Дневники Уилла Байерса

На следующий день мы проснулись рано благодаря тому, что отправились спать в полночь. Такой поступок объяснялся тем, что грядущий день был важен для расследования, за которое мы взялись, невзирая на вчерашние запреты. И, разбив в поле лагерь (лагерем мы называли место, куда притаскивали зонты, технику и запасы еды с водой), с самого утра принялись ждать новых сведений, держа наготове устройство для прослушивания. Стало известно, что описание девушки не совпадало со сводками о тех, кто считался пропавшим, из чего полиция делала вывод, что пропажи никто на данный момент не заметил. Также, полиция сообщила о том, что будет сегодня обыскивать берег реки в поисках улик и опрашивать местных. Начинался дождь, и мы приняли решение уходить с поля к соседям, жившим по обе стороны от фермы дедушки Дастина, чтобы тем самым опередить полицию и проверить этих людей, к которым они отправлялись. Мы рассчитали время их прибытия так, чтобы к этому моменты они уже и не подозревали, что мы как-то вмешались в это дело. Мы разделились по двое, сели на велосипеды и отправились в разные стороны — Майк и я поехали к Риверсам, а Дастин и Лукас — к Гудвудам, о которых нам рассказал мистер Хендерсон вчера. Дастин просил нас быть осторожней, потому что Риверсы были негостеприимны, а Клайд Риверс сильно выпивал. Нашей целью было оказаться внутри и за короткий промежуток времени (мы договорились собраться вместе через полчаса на нашей ферме) осмотреть дом на предмет чего-то странного, что могло быть любопытной строчкой в нашем деле и привести ближе к разгадке. Издалека дом, к которому мы приехали с Майком, выглядел отрешенным и лежал на холме как отрубленная голова. Дождь к этому моменту начал лить довольно сильно, и мы поспешили попасть внутрь. Майк позвонил в дверь и сказал: «Говорить буду я». Хотя было и так понятно, что я не скажу ни слова. Дверь открыл высокий мужчина, на вид типичный житель фермы на окраине города — сутулый, с длинными грязными руками и глазами одинокого человека, стареющего среди скота, злаков и урожая. «Здравствуйте, мистер Риверс! Мы живём на соседней ферме и пришли поздороваться», — сказал Майк чрезвычайно приветливо, сверкая улыбкой. Мужчина подозрительно посмотрел на нас, оценивая наш вид. Подытожив своё наблюдение, его плоский рот изобразил кривую линию. «Ну, привет, детишки, — сказал он, облокотившись о дверь. — Это все, что вам нужно?» Любой, кто увидел бы на пороге промокших детей, скорее всего сразу впустил бы нас внутрь, но мистер Риверс не спешил этого делать. Я находился во власти тревожного зуда и осторожно разглядывал хозяина фермы, вид которого заставлял меня желать покинуть это место. «Ну, еще мы думали, что у вас есть удобрение для гортензии. За ним послал наш дедушка», — сказал Майк. «Старик Хендерсон что ли?» «Да, да, он». Еще спустя немного времени мужчина отступил, будто приглашая этим жестом нас внутрь. Так себе приглашение, если честно. Майк принялся забалтывать хозяина и угодливо себя вести, но у него не получалось в силу несоответствия настроя Майка и окружающей его атмосферы. «О, у вас очень даже уютно», — восторженно протягивая гласные, сказал он и кивнул головой в сторону плесневых углов и закопченной пыльной люстры. «Ты сейчас договоришься, пацан», — отозвался хозяин, который видимо счел его изречение как издёвку. Я бы на его месте решил бы так же, потому что Майк выглядел и вёл себя слишком противоестественно. «Нет, правда. У меня был похожий интерьер в доме у родителей, когда мы еще жили в Юте. Напоминает о тех временах», — продолжил Майк, выдумывая на ходу. Мужчина долго посмотрел на него с недовольством, которое резко сменил хриплый смех. «А ты забавный малый. Тебе-то сколько лет?» — спросил он, что-то делая руками на подоконнике. Было непонятно, потому что он стоял спиной к нам. «Тринадцать, — ответил Майк. — А где миссис Риверс?» Фигура хозяина на миг закаменела, на его спине не дрогнул ни один мускул. Стало тихо. «Умерла год назад», — наконец сказал хозяин, вдавливая сигарету в банку с окурками. Мы с