Our War

Никогда ещё домашние дела не казались столь немногочисленными: снять с сушилки и погладить вещи, аккуратно складывая те в шкаф ровной стопочкой; подмести в доме и пройтись мокрой тряпкой по всем поверхностям, на которых могла наслаиваться пыль; пройтись по углам щёточкой, собирая на неё тонконогих пауков и их паутину; пойти на рынок и выбрать всё необходимое для ужина, но только лишь удобно поместить всё в холодильник, потому что кое-кому в этом доме нравится самому возиться с ужином, а кое-кому — наблюдать за этим и кусочничать, исправно получая за то если не по рукам, то по другим, более нежным, но столь же невосприимчивым к воспитанию местам. Вот и всё, в общем-то. Соблазнительную мысль провести генеральную уборку в доме и переучёт всего имущества Картер всё же пресёк, заставив себя сесть и открыть одну из книжек, которые Хакс любит перелистать в тихий, ленивый воскресный вечер, пока Феликс не подлезет под руку и не начнёт отвлекать своим приступом нежности. Но единственным отпором, который по сей день оказывал Райли, было нарочитое ворчание, от которого, тем не менее, разве ж только сладко ныло в груди. Иногда Феликс просил почитать вслух. Глубокий голос успокаивал, а манера Райли читать, вживаясь в текст, не давала скучать над содержанием, заставляя невольно прислушиваться и следить за развитием событий. Но без Райли читать было менее интересно. И потому, вначале с энтузиазмом бегая взглядом по строчкам, Феликс всё замедлялся и замедлялся, перелистывать страницы всё реже и реже, пока вязнущие в густом сиропе сонливости печатные мысли автора окончательно не застряли в сладкой дрёме. А проснулся он уже от ощущения, как любовно прижимаемая к сердцу книга выскальзывает из пальцев, а вместо неё Феликса укрывает мягкий плед, от которого всегда едва заметно пахнет кофе и корицей. Собственно, поэтому он любимый. И когда Феликс приоткрыл заспанные глаза, пытаясь проморгаться и осознать ситуацию, его скулу нашли чужие губы. Хотя, какие уж они чужие. Самые что ни на есть родные губы. Знакомые до последней трещинки. Мягко скользнувшие по плечам руки Феликса не дали отстраниться, как наверняка задумывалось изначально, и поцелуй вернулся к Райли почти мгновенно: Феликс прижался к уголку его губ, чувсвуя, как те растягивются в обожаемой им улыбке, и неловко утыкаясь тёплым носом в холодную щеку. Только пришел, значит. — Ты долго, — шепотом пожаловался Картер, не спеша убирать руки — напротив, только зарываясь пальцами в волосы и рассеянно пропуская между, расчёсывая. — Знаешь, как я скучал? — Вижу, — усмехнулся Хакс, щуря свои потрясающие коньячные глаза, от которых штрихами гениального художника разбегались мимические морщинки. — Заставить тебя читать самостоятельно может разве что смертельная тоска. Но, видимо, даже она не поможет тебе больше нескольких минут сохранять интерес к печатному тексту. — Беру свои слова назад. Ты ужасен и я наслаждался каждой минутой одиночества, — Феликс мстительно куснул возлюбленного за щеку и тут же взвизгнул, когда тот полез к его бокам, щекотно пересчитывая пальцами рёбра. Картер окончательно проснулся и попытался вывернуться, но, потерпев неудачу и залился смехом. — Хааааакс, с-скотина, прекрати-и-и-и, — выл Феликс, безуспешно пытаясь пихаться, но Райли то было что слону дробина, и только когда Картер обмяк, не в силах больше оказывать сопротивление, пытки наконец закончились. Он усталым, расфокусированным и недовольным взглядом окинул зубасто лыбящегося Райли, шумно вздыхая: — Напомни мне, почему я тебя люблю? — Ты мне скажи, — довольно хмыкнул тот, уже наполовину лёжа на Феликсе и устраивая голову под его подбородком. Феликс, сдув прядку, маячущую возле носа, действительно задумался над вопросом. — Ммм… Ты хорошо готовишь, — Феликс, на что Райли даже соизволил поднять голову. — И помогаешь донести с рынка картошку. — Точнее, просто несу её сам, — хмыкнул тот, но тут же возмутился: — И что, только это? — Ещё ты неплохо целуешься, — снова запустив ручки в каштановую гриву, Феликс мягко потянул. Ответом на это был невольно вырвавшийся звук — нечто среднее между звериным рычанием и ласковым кошачьим мурлыканьем, и, конечно, ярко