могла себе поставить. Её жизнь разрушена. Прошедшие обстоятельства разорвали её в клочья, так, что не осталось ничего, кроме призрачной надежды на исцеление. Но на то, чтобы попробовать наладить гармонию в душе, у Шерио элементарно не было возможностей. Со смертью Виктора она внезапно острее, чем когда-либо ощутила, насколько одинока. Рейн был для неё всем: и отцом, и наставником, и плечом, на котором можно поплакать, и стеной, за которой можно спрятаться, и законом, и спонсором, и советником. Его смерть заставила почувствовать Диккенс себя бедной таксой, которую спустя много лет проживания в тёплом, уютном доме со всеми удобствами, выгнали зимней ночью на улицу, заставив взглянуть в глаза суровой реальности и осознать, что теперь вся её дальнейшая жизнь целиком и полностью зависит от неё самой. Помимо этого Шерио лишилась единственной подруги, Салли и иллюзий по поводу того, кого столько лет считала своим самым близким человеком. Всё, теперь такса вынуждена в холодной темноте сама бороться за себя. Но она лишь стоит на одном месте, поджав хвост и, оглядываясь по сторонам, не зная, куда ей идти, только и может, что жалобно скулить... И всё же, как и любой зверь, выброшенный в дикую реальность и волей-неволей начавший к ней приспосабливаться, у неё всё чаще начали пролазить кусачие хищные навыки. Вежливость, стеснение, старание выбирать выражения всё чаще стали забываться. Теперь Шерио могла уже обоснованно нагрубить, наехать, послать на*ер, пригрозить кулаком, начала ухмыляться. Жизнь подстраивала её мягкий как пластилин характер под свой лад, заставляя его твердеть. Она начала иногда принимать лёгкие опиоидные препараты перед сексом, когда уж совсем не хотелось раздвигать ноги, стала курить... Впрочем, курением это можно было назвать с натяжкой, поскольку Шерио, в отличие от всех нормальных курильщиков, дым не вдыхала, как подобает, а глотала. Таким образом он не обжигал горло, не вызывал у неё дикий кашель, а лишь приятно согревал желудок и расслаблял, даже немного успокаивал. Распознавать курево по разным видам у неё не очень получалось, из-за чего Диккенс делила его только на вкусы, зная, к примеру, что " Вог " горькие, ментоловые похожи на жвачку, а " Мальборо " кислые. Нравились ей, тем не менее, не сигареты, а сигары. В особенности с яблоком и корицей, или же ванильные. Их запах был куда приятнее, чем аромат дорого парфюма, или элитной отдушки. А, с учётом того, что девушка была способна выкуривать максимум две такие сигары в неделю, то постоянно пробовала новые и новые виды курева, не особо обращая внимание на цену. Фактически они для неё были чем-то вроде, находящимися под строгим запретом, конфетами, которыми она всё же в малых дозах могла себя ими время от времени побаловать. Конечно, иногда её накрывало, жизнь начинала видеться в тёмных тонах, какой она впрочем то и являлась. И вот как раз в один из подобных моментов Шерио и встретилась вновь с Бельфегором. За прошедший месяц дилетантское расследование Шерио так и не сдвинулось с мёртвой точки. К поиску Потрошителя через его личные вещи она больше не прибегала, боясь, что в следующий раз он не ограничиться несколькими секундами агонии, а добьётся того, что её кровь подобно лаве вскипит в жилах и вытечет через все отверстия тела. Стоило признать, что до наступления следующего раунда девушке необходимо было поднабраться для него сил. Пытаясь же узнать нечто новое о режиме жизни своего старого знакомого, она пробовала синхронизировать приблизительное время наступления смерти его жертв, но и здесь её ждал облом. Потрошитель был не последователен и графика как такового не имел. Он мог кого-то убить в четверг вечером, после чего выждать несколько дней и зарезать кого-нибудь в субботу утром, но тут же на следующий день в воскресенье днём совершить новое убийство. Вычислить из всего этого хотя бы по теории вероятности хоть что было для Диккенс непостижимым. Потрошитель был для неё зверем, хищником, убивающим тогда, когда приспичит, без особого подбора жертв, кидаясь просто на того, кто может ему приглянутся. Впрочем, стоит признать, она просто ему завидовала. Завидовала способности Потрошителя воспринимать жизнь как какую-то игру, хоть подлую и без правил, но игру. Такие люди, как он, не выжидают лучших времён, сидя в тёмной тёплой норе и переживая парад неудач, поскольку они, плюя на чёрные полосы жизни, берут краску и выкрашивают их насильно в белый цвет. Они не молчат, терпя гонения кого-то выше по рангу, или статусу, а подрывают задницу и дают в ответ на унижения с ноги в морду этому прид*рку, даже если после этого могут получить ответный удар в сто раз сильнее, или лишения чего-либо. Они просто идут напролом, наслаждаясь собственными радостями жизни и не придавая значения печалям. Шерио хотела бы быть такой, очень хотела бы, да только вот насильно изменить собственную сущность и начать делать то, что ей понять не дано, то, чего она боится и не хочет совершать, вовсе не было выходом из подобной ситуации. Самым же обидным являлось то, что в этой " игре ", в отличии, к примеру, от тех же самых вышибал, в которых на уроках физкультуре в колледже Диккенс, как самая ловкая из девчачьей группы, всегда оставалась до конца партии, но совсем не умела кидать мячи во вражеских оппонентов, нельзя передать жизнь кому-нибудь другому, а самому спокойно себе уйти на покой, зная, что кто-то с честью отмучиться и за твоё время. Просто хотелось прийти на кладбище и, разорив могилу того же самого Скуало, у которого был больший потенциал жить, чем у самой Шерио, выкопать эту проклятую двухметровую яму до его гроба, оторвать крышку, вытащить тело варийского командира, а самой лечь, накрыться, вашу мать, тёплым пуховым одеялом, надеть бируши и очки для сна, и тупо уснуть мертвецким сном! А если воскреснувший после подобных движений Суперби попытаться её прогнать со словами типа " а ну вали отсюда, это я отмучился и могу гнить здесь, а ты, с*ка, ещё иди и живи, пока твоё время не придёт ", сказать " прости, котёнок, но мне этот ящик нужнее " и закрыться сверху куском оторванной грё*аной крыши! Конечно, к величайшему сожалению Диккенс, всё это проделать ей просто не под силу, хотя бы пока она окончательно и бесповоротно не чокнется, а до подобного состояния ей ещё действительно жить да жить... Ну, в общем, один к одному. В ту ночь Шерио посетила один из популярнейших лондонских клубов, расположенных на пяти этажах здания, где так же находиться музей средневековых пыток и различные магазинчики с товарами для туристов. Первый этаж представляет собой кабинки для тех, кому необходимо побыть наедине с собой, или со своей " второй половинкой ", причём чаще всего они использовались для того, чтобы по-быстрому нюхнуть кокс, не смотря на то, что перед клубом стояли два мужика, которые устраивали всем желающим пройти вовнутрь жёсткий фейс-контроль. Там же находился " рок-отдел ". Второй этаж отводился под ретро-дискотеку, третий - под техно, электро, хаус, и прочие жанры, в которых лично Диккенс совсем не разбиралась, четвёртый - под хип-хоп, поп и реп, а пятый этаж с расслабляющей музыкой, удобными диванами и полумраком существовал для того, чтобы можно было отдохнуть от четырёх предыдущих. Шерио Бельфегор заметил на пятом, когда в компании своих одноразовых друзей решил так же немного отдохнуть от шумной грохочущей музыки и лазерного представления. Она лежала на дальнем красном диване, находящимся ближе всего к стойке диджея, закинув ноги на подлокотник и подложив сумочку под голову, вроде бы спала, хотя и музыка рядом с ней играла громче всего. Трудно сказать, случай ли их снова свёл, или же нечто более осознанное и ожидаемое. Тут надо, наверное, заметить, что в судьбу варииц так же особо не верил, как и девушка, и в его понимании судьба - это просто цепочка наших решений, так как одно из них непременно приведёт к другому, и иногда из всего этого выходит довольно экзотичный результат, который наивняк принимает за нечто свыше. Но в данном случае всего было понемногу, ведь дело было-то как раз в том, что всё то время, пока они с Диккенс не виделись с глазу на глаз, Потрошитель присматривал за ней со стороны. Нет, он её вовсе не преследовал, а лишь иногда провожал до дома, не имея сил на то, чтобы отказаться от возможности видеть её хоть время от времени. Шерио для него была нечто вроде витрины с желанными сладостями, на которых бедный школьник, получающий лишь одну шоколадку на день рождения, идя в школу мимо неё, постоянно на неё заглядывался. Можно было бы конечно разбить стекло и украсть эти самые вкусности, но смотреть на них было всё же гораздо приятнее, чем так просто съесть и забыть. Впрочем, что-то подсказывало варийцу, что Диккенс о его маленьком хобби догадывалась, уж больно она подозрительно озиралась по сторонам, идя от остановки домой по пустынной улице и держа правую руку в сумочке. Нет, конечно, у некоторых людей есть такая забавная привычка, идя домой через тёмные пустые улички, держать в руках ключи будь то от подъезда, или от квартиры, крутя головой туда-сюда в поисках сомнительных личностей и предметов, нервно реагируя на любой посторонний звук. Нет, это вовсе не разновидность паранойи, а вполне понятное опасение за свою шкуру. Шерио, когда ей было лет эдак четырнадцать-пятнад­­цать, возвращаясь с вечерних подготовительных занятий для полицейской академии, которые посещать было не столько прихотью Рейна, сколько её собственной, тоже сжимала ключики в кулаке. Но вовсе не затем, чтобы при нападении на неё какого-нибудь ненормального дать дёру и как можно быстрее попасть в закрытое помещение, а затем, чтобы с одного удара, приложенного к морде прид*рка, заставить его почувствовать, как он медленно, словно при медитации, входит в нокаутированный транс... Времена меняются, и теперь, возвращаясь поздно вечером домой, даже если Диккенс вдруг посещало неосознанное чувство страха, она уже сжимала в ладони пистолет, на котором начисто отсутствует предохранитель. Менее экзотично, конечно, но если во время ударом дула по чьей-то морде лица, спустить курок, то результат получиться ещё более качественный, чем при ударе с ключами. Эта тонкая нить, проведённая между сознанием Потрошителя и Шерио, отзывалась даже в кошмарах последней, когда та, пытаясь предугадать действия своего знакомого убийцы, вновь прибегнула к уже знакомому методу с ядом. Сон на этот раз у неё выдался менее кровавым и почему-то не имел никакого отношения к тому, чем именно на тот момент занимался Бельфегор. Было ли то результатом того, что она постоянно опасалась, не успев дойти до дома, быть зарезанной на улицей, или же тем, что дефицит общения с ним, тянувшийся уже второй месяц, дал о себе знать, но то, что ей приснилось, было более, чем странно. Потрошитель­, чьего лица она не видела во сне, а лишь могла представить себе его внешность по неточным и весьма расплывчатым очертаниям, завёл её в какую-то комнату с зеркальным потоком и приглушённым тусклым освещением. Кажется, она пыталась что-то у него спросить, поскольку чувствовала, что нашептывала нечто, на что убийца только улыбнулся и, слегка нагнувшись, провёл губами по её шеи к впадинке за ушком, коснувшись там языком, с упоением ощущая её сбивчивый пульс. Прикрывшая от наслаждения глаза, наводимого этими едва ощутимыми касаниями, Шерио даже немного растерялась, почувствовав внутренней стороной коленей ободок кровати и, будучи оттолкнутой, упала на постель из помятого чёрного шёлка с красными замысловатыми ручными узорами. Видя себя в потолочном зеркале, такую расслабленную она от резко пронзивших её фантазию пошлых картинок, откинула голову назад, слегка выгнувшись, и сжала постельное бельё в ладонях. Потрошитель же продолжал действовать дразняще, не прибегая пока к грубым и резким действиям, тем не менее, совсем не бережно расправившись с тонкой тканью кофточки Диккенс, о которой она подозревала только по тому, как чувствовала её на себе. Затем он отстранился. Удивлённая таким резким завершением едва-едва начавшихся ласк, Шерио открыла глаза и увидела Потрошителя, обмакивающего кончик длинной острой иглы в пузырьке с приветливым черепком на этикетке, не понятно каким образом, очутившимся в его руках. - Что ты делаешь? - возбуждение смягчило её голос и притупило разум, но необходимый вопрос всё же был задан. - Ты ведь любишь боль, - окинув её хищной улыбкой, сказал он таким непонятно откуда знакомым голосом, вытащив иглу, с которой капал яд и, нагнувшись снова к Шерио, приблизил кончик угрожающе острого отравленного кусочка металла к её левой груди. Диккенс нет бы начать сопротивляться, или хотя бы оттолкнуть его, продолжала покорно лежать на месте, с интересом наблюдая за действиями Потрошителя, который, коснувшись её нежной кожи острием, сделал первый резкий росчерк, заставивший её вскрикнуть. Боль при этом была не столько от того, что он что-то на ней выцарапывал, а от попавшего прямо в кровь яда, из-за чего грудь девушки распухла, сердце стало биться подобно рвущейся на свободу птице, а сама Шерио начала испытывать подлинные мучения. Сдавленный стон, резко отвернуть голову в сторону, позволив прядям волос прикрыть лицо и до крови прикусить нижнюю губу. Тёплое мокрое ощущение, - он слизнул эти несколько алых капель и перешёл своим горячим умелым язычком на рану. Сознание покрывается коркой льда, который с каждой секундой становиться всё толще, снижая до минимума логическое мышление и осознание происходящего. Оба опьянены болью. И всё же, что для него всего пара капель крови? Всё его существо требует большего. - Твоя очередь, - насыщенный желанием голос и окончившаяся острая боль, слегка вывели её из забвения, заставили её открыть глаза и увидеть на расплывающемся потолочном зеркале отражение краснеющего кокетливого выцарапанного сердечка у себя на левой груди, проткнутого стрелой Купидона. - Ты водишь, - в руке оказалось тонкое, как наконечник пера, лезвие, и Шерио, поднявшись не без труда на колени, ощущая как по жилам лавой течёт взбудораженная кровь напополам с ядом, окунула его в отраву и, переменявшись с убийцей местами, оказалась поверх него. Острие металла легко распороло тонкую кожу Потрошителя, плоть порозовела вокруг пореза, пришедшегося на вены на запястье и наружу стала вытекать тёмно-красная густая кровь, заставившая рушиться сознание и без того уже одурманенного маньяка, переходящего в противофазу. - Ещё, - шепот, сильнее впивающиеся лезвие в плоть Потрошителя, его безостановочный смех, кошачье изгибание в спине и снова одно слово, - Ещё. По мере резвости и грубости вновь и вновь наносимых ран, комната наполнялась головокружением, словно аромат камелий, запахом крови, терпкой духоты, а так же стонами и криками двух, находящихся в экстазе, садистов, вызываемых разъедающим их изнутри ядом, доводившим их до пика. Одежда обоих была уже давно в прошлом. В помещении остались только два хищника, что не в состоянии поделить между собой место Альфы, кидающихся друг на друга, рвущих собственную и чужую кожу, волосы и плоть на разные лады и порой в исступлении кусающих один одного до крови, стараясь отхватить кусок мяса. Сексуальный процесс присутствует лишь в голове, но физически ни он, ни она не в состоянии ничего делать, кроме как изредка соприкасаться своими разгорячёнными телами и резать друг друга, ощущая почти наркотическое опьянение. Сколько