Майком подозрительно переглянулись, словно оба почувствовали, что данная персона очень подходила на кандидата в убийцы. За этим снова последовала тишина, которую Майк не знал как нарушить. «У неё был рак», — добавил мужчина. «Сожалею, мистер Риверс», — сказал Майк, задев меня локтем локтем по ребру и призывая этим жестом к тому, чтобы я издал слово. «Да…», — боязливо добавил я себе под нос. Майк попросил хозяина дома сделать горячего чая для нас. Я крайне неуверенным голосом спросил, где находится туалет, в ответ на что мужчина посмотрел на меня и этим взглядом заставил меня пожалеть о своём вопросе. Он неопределенно махнул рукой в какую-то сторону, и я якобы отправился на его поиски, но на самом деле принялся изучать дом. Честно говоря, мне не нравилась эта идея изначально и не нравился сам факт того, чтобы рыскать по чужим комнатам, тем более, что скоро должна была приехать полиция. При нынешних обстоятельствах я вообще ненавидел себя за то, что не стал отговаривать ребят и подписался на это. Мне стоило согласиться с Лукасом, который единственный подал голос справедливости и выразил сомнение на счёт того, что наши действия благоразумны. А послушав напускную доброжелательность Майка, можно было не сомневаться в допущении, что полиция приедет забирать наши трупы отсюда. Примерно с такими мыслями я осторожно заглядывал в комнату с приоткрытой дверью, которая оказалась спальней. Стены в ней были более приличные, чем в прихожей и гостиной, правда обои посерели и из насыщенного зеленого цвета стали мятно-гнилыми. Там в прямоугольном высоком зеркале я увидел своё отражение: скрюченный как гусеница, я осторожно пробирался вперед, сверкая в полумраке своими почерневшими от страха глазами. В зубы я поместил фонарик и начал быстро заглядывать в ящики. В них лежала рабочая одежда мужского размера, таблетки, всякие документы. Ничего, что могло бы привлечь моё внимание. Документы были оформлены на землевладение, налоги и имущество. Многие ящики тумбочки были просто пустыми. В комнате стояла обувь, но она была очень большого размера, что исключало возможность принадлежности жертве. В большом шкафу у двери висела женская одежда, всякие платья. Я подумал, что они могли принадлежать умершей жене мистера Риверса. В следующую комнату было невозможно зайти беззвучно, так как на пороге к ней сильно скрипела половица. Едва наступив на неё, она жалобно простонала, и я тут же убрал ногу. Сердце отчаянно застучало в приступе страха быть пойманным, поэтому я решил идти дальше. Я услышал как из гостиной доносился весёлый голос Майка, который рассказывал, как его год назад ударило током на уроке физики. Следующей дверью был вход в ванну. Она была обложена мелкой серой плиткой и пахла мокрым бетоном. Благодаря аскетичной обстановке, мне удалось быстро завершить её осмотр, который не дал никаких результатов: ни капель крови, ни орудий убийства, ни подозрительной химии. Покинув маленькое ванное помещение, я увидел распахнутую дверь, которая вела на заднюю веранду. Ещё я увидел лестницу, ведущую на чердак, но она была будто заколочена и казалось, что ей вообще не пользовались. Я решил отправился на веранду, где по крыше звонко барабанил дождь. Передо мной раскинулись длинные грядки и дорожки из мелкого камня, по которым стекали грязевые струи дождя. Подле стояли запотевшие тепличные помещения. В стороне, прижатый к забору, косо стоял сарай, где горела лампочка, источавшая теплый рассеянный свет и освещала всякие инструменты. Моё нутро сжалось, словно туда-то мне и нужно было. Сарай казался обычным сараем: всюду молотки, топоры, газонокосилка, доски и прочая хрень. Но в данной ситуации наличие всех этих предметов почему-то наводило на меня ужас, заставив мурашкам пробежать по спине. Руки немного затрясло, но я все же прошёлся светом фонарика по тёмным углам. Мой луч вызвал беготню двух крыс, которые устремились куда-то прочь и немного напугали меня. Здесь пахло гнилыми досками, краской и ржавчиной, которая украшала все металлические предметы. В сарае еще была дверь, на пути к которой