проступивший на выгнувшейся шее кадык. — Неплохо? — Неплохо, — так и не сводя взгляда со смуглой шеи, протянул Феликс. В следующую секунду он уже мотал головой, словно отгоняя наваждение, и активно завозился. — Слезай. Я должен кое-что тебе показать. Удивлённо приподняв брови, Райли буквально мгновение оценивал, стоит ли это загадочное «кое-что» того, чтоб лишать себя драгоценных минут бездельного пролёживания на мягком и по-домашнему тёплом Феликсе, но несильный тычок в бок помог определиться с выбором, а парой секунд позже Картер уже выскользнул не только из-под Хакса, но и из комнаты. Насколько Хакс знал возлюбленного, «кое-чем» в равной степени могли оказаться пресловутый сломанный утюг и новая шмотка, подаренная кем-нибудь из театральных див, в которой и без того красивый Феликс становился похож на сказочного не то принца, не то «фея». Но когда Феликс вышел с какой-то бумагой в руках и предельно серьёзным выражением на лице, он не знал, что и думать. Феликс нервничал. Сам не знал, почему. Но нервничал. И отчего-то не спешил. Ждал, пока на лице возлюбленного проступит понимание. Видел, как тот тут же подобрался, спуская ноги с дивана и садясь, концентрируя внимание на билете в руках Феликса. Напрягаясь. Только затем Феликс подошёл ближе и передал билет Хаксу, не сводя взгляда с его лица. Несколько мучительных секунд Райли сохранял всё то же озадаченное выражение, чтобы затем посветлеть просто в мгновение. Картер только и мог, что сдавленно пискнуть, когда ноги вдруг оторвались от пола. Если он и вцепился в плечи Хакса слишком сильно, то тот и виду не подал, кружа Феликса и совершенно нагло поддерживая под филей. Вместо праведного возмущения Феликса вдруг пробрался совершенно счастливый смех, и он обнял Хакса за шею, сквозь смех слепо целуя куда попадётся: то в переносицу, то в скулу, то в щеку — в когда-то воспетую им чудовищно-очаровательную ямочку. Пока наконец не нашёл губами губы Райли. Именно этот момент он нашёл лучшим для того, чтоб, совсем потеряв ориентацию, налететь на диван и резко на него сесть — всё ещё вместе с Феликсом на руках. Тот тут же отпрянул, прижимая ко рту руку и мыча. — Я, кажется, язык прикусил, — так и не отнимая от губ ладони, пожаловался Картер. И слегка приглушенный жалобный голос Феликса стал последней каплей: Хакс заржал как молодой жеребец, запрокидывая голову на спинку дивана и накрывая ладонью глаза. Сперва Феликсу очень захотелось снова лягнуть того коленом в бок, но затем он и сам начал глупо хихикать, уткнувшись лбом Хаксу в плечо. Это… было чертовски здорово. А что ещё более странно — целовать Райли не расхотелось. Так что, как только они оба прекратили смеяться и чуть отдышались, Феликс мягко обхватил ладонями его лицо, волей-неволей фокусируя на себе всё внимание. И наконец прижался к губам Хакса — нежно, трепетно, будто впервые. Отстраняясь на мгновение, чтобы заглянуть в пылающие раскалёнными угольками зрачки, и снова целуя. Руки Райли легли на талию — ещё ближе, ещё теснее прижимая одного к другому. Честно, Феликс понятия не имел, как у них хватило силы воли друг от друга оторваться. Но это случилось — и он, умиротворённый, устроил голову у Хакса на плече. — Я остаюсь, Райли, — доверительно шепнул Феликс, и в шёпоте слышалась его улыбка. Найдя руку Райли своей, он, ни секунды не мешкая, переплёл их пальцы. Как правильно. Как необходимо. — Остаюсь с тобой. И если бы Феликс смотрел — он бы видел, как на долю секунды выражение лица Райли будто… треснуло. Пошло рябью, как вода, в которую бросили булыжник. А ещё через мгновение виска Феликса коснулись тёплые губы. — Я люблю тебя, — неожиданно раздалось над самым ухом. Картер поднял голову, чтобы взглянуть в глаза Райли, но был тут же мягко прижат обратно к плечу. Он тихо вдохнул, пытаясь сформулировать вопрос. И тут же выдохнул. Вместо этого он снова поцеловал — коснулся губами бьющейся под челюстью венки. Любил, любит, будет любить. От этого не убежишь, не спрячешься. Оно просто есть, да не исчезнет, пока Райли — тот же Райли, Феликс — тот же Феликс. В бесчисленном количестве возможных вариантов будущего — во всех они обречены на то, чтоб идти рука об руку. Несмотря ни на что.