Когда моё сознание заморожено

[Ложь или Правда, Черное или Белое, Если я закрою глаза, Это всё будет одним и тем же...] © Sick Puppies - All the Same _____________­______­___________

- Легче, - не выражающий, казалось бы, ни малейшей обеспокоенности от услышанного, Бельфегор лишь заботливым жестом, каким обычно молодые суетливые мамаши напяливают в зиму на своего дорогого ребёночка свитер поверх кофты, поправил пальто варийского послушного, так чтобы не было видно рукоятки пистолета, - Ты ведь не хочешь начать перестрелку на глазах у сотни мирных лондонцев? Им и так в последнее время не сладко, бояться лишь раз из дому показаться. - Вария не довольна, - перешёл с одного босса на общественность варийц, слегка шугнувшись в сторону от руки Потрошителя, протянувшейся к нему на опасную близость, - Некоторые интересуются, правда ли, что вы специально нарываетесь на неприятности? - Некоторые, - усмехнулся Хранитель Урагана, как пошатнулась неприступность этого юноши, когда он подошёл к нему ближе, - Могу я получить имена этих " некоторых "? - послушник только коротко помотал головой, он, хоть и в первый раз вышел с одним из самых опасных убийц Варии на прямой контакт, но о его хитрости наслышан был сполна, поэтому милая улыбочка, появившаяся на лице принца, когда он задал свой вопрос, его только отпугнула, - Хм, хотя раз уж тебе нужен мой ответ, так вот он. Я всего лишь думаю, что когда в мире существует так много интересных способов сдохнуть, не стоит ждать, пока скончаешься от банальной остановки сердца во сне. - Вот ты где, Бел, а я тебя уже обыскалась, - влезла в их диалог подошедшая Диккенс, с интересом взглянувшая на, как и обычно весёлого " работодателя " и забавно одетого паренька, который явно был чем-то напуган, - Здравствуй, - приветливо обратилась она к последнему, на что тот только обвёл её странным взглядом и промолчал. - Ладно, думаю, нам пора, - отойдя от варийского послушника, объявил Бельфегор, приобняв ничего не понимающую Шерио за плечи и словно уже позабыв, что обернулся спиной к вооружённому человеку. - Стойте, а как же..., - шагнув следом за ними, начал был тот, но запнулся и, покачнувшись, чуть было не оступился и не упал наземь. Рука его полезла под пальто к левому боку и нащупала расползающееся по свитеру пятно горячей крови. Для проходящих мимо людей он выглядел как просто глубоко задумавшийся посреди улицы над чем-то человек. Может он вспомнил, что дома утюг не выключил, может, понял, что забыл где-то кошелёк, но в любом случае никакой подозрительности его остолбенение не вызывало. А приглядываться к тому, что на том месте, где он стоит, около его ног образовалось на тонком инее пара маленьких капель крови, никто не собирался. Сам же варииц только и мог, что поздно задуматься над тем, как он допустил подобную оплошность. Ведь прекрасно знал, что стоить держать дистанцию между варийским гением по стратегии боёв и убийств. Даже боли не почувствовал, - осталось лишь ощущение того, как быстро исходят последние силы из его тела вместе с жизнью. А потому, как истинный варииц, понявший, что смерть уже близко, в качестве последней жизненной воли, он вспомнил об отданном ему задании. Впрочем, ничего другого уже не имело смысла, так как удар ножом, который Бел держал у себя в рукаве, пока поправлял ему пальто, был нанесён чётко, рассчитанный на то, чтобы нанести одно смертельное ранение. Поэтому перестав тщетно зажимать резво кровоточащую рану в боку, он опустил руку чуть ниже и, сняв пистолет с предохранителя, резко вырвал его на всеобщее обозрение. Паника образовалась фактически моментально. Один увидевший оружие человек завопил, как животное на скотобойне, на него тут же обратили внимание, взглянули на того, кто вызвал подобный переполох, и крики начали вырываться из перепуганных англичан уже массово. Реакция же Бельфегора последовала раньше того, как был издан первый вопль, примерно на долю секунды. Поэтому когда кое-как прицелившийся из-за того, что вся картинка уже поплыла перед его глазами, варийский послушник сделал несколько выстрелов подряд, решив умереть с пустой обоймой, дабы показать, что старался изо всех сил, Потрошитель уже успел толкнуть Шерио в спину, а далее - дело физики. Земля была скользкая от инея и тонкого слоя льда, эффект неожиданности так же сделал своё дело, ко всему прочему Диккенс как всегда была на каблуках, - так что в конечном итоге она с лёгким вскриком упала, успев выставить руки в последний момент, из-за чего и не сломала нос, но, поскольку те так же заскользили, всё же мгновением позже стукнулась лбом о выложенную камнем дорогу. Всё, что произошло позже, уже пролетело мимо неё. Тело девушки среагировало только на несколько вещей, где в почёте были определённо страшная боль в ноге и головокружение в голове от лёгкого сотрясения, притупившие реакцию на всё остальное фактически на нет. Слух лишь улавливал крики, звуки паники, выстрелы, то, как перепуганные люди бегут, падают, спотыкаются и сталкиваются друг о друга, и то, как несколько из них весьма больно отдавили ей руки. Что в данную минуту происходило между Белом и тем парнем, никто уже не обращал внимания из-за всеобщего переполоха, гонимые лишь инстинктом самосохранения, а, следовательно, и желанием как можно быстрее оказаться подальше отсюда. Шерио же, только-только начавшую приставать с земли, что-то ударило по макушке ( очевидно кем-то уроненный прямо ей на голову пакет с продуктами, книгами, или чем-то ещё увесистым ), а потому она приземлилась в исходное положение, вновь ударилась лбом о каменную дорогу, и на этот раз уже точно лишилась сознания. Первым был глубокий вздох. Проверка на наличие и здравое существование всех рёбер, чьи очертания приобрели больше точности с этим вздохом, а так же проверка на целостность всех органов, таза и прочих составных частей туловища, измученного диетами до такой степени, что те смогут поразить его " начинку " куда вероятнее, чем банальное огнестрельное ранение. Вторым действием, совершённым Шерио после длиной ночи переживания результатов перестрелки, было открытие глаз, которые тут же заболели и заслезились, из-за чего пришлось некоторое время поморгать, а затем осторожно повертеть головой, проверяя на наличие сломанных шейных позвоночников. Последней важности удостоились руки и ноги, контролирование работоспособности которых ( по крайней мере, у первых ) не принесло никакого дискомфорта, зато вот у вторых, у правой ноги в области икры почувствовалась словно электрическая вспышка боли, заставившая Диккенс сморщиться. Нечто подобное она уже однажды чувствовала, когда после летних каникул, не особо спортивная в принципе, попрыгала срыву на физкультуре почти шесть минут на скакалке, что было лично для неё новым рекордом, так как прежде не могла выдержать и минуты. Допрыгалась, в общем... Радость от осознания собственного потенциала испарилась сразу же на следующий день, когда она, поднявшись на ноги с постели, тут же с вскриком рухнула на пол, ощутив тягучую боль в области икр. Так вот то, что Шерио испытывала сейчас, было, по меньшей мере, в три раза сильнее тех ощущений. Лежать бы ей и дальше, наслаждаясь возможностью того, что в силу подобных обстоятельств можно будет, наверняка, пропустить недельку обучения в полицейской академии. Да только вот в Диккенс как и обычно проснулся психоватенький такой мазохистский настройщик, заставивший её подняться с кровати и, опираясь обо всё, что попадается под руку, олицетворяя собой неизлечимого калеку, отправиться на поиски Ксенофонта. То, что она оказалась в доме своего знакомого инкуба, стало очевидно при первом взгляде на окружающую довольно знакомую обстановку. Не то, чтобы она обладала поразительной зрительной памятью, ведь была в этой комнате всего однажды и то мельком, просто грех было не запомнить, в каких условиях живёт самый, по её мнению, красивый демон Ада. Собственного, самого хозяина она так же довольно быстро нашла без особого труда, ориентируясь на то, как приближаясь к месту его нахождения, не смотря на всю усталость и не совсем здравое состояние, начала ощущать, как чувственность и желание физической близости тягучим мёдом разливается по телу. На инкуба она, как и все жалкие смертные, ориентировалась подобно слепому навороженному щенку на запах матери. Противостоять такому природному притяжению было не возможно, и Шерио была уверена, что отыскала бы Ксенофонта, даже если бы передвигалась с закрытыми глазами. Демона она нашла в столовой в компании Бельфегора. Принц, на первый взгляд, совсем не поддавался его неземным чарам, поскольку каждый его жест и само поведение не включало в себя некой нервозности, свойственной людям, оказавшимся близко Ксения и пытающимся успокоить собственное страстное сексуальное влечение к инкубу, почти лишаясь способности мыслить о чём-либо ещё, кроме него и возможности секса с ним. Признаться, Диккенс, всегда имевшая прекрасное зрение, войдя на порог этого зала и оказавшись от Бела с Ксенофонтом на расстоянии всего каких-то жалких метров, даже пару раз моргнула, не поверив тому, что кто-то может в обществе последнего прибывать в подобном состоянии покоя. - Ed ecco la nostra bella addormentata, - заметив за демоном выглядывающую из дверного проёма Шерио, объявил о её приходе в свойственном ему игриво-кокетливом тоне Хранитель Урагана, чем привлёк и внимание Ксения, заставив того обернуться. Можно было бы, конечно, решить, что реакция последнего была цепной вроде той, когда кто-то на улице из прохожих выкрикнет твоё имя, имея ввиду другого человека, а ты и ещё несколько персонажей с аналогичными именами поневоле обернётесь, но на самом деле демон, который, как и все его сородичи, знал не только все земные языки, те, которые теперь зовутся " мёртвыми ", но и те, которые будут, поэтому отреагировал он скорее на обращение Потрошителя. Хотя, что уж тут скрывать, - почувствовал приближение Шерио ещё за некоторое время до того, как она вошла в зал. - Как себя чувствуешь? - сосредоточиться на вопросе, заданным ей Ксением, было выше сил Диккенс, так как взгляд её медленно опустился на его губы. Дело было в том, что Ксенофонт, насколько ей было известно, уже год сидящий на диете и не высасывающий ни чьи человеческие души, то ли проверяя тем самым собственное терпение, то ли экспериментируя с чем-то ещё, пытался пробовать пищу смертных. Насыщения она ему не приносила никакого, но демон был в первую очередь алчен на новые вкусы, которые имел возможность ощутить. Вот и сейчас в качестве человеческого обеда он использовал фунчозу с кусочками курицы, какими-то овощами и соусом, пара капель которого осталось у него на губах, вынудив инкуба их облизнуть. И взгляд находящейся почти на пике, жавшейся и горбящейся около двери девушки тут же пал на прошедшийся по ним его змеиный тонкий и пластичный язык с раздвоенным кончиком. - Обожаю, когда ты так делаешь. Сразу навевает мысли о том, для чего ещё может понадобиться такой ловкий язычок..., - против воли вырвалось из явно слабеющей Шерио. - Ну вот, она в порядке, - рассмеявшись, обратился к Бельфегору Ксений, и, решившая рискнуть, подошедшая к их компании Диккенс, опустилась на стул между ними. Подали её обед, а разговоры покрутились вокруг новой темы для беседы - кому могло бы понадобиться отправить её, такую безобидную девочку, на покой. Впрочем, беседа существовала для Шерио лишь на заднем плане, и часто её процесс ускользал от внимания девушки. Та была слишком занята, вертя головой влево вправо, как кот, не знающий, что ему выбрать - форель, или же сёмгу, которые в принципе, так же одинаково вкусны и вызывают фактически тождественный аппетит, делая тем самым выбор ещё сложнее. Жизнь тут же приобрела положительные стороны, даже две, - правую, на которой находился Ксений, и левую, где был Бельфегор. Кстати, насчёт принца, Диккенс почему-то почувствовала себя несколько легче, заметив, с какой силой у того сжались пальцы на подлокотнике стула, а ногти вонзились в материю. Если приглядеться, можно было даже заметить, как парочка локон его золотистых волос у висков прилипла к немного взмокшей коже. Природное очарование Ксенофонта, являющееся в первую очередь его приоритетом при охоте, действовала на варийца точно так же, как и на других людей, просто он держался лучше. Осознание сего факта как-то немного успокоило Шерио, для которой и так многое в Бельфегоре не поддавалось логическому объяснению, и в то же время удивило немного то, что такой раскрепощённый во всех смыслах, принц ещё не поддался соблазну. Просто исходя из того, что Диккенс знала о нём, она сомневалась, что тот склонен к предрассудкам вроде тех, что парням с парнями спать нельзя. Да ко всему прочему это же был Ксений, его-то и человеком назвать нельзя, а желание его тр*хнуть так же нормально, как и в обычной человеческой жизни, когда мы чувствуем половое влечение к представителям нашего вида. Улыбнувшись как, наконец, доставший вожделенную дозу, наркоман, Шерио, прикрыв глаза и не слушая, о чём говорят эти двое, поставила своё воображение из " off " в " on ", и тут же стала рисовать в голове картинки, где могла лечь в постель с этими двоими сразу... Да, то был сладостный миг. - Так, может мне кто-то всё же объяснит, что произошло? - кое-как постаравшись очухаться от атмосферы крайнего равнодушие ко всему, кроме секса, навевающей на неё присутствием Ксенофонта, постаралась проникнуться к произошедшему с ней Шерио. - Я в таком случае, пожалуй, оставлю вас наедине, - выдержав краткую паузу после вопроса Диккенс, заставившего резко прерваться беседу между ним и Потрошителем, сообщил демон и, поднявшись из-за стола, неспешно вышел из комнаты, напоследок как-то странно переглянувшись с Бельфегором, что, тем не менее, девушкой быстро забылось опять же в силу жутко наросшего возбуждения. Когда инкуб заметно отдалился от столовой, ей стало гораздо легче, словно она была голодающим несчастным, которому дали погрызть плитку шоколада, наконец, осветившую область тьмы, в которую ею втянул плохо выполняющий свои функции из-за недостатка калорий мозг. В голове стало постепенно проясняться, и иллюзорное спокойствие, навеянное Ксением, стало заменять нервозность. В неё стреляли, чёрт возьми! С т р е л я л и! А она тут сидит и придаются эротическим фантазиям... " Дура, нет, тебя уже ничто не изменит, " - подумала с упрёком к собственной персоне Шерио. - Ну, если кратко и без излишнего драматизма, который я терплю только там, где ему и место - в театре, то какой-то псих вчера вытащил на той площади, где мы гуляли, пистолет и начал беспричинно палить во всех подряд, - облокотившись о стол и подперев щеку ладонью, немного развернулся в сторону Диккенс Бельфегор. - Что? - потерялась девушка, услышав явно нелепую новость, в которую, тем не менее, поверила, - И что с ним сейчас? - Он покойник, - коротко и с всё той же улыбкой ответил принц, - Это был тот самый редкий случай, когда полиция оказалась в нужном месте в нужное время. - А как же тот парень, с которым ты разговаривал? - припомнила Шерио странного дерганого юношу в почему-то знакомой ей форме, которую, она была уверена, уже где-то видела. - Его застрелили, - не обрадовавшийся такой хорошей памяти девушки, которая, неплохо ударившись головой, по идеи, должна была бы большую часть вчерашнего дня и вовсе забыть, буркнул Бел. - Как? - изумилась Диккенс, - И ты так спокойно об этом говоришь? - Мы не были особо дружны. Он был просто давний знакомый, - отмахнулся от вопроса принц, после чего постарался перевести тему, доставая из кармана её телефон, - Пока ты была в отключке, это тебе было не к надобности, потому я его попридержал до того времени, когда ты проснёшься. Тебе твой шаман звонил. - Экзорцист, - тут же поправила его Шерио. - Наплевать, - отрубил Бельфегор, который терпеть не мог, когда его прерывают, - Говорил, вроде, что у него для тебя какое-то серьёзное задание есть. Надо что-то решить за Лондоном. Я дал ему согласие от твоего имени, ты ведь не против? - и фирменная улыбка напоследок. - Э, постой, - нахмурившись, покачала головой она, - Меня, конечно, не удивляет, что ты опять лезешь в мои дела. К этому я уже начинаю привыкать. Но почему ты согласился? Разве это не ты в последнее время настаивал, чтобы я прекратила это " ребячество ", к тому же с учётом того, что я передвигаюсь как калека... - Я решил, что тебе это поднимет настроение, - естественно, не сообщая ей, что на неё теперь открыт сезон охоты и, пока он будет решать, как уговорить начальство не вышибить ей мозг очередной пулей, ей следует держаться подальше от Лондона, изобразил мастерское недовольство принц, - Так чем ты недовольна? Что опять за проблемы? Нет, конечно, если ты хочешь, я сейчас же позвоню твоему шаману... - Экзорцисту, - против воли вырвалось у Диккенс. - Наплевать! - уже повысил на неё голос варийский Ураган, - И так ему набросаю, что он к тебе больше и соли занять не обратиться. Не решиться просто. - Ладно-ладно, что ты нервничаешь-то? - примирительно улыбнулась девушка, потешаясь над внезапными вспышками ярости у Бельфегора, появляющимися, как правило, на пустом месте. В очередной раз, благодаря затянувшейся истории знакомства с итальянским принцем, Шерио вспомнила, как раньше парни вокруг неё, желающие добиться её согласия, ублажали её сладкими обещаниями, подарками и ненавязчивыми предложениями. Теперь всё изменилось - скажут ей " сидеть ", и она сидит, скажут " ехать чёрт знает куда с подстреленной конечностью ", и она едет. По крайней мере, это кажется лучшем вариантом, чем не согласиться и нарваться на нервотрёпку. А ведь когда-то, встречаясь со всеми этими несерьёзными кавалерами, она и впрямь хотела кого-нибудь, кто станет доминировать над ней, указывая ей путь и направление ветра... Вот почему так всегда? Ходя в детский садик, мы желаем поступить в первый класс. Поступив туда, хотим закончить одиннадцатый и учиться в университете. Начав воплощать своё последнее желание в жизнь, уже с нетерпением ждём того момента, когда сможем устроиться на нормальную работу и начать самими руководить своей судьбой. Ну и что происходит дальше? В нас неожиданно просыпаются воспоминания о сладких деньках дошкольного возраста, когда можно было во время дождя босиком сигать по лужам и жарить, сидя на картонке, соски, сыр и хлеб позади родного дома, не опасаясь за то, чтобы нас поняли неправильно и забрали в участок, или же наоборот, что ещё хуже, - поняли правильно и забрали в психушку. Мечты, в том числе и присущее всем людям в возрасте до тех лет, пока не перестаёшь зависеть от родителей, желание повзрослеть и начать самим зарабатывать на жизнь, сбываются в определённый момент. И чаще всего этот момент называется " уже на*уй не надо ", а мечтать мы начинаем о чём-то новом. Самое печальное, по мнению Шерио, кроется в том, что никого не устраивает то, что он имеет на данный, определённый момент: финансовое состояние, круг друзей, внешность, крутизна, - всё оно как бы есть, да не то. Так жизнь и проходит, - в погонях за идеалами, которые хоть с годами и заменяют один другого, как " мисски " на обложках эротических журналов каждый месяц, но продолжают находиться всё на том же состоянии так званого дальнего плаванья. И только потом, попыхтев, понервничав и окончательно зае*авшись, наконец, словив этот самый " the moment of peace " до тебя внезапно доходит " эй, чувак, а ведь у тебя всё было ", и мы ударяемся в воспоминания об ушедшем навсегда за далёкие грани прошлом. Город Сомерс, куда Шерио отправлялась на задание, указывался на большинстве карт Англии, хотя и название его уже давненько не употреблялась местными жителями в силу того, что от него осталось всего несколько улочек между Риджентс Парк и Кингс Кросс. Нет, некогда эдак в середине восемнадцатого столетия это местечко и впрямь было достойно употребления своего имени в разговорной речи благодаря широким раскатистым полям, садам и построенных на его земле имений богачей. Но спустя сто лет во время промышленной революции оно, как и много прочих старых городов, необратимо пострадало, заполнившись криминальными пабами и кишащими самыми разнообразными болячками трущобами, потеряв свою былую красоту. Впрочем, последнее постепенно исчезло, так как любая улица бывшего Сомерса теперь могла в какой угодно момент прерваться тупиком из глухой стенки, железной дорогой, или подземным переходом, - прелестями безрадостного захламлённого склада Юстона. Поэтому, не удивительно, что подобное местечко могло стать прибежищем, построивших здесь в начале века катакомбы, горстки сектантских вампиров, уверовавших