стояли высокие грабли. Я откинул их в сторону, приоткрыл деревянную дверь и обнаружил там старый детский велосипед, керосиновую лампу и ничего, что можно было бы счесть подозрительным. Едва развернувшись, чтобы отправиться в другое место, луч моего фонаря осветил лицо мистера Риверса, глаза которого одиозно засверкали, а руки как лапы хищника раскинулись в воздухе, чтобы поймать меня. Я начал кричать, не помня себя от страха, земля ушла из-под ног, и я беспомощно болтал ими в воздухе, как таракан. Ох, как же я не ожидал такого поворота событий! «Гадкий засранец! Тебе мало не покажется», — плевался хозяин дома, волоча меня за собой. Я пытался сопротивляться, но вырваться не получалось. «Какого чёрта ты забыл здесь?! — он врезал мне пощёчину, которая оглушила мне правое ухо и сильно отшатнула назад. Не успел я опомниться от неё, как он снова схватил меня и скрежетал зубами прямо перед моими глазами. — Ненавижу мелких невоспитанных поганцев!» Почему-то вербально я оказался парализованным и не смог никак объясниться, пусть оправдания и лежали на поверхности. Испуг обратил меня в безвольный камень. «Мистер Риверс! Мистер Риверс! — звал, приближаясь, Майк. — Не трогайте его! Он просто искал удобрение, за которым мы пришли», — встревоженно объяснял он, демонстрируя открытые ладони. «Вы с ним за одно?! — зарычал мужчина и схватил его за воротник. — Он рылся в моём сарае без спроса! Такие поступки не вам с рук не сойдут!» — сказал он, гневаясь. Я почувствовал, что мы попали в большую беду. «Нет, нет, послушайте. Уилл, он просто… Ну, понимаете…», — замешкался Майк, судорожно переводя взгляд то на меня, то на злого хозяина. Я не имел представления, что он будет говорить и какую тактику использовать, но мне пришлось полностью довериться Майку и его ужасной способности вести переговоры. — Он, ну знаете… Он не здоров». «Я вижу, мать твою! У вас одна болезнь на двоих, видимо», — сказал хозяин дома. Он толкнул Майка в сторону. «Нет, вы не понимаете. Это такое заболевание, при котором человек не понимает, что он делает», — нелепо выразился Майк и с досадой покачал головой, будто искренне сожалея о моей болезни. Я вовсе не понимал, о чём шла речь, потому что никакой болезни у меня, естественно, не было. «Что за чушь?! Ты дурить меня решил, а?» — мужчина снова толкнул Майка, на этот раз с такой силой, что он упал. Голос его звучал как гром, и дождевая вода, стекавшая с его плеч, придавала ему совершенно звериный облик. «Нет, сэр! Ни в коем случае. Это серьёзная болезнь. Синдром Кроненберга, — сказал Майк, кудри которого слиплись от воды. — Неврологическое расстройство такое. Почитайте об этом. Серьёзная вещь», — он упрямо смотрел на мужчину с круглыми, как монетки, глазами и выглядел при этом совершенно простодушно. «Надо же, какое совпадение, что твой синдром еще и фильмы снимает», — оскалился мистер Риверс, который смотрел в этом году «Мёртвую зону»*. Лицо его напоминало маску японского дьявола и внезапно стало морщинистым и острым. В его глазах мелькнул звериный импульс усилить гнёт расправы, но он сознательно удержался от него, вытер грязные руки о штанины и перевёл дыхание. Мужчина приказал Майку встать, но тот озадаченно посмотрел на меня и не сразу отреагировал на сказанное. «Живо вставай на ноги я сказал! — хозяин разгневался из-за демонстративного промедления, заставив Майка выпрямиться по вертикали в ту же секунду. — Пошли в дом», — выдал он очередной приказ. Он дождался пока мы ступили вперед под его надзором, а сам отправился вслед за нами, хлопнув напоследок дверью. Мы дошли до гостиной, объединённой с прихожей, которая теперь выглядела не иначе как пыточная: грубо сколоченные стулья, тусклый свет, шкаф, который был в три раза больше Риверса и выглядел как его подельник. Он не вписывался в обстановку и являлся, видимо, остатком былой роскоши от прошлой жизни. Я увидел вдруг, как на полке шкафа пробежала крыса, едва слышно лязгнув когтями по дереву. Воздух стал холодным, пространство словно сузилось, удушливо стиснулись стены. Мы промокли до нитки и наши с Майком