так прошло времени, никто не знал. Одни кровавые иллюзии и видение у Шерио сменялись другими, одна резкая боль для убийцы сменялась другой, ещё более невыносимой. Когда же всё закончилось, девушка обессилено лежала на кровати и смотрела на своё отражение в зеркало, не в силах даже пошевелиться, а Потрошитель, встав с постели и сделав несколько шагов, рухнул около кровати от почти катастрофического обескровливания, захлёбываясь собственным безумным шипящим смехом и совсем обезумев от запахов и ощущений боли. Картинка постепенно изменилась, и следующая часть видения показала нахмурившейся во сне Диккенс улицу за её окном, деревья, стоящие в железных оградках, усыпающие землю под собой разноцветными праздничной окраской листьями, машины, примостившиеся у тротуара и жилое здание напротив. За всем этим она наблюдала, словно стояла там на самом деле и видела всё это своими собственными глазами, опираясь о стенку под своим окном. Увиденное настолько её испугало, что резко проснувшаяся, девушка села в кровати и, развернувшись, отодвинула шторы с окон, чтобы взглянуть вниз на то место, где только что стояла во сне. Но, к сожалению, в блеклом освещении фонарей единственное, что она успела увидеть, была лишь промелькнувшая тень, обладателя которой, даже сорвавшись с места, накинув халат и схватив пистолет, босиком вылетев на улицу, она не смогла найти. Осталось лишь только осознание того, что вся эта её бурно развитая интуиция и мания преследования в последнее время не пропала даром, так как, наконец, Шерио убедилась в том, что Потрошитель действительно время от времени навещал её новое жильё, непонятно откуда узнав, где она живёт. Когда на пятом этаже клуба заиграла плавно перешедшая одна в другую новая композиция, Диккенс открыла глаза из-за того, что её разбудили позывные её мобильного, исходящие из сумки. Бельфегор точно не смог разобрать ни её слов, ни понять, с кем она говорит, но то, что разговор этот был не из приятных, он понял весьма быстро по её изменившемуся выражению лица и по тому, как резко подорвавшись с остекленевшими глазами, она, видимо, еле сдерживая слёзы, вышла из помещения, даже не заметив его. Ну, конечно, это не он был бы, если бы позволил подобной невнимательности и игнорированию прогрессировать и дальше по отношению к своей королевской особе, а потому, оставив свою компанию далее обсуждать какую-то до зубного скрежета интересную тему и напиваться пивом, пошёл следом за ней. Девушка спускалась по ступенькам очень быстро и целенаправленно, из-за чего варииц даже решил, что она собирается уйти из клуба. Проталкиваясь между людьми, Шерио пару раз остановилась, когда её кто-то из мужской аудитории нарочно задел или освистал, чтобы сказав фирменно английское " fuck off ", пойти дальше с облегчением на душе. Но именно из-за этого столпотворения Хранитель Урагана и потерял её на некоторое время из виду. Нашёл же он её только спустя минут пятнадцать и уже совершенно нечаянно, когда, решив всё же, что она ушла, захотел вдохнуть упоительный дым опиумных сигарет на первом этаже. Шерио находилась как раз в одной из тех кабинок, где клиенты клуба могли по-быстрому нюхнуть кокаинчику, проткнуть вены иглой с зелёной феей, или перепихнуться, и куда зашёл принц, чтобы так же испробовать свой лёгкий курительный наркотик. Собственно, девушка сидела там на полу в непринуждённой расслабленной позе в гордом одиночестве и пересчитывала денежные хрустящие ассигнации слегка трясущимися руками. По её виду стало ясно, что Диккенс сейчас припоминала старый как мир закон подлости, состоящий в том, что деньги, как и сигареты, имеют привычку заканчиваться именно тогда, когда они действительно нужны. И теперь она, затаив дыхание, прикидывала, сколько ей не хватает для того, чтобы создать хоть видимость финансового благополучия, чувствуя, как адреналин побуждает бессильную ярость к самой себе, что она что-то потратила не так. Когда Бельфегор без предупреждения открыл дверцу кабинки, она повернула к нему своё лицо, и на принца взглянули всё те же знакомые карие глаза, правда теперь с покраснением от выплаканных слёз, от которых через щёки простирались чёрные разводы потекшей туши. Каких-то несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга, после чего Хранитель Урагана тихо с ней поздоровался и, завидев кивок со стороны Диккенс, прошёл внутрь, закрыв за собой дверцу. - Что ты здесь делаешь? - начал с ненавязчивого вопроса варииц, взглянув на пол, на котором так свободно сидела Шерио и, побрезгав сесть на него за компанию, остался стоять, оперевшись о стенку кабинки. - А ты что тут забыл? - задала встречный вопрос девушка, взглянув на мгновение на Бела и тут же опустив свой взгляд, - Я стараюсь развлечься... - В пустой кабинке, рыдая и пересчитывая скудные денежные банкноты, - с ухмылкой закончил за неё принц, на какое-то время вновь приковав внимание Шерио к себе и закурив сигарету. - Здесь курить запрещено, - тоном законченного зубрилы-ботаника объявила студентка полицейской академии, кивнув в сторону знака, висящего аккурат на одном уровне с головой Бела, по левой от неё стороне. - Да ты что, - делано изумился варииц, с абсолютным пофигизмом взглянув на таблицу и стряхнув пепел на пол, после чего снова вернулся к своей давней знакомой, - Почему ты не отвечаешь на мои звонки? Шерио посмотрела на него исподлобья. Принц и впрямь с той их последней встречи на похоронах Скуало звонил пару раз девушке, на что она намеренно не брала трубку, решив раз и навсегда подчистить список подозрительных личностей в своей жизни и адресной книжке. Не смотря на то, что в Беле она нуждалась не на много меньше, чем в Потрошителе, прекратить с ним общение она решила по той простой причине, что их с убийцей одинаковые повадки и черты характера уже действительно начинают сводить её с ума. В конце концов, столько неприятных стрелок указывают на итальянского принца как на главного подозреваемого во множестве ужасных преступлений, так какого чёрта она с ним общается? Ко всему прочему ей как-то в последний месяц было не до него, поскольку грё*аный кризис пришёл внезапно и без приглашения. - Тебе ведь явно требуется помощь, - кивнул тем временем принц в сторону денег, на которых с таким печальным и озадаченным видом смотрела девушка. - Каждый день шестьдесят пять человек становятся миллионерами. Мне тоже может повести, - без капли юмора попыталась отшутиться Шерио, после чего уже серьёзно и даже как-то мужественно ответила, не вдаваясь в подробности подобного решения, - Я должна сама пройти через этот этап своей жизни. - Да, я вижу, - с очередной усмешкой обвёл её взглядом Бельфегор, - Кстати, ты стала знаменита, знаешь ли, - продолжил он с улыбкой и, открыв в своём карманном компьютере, который был при нём, какой-то сайт, показал девушке видео со страстной постельной сценой, главной героиней которой и являлась как раз сама Шерио, подобно змее извиваясь под весом какого-то мерзкого парня, с фашистским наслаждением на лице имеющим её сзади в классической позе на четвереньках, - Давно в шоу-бизнес подалась? - Откуда у тебя это?! - широко распахнув свои шоколадные глаза, спросила Диккенс. - Ши-ши, это я бы хотел узнать, как твоё, ммм, актёрское мастерство, оказалось занесено на порно-сайт. Ну вот, открыт ещё один способ заработка. Поразительно, что деньги делают с людьми, верно? Никогда не имеющая ни малейших актёрских данных Шерио и в актрисы! А началось всё ненавязчиво. Просто после окончания очередного секс-сеанса с очередным прид*рком, который даже женщину себе нормальную не может найти, что пойдёт с ним на это добровольно, она нашарила глазами в комнате, в которой оказалась, нечто, привлёкшее её внимание и чего она прежде не заметила. - Это что, камера? - ощущая перенасыщенность от любовных утех, как от большой порции водки, или любого другого, сильно ударяющего в голову, ядрёного напитка, не до конца осознавая происходящее, спросила Диккенс. - Заметила, наконец, - весело подтвердил её сверхурочный клиент, которого она нашла уже собственными усилиями в клубе, взяв в руки проклятую вещицу и медленно сняв голую девушку от ног до головы, - В кино впервые снялась? - Убери её, - явно не находясь в особом восторге от происходящего, состроив недовольную гримасу, натянула на себя одеяло Шерио, - И сотри то, что уже успел заснять. - Чёрта с два, - побрил её мужик, тем не менее, закончив съёмки и дав Диккенс хороший урок о том, что стоит иметь дело только с теми, кого тебе поставляет " массажное агентство ", - Оставлю для коллекции. А не будешь паинькой, - выставлю в интернет. - Дай её мне! - окончательно разозлившись, подорвалась с кровати Диккенс, перестав кутаться в одеяло, и теперь пытавшая отобрать у клиента камеру, - Я тебе не порно-девочка! - Уже порно-девочка, - ухмыльнувшись, показал ей средний палец мужик, после чего уже более примирительно сказал - Ну что ты так злишься? Деньги дополнительные брать будешь за съёмки? - Да пошёл ты...! - начала было Шерио, но, запнувшись и что-то там себе надумав, уточнила, - А сколько дашь? Таким образом и закрутился ещё один заработок дорогих любимых денежек, которые стоят того, чтобы поунижаться, а потом дома у себя на кровати с нежностью, словно прижимаешь к себе самое близкое существо на свете, прижимать их к груди и напевать им колыбельную. - Да выключи ты уже это! - не выдержала девушка, низко опустив голову и уже чуть тише добавив, - Каждый по-своему на кусок хлеба зарабатывает. - Однако интересный способ заработать ты выбрала, - не проявил к ней и капли понимания, или соболезнования Хранитель Урагана и, подойдя к Диккенс, всё же опустился около неё на пол, - Я бы мог решить твою проблему с финансами, если ты позвонила бы с просьбой. - С какой стати ты станешь мне помогать? - с лёгкой издёвкой, вызванной излишком эмоций, спросила она у Бельфегора, обратив к нему свой взгляд. - Что значит " с какой стати "? - переспросил у неё принц, - Просто, по-дружески. - По-дружески, - пробормотала Шерио, еле заметно помотав головой во время едва ли оптимистичных размышлений, - Знаешь, практика показывает, что такое понятие как " дружба " весьма и весьма расплывчато, и что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. - Какая ты всё же подозрительная, - Бел потушил окурок о пол, и свободно сложив в полу-висячем состоянии руки на, раскрепощено раздвинутых, коленях, сильнее приложился затылком головы к стене, задрав взгляд куда-то вверх, словно нашёл там что-то интересное, - Всё это результаты выбранной тобой профессии, что понятно. Недоверие... Хм. Ну ладно, не хочешь, как хочешь. Но завтра в восемь я жду тебя на Масвелл-хилл-бродве­­й в местной кофейне, - с этими словами он поднялся и собрался уходить. - Зачем? - полностью оправдав предположения Потрошителя относительности влияния на характер Шерио её профессиональной деятельности, исподлобья взглянула на него она, вложив в свой вопрос как можно больше скептичности и недовольства, выражая тем самым негаданно пролезшие зачатки гордости, не терпящей, когда её хозяйку вызывают куда-то, как какое-то низшее звено. - Это скорее вопрос " почему ", - одарив её толерантной улыбкой, мягко поправил девушку варииц, - Потому что я так хочу. И буду тебя преследовать до тех пор, пока мой каприз не будет выполнен. - Я переехала, - хмуро сдвинув брови, всё же не смогла состроить мрачный тон отчуждённости и безразличия временами довольно бесхарактерная Диккенс. - Ши-ши-ши, можно подумать, меня это остановит, - искренне рассмеявшись над её попыткой выкинуть из рукава помятый козырь, произнёс Бельфегор и, не попрощавшись, ушёл. Некоторым людям, почему-то, всё никак не имёться, что личности вроде него не понимают, что такое " отказ ". " И что я тут делаю? " - переходя с ноги на ногу и медленно замерзая в осенней кожаной куртке, под которой находиться одна только майка, и в кожаных легинснах, сжимая в правой руке многострадальную чёрную сумку, по ситуации служащую пакетом для продуктов, рюкзаком для учебников и косметичкой для мэйк-апа, думала Шерио, стоя около кафе, в котором ей назначил встречу Бельфегор и ожидая припозднившегося принца, почему-то не желая заходить в помещение одной. Солнцезащитные очки успешно выполняли свою роль по прикрытию опухших от удавшейся пьянки глаз, зато вот перчатки под стать материалу верхней одежды служили одним лишь только украшением, из-за чего пальцы Диккенс постепенно немели до костей. Пятый декабрьский день хитрил, показывая лондонцам ясное небо и залитые солнцем улицы, которых, по выходу на них, ожидала та ещё холодина, несвойственная для этого месяца. Но золотистый блин в небе, протянувший к ней свои холодные шаловливые лучи, на данном этапе суток девушку только злил, поскольку от них её состояние только ухудшалась, кружащаяся голова начинала отплясывать балет Щелкунчика, а мучающийся тошнотворными порывами желудок угрожающе сжимался у неё внутри. Наверное, для того, чтобы понять стадию состояния её похмелья, стоит вкратце рассказать о том, что Диккенс делала вчерашним вечером после встречи с Бельфегором. Ну, во-первых, она оклемалась после навалившейся на неё депрессии и выплеснула всё свою безмолвную злость в сторону некстати появившегося на её фронте принца, разве что не попытавшись отыскать в интернете его фотографию и, напечатав её на лист бумаги, не сходив к какой-нибудь бабке, чтобы та наслала на него проклятие. Далее она как следует оторвалась в танцзале, отказалась от работы на этот вечер, отшила нескольких несерьёзных кавалеров на дискотеке, и тупо истратила все оставшиеся деньги на выпивку, привыкшая к несчастью ещё со времён жизни Виктора ни в чём себе не отказывать. Нет, конечно, зарплата представителя закона, даже занимающего такой вполне уважаемый пост, как Рейн, была далека от заоблачной, но вполне хорошая и позволяющая жить в достатке. По крайней мере, по сравнению с заработками милиционеров, английским работникам правоохранительных органов несказанно везло. Ко всему прочему, насмотревшийся на воров и убийц, самыми беспринципными из которых были в первую очередь люди, прожившие своё детство в нищете, он баловал свою обожаемую дочурку по каждому поводу, опасаясь, чтобы та не заработала менталитет нищего человека. Это вовсе не говорило о том, что Диккенс была избалованной. Нет, у всего существовали определённые рамки, просто Рейн постоянно умудрялся порадовать её каким-нибудь небольшим презентом, что в детстве было вкусностями и книжками, а с взрослением Шерио спустилось до банальной денежной подачки. Таков был его очередной нестандартный подход к воспитанию. Припоминающая же его науку время от времени Шерио, купив себе бутылку сухого мартини и упаковку оливок, поехала домой и там уже продолжила праздник, устроив себе кинематографическое­­ представление из ряда самых разнообразных " сопливых " кино. Под конец просмотра очередной комедийной мелодрамы, которой оказалась " Однажды в Вегасе ", она то ли от того, что целый фильм целенаправленно хлебала мартини, пытаясь найти счастье на дне бутылки, то ли действительно расчувствовавшись судьбе главных героев, когда Камерон Диаз согласилась во второй раз выйти замуж за своего избранника, и оба, обретя друг друга, стали обниматься, уже заливалась стихийными слезами. В последнее время скорее именно по той причине, что она всё сильнее и сильнее убеждалась в сказочности подобных