в то, что они чёрные посланники Сатаны и, следовательно, должны проживать точно такую же, с позволения сказать, жизнь. Человеческое право ущемлялось здесь с завидным постоянством, а сами люди использовались в качестве мясной игрушки и, собственно, мяса. Улицы Сомерса больше, чем какие-либо в Англии, кишели новообращёнными. Это не смотря на то, что для того, чтобы обратить хоть одного человека в вампира, необходимо добиваться официального письменного разрешения специальных органов, занимающихся подобными вопросами, заверенное нотариусом и после прохождения соответственных санкций и проверок. Было бы удивительно, если после всех этих нарушений полиция ни разу не явилась для личного контроля происходящего в катакомбах, но проблема как раз таки и была в том, что она являлась туда с месяц назад, только узнав, наконец, о бесчинствах, там происходящих. Не вернулся ни один коп. Вот почему Рекс Дюккейн, как гражданский консультант и бывший детектив, старый друг начальника бюро расследований, был направлен на подобную ответственную роль, как посыльный, обязанный передать этим вампирам обращение полиции, которая не могла до них дозвониться в силу того, что в катакомбах, из которых те вылезают только ночью, да и то не всегда, не ловят ни сотовые, ни рации. Вообще-то по- хорошему, экзорцисту стоило бы явиться самому туда, ведь даже и дураку было понятно, что подобное опасное задание не для новичков, хоть и преуспевающих, вроде Шерио. Но тот по какой-то неясной причине решил иначе. И будь Диккенс не так сильно рада представившейся ей возможности как следует проявить себя, поскольку до сей поры являлась только консультантом перепуганных англичан, у которых дома заводились какие-то бедные приведения, наверняка подумала бы, что это даже как-то подозрительно. Но нет, ей слишком мешало радостное возбуждение. - И запомни, если что-то пойдёт ни так, сразу уходи оттуда, - держа ученицу за плечи, серьёзно смотря ей в глаза, наказывал Рекс, - Пистолетом в катакомбах не пользоваться у тебя ума, надеюсь, хватит, - обрушатся пещеры, в живых никто не останется. Используй специальные примочки для охоты на вампиров в случае чего, которые я положил тебе в рюкзак. По приезду тебя там встретят, наши хладнокровные " друзья " уже обо всём предупреждены. - Рекс, ты это кому говоришь? - только усмехнулась давно перешедшая с наставником на " ты " девушка, - Я в полицейской академии учусь, если ты забыл. Мы проходим там теорию по переговорам с террористами. - Теория далека от практики, Шерио, - хмуро сообщил ей Дюккейн, но плечи отпустил и, кивнув, не попрощавшись, сел в свой автомобиль и уехал. - И что ты собираешься там делать? - как только машина экзорциста скрылась за ближайшим поворотом, спросил у неё облокотившийся на свой Lamborghini принц, вызвавшийся подвести девушку до места икс и явно не опасающийся ехать в такой криминальный райончик как бывший Сомерс на таком дорогом авто. - Ну, я попробую решить этот вопрос максимально мирным путём, а потом вернусь к своей проклятой жизни, - будничным тоном ответила Диккенс, поправив лямку рюкзака, висящего у неё на плече и немного неуютно чувствуя себя на низкой подошве кроссовок, которые ей приходилось носить уже неделю из-за подстреленной конечности. - Ши-ши, зачем ты туда вообще едешь? - не унимался Бельфегор жаждой приключений на свою кровь, которой так и горела Шерио. - Ну, самореализация, - пожала она плечами. Принц презрительно фыркнул. Самореализация. Ну да, конечно, желание суетиться, к чему-то стремиться, - в общем, развивать тело и дух, свойственное всем поголовно людям на этой планете ( по крайней мере тем, что дорожат своей никчёмной жизнью ). И это ведь рассматривается с какой-то стороны как нечто нормальное, поскольку каждое разумное существо в поисках смысла своего существования и обустраевания, собственно, самого бытия, желает добиться лучшего и стать лучше. Бельфегору же подобные чувства были неведомы. Вернее, он наверняка испытывал нечто подобное в далёком прошлом, когда понапрасну соперничал с Расиэлем за место любимчика и будущего короля Италии, что продолжалось до тех пор, пока Белу на ум не пришёл более примитивный и простой, как и всё гениальное, альтернативный вариант по поводу того, как приложив меньшие усилий, получить большею гарантию того, что соперник отойдёт в сторону. Старший принц Каваллини, правда, отошёл вниз, под землю, но это сути не меняет. Хранитель Урагана хоть и любил сложных личностей, любил хитрить, но жизнь предпочитал лёгкую, наслаждаясь вместо чего-то экзотического самыми банальными и приземлёнными животными радостями существования вроде беспричинного и бесчувственного секса, или убийства. А лучше всё вместе, и, строго говоря, не важно, в каком порядке. - К тому же я всё ещё помню, что перепуганный житель Сомерса, с которым мы встречались вчера у Рекса и который сообщил ему о том, что нашёл разорванную полицейскую форму около катакомб, признался мне в любви, когда я согласилась съездить туда и проверить, в чём дело. Не хотелось бы чувствами бедняги бросаться, - продолжила слишком всё близко принимающая к сердцу и временами нескончаемо жалостливая Шерио. Бельфегор усмехнулся. Да, то был смешной случай. Особенно его повеселило то, как на это самое признание отреагировала тогда сама Диккенс: - Ну вот, мне признались в любви. Забавно, да? - стукнув крышкой складывающегося пополам мобильника, почти польщёно сказала она, взглянув на Бела. - Ши-ши-ши, не знал, что ты такая сентиментальная, - только и посмеялся над нею варииц, - Комплименты вроде бы принимаешь холодно, а здесь прямо растаяла. - Ну, комплименты-то я получаю ежедневно, а о любви ко мне никто до сих пор кроме Виктора так откровенно не объявлял, - смутившись, как наивная школьница, слегка зажато пожала плечами Шерио, после чего улыбнулась и спросила в шутку, - Как думаешь, если у меня всё получиться и я вернусь оттуда живой, он меня возьмёт в жёны? - Если вернёшься живой - я тебя в жёны возьму, - усмехнулся Бельфегор, но без особого энтузиазма, так что не стало ясно наверняка, шутит ли он, или говорит серьёзно. - Ну-ну, ловлю тебя на слове, - приняв его слова за очередную попытку ущемить своё чувство самоконтроля, посмеялась Шерио, ткнув в принца пальцем, - Но только учти, я не потерплю измен. Так что придётся тебе, женишок, обзавестись парочкой моральных принципов. - Ши-ши, верность в браке никак не зависит от морали человека и его добродетели. Это дело физиологическое. Молодые хотят быть верными, но не в состоянии отказаться от походов налево, старые же не прочь пораспутничать, но поздно. - Я тебе кое-что принёс, - между тем сообщил ей Бельфегор, увидев, как Диккенс потирает покрасневшие от холода ладони и, сделав вывод, что ей просто лень купить что-то, что будет держать их в тепле, достал из кармана куртки зимние перчатки и небрежным жестом протянул их ей, - Вряд ли кто из хладнокровных, с которыми ты собираешься дискутировать, сможет тебя согреть, - к слову сказать, отвести её в Сомерс было не каким-то там внезапным сердечным порывом со стороны Потрошителем, а простым расчётом, что пока он не поговорил с начальством по поводу неё, шансы её не получить пулю в лоб в процессе поездки куда больше, если отвозить её будет он. - Спасибо, - кривовато улыбнувшись, надела подарок на руки девушка, немного смущённая тем фактом, что сама о себе позаботиться не в состоянии и приходиться кого-то напрягать. - И ещё кое-что, - продолжил Бельфегор, выудив из того же кармана серёжку и ответив на замешательство, появившееся на лице своей " попутчицы ", - Я ведь с тобой в катакомбы спускаться не буду. Нет пропуска. Поэтому этот маячок будет сообщать мне, где находишься ты, ну, или твой труп. - Да, Бел, это, несомненно, мило с твоей стороны, как и всегда, - отозвалась на его хамство соответственным тоном голоса Диккенс, - Но за время нашего знакомства ты уже должен был бы заметить, что у меня не проколоты уши. - Ши-ши, ну за этим дело не станет, - пугающе оживился тот и, подойдя к ней, заправил одну из прядей её волос, выбившихся из высокого хвоста и интересно обрамляющих лицо, делая его миловиднее, чем оно есть на самом деле, за левое ушко, после чего подложил большой палец под мочку и прижал крючок, на котором держится " серёжка " к её середине, вызвав на лице девушки мученическую мину. Естественно, не прошло и секунды, как она попыталась это прекратить, но Бел, легко отмахнувшись от её невнятных действий, сказал: - Это не так неприятно в сравнении с тем, когда из тебя высасывают кровь через сделанную тупыми грязными клыками рану, - и она, мысленно с ним согласившись, послушно выждала, пока он не проколол ей мочку уха насквозь. Та покраснела и пульсировала от боли, а довольный результатом Бельфегор лишь слизнул несколько выступивших на ней капель крови. - Щиплет, - капризно хныкнула девушка, на что принц только улыбнулся и проводил её в салон автомобиля. Дорога на пути к Сомерсу прошла за безмолвным прослушиванием музыки. Шерио уже давно заметила, что у них с Бельфегором на радость одинаковые предпочтения в музыке. Поэтому, сделав звук на магнитоле повыше, приоткрыв окно со своей стороны и откинувшись на спинку сидения, просто некоторое время наслаждалась жизнью. Глаза закрыты, в теле появилась расслабленность и, благодаря ветру, несмотря на свою хладную сущностью, приятно ударяющему по лицу, и скорости, которую принц выжимал из своего спортивного автомобиля, она представляла себя птицей в свободном полёте, широко расправившей крылья цвета дождливой ночи. Хранитель Урагана, смотря на неё, только сильнее давил на педаль газа, испытывая то ли выработанную принадлежностью к кольцу Шторма, то ли просто прирождённую жажду скорости, обгоняя появляющиеся по пути машины и свободно колеся по встречной, явно не опасаясь перспективы не успеть во время свернуть и разбиться насмерть. Нет, смерть, конечно, Бельфегора мало пугала. В каком-то смысле все кто выбрал своей профессиональной деятельностью заказные убийства, уже примирились с тем, что навряд ли увидят закат жизни, будучи старыми и счастливыми, находящимися в кругу любимых внуков и детей. Осознание того, что смерть твоя наверняка будет насильственной, может поначалу и заставляет устрашиться, но со временем приживается, прогоняя из сознания такое чувство, как страх. Нет, принца беспокоило только то, что его бессмертная королевская чёрная душонка будет вынуждена попасть под власть такого извращённого садистского у*людка, как Бог. Ведь этот ненормальный создал на самом деле два Ада, один из которых наивные люди называют Раем, надеясь оказаться после смерти именно там. Однако по существу это то же самое пекло, только там ты получаешь боль духовную, а в подземном королевстве - физическую. Вечность без смерти... Хах! Люди что, при жизни недостаточно намучаются, недостаточно много будут задумываться о том, как бы сдохнуть, лишь бы вся эта хрень прикатилась, чтобы потом ещё продолжать существовать на том свете? Разве все мы, грё*анные мученики, которые еле-еле каких-то там жалких пятьдесят-семьдесят­ лет держатся прямо на пределе своих сил, не заслуживаем обычной смерти? Покоя, конца своего существования, отдыха, мать вашу?! Проживший свою жизнь человек хочет окончить, как выключенный телевизор, - просто нажатием кнопки перестать чувствовать и раствориться во тьме прохладным воздухом. Так нет, блин, этот садюга создал Рай и Ад. И, не смотря на то, куда вы попадёте, вы продолжите существовать, и само это продолжение будет длиться веками, так что вам даже белые пустые облачка с серафимами и хорошей погодкой покажутся чистилищем. Смерть должна быть отпущением, а не наказанием. И, как по мнению Бельфегора, который тоже, умирая, хотел бы просто перестать существовать, намного больше людей пытались бы быть паиньками при жизни, если в понятие Рая вкладывали именно конец всего, в том числе и бытия по ту сторону гробовой доски. Пару раз он тоже, как и Диккенс, ехал с закрытыми глазами, делая это, конечно, в те мгновения, когда был абсолютно уверен, что его пассажирка внезапно не прочистит зенки и не поднимет панику. Да, стоит признаться, что истерика со стороны Шерио его волновала сильнее, чем, если машину занесёт вниз на съезд и она скатиться с трассы, переворачиваясь через бок и постепенно становясь металлоломом. Откровенно говоря, для принца, если бы это всё же случилось, это не было бы первым подобным опытом. Иногда он специально попадал в аварии из жажды адреналина и желания поиграть со смертью, с его любимой ненасытной с*чкой, которой, будь она предметом материальным, уже давно предложил бы выйти за него замуж. В одной из подобных игр он как-то раз сломал три рёбра и чуть не заполучил внутреннее кровотечение, благо, скорая подоспела вовремя, избавив его от этого. Врачи, отыскавшие тогда итальянского принца, ещё долго были в недоумении, найдя парня с вошедшим в тело ремнём безопасности, из которого кровь лилась потоками, который по идеи должен уже был бы быть покойником, или хотя бы лишить сознания, и который, не предпринимая ни малейших попыток спастись, лишь еле слышно смеялся. Впрочем, это уже совсем другая история, а в качестве сувенира с того дня на животе варийца остался лишь еле заметный шрам. Параллельно ему нравились тонкие нотки запаха парфюма, исходящие от волос и тела девушки, и которые так безжалостно выветривал гуляющий по салону автомобиля ветер. Вообще-то пахло от Шерио мужскими духами. Но те были весьма знакомой для принца маркой, поэтому никакого недовольства с его стороны не вызывали, ведь он сам некогда, ещё будучи знакомым с Диккенс только по переписке, использовал их при написании очередного письма. А дело в том, что у девушки в последнее время появилась странная, даже слегка извращённая привычка душить своими любимыми мужскими духами, которые она уже давно стала ассоциировать с Потрошителем, постель перед тем, как ложиться спать. Вот и вчера, войдя в спальню в своей съёмной квартире в распахнутом халате, Шерио раскрыла краб для волос, и локоны её волосы, намокшие в некоторых местах, где она слишком близко становилась к душу, рассыпались по её плечам. Усталое тело просило только одного, - немного ласки, тепла и отдыха. Не смотря на то, что работа на Бельфегора вполне позволяла ей покончить с прошлой профессиональной деятельностью, время от времени девушка, уже просто как-то пристрастившись к занятиям проституцией, да и элементарно выполняя условия контракта, по которому должна была ещё отработать январь месяц, прежде чем иметь возможность уйти из секс-бизнеса, возвращалась к своему старому занятию. Брезгливость от того у неё выработалась уже такая, что принятия ванны для Диккенс стали целым обрядом, когда она выливала на себя целые упаковки всяких моющих средств, раздирая кожу до крови, пытаясь снять неприятное послевкусие от прикосновений рук, которые с удовольствием отгрызла бы и " отбить запах чужого мужика ", как сама выражалась. Вот и вчера, решив, что на хватит утомляющих занятий и общения с теми людьми, которых она уже настолько не хочет видеть, что даже сто пятьдесят евро ей не кажутся достойной причиной изменить своё мнение, девушка стащила покрывало с кровати и, откинув одеяло, остановилась у постели, почувствовав, как от белья идёт лёгкий приятный запах знакомого парфюма. Развернувшись и сняв с себя халат, она повесила его на спинку стула, сделала несколько шагов к комоду с косметическими принадлежностями и, отыскав там " Эгоиста " от Шанель, щедро обрызгала мужскими духами своё ложе. Когда она однажды призналась своей сокурснице, нашедшей в Шерио качества исповедальни и вываливающей тоннами на неё свои переживания по поводу очередного парня, что для того, чтобы хорошо спать, ложится в постель, пропитанную запахом единственного представителя мужской вселенной, который так запал ей в сердце, та назвала её извращенкой. Может, оно было и так, но Диккенс не особо задумывалась над тем, как это выглядело со стороны. Главное было осознание того, что стоит ей потушить свет, лечь в постель, где на каждом сантиметре чувствуется такой ласкающий сознание запах, насыщая её изнутри чем-то светлым, закрыть глаза и расслабиться, как она сразу сможет представить, что он рядом. Что лежит около неё, смотрит на неё спящую с улыбкой, перебирает пальцами локоны её волос и нашептывает на ушко что-то настолько приятное, что с этим не сравниться ни одно стихотворение, ни одна песня и ни одна сказка. Наверное, это было лучшей иллюзией, которую она могла получить, когда хотелось просто почувствовать себя кому-то нужной. Лучше всех этих наркотиков, сигарет, алкоголя, яда, галлюциногенных препараторов, лучше всей этой ерунды... - Мой милый, - шепот, когда она сильнее сжимает в руках конец подушки, поджимая колени под себя, - Пообещай, что не уйдёшь. Солги мне. - Я не уйду. Обещаю, - она чувствует, как эти слова заставляют её кожу вокруг ушка обжигаться от его дыхания, и усыпает с улыбкой, проваливаясь со сладкой сказки прямо в ночной кошмар, где её ждёт кровь, несправедливость, разложение, - очередная реальность. Сладкая иллюзия счастья нужна всем нам время от времени для поддержания тонуса и интереса к жизни. Диккенс же всего лишь забыла смыть её аромат с себя этим утром перед поездкой, оставив возможность Бельфегору, почуяв на ней запах своих духов, так же насладиться иллюзией о том, что он действительно был с ней этой ночью. - Приехали, - по тому, как уличный ветер стал утихать, меньше овевая холодом её лицо, опустившаяся в лёгкую дрёму, Шерио с неохотой поняла, что они с Белом уже подъехали к месту назначения, а после его голоса, прозвучавшего впервые спустя половины суток, она окончательно уяснила, что это так и есть, и раскрыла глаза. Видок определённо нагонял тоску, так что всего её эйфорическое настроение, вызванное в процессе поездки, унесло морозным вечерним ветром, и до сих пор будучи как-то несвойственно равнодушной к погоде за окном, Диккенс покрылась мурашками от увиденного и тут же накинула на себя, снятую ещё несколько часов назад, куртку. Хоть в салоне автомобиля и была комнатная температура благодаря работающему обогревателю, ей почему-то тут же стало холодно. Об огрызках, оставшегося от Сомерса, Шерио знала только то, что в одном из них находиться Боннингтонский архив. Здание, точные функции которого она не могла назвать, но припоминала, что там хранятся ассигнования из Адмиралтейства и Союза моряков, коллекция артефактов, некие старые библиотечные издания, оригиналы старинных документов, схемы, карты, и прочая нудная и тоскливая лабуда, ей не интересная. Больше ничего особо выдающегося, что здесь можно было бы найти, на ум Диккенс не пришло, - остальное составляли всё те же притоны для мелких криминальных личностей, грязные склады, неприметные типографии и несколько строительных лесов. Вход в убежище чокнувшихся вампиров находилось как раз около последних, в здании, хотя это слишком громко сказано, - скорее уж в сарае, непонятно для чего созданном, но в котором находится лифт, ведущий под землю в систему пещер, где и коротают свои никчёмные деньки психически-неустойч­евые зубастики. Возле покосившегося домика, к которому и подъехал Бельфегор, уже стоял некий пан в чёрном, с длинными чёрными шелковистыми волосами, обладание которых выглядело немного странным с учётом места жительства, с серьёзным выражением на белом как мел лице. - Вы и есть посыльный? - взглянув на подошедшую к нему, кутающуюся в куртку девушку сверху вниз ( что, в общем-то, не стоило наигрывать, учитывая долговязый, не менее метров двух в длину, рост вампира ), иронически спросил белолицый, хоть губы его не тронуло и малейшее подобие усмешки. - Да, меня прислал Рекс Дюккейн, - решив не обращать внимание на отсутствие гостеприимства, что, зная, в какой непростой ситуации они находятся, должно было бы присутствовать со стороны детей тысячелетий, ответила та, - Меня прислали для разговора с лидером вашего клана - Михелем Тангом. Это вы? - как то неуверенно, выдержав паузу, уточнила девушка. - Нет, господин не появляется на поверхности раньше того, как солнце опуститься за горизонт, - ответил неизвестный вампир, и Шерио рефлекторно взглянула на восток, где ярким пламенем горел закат, после чего на автомате буркнула: - Солнце хладнокровным особого вреда не причиняет. Это вздор, - термин " хладнокровные " она использовала, вспомнив, что некоторые кровососы ненавидят пафосное выражение " вампиры ". - Хм, а это кто? - переведя взгляд на принца, с потешающимся выражением на лице разглядывая в сторонке его, опираясь о капот автомобиля и выкуривая