зубы начали статично клацать в такт друг другу. Я не знаю почему, но Майк не выглядел сильно напуганным в тот момент. Больше казалось, что он был озадачен и смущён, нежели ощущал опасность от происходящего. Я инстинктивно держался поближе к нему и попытался найти глазами часы, которые бы указали время, ведь мы знали, что вскоре должна приехать полиция, и теперь как никогда рассчитывали на её скорейший приезд. Хозяин дома в этот момент свирепо дышал, наливая себе выпивку в металлическую кружку, а когда покончил с этим, подошёл ко мне, усадил меня на стул и вынул из кармана бечёвку. Он связал мне руки за спиной. Те же самые действия он пытался проделать с Майком, но Майк выразил сопротивление, из-за чего словил порцию оскорблений и агрессии. Картина была такая: мы сидели за обеденным столом, будто у нас был семейный ужин; Майк был напротив от меня связанный на стуле, а мистер Риверс сидел по центру и курил сигарету, направляя взгляд то в мою сторону, то в сторону Майка. «Итак, паршивцы, что вы хотели украсть и кто вас сюда послал?» — спросил он, прищуриваясь и сжимая челюсти. Мы с Майком переглянулись, потому что у нас не было плана на случай такого разговора, как вдруг Майк снова заговорил: «Мы живем на ферме у Хендерсона и просто хотели получить удобрение, за которым нас отправил дедушка. Можете позвонить ему и узнать», — он продолжал настаивать на нашей лжи и с видом неподдельной искренности смотреть прямо в глаза мистеру Риверсу. Этот ответ очень не понравился мужчине, потому что его ноздри раздулись, и он стукнул кулаком о стол, заставив нас вздрогнуть. Затем он встал из-за стола и куда-то ушёл. Через мгновение он снова появился на кухне со скотчем в руках и заклеил Майку рот. Мистер Риверс достал нож из ящика и хищным движением руки вонзил в стол рядом с местом, где сидел я. Моё сердце совершило скачок. Я начал дышать через рот, так как воздуха катастрофически не хватало. «Теперь будешь говорить только ты, гадёныш», — заявил он, тем самым вызывая страх у Майка, который теперь делал меня ещё более уязвимым. «Мы… просто…, — сказал я очень тихо, смотря на нож перед собой. В это время Майк смотрел на меня, вскинув брови и отрицательно кивая головой. — Просто... Вели расследование». В ответ на мою реплику Майк замычал и беспомощно посмотрел вниз, словно чувствуя, что нам пришёл конец. Сказанное вызвало в нём бурю эмоций, от чего стул под ним начал шататься, но мистер Риверс в этот момент, казалось, проявил неподдельный интерес. Он сложил перед собой пальцы домиком и не сводил с меня глаз. «Продолжай», — сказал он, понизив голос. Майк посмотрел на меня распахнутыми во всю стеклянными глазами. Я понял, что мне не стоило этого говорить и слёзы стали застилать мне глаза, спускаясь на щёки. «Простите, мы просто хотели обыскать ваш дом, — проговорил я, сильно сожмурив глаза. Мне казалось, что раз я уже проболтался про расследование, то не было смысла продолжать лгать и лучше было сказать правду. — Вчера мы нашли труп девушки у реки и… Решили обыскать соседей… Ну, знаете… чтобы найти…» «Найти что?!» — закричал мужчина. «Улики», — рыдая выдал я. Это заставило хозяина дома разгневаться. Его похоже оскорбило то, что мы якобы подозревали его в содеянном. Он вдавил сигарету прямо в стол и взял нож, который был перед моим глазами. В следующую секунду он схватил меня за волосы, оттягивая голову назад, и приставил нож к моему горлу. Я снова окаменел от страха и притих, смотря Майку в глаза, ужас в которых заставил меня побелеть. «Это правда, паршивец?! То, что он сказал – это правда?!» — закричал Риверс, обращаясь к Майку, который тотчас напугано закивал головой. Это драматичную сцену заставил прерываться звонок в дверь, вынудив нас всех притихнуть. Майк сурово, как злой пёс из будки, посмотрел на хозяина, который отпрянул от меня и убрал нож обратно в ящик. Он отошёл в сторону как бы оценивая общую картину, в результате чего решил заклеить еще и мой рот. Раздался второй звонок, Риверс громко шмыгнул носом, переводя дух, и отправился к двери. Происходящее было не