отношений, девушка конкретно подсела на все эти любвеобильные фильмы, сократив просмотр обожаемых ею прежде ужастиков фактически на нет. Да и действительно, зачем ей они нужны? Разве в своей будничной жизни она не достаточно часто сталкивается со стрессовыми ситуациями, жестокими зрелищами и депрессивными мотивами, чтобы их ещё и в кино наблюдать? А вот мелодрама, да, чем не выход, когда тупо хочется любви. Посопереживаешь, повлюбляешься вместе с героями какого-нибудь фильмеца, поплачешь и порадуешься вместе с ними, и сразу как камень с души спадает. Главное только при просмотре не особо задумываться над тем, насколько часто все проблемы могут решиться именно таким образом и насколько часто они закончатся полноценным хэппи-эндом. Только вот сейчас, упустив это правило просматривания мелодрам, Диккенс по большей части даже заливалась слезами не из-за радости за главных героев, а из-за банальной чёрной и бессильной зависти к ним. Но почему всё так происходит? Где находиться её принц, который побросает все свои дела к чёртовой матери, которому никакие деньги без неё не принесут счастья, и который объездит дол*анных пять маяков, чтобы найти её на последнем и встать перед ней на одно колено в знак преклонения перед ней? Может, ей табличку на себя повесить, что она очень нуждается в нём? Или, может ей могилу Скуало раскопать и лечь с ним по одну сторону гробовой крышки, дабы оказаться с тем единственным парнем, который, хоть и не был королевских кровей и высокой доблести, но всё же что-то испытывал к ней? - Не хочу, - взглянув на бутылку, где на донышке плескалось ещё чуток мартини, промямлила заплетающимся языком Диккенс, но потом, переведя взгляд на монитор, где показывали первую свадьбу этих прид*рушных и где плачущий Эштон Катчер выкрикивал " это лучший день в моей жизни! ", рассмеялась и, сказав, - Хоть у них жизнь удалась, за это надо выпить, - завалившись на койку, таки опустошила её и фактически тут же уснула богатырским сном. Забавнее всего потом было проснуться от звонка будильника и вспомнить, что сегодня ненавистный, наверное, большинству работающих или учащихся людей, понедельник, и понять, что твоё отражение в зеркале с отёкшей физиономией, причёской " а я у мамы дурочка " и провонявшей насквозь алкоголем и сигаретами одеждой, требуют тщательного ухода, в то время, как до начала занятий осталось два часа, один из которых отдан на то, чтобы одеться, выпить кофе и нанести макияж. Впрочем, весёлое настроение её не покидало и на протяжении всех лекций, прошедших этим днём в полицейской академии, так как первой из них была экономия. А ощущение собственной незначительности определённо никогда уже не станет столь сильно обостряться у Шерио после лекций экономии. Чего только стоит одно предложение, сказанное профессором: " Каждый человек обязательно входит в определённое общество, от чего и зависят его конкретные потребности. " То есть ты понимаешь, что как бы ни старался прыгнуть выше собственной головы, как бы ни пытался между двумя вариантами выбирать наименее очевидный и наиболее оригинальный, всё это будет лишь каплей в море, и ты до сих пор будешь оставаться в стаде. Относиться к определённой группе людей, входить в ежегодную статистику наряду с тысячами, таких как ты, грё*аными неудачниками, и лежать после смерти среди десятков аналогичных разлагающихся тел на проклятых двух метрах под землёй, кормя своей плотью всякую тварь типа червяков и жуков, не имеющих ни малейшего представления о том, кем ты был, но точно осознающих, что твоё ё*аное трупное мясо такое же, как и у твоих " соседей ". Верх оптимизма, мать вашу... - Давно ждёшь? - Бельфегор, как и всё, что заставляет нас время от времени восклицать " fuck! ", подкрался незаметно. - Ты бы не мог ещё позже прийти, пока я окончательно не околею? - мило улыбнувшись ему в ответ, скрывая за улыбкой нервную перекошенную мину, всё так же перешагивая с ноги на ногу, без приветствия обратилась к нему Шерио. - Конечно, мог бы, - ответил ей аналогичной мимикой принц, - Но подумал, что это будет уже некрасиво, - после чего он подошёл к входу в кафе и, открыв дверь, жестом указал Диккенс на неё, - На всякий случай, чтоб ты знала, что если вдруг в следующий раз кто-то как и я заставит себя ждать, и тебе будет холодно, ты всегда можешь пройти вовнутрь помещения, открыв вот эту магическую штуку, - объяснив ей всё это как ученику из школы д*унов, варииц, видимо позабыв дома свои джентльменские навыки, вместо того, чтобы в первую очередь пропустить даму, прошёл сам, и дверь захлопнулась у той перед носом. Первой мыслью девушки было просто развернуться и уйти, но потом, решив, что она, пожалуй, слишком долго здесь околевала, чтобы просто так всё бросить, пересилила себя и вошла следом за Бельфегором. " Как же это не справедливо, " - думала она, подходя к столику, за которым расположился Хранитель Урагана, и присаживаясь напротив него, - " Хочется такого парня чтобы " ух какой ", а вокруг одни " ой б*я "... " Пальцы её, когда она стащила с рук бесполезные кожаные перчатки, тут же испытали на удивление приятные уколы тысячи иголок, когда оказались в тепле, и на ровне со щеками приобрели лёгкий красноватый оттенок. Принцу это понравилось, - по крайней мере, так можно было решить, увидев с какой довольной физиономией тот наблюдал за тем, как Шерио потирала руки, стараясь побыстрее согреться. - Что закажите? - подтанцевала к их столику приветливая миниатюрная официанточка, раздав им меню и щёлкнув ручкой над своим блокнотиком. Бельфег­ор, на удивление, на сей раз уступил своей спутнице место, дав ей в качестве знака лёгкую улыбку и проведя тыльной стороной кулака по низу подбородка. - Не важно. Что-нибудь горячее, - только и ответила Диккенс, продолжая пытаться согреться. - Ши-ши-ши, два капучино, пожалуйста, - посмеявшись над ней, сделал заказ варииц и, когда приветливая официантка, коротко кивнув в знак понимания, ушла, почти с искренним интересом обратился к Шерио, - На тёплые перчатки денег нет? - Ближе к делу, Бел, - кое-как успокоившись и расстегнув молнию на куртке, не поняв из-за чёлки принца, взглянул ли он на то, что было под ней, или же нет, попросила его девушка, - У меня на сегодняшний день есть ещё дела. - Я хотел предложить тебе кое-какую работу, - тут же сообщил ей тот, вызвав со стороны Диккенс подозрительный взгляд и сразу же, рассмеявшись, добавил, - Нет, не в этом смысле. Нечто менее драматичное и в чём понадобятся твои связи в полиции, а так же соответственные знания. - Да, но ты ведь никак не связан с правоохранительными­­ органами, - припомнила девушка, - С чего бы так вдруг?... Или эта какая-то нечестная работа вроде сливания информации криминальной конторе? - предложила она под конец в шутку, и тут же попала в точку. - Да, - бесхитростно подтвердил Бельфегор, а на изумлённый взгляд со стороны той добавил, - Да брось, ты ведь уже давно копаешь в области моей профессиональной деятельности. Скрывать нечего, - я работаю в одной противозаконной организации, которой требуются свои люди в полиции для того же самого сливания информации, подтасовки фактов, запутывания судебных разбирательств, ну, да ты сама знаешь, как оно бывает. Месячная зарплата за подобного рода услуги превысит твою сумму заработка как представителя закона, по меньшей мере, в трижды. Ну, как тебе прерогатива? - он хитро улыбнулся, пока выполнившая на редкость быстро их заказ, официанточка принесла две кружки пенистого капучино на блюдечках с бисквитными печеньями, сахаром и чайными ложечками, и аккуратно поставила их на стол под ошарашенный взгляд Шерио, у которой словно бомба в голове взорвалась, из-за чего она даже не смогла сразу осознать, что варииц, рискуя, открыл ей пусть даже не всю свою истинную сущность, но какую-то её часть уж точно. - У меня уже есть работа, - бесстрастным голосом ответила она, в конце концов, схватив свою чашку и тут же сделав большой глоток, чтобы успокоиться, обожгла язык, едва не выплюнув напиток обратно и только сморщившись. - Ши-ши-ши, да, я знаю. Хотя, правда признаться, не думал, что ты до такого опустишься, - сообщил ей принц, постепенно высыпав в чашку сахар и медленно принявшись почти с некой застенчивостью размешивать его ложкой. - Действительно? - наигранно изумилась девушка, после чего, перестав корчить из себя драматическую актрису, уже нормально сказала, - Ну раз уж ты признался, что состоишь в некой противозаконной организации, то тебе должно быть прекрасно известно, что некоторые за деньги убивают. По сравнению с этим мои проделки - просто детский лепет. - Кого ты имеешь в виду? Киллеров? - ситуация стала преобладать комические нотки, когда Потрошитель, продолжая улыбаться, отпил глоток из своей чашки, поняв, что Диккенс отнесла его к разряду неких мошенников, может шарлатанов, или незаконных торговцев антиквариатом, раритетом, может даже донорскими органами, или орудиями убийства, но никак ни к наёмным убийцам, - Ши-ши, ну они-то хотя бы не унижаются... - Убивать за деньги, не руководствуясь чувствами, ещё более омерзительная проституция, чем, не руководствуясь чувствовали, за деньги тр*хаться, - задвинула Шерио, не дав тому договорить. - Ши-ши, ммм, интересная теория, - мягко поставил чашку обратно на блюдечко варииц, после чего перевёл тему разговора на изначальную, - Так как тебе моё предложение? - Оно, конечно, несомненно, щедрое, но я пасс, - усмехнувшись, как будто принц сказал что-то до нелепости глупое, ответила Диккенс, из-за обожжённого языка решив больше пока не прикасаться к своему капучино и распечатав крохотную бисквитную печеньку с медовым привкусом, с радостью её съела. - Похоже, я тебя поторопил с ответом, - среагировал на отказ варииц, - Не стоит делать поспешных выводов. Подумай, взвесь все " за " и " против ", а потом дай мне ответ, - Шерио наверняка собиралась что-то возразить, но принц сделал знак, призывающий к молчанию, - Я только что предложил тебе не чью, так что не стоит лишний раз ссориться из-за принципов. Давай пока оставим этот вопрос. Лучше скажи мне, разве тебе действительно приятно заниматься всем этим шлянием? - Проституция и наёмные убийства - всё это лишь отрасли цены на живое мясо, которые, в сущности, равны, - ответила девушка, - Просто за меня, к примеру, можно заплатить тех же самых сто тысяч, или поскольку там сейчас человеческая жизнь на чёрном рынке, и разом убить, не причинив особо много страдания. Или можно оставить меня в живых, и лет эдак через десять, если я продолжу работать в том же режиме, что и сейчас, я уже сама смогу заработать собственную цену. Что, конечно, более жестоко, ведь шавку можно просто прибить, дав ей немного поскулить напоследок перед смертью, или годами заниматься с ней зоофилией, пока она не порвёт задницу, или не взбеситься. - Ши-ши, сравниваешь себя с собакой? - снова развеселился принц, - Интересно. - Вообще-то не очень, - не согласилась с ним Шерио, - Просто, когда тебя ежедневно, раз по десять минимально называют с*кой, к этому невольно начинаешь прислушиваться. - Согласен, но, тем не менее, сравнение неверное, - сказал Бельфегор, подозвав ту же самую официантку и расплатившись с ней. - Уверен? - проводив её мимолётным взглядом, снова перевела свой взор на принца Шерио, почти игриво вздёрнув брови. - Ши-ши, абсолютно, - одарил её Потрошитель улыбкой голодного крокодила, поднявшись из-за стола и накинув на себя куртку, которую прежде повесил на спинку стула, - Ведь даже самая обычная шавка будет иметь больше моральных принципов и отличаться куда большей преданностью, чем ты. А теперь scusi, но у меня тоже есть на сегодняшний день кое-какие дела. Мой номер телефона ты знаешь, - после чего он, не дав задетой его словами Шерио даже рта открыть, наклонился и, почти примирительно поцеловав её в щёку, пройдясь губами до её ушка и прошептав, - Буду ждать твоего звонка, - ушёл, оставив её в полном ауте сидеть с обожжённым языком, пребывающим точно в таком же состоянии мозгом и с дол*аной чашкой, пускающего пар, капучино. Утро вторника шестого декабря выдалось полной противоположностью понедельника. Только проснувшись, можно было уже услышать, как по оконному стеклу барабанят тяжёлые дождевые капли, пеленой холодной воды закрывая обзор происходящего на улице. Кто-то утверждает, в такую погоду сон как никогда крепок. Оно, может и верно, да только вот Шерио этим утром впервые, наверное, с прошлого Рождества, когда не могла дождаться утра, чтобы посмотреть на, приготовленные ей Виктором, подарки и прочувствовать праздничную атмосферу того дня, вскочила словно петух ровно в шесть, не смотря на то, что первые две лекции сегодня были отменены в академии, и подходить туда стоило к десяти часам. Голова в такую рань, подкреплённую ещё и столь недвусмысленной погодой, работать отказывалась на отрез, несмотря на попытки девушки освежить её при помощи чашки до горькости крепкого кофе и прохладного душа, натянувшего её нервы, словно на корабельные винты. Зрительное восприятие, когда, открыв учебники по практической судебной психиатрии, Диккенс стала просматривать ещё не пройденные темы, медленно доставляли информацию в мозг, останавливаясь по пути на перекус. - Ну почему срок может быть укорочен? - вслух рассуждала девушка над очередным примером, постукивая карандашом по тетрадке, - Просто... Просто многочисленные удары ножом, нанесённые с особой жестокостью, считаются лучше, чем один контрольный в живот, или в сердце. Система здесь такова, что последний вариант приравнивается к хладнокровному. Человек заранее продумывает убийство, он сохраняет трезвую голову и просто избавляется от мишени, ни делая при этом много шуму. Но вариант первый сообщает о том, что преступник впал в раж, он не понимал, что творит, охваченный временным помутнением рассудка. Иными словами был в состоянии аффекта. А это, как правило, облегчает участь виновного..., - взгляд медленно перешёл на вчерашний выпуск ежедневной лондонской газеты, которую она вытащила из своего почтового ящика, но так и не успела прочитать, и наткнулся на абзац об очередной жертве Потрошителя, - Вот тебе и исключение из правил, - хмыкнула Диккенс, проглядев статью и наткнувшись на медицинский отчёт о том, что после всех многочисленных ножевых ранений, полученных неким туристом по имени Владан Чериоддо, которые, тем не менее, были нанесены словно специально так, чтобы его не убить, последний пришёлся ровнёхонько в сердце несчастного, моментально прервав его жизнь, - Переходящий в хладнокровность раж, - задумалась Шерио над тем, на сколько положено судить за такое и, в конце концов, просто остановилась на том, что лично по её мнению и будет считаться правосудием, - сотворить тоже самое с убийцей. Подобные мысли о справедливости посещали её и прежде, ещё во времена учения в колледже, как только была пройдена по истории тема средневековых казней и церковной инквизиции, но особо хорошо очерчены они стали в последнее время, когда девушка имела возможность уже на живую столкнуться с беспомощностью юстиции. Понятие гуманности давно установило несправедливую плату убийц за жизни их жертв, высчитывающие планку брутальности совершённых им преступлений суммой тех лет, которые они будут вынуждены отдать стенам тюремных заведений. Попытка подавить подобным способом жестокость человеческой натуры не оправдалась, - сколько уже не существуют всяческие общественные нормы в этом мире, а люди становятся только злее и злее. И Диккенс явственно видела закон как хлипкую неустойчивую дамбу, из последних сил сдерживающую напор преступности, готовую сломиться под ним в любой момент. С волками надо действовать по-волчьи, ибо демократией здесь мало чего добьёшься, - моральное воспитание действует только с маленькими детьми, с теми же, из которых выросли уроды, действенно только физическое. От этих опасных мыслей, подталкивающих Шерио на необдуманные неповоротливые поступки, её спас звон будильника, который она забыла выключить, оповещающий о том, что пора идти изучать строение хлипкой дамбы в боброву нору. Подъезжая к остановке, где стоящие под навесом люди мёрзли, перескакивая с одной ноги на другую, и с недовольством поглядывали на холодный дождь, щедро поливающий улицы, автобус остановился, слегка расплескав грязные брызги воды из луж. Войдя в него позже всех, слишком увлечённая играющей в, наконец, починенной мп-тройке музыкой, чтобы подумать о том, что все свободные места будут заняты, Шерио остановилась где-то в конце общественного транспорта. Она прижалась всем телом к поручню, как к шесту, чем приковала к себе внимание нескольких парней, сидящих впереди неё, и телега, набитая подвязку пассажирами, тронулась. Автобус трясся как в лихорадке, из-за чего люди, вынужденные ехать именно на нём, ощущали себя вибрирующими мобильниками, но Диккенс как-то этого не замечала. Она рассматривала надписи на покрытых ровным тонким слоем инея грязноватых стеклах общественного транспорта, ставшие местом переписки. Казалось, что каждый хотел высказать в письменной форме на всеобщее рассмотрение то, что у него в мыслях. Эта была просто доска одиноких душ, ведь будь у кого-то из указанных здесь авторов возможность доверить это своему близкому человеку, его подпись не оказалась бы выставленная так откровенно. А теперь оказалось, что пишущий хотел, чтобы все могли прочитать его мысли. Чтобы те не ушли в пустоту. Таким образом, парочка остановок так и ушла на вычитывание немых обращений. Любимая музыка в мп-тройке не давала отвлечься на что-либо другое, кроме как на то, что можно было бы рассмотреть, и на внезапно образовавшееся в теле возбуждение, осевшее тяжёлым томным ощущением внизу живота и в груди ( видно, подействовало трение о поручень, с которым Шерио сейчас находилась в таком тесном контакте ). " Может мне и впрямь стоило попробовать стриптизёршей на полставки устроится? " - поймала она себя на вполне логичной мысли, - " Танцевать я умею с чувством и удовольствием... " Но потом вспомнилось то, что на заработке танцовщицы в стриптиз-клубе далеко не уедешь, а вот ноги точно испортишь, пока будешь скакать на каблуках часы на пролёт, и этот вариант постепенно отошёл на задний план. Впрочем, тот заработок, на котором она остановилась в последнее время, вполне её устраивал. Диккенс всегда испытывала равную любовь к сексу и деньгам, поэтому её нынешняя " профессия " должна была бы приносить ей одно только удовольствие... но почему-то по возвращении домой заставляла устало завалиться на постель и плакать от жалости к себе. Унижение, злость, отчаяние, стыд, - всё смешалось в этих слезах. Пытаясь себя успокоить тем, что кушать и одеваться нужно и хочется всем, а внезапно, как и большинство людей, встретивший смерть Рейн успел оплатить только первый год обучения в академии, Диккенс ссылалась на то, что она не единственный студент, который решает свои финансовые проблемы подобным способом, но легче ей от этого не становилось. " Стоит ли мне действительно принять предложение Бельфегора? " - в затруднении подумала Шерио, разрываясь между такими понятиями, как " выгодно " и " не правильно ". Нет, предоставлять сексуальные услуги за деньги тоже не то занятие, которое можно было бы назвать хорошим, но то ли дело обыкновенная проституция, и совсем другое тайная работа на мафию, уничтожение собственной карьеры ещё до того, как она началась, поливание грязью доброго имени Рейна, и, в конце концов, самоуничтожение собственных моральных устоев, того, во что она верит. Наверное, с тех самых времён, когда она узнала, что её лучший друг - маньяк-убийца, и решала, как с этим жить дальше, ей ещё не предоставлялось более сложного вопроса. К тому времени, как она позвонила Бельфегору, тот уже более восьми часов находился в своём гостиничном номере и порядком бесился от скуки. Естественно, что заставить его королевское Высочество просидеть столько времени с качественным шилом в пятой точке, не дающим принцу успокоиться даже во сне, на одном месте его мог только Занзас. А началось всё с того, что Бел где-то часов в одиннадцать этим утром смотрел на переданную слегка смущённой и нервной чем-то девушкой телеграмму, и с каждым новым прочитанным словом всё яснее и яснее понимал, что именно так её взбудоражило. С какой-то стороны он радовался тому, что отель, в котором застрял из чистейшей воды лени найти что-то более пристойное, достойное принца, отсутствовала голосовая почта, в случае наличии которой он сейчас был бы вынужден выслушивать крики Занзаса, с которыми было не посоревноваться даже его покойному теперь уже заместителю. Хм, да, кстати, раз уж Скуало был мёртв, то лидер Варии был обязан поставить кого-то из других своих Хранителей на его место, что Бел как-то упустил из виду. Впрочем, вполне возможно, что с его смертью так же появиться необходимость искать нового " Дождя ", вернее примирять на эту роль кого-то из особо отличившихся послушников. " Но не обязательно, " - подумал принц, вспомнив, что за последние почти шесть лет с того самого грё*аного дня, как никчёмные друзья никчёмного Савады Тсунаёши уничтожили Гола Моска, в их рядах так и не появился новый Хранитель Облака. Никакой не секрет, что думая, кого Занзас возьмет себе в заместители, Бельфегор не представлял лучшей кандидатуры кроме собственной особы. А что, разве кто-то ещё способен занять этот пост, ведь Скуало, можно сказать, был единственный, до чьих высот варийскому Урагану было не допрыгнуть. Да и тот размяк, влюбившись по глупости в дочку полицейского, узнав о чём, Занзас самолично вышиб бы ему мозги, да не успел, благо ножи Бела летают ничуть не медленнее пуль, а наблюдательность гения Варии и то превосходит наблюдательность его босса. Ни слишком же мягкосердечного Луссурию, ни преданного как сторожевой пёс, но такого же глупого Леви А Тана, ни тем более бестолкового Франа, только-только принявшего своё новое звание, в качестве заместителя лидера элитного отряда независимых убийц Бельфегор не представлял. Боевой командир должен отличаться выдержкой, хитростью и полной самоотдачей своему делу, а кто уж, как ни Бельфегор обладает всеми тремя этими качествами. Поэтому, полагая, что Занзас, наконец, решился, он даже как то удивился, прочитав следующее: " Во-первых, какого чёрта ты делаешь в Лондоне? Во-вторых, почему ты живёшь в грё*аном отеле без ср*ной голосовой почты и почему не работает твой грё*аный мобильник? В-третьих, какого хрена тебя замечают ошивающимся около этой драной полицейской с*чки? И, в-четвёртых, я тебя предупреждаю, твою мать, когда я в следующий раз буду звонить, чтобы ты сидел в гостинице, мать твою, а то пожалеешь, уж я тебе это обещаю. " В конце стояла скромная такая подпись " Занзас ". Посмотрев на телеграмму от босса ещё каких-то нескольких секунд, Бельфегор рассмеялся и, скомкав её, бросил куда-то на ночной столик, поражаясь неожиданной нервозности лидера Варии. Нет, тот, конечно, и раньше за словом в лес не ходил, прекрасно олицетворяя собой тот неписаный человеческий закон, что чем больше свободы слова, тем чащи эпитеты оказываются ниже пояса, но особым многословием он так же никогда не отличался. Это скорее уж Скуало мог развести целую матерную поэму, кратким смыслом которой будут являться всего парочку мелькнувших в ней цензурных слова, а Занзас, ну, он чаще всего давит на психику скорее своей мрачностью, взглядами, и говорит по делу. Обозначающим же словом в том, как он относится к младшим по званию, является политкорректное " мусор ", включающее в себя весь глубокий смысл тех грязных и самых разнообразных выражений, которые использовал в своей речи Суперби. " Неужели смерть этого крикуна так повлияла на его нервную систему? " - с усмешкой подумал Бельфегор, но не стал особо вникать в это, решив, тем не менее, остаться от греха подальше на некоторое время в гостинице до следующего звонка Занзаса. Не то, чтобы он боялся жестокой расправы за непослушание. Нет, такие понятия, как страх, стыд, совесть и прочие для него с возрастом постепенно тускнели, становясь призрачными воспоминаниями о прошлом. Это скорее было просто некое подобие уважения к боссу, которое едино укрепилось у него в голове с тех лет, как ещё в детстве ему его туда прочно и насильно вбивали. Ну, должен же быть хоть кто-то для него авторитетом, в конце концов... - Я передумала, - всего два слова, сказанные ему Шерио, когда он взял трубку, а так подняли настрой, - Никому не станет хуже от того, что я буду помогать людям, усмирить которых правосудию и так не по силам... - Меня твои оправдания не волнуют, - приостановил поток полившихся из Диккенс причин поработать на преступную организацию, которыми она скорее хотела оправдаться перед самой собой, чем перед Белом, в чьих глазах наверняка должна была бы опуститься, но чего не произошло, поскольку варииц и так давно знал, что она - существо ещё более низменное и ползучее, чем он сам, - Ну так что, обмоем твою новую работу грязью, чтобы в ней было удобнее валяться? - Ладно, только денег у меня нет, поэтому ты проставляешься, - сообщила ему Шерио и, назвав место встречи, отключилась. Бельфегор же только рассмеялся над тем, как она старается диктовать условия игры, при этом являясь ему таким же бездейственным подопечным, как пациент для хирурга во время наркозного опьянения, накинул на себя куртку и ушёл из номера примерно минут за пять, как ему вновь позвонил разъярённый Занзас... " Нет, он издевается, " - спустившись по лестнице вниз в клуб, куда привёз её Потрошитель, подумала Шерио, остановившись на входе в помещение с грохочущей музыкой и поплотнее завернувшись в только что расстёгнутое пальто, за которым возбуждающе внимание со стороны клиентов этого заведения, мелькнуло красное вечернее платье. Да, это было уже даже для неё перебором - явиться в третьесортный паб в праздничном наряде, хотя в этом и не было её вины. Диккенс рассчитывала на посещение некого частного клуба, куда владельцы преуспевающих компаний и прочие заходят во время образовавшейся вечером лишней минутки свободного времени выпить мартини под приятную музыку, а попала на самую обычную молодёжную дискотеку с дешёвенькими гоу-гоу танцовщицами, парочкой игровых автоматов у входа, скудным меню напитков и переполненной танц-площадкой. - Вообще-то когда ты предложил отпраздновать за моё соглашение на должность доносчика, я представляла себе это немного по другому, - всё же призналась она Бельфегору, когда тот провёл её вовнутрь и, получив после платы за проход штамп на руку, повёл сдавать пальто, для чего ей пришлось несколько повысить голос, чтобы её слова были услышаны в этом шуме. - Ши-ши, думала, я тебя в ресторан поведу? - издевательски уточнил у неё принц, сдав свою и её верхнюю одежду и заплатив за это в общем счёте жалких сорок пенсов, - Пока не заработала ещё на подобный бонус. - Да, но я голодная, - не став приминаться с новоприобретённым шефом, сообщила Диккенс, когда они смогли, наконец, протолкнуться к барной стойке. - Ясно, - отозвался ей варииц, как-то подозрительно улыбнувшись и тут же обратившись к бармену, - Чипсы для девушки. Это было только началом. Как-то получая знаки внимания со стороны итальянского наследника и вариант с довольно неплохо оплачиваемой работой, Шерио, конечно, соглашаясь на его компанию и на это место, уже не руководствовалась собственными симпатиями, в первую очередь обдумывая выгодные стороны подобного решения, считывающиеся по её понятиям денежными валютами. И, естественно, думая в подобном направлении, она упустила из виду факт паршивой натуры Его Высочества и историю, произошедшую между ним и алчной, но уже покойной Эвелин Теккат, исходя из которой, она должна была бы учесть, что в качестве банкомата Бельфегор не лучшая кандидатура. Не из-за того, что жаден, - из-за своей сволочной натуры. В общем, чем дольше времени они с варийцем развлекались, тем яснее для неё становился тот факт, что на его счёт она ошиблась конкретно. Самым запоминающимся моментом же из этих развлечений, закрепившийся в памяти Диккенс, были всё те же двадцать минут, которые она прокаталась на качелях, прицепленных к потолку в пабе. Танцевать с Белом она не пошла чисто из принципа и, наблюдая во время катания, как девчонки, клеящиеся к нему, с каждой новой песней меняться одна на другую, со злостью сильнее сжимала верёвки, на которых держаться её карусели. Даже припомнилась одна статья из некого остроумного журналу на тему вроде " Почему самые короткие знакомства и самая незначительная информация о любом случайном знакомом оставляет у нас самые сильные и приятные ощущения ". Да просто из-за поверхности всех этих связей, в которые мы и не вникаем толком, из-за отдалённости от нас всех этих личностей, которых не успеваем как следует узнать, как надо насытиться. Здесь тот же принцип, что и с надкушенным, но очень сладким на вкус, яблоком, которого у нас во время ярко-выраженного голода отобрали, так и не дав им ни насладиться, ни добраться до червивой сердцевины. Люди же, которых мы хорошо знаем уже на протяжении значимого времени, чьи недостатки и истинная сущность нам хорошо известны, кажутся нам не столь броскими и безупречными именно из-за долгой истории знакомства. Хоть и при первой, второй и ещё нескольких последующих встреч они так же казались нам необыкновенными, постепенно мы ими просто пересытились. Их красота, как внешняя, так и внутренняя, перестаёт видеться такой неповторимой, мы находим в них изъяны, и именно их за это и упрекаем. Чувства, некогда хлестающие из нас обжигающими гейзерами, успокаиваются, опускаются несколько ниже на определённый уровень и крепко держаться там уже довольно долгое время. На душе и на сердце же заметно холодеет, первое впечатление остаётся лишь в виде пепельного осадка, а сами себе мы ставим диагноз " близорук ". Вот у Шерио, к примеру, вовремя не отобрали сей на первый взгляд такой соблазнительный плод как Бельфегор, и теперь она явственно чувствовала, как начинает давиться проглоченными вместе с сочной яблочной мякотью червями. - А ты не хочешь поучаствовать в конкурсе? - через некоторое время, смотря, как развесёлые девицы лезут на сцену и столоптворяются около диджея, готовясь к борьбе за титул " мисс вечеринка 2011 ", обратился к Шерио Бел, пока ещё не включили музыку и можно было понимать друг друга с первого раза, не надрывая при этом глотку громкоговорителем. -­ Нет. Да и зачем мне это? - с фырканьем усмехнулась Диккенс, - Ради забавы что ли? Так мне и без этого весело. А если этим девушкам хочется посоперничать за какое-то там несерьёзное звание, поскольку просто так их никто не похвалит, то это лично их проблемы. Я-то знаю, что я лучше всех, и поэтому мне сей дешёвый и глупый конкурс не к надобности. Меня уже и без него достаточно много людей признало, так что я себе цену знаю. - Из-за того, что уже не раз её называла? - с ухмылкой спросил у неё варииц, заставляя выражение лица девушки измениться на ехидное, а её саму на каких-то пару секунд, пока она одаривает его язвительны взглядом, замолкнуть. - Ну, раз все желающие участвовать в этом конкурсе уже собрались, пожалуй, можем начать, - объявил в микрофон диджей, вызвав бурю эмоций у публики. - Эй, подождите! - выкрикнула Диккенс, став проталкиваться к сцене через толпу, - Я тоже участвую! - и она под заинтересованные взгляды клиентов клуба, взявшись за протянутую ей диджеем руку, забралась к остальным девицам, найдя сквозь стоящих чуть ниже и смотрящих на неё людей отличающегося от всех своей хитрющей мимикой Бельфегора, взглянула на него надменным взглядом в стиле " хах, ну что, съел? ". Конкурс, как и полагается, был танцевальный. Каждая из дебютанток, перешептывалась с диджеем, заказывала из списка предоставленных им композиций наиболее подходящую для своего выступления, после чего, пройдясь по самодельному подиуму из ряда столов в разноцветных, как перья попугая, скатертях, в середину танцпола, начинала крутить задницей перед развесёлой озабоченной публикой ради пластмассовой диадемы, цена которой была, наверное, ещё меньше, чем стоимость услуг местной гардеробной. Девушки, которые выступали, однако, на удивление Шерио, танцевали чуть ли не профессионально, стремясь стать лицом этого паба до конца года, так что, смотря, как те чувственно извиваются и дёргаются под музыку, она даже на какой-то момент утратила уверенность в собственных возможностях. Но потом она вновь наткнулась на стоящего среди всех этих, наблюдающих конкурс, людей Бельфегора, единственного, кто сохранял спокойствие, не свистя, не выкрикивая какие-то пошлости в сторону участниц, не прыгая на месте, не протягивая руки вверх и не танцуя, просто смотрящего на неё с лукавой улыбкой, и её желание заработать дол*анную диадему, чтобы, выходя из паба, при нём же выкинуть её в ближайший мусорный бак, придало ей упорства. Злясь, человек, как правило, становиться в драке раза в два сильнее себя обычного, а потому и Шерио полагала, что далеко не добрые побуждения утереть кое-кому нос, придадут ей больше сил, чем всем этим девицам, желающим в первую очередь признания публики и местного жюри, состоящего из мужчины и женщины и оценивающего их по трёхбальной шкале. И, в общем-то, она оказалась права. Раздражённая и разочарованная не только в самом принце, но и в этом вечере, выбрав наугад одну из несколько десятков совершенно неизвестных ей композиций, но которые по бешеному ритму, склоняющемуся скорее уж к самому банальному " тыц - тыц - тыц " были похожи одна на другую как сиамские близнецы, она выбрала одну нервную песенку и, вытащив из высокой причёски длинную шпильку, дав волосам рассыпаться по её спине и плечам, услышав на это свист со стороны публики, начала действовать. Справедливо будет заметить, что поначалу она действительно шла на золото ( вернее, на пластмасс, из которого была сделана корона мисс вечеринки ), поскольку её танец заставил толпу растормаживаться и двигаться вместе с ней, взвизгивая каждый раз, как танцпол наполнялся дымом и ветром от большого вентилятора, развевающего его по помещению. Почти победа... помешал только испорченный конец, когда её каблук зацепился за проклятую скатерть, и ожидаемая победительница с не менее пронимающим, чем её танец, криком упала со стола, к счастью, ничего себе при этом не сломав и отделавшись только парочкой ушибов. - Ши-ши-ши, да не волнуйся ты так, - забавляясь над тем, как прижимающая к правой стороне лба связку льда, заботливо переданную барменом, Шерио, вся сжавшись, начинала розоветь и нервно отворачивать голову в сторону каждый раз, когда кто-то на неё посмотрел, сообщил ей подошедший к столу и поставивший перед ней стакан водки с ред-булом Бельфегор, - Даже если бы ты и не упала, всё ровно не выиграла бы. Не знаю, что там понравилось в твоём выступлении жюри, пока ты не кувыркнулась, но, на мой взгляд, танцевала абсолютно безвкусно и бесчувственно. - Я за последние два часа чипсов съела больше, чем за последние два года, - подняв исподлобья взгляд на ухмыляющегося варийца, процедила сквозь зубы Диккенс, - Понятное дело, что мне не хотелось идти туда и плясать на столе. - Хм, на голодный желудок ты, значит, танцевать не можешь, а на сытый - не хочешь. Забавно, - протянул Потрошитель, отпив из своего стакана и тут же сморщившись, ясно давая понять этим своё впечатление о попавшемся ему напитке. На что девушка только тихо позлорадствовала, что капризный отпрыск итальянской королевской семьи, наконец, почувствовал на себе одну из тягот третьего класса. - Ну, хотя бы теперь ты видишь, что ни такой уж я плохой, каким кажусь. Устроил тебе целый чипсовый день, - продолжил он тем временем, пошарив по карманам куртки и выудив на обозрение девушки небольшой пакетик с подозрительными на вид таблетками. - Ты себя недооцениваешь, - отозвалась она, после чего не сдержалась от любопытства, - Что это? - Пей. Это поможет тебе танцевать, - с улыбкой сообщил ей принц, достав одну таблетку и бросив её в стакан девушки, после чего уже убрал пакетик и достал пачку с не менее весёлыми, напичканными всем, чем можно от табака и гашиша, до опиума и ванильной отдушки, сигаретами. - Это что, экстази? - покосилась на свой стакан Шерио, состроив такое выражение лица, будто не встречалась в своё время более двух месяцев с законченным наркоманом, после чего решительно отодвинула его от себя и сказала, - Нет, благодарю, конечно, но у меня сегодня на всякие наркотические вещества постный день, так что ничего не употребляю, - это, естественно, было чисто ироническим высказыванием, преображающую более агрессивную форму " да не буду я это употреблять, ты что, совсем о*уел?! " в нечто более коммуникативное. - Ши-ши, вот что, милая, - неожиданно прошипел с дружелюбием ядовитой змеи Бельфегор, - Я ведь твой новый хозяин, так что давай играть по моим правилам. Когда я говорю " пей ", у меня спрашивают только " до дна? ", понятно? А теперь давай заново. Пей. - До дна? - захлопав ресницами, совершенно не понимая, чего она так испугалась, но, всё же пойдя на уступки, спросила у него Шерио. - Ши-ши, нет, конечно. Постепенно. Такие порции залпами новичкам употреблять не стоит, - любезно ответил ей варииц, а когда Диккенс отпила столько, сколько требовалось, добавил, - Вычту из зарплаты. - Эй! - с явной капризностью в голосе возмутилась девушка, - Я думала, ты угощаешь. - Ши-ши, я тебя уже чипсами угостил, - лихо отбил мяч варииц и, поднявшись из-за стола, отобрав у неё связку льда и бросив её около пустого стакана, сделал галантный поклон и, протянув ей руку, спросил, - Не составите ли вы мне компанию в танце, прекрасная леди? - и тут же уже менее вежливо добавил, - Правильный ответ " да ", чтоб ты больше не делала сюжетных ошибок. - Да, - она подала ему свою ладонь и тут же была за неё сдёрнута со стула, оказавшись впритык прижала к Бельфегору. - Это мне уже больше нравиться, - похвалил её варииц, по-хозяйски проводя руками по её телу, - Думаю, мы сработаемся. Остаток­ вечера прошёл как в тумане, густом и непроглядном. Память обо всём том, что она вытворяла со времени принятия экстази в пабе, находясь в несвойственной ей гиперактивности, превращалась каждый раз в момент прозрения в голове у Шерио, вновь и вновь заставляя её оторопеть от незнания того, где она, с кем, и что делает, и тут же затухая, как искры фейерверка в ночном небе. Диджей после очередного её выхода на танцплощадку в компании принца, уже больше не играл для посетителей паба, он играл только для них двоих, из-за чего, когда после двух часов безостановочных танцев, вся взмокшая и с трясущимися от усталости ногами Шерио, словно занимаясь всё это время сексом в позе наездницы, остановилась, вместе с ней затихла и музыка. " Эй! " - кажется, тогда выкрикнул в её сторону маэстро, - " Ты чо там остекленела, чувиха, двигайся давай! " И тогда она вновь затанцевала. Следующий проблеск в её голове случился спустя ещё час, и, широко распахнувшая свои глаза, она поняла, что находиться в туалетной кабинке, метясь от стенки к стенке, словно в драке, кидаясь с Бельфегором друг на друга, как в телепередаче " BBC - живая природа " лев и львица в брачный период. И снова затухающая память. И снова проблеск. Ладонь, проведшая у неё по затылку головы, с забравшимися в волосы пальцами, заставила её в ужасе развернуться и наткнуться на очертания одной из гоу-гоу танцовщиц, которые выступали этим вечером в клубе. Правда теперь она была нагишом, одаривала её поцелуем в щёку, и её протяжный стон отзывался в голове у Шерио эхом. Прикосновение её идеальных, едва приподнимающихся при тяжёлом вздохе грудей к её собственным, было приятным, но упорное пиликанье в мозгу отзывалось раздражением, когда эта голая девица ласкала её, такое же голое, тело. А потом танцовщица отвлеклась, её бережно отстранили от Диккенс, оттащив за талию, и помутневшая картинка в глазах последней отражала то, как чувственно эта самая девушка целуется с Бельфегором, используя почему-то только одни губы. Наводящийся вопрос так задан и не был, ведь спустя несколько секунд принц отстранился от неё, и то же самое проделал с самой Шерио. Медленно все кусочки общей картинки происходящего проявляются в её голове, и она понимает, что сидит довольно близко к танцовщице, обе они абсолютно голые, а стоящий перед ними Бел одет. Но здравый взгляд на ситуацию прерывает одна только мысль " приятно ", и реальность вновь расплывается. Всё концентрируется только на ощущениях, запахах и звуках. Его губы тёплые и мягкие, их движения томительны и желанны, от него пахнет чем-то приятным и знакомым, а слух улавливает лишь тяжёлые вздохи той, что сидит рядом. И тут он отстраняется, не резко, но отчётливо давая стоп сигнал, вновь переходя на танцовщицу. Не осознавая того, Диккенс рвётся вслед за ним, желая подобраться к желанным губам и оказываясь ещё ближе к голой девице. Он снова отстраняется от той и возвращается к Шерио, заставляя так же потянувшуюся за ним девушку приблизиться к ней уже вплотную, и теперь первая понимает, что делит его поцелуй уже вместе с ней. После чего всё вконец блекнет, и Диккенс только и чувствует, как, целуя незнакомую ей девчонку, медленно ложиться с ней на постель, а стоящий поверх них принц поганенько ухмыляется. Туман сгустился окончательно. - Пол первого, - нашарив глазами лежащие на столе наручные часы и сконцентрировав зрение на довольно неудобном циферблате с римскими цифрами и полным отсутствием минут, пробормотала девушка, лежа в кровати с безнадёжно скомканным постельным бельём, положив голову на руку и верную её часть от локтя и выше свесив над лицом, - Пол первого! - мысль взорвалась в голове боевой гранатой, и Шерио резко села в постели, словно получила осколочные ранения, вспомнив, какой сегодня день недели и как жёстко относиться ректор полицейской академии к беспричинным прогулам студентами лекций. Она уже выпрыгнула из уютной тёплой кровати, в которой ещё нежилась бы с удовольствием не менее получаса, пытаясь найти свою одежду в бардаке, разведённом по всей округе, как осеклась, оставшись стоять на месте, и уже более внимательным и аналитическим взглядом сканировала окружающую обстановку. Это была не её квартира. Конечно, известное дело, что после некоторых особо удачных празднований в личном жилищном пространстве, зачастую понять, что ты находишься у себя дома на следующий день не так то просто, но всё же отличить свою убогую каморку от пусть и перевёрнутого с ног на голову, но всё же довольно неплохого отельного номера она могла. Осталось только понять, когда вчерашняя пирушка с Бельфегором у неё постепенно перешла в сверхурочное рабочее время, и главное, заплатили ли ей по счетам. То, с кем конкретно она потр*халась, Диккенс волновало в последнюю очередь. Да хоть с пингвином, если тот в состоянии позволить себе такой сервис... Проблемой номер два оказалось, мягко говоря, поганое самочувствие, заставившее её опуститься обратно на кровать. Нет, девушка уже, кажется, где-то в интернете читала, что по сравнению с наркотическим похмельем, похмелье алкоголическое - лишь мелкое недомогание вроде пониженной на градус температуры... Но что будет так хреново, она не думала. Глаза слезились то ли из-за болезненной реакции на солнечный свет, свободно проливающийся сквозь окна с открытыми шторами, то ли потому, что на Шерио и впрямь резко, как упавший театральный занавес, опустилось ощущение чернейшей депрессии и неудовлетворённости­­ жизнью. В горле от сухости образовался ком, вновь и вновь вызывающий у неё кашель, язык, казалось, прилип к нёбу. Болели суставы костей, попеременно бросало в жар и в холод, как при простуде. Ко всему прочему нечто невообразимое творилось в самой голове, заставляя пускать её от боли дополнительные мурашки по всему телу. В общем, не зря говорят, что самозабвенно насладиться отдыхом способен лишь человек, у которого очень много дел. Но как он потом за это расплачивается, с непривычки оттянувшись на широкую ногу... Обратить внимание на шорох, исходящий из ванной комнаты, Шерио удалось только когда дверь в неё уже открылась, выпустив вперёд немного пару, словно кто-то там сварился заживо, и в номер расслабленной походкой по-хозяйски прошёл итальянский принц, ероша белым махровым полотенцем свою мокрую шевелюру и имея ещё один такой же, повязанный вокруг бёдер. Смотря на него с самым красноречивым выражением лица, за который, если бы он был не искренним, ей надо было бы дать какой-то б*ядский Оскар за то, насколько натурально она себя вела, Диккенс постепенно забыла о депрессии и собственном желании вместо похода в полицейскую академию выпрыгнуть в окно, разбив стекло только в процессе самого прыжка. - Oh, buon giorno, una bella, - явно не беря в особое внимание воплощение крайнего о*уевания в исполнении студентки полицейской академии, поздоровался с ней Бельфегор. - Шутишь, - проговорила одними губами Шерио, - Я, конечно, персона несколько эксцентричная, но до такого не допиваюсь. - Ши-ши, ну а ты как хотела? - пройдя к шкафу и перестав сушить волосы, повесил полотенец себе на плечо, Бел, - Водку с пивом мешать - это тебе не спортом заниматься. Тут здоровее иметь надо, - после чего, после не особо долгого и придирчивого выбирания одежды, взял оттуда кое-что и, обернувшись к всё с так же с ужасом смотрящей на него девушки, усмехнулся, - Я похож на того, кто ради того, чтобы тр*хнуть какую-то чику, предварительно её спаивает, или накачивает наркотиками, так как не уверен в себе? - у неё как камень с души упал, что варииц тут же заметил, - Какие-то проблемы? - Нет, нет, вовсе нет, - примирительно развила руками та, - Ты, конечно, такой... и... ну... сам знаешь. Однако со смерти Салли ты - первый человек, с которым у меня появился хоть какой-то нормальный контакт, и мне не очень хочется впутывать в это секс. Я наслышана о подобных отношениях между друзьями, смотрела " Секс по дружбе ", но считаю, что рисковать всё ровно не стоит. Особенно, если теперь к нашему обычному общению приплюсовывается и факт того, что я на тебя теперь работаю. Ответ получился хоть и корявый, но королевская самовлюблённость варийца не была задета лишь благодаря ему, а потому Шерио даже в каком-то смысле можно было похвалить за изворотливость. Естественно, говоря, что им стоит всё же обойтись без лишних усложнений, она, да впрочем и он, вовсе не имели в виду, что будут вести себя абсолютно закрыто, а потому стали одеваться прямо на глазах у друг друга, полагая, что с такими идеальными телами им стесняться совершенно нечего. - Это не мой лифчик, - подозрительно разглядывая незнакомый бюстгальтер, найденный в горе вещей, констатировала Диккенс, после чего уже обратилась прямиком к как-то чересчур хитро ухмыляющемуся варийцу, - Бел, я, конечно, понимаю, что это твой номер, твоя койка, и что приютить синюю меня у себя на ночь непомерной благородности поступок для тебя, но мог бы и потерпеть, чем тр*хать кого-то прямо на постели, где я сплю, пьяная в стельку... - Ши-ши, перспектива интересная, но владелица этой вещицы, ушедшая сегодня в спешке и велевшая передать тебе, что ждёт вашей новой встречи, не так чтобы именно для меня это снимала, - по тому, как постепенно округлялись глаза Шерио, он не сдержался и уже от души начал хохотать, согнувшись напополам. - Не, ну это уже, - Диккенс с некой брезгливостью отшвырнула чужой лифчик, - Это уже даже для меня перебор. Ты ведь не смотрел за всем этим?... - Я не сдержался, - кое-как восстановив дыхание, выровнялся принц, - Так мало хороших лесбийских шоу попадается, знаешь ли. К тому же что мне ещё было делать, пока вы, полностью заняв мою кровать, отрывались там, не предложив мне принять участие? Пока молча переваривающая услышанную информацию Шерио, медленно одеваясь, пыталась припомнить детали вчерашнего безумия, думая, как далеко она зашла в присутствии своего нового босса, Бельфегор, видя, что та для анализирования ситуации ещё недостаточно пришла в себя, заметив стоящую по свою сторону от кровати на полу длинную церковную свечку и стакан с аловатым осадком, где он вчера смешивал собственную Кровавую Мэри, заменяя томатный сок истинно-натуральной­­ кровью, незаметно для Диккенс толкнул их под койку. К сожалению, молодость в случае с тем, что любил повытворять его королевское Высочество, никогда не была достаточным оправданием... - Твоё первое задание, - довольно толстая папка с документами упала на постель перед растерянно ищущей колготки Диккенс, - Надеюсь, твоя пылкость и в этой работе проявиться тоже, - не упустил шанса подкольнуть её напоследок Бельфегор, после чего всё же не сдержался и спросил, состроив выражение лица объевшегося валерьянки кота, - А если бы мы действительно переспали, что тогда? - Ну, ничего, - пожала плечами Шерио, отложив папку и, сев на её место, поочерёдно натянула носки колготок и, одев их, поправила подол платья, которое уже чуть ранее успела напялить, - Я бы, конечно, немного разочаровалась в собственной силе воли, подумала бы, что так быть не должно было, потом решила бы " да чёрт с этим " и потребовала с тебя плату за доставленное удовольствие, - закончив на этой весёлой ноте и запихнув папку с документами в сумку, вспомнив, что у неё на сегодня ещё куча дел, она направилась к выходу, но была вынуждена остановиться, поскольку продолжающий лукаво улыбаться варииц перекрыл ей проход в прихожей. - Ши-ши, оплату? А как же чувства? - по нём трудно было понять, была ли это очередная игра, или же искренний порыв, но Диккенс, сделав вывод из того, что она уже знала о Бельфегоре и, решив, что тот в очередной раз на ней стебётся, усмехнулась: - Чувства? О чём ты? Я предпочитаю нули. И хоть с учётом того, что с твоим рангом ты мог бы мне накинуть свыше, потому и являлся бы фаворитом, ничего личного, только бизнес, - она, подумав, что дала весьма точный ответ и что теперь может идти, в нетерпении взглянула на Бельфегора. Но на того вдруг нашло вдохновение на долгие беседы: - То есть теоретически вмешивать секс в наши отношения возможно, раз деньги тебе важнее того, что у нас с тобой назрел " контакт ", и т.д. и т.п., о чём ты не так давно говорила. Да? - его пальцы схватились за подол её платья, и Хранитель Урагана на расстояние опасной близости притянул девушку к себе. - Сексуальное домогательство на работе карается законом. Держи себя в руках, - прошептала около его лица Шерио и, мягко вывернувшись из объятий, выскользнула за дверь в коридор. - Ши-ши-ши, с*ка, - почти ласково произнёс принц, оттолкнувшись от стенки и по примеру девушки принявшись за кое-какие дела. Первым заданием, отданным ей Бельфегором, для Шерио стало дело французской владелицы туристического агентства Милады Адилье. Пролистав лишь несколько документов по поводу её задержания, Диккенс поняла, что дело определённо проигрышное, ибо вина данной дамочки ясна, как в день божий при свете фар. Милада занималась не обычным туризмом, отправляя своих клиентов по путёвкам в Египет, Тайланд, Карловы Вары и прочие города-достопримеча­­тельности и города-спа-салоны. Она занималась экстремальным туризмом. А уж подобный сервиз, конечно, никак не мог уложиться в узкие рамки уголовного кодекса, из-за чего всегда считался делом не менее нелегальным и преступным, чем подпольная торговля оружием, человеческими органами, рабство или же киллерство. Ну, людям, известное дело, много чего ненормального в голову приходит, и кто-то даже готов заплатить за то, чтобы его в тюрьму на две недели посадили, в разваливающую избушку в лесу подальше от цивилизации отвезли без воды и питья, или в горах где-то на морозе высадили в чём мать родила, давая возможность побороться один на один с угрозой смерти, стать жертвой хулиганов и насильников, иметь возможность истязать кого-то за деньги до смерти, потр*хать и изуродовать мальчика-малолетку,­­ быть замурованным заживо в какой-нибудь заброшенной шахте, заключённым в психушку и т.д. Экстремально? Да нет, попусту опасно. Но для кого-то это сродни адреналину, как при прыжке с парашютом, почти игровому азарту, или же, на худой конец, релаксационным процедурам. В общем, отрываемся по полной! Срок за подобное дают приличный как владельцам подобных агентств, так и тем, кто решиться ими воспользоваться. А если припомнить ко всему этому небезызвестный садистский ужастик Хостел, то прекрасно становиться понятно, что этих людей надо не за решётку отправлять, а попросту в охраняемую психиатрическую больницу, или ещё лучше травить газом, так как подобные психические расстройства не лечатся. - Не понимаю, что ты от меня хочешь, - после четырёх не принятых звонков всё же смогла дозвониться до варийца девушка, - Даже если мне удастся подтасовать некоторые факты, можно будет лишь срок срезать, да и эта перспектива кажется мне весьма призрачной. Ей по идеи стоит не меня нанимать, а квалифицированного и успешного адвоката. - Это твоё отчаяние - результат того, что у тебя внезапно порох на изворотливость в сложных ситуациях закончился, или же всё таки знак того, что ты пока ещё не можешь решиться на то, чтобы изменить собственным понятиям справедливости? - связь была полна помех, и Шерио с трудом удавалось разобраться в его словах, - Ши-ши-ши, ну тише, тише. Тшш, не плачь, всё будет хорошо. Ши-ши-ши. - Ты это сейчас с кем разговаривал? - недоумевала Диккенс. - Да так, пытался оказать кое-кому дружескую помощь, - ответил Потрошитель, обмазывая свою жертву ( милейшей наружности молоденькую девушку ) клубничным джемом и с почти детским интересом постукивая пальцем по стеклянному ящику, наполненному наверняка проголодавшимися тропическими муравьями, после чего сказал Шерио, - Делай своё дело, - и отключился. Будущая сотрудница правоохранительных органов лишь растеряно уставилась на издающую противные короткие гудки трубку. Медленно до неё доходил смысл подобного наплевательского отношения Бельфегора к судьбе Милады. Это была проверка. Самая банальная, пустая проверка для Шерио. На самом деле этим дебютным заданием он проверял её не на эффективность, а на старательность, и важен ему был не результат, а то, сколько сил и самоотдачи приложит Диккенс для того, чтобы он получился сносным. " С*кин сын думает, я не решусь! " - поняла она, но не знала, злиться ли сейчас из-за того, что Бел в очередной раз ей чего-то недоговаривал и обманывал её, или же из-за того, что он был прав. У неё как-то уже была переписка с Потрошителем по поводу этого морального устоя, который Виктор волей-неволей годами ей внушал. " Скажи мне, за что ты борешься? " - написал ей её давний друг чуть позже того, как Шерио смогла его разглядеть в роли серийного психопата-убийцы. " За справедливость. " - даже не размышляя над вопросом, дала автоматический и уже приевшийся ей ответ Диккенс. " Справедливость - пустое для тебя слово. В противном случае я бы уже давно оказался твоими стараниями за решёткой. " - в очередной раз надавил на неё Потрошитель. - " Скажи правду, тебе ведь просто нравиться ощущение власти. Быть представителем закона, держащим в своих руках поводки на каждого отдельного человека, быть властелином их свободы, их судьбы... Тебя ведь заставляет это чувствовать нечто особенное? Приближает к Богу? Власть? " " Нет, держать кого-то на прицеле не доставляет мне особого удовольствия. " - пыталась сопротивляться ему она. " Тогда, думаю, это самовлюблённость. Желание поиграть в героя, проявить себя, заслужить восхищение бедных перепуганных овечек... " - продолжал издеваться над нею убийца. " Почему бы тебе просто не задуматься над тем, что я всего-навсего борюсь за мир? " - написав это, Шерио тогда пожалела только о том, что электронные послания не способны передать возмущение, которое её тогда переполняло. " Потому что это бред. " - не особо подыскивал выражения Потрошитель. - " Такой вещи, как " мир " в принципе не существует, лишь формально, как абстрактное понятие, но даже так спасти его не возможно и имеет смысл только уничтожить. Природа человека никогда не измениться. Мы всегда были и будем хищниками, способными ради собственных выгод и утоления своих потребностей и чувств на такую жестокость, которая неподвластна ни одному обезумевшему зверю. Добиться так званого " мира " можно только уничтожив подчистую всё человечество. Так что в каком-то смысле получается, что это я борюсь за мир, а не ты. " " Почему ты всегда всё так извращаешь? " - уже откровенно разозлилась девушка. - " Считаешь себя кем-то вроде хранителя душ, чистивших их через физические страдания? Ты вовсе не борец за мир, Бел, ты обыкновенный убийца, " хищник ", как ты выразился. И это из-за таких, как ты, понятие мира и впрямь стало формальным. " " Как жаль, что ты настолько лишены воображения, чтобы увидеть целостную картину. То, где мы живём, наша вселенная - это одно большое зазеркалье, в котором, чтобы понять истинную сущность происходящего, всегда необходимо смотреть в отражение, искажающее иллюзию и ведущее в реальность, что многим так трудно принять. " Так может, думала сейчас Шерио, он тогда был прав? Может, она просто привыкла жить в паутине собственных иллюзий по поводу не только мира, но и себя самой, что уже стала воспринимать их, как реальность? Может, она на самом деле не полицейский, время от времени надевающий маску преступника, а преступник, старающийся скосить под полицейского? Её решение по поводу того, как стоит поступить с Миладой, должно было решить этот вопрос. Что важнее, то, за что борешься, собственная сущность и точка зрения, или же деньги? " Ладно, " - кто именно из двух я, сидевших в Диккенс, отписывал Бельфегору эту смс-ку, она старалась даже не думать, - " Я сделаю это. " Декабрь медленно двигался к важнейшему празднику для англичан, который только может состояться в течение года. К Рождеству. Весь Лондон, особенно его пригород, блистал как новогодняя ёлка, переливаясь сотнями разноцветных огней, рябя глаза своими разноцветными украшениями, игрушками и наполняя улицу праздничными запахами корици, рождественских пудингов и бисквитных печений, которые дети собирались поставить вместе со стаканом молока для Санты Клауса, чтоб он мог перекусить, таская мешок с подарками из дом в дом, исполняя свою нелёгкую работёнку. Пожалуй, праздник этот ценился англичанами в первую очередь из-за рутинности их жизни, которая со всем этим рабочим копошением, словно в муравейнике, приостанавливалась лишь раз в году, давая немного времени на заслуженный отдых, чувствующийся в самой предпраздничной атмосфере городов. Фаза предпраздничной суеты обычно длиться до двадцать четвёртого декабря, так как в это время англичане спешат купить всё необходимое для достойного проведения праздника. Суетятся так же и из-за того, что фактически на всех магазинах весят приветливо мигающие красные наклейки " Sale ", которые, появляясь ещё вначале месяца, к его середине буквально усыпают все торговые точки, из-за чего приобрести желанную вещицу, даже если она не имеет никакого отношения к Рождеству, как никогда выгодно. В Сочельник же, лондонские улицы, в которых кишит жизнь, как и в любом другом мегаполисе, начисто пустуют, словно все жители города либо вымерли, либо массово покинули столицу Англии. Купить в подобное время хоть буханку хлеба - уже миссия невыполнима, что является дополнительным стимулом к тому, чтобы закупаться заранее. Так что встретить на улицах Лондона возможно разве что туристов, а сами англичане выползают в праздник из своих домов только на мессу. Весящие же на дверях венки, виднеющиеся ёлки в усердно вычищенных окнах, весящие на каминах носки для подарков, а в случае его отсутствия, лежащие под елью коробки, и многое другое делали из города сказочное место. Исчезли разве что за последние одиннадцать лет из истории рождественских традиций колокольчики и праздничные свечки, названные политиками недопустимыми из-за их предназначения отпугивать злых духов, нечистую силу и порождения тьмы. Всё это было из-за того, что в последнее время те стали неотъемлемой частью общества, и теперь эти двое типичных для Рождества знаков стали приравниваться к нацистской свастике. Естественно, что для англичан, привыкших не придавать этим вещицам конкретного смысла, а просто украшать ими дом, это был удар ниже пояса, и некоторые из них тайком всё же находили их и держали у себя во время Сочельника. До некоторого времени Рождество так же являлось и самым любимым праздником Шерио, пока это семейное торжество ей стало не с кем справлять. Теперь ей казалось бессмысленным ставить и украшать ёлку, которую никто кроме неё одной и не оценит, бессмысленным делать для себя одной праздничный ужин, даже вешать на дверь квартиры обязательный рождественский венок ей стало казаться бессмысленным, хотя и те же самые бомжи в метро и на улицах украшали свои картонки, на которых сидят, выкинутыми состоятельными людьми поломанными праздничными игрушками, разбитыми шариками и устаревшими гирляндами. Просто всё это напоминало ей о Викторе, ведь погибший детектив-сержант лишь дважды в году действительно забрасывал все свои полицейские дела: на день рождения Диккенс, и на рождество Христово. Он хоть и свой день рождения не справлял, но для дочери обязательно выделил эти два праздника, которые они целиком и полностью могли провести вместе. И вот теперь, без него, даже рождественский венок выглядел для Шерио, как кладбищенский, которые по недоразумению навесили на свои входные двери все жители Англии поголовно, словно собираясь хоронить себя заживо. Не желая участвовать во всём этом веселье, она попросила у Рекса дать ей задание на весь Сочельник, чтобы было, чем себя занять, на что тот удивился, но всё же сделал милость. Чего нельзя было ожидать от Бельфегора, который, наоборот, освободил её от всех дел до конца праздников, как она упорно и не просила его завалить себя заданиями, да чтоб те были посложнее. Можно было, конечно, посчитать, что принц таким образом проявлял светлую сторону своего характера, зная, как важно для всех англичан Рождество Христово. Можно было, если не вдуматься во всю глубину подобного решения. Хотя, зачем нырять так глубоко, всё лежит на поверхности: а) он знал о том, как тяжело ей придётся без Виктора, так как Шерио годами во время их переписки описывала каждый проведённый с любимым папочкой Сочельник; б) у них годовщина, в конце концов, - почти семь лет, как-никак, прошло с тех пор, когда на этот самый праздник он разрушил её старую жизнь; в) и, естественно, он хотел устроить кровавый пир по поводу этой самой годовщины. И тут она ему сообщает, что будет занята все праздники. Ну, наверное, нет смысла говорить, что первой мыслью Бела от услышанного было мысль убить экзортического наставника девушки. Не воплотить её в реальность, ему помешало лишь осознание того, что он и так уже понаделал уйму подозрительных вещей. А убить Рекса сразу после того, как Шерио сообщила ему, что тот избавил её от необходимости впадать в депрессию на время Сочельника, могло стать последней каплей для Диккенс, которая и так уже смотрела на Бельфегора как на призрак прошлого. Собственное день рождения, прошедшее двадцать второго декабря, его королевское Высочество удачно проигнорировало. Видать, на то было множество поводов. Да хоть взять тот самый факт, что это не только его праздник, но и праздник ненавистного, пусть и дохлого Расиэля. И наследного теперь принца Каваллини до сих пор от злости в дрожь бросало, когда он вспоминал подробности каждого подобного дня рождения, происходившего в его детстве, когда его милейшие родители словно специально всё внимание уделяли старшему братцу, будто самого Бела и не существовало вовсе. Другой повод забить на собственное двадцатитрёхлетие у Бельфегора был абсолютно пропорционален поводу Шерио забить на Рождество, - ему просто не с кем было его справлять. Нет, даже не так. Как и у девушки, у него была возможность потеряться в толпе приглашённых гостей, которых он мог бы позвать, но проблема только была в том, что никого из них он не хотел видеть и никто из них не был достаточно ему близок, чтобы вторгаться на его праздник. Можно было бы, конечно, проблему эту решить элементарным способом, убить двух зайцев, как говориться, - то есть справить и собственное день рождения и Рождество Христово на пару с Диккенс, но и этот вариант так же отпал. Почему? Допустим, представьте, что вы призрак, не нашедший покоя, который отмечает собственные поминки. Примерно подобные чувства испытывал и каждый из них. Это только их грё*аный праздник, и переждать его каждый из них обязан в одиночестве, так как это в первую очередь касается вопроса самовлюблённости под названием " а слабо ли тебе с этим справиться? ", на что, учитывая персональное обожание Бела и Шерио собственных персон, ответ будет весьма и весьма очевиден. Конечно, это не меняет того факта, что подколоть Диккенс по поводу её " дня икс " считалось для варийца чем-то вроде дела чести, когда двадцать четвёртого, пока та уже паковала вещички, чтобы ехать на задание Рекса, которое проводилось на севере Лондона, притащил ей подарок. ( Естественно, к тому времени адрес её места проживания был ему известен. ) - О, Бел, что ты тут делаешь? - почувствовав себя не в своей тарелке, когда за открытой входной дверью она нашла принца, которому вроде бы недвусмысленно дала понять, что ничего праздновать не собирается, смущённо спросила каким-то усталым голосом девушка. - Ши-ши, может, пропустишь для начала? - задал ей встречный вопрос варииц, как-то подозрительно прижимая руки к пальто, в котором находился, чуть ниже воротника. - Да, конечно, - вспомнив правила вежливого тона, пропустила его в прихожую Шерио и закрыла входную дверь, после чего обернулась и сразу прямолинейно сообщила, - У меня машина через десять минут приезжает, а я ещё не успела до конца упаковаться, так что... Ты бы предупредил меня что ли..., - её неуверенное бормотание прервал довольно звонкий " гав! ", заставивший девушку осечься. - Знаю, ты говорила, чтобы я тебе ничего не покупал, - усмехнулся принц, приоткрыв воротник пальто и дав маленькой очаровательной собачьей мордашке пролезть наружу, - Но эта тварь досталась мне бесплатно, поэтому упрекнуть меня тебе не в чем, - с этими словами он достал сонно моргающую и какую-то печальную лохматую таксу и протянул её Шерио, - У тебя ведь нет друзей? Может, тогда вырастишь одного? Находящаяся всё ещё под впечатлением, Диккенс осторожно переняла из рук варийца собаку и стала её держать под передние лапки на вытянутых руках, после чего не прошло и пары секунд, как чихнула. Женщинам, какие бы холодные и отчуждённые они не были, свойственна манера таять при виде пушистых клубочков вроде того, что сейчас оказался у Шерио. И дело даже не в том, что она не относилась к их числу, а в первую очередь в том, что на собак у неё была весьма чётко обрисованная аллергия. И Бельфегор, разумеется, это знал... - Эм, ну... апчхи! Спасибо, Бел... Апчхи! А это он, или... апчхи! Или она? - почувствовав, как у неё почти тут же стали слезиться глаза, обратилась к принцу девушка. - Это с*ка, - очаровательно улыбнувшись, не особо подбирая выражения, сообщил Потрошитель, - Вы подружитесь, - и направился к двери. - Эээ, эй, постой, - обернулась следом за Бельфегором девушка, всё ещё держа послушно весящую таксу на вытянутых руках, - Ну я же уезжаю сейчас. И куда мне это, апчхи, девать?... - Ши-ши-ши, а вот это уже твои проблемы, - побрил её принц и, пожелав, - Счастливого Рождества, - исчез за дверью. Сколько после этого случая ей пришлось приложить усилий, дабы и собачка, и она смогли зажить без побочных эффектов, уже отдельная история. По крайней мере, перенести столько уколов и проглотить столько таблеток, чтобы сократить свою аллергию к минимуму и иметь возможность чесать таксе, названной Вислоухик за длинные болтающиеся уши, животик, Шерио не приходилось ещё ни разу в жизни. Но главное, этот этап был пройден, а декабрьские праздники пережиты. С наступлением 2012 года мало что изменилось в жизни, как Диккенс, так и Бельфегора, но каждый из них определённо внёс что-то своё в существование другого, а отношения их продолжили колебаться где-то между лёгкой дружбой, маленькими пакостями и флиртом. К первому, к примеру, относились их просмотры фильмов, первым из которых стал фильм " Капитан Америка ". По-настоящему талантливому человеку не нужны понты, чтобы его уважали. Вспоминая это явно остроумное изречение и тогда же наблюдая в фильме, как Капитан Америка ведёт за собой отряд спасённых солдат, Шерио распирало изнутри фактически так же, как и сидящего рядом Бельфегора, от совокупности сатиры и скуки. Должно быть, оба ожидали некий подобный процесс сюжета. Без американского патриотизма никуда, - и вот он, народный герой на пару с несколькими стрючками, идущими на одной линии по обе стороны от него, играет саундтрек, нацеленный на то, чтобы вызвать у сидящего возле телевизора с миской попкорна и заунывным видом зрителя чувство гордости за главного героя и уважение к нему. Ну и естественно, когда у этого самого выдающегося перца, который по обычаю своему из, казалось бы, законченного лоха превращается в большую шишку, сохраняя при этом своё тошнотворное благородие, спрашивают, мол, какого хрена, он даёт на него самый скромный и бескорыстный ответ, вызывающий только большое отвращение от наигранности и желания пожать режиссёру дол*анного патриотического американского фильма горло. - Ши-ши, вообще-то я думал, что своего друга он принесёт на руках. Так было бы ещё эффектнее, - отпустил очередной комментарий Бельфегор, на что Шерио ответила спустя пару промелькнувших на экране сцен: - Всех этих героев штампуют, как ксерокопии. Все они превращаются из ботаников и никчёмных фриков, которых разукрашивают в начале фильма почём зря в красавчиков, находят свою с*чку, которая появляется в обществе в самом обворожительном платье, приковывая внимание всех прочих мужчин, а сама подходит к нему и показывает, кому принадлежит. Ну вот, видишь, - кивнула она, когда одна из поклонниц Капитана Америки, не отличающаяся особой скромностью блондиночка намекнула мальчику на то, что пора расставаться с девственностью, - Сейчас, как пить дать, заявится эта его королева Элизабет, чей английский акцент явно преувеличен. И действительно, успела она это только договорить, как на сцену вышла девушка супер-героя с выражением лица ошалевшего Отелло. Бельфегора это в очередной раз пробило на смех: - Ши-ши, да ты нострадамус. - Об этом было не трудно догадаться, - развеселилась вместе с ним Шерио, - Подружка героя, которую тот добивался больше всех, имеет привычку попадать как раз на тот единственный момент, когда у пай-мальчика неожиданно проявляются кабелинские инстинкты и он лишь единожды обращает внимания на некую потаскушку, чего, обычно, достаточно для ревности его мери-сью. - А вот сейчас, - кивнул принц, когда сцена фильма сменилась на другую, показывая некую операцию в горах, - Он точно потеряет своего лучшего друга и впадёт в глубокую депрессию, после чего королева Элизабет, проявив к нему жалость, даст ему, и всё как-то вновь станет на свои места. Обычно после трагичной смерти какого-то дорого ему человека и, естественно, стараний мери-сью вызволить его из жёсткого депресняка, наш американский герой внезапно отращивает яйца, проявляя неожиданные таланты в метании ножей и вождении истребителя сквозь обстрел вражеской стороны на профессиональном уровне. - Хах, и кто из нас двоих ностердамус? - рассмеявшись, обратилась к принцу Шерио, увидев, как лучший друг Капитана Америки, как и положено во всяких драматических моментах, погеройствовав, упал с поезда именно за несколько сантиметров до тянувшегося к нему, чтобы спасти, героя, - Пфф, нашли где тр*хаться, - уже чуть позже добавила она, заметив, как, вошедшая в заброшенный дом королева Элизабет, действительно нашла своего патриота заливающего горе утраты литрами спирта. - Ши-ши-ши, я вот только одного не понимаю, - уже чувствуя колики в животе от смеха, сказал Потрошитель, - Почему она приходит ему дать именно когда того накрывает депрессия и неуверенность в себе. Он же герой, мать его! Девчонка наоборот должна была бы отжигать с ним по полной. Но нет, до секса доходит только в случае крайней необходимости и из жалости, чтобы поднять мальчику настрой во имя победы и грё*аной Америки, которая без него взлетит на воздух! - Ну, такие уж мы создания, - пожала плечами девушка, - В первую очередь руководствуемся с*чечьим инстинктом, который заставляет нас прибегать к сексу только в самом крайнем случае, когда именно дать, или не дать - становиться решающим вопросом в душевном равновесии героя. Отсюда же и инстинкт номер два - материнский. В нас ещё нужно вызвать чувство жалости и желание вас приласкать. Ну и наконец, инстинкт третий - стервозный. Дай она ему с самого начала и по первому прошению, какой бы она тогда была красавицей, его возлюбленной и дол*анной мери-сью? - Ши-ши, забавная логика. А главное - правдивая. - Стараемся, - как бы в знак благодарности за похвалу, улыбнулась Шерио. - Но тогда почему ты не ищешь крайних случаев? - тут же задал следующий вопрос Бельфегор, расплывшись в ещё более сладкой улыбке. - Потому что я искренняя, я не мери-сью, а мои первый, третий, да впрочем, и второй инстинкты недоразвиты. Обидно, - состроив зажатую мину, ответила . - Единственное развлекательное, что могло бы случиться в этом фильме, и то не показали, - с досадой констатировал варииц, когда вновь отвлёкся на фильм и увидел, как сцена из заброшенного дома резко перешла в сцену в штабе, главной целью которого был план решающей атаки. - Да не волнуйся ты так, дала она ему, - махнула рукой не менее раздосадованная Шерио. - Ши-ши, ну могли хотя бы намекнуть, - не унимался Бельфегор. - Не хотели портить американскую добродетель, - без особого энтузиазма улыбнулась Диккенс. - Ши-ши, а у американцев есть добродетель? - на этот вопрос со стороны Потрошителя девушка уже и не смогла ответить, - По-любому это будет хэппи-енд, - переведя взгляд на фильм, в котором опять развязались бурные боевые действия, с разочарованием сообщил принц. - Такова классика геройского сценария, - пожала плечами Шерио, - Хотя, будь это, конечно, мой фильм, то главный злодей, в нашем случае красномордый, замочил бы этого Капитана Америку. Такой вот тупо конкретный поворот событий. - Ши-ши-ши, за это я и люблю английский кинематограф. Умеете вы сюжет закрутить, - послышалось со стороны варийского Урагана. - Ну и, конечно же, его освободят как раз в самый решающий момент, - когда попавшего в плен героя притащили к главному злодею, сказала Диккенс, - Вот тебе ещё одна заметка - все злыдни в американских фильмах, - люди спокойные и болтливые. Ну, любят они, с*ки, философствовать. Уговорить пленника для них важнее, чем вышибить ему мозг выстрелом из пистолета, чему лично в моём фильме они опять-таки отдавали бы предпочтение, поскольку не стоит откладывать на потом те дела, которые можешь сделать сразу. Ведь, ну вот, видишь, - указала она на сцену, где за Капитаном Америка, когда его, наконец, решили порешить, ворвались товарищи, - Всегда существует какой-то грё*аный шанс, что тебе могут испортить этот деликатный момент незваные гости. Ко второму можно было отнести тот день, когда познакомившаяся уже чисто из личного желания с одним парнем и нашедшая в нём что-то особенное, Шерио сопровождалась на серьёзное свидание всё время подколаваюшим её Бельфегором. - Хм, ты что, замуж собираешься? - мягко улыбнувшись, самым ненавязчивым тоном, послушав объяснение Шерио по поводу того, почему она идёт на встречу именно с этим парнем, осведомился Бельфегор. - Нет, с чего ты это взял? - рассмеялась над подобной нелепостью девушка, приглаживая вылезшие из причёски пряди. - Просто описанный тобой мужской тип, если он вообще существует и является гетеросексуальным, в чём я сомневаюсь, обычно является требованием любой умудрённой властной стервы, собравшейся с мыслями обзавестись семьёй, - с удовольствием пояснил ей варииц, довольным взглядом окинув оголённые коленки Диккенс, которые лично она сама считала самой своей некрасивой частью тела. - Ну, нет, о браке я не думала, - нахмурившись, задумчиво ответила Шерио, уже чисто по привычке пропустив мимо ушей язвительную заметку со стороны Бела, - Но серьёзные, самодостаточные отношения мне бы не помешали. - Ши-ши, а разве это не ты их всегда избегала? - напомнил ей варийский Ураган, опираясь о дверной косяк, с преувеличенным удовольствием расправляясь с ирисовым чупа-чупсом, - любимой сладостью детства. - Да, - как-то печально согласилась с ним девушка, - Но в последнее время я этих свободных, необременительных, мимолётных связей натерпелась столько, что на ближайшие лет пять уж точно потеряла к ним всякий интерес. Злоупотребление " клубничкой " дало о себе знать, - появились мысли о том, что, сколько мужчин не успело побывать во мне за мою не такую уж и длинную жизнь, - не один из них не добрался до сердца, оставив его пустовать. Я ведь всё же, не смотря на то, что особенно в последнее время жила как ненасытная б*ядская с*чка, продолжаю оставаться женщиной. И это нормально, что мне может начать хотеться ласки, нежности, понимания, завтраков в постель, цветов и шоколадных конфет, глупых обещаний и воздушных поцелуев, и... фух, что-то я разгорячилась... - И для этого ты составила небольшой совсем такой списочек требований всего с меня ростом длинной, по которому решила найти более реализованную форму сказочного принца, - с долькой иронии уточнил Бельфегор, улыбаясь так, словно собрался на кастинг ремейка " Челюстей ". - Ну, рост-то у тебя, тоже скажем, не фонтан, - ответно подкольнула его Шерио, усмехнувшись и многозначительного взглянув на варийца, - К тому же, как на тебя погляжу, так становиться понятно, что все сказки с участием принцев пора бы уже выставлять в отделе криминальной и взрослой литературе. Чтобы не дурить детишкам головы, - она вздохнула, - Нет, конечно, мне не нужен кто-то особенный, просто порядочный человек... - Порядочный? - Потрошителя передёрнуло от брезгливости, когда он переспрашивал её, - Ты же с ним через неделю разойдёшься, заплесневев от скуки. Или на лифчике его своём повесишь... а что, идея, раз он выдерживает твои буфера, то какого-нибудь там л*хонутого и до голубизны порядочного докторишку вообще без вопросов... - Что-то ты сегодня больно пошлишь, Бел, - решила ответить нечто остроумное на очередную ехидную заметочку со стороны варийского гения девушка, заговорщицки улыбнувшись, - Что, воздержание сказывается? Знаешь, завязывать тебе надо с этим, дружок. Профилактика-профил­­актикой, но, поверь, чем дольше без секса ты живёшь, тем большей кабелюгой становишься. - Ши-ши, тр*хни меня. - Подумаю, - с самым серьёзным видом пообещала ему Шерио, подойдя к прихожей отельного номера (из-за часто проводимого вместе с Бельфегором времени, она уже спокойно оставляла парочку своих вещичек у него ) и, одев сапоги, повернулась к Бельфегору с сияющими глазами, - Ну, пожелай мне удачи. - К чёрту, - фыркнул дружелюбный принц, - Впрочем, если тебе это поможет, то желаю весело провести время с малышом Домиником. Малыш не в смысле размера... хотя, боюсь, и в этом смысле тоже, - пофигистично закончил варииц, отвесив Диккенс шлепок под задницу на дорожку. - Хам! - с нескрываемым весельем обозвала его девушка, и вся летя на воздушной карете собственных иллюзий, ушла. Закончилось нечем. После первого же свидания с добропорядочным гражданином Шерио поняла, что той же самой недели подле него ей не выдержать. Правда, Бельфегору она сказала совсем другое. Что он парень её мечты, что она от него тащиться и что вообще собирается выйти за него замуж и нарожать кучу детишек. Виртуальные свидания, на которые она продолжила ещё некоторое время ходить с давно отшитым Домиником, просаживались всё их время в библиотеке полицейской академии, или на поздних сеансах в кинотеатре. Продолжалось же всё это ещё полторы недели, после чего она сообщила прекрасно знающему об её " личной жизни " и еле сдерживающемуся от того, чтобы поднять её на смех, Бельфегору, что " не судьба ". Насчёт третьей фазы отношений Бела с Шерио точных ситуаций, обрисовывающих рамки их так званого " флирта " нет. Вернее, их скорее можно упорядочить от тех, что жёстче и являются позывами грубых желаний, до тех, что мягче и являются, следовательно, позывами чего-то более мягкого и по возможности нежного. Самым наглядным примером первого варианта является, наверное, тот последний раз, когда девушка огрызалась, чувствуя себя униженной. В тот вечер, двадцать седьмого декабря, после очередного предложения принца развлечься, которое Диккенс то ли из-за новой неожиданной вспышки романтичности, то ли из-за пмс, приняла за какой-то знак о том, что Бел наметил по отношению к ней нечто серьёзное, в первый и в последний раз согласилась на это, приняв гулянку за что-то наподобие свидания. Осознание того, что она ошиблась, пришедшее к ней после первых же нескольких минут их встречи, нежданно-негаданно вызвало в ней какое-то отчаяние и злость не только к себе за наивность, но и к Бельфегору, которому, кстати говоря, сама недавно чётко набросала насчёт того, что нуждается только в деньгах. Варийскому же Урагану было как-то всё ровно, из-за чего он, исполняя прихоть самой Шерио, начав с ней обращаться, как с вещью, за которую заплатил и теперь имеет полное право делать с ней, что хочет, пригласил её специально в один из самых низкопробных баров Лондона, являющихся по совместительству мотелем. Понявшая же намёк, когда после некоторого времени унизительного и грубого обращения к своей особе, ей предложили снять номер, Диккенс согласилась. Пройдя в комнату, Шерио с каким-то мрачным равнодушием прошла мимо, всех попавшихся ей на пути предметов интерьера, прямо к кровати. Скинув около неё своё пальто, она оказалась перед вошедшим чуть позже неё принцем, в светлых набедренных джинсах и красном топе. Последний доходил ей чуть ниже пупка, имел глубокое декольте, завязывался за шеей и оголял верхнюю часть спины до лопат, приоткрывая лямку в кой-то веки надетого лифчика. Его она надела по недоразумению, наверное, желая подобным образом привести впечатление на избалованного наследника итальянского престола. В любом случае, чтобы она там не задумывала, впервые со смерти Виктора выгладив топ для того, чтобы тот лучше на ней сидел, сделав ненавистные ей ещё с тех пор, как она вообще узнала, что значат эти два слова, маникюр и педикюр, использовав специальный дорогой крем для тела, который придерживала только для особых случаев, даже, чёрт возьми, поправляв перед выходом, насколько симметрично выглядывают стороны трусиков из проклятых джинсов, а всё, видимо, напрасно. Бельфегор, как и все мужчины, не заметил деталей облика Шерио, её стараний, а увидел лишь общую картину, которую, как и полагается, захотел тр*хнуть. Вот и всё. Вот и вся романтика. Что на неё нашло, когда она решила, что нашла кого-то, видевшего в ней не только постельную игрушку? Вспомнила школьные годы что ли? Вспомнила, когда мальчики приносили ей на свидания охапки цветов и долго не решались поцеловать? Тот поезд ушёл. Чем дольше живёшь, вникая в суть происходящего, тем сильнее начинаешь разбираться, что переходящие шестнадцатилетний рубеж парни, в большинстве своём, из милых краснеющих героев-любовников становятся бабниками и кобелями, стремящимся добраться не до губ девушки, а до менее благородной части её тела. В общем, уложившись на постель в театральную соблазнительную позу, Шерио с игривостью и лёгким нетерпением взглянула на всё ещё стоящего, облокотившегося о комод и просто наблюдающего за ней, Бельфегора, намекая таким образом, что следующий ход за ним. Однако тот не сдвинулся с места, продолжая как-то загадочно улыбаться. И тогда решив, что ему не по вкусу её ракурс, Диккенс, перевернувшись на живот, поднялась на колени, изогнулась в спине, взметнула вверх ножки, облачённые в холодные не по сезону босоножки и, обернув слегка лицо в сторону варийского Урагана, вновь изобразила выражение лица законченной дрянной девчонки, дающей каждому второму. Впрочем, не стоит так уж драматизировать. Шерио была отнюдь не такая... она давала каждому третьему. Причём вовсе не из легкомыслия, а, по крайней мере, в последнее время, из самого искреннего сердечного порыва, - из алчности и жажды денег. - Ши-ши, что ты делаешь? - когда выждавшая какое-то время и повыгибавшаяся с воистину кошачьей грацией девушка, не получив ни каких действий со стороны Бельфегора, сменила очередную позу, спросил, наконец, у неё он. - Ммм, а ты разве не этого хотел? - окинув принца очередным порочным взглядом, закусила нижнюю губу и задорно посмеявшись напоследок, резко перестала корчиться Диккенс, сев нормально на постели и, спустив ноги вниз, уже серьёзно посмотрела на него, - Когда притащил меня сюда, когда так по-хамски вёл себя со мной в последнее время? Разве не об этом ты думал? Она же ведь порно-девочка, дол*анная шл*ха, это её работа! Так почему бы мне не заехать с ней в какой-нибудь третьесортный стриптиз-бар для всякого отброса и не тр*хнуть её в третьесортной дол*анной комнате на клоповой койке, где уже, наверное, не одна сотня перепихнулась, не сменив при этом ни разу бельё! Чем плох вариантик? Главное предохраняться, - не стоит перехватить что-то у этой проститутки, а то мало ли с кем она до меня ещё сегодня успела пое*аться? Да и брезгливо как-то... Так ты думаешь? Да, Бел? - она в выжидании уставилась на варийца, но, не получив в ответ, ни слова, ни жеста, продолжила, - Знаешь, чему меня учат на стрельбе? - Стрелять? - предположил самое очевидное Бельфегор. - Меня учат тому, что в отличие от улыбки, в которой нужно задействовать сорок мышц лица, для того, чтобы выстрелить, достаточно использовать только четыре, - сказав это, она встала с постели и, подобрав пальто, спешно направившись к выходу из комнаты, бросила напоследок, - Теперь ты знаешь, как мне трудно всем подыгрывать, когда есть лёгкий способ решить все проблемы одним нажатием спускового крючка, - и ушла, хлопнув за собой дверью. К вопросу о бизнес-сексе никто из них с тех пор не возвращался. Ну, а описывая " мягкую " сторону флирта, мы уже, собственно, переходим к настоящему времени, происходящему пятнадцатого января 2012 года. - Я что, мало тебе плачу, что ты не можешь себе нормальные перчатки купить? - прохаживаясь с Диккенс по улицам Лондона, спросил у неё Бельфегор, заметив, как та потирает покрасневшие от мороза руки, - Ши-ши, или это какой-то намёк? Не найдя достойного ответа, Шерио просто отвела взгляд в сторону, словно засмотрелась на витрину книжного магазина и, сама не заметив как, остановилась. Принц последовал её примеру, но в отличие от девушки, вместо того, чтобы рассматривать афишу какого-то нового бестселлера, взял её ледяные ладони в свои, заставив Диккенс вновь на него отвлечься, и поднеся их к лицу, согрел своим дыханием, едва касаясь их своими губами. - У тебя нос, как у родственницы Рудольфа ( прим. автора: Рудольф - сказочный олень с огромным красным носом, спутник Санта-Клауса ), - с улыбкой заметил Хранитель Урагана, делая вид, что не замечает, как своими действиями смутил не привыкшую к чему-то подобному Шерио, - Если так холодно, почему раньше мне не сказала? Можем зайти куда-нибудь погреться. - Да, я... Я там неподалёку кафе одно хорошее видела. Только вот, кажется, там уже не осталось свободных мест... Пойду, посмотрю, - неуверенно сообщила девушка, а, когда Бельфегор отпустил её руки, круто развернулась и быстро, словно желая оказаться подальше от него, пошла назад. Принц же на подобную реакцию только посмеялся и, став под навесом книжного магазина, уже собирался закурить сигаретку, как заметил нечто в толпе туристов и англичан, привлекшее его внимание. Заложив уже взятую из пачки сигарету за ухо, он ухмыльнулся и, оттолкнувшись от стенки, к которой прислонился, прошёл на середину улицы к смотрящему прямо на него человеку, одетому в варийскую форму. - Не знал, что Занзас склонен к показушности, - подойдя к варийскому послушнику и осмотрев его вызывающий вид, сказал принц с явной усмешкой. - Босс не доволен, - холодно на это отреагировал тот, изображая неприступность троянской стенки, - Он говорит, что если и раньше ваше поведение являлось недопустимо вызывающим для Хранителя Варии, но прощалось вам за качественную работу, то сейчас уже превзошло всяческие границы. - Да ты что, - кривовато ухмыльнувшись, проиронизировал принц, - И что, он сказал, с чем это связано? Ши-ши, неужели с недоделанным отчётом? Отчёт о выполненных заданиях, которые дал ему Занзас, решив, что раз уж один из его Хранителей основательно завис в Лондоне, то стоит это использовать, требовался ещё две недели назад. Тот день, наверное, был единственным, когда Бельфегор, который как-то даже привык за последний почти месяц большую часть дня проводить в компании Шерио, сорвался, едва откровенно не сообщив ей о том, кем является. В тот четверг он сидел за рабочим столом в своём отельном номере и пытался сосредоточиться на отсчёте о проделанной работе, которую, весь пыхтя и истекая гневом подобно гною, уже третий день безо всяких результатов требовал от него Занзас. Вот вроде бы и чистый раскрытый лист Word на экране ноутбука и приветливо мигающая отметина вначале строки. Остаётся только положить пальцы на клавиатуру и написать небольшой автобиографический абзац на тему " Как я провёл вечер понедельника ", который избавит его разом от всех грозящих неприятностей с начальством. Но в голове нет ни мысли, нет ни единого представления, о чём писать, - только непобедимое желание ещё раз обернуться в сторону, чтобы взглянуть на валяющуюся на полу на пушистом прикроватном коврике Шерио. - Очень странно ты вы на меня смотрите, Ваше Высочество, - выдернув один из наушников из уха, с игривой улыбкой протянула в стиле Франа каждое слово Диккенс. - Ты разве видишь мои глаза? - ответив ей соответственной улыбкой, спросил принц, прикрыв крышку безнадёжно ожидающего его действий ноутбука. - Нет, - ответила девушка, - Но по тому, как часто ты поворачиваешься, чтобы на меня взглянуть, не сложно догадаться. - Мне просто нужно немного вдохновения, а ничего подходящего в этой комнате, кроме тебя, способного послужить моей музой, я не вижу, - сообщил ей Бельфегор, вновь оборачиваясь к ненавистному компьютеру и с фырканьем добавляя, - Для рабочего отсчёта, чтоб его. - Хорошая отговорка, - похвалила его Шерио, - Прямо преклоняюсь перед вашей изобретательностью,­­ мой повелитель. - Ши-ши-ши, ну так в чём проблема? Преклоняйся, - нашёл новую забаву Бельфегор. - С удовольствием, да только вот колени немного затекли, - с долькой сарказма ответила на это предложение Шерио, медленно поднявшись с пола и, оставив всё ещё включённую мп-четвёрку, издающую позывные какой-то песни, на столе, нагнулась над ноутбуком и добавила, - Хотя вот помочь написать тебе отчёт, если уж тебе так в лом, я могу. Только вот что писать-то? - Мишень убрана, концы спрятаны в воду Темзы, смерть классифицируют как несчастный случай, - поскользнулся, упал, шею сломал, гипс не потребовался. Что-то в этом роде, - сделав небрежный жест рукой, оперелся локтём о стол и подпёр кулаком подборок варииц, внимательно посмотрев на девушку в ожидании её реакции. - И как ты её убрал? Ножничками что ли? - спросила с усмешкой та. - Ши-ши, что? - да, не такой реакции он ожидал. - Ножничками, - повторила девушка, - Ну, знаешь, как Жан Клод Вандам. Вверх подпрыгиваешь, ноги в разные стороны... Двоих таким способом можно вырубить. Шею сломать - вообще не проблема, если по голове треснешь. - Шутишь, - понял принц, глубоко кивнув, но шутку видимо не оценил, поскольку не посмеялся. - Ну, как и ты, - пожала плечами Шерио и, прихватив из вазы с фруктами аппетитное на вид зелёное яблочко, взяла мп-четвёрку и вернулась на ковёр. - Занзас велел вам исправлять самому свои ошибки, - не обращая внимание на язвительность со стороны Бела, тем временем продолжал чеканить послушник, - Он сказал, что или вы сами избавитесь от этой девушки, или это сделают за вас, - и взгляд его медленно перешёл на вышедшую из недалёкого кафе и растеряно ищущую глазами в толпе принца Шерио, а рука слегка приоткрыла правую сторону расстёгнутого пальто, дав возможность Бельфегору увидеть выглянувшую рукоятку револьвера...