чёрт знает, какую по счёту сигарету, спросил бледноликий. - Ши-ши, ненавижу, когда обо мне говорят в третьем лице, - не менее дружелюбным тоном прыснул ядом в ответ Его Высочество, - Или вы что, телевизор не смотрите? - после чего причмокнул и с пониманием кивнул, окинув вампира очередной издевательской усмешкой, - Да, точно, куда уж вам там, - ну и, наконец, представился, - Санэпидемстанция. Палим ваши санитарные нормы, ваших тараканов, пауков и некоторых кровососущих тварей. А что, проблемы? - Никаких проблем. Идёте, - холодно выслушав хамство принца, обратился вампир к девушке, пропуская её вовнутрь " здания ". - И сколько эти ваши тёрки времени займут? - притормозил бледноликого Бел, стряхнув пепел на землю. - Будете ждать? - немного обернувшись, уточнил вампир. - А вы что, приютить её хотите? - ухмыльнулся Потрошитель, всё же проглотив " приютить её кости ". - В течение часа вопрос должен быть решён, - коротко сообщил кровосос, уведя Диккенс в покрытое мраком здание, ведущее в убежище вампиров и пропустив мимо ушей " тогда время пошло ", выкрикнутое Бельфегором напоследок. " Хамоватый, никчёмный, борзой смертный. Он не проблема, " - примерно такое мнение сложилось у провожатого девушки по поводу варийца... на данный момент. Старый скрипучий лифт, которому было не менее ста лет, сразу навёл Шерио на мысль о том, что подземные катакомбы в Сомерсе существовали ещё задолго до появления здесь вампиров. И было странно, почему об этом нигде из документов о некогда престижном городе не упоминалось. Возможно, здесь существовала система пещер, или шахта, которой позднее придали более " уютную " окантовку, если так можно было выразиться. Опускались вниз около пяти минут, и Диккенс с неким опасением подсчитывала, как далеко под землёй расположилось логово вампиров-сатанистов­. Может, то была просто клаустрофобия, которая, никогда прежде не проявлявшись, решила заявить о себе, как и подобает по закону подлости, в самый неподходящий момент. А может, чувство тревоги, появившееся у девушки, было результатом окружающей её мрачной остановки с жутковато трещавшим, покрытым паутиной лифтом, и узеньким проходом под землю, стены которого то и дело осыпались от старости, и в некоторых их местах наглядно были видны следы, похоже, оставленные чьими-то когтями, с запекшемся вокруг них тонким намёком на кровь. Проводник ученицы Дюккейна, который, в отличие от неё, вёл себя спокойно, словно они находились в элитном пентхаусе, лишь единожды обратил внимание на нервничающую девушку, беспокойство которой увеличивалось ещё тем фактом, что чем ниже они опускались, тем меньше оставалось кислорода, впервые показал хоть какое-то эмоциональное выражение лица, появившееся в виде едва заметной усмешки. - Держитесь ближе меня. Некоторые члены нашего клана давно не чуяли запах человека, - когда лифт, наконец, остановился, сообщил ей бледноликий, и Шерио, понятливо кивнув, пошла прямо следом за ним, стараясь сократить расстояние к минимуму, хотя этот вампир и не вызывал в ней особого доверия к нему. С точки зрения чужака, катакомбы, в которых обитали потомки Дракулы, были до опасности завораживающие и таинственные. Пройдя в них, Диккенс на какое-то время даже забыла, зачем она сюда пришла, отдавшись воли любопытства и рассматривая лабиринты и кровавые настенные рисунки, освещаемые бликами расставленных повсюду факелов. Она словно попала в средневековые подземные пещеры инквизиции, в которых жестокая церковная власть содержала и пытала преступников, еретиков и колдунов. Место это внушало страх и какой-то священный трепет, призывающий к сохранению молчания в катакомбах, словно прививающий некое уважение к этим стенам, от которых пахло затхлостью, камнем и смертью, лишая возможности рискнуть потревожить их покой. Конечно, свой вклад в изменившееся настроение Диккенс, в опасное спокойствие и потерю бдительности с её стороны, так же вложила и лёгкая нехватка воздуха, ударившая в первую очередь по голове. Путь к главе вампирического клана пролегал через отдельно отведённое помещение для новообращённых, для которых специально выбивали какой-то небольшой уголок в пещере и запирали непонятно откуда взявшимися стальными дверями, как в тюремном карцере. Вопли и протяжные стоны, исходящие из-за них, резали слух девушки, как ножом по стеклу. Кое-кто вытягивал руки из крошечного зарешеченного отверстия в двери, и кожа на них была вся истерзана и разодрана руками самих новообращённых. Их красные, налившиеся кровью глаза, смотрели на Шерио бешеными взглядами, как у затравленных изголодавшихся хищников. Кто-то даже бился головой об эти двери. Диккенс было известно подобное состояние. Обращение человека в вампира - дело само по себе довольно деликатное и болезненное как для самого потомка Дракулы, так и для его подопечного. Это только в кино кого-то тяпнули, и он тут же начал скалить клыки. В действительности же сам процесс занимает от трёх дней до нескольких недель, смотря на врождённый иммунитет человека и его собственную тягу к жизни. Вначале из подопечного вампира выпивается большая часть крови и оставляется ровно столько, сколько ему требуется для поддерживания организма в сознании. Следом его помещают в тёмное и по возможности прохладное помещение, где он проводит остаток своего человеческого существования. Одновременно его ежедневно поят кровью вампира, которая отравляет и медленно убивает органы этого самого человека, постепенно обращая его в свою веру. Однако прежде чем окончить своё " теплокровное " существование, у него наступает агония. Всё последующее время ( у каждого оно отмерено по-разному ) он бьётся в конвульсиях, орёт от боли и через рот, глаза, нос и прочие естественные отверстия истекает остатками сохранившейся в нём человеческой крови. Те единственные минуты, которые он находиться в большей, или меньшей адекватности, его исправно поят вампирическим " ядом ". Обычно на этой стадии человек, как висельник, познавший всю боль выбранного им пути, уже отказывается пить, но, поскольку процесс уже пошёл, в него против воли продолжают вливать кровь вампира. Нередко случается и так, что организм, который должен умирать постепенно, не выдерживает физической и психической нагрузки, и человек умирает на полпути. Переход в противофазу так же наступает постепенно. Не окончивший ещё своё человеческое существование, подопечный вампира сам начинает замечать изменения в себе. Его глаза постепенно обретают возможность различать во тьме блеклые образы и предметы, его слух улавливает пульс человека, находящегося в другом помещении, дыхание и даже малейший шорох. Его тело перестаёт ощущать холод, а от вдыхания воздуха он уже не чувствует должного облегчения. У него появляются нечеловеческие рефлексы, такие как, к примеру, способность поймать муху голой рукой и с закрытыми глазами, реагируя только на звук, издаваемый её крылышками. Превращение человека в вампира определяет уже непременно тот, кто напоил его своей кровью: он наблюдает за реакцией своего подопечного на свет, на то, кричит ли тот ещё от боли и истекает ли человеческой кровью, на его поведение, отсутствие голода, вампирическую жажду и пульс. О да, последнее, должно быть, самое важное, ведь сердце вампира бьётся с чистотой одного удара в минуту. То, что потомки Дракулы - ходячие мертвецы, - весьма частое заблуждение. Ходить с небьющимся сердцем в груди способны только зомби, или, как будет более политкорректно, восставшие после смерти во плоти. Да, большая часть органов вампира умирает вместе с человеком ( отсюда и то, что они не могут иметь потомство ни друг с другом, ни с людьми ), но сердце и мозг продолжают работать. Так же обновляются и клеточные ткани, вследствие чего рана, нанесённая ему, заживает как человеческая ( лишь с тем отличием, что выпитая людская кровь способствуют скорейшему её заживлению ). Вампиры стареют. На год в сто лет, если быть точным. Смерть их, так же как и человеческая, неизбежна. А повреждение сердца, либо мозга, для них так же смертельно, как и для людей. К слову сказать, ни чеснок, ни святая вода, ни распятия, ни солнечный свет их не убивает. Последнее разве что раздражает кожу вампира и способно оставить ожоги, поскольку в их крови очень мало гемоглобина, из-за чего им и нужно время от времени пить кровь живых существ. В противном случае их тела атрофируются, а затем и вовсе мутируют, превращая потомков Дракулы в смесь человека и летучей мыши, - существа без разума и чувства меры, стремящегося только к утолению собственной жажды. Кстати, последнему так же способствует выпивание вампиром крови себе подобных, или же собственной. Уже только благодаря увиденному, Шерио могла бы просто развернуться и уйти, доложив в соответственные органы об этих ужасах и содействовать тем самым заключению всех верховных хладнокровных из клана, в котором оказалась. Но то было бы для неё равносильно самоубийству. Конечно, прийти в логово убийцы в одиночку, без оружия, найти против него улики и тут же сообщить, чтобы тот готовился к аресту, замечательная причина для того, чтобы тебя тут же на месте и прикончили. Поэтому стоило продолжать вести себя так, словно увиденное не произвело никакого впечатления, строить из себя дуручку и продолжать делать так, как велят. Вариант при подобном поведении уйти из этого места живым и здоровом так же не ахти велик, но, может, здешние вампиры сглупят и решат, что она не представляет собой угрозы... Главаря местной банды, возомнившей себя посланниками Сатаны, Шерио увидела лишь пройдя довольно длинный путь внутри катакомб и уже окончательно уяснив, что обратную дорогу к выходу ей в одиночку не найти. Тот находился в пещере, отведённой для столовой, как решила девушка благодаря длинному каменному столу, высеченному прямо из земли, как и все прочие предметы местного " интерьера ", за котором расселось с десяток невыносимо шумящих вампиров, едящих нечто, что лично сама Диккенс не могла отнести ни к какой-либо кухни, но что определённо было сырыми кусками чьего-то мяса. Своеобразное карпаччо на вампирический лад. Лидер же сидел, как и подобает, на самом высоком стуле, чем-то напоминающим средневековый трон, в соответственной старинной одежде, главным предметом которой была, несомненно, длинная накидка, сделанная на манер платья-халата, доходящая ему до пят, выполненная в красных цветах из дорогой ткани и вручную расшитая золотыми узорами. Престол его располагался выше пола почти на полметра, к которому вели три большие ступени, а по обе стороны от него горели изящные длинные старинные канделябры. В общем, если, живя под землёй без предметов уюта, эти вампиры старались таким образом приблизить себя к смиренным рабам повелителя Ада, их задумка не удавалась в первую очередь благодаря склонности своего предводителя к шику. - Господин, - подойдя к надменно смотрящего на вошедших в столовую, лидера, длинноволосый проводник Шерио низко поклонился и украдкой взглянул на стоящую как стойкий оловянный солдатик девушку, явно намекающей ей на то, чтобы она последовала его примеру. Но не тут-то было: - Меня прислали для того, чтобы огласить ряд ваших нарушений, - в наглую пройдя мимо смиренно преклонившегося бледноликого, начала говорить она, не заметив, как, когда слишком близко подошла к лидеру этих психов, сидящие за каменным столом нервно проследили за каждым её движением, и, преспокойно выудив из рюкзака папку с документами, протянула их местному графу Дракуле, - Однако лучше вам бы их самому прочитать. Может, тот и охренел от подобной наглости, но держался стойко, поэтому, дав некий жест, призывающий к спокойствию, находящимся в помещению вампирам, медленно перенял рукой с длинными угрожающе острыми ногтями, сделанными в форме когтей, у Шерио документы и деланно, развернув их, стал всматриваться в текст. Пока он прочитывал документы, Диккенс пару раз оглянулась, вроде бы рассматривая скудную обстановку, но на самом деле поглядывая на притихших клыкастых, находящихся за её спиной, несколько нервно и зажато им улыбаясь, вспоминая старую, как мир поговорку, что в историю трудно попасть, но легче лёгкого вляпаться. Параллельно она старалась прикинуть, сколько времени уже с тех пор, когда она покинула Бельфегра, думая, как тот себя поведёт, если она не вернётся в указанный срок. Слабая надежда, но от неё ей явно становилось легче. Хотя и здравый разум подсказывал ей, что даже если итальянский принц и является персоной эксцентричной и, безусловно, криминальной, то против оравы вампиров, повёрнутых на голову на все триста-шестьдесят градусов, ему не попереть. - И что хотят ваши лидеры? - неожиданно мягким бархатным голосом осведомился " граф Дракула ", протянув Шерио обратно её листовки. - Хотят, чтобы вы явились в участок, так как такие вопросы решаются с глаза на глаз, - пожала плечами Диккенс и тут же услышала, как вампиры, сидящие позади неё, разразились бурным смехом, улыбнулся и их предводитель вместе с её проводником. - Девочка, ты сейчас на моей земле. Думай, прежде чем говорить нечто подобное, - почти снисходительно произнёс вампир, сделав очередной жест рукой, и сразу после него в столовую внести большое блюдо, прикрытое крышкой, - Это очень забавно со стороны ваших лидеров не утруждать себя лишними походами в мои владения, посылая шестёрку. Только глупо и не заботливо. Но раз уж ты пришла как раз к ужину, предлагаю тебе здесь задержаться. Крышку с блюда, поставленного посреди каменного стола и занявшего треть его, сняли, и внутри оказалось искусно разложенные части запекшегося человеческого тела и три изуродованные, искажённые гримасами человеческие головы, украшенные зеленью. Вампиры при виде всего этого восторженно зашумели, а Диккенс, ступившая назад и тут же, споткнувшись о ступень, ведущую к престолу, упала на пол, но, почти мгновенно поднявшись с него, вылетела из столовой пулей, слыша, как за спиной уже начался ужин, сопровождаемый чавканьем и хрустом костей... Влево, вправо, вверх, вниз, прыжок, подогнуться, влево, вправо... Сколько таким образом Диккенс тщетно не пыталась оказаться подальше от скопища жутких вампиров и найти выход из катакомб, а всё напрасно. Далеко убежать ей не далось, так как подстреленная около недели назад нога весьма скоро дала о себе знать, из-за чего даже идти стало ужасно больно. Пытаясь восстановить дыхание, на очередном повороте, Шерио, найдя небольшое углубление в стене пещеры, залезла в неё, прижалась всем телом к камню и постаралась успокоиться, что получалось у неё с трудом. Руки тряслись, сжимая пистолет, поскольку брошенный по дороге рюкзак, когда на неё напал один из вампиров, и ей пришлось отбиваться, а вернее отбивать ему черепушку головы о стенку, остался далеко позади. Из оружия остались лишь пистолет, использование которого было крайне нежелательно, если девушке хотелось прожить ещё несколько часов, прежде чем её отыщут и вернут своему лидеру в качестве завтрака, и ключи в кармане джинсов, которые как оружие против кровососов смотрелись не очень убедительно. Чего она хотела добиться выполнением этого опасного задания? Исполнить несерьёзное желание вроде доказательства самой себе, что её навыки дипломата и экзорциста так же хороши, как и сексуальные? Ну вот, пожалуйста, она добилась, чего хотела, и теперь, если её тело когда-нибудь вытащат на поверхность и если все его части будут на месте, то, когда вскроют её черепную коробку, в протоколе появится запись: мечты, несовместимые с жизнью. По щекам девушки покатились крупные слёзы. Ситуация начала казаться беспросветной, когда она мысленно себя сравнивала с героинями фильма " Спуск ". По идеи, чтобы не мучиться лишний раз, поскольку шансы выбраться на поверхность Шерио, казалось, приближались к нулю, следовало бы приставить дуло пистолета к виску и нажать на курок. Таким образом, она не только избавится от необходимости кормить своей плотью и кровью этих мерзких тварей, но и разом прекратит не только свою жизнь, а так же и их, когда обваляться стены и потолок пещер. Конечно, это можно было бы сделать. И, с учётом того, что Диккенс уже несколько раз специально резала себя только для того, чтобы посмотреть на кровь, потенциал к суициду у неё был. Да только вот проблема в том, что у нас есть инстинкты, и, даже если мы и можем навредить себе, то всё ровно будем продолжать хотеть жить, какой бы жуткой не была эта жизнь. Да, точно. Не смотря на огромное количество пересмотренных фильмов ужасов, любимым ужастиком Шерио, который та так и не могла выключить, была её собственная жизнь. Шорох, раздавшийся совсем близко, заставил девушку задержать дыхание и перестать поддаваться отчаянию. Вампир, который, видимо, услышав её сердцебиение, шёл исключительно на слух, поскольку, как смогла увидеть из своей норы девушка, когда тот оказался совсем близко неё, был слеп на оба глаза. Инстинкты хищника его определённо подводили - иначе он бы уже нашёл её, ведь чем ближе приближался, тем сильнее усиливался ритм её пульса, становившейся таким, что чечётку танцевать можно. Может, этот кровосос, выглядящей скорее действительно как летучая мышь, видимо, то ли изголодавшийся по человеческой крови, то ли пивший кровь своих собратьев, действительно потерял " нюх ". О подобной возможности Шерио никогда прежде не слышала, но смотря сейчас на этого мутанта с кожаными отростками на спине, бледно-синей мертвецкой кожей, уродливой мордой с деформированными челюстями и заострёнными ушами, она очень надеялась на подобный шанс. Если бы у неё даже был выбор, она отдала бы предпочтение стать закуской местного графа Дракулы, чем этой твари. Втянув воздух пару раз своими щёлками в, обтянувшейся тонкой кожей, черепушке, за отсутствием носа, мутирующий вампир резко обернулся в сторону Диккенс, заставив ту вздрогнуть и, чтобы лишний раз не вздохнуть, или не издать какой-нибудь всхлип, та свободной от пистолета рукой зажала себе рот и нос. Деградирующий кровосос опустился, как животное, на все четыре конечности и, сделав пару движений, оказался внутри неглубокого убежища Шерио. Остановившись прямо перед её лицом, дал ей возможность взглянуть в его слепые глаза и уловить зловоние, исходящие изо рта, из которого, когда он его приоткрыл, демонстрируя отросшие дальше обычного клыки, стекла тонкая струйка слюны, перемешанной с кровью, ей на ноги. Трудно передать словами, как именно в этот момент ощущала себя девушка, не в силах даже порадоваться тому, что одичавший кровосос её не чувствует и не слышит, поскольку как раз сейчас она мысленно прощалась с жизнью, готовая в любой момент спустить курок. Рука, прикрывавшая рот и нос, опустилась на землю в поисках опоры, но наткнулась на обломок стены. Рискуя, Диккенс взяла его на ощупь в ладонь и кинула в щёлку, не закрытую телом твари. Тот отлетел довольно далеко, после чего, упав, покатился вниз, на что вампир тут же отреагировал, издав какой-то непонятный хищный рёв и быстро уйдя в сторону шороха. Шерио же, явственно ощущая, как в ней что-то надломилось, выползла из своего укрытия и побежала в другую сторону, время от времени оглядываясь назад, проверяя, не вернулся ли за ней тот хладнокровный. Именно по этой причине, не заметив дыру в пещере, она оступилась и со вскриком упала вниз, попав в яму, наполненную пенистой по краям, грязной кровью с остатками от еды вампиров. Сдержавшись от паники и поняв, что и так уже порядочно нашумела, она выдержала некоторое время внутри неё, после чего постепенно высунула голову над этой густой жидкости, сравнявшись с ней цветом. Тихо развернувшись вокруг своей оси, обозрев местность в поиске хладнокровных, она стала ступать по наполненному костями и кусочками плоти дну к выходу из ямы. Вот уже и берег, как вдруг из-за спины выпрыгнул очередной деградирующий вампир, очевидно, устроивший здесь пир и шарящий по дну в поисках закуски. С проснувшийся неожиданно в ней тяге к жизни, Диккенс принялась изо всех сил отбиваться, видя, к сожалению, что пистолет, который она в полёте в яму выпустила из рук, упал на берег и до него буквально чуть-чуть не дотянуться. Поэтому, вспомнив про ключи в кармане, она вытащила их и, извернувшись, засадила один из тех, что были в связке, в глаз вампиру. Тот заверещал как резаный, чёрная кровь мерзким гноем потекла по его уродливому лицу. Но Шерио этим не ограничилась. Она специально повесила свои ключики на брелок, из которого вытаскивался приличный кусок лески. Поэтому, выдернув кусок железа из глазницы вампира, она оттянула колечко, на котором держались ключи и, обвив нитью всё ещё корчившегося от боли кровососа поперёк горла, сдавив ему глотку, потащила его упирающегося спиной к берегу. Леска на её брелке была не такая тонкая и острая, как та, что имелась у Бельфегора, но в плоть она этой твари врезалась неплохо, заливая его теперь собственной кровью. Отпустила же его озверевшая девушка, только когда тот перестал брыкаться. Тогда она, вернув ключи обратно в карман, вся трясясь от нервов, наклонилась над мордой вампира, проверяя, убила ли она его. Это было ошибкой. Разинувший свою пасть, тот резко привстал, и отреагировать Шерио не успела, как тупые клыки пронзили её кожу на шее прямо в области жилы. Ощущение, когда из неё рывками высасывали кровь, было похоже на то, словно тысячи нитей, находящиеся в её венах, потянулись к этой ране, заставляя её холодеть от кончиков пальцев, теряя почву под ногами и способность сконцентрироваться на чём-либо ещё, кроме этого жуткого ощущения. На какое-то мгновение ей даже показалось, что она спит, появилась непонятная неясная картинка в голове, показывающая ссору мужчины и женщины, за которой она, Шерио, наблюдала в щель приоткрытой двери. - Дело не в тебе, не в обстановке, не в том, что мне чего-то не хватает, дело во мне. Мне просто всё осточертело, - жестикулировал мужчина, - Не что-то конкретное, а тупо всё, само понятие жизни, начинание нового дня и его окончание, момент когда я открываю глаза воспринимается мной как противнейшее из всех обязательств, которые я должен буду выполнить в течение дня. У меня есть всё, что нужно для жизни, я ни в чём не нуждаюсь, но это и называется депрессией. Я ни к чему не стремлюсь, меня ничего не радует. - Ты должен быть сильным, а ты раскисаешь даже без повода, - в голосе женщины чувствовалось отчаяние и казалось, что она вот-вот заплачет, - Вот я ради того, чтобы у тебя всё было, ведь ты отказываешься зарабатывать, корячусь на такой работе... - Да мне по*уй! - орал мужчина, - Это твой выбор, разве это не ты мне говорила? У тебя всегда есть шанс работать на ненавистной работе, зарабатывая всё больше денег, не приносящих никому счастья, и всегда есть шанс поберечь нервы и трудиться где-нибудь в супермаркете, отказывая себе в чём-то, но чувствуя себя при этом спокойно. И вообще, ради чего я должен быть сильным? Зачем цепляться за то, что тебя угнетает, что не нужно, что за грё*анный мазохизм? В чём смысл? - А зачем ты пишешь? - пыталась достучаться до него женщина, - Зачем мы платим за проклятый интернет, если в нём нет смысла? - Не хочешь за него платить - валяй, отключай его. Я пишу ради того, чтобы в моей жизнь был хоть какой-то смысл, хоть какой-то стимул, хоть какие-то эмоции и ощущения. Хотя с учётом того, что в последние несколько месяцев я в грё*аном творческом застое и даже это уже перестало меня радовать, особой разницы не почувствую. Ну что ты так смотришь на меня? Хочешь ударить - ударь. Я бы сам себя прикончил, если бы не грё*аный инстинкт самосохранения. Тут оба они осеклись и взглянули прямо на Шерио. Мужчина нервно вздохнул и, махнув рукой, развернулся и поспешно ушёл. А женщина улыбнулась, хоть и было видно, что это улыбка далась ей с трудом, а в её шоколадных глазах ясно блестели слёзы и, подойдя к двери, раскрыла её, наклонившись и ласково проведя по щеке маленькой Диккенс, с любовью спросила: - Солнышко, ты почему ещё не спишь? Видение прервалось, и девушка медленно вернулась в реальность. Она явственно осознавала, что вампир, хоть его клыки и находились по-прежнему в её шеи, уже не сосал её кровь. Его зубы находились в её плоти ещё на протяжении секунды, после чего он, перестав её держать, тяжёлой мёртвой тушей упал назад, а Шерио, у которой перед глазами всё плыло и которую уже никто не сжимал в своих лапах, так же упала, даже не почувствовав боли при падении. - Эй, поднимайся. Если думаешь, что я понесу тебя на руках, то сильно ошибаешься, - расплывчатая, прерывающаяся картинка обрисовала нечёткие черты лица итальянского принца, - Ши-ши, вовремя же я подоспел. Прямо как герой из дол*анного патриотического американского кино. Можешь уже начать мною восхищаться. - Бел, я восхищаюсь только двумя людьми, - сипло прошептала в ответ едва-едва сумевшая улыбнуться ему девушка, - Гагариным и Ньютоном. Один попытался смыться с этой планеты, а второй доказал, что у первого ни черта не выйдет. - Ши-ши-ши, шутишь - хороший признак, - ответил ей Потрошитель и, опустившись рядом с ней, потянул Диккенс за руку, склонив её голову, словно у тряпичной куклы, и обозрев место укуса, - Прилично же тебя тяпнули. Со всей силы. Если в ближайшее время не доставим в медпункт, умрёшь от обескровливания. Ши-ши. - Как ты меня нашёл? - еле слышно прошептала девушка. - Да я тут рядом прогуливался. Давно в зоопарке не был, вот и захотелось на местную живность взглянуть. Слышу - ты кричишь. А твой крик я ни с каким-другим не спутаю, - с улыбкой объяснил ей Потрошитель, поднимая её на ноги и поддерживая под талию. - Выживу, устрою тебе бесплатный секс-сеанс, - едва перебирая ногами, промямлила Диккенс. - Ши-ши-ши, обязательно, только сначала помойся, а то видок у тебя, скажем так, не вдохновляющий, - ответил ей Бельфегор. Факт того, что в яму, наполненную кровью, не обязательно было падать, а просто можно было спуститься с другой стороны системы пещер, Шерио совсем не удивил с учётом того, что Бельфегор, насколько она поняла, местные ванны не принимал и был определённо сух. Впрочем, справедливости ради, стоит сказать, что это её не особо и интересовало. Главное, что принц, оправдывая своё геройство, по крайней мере, как то бывает в сказках, когда ему подобные разъезжают на белых конях и спасают прекрасных принцесс, появился как раз вовремя, из-за чего она и осталась в живых. Конечно, если бы его королевское Высочество нашло Диккенс ещё до того, прежде чем её откупорили как бутылку вина и стали пить взахлёб, это было бы даже лучше, но не ей сейчас на это жаловаться. Находящаяся на тонкой грани двух реальностей, девушка видела происходящее лишь урывками, время от времени впадая в нечто вроде дрёмы из-за того, что рана, хоть её и перевязали кусочком оторванной ткани со свитера Бельфегора, всё ещё кровоточила, медленно погружая Шерио в вечность, словно та скользила в ванную с тёплой приятной водой. Она осознавала то, что спустя некоторое время скитания по катакомбам, явно лучше ориентирующийся в них, чем она, Бел опустил её на землю, прислонив к стене пещер, и отошёл разрешить кое-какие проблемы с настигнувшими их вампирами. Как конкретно он это делал, она уже не разобрала. В глазах всё блекло и мутнело, в теле фактически не осталось никаких сил, в голове было пусто, поэтому весьма скоро соскользнувшая наземь девушка, ползком отползла в сторону и там, свернувшись калачиком, стала ожидать незнамо чего. Слух её урывал лишь отдельные звуки, грохоты и единственные слова Бельфегора, предстоящие перед всем тем гамом: - Вы бесполезные ничтожные твари. Вы ему не нужны. Следующие звуки неравного боя между кланом вампиров и итальянским принцем, бьющие по голове, притаившейся в тенёчке девушки, гулким басом, продолжались совсем не долго, после чего Шерио вновь подхватили с земли и поволокли к выходу, виднеющийся неподалёку в виде старого проклятого лифта. Посадив же Диккенс в него, подобравший ещё тогда у ямы крови её пистолет, Бельфегор с улыбкой взглянул на неё и, сказав: - Хочешь выжить в этом мире, научись нажимать на курок, - сделал один единственный выстрел и тут же ударил кулаком по кнопки лифта, заставив того включить свой старый движок и потянуть их обоих наверх. Что случилось незадолго до того, как внизу, исполняя последовательность домино, стали обрушиваться один за другим потолки катакомб, обрушивая всю систему пещер и отгораживая навсегда оставшихся в живых парочку вампиров от прохода на поверхность. Окончательно пришла в себя Шерио уже в больничной палате. Из-за неплотно зашторенных окон прокрадывались холодные лучи зимнего солнца, во всём теле по-прежнему чувствовалась усталость, упадок сил и некое противное недомогание, но общее состояние было гораздо лучше. Рядом с кроватью, в которой лежала девушка, надоедливо пиликал реагирующий на её пульс прибор, а по другую сторону стояла капельница с пакетом чьей-то крови. Помниться, когда-то Диккенс так упрямо не хотела сдавать донорскую кровь, считая, что ей она нужнее, но сейчас, оказавшись по другую сторону этой ситуации, поняла, что ошибалась. Кто-то не пожадничал и спас её жизнь. С ситуациями, напоминающие сюжетную линию какого-то не замороченного кино, было покончено, а потому, очнувшись, Шерио не обнаружила рядом ожидающего её пробуждения принца. Конечно, было бы приятно проснуться и сразу его увидеть, просидевшего возле неё всё время до этого самого момента, но, угомонив свою капризность, Диккенс мысленно согласилась с тем, что она и так уже в большом долгу перед ним, чтобы просить ещё чего-то большего. Поэтому она покорно выждала нудных половину суток до семи часов вечера, когда тот всё же соизволил появиться в её палате. - А разве к больному не положено ходить с фруктами? - не обнаружив в руках Хранителя Урагана должного пакета с витаминами A, B, C и прочими, спросила та, не очень удачно скрывая поднявшуюся планку своего настроения, когда кто-то разбавил своим присутствием её скучный реабилитационный процесс. - То, что они помогут больному почувствовать себя здоровее - полный бред. Я принёс тебе кое-что получше, - усмехнулся принц, сев рядом с кроватью Шерио на стул и бросив ей на постель пачку сигарет, вытащив из-за пазухи ещё одну и, выудив оттуда сигарету, закурил. - Радует, что моё состояние никак не влияет на твоё поведение, - сказала девушка, но тут в палату к ним вошла медсестра, которая, завидев курящего посетителя, всплеснула руками и стала хлопотать вокруг больной, распахнув окна, чтобы вышел сигаретный дым, и тараторя: - Как можно! Немедленно потушите сигарету, здесь больница! - Да вы что, а я подумал, что в паб зашёл, - ухмыльнулся ей в ответ варииц, флегматично пуская в воздух клубки дыма. - Да ещё и больному закурить предлагаете! - неслась дальше медсестра, стащив с Шерио, брошенную ей пачку сигарет и теперь потрясая ею перед лицом Потрошителя, - Вы что, читать не умеете? Написано ведь, Минздрав предупреждает, - курение является причиной смертельного рака лёгких! - Ага, только в таком случае следует учитывать, что курильщики тоже предупреждают - Минздрав доп*здится, - так же непроницаемо ответил ей варииц, на что Шерио, впервые услышавшая, как тот откровенно кроет грязным матом, изумлённо на него уставилась. - Кошмар! - всплеснула в очередной раз руками медсестра и унеслась из палаты, объявив напоследок, - Я иду за главврачом! - Когда меня выпишут? - как только тётка в белом халате умчалась за очередным праведным Гипократом, обратилась Диккенс к всё ещё смолящему Потрошителю. - Да хоть сейчас, если тебе здесь уже надоело, - оперевшись правой ногой о её прикроватный столик и, усевшись в расслабленной позе, закинув голову на спинку стула, слегка раскачиваясь на нём, рассматривал узоры сигаретного дыма, плывущие над его лицом, Бельфегор. - Что там произошло? - вспомнив о дружелюбном населении подземелья бывшего Сомерса, спросила Шерио, - Эти вампиры... они арестованы? - Они сдохли, - пофигистично бросил варииц, стряхнув пепел с сигареты прямо на пол, - Ши-ши, по крайней мере, для них это было бы лучшей прерогативой, чем оказаться замурованными в своих катакомбах, быть отрезанными от всего мира и, вследствие чего, весьма скоро сойти с ума и перегрызть друг друга в приступе вампирической жажды. По моим расчётам, их столовую и ту яму с кровью, прочно прикрыло камнем. - Нет, это... Но ведь..., - опешив от услышанного, замотала головой девушка, припоминая подробности того вечера, - Я, кажется, слышала тогда выстрел. Ты специально это сделал? - Нет, ши-ши-ши, ну конечно нет, - театрально не согласился с нею Потрошитель, - Это был несчастный случай. Самооборона. А если кому-то в это не вериться, пусть сначала попробуют доказать обратное. По крайней мере, учитывая тяжесть сделанных ими преступлений, думаю, своей смертью они искупили все свои грехи. Справедливость торжествует, а разве не это ли главное? - потешаясь над произошедшим, с улыбкой взглянул на вытянувшееся лицо Диккенс Бельфегор. Для неё то был удар ниже пояса. " Да что это он мелет?! " - подумалось девушке, - " У нас не средневековье, чтобы каждое преступление, каким бы оно не было, каралось физическими увечьями и смертельными казнями! Разве не для этого создано современное гуманитарное общество и менее дикарские способы наказания преступности? " Осознание того, что она, возможно, является соучастником убийства, выворачивало её внутреннее я наизнанку. А Бельфегор? Понятное дело, что она так и не добьётся от него правды, но ведь из всего этого исходит, что он... убийца? " Нет, нет, этого не может быть, " - качала головой Шерио, - " Что же со мной происходит? Он даже говорит о справедливости как... " - назвать прозвище своего старого друга она не решилась даже в собственных мыслях, поскольку их внезапно пронзила память об очередном разговоре с Потрошителем, произошедшем уже чуть ли не полгода назад. Столкнувшаяся тогда с какой-то подобной ситуацией, она хотела спросить у него совета: " Относительно своей будущей профессии я чувствую то же самое, что рано, или поздно приходит в голову, засомневавшемуся в своей вере, священнику, когда он смотрит на своё отражение в зеркало: " А ни дурак ли я? " Нет, видит Бог, полиция далека от церкви. Полицейские, они, в большинстве своём, атеисты. И это можно им простить, ведь видя всё то зло, что творят люди, невольно задумываешься о том, а чем же во время совершения подобной жестокости занимался Господь? Разве это не он наш защитник, разве не он в ответе за то, что создал? Поэтому и выходит, что Всевышний в глазах, повидавших слишком много насилия, имеющих с этим насилием прямой контакт, становиться либо законченным садистом, либо редкостным уб*юдком. Ну да не в этом дело. Просто, как и вероотступники, я пытаюсь найти подтверждение тому, что поступаю правильно. Христос умер не для того, чтобы спасти людей, а для того, чтобы научить их спасать друг друга. Но такие, как я, людей не спасают от бед, мы спасаем их от им подобным. Что ж, в чём же конкретно состоит вопрос этой дискуссии: поиск грани, разделяющей добро и зло. Пожалуйста, скажи мне, где находиться та граница, разделяющие эти два понятия, просто для меня она теряется как меридиана в отражении земли со спутника, - черта эта хорошо обозначена на теории, на глобусе, но в действительности же она теряется из виду. Словно её просто нет... " " Ты спрашиваешь меня, как отличить зло от добра? Знаешь, я и прежде считал тебя какой-то не совсем обычной, что ли, девушкой. Однако сейчас я лишний раз убедился в том, что современные люди могут понять, что угодно, кроме себе подобных. " - ответил он тогда ей. " То есть, ты не ответишь на мой вопрос? Не дашь мне совет? Просто, если не ты, то кто ещё может находиться так близко к злу, чтобы объяснить мне его природу? " " Какого рода совет тебе нужен? " " Можно ли назвать правосудием то, если для освобождения заложников, придётся убить террориста? Отнять его жизнь. Является ли плохим, или хорошим то, что некоторые люди благодаря Кодексу, благодаря какой-то книге, получают праву решать судьбу людей, запихивая их за решётку? Я просто хочу найти золотую грань между добром и злом, понять, на какой я, собственно, нахожусь стороне. " " Да, я понял тебя. Но не думаю, что у меня есть полномочия отвечать на подобные вопросы. Золотая грань, как острие ножа, - об неё можно пораниться. Но, а добро и зло многолики. Допустим, даже если кому-то удастся поймать меня, предотвратив этим убийства людей, которых общество по непонятной причине считает невинными, раз они ни разу не преступили закон, и отправить на электрический стул. Это будет выражением добра к моим несостоявшимся жертвам, но выражение зла ко мне. Ведь я, как бы это не отрицали по жестокостью мною содеянного, тоже человек. Так что здесь та же история, что с понятием вражды, или дружбы. Всё зависит не от того, что подразумевают собой эти слова, а от того, какой смысл в них вкладывает определённый человек. " Золотую грань " найти можешь ты и только ты одна. Но она будет действенная лишь для тебя. Поэтому решай сама, хочешь ли ты её обозначить, или остаться в неведении. По крайней мере, мне милее лож. У неё сладкий привкус. " - У тебя всегда такое зверское выражение лица, когда ты о чём-то размышляешь, - забавлялся тем временем над девушкой Бельфегор. - Нет, я просто..., - мотнув головой, пыталась отогнать эти воспоминания Диккенс, - Знаешь, когда у меня пили кровь, я видела что-то. - Смерть? Мою милейшую любовницу? - не упустил возможности подкольнуть её варииц. - Нет, я видела родителей, - не обратив внимание на подколки Потрошителя, бесхитростно сообщила Шерио, - Я имею ввиду биологических родителей. Их ссору. Ммм, я смотрела на них в щёлку какой-то двери, наверное, из своей спальни. Я тогда была маленькая... И, ну, я впервые увидела, как выглядит моя мать, ведь у меня не сохранилось и её фотографии... Она была красивой... Скрип стула, вызываемый при использовании его Бельфегором в качестве некой качели, прекратился, а сам принц, перестав смотреть в потолок, взглянул на задумавшуюся Диккенс: - Ты видела? - не стоит говорить, какое впечатление произвели на него её слова. - Да, - как-то неуверенно улыбнулась Шерио, не замечая убийственного выражения на лице Потрошителя, - Может, это были просто галлюцинации, но мне так не кажется. Чёрт, я же семь лет ничего толком не знала о том, что было до той автокатастрофы, забравшей все мои воспоминания. И теперь, спустя столько времени... кажется, я начинаю вспоминать своё прошлое. Никакой реакции со стороны принца на её откровения больше не последовало. Лишь только сжатая в кулаке сигарета, обжёгшая его кожу, хоть он этого и не заметил, была тонким намёком на то, какое буйство эмоций на тот момент творилось в Потрошителе. Остаток января месяца проходил своим чередом. Нога Диккенс, наконец, зажила, и та вновь смогла вернуться к любимой обуви на высоченной платформе, из больницы же она тоже выписалась через трое суток и могла вернуться в полицейскую академию, навёрстывать пройдённый материал. Поход к психотерапевту, который она совершила на следующий же день после выписки, не внёс внятности во внезапно пробудившиеся в ней воспоминания. Врач, по крайней мере, был в неком затруднении, поскольку обычно память к человеку возвращается в ближайшие несколько месяцев после её потери, либо не приходит совсем. Во всяком случае, как он утверждал, это могло быть вызвано некими повреждениями в психике. Предположение, конечно, весьма расплывчатое, но учитывая, сколько стрессов и депрессий Шерио пришлось пережить за последние полгода, она с ним согласилась. Да и изменения в её характере, который медленно трансформировался под давлением будничной жизни девушки, стали ещё сильнее заметны после того вечера, проведённого в компании озверевших вампиров во мраке под землёй, ожидая прихода смерти. Что она сказала по поводу разрушения системы пещер и захоронения хладнокровных " заживо " Рексу Дюккейну, уже отдельная история. Да и говорил с ним в основном Бельфегор, у которого язык был подвешен гораздо лучше, чем у самой Диккенс. Параллельно Хранитель Урагана пытался разрешить относительно мирным путём возникшие у него проблемы с начальством. Идти против воли Занзаса, известное дело, смертельно опасно даже для Бельфегора, к непослушанию и дерзости характера которого за пятнадцать лет его причастности к элитному отряду убийц Вонголы, варийский лидер должен был бы уже привыкнуть. Ну что уж тут поделать, оба были личностями строптивыми, настырными и не привыкшими идти на уступки. Варийские же послушники между своим боссом и одним из его лучших киллеров находились, как между двумя огнями, поскольку страх эти двое вызывали у них чуть ли не мистически аналогичный. С одной стороны Занзас, эта бомба замедленного действия, которая лишь внешне кажется безобидной, хоть и отпугивающей, с другой стороны Потрошитель, самый ненормальный, психонутый и изобретательный убийца из целой Варии. Причём оба жизнь других людей ставят ни в грош, с тем лишь различием, что варийский лидер давит тех, кто ему чем-то не угодил, как букашек, руководствуясь старой школой - две пули в сердце, одна в голову, и забыли, в то время как Хранитель Урагана делает из смерти целый обряд, только сама кончина жертвы его не интересует, а вот всё, что будет до неё... В общем, рисковали в первую очередь варийские послушные, исполняющие роли пешек на шахматной доске двух жестоких рискованных игроков. Факт того, что посланника, которого Занзас отправил к Белу пятнадцатого января, тот не задумываясь убил, разыграв ещё неплохой показательный спектакль на глазах у сотни лондонцев, при этом рискуя попасться полиции и устроить проблемы не только себе, но и всей Варии, за что ему уже просто автоматически должна была бы быть секир-башка, варийским лидером был на удивление проигнорирован. Зная всю глубину неадекватности своего подопечного, наверное, как никто другой, уступая в этих самых знаниях разве что Шерио, он предполагал подобный исход событий. Если уж принц во что-то вцепился, если нашёл себе какую-нибудь игрушку, то будет её отстаивать, сколько бы это не стоило ему его королевской крови, пока та не надоест - в этом весь Бел. Королевские гены Потрошителя, проявляющиеся в большинстве его повадок, - дело страшное. И Занзас это знал. Это ведь он столько лет исполнял для этого монстра с тиарой роль крёстного отца, играя не последнюю роль в воспитании в уже с детства чокнувшегося итальянского принца идеального орудия убийства. И не так уж на самом деле ему мешала эта новая забава Бельфегора, хоть лидер Варии и не привык к тому, чтобы девушки становились капризами Хранителя Урагана, который людьми, как ему всегда казалось, в принципе не интересовался, просто сам факт того, что он так близко подпустил к себе копа, подставив под удар целую организацию в случае своего разоблачения... Достаточно вспомнить Омерту, нарушение которой, как предательство чести мафии, всегда карается смертью, и из-за которой Потрошитель, как активный нарушитель всяческих общих правил поведения мафиозного мира, в частности законов Варии, уже раз десять должен был бы быть мёртв, если не больше. Фактически не объявили на него охоту до сих пор только из-за Занзаса, который, не смотря на свои яркие внушительные речи о том, что ему абсолютно плевать на мусор, его окружающий, столько лет прикрывал Бельфегора, не желая лишиться такого ценного, хоть и противного сотрудника. Если руки золотые, не важно, откуда они растут. И качество с эффективностью выполнения своей работы уже не первый год являлись для него его визитной карточкой, дающей ему право на жизнь. Но у всего есть свои границы, а границы терпения Занзаса всегда были бесконечно малы... Если назначение Леви А Тана на пост боевого командира можно было считать за предупреждение, то об этом предупреждении лидера Варии Бельфегор узнал от Луссурии тридцатого января. Событие это случилась, правда, дней на пять раньше. Но с учётом того, что Бел упорно не хотел отвечать на звонки Хранителя Солнца, больше которого из элитного отряда независимых убийц его бесил разве что Фран непробиваемостью своего хладнокровного темперамента, которое и положено иметь каждому земноводному, не напиши ему с отчаяния тот смс-ку, который, наверное, ни разу в жизни не пользовался электронной почтой, принц не узнал бы сию новость до сих пор. Вообще-то Лус ему всё обрисовал настолько красочно и в подробностях, что запросто можно было представить, будто Хранитель Урагана действительно присутствовал при данной церемонии, которую, будь он и впрямь на ней, непременно сорвал бы. Наверное, решил Потрошитель, ему удалось пошатнуть шаткое равновесие терпения Занзаса, раз тот в качестве боевого командира выбрал того противного извращенца, который то и дело его разочаровывает. Хотя, задай он ему этот вопрос напрямик, то помимо шишки от удара стаканом и урока итальянского мата наверняка получил бы парочку основательных причин, по которому тот выбрал Леви. И первой из них стопроцентно была бы преданность этого прид*рка с экстремальной причёской учёного-неудачника.­ А жаль, ведь Бельфегор Занзасу в Лондоне пёсика уже присмотрел, " чау-чау " называется, замечательная порода... Но зачем уж теперь в Варии зверинец устраивать? Ожидания прожить остаток января месяца спокойно, окончить свою деятельность дрянной девчонки и, получив больше свободного времени, целиком и полностью посвятить его изучению экзорцизма, у Шерио не оправдались. В общем-то ей даже повезло: обычно, когда у киллеров не получается убрать мишень с первого раза, они начинают входить в раж, и их жертва остаток своей жизни проводит как на бочке с порохом. Так что сам факт того, что после первого на неё нападения прошло чуть больше двух недель, то, что попытка номер два случилась аж тридцать первого января, было своеобразным исключением из правил. В тот день Диккенс, чувствуя себя так, как может себя ощущать только человек, закончивший некое сложное дело, над которым усердно работал и теперь обретший свободу и заслуженный отдых, вернувшись домой в начале одиннадцатого вечера с пачкой свежих банкнот, совсем недавно уволившись из " массажного салона ", встала около двери в свою квартиру и начала усердно искать ключи. Сия процедура заняла у неё около двух минут, поскольку Бермудский треугольник, известное дело, по сравнению с женской сумочкой - так просто, геометрическая фигура. Но когда она всё же выудила связку ключей и уже вставила один из них в замочную скважину, что-то её насторожило. Нет, отнюдь, то не была женская интуиция, которой учила её жизнь и развитое фактически до сверхчеловеческого уровня шестое чувство, которому учил её Дюккейн, а попросту зрительная память, и взгляд Шерио медленно, словно в прострации, опустился на половик под её ногами. Если не считать той депрессии после смерти детектива-сержанта,­ из которой её буквально выловил Скуало, пока она опускалась всё глубже и глубже на дно своего существования, чистоплотность Диккенс, присвоенная ей Виктором с малых лет, не смотря на то, что тот, как и все холостяки, о подобном понятии имел знания сугубо теоретические, была как у старой девы, которой нечем себя занять, кроме как посвятить домашнему порядку. По той причине все чашки на сушилке в её кухне стояли ручками в одну сторону, полотенца в ванной весели по линеечки, книги на полках шли в ряд по размеру от самой большой до самой маленькой, а на застеленной постели не было ни одной складки. Даже половик около входной двери находился в строго горизонтальном виде, надписью " Welcome home " к входящему. Теперь же Шерио с недоумением поняла, что так её насторожило, - мало того, что коврик искривился в одну сторону, это ещё ладно, может кто-то из прохожих задел, спеша на улицу, но он был ещё и вверх ногами перевёрнут, а это уже нонсенс. Соседи девушки хоть и были людьми вполне сносными, но не стали бы ничего поправлять, если бы умудрились оттолкнуть половик куда-то в сторону. Тихо выключив iPod и вытащив из сумочки пистолет, покрепче сжав его в правой руке, левой Диккенс всё же отперла дверь и осторожно прошла в квартиру. Да, может со стороны подобная реакция на такую, вроде бы, мелочь и могла показаться кому-то реакцией параноика, но девушка всегда придерживалась мнения, что лишняя безопасность никогда не помешает, особенно учитывая режим её жизни и последние события, в ней произошедшие. Войдя в квартиру, не включая свет и стараясь не становиться на каблуки, идя на цыпочках, Шерио почти тут же услышала шорох на кухне, шилом простреливший ей сердце, вспрыснувший в кровь адреналин как из шприца. Идя так же тихо и держа пистолет уже обеими руками, она вошла в столовую и, резко включив свет в комнате, быстро и гибко, как её учили на практических занятиях по захвату преступников в полицейской академии, оглянулась по сторонам в поисках подозрительных личностей. Но никого не нашла, лишь увидев, что забыла перед выходом закрыть форточку, что часто с ней случалось. Поэтому вздохнув не столько от облегчения, сколько от осознания собственной нервозности и отложив пистолет на стол, она закрыла окно, после чего, поняв, что шорох не прекратился, тряхнула головой и пошла к плите поставить чайник. Проблема была в том, что на ней уже стояла непонятно откуда взявшаяся сковородка, на которой жарилось что-то уже изрядно покрасневшее, словно металлическое. " Стоп, что это? " - глаза Диккенс широко распахнулись, - " Пули?... " Внутри всё словно оборвалось, и девушка резко упала на пол, фактически за долю секунду позже, как по кухне стали разноситься оглушающие звуки стрельбы. С некоторых пор Шерио старалась не контактировать с полицией. Нет, это, несомненно, было потребно с учётом места её учёбы, а в обыденной жизни давало привилегию, как только кто-то узнавал в ней дочь покойного детектива-сержанта Рейна, чьи заслуги были довольно ощутимы, или студентку полицейской академии. Но всё же прочие биографические подробности её жизни склоняли Диккенс к необходимости обходить каждый участок и каждого копа подальше и побыстрее. Ко всему прочему, учитывая факт, что она носит с собой незарегистрированно­е оружие, пусть и для самообороны, первое, что сделала девушка, это спрятала пушку. Она вовсе не собиралась звонить в полицию, чуть будучи не застреленной в съёмной квартире таким экзотическим способом, как подогретые на сковородке пули, которые поставили " жариться " вероятно не раньше как за три-пять минут перед её приходом, однако учитывая, что квартира эта принадлежала не ей, а другим людям, а так же наличие перепуганных звуками стрельбы соседей, избежать этой неприятной процедурой общения с представителями закона ей не удалось, и остаток ночи она отвечала на их бесконечные вопросы сначала в самом доме, а потом в участке под диктофонную запись, с протоколом и свидетелем. Конечно, появились такие щекочущие нервы вопросы как " где работаете? ", " с кем общаетесь? ", " а вы случайно не та Шерио Диккенс, чьё имя звучало в расследовании смерти Оливии Каваллини и ряда убийств, совершаемых серийным убийцей по кличке Потрошитель? " и прочие. Так что то, что её отпустили в шесть часов утра, ещё было неожиданной роскошью. Роскошь эту ей подкинул Бельфегор, поскольку, зная своё законное право сделать один звонок, но совершенно не представляя, кому ей ещё звонить, девушка без всяких угрызений совести разбудила того около половины шестого. Принц от этого звонка в восторге не отказался, но, стоит отдать ему должное, унял своё недовольство сразу же, узнав, что Шерио звонит ему из участка и приехал в невероятные для него двадцать минут. О чём именно он общался последующих полчаса с полицейскими, Диккенс не знала, но результат ей был важнее, - сухой кивок надзирающего над нею копа и разрешение идти на выход. - Ты теперь моя должница, - заявил Потрошитель, как только те вышли из участка, достал пачку сигарет, закурил две и подал одну девушке. - Да, Бел, ты, несомненно, джентльмен, но на возвращения долга натурой у меня сейчас чё-т нет настроения. Ни чем другим отдать не могу, так что придётся тебе выждать четыре года, когда я получу настоящее удостоверение сотрудника полиции и смогу по всем правилам вытащить твою задницу из тюрьмы, когда доиграешься, - пробубнила та, потеплее кутаясь в лёгкую не по сезону курточку, которое наспех прихватила, когда появилась необходимость покататься на заднем сиденье полицейской тачки. После чего приняла у Бельфегора сигарету и сделала один недозатяг. - Ши-ши-ши, непременно, но пока что можем ограничиться совместным завтраком, - согласился с её предложением варииц, шевелюру и пальто которого, как и волосы девушки, швыряло из стороны в сторону порывистым морозным ветром, который почему-то не касался только его чёлки. - Я бы с удовольствием, но мне надо вернуться домой, прибраться. А то там вчера наследили так, словно стадо козлов целые сутки паслось. К тому же я и так опоздаю на первые лекции в академии, а прогулять её совсем - ещё одна ступенька на пути к " штрафной карточке ", которой мне уже помахивают перед носом, - с неприкрытым разочарованием сказала та. - Тогда перенесём это на вечер, - улыбнулся Хранитель Урагана, после чего направился к своей машине, а, остановившись на полпути, обернувшись и заметив, что Диккенс всё так же стоит на месте, кивнул в сторону автомобиля и сказал, - Пойдём, подвезу хоть. День пошёл своим чередом. Стараясь не думать о том, что произошло вчера, оставив это на полицию, которой, если бы правительство платило ей за результаты, то сэкономило бы миллионы, быстро подчистив бедлам, оставленный копами, Диккенс покидала кое-какие учебники в сумку и направилась в полицейскую академию. Но в этот понедельник ей совершенно не училось, и, ловя отблески серого света, пробивающегося из-за туч, Шерио изнывала от тоски в душной аудитории. На парте её валялось несколько учебников и абсолютно чистая тетрадь по праву, которая у остальных абитуриентов уже была заполнена наполовину. В голове играли позывные хорошо известной мелодии, а под тёплой фуфайкой со слишком широким капюшоном, оголяющим левое её плечо вместе с большей частью груди, сгустилось тепло. " Интересно, а что он сейчас делает? " - думала Шерио о Бельфегоре, и, представив, как тот смотрит на неё, хоть она и не могла видеть его глаз, лишь ощущая его взгляд на своей коже, не сдержала мечтательной улыбки. Одёрнула девушка себя от мыслей о принце, только услышав требовательный голос профессора надписать в тетрадях новую тему. Поняв, что она всё это время, вместо того, чтобы писать конспект, думала о Беле, Диккенс даже немного возмутилась: " Дура, ты столько времени уже пропустила из этого года, а вместо того, чтобы учиться, тратишь своё время на тоску по какому-то парне! " После чего её осенило: " Я тоскую по Бельфегору? Но с чего бы это?... " Встретиться с принцем, так, или иначе, ей удалось только где-то в шестом часу вечера. Незаметно для себя уже она уже довольно сильно привыкла к этому парню, который на данном этапе её жизни заменял ей и друзей, и наставника по жизни, и семью, чего Шерио не боялась признать, поскольку ей действительно не с кем было больше кроме него общаться, хоть в адресной книге её телефона и продолжала находиться уйма ненужных номеров неинтересных и местами противных ей людей. В этот вечер, изменив своей традиции с походами по дискотекам и просмотром глупых фильмов за миской попкорна, они направились в торговый центр. Бельфегор, который уже успел до встречи с Диккенс сделать один ненужный звонок в Варию, толком не давший никаких плодов, так как Занзас элементарно отказался с ним говорить, был немного на взводе. Да здесь было ясно, - произошедшее в квартире девушки, - дело рук не варийца, а наёмника куда более низшего ранга, хоть и с неким потенциалом. Проблема была только в том, что посыльного Варии Потрошитель уже убил, а вот тот кадр до сих пор дышит и разгуливает где-то в округе, явно размышляя над следующей попыткой умертвить девушку, дабы отработать свой гонорар. Вопрос только состоял в том, кто это. Наверняка, кто-то из окружения наивной Шерио. К этому выводу Бельфегор пришёл из нескольких фактов проникновения в её квартиру, - во-первых, убийца не торопился, он знал, где находиться кухонная утварь той, поэтому и не наделал беспорядка, половик он задел случайно, когда как-то узнал о приближении Диккенс и второпях убрался, во-вторых, ему так же было известно, что свою таксу девушка, не имея времени за ней ухаживать, на некоторое время отдала на попечение одной своей знакомой, и, в-третьих, - замок, он тронут не был, из-за чего выходит, что " мистер Смит " его уже прежде видел и успел сделать с него дубликат. Нет, вариант, что это мог быть кто-то из соседей, или сами хозяева, принц сразу отклонил, поскольку уже раньше навёл по всем ним подробные справки. Кто же терроризирует его прелестную игрушку, кому тут жить надоело? Может это... - Огоньку, - пафосно зажав между пальцев тонкую кокосовую сигару, изображая из себя стервозную штучку, скорее уж потребовала, чем попросила Шерио, выведя Бельфегора из раздумий. Принц только усмехнулся и, вспомнив, что сейчас он находятся в кафе в компании своей подружки ( хоть на слух Хранителя Урагана это и звучит как-то смешно и дико ), достав из кармана джинсов зажигалку, щёлкнул ей в полумраке бара. Взгляд Диккенс тут же оценивающим взором перекинулся на воспламенитель. Ей далеко было до интриганки, но некоторые вещи, находясь бок о бок с мафией, она усвоила. К примеру, что при мужчине должно быть всегда трое красивых и дорогих вещей: часы, обувь и ремень. Если курит, то ещё и зажигалка. Одеколон, марка одежды, очки и прочие пафосные штучки так же немаловажны, но играют уже второстепенную роль. А так как большую часть их знакомства принц пользовался самими банальными спичками, то обратить внимание на его зажигалку девушка смогла только сейчас. Сплав чёрного титана с ободком из палладия. Неплохо, стильно, но эта вещичка не для принца. - Никогда не тянись следом за зажигалкой, или спичкой, - закрыв воспламенитель в пару миллиметрах от кончика сигары Диккенс, когда та потянулась за огнём через стол, сказал ей Потрошитель, - Если тебе предлагает закурить мужчина, то по подобному жесту решит, что ты легкомысленна. - А разве это не так? - усмехнувшись, вернулась на своё место Шерио. - Важна не правда, а наиболее удачное впечатление. Иногда лож - самый действенный способ заставить кого-то воспринимать себя серьёзно, - кратко разъяснил ей варииц и, щёлкнув во второй раз зажигалкой, поднёс её к девушке уже ближе, но недостаточно близко, чтобы та достала до огня сигаретой, из-за чего Диккенс снова пришлось потянуться, - Ши-ши, опять не правильно, - желанный огонёк в очередной раз захлопнулся. - Слушай, Бел, я не нуждаюсь в твоих лекциях. Просто дам мне прикурить, - слегка сорвалась Диккенс. - Будешь продолжать обращаться ко мне в подобном тоне, дам прикурить, мало не покажется, - ответил ей варийский Ураган, сверкнув глазами из-под чёлки, после чего, смягчив тон голоса, уже более дружелюбно продолжил, - А в лекциях моих ты нуждаешься как никто другой. Кто как ни я может вбить в тебя хотя бы основы поведения принцессы, которую будут желать завоёвывать, - он улыбнулся, - А теперь ещё раз. Вместо того, чтобы тянуться, берёшь меня за руку и сама таким образом, как тебе нужно, подвигаешь огонь к себе. Это знак того, что тебя не так легко добиться. Пробуй, - и он снова зажёг воспламенитель. С мольбой во взгляде обратив к нему свой взор, Шерио всё же сделала так, как ей велели, кокетливо проведя пальцами по ладони варийца и, приобняв её своей рукой с тыльной стороны, пододвинула к себе и закурила. Она стрельнула глазками, а Потрошитель, довольный кое-какими отработанными манерами, улыбнулся и, закрыв зажигалку, сунул её обратно в карман. - Не обижайся, но ты выглядишь сегодня каким-то потерянным, - склонив голову набок, в упор рассматривала она Бельфегора, - один из навыков, появившийся после долгого общения с мужчинами, которые собирались её тр*хать. - Устал, не выспался, - сообщил тот, проведя пальцем по ободку своей кружки, - Лёг около двух. Сегодня лягу около одной. - Хм, - усмехнулась девушка, - Обязательно строить из себя такого циника, Ваше Высочество? - Один вопрос, малышка Шерио, чего ты стараешься добиться, работая на правоохранительные органы? - резко изменив тему разговора, почти впился в лицо Диккенс взглядом варииц, заставив ту на какой-то момент растеряться, так уж странно прозвучало сейчас это обращение Бела к ней, словно она неожиданно оказалась подле человека из своих кошмаров, но помогающего ей прежде переживать единственный кошмар реальности, - свою жизнь, - подле Потрошителя, - Только кроме очевидного. - Если под " очевидным " ты подразумеваешь желание увидеть, как торжествует справедливость и возможность официально защищать слабых людей, находящихся под гнётом тех, кто их сильнее, то ничего другого я не могу ответить, - разом растеряв всё своё девичье кокетство, почувствовав себя не в своей тарелке, пробормотала она. - Увидеть торжество справедливости? И для этого ты пошла в полицию? - принц откровенно насмехался над нею, - Милая, по моему, даже выбрав профессию работника морга, и видя каждый день, как несправедлива жизнь к тем, чьим пристанищем она является, ты бы увидела больше честности и неподкупности, чем если бы стала представителем мнимого закона, которого никто не страшиться и никто не соблюдает. Там хотя бы можно было увидеть, что смерть приходит к каждому не предвзято, не полагаясь на возраст, социальное положение, или моральные устои и принципы. Но полиция же в отличие от неё - это паутина, сотканная для того, чтобы хранить политику и держать на коротком поводке обычных граждан. Это не защита слабых, это защита юридической системы, кукловодов, которые дёргают за нитки, управляя жизнями тех, кто пониже рангом. Это их ты собираешь защищать, их власть. Не закон карает, или проявляет милосердие, а именно они, верша собственный суд на манер продажных шл*х, изъявляя снисхождение к тем, кто более знатен и богат, - не смог сдержаться от того, чтобы задеть её напоследок, Потрошитель. - Не всех людей можно купить, - стойко приняла оскорбление девушка, - Я знаю многих, кто находится в полиции по тем же причинам, что и я, кто действительно вершит справедливость, не обращая внимания на собственные выгоды. - Да-да, конечно, кучка отважных и самоотверженных наивных романтиков, полагающих, что им под силу сделать этот мир лучше, пытающихся крутить нашу планету в правильном направлении. Но много ли это изменит? По статистике около 67% вышедших из тюрем преступников, покорно отсидевших свой срок, делают небольшую передышку, после чего начинают свою деятельность по-новой. Не менее малая цифра севших за убийство людей так же в скором времени получают амнистию, и выходят на свободу свободными людьми, полагающими, что свой должок они выполнили. Убил, к примеру, какой-нибудь псих несчастную девушку, у которой были любимые, и которая была кем-то любима, снял процесс казни на видео плёнку, где часами изводил свою жертву перед смертью, получил лет двадцать пять тюремного заключения, а через пять из них благодаря хорошему поведению попал под амнистию, и вскоре уничтожил ещё одно очаровательное создание... Справедливости нет. Защита закона - такая же иллюзия, как и время. Его нет. Есть только его трактовка, известный смысл, никем не понятый на практике. - Зачем ты сейчас мне всё это говоришь? - ничего не ответив на слова Бельфегора, лишь сильнее напряглась Шерио. Ей казалось, что мир вокруг них двоих вымер и поблек. Казалось, что она сидит внутри застывшего времени за столиком с убийцей, чьё лицо прикрыто мраком и играет с ним в шахматы, ставка партии которой её собственное сознание, её душа. Зачем он ей это сказал? Дельный вопрос. А зачем он говорит ей всё, что ломает её изнутри, зачем портит ей психику? Потрошитель просто выращивает себе врага, выращивает себе последователя, лепит близкого человека, который однажды зарежет его одним из его же собственных ножей. Это забавно, это дико, это просто его королевская прихоть, способ разбавить жизнь новой занимательной игрой. Сделать из правильной доброй девочки монстра, искренне верующего в справедливость своих поступков и действий, играть с её личностью - это почти так же занимательно, как потом открыть ей правду о том, что всё это была лишь иллюзия и понаблюдать за тем, что она сделает. Но, если расчёты Потрошителя верны, то тогда Диккенс, не та, которая сидит здесь сейчас, а та, которой она станет через несколько месяцев, через год, через два, наставит на него дуло пистолета и без колебаний спустит курок. Нет, Бельфегор не искал смерти, он просто искал новых ощущений. Его жизнь была просвещенна удовольствиям, но именно поэтому временами он перенасыщался ею и утрачивал к ней страсть, начиная страдать страшным недугом меланхолии ко всему, недугом тех, кому жизнь ни в чём не отказывает. И тогда ему приходиться придумывать нечто новое. Когда-то по этой причине он соперничал с Расиэлем за трон короля Италии. По этой причине он его убил. По этой причине покинул дом и полгода скитался по улицам, убивая, когда появлялась необходимость в деньгах. По этой причине он стал убивать и симпатичных девочек. По этой причине вступил в Варию. О да, то было, наверное, самое запоминающееся развлечение в его жизни. Всем было известно, что Бельфегор - единственный в истории Варии Хранитель, который в элитный отряд независимых убийц Вонголы пришёл добровольно, ведомый туда отнюдь не желанием заработать " лёгкие " деньги, из мажорных замашек, или из тщеславия, а, в первую и в последнюю очередь из жажды разрушения. В обычном мире, будучи принцем, он мог позволить себе такие капризы как избить кого-то до полусмерти, накричать на прислугу, причинить боль, но этого ему, как и любому другому садисту, было мало. Требовался именно вид крови. Крики воспринимались им только за аперитив. Ко всему прочему, все люди хотят найти работу, на которую идёшь, как на праздник, так как она полностью отвечает твоим интересам, и Бельфеогру такую найти удалось. В Варию он пришёл из тех же размышлений, что забросили и Шерио в секс-бизнес: возможность утолять свои потребности в полной свободе воли и без ущерба для репутации, получать похвалу за свои убийственные таланты и ещё зарабатывать на этом. Если смотреть на подобный выбор профессии варийцем с этой точки зрения, то не так уж их с Диккенс профессиональные деятельности и отличались, оба работали в борделе с человеческими телами. Различие заключалось лишь в том, что девушка их ублажала, а Потрошитель, соответственно, исполнял строго противоположную функцию. Впрочем, Шерио опять же делала акцент на деньги, а Бельфегор конкретно на сам процесс работы. Да чёрт, он бы сам платил Занзасу за то, что тот поставляет ему мишени, если это требовалось бы! Зелёные ассигнации его совсем не интересовали, и даже если какой-другой современный выходец из королевской семьи и не мог так сразу устроиться на работу, для Бела финансовые проблемы никогда не существовали. Он вполне мог бы, забросив всю свою наёмную деятельность, изучать благороднейшее из аристократических искусств - ничегонеделание. Только вот находиться на одном месте в одной позе более двух часов для Его Высочества было равносильно смертельному упокоению, из-за чего даже перспектива нормально выспаться для него становилась блеклой и призрачной. По этой причине, когда ему надоело убивать просто по приказу, он стал убивать сверхурочно, сначала карая преступников, после чего, поняв, что все люди греховны, начав резать всех подряд. Но и этого ему было мало. По этой причине он бросился в сатанизм. Занятное дело, но и оно теперь его до конца не удовлетворяет. По этой причине ему нужна Шерио. Вопрос состоял только в том, как быстро надоест ему и эта забава, - ведь то время, пока игры с сознанием Диккенс, игры с её рассудком ему интересны, полностью пропорционально тому, как долго она ещё будет жить. Но сказать всё это ей сейчас он не мог - какой же тогда будет азарт! А потому, просто лукаво улыбнувшись, принц изрёк одно слово, дающее понять, что ответа на свой вопрос девушка так никогда и не получит: - Неважно. Шерио, очевидно, хотела ещё что-то сказать, но стоило ей только открыть рот, как затрезвонил телефон у неё в сумочке, и она, сделав жест, призывающий к минуте молчания, вытащила мобильник и приняла звонок: - Слушаю. Что, прямо сейчас? Пфф, ладно, буду через полчаса, - после чего захлопнула крышку и, поднявшись из-за стола, стала собираться. - Куда ты? - проявил интерес варииц. - Извини, внеплановая академическая практика. Мой дилетантский потенциал понадобился при накрытии какого-то урода, чей дом сейчас осматривают в поиске трупа восьмилетней Николетты Грей. Чёрт, уб*юдка ведь только год назад отпустили, мр*зь поганая! - разгорячившись, начала свободно крыть матом девушка. - Что и требовалось доказать. Людская природа неисправима, - ухмыльнувшись, свободно откинулся на спинку стула принц. - Ладно, - перестав разводить бурную деятельность, остановилась и внимательно взглянула на него девушка, - И как ты тогда предлагаешь бороться с преступностью? - Её же методами, - скучающим голосом ответил ей Потрошитель, после чего весьма недвусмысленно провёл указательным пальцем себе по шее. Шерио к этому ничего не добавила, - пару секунд она так и стояла, замерев на месте и изумлённо глядя на принца, а потом, так ничего и не сказав, просто взяла со стула своё пальто и торопливо ушка прочь. На место обыска, даже приехав туда на такси и имея некоторое время на то, чтобы привести свои мысли в порядок, Шерио приехала абсолютна разбитая и неготовая к практическим занятиям. Конечно, в первую очередь, ей, как студентке, следовало лишь наблюдать за тем, как действуют профессионалы, но возможность проявить своё нестандартное мышление новичка только приветствовалось бы, а у Диккенс в голове был такой бардак, словно там побывали воры. Возле входа в довольно престижный особняк её встретил сокурсник Дилан Эверетт - один из тех редких личностей полицейской академии, общение с которыми не вызывало у Шерио приступов рвоты: - Вечер добрый, - одарив девушку до наивности простодушной улыбкой, поздоровался с ней задорный рыжеволосый парень, чьё лицо щедро было увешено веснушками, - Видок у тебя, однако. - Прям таки добрый, - хмуро ответила ему Диккенс, всё никак не в состоянии собрать раму, проходя в дом, - Ну? Что мы имеем? - Подозрение в изнасиловании и убийстве девочки по имени Николетта Грей, пропавшей несколько дней назад. По словам свидетелей, она часто бывала дома у подозреваемого. Тот преподавал ей бесплатные уроки игры на пианино. Родители девочки, знающие мужчину на протяжении года, относились к нему довольно положительно, во всяком случае, как на соседа не жаловались, и доверяли ему играть со своей дочерью, пока ходили в вечернюю смену на работу, вместо няньки. Последний раз Николетту видели вместе с ним, после чего она исчезла, - коротко обрисовал ситуацию сокурсник. - Наивные мистер и миссис Грей, вероятно, не знали, почему этот человек здесь поселился, - с некой иронией произнесла девушка, - Ну конечно, за десять миллионов он замял то дело, чтобы история с его прошлым не пролила тень на настоящее. Сколько уже длиться обыск? - Скоро час. Пока никаких зацепок, - пожал плечами Дилан. - Мне нечего скрывать, - оборванный разговор почему-то весьма ощутимо резанул по нервам Диккенс, и она, медленно переведя взгляд с сокурсника, взглянула на самого хозяина дома. Тот стоял вначале лестницы с видом абсолютного равнодушия, которое может при полицейском обыске проявлять только тот человек, который либо не виновен, либо стопроцентно уверен в том, что надёжно спрятал все улики, - Какая симпатичная барышня. И вы собираетесь посвятить свою жизнь, свою молодость работе в полиции? Какая жалость, ведь она наложит морщины на ваше прелестное личико уже спустя пару лет. Шерио не сказала ни слова в ответ. Но взгляд её ясно выдал хозяину дома её отношение к его персоне, так как внезапно, при взгляде на этого статного джентльмена, руки которого уже раз были запачканы в крови невинных девочек, которых он сначала насиловал, а затем изрезал на кусочки, вспыхнула неукротимая злоба. Словно он причинил боль её дочери, словно уничтожил её любимого ребёнка, её кровь и плоть. И Диккенс в эту минуту так сильно ненавидела этого человека, что сама не понимала, как не выхватила у рядом стоящего полицейского пистолет и не продырявила башку этому уб*юдку аккурат между глаз. Кровь её от ярости прилипла к лицу, губы побледнели, в глазах появилось выражение загнанного взбешённого зверя, руки сжались в кулаки, и поэтому, заметив, как изумлённо взглянул на неё рядом стоящий Дилан, она, переведя дыхание, целенаправленно пошла на поиски ванной комнаты, чтобы обрызгать внезапно разгоревшуюся кожу холодной водой. Войдя же в помещение и оперевшись об ободок раковины и, опустив голову, глубоко вздохнув, пытаясь избавиться от какого-то дивного наваждения непонятного гнева, немного успокоившись, она подняла взгляд на зеркало и в ту же секунду память её прошила очередная несуразная картинка прошлого. - Не стоило тебе его шантажировать, - на этот раз она тоже пряталась за дверью и наблюдала сцену разговора всё тех же мужчины и женщины, где последняя только зашла в дом и снимала с себя, покрытое снежинками, пальто, выслушивала поджидающего её мужа, - Ты хоть на тысячную долю понимаешь, чем это грозит всем нам? - Хочешь сказать, чем это грозит тебе? - вешая пальто на вешалку, уточнила женщина, - Брось, Себастьян, тебя ведь совершенно не волнует, что станется со мной и Шерио. Тебя беспокоит только собственная шкура. - Это тебе не игрушки! - взвинтился мужчина, - Ты не можешь просто приходить спустя столько лет к какому-то властвующему чиновнику и шантажировать его! Да он скорее уж киллера наймёт - и денег сэкономит, и от проблем от всех сразу избавиться! - Перестань повышать на меня голос! - ответила ему соответствующим тонном женщина, - Он не такой, он ни за что не пошлёт кого-то убить собственную дочь! - Он нет, а вот его мать - запросто. А то ты Элизабет не знаешь, - едко ухмыльнулся мужчина, - Она ведь звереет, когда дело начинает касаться чести её рода. Она уже раз сломала тебе жизнь, думала, что навсегда показала тебе, как опасно с нею связывать, но раз ты с первого раза не поняла, то теперь она станет действовать жёстче. Одна картинка поблекла и из недр памяти Шерио всплыла другая, окутанная мраком. С широко открытыми глазами она стояла посреди гостиной, приготовленной к празднованию Рождества, наблюдая за тем, как блики огня в камине отражаются в тёмной луже крови, расплывающейся под телами её убитых родителей. Воспоминания прервались так резко, налив голову свинцом, что Диккенс, покачнувшись, чтобы не упасть и схватившись одной рукой за лоб, второй ухватилась за ободок раковины, но всё ровно поскользнулась и села на выложенный плиткой пол. К ней тут же подбежал стоящий по другую сторону коридора Дилан и принялся, суетясь, поднимать её, приговаривая: - Эй, ты как? Всё в порядке? - Да, да, всё нормально, просто голова закружилась, - ответила ему девушка, принимая вертикальное положение. - Может, домой лучше пойдёшь? - обеспокоенно предложил ей Эверетт, - В таком состоянии вряд ли тебе стоит здесь находиться. - Да, барышня, я вполне могу вызвать вам такси, - с лисичьей улыбкой подкатил непонятно откуда взявшийся, будто преследующий её, хозяин дома, и Шерио, при едином взгляде на него, вновь опустив голову над раковиной, начиная в очередной раз пылать от злобы, почти криком велела: - Судмедэкспертов сюда! - в отражении зеркала она заметила, как поменяло в лице того мужчину и про себя злорадно улыбнулась. - В чём дело, Диккенс? - подошёл к ней профессор из полицейской академии, который сопровождал группу студентов, сведя брови на переносице и взглянув на девушку каким-то не одобряющим взглядом. - Пусть проверят все трубы в раковинах, ваннах, а так же канализационные, - устало сказала та, - Если этот, - кивнула она в сторону обалдевшего подозреваемого, - Л*хонулся, а он л*хонулся уже тогда, когда решил, что имеет право со мной заигрывать, то, совершая преступление у себя дома, наверняка смыл кровь со своих рук и одежды в одной из уборочных. В таком случае частички крови и, возможно, эпидермиса Николетты Грей, если он в домашних условиях уничтожил её тело, всё ещё остались на стенках водосточных труб, - сообщила девушка, проходя из ванной мимо профессора и смотря в упор на изменившегося в лице хозяина дома убийственным взглядом. Кое-как выползя к лестнице и оперившись о перила, Диккенс перевела дыхание. В последний раз у неё так болела голова, когда пыталась установить духовный контакт с Потрошителем через его ножи, - в голове всё вибрировало от каких-то радиопомех и казалось, что мозги вот-вот вскипят, из-за чего не было даже сил задуматься над очередным видением, подсунутым ей подлой памятью в самый неподходящий момент. Хотя, может это воспоминание и стало причиной невыносимой головной боли, кто знает, как реагирует мозг на внезапное пробуждение " мемуаров ", которые словно восстали из мёртвых после более семи лет крепкого сна. От падения в пучину жуткой мигрени её спасла реакция на отключившийся по всему особняку свет, несколько выстрелов за спиной, грохот, шум, и то, как хозяин дома, пулей вылетев откуда-то из мрака дома, пробежал мимо неё и сиганул в окно. Послышался двойной треск стекла, - мужчина залетел в соседний, довольно близко стоящий дом. Сильная головная боль дала краткое осложнение на зрение девушки, что, тем не менее, не помешало ей, словно руководствуясь врождёнными инстинктами, раньше всех полицейских дёрнуть с места и прыгнуть следом за подозреваемым, который, учитывая, как тот улепётывал, только что официально стал подсудимым. Никогда не будучи спортивной и наверняка обязанная сначала задуматься, прежде чем совершать такой безумный шаг, а стоит ли опасный прыжок, способный обернуться сломанной шеей, погоней за какой-то мр*зью, которая по любому далеко не убежит, Шерио, словно охраняемая давно не проявляющим к ней лояльности ангелом-хранителем,­ так же запрыгнула в уже разбитое окно соседнего дома и, сделав кувырок, тут же встала в позу на корточках, ориентируясь на звук беготни. Она даже не поднималась, просто прицелилась с места и спустила курок как раз тогда, когда убийца Николетты Грей оказался уже вначале лестницы. Шоковое осознание того, что она впервые стреляла в человека, придёт к ней чуть позже, когда пройдёт мучительная головная боль, как раз и затмившая на данный момент все опасения и предрассудки девушки. В насильника малолеток, она, как бы там не было, не попала, и пуля пролетела ровнёхонько около его головы, развеяв пару локон вьющихся волос мужчины ( ради справедливости стоит заметить, что Диккенс и не собиралась его ранить, или убивать ). Но предупредительный выстрел и осознание того, что следующий может оказаться довольно болезненным, если не смертельным, заставил того всё же остановиться, подняв руки вверх и встав спиной к лестнице. Откровенно говоря, не будь Шерио сейчас замешана в такой нервной ситуации, как эта, то наверняка задумалась бы над тем, а почему никто из полицейских не проделал её бетменский трюк с летанием через окна. Но, вероятно, остальные просто, не будь такими рискованными, решили поступить по человечески - сбежать вниз по лестнице, выбежать из дому и забежать в соседний ( слава богу, пустующий ) дом через дверь. - Стой, где стоишь! - велела ему Диккенс, поднявшись на ноги и, сохраняя дистанцию, боком обойдя убийцу, встала напротив него, - Руки за голову, ноги на ширину плеч! Игра закончена, уб*юдок! Но тот неожиданно рассмеялся, пошатнув хладную трезвость рассудка девушки, которая включилась у неё чисто автоматически, как и слова, что она продиктовала преступнику: - Не будь так уверена в этом, - мерзко ухмыльнулся тот, - Меня снова выпустят, как выпустили и в тот раз! Ваша так званое правосудие, как и всё в этом мире, имеет свою цену, и малышка Николь будет далеко не последней из тех, кого я поимею! - Ты прав, - внезапно на удивление мужчине согласилась девушка и, подойдя к нему на опасную близость, опустив пистолет, сказала, - Ты выйдешь из тюрьмы..., - глаза её резко потемнели от ярости, - Но уже никого не тр*хнешь, уб*юдок! - и она с ноги со всей силы ударила того в живот. Не ожидающий же ничего подобного, преступник оступился и, упав, не в силах даже закричать, потому что резкая боль во всём теле перехватила ему дыхание, покатился вниз по крутым ступеням, ломая себе одну за другой все кости. Стоило же ему только приземлиться, как дверь в особняк раскрылась, со стуком ударившись о стенку и сорвавшись с верхней петли, и помещение тут же заполнила горстка держащих наготове уже совершенно не нужные пушки полицейских. Шерио же, только осознавшая, что натворила, в ужасе отступила на шаг назад и не в силах сказать ни слова, будто это не она несколькими секундами ранее с такой решительностью столкнула того, кто теперь напоминал мешок с костями, и выронила пистолет из ладони на пол... Забегая немного вперёд, стоит сказать, что подсудимый не умер, но вероятно, то было бы для него наилучшим вариантом, поскольку даже если подоспевшие вовремя врачи и успели его спасти, то за переломом нескольких шейных позвонков, которые по идеи должны были бы стать ему жизни, он оказался полностью парализованным. О дальнейшей его судьбе Шерио не знала, но даже после долгих лет нахождения в охраняемом госпитале, до конца своей жизни он питался через капельницу. Так что в каком-то смысле обещание этому преступнику, данное в прямом смысле этого слова, - сломившей, - ему жизнь Диккенс, она сдержала, даже перевыполнила, поскольку с того вечера у него не работала никакая часть тела вообще. Что же касается самого участия девушки в этой истории, то она, как говориться, сухой из воды вышла. Свидетелей того удара в живот не было, никто не видел, как она толкнула подсудимого, а во тьме тот и сам вполне мог споткнуться и упасть с лестницы. Впрочем, даже если кто-то и подозревал, что в этом падении Шерио сыграла отнюдь не второстепенную роль, никто не стал с этим разбираться, ибо отношение к этому человеку у всех полицейских было одинаковое и вероятно все, или большинство из них, не высказывая это вслух, одобряли поступок Диккенс. Проблемы ей сделало только то, что правоохранительным органам всё же стало известно о наличии у неё незарегистрированно­го оружия, из которого она к тому же стреляла, но и из этого почему-то никто не развил скандала. Так что всё в конечном итоге обошлось, а находящаяся ещё под неким оцепенелым впечатлением от произошедшего, Шерио решила снять напряжение, поехав после всех нудных полицейских разбирательств, не домой, а в музыкальный клуб. Она давно заметила, что если нет желания на секс, или на драку, то танцы наилучший способ облегчить душу. И это было заметно, - не смотря на то, что двигалась она далеко не профессионально, люди на танцполе расступились вокруг неё и стали хлопать в ладоши и освистывать. Впрочем, девушка всего этого даже не замечала, танцуя с закрытыми глазами, да после поочерёдно выпитых водки с ред-булом и пива. Дикость и скорость, с которой она двигалась, она осознала, только когда почувствовала, как задыхается, её ноги каменеют, во рту всё пересыхает, а голова начинает кружиться так, что её заносит в сторону. Занесло ее, в конце концов, на какого-то парня, чьего лица во мраке танцзала, освещаемого лишь лазерным шоу, она не разобрала, но за то, что поймал, одарила щедрым поцелуем и, покачиваясь, направилась на выход. По дороге она всё же приложилась кулаком к лицу одного любвеобильного молодого человека, захотевшего приобнять кружащаяся пьяным шмелем, взмокшую и горящую от жары девушку. После чего, вывалившись на улицу и совершенно не чувствуя холода от смеси алкоголя и адреналина в крови, не застегнув пальто и, завязав узлом до груди рубашку, которую так же никогда не застёгивала на верхние пуговицы, включив iPod на полную громкость, без наушников, и подпевая Эминему, шатаясь, побрела домой, стараясь обходить людные места, чтобы не нарваться на копов, которые вероятно тут же свезли бы её либо в участок, либо в вытрезвитель. Можно было бы, конечно, вызвать такси, что в данной ситуации было бы самым мудрым вариантом, но в том состоянии, в котором прибывала Шерио, умные поступки предусмотрены не были. К тому же ей хотелось пройтись по ночному городу, хоть и после обильных танцев её ноги ныли и стенали от каждого шага на триннадцатисантимет­ровых каблуках. В целом, большую часть времени, эта ночная прогулка оказалась для Диккенс довольно спокойной. Никого не волновала, очевидно, подвыпившая разгорячённая незнакомка, и редко появляющиеся на её пути люди, хоть и смотрели на неё чаще, чем на других прохожих, спокойно себе проходили мимо. Проблема, которую и стоило ожидать, появилась, как назло, под конец возвращения той домой, когда она уже пересекала знакомый, чуть пустующий, квартал. Банальный сценарий - парень, держащий обе руки в карманах штанов, сгорбившейся и надвинувший капюшон на глаза, шедший за ней минут пять, которого Шерио, постепенно трезвея, уже приметила, наконец, решил дать о себе знать. Да, это, бесспорно, глупо, чувствовать, что за тобой хвост и не принимать никаких попыток избавиться от ненужных приключений. В конце концов, любая девушка поступила бы так, элементарно испугавшись этого незнакомца, так как любое, что он бы собирался с ней сделать, будь то простая кража сумочки, или изнасилование, ощущения малоприятные. Да только вот Диккенс, по крайней мере, на этот вечер, страх потеряла конкретно. Ей вспомнился столкнутый сегодня убийца Николетты Грей, которого она чуть не прикончила, слова Бельфегора, собственные наблюдения... и всё неожиданно встало на свои места. Будучи ещё несколько часов назад неуверенной в том, поступила ли она правильно, искалечив того мерзавца, теперь же Шерио твёрдо знала ответ, - да. Её неординарный знакомый был прав - карать преступников стоить их же методами, иначе не уяснят. А то, что, даже предположим, её сейчас изнасилуют, а этого парня потом, когда она его опознает, посадят на каких-то ну максимум пять лет, это не избавит от того морального и психического увечья, который он ей нанесёт, ведь многие жертвы изнасилования даже кончают с собой, не в силах вынести позора. Поэтому в том, что она сейчас собиралась сделать в случае нападения на неё, уже заранее недобро ухмыляясь, хоть её преследователь и не видел этой ухмылки, Диккенс была уверена на все сто процентов. - Эй, девушка, не подскажите, сколько времени? - нагнав Шерио, стал вершить хорошо известный сценарий незнакомец. - Конечно, - по всем правилам разыгрывая роль невинной овечки, полезла в сумочку за телефоном девушка, но не успела его вытащить, как тот, приложив ножик к её горлу и велев: - А ну не рыпайся, с*чка, - отволок её подальше от света фонарей в проулок. - О нет, Боже, не надо, пожалуйста, - с ужасом взглянув на лезвие и зажмурившись, залепетала со слезами в голосе Диккенс, ответственно войдя в образ невинной жертвы, - Бери, что хочешь. Деньги, телефон, iPod, только не надо, умоляю. - Хах, не всё так просто, куколка. Придётся тебе отработать на коленках, - ухмыльнувшись, приложился ножом к её лицу парень, - На колени, с*чка! - О нет, - пропищала Шерио в последний раз, после чего, резко раскрыв глаза и одарив парня леденящим душу взглядом, едко сообщила, - Это тебе дорого обойдётся, мр*зь, - и, в лёгкую выкрутившись из непрофессиональных " тисков " незнакомца, уклонившись от резанувшего воздух ножа, применила один из тех боевых выпадов, которым её учили на лекциях самообороны в полицейской академии, и ударила своего оппонента лбом о стенку. - Ах, ты, шл*ха поганая! - взвыл тот, только очнувшись от удара и бросив взгляд в сторону валяющегося в нескольких метрах от него ножа, собирался уже голыми руками надругаться над девушкой, как та его опередила: - Знаешь, что это? - увидев вытащенный на блеклый свет фонарей, исходящий по ту сторону проулка, пистолет, парень как-то сразу стал спокойнее, по видимому напросто оцепенев от ужаса, на что нервная и находящаяся в состоянии близкого к некому яростному удовольствию, Шерио, передёрнув плечами, сказала, - Правильно понял. Это теперь твой парень. И сейчас ты сделаешь ему минет. На колени, с*чка! - выкрикнув это, она уверенным жестом направила дуло оружия на перепуганную жертву, которая ещё некоторое время назад была хищником и, держа палец на спусковом крючке, добавила, - Только без резких движений, а то моя рука может дрогнуть и тогда тебе, мать твою, не поздоровиться! - Не надо, пожалуйста, - сделав из ладоней замок и заложив руки на затылок в совсем не подходящем для ситуации жесте, словно он лежит на пляже под палящим солнцем, медленно опустился на колени парень. - Пожалуйста? - психовано переспросила Шерио, изобразив некое подобие улыбки, - А разве это не я только что тебя умоляла о пощаде, помнишь, что ты мне ответил?! - плюнула на несостоявшегося насильника она, - Ну ты сам виноват: видишь идущую во втором часу ночи девчонку, одетую не по погоде легко и откровенно, слушающую музыку без наушников, должен подумать в первую очередь, что всё это не зря. Рот открывай! - Нет, не надо, - задыхаясь от неожиданно поступивших слёз, промямлил парень. - Что, не знаешь, как это делается? - просюсюкала Диккенс, - Так я тебя научу. У меня богатый опыт. Ты ведь хотел сделать меня своей шл*хой, так почему бы мне не сделать тебя своей? - и она, ударив ему дулом в челюсть, нажала на щёки, а как только тот приоткрыл рот, тут же засунула ему конец пистолета вовнутрь, начав медленно двигать им взад-вперёд, потешаясь с того, как давиться оружием её жертва, - Дыши через нос, с*чка. И давай только без прикуса, а то ему это может не понравиться, - в знак сказанного она глубже запихнула ему в рот дуло, заставив парня издать некий харкающий звук, когда он тщетно пытался выплюнуть грязный пистолет. Шерио же исполняла всё максимально натурально, время от времени делая так, что в щеке жертвы образовался бугорок, когда она упирала туда дуло, то почти выходя из его рта, проводя по губам, то начиная совать шлепало ему с удвоенной силой и быстротой. Сие продолжалось около трёх минут, пока удовлетворённая началом Диккенс не вытащила пистолет изо рта парня и не сказала: - Прости, милая, но сосёшь ты фигово, - после чего со всего маху ударила им его по зубам, тут же выбив парочку и, прижав жертву под горло к стене, подавив его попытки к сопротивлению, перевернув в руках пулялку, рукояткой стала целенаправленно дубасить его по носу с уверенными движениями одинаковой силы и быстры, хладнокровно, словно маршировала. Парень даже не успевал кричать, или плакать, так как новая и новая порция боли обездвиживали его тело, делая его марионеткой в руках озверевшей девушки, которая успокоилась, только когда послышался странный хруст, и до неё дошло, что она уже вбивает сломленный нос ему в череп. Тогда она его и отпустила. Парень, находящийся на грани лишения сознания и уже при всём желании, даже если бы у Диккенс не было оружия, не в состоянии дать ей отпор, упал на асфальт, на живот. Запыхавшаяся Шерио, слегка не рассчитавшая силу удара, и у которой теперь болел указательный палец правой руки, молча пару секунд понаблюдала за тем, как из-под головы еле дышащего несостоявшегося насильника разливается манящая лужа крови, чёрная в свете луны, устало улыбнулась и, опустившись рядом с ним, потянулась к пряжке его ремня. Пришлось сесть сверху него, чтобы, охватив вокруг пояса, расстегнуть его, после чего проделать похожие действия с ширинкой, и, наконец, стащив с почти невменяемого несчастного штаны вместе с трусами, уставиться, собственно, на предмет, с которым она собиралась работать. - Ну что, моя покорная шл*шка, переходим к основным действиям? - схватив парня за взмокшие волосы на затылке, потянула его голову назад и, склонившись над ухом, прошептала она над лицом, превратившееся в кровавое месиво. После чего резко отпустила локоны и дала ему со стуком и каким-то неуверенным звуком, похожим скорее на жалобный стон, чем на крик, удариться лбом об асфальт, - Советую после этого денёчек из дома не выходить, потому что все начнут поздравлять с первой брачной ночью. Ну, ничего, привыкнешь, - с этими словами она, отсев подальше к его коленям и слегка разведя ноги в разные стороны, постепенно начала вводить дуло пистолета ему в задний проход, слыша в ответ болезненное мычание. - А ты не беспокойся, в первый раз у всех дырка узкая. Но это поправимо, - нравоучительно сказала ему девушка и стала уже рывками прорываться ему в задницу, прекращая попытки сопротивлявшейся чему-то нежеланному плоти, - Да, без смазки-то больно, верно, моя дорогая? - обратилась она к нему на очередной сдавленный крик, - Ну ничего, думаю, ты меня тоже на сухую бы тр*хнул. А то, когда насилуют, как-то не возбуждаешься! - почти выкрикнув последнее слово, она начала штурмом тр*хать парня в задницу, прижав его дёргающиеся ноги коленями, время от времени выходя из него, чтобы запихнуть дуло вновь и с новой силой, заставив окрасившееся его кровью оружие снова раздирать его изнутри, - Ну как, нравиться, а? А, шл*шка? Не слышу! - разговаривала она с находящимся в настоящей агонии от этой пытки парнем, - Или ты хочешь глубже? Ну, тогда получай. Глубже, глубже, глубже! - после каждого нового слова она вгоняла пистолет сильнее в него, стараясь при этом не задеть спусковой крючок, чтобы не прекратить забаву таким быстрым способом. Сколько всё это продолжалось, никому не известно. По крайней мере, попытки двигаться и крики парня постепенно сменились обычным сопением и тяжёлыми вздохами. На что, не нашедшая подобный поворот событий весёлым, Шерио нарочно делала ему больнее, то стараясь разорвать ему задницу, то ударяя по голове, то вставая и отдавливая подошвой сапога ему тыльные стороны раскрытых ладоней, оголяя спину и с силой ступая туда своими триннадцатисантимет­ровыми шпильками. Когда же всё закончилось и, уставшая, слегка вспотевшая, она в последний раз вытащила из него пистолет, то поморщилась и вытерла дуло влажной антибактериальной салфеткой, которые носила с собой в сумочке про всякий случай. После чего уже без интереса взглянула на проклявшего ту минуту, когда он за ней увязался, парня и, нагнувшись над его головой, сказала: - Радуйся, первый опыт пройден, и теперь ты полноценный ё*аный п*дик, - после чего улыбнулась и, погладив его по голове, встала и кинув напоследок, - Всего хорошего, шл*ха, - довольная, пошла домой. Всем знакомо это ощущение. Когда после сна без сновидений, или наоборот, видений изощрённой, грубой из-за своей небывалой насыщенности, радости, неожиданно просыпаешься и чувствуешь такое неудовлетворение от внезапного прерывания сладких грёз, что согласен даже на вечный сон смерти, лишь бы вновь отключиться от реальности. А она тем временем в наиболее жёсткой форме с приходом первых солнечных лучей и начинанием нового дня, снимая одну за другой таинственные вуали ночи, показывает нам мир, каков он есть. За окном начинают быть слышны шаги прохожих, каждый из которых куда-то торопиться, суетясь как муравей в огромном муравейнике, рёв машин, волчье завывание ветра, или шелест дождевых капель. То, что во тьме мы могли бы принять за нечто неизведанное, завидев нечёткие очертания, принимает свой банальный и даже несколько угрюмый вид. Оказывается, что ничего не изменилось со вчерашнего вечера: отложенная на стол книга до сих пор открыта на той странице, на которой была оставлена, растения в горшках на подоконнике за одну ночь не увяли и не расцвели, в кружке всё ещё находиться недопитый, только уже остывший чай, тусклые зеркала, которые во мраке могли представиться нам вратами в иной мир, продолжают жить своей пустой отражённой жизнью. Ничего не изменилось. Мир остался таким, каким мы оставили его вчера, он лишь впал на некоторое время в спячку, и теперь надо вновь продолжать жизнь на том, на чём она остановилась. А как хотелось бы, открыв глаза, увидеть, как он преобразился! Любое, даже мельчайшее изменение, способное пошатнуть затхлую душную реальность с её будничными рутинами, подобную пару в сауне, способное впустить в неё свежего живительного воздуха, уже было бы радостью просто по той причине, что позволило бы нам хоть на кратчайший срок вырваться из этого осточертевшего мира. Но нет. Блеклые краски остаются блеклыми красками, действительность остаётся до тошнотворности знакомой, и мы всё ещё вынуждены тратить силы, тратить время и саму жизнь, крутясь подобно белке в мясорубке утомительных и ненавистных нам занятий. И каково не велико было бы наше страстное желание, его не достаточно, чтобы вырваться из этой повседневности, чьими пленниками мы стали. Поворочавшись в постели ещё с полчаса, хоть и прекрасно осознавая, что раз уже проснулась, то уснуть больше не сможет, Шерио всё же сдалась и, сев в кровати, свесив ноги вниз на пол, замучено взглянула на будильник, показывающий шесть утра. Проспать лишь три часа и не иметь при этом сна ни в одном глазу, - такое с ней случилось в первые, хотя причин для бессонницы и было предостаточно. Взять хоть то, что она вчера натворила. Нет, Диккенс вовсе не боялась, что её несостоявшийся насильник побежит в полицию. Да и что бы он им сказал? Хотел без согласия одной девчонки оттр*хать её в подворотне, да только вот она меня опередила, из-за чего у меня из задницы до сих пор кровь хлещет? Нет, это её не должно было тревожить, во всяком случае после того, как девушка убедила себя в том, что да, если кого-то не получается прищучить и перевоспитать по закону, то стоит действовать более жёсткими методами. Так что же могло стать причиной такого раннего подъёма? Перед глазами Шерио мелькнула жуткая картинка, выбившая её из колеи в доме убийцы Николетты Грей. Да, воспоминания. Во всяком случае, видения, поскольку само осознание того, что она могла бы забыть, как обнаружила тела собственных убитых родителей, шло в полнейший расход с её логикой и остатками моральных принципов, которых после общения с Бельфегором с каждым новым днём становилось всё меньше и меньше. Этот парень действовал на неё как Мефистофель... Чёрт, да даже не в этом дело! Виктор уже давно рассказал Шерио её историю, рассказал о той автокатастрофе, унесший вместе с жизнями её биологических родителей её память. А кому ей ещё в этой жизни можно было верить, кроме как детективу-сержанту,­ вырастившему её как родной отец, кем она его и считала, прошедшему с ней через все ужасы её подросткового возраста, бывшему с ней и в радости, и в печали... Нет, у неё определённо просто начались какие-то серьёзные проблемы с психикой, и не более того. Особенно, учитывая её образ жизни... Надо просто записаться на сеансы к психологу, ведь подобные расстройства, кажется, лечатся на ранних стадиях, если их не запускать. Да и зачем она вообще думает о том, каким на самом деле было её прошлое, ведь оно прошло, осталось позади и к той х*рне, что твориться сейчас, не имеет ни малейшего значения! Она ведь даже не испытывает боли утраты по поводу того, что в раннем возрасте лишилась родителей! Любопытство? Да, это, несомненно, не более чем любопытство, нормальные проявления интеллекта в желании познавать неизведанное. Всего лишь любопытство... День, как назло, пошёл по наклонной, и чем дальше двигалась стрелка на часах, тем ниже опускалось настроение девушки. Вначале чуть не задавили на проезжей части, и водитель, который сам же газанул на красный, ни за что ни про что обложил немного растерянную из-за недосыпа Шерио трёхэтажным матом. Та, впрочем, тоже в долгу не осталась, но это маленькое происшествие вновь навело её на мысль о том, что создателям фонарей в своё время не хватило креатива. Надо было не просто цветовыми гаммами играть, а сделать цветные надписи. Для пешеходов это были бы, к примеру: красный " Стоять, сдохнишь, с*ка! ", жёлтый - " Смотри, зелёный не прое*и! ", зелёный - " Шагом марш, с*ка! ". А для водителей: ярко-красный ( самый главный ) - " Всё-таки стоп, твою мать! ", красный - " Стоять, сядешь, с*ка! ", жёлтый - " Не спать, ждать зелёный, твою мать! ", зелёный - " Не тормози, сникерсни! " Придя же раньше всех на лекции, Шерио остановилась возле стенда с групповыми фотографиями студентов, посмотрела на свой курс, где сама стояла в первом ряде и над которой вчера так громко смеялись ученики полицейской академии. Стоящую прежде с каким-то несколько угрюмым выражением лица Диккенс, в последние годы всегда не терпящую, когда её запечатлеют на камеру, вследствие чего фото дочери Виктор всегда мог иметь лишь непременно школьные, прикрыли изображением, сделанного по всей видимости для паспорта, парня. Предварительно кто-то истыкал тело Шерио кнопкой, а фотография приклеенного на неё юноши оказалась разрисованная по всем правилам с усами, очками и рожками. В целом, " отредактированная " девушка и впрямь выглядела забавно, но улыбка благополучно миновала губы Диккенс. Из всех многочисленных учеников академии прикольнулись посредством банального изуродования фото именно на ней... не было на чем смеяться. Впрочем, не зря она была дочкой детектива, так как к обеду несколько мыслишек по поводу того, кто мог оказаться тем начинающим художником, у Шерио уже появилось. К примеру, когда она, до сих пор не участвовав во всеобщей курсовой дискуссии на тему " Что подарить профессору Цимпанелли на сорок-пятый день рождения ", подала голос: - Ну, давайте подарим ему зажигалку что ли, - на что девушки, как истинные представительницы женского пола, проявляющие куда больший энтузиазм по решению вопроса с подарком, чем парни, внезапно почти разом все замолчали и косо взглянули на Шерио, как на до смехотворности наглого человека, лезущего не в своё дело. - Он не курит, - сообщила местная " мисска ", которая была отнюдь не красивей подруги Потрошителя, просто имевшая больше народа в друзьях и будучи более стервозная, задрав нос достаточно высоко, чтобы подставить под опасность своё горло. - Ну, в таком случае, зная любовь профессора Цимпанелли ко всему экзотическому, давайте ему подарим пиджак в цитрусовых цветах, соломенную шляпу, штаны в киви и ананасах и..., - тут же понеслась дальше Диккенс, то ли действительно не поняв намёка, то ли по привычке его проигнорировав, притворившись либо дурочкой, либо отмороженной, а, что вероятнее всего, и той, и другой. - И ты не кури, - резко перебила её всё та же " мисска ", и остальные сокурсницы тут же подняли Шерио на смех. Диккенс никак не отреагировала, просто развернулась в знак капитуляции и покинула аудиторию, чтобы вдохнуть за её пределами свежего воздуха и успокоиться. Мысленно же она, конечно, оторвала своей сокурснице волосы на затылке вместе с кожей как в четвёртой Пиле, правда без использования специального стула с механизмом, а так, голыми руками, ну, может разве что с помощью ножовки. Оторвала, красивенько обрезала лоскутья её шкуры и стала носить, как парик. В который раз Шерио ощутила, насколько притянуто за уши её терпение и как у неё в голове что-то трещит, словно пытаясь сдерживать её в рамках приличия из последних сил, готовое оторваться в любой момент и выпустить все тайные желания Диккенс, все накопления её злости и всю её дикость на поверхность. Помниться Потрошитель как-то назвал её трусихой за это сдерживание таких сильных эмоций в себе, что разъедают изнутри её сознание. Тогда она не приняла его слова всерьёз, решив, что это лишь одна из его попыток задеть её за живое. Но теперь поняла, что тот был прав. Да, она трусиха. Трусиха, потерявшая понятие мужественности, как и большинство людей, составляющие современное общество. Людей, не осуществляющих свои желания, дающих им разъедать себя изнутри и годами живущих с тягой к, на их взгляд, недостижимому. Социальные нормы, понятия вежливости и этикета, да, в конце концов, и просто боязнь того, как на твои выходки отреагируют окружающие, - стадо, которое при желании может просто задавить, - всё это ущемляло её сущность. Отсюда и все эти увлечения фильмами, книгами и поступками других людей, вроде Потрошителя, которые осуждать приходиться только из-за того, что они отличны от общественных правил, в которых она могла пережить все те ощущения и ситуации, в которых на самом деле хотела бы поучаствовать сама. Ей хотелось взять винтовку и перестрелять всех студентов полицейской академии, этих мерзких уб*юдков, смеющихся над ней и которым ей приходиться улыбаться для поддерживания и без того шаткого с ними " товарищества "; хотелось высказать профессору литературы всё, что она думает по поводу него и его предмета, после чего поджечь его в его же аудитории; хотелось развести пожар в нескольких квартирах небоскрёба, чтобы со стороны они были похожи на пылающий рисунок смайлика, как в " Бойцовском клубе "; хотелось устроить вечеринку в Тауэре, предварительно стащив у королевы корону, мантию, и танцевать в них всю ночь на пролёт, не имея больше ничего из одежды; хотелось взорвать все банки Англии, разрушив тем самым экономическую лестницу; хотелось устроить публичный секс на Трафальгарской площади; хотелось пустить по всем домам вместо обычной воды водку с кровью; хотелось скинуть в Темзу тысячи тонн щёлочи; хотелось срезать хозяйке своей съёмной квартиры ломоть со спины вокруг позвоночника и подать его зажаренным со шпинатом под бутылочку Бордо; хотелось выкопать Скуало, пожениться с ним прямо в могиле и исполнять супружеский долг в гробу; хотелось утопить Хану в бассейне, наполненным топлёным молочным шоколадом; хотелось схватить Бела за горло и жестоко его оттр*хать; хотелось крушить, рвать, метать, кричать и плакать. Хотелось жить, не надевая на себя обезличивающей маски, требовательной к использованию юриспруденцией. Хотелось не бояться исполнять свои желания, быть искренней как те, кого за это качество изолировали от общества, усадив за решётку. Хотелось не бояться последствий. Как и полагается, по окончании лекций, абсолютно задол*ленная и потерявшая всякий интерес к жизни, Диккенс решила развлечься при помощи способа, какой в последнее время у неё вошёл фактически в наркотическую привычку. Ну, конечно же, только выйдя из полицейской академии, она тут же набрала номер принца. - Скоро день Святого Валентина. Хочешь какой-нибудь особый подарок? - спрашивал уже часом позже Бельфегор, потягивая густое кремовое капучино, чей рецепт Шерио, не особо рассчитывающей на успех, удалось воспроизвести с поразительной точностью, приготовив нечто воистину лакомое. Свободной же рукой принц проводил по покрытиям книжного шкафа, статуэткам, сундучкам, снежным шарам, декоративным свечам и прочим предметам интерьера, расставленных девушкой наверняка с целью преобразить комнату, но выполняющих на самом деле роль безвкусной дешёвой мишуры, чьё присутствие явно было не к месту. Он вовсе не был заинтересован ими, просто тренировал зрительную память, концентрируя своё внимание на этих броских, но пустых вещах, лишь бы чем-то себя занять. Всё наше отношение к чему-либо построено сплошь на парадоксах. Мы имеем привычку запоминать вещи и событии незначительные, но те, что действительно ценны, быстро выветриваются из нашей памяти. Нам легко общаться хорошо с теми людьми, что нам безразличны, но тех, что нам дороги, как и всё, что мы любим, мы неосознанно стараемся уничтожить. - Мы же не парочка какая-то Бел, это не обязательно, - в прострации сказала девушка, сидя на постели со скрещёнными ногами и перебирая скудную горстку фотографий, внезапно решив удариться в воспоминания о прошедших деньках своей жизни, которые, как и подобает человеку, ценить начала, когда те остались уже далеко позади. - Хм, - усмехнулся Потрошитель, увидев на одной из её книжных полок снежный шарик с крупными буквами " WTH " вместо каких-то фигурок внутри, - Если это обязательное условие для того, чтобы я мог реализовать свои благотворительные порывы, то можно организовать небольшой междусобойчик. Шерио его слова пропустила мимо ушей, - она была слишком занята просмотром небольшой горстки фотографий, где каждая навевала на неё определённые чувства и воспоминания. Фото, где она на их первое с Виктором совместное Рождество держала перед собой в вертикальном положении противень с намертво прилипшими к нему праздничными печеньями в форме различных зверушек, - её первый опыт в кулинарии, - с растрёпанной косой и в какой-то бесформенной синей футболке, взятой у детектива-сержанта в отсутствие чистой одежды, подействовало на неё в три этапа: вначале то была пробудившаяся извне детская радость, которая превратилась в нечто тёплое, густой дымкой обволакивающее сердце, и, наконец, удушливые слёзы, которые Диккенс всё же удалось сдержать. В детстве она меньше заморачивалась над тем, как будет выглядеть на фотографиях, поэтому тех и было у неё больше всего с радостной детской поры, напоминая ей о первом походе в зоопарк, когда ей дали подержать на руках плюшевого, словно игрушечного, тигрёнка и покормить медвежонка сгущённым молоком, как она барахталась в бассейне, пытаясь научиться плавать и как жарила с Виктором в лесу на костре сосиски. Но чем старше она становилась, тем меньше приятных воспоминаний вызывали у неё фото. И вот теперь Диккенс с каменным выражением лица держала в руке картинку, запечатлевшую их с Ханой. Обида и злость, спрятавшиеся где-то глубоко в ней с их последней встречи, выбрались наружу, оголив свои ядовитые коготочки. Чувства вины и осознания того, что она поступила с ней ужасно, за что и получила по заслугам, притупившие тогда, после драки, у неё чувство жгучей ярости, растлевали теперь в едких парах ненависти, словно на азотной кислоте. - Убей мою подругу, - её слова прозвучали не менее твёрдо и хладнокровно, чем у Клерика Грамматона из " Эквилибриума ", когда тот, смотря на подлинник портрета Моны Лизы, велел его сжечь. - М? - тут же потеряв " интерес " к календарику за 2011 год, изображающим на каждом месяце вполне симпатичные, даже красивые зарисовки Парижа, изумлённо и с замешательством отреагировал он на просьбу ( хотя по интонации, реплика Шерио звучала как приказ ) девушки, - Ши-ши, я не ослышался? Ты сказала " убей "? - Да, - процедила сквозь плотно сжатые зубы Диккенс, сжимая их с Ханой фото в кулаке, после чего внезапно психанула и принялась ожесточённо разрывать его в клочья, - Ненавижу! С*ка! Это ты во всём виновата! Мр*зь! - она ударяла и пинала рабочий стол, бесилась так с полторы минуты, совсем забыв о присутствии довольного, как кот, объевшийся валерьянки, Бельфегора, пока, наконец, не успокоилась и не выбросила кусочки уничтоженной фотографии в воздух, - Умри, - прошипела она в последний раз и замолкла, обессилено завалившись на постель и отвернувшись к принцу спиной, - лицом к кроватному изголовью. - Ши-ши-ши, пожелание принято, - когда " пыль улеглась ", весело сообщил ей Хранитель Урагана. - Ты просто прелесть, - послышалось угрюмое пыхтение той с постели, из-за чего комплимент этот прозвучал весьма иронично. - Ши-ши, знаю, - отреагировал Бельфегор, - Кстати, у меня есть к тебе кое-какое предложение. - Надеюсь, обойдёмся без приседаний на одно колено и жарких слов? - даже приподняла голову Шерио, услышав слова принца. - Ши-ши-ши, ну, можешь не приседать, - ответно подкольнул её Хранитель Урагана, после чего уже заговорил серьёзно ( насколько он был на это способен ), - Нет, я только хотел сказать, что приобрёл один особняк, решил пустить корни в Лондоне, отели мне уже наскучили, и подумал, что там хватит место и для двоих. - Так ты что же, предлагаешь жить вместе? - окончательно села в изумлении девушка. - А почему бы нет? - задал встречный вопрос принц, - Мы и так большую часть суток ошиваемся тет-а-тет. А так тебе не нужно будет больше платить за квартиру. Деньги же за проживание я с твоей зарплаты не сниму, так что, ши-ши, можешь не беспокоиться по этому поводу. Просто мне там будет одному скучно, дом большой, нужно чем-то пространство заполнить, а чем, не знаю... - Чем-то, - с пониманием кивнула Диккенс, когда Бельфегор в очередной раз охарактеризовал её словом " что ", а ни " кто ", - Но ведь ты будешь чего-то хотеть взамен. Жизнь меня уже порядочно научила, что бесплатный сыр... - Какая ты зануда, - сморщив нос, беспардонно перебил ей Хранитель Урагана. - Ладно, хорошо, занудствовать больше не буду! - агрессивно сдала позицию Шерио, - Но в таком случае предупреждаю, что имею привычку шататься по дому в одних трусах. - Ну, значит, придётся этой привычке изменить, хотя я тоже без верха обхожусь, - кокетливо улыбнувшись, облокотившись о книжный шкаф, сделал ещё один глоток капучино Бельфегор. - Ах, так, значит, тебе без верха ходить можно, а мне нельзя? - с игровым азартом в глазах и с энтузиазмом в голосе уточнила та, - Что за дискриминация по половому признаку? - Ши-ши, просто у меня наверху отсутствует бюст, - бесхитростно ответил ей Бел. - Хорошо, а у меня, в таком случае, внизу отсутствует размер. Давай я тогда без трусов ходить буду! - с вызовом взглянула на варийца Шерио. - Ши-ши, по рукам, - согласился Потрошитель, переместив чашку в левую ладонь и протянув Диккенс правую руку. - По рукам, - подтвердила та, встав с кровати и, подойдя к нему, резво её пожала. - В таком случае на новом месте проживания жду тебя и без трусов тоже, - неожиданно хитро вывернувшись, заключил принц и, отставив кружку на полку, походкой победителя направился к двери, заставив Шерио на какой-то момент замереть на месте в одной позе, чтобы поразмышлять, как это тот умудрился так всё обставить, после чего сорваться с места и нагнать его уже у двери. - Эй, - тихо окликнув принца, она заставила его развернуться в конце коридора, - там, где стенки сужаются для дверного прохода, став возле него. Слов больше не было, да и не нужны они были, - почувствовав его пальцы на тыльной стороне своей ладони, переходящие на бёдра, как рука проскальзывает за спину в области копчика и как он притягивает её к себе, Шерио сделала один мягкий шаг навстречу. Оперившийся о стену принц слегка раздвинул ноги, чтобы та смогла стать рядом с ним впритык, чтобы смогла почувствовать его через тонкую ткань одежды и дать ему так же ощутить собственную плоть. Задорная усмешка, на которую способно только истинно очаровательное зло, и вот оба уже могут ощутить привкус поцелуя чужих губ, почувствовать на своей коже дуновение чужого дыхания. - У меня... у меня тоже к тебе предложение, - едва его губы отстранились на краткий миг, не открывая глаз, которые она невольно закрыла при поцелуе, сказала Диккенс. - Деловое? - мягко улыбнувшись, изменил позу и уже крепче прижимал девушку к стене, пройдясь по верхней части её ноги, слегка забросив её себе на бедро и впритык прижав к себе её тело, касался её губами, но не целовал по-настоящему Хранитель Урагана. - Половое, - поправила его она, шаловливо улыбнувшись. - Ши-ши-ши, так мне нравиться даже больше, - не отстраняясь, ответил ей варииц. - В честь переезда. В дом ведь первым делом кошку впускают, я могу костюм одеть, он у меня с прошлой работы остался..., - бормотала она, не в силах первой прекратить эти ласки. - Ши-ши, хорошо, пойду тогда приготовлю к твоему приезду блюдце молока, - всё же первым избавившись от наваждения на всё забить и не уходить, постепенно отпустил её Потрошитель, - Машину за твоими вещами пришлю в восемь. - Ммм, в восемь. Хорошо, - отойдя в сторону и проведя рукой за шею, с пониманием кивнула она, проводив его взглядом, а, как только дверь захлопнулась за Бельфегором, развернулась на месте и словно для себя повторила, - В восемь, значит..., - взгляд упал на настенные часы, показывающие начало четвёртого, - Он издевается! Погода к вечеру символически испортилась окончательно. Ветер гнул деревья подобно урагану, от бьющих по стеклу и по земле тяжёлых дождевых капель даже находящуюся в тёплой сухой квартире Шерио пробирали мурашки. Она всё же уложилась вовремя, и к восьми часам вечера, сидя на чемодане, усиленно пыталась застегнуть замок, то и дело поправляя лезущие ей в лицо волосы. Конечно, за один раз перевезти всю свою мебель в особняк Бельфегора было ей не по силам, а потому для начала она ограничилась только самым необходимым. Странно, но покидая заплаченную уже за месяц вперёд квартиру, Диккенс, придающая в последнее время деньгами чуть ли не священное значение, совсем не чувствовала, как её душит жаба. Чёрт, да она была готова оставить здесь всю мебель, лишь бы побыстрее переехать из этой квартиры, оставляя вместе с материальными вещами свои воспоминания и тяжёлые чувства в этом помещении. Хотелось всё бросить, начать с чистого листа, очиститься от осадков на душе, оставленных отягощающими переживаниями, и, возможно, этот переезд был началом к чему-то большему, возможно, это и был тот шанс, которого она с нетерпением ждала последние месяцы. Тревог по поводу того, что впервые в жизни ей придётся жить под одной крышей с каким-то парнем, осознания того, что она, вероятно, возненавидит его сразу же как только тот увидит её без макияжа и со свалявшимися по утру волосами, нервозности, что теперь ей, скорее всего, предстоят если и не серьёзные отношения с Бельфегором, то сексуальные стопроцентно, - всего этого не было. Она уже столько времени провела птицей в клетке, просунувшей сквозь её прутья свои крылья и каждый раз взлетающей вместе с ней на пять сантиметров от души, но не вырывающейся из её пут дальше… А теперь кто-то отпер ей дверцу и выпустил на свободу, чей привкус был так сладок, что она даже не задумывалась, что летит в совершенно новый незнакомый ей мир. Да, её поджидают там новые опасности, новые падения и разочарования, новые горечи и печали, но даже они ей были милее именно из-за своей неизведанности. Телефонное пиликанье прервало мысли Шерио, и та всё ещё находясь в радостном возбуждении, не в силах перестать улыбаться, приняла звонок скрытого числа. Из мобильника тут же раздался какой-то, то ли испуганный, то ли просто нервный голос Рекса Дюккейна: - Ты сейчас одна? - Да, - нахмурившись, пыталась разобрать его слова, которые всё время прерывались из-за плохой связи Диккенс, - Тебя плохо слышно, говори громче. Почему звонишь со скрытого числа? - Нам надо встретиться, срочно, - послышалось в ответ. - Сейчас? - девушка с брезгливостью выглянула из окна и, обозрев погоду на улице, передёрнулась, - Вообще-то я занята... - Это вопрос жизни и смерти! - заявил экзорцист. - Ну ладно, - со вздохом супротив соблазнительному желанию отказаться, согласилась девушка, приседая на подлокотник зелёного дивана, с которым уже мысленно попрощалась, - Где? Отвезя в первую очередь чемоданы в особняк Бельфегора и, не найдя самого Потрошителя на месте, открыв дверь переданным ей через шофёра ключом и позволив ему занести их в прихожую, мельком осмотрев просторную богатую обстановку явно ещё не до конца обустроенного дома, в который ей предстояло вселиться, она попросила того же водителя отвезти её на место встречи с Дюккейном, боясь опоздать. Нет, пунктуальность никогда не была её отличительной чертой, но если далеко не чужой человек говорит, что им надо срочно встреться, то просто проигнорировать это Шерио не могла из-за недостачи ей природой эгоизма. Поэтому в указанный адрес она приехала почти вовремя, опоздав разве что на каких-то жалких пять минут и тут же отпустив машину, попросив шофёру передать Бельфегору, что скоро будет. Вообще было странно, что Рекс решил встретиться с ней на запущенном участке Гранд-Юнион, где помимо рабочих фабрики, уже давно разошедшихся на ночь по своим домам, не было ни одной живой души. И что совсем не вязалось у девушки в голове, так это то, что Дюккейн, настоявший на срочной встрече, сам же на неё опаздывал, заставляя ожидающую его девушку мокнуть и мёрзнуть под дождём в лёгкой куртке и юбке, которые она надела, решив, что их разговор не будет таким уж долгим. Проходили минуты, - пять, десять, пятнадцать, а экзорцист всё не объявлялся. В какое-то мгновение Шерио думала, что не туда приехала, но, походив по округе, поняла, что адрес правильный. Потом ей стало казаться, что она неправильно поняла Рекса, или перепутала что-то из-за плохой сотовой связи. В конце концов, появилась мысль плюнуть на всё и уйти, но Диккенс, решив, что и так уже долго ждёт, чтобы всё так просто бросить, осталась на месте, подумав дать Дюккейну ещё минут десять. И вот, наконец... - Шерио, - обернувшись на знакомый голос и уже собираясь рассказать своему учителю по экзорцизму о наболевшем, девушка даже как-то немного растерялась, увидев направленный на неё ствол револьвера, по которому хлестали дождевые капли. - Что это? - неуверенно усмехнувшись, перестала переходить с ноги на ногу Диккенс. - А на что это похоже? - задал ей встречный вопрос Рекс, - Пушка. - Ах, очень смешно, - кивнула та, но по её лицу стало понятно, что " шутку " она не оценила, - Слушай, ты вытащил меня на ночь глядя из дому в такую жуткую погоду, сказал, что это вопрос жизни и смерти, а сам... - Я тебя не обманул, - резко перебил её тот и нажал на курок. Едва успев среагировать и пригнуться со вскриком, Шерио сорвалась с места и, пригибаясь под непрекращающимся обстрелом, забежала за стену фабрики. Как назло, пистолет она с собой не взяла, как-то не предполагая, что человек, которого она уже стала принимать за друга, начнёт ни с того ни с сего в неё стрелять. Не взяла она и телефон, так что спрятаться где-то и попытаться позвонить в службу спасения, уповая на то, что те приедут раньше, чем ей проделают продувающую дырку в голове, она так же не могла. Да с другой стороны, где ей тут было спрятаться? Гранд-Юнион представлял собой без малого пустующий участок земли возле Темзы, где единственное помещение, фабрика, на ночь прочно закрывалась на несколькокиллограмо­вый замок, оторвать в ручную который Шерио понадобились бы лапы Терминатора. К тому же земля, не покрытая асфальтом и уже порядочно взмокшая от дождя, превратилась в грязь, так что совсем не удивительно, что где-то на третьей минуте своей игры с Рексом в " кошки-мышки ", слабо надеясь на то, что у него разрядиться магазин, хотя экзорцист, как казалось, основательно запасся пулями, она поскользнулась на своих высоченных каблуках и, свалившись, перевернулась лицом к Дюккейну, чтобы напоследок взглянуть в глаза своему убийце, инстинктивно прикрываясь рукой. - Прости, - сказал тот и, вскрикнувшая девушка, ожидая получить пулю, вся затряслась, но выстрела так и не последовало. Постепенно опустив дрожащую от нервов руку, закрывающую ей обзор, Шерио, чувствуя, как каждый бешеный удар сердца отдаётся гулом у неё в голове, с приоткрытыми в ужасе и от накатывающих рыданий губами взглянула на застывшего перед ней Рекса, чьё оружие выпало у него из рук и упало прямо к её ногам. Выражение лица Дюккейна было ни в кой мере не менее изумлённое, чем у девушки, но причину его та поняла только когда тело экзорциста, нанизанное на спиной на острый кинжал, словно мясная туша на крюк, отпустили в сторону, и тот замертво упал лицом в грязь вместе с торчащей из него рукояткой ножа. Всё ещё трясущаяся же девушка перевела взгляд от трупа своего учителя перед собой и теперь молча смотрела на убийцу экзорциста. Мгновенно разболевшаяся голова тут же стала подкидывать ей один за другим картинки воспоминаний из далёкого прошлого, а побелевшие, фактически сравнявшиеся с цветом кожи на лице, губы, при взгляде на безмолвно безо всяких эмоций смотрящего на неё Потрошителя, с чьей правой руки теперь ритмично капала вместе с дождём кровь, прошептали лишь одно слово: - Ты...