доступно для глаз Майка, но а я мог видеть фигуру Риверса в профиль. Пришедший гость представился офицером полиции (его видно не было, но по голосу я опознал его как Джима Хоппера) и призвал хозяина дома не переживать из-за его визита, но хозяин фермы будто испугался вида полицейского значка, в результате чего был неприветлив и краток. Офицер любезничал с ним и извинился за беспокойство, но все же приступил к опросу в очень деликатной форме. Мы с Майком неожиданно синхронизировались и в один момент стали пытаться кричать сквозь заклеенные рты, расшатываться на стуле в разные стороны, чем вызвали скрежет стола и удары ножек об пол. Мы произвели достаточно громкие звуки, чтобы обратить на это внимание полицейского, который в эту же минуту смолк и спросил у Риверса об этом. Я не слышал, что он ответил ему, потому что мы стучали изо всех сил, чтобы обратить внимание этим шумом на себя. В конце концов в дверях мы увидели офицера Хоппера, который держал наготове пистолет, но, увидев нас, сразу опустил его. «Какого черта? Что происходит?» — спросил он, сильно удивившись. «Этот пацан шарился в моём сарае, а потом сказал, что они ведут какое-то расследование», — сказал мистер Риверс, вскинув руки. Хоппер посмотрел на меня с Майком, будто готовя про себя участь для нас, но эта задумка быстро сменилась недовольством, направленным в адрес Риверса. «Поэтому нужно было связать детей и заклеить им рты?» — сказал он, срезая бечевку с наших рук. Мы встали со стульев и принялись отдирать скотч с лица. «Они пришли ко мне, стали обыскивать и врать! За такие проступки и не такое делается», — оправдывался Риверс. «Вы двое, — обратился к нам офицер. — Садитесь в машину». Мы с Майком переглянулись и быстро удалились из мрачного помещения. Перед домом стоял пикап с надписью «Окружная полиция Хокинса», куда мы с Майком нырнули на заднее сиденье. Здесь было тепло и пахло старыми кожаными чехлами для кресел. Несколько минут мы шокировано смотрели друг на друга и громко дышали. Наша мокрая одежда впитывала влагу в сиденья, а волосы Майка выглядели как чёрные пружины, с которых вниз падали большие капли дождя. «Хоппер убьёт нас, — сказал он, проводя пальцами по окну автомобиля, за которым стоял дом. — Достанется преимущественно мне, как обычно. Но я не против», — Майк повел плечами и тряхнул головой, как птичка, избавляющаяся от влаги в перьях. «Прости, что я рассказал ему. Мне стоило повторять за тобой до прихода полиции, чтобы никто не узнал о нашем замысле. Я испугался и…» «Все нормально, я тебя понимаю. Ты как вообще?» — спросил он, положив мне руку на колено, от чего я растерялся. «Да, все прекрасно. Супер», — выдал я, убирая мокрые пряди с лица и пряча в этом жесте смущение. «Сильно он тебя ударил?» — спросил Майк, убирая руку. «Нет, просто пощёчина. Ерунда», — сказал я, не ощущая никакой боли в том месте. Затем я вспомнил ту чушь, которую нёс Майк после того, как Риверс наехал на меня, и издал смешок. «Синдром Кроненберга?» — спросил я, сдерживая смех. Беспокойство в глазах Майка сменило веселье. Разделив эту эмоцию на двоих, которая приятным теплом разошлась по животу, мы начали смеяться. Тут дверь машины резко открылась, и офицер сел за руль, что заставило нас вздрогнуть и затихнуть. Какое-то время мы сидели в тишине, слушая, как гудит двигатель и громко дышит мистер Хоппер. Просидев так пару минут и ничего и не сказав, он вышел из машины и стал водружать наши велосипеды на крышу пикапа. В завершении этого действия он проверил надёжность их крепления и сел обратно в машину. На пороге дома стоял мистер Риверс, злобно провожая уезжающий пикап взглядом и ещё долго смотря шинам вслед. Мы сидели и молчали, прослеживая в окно за тем, как искажается полоса полей вдали и исчезают домики в соответствии со скоростью машины. Дорога была неровной, нас с Майком иногда заносило в разные стороны. «Вас не учили пристёгиваться?» — спросил мистер Хоппер, чётко произнося все согласные, выдающие его злобу. Мы тут же беспрекословно пристегнулись и почувствовали себя неловко. «Мистер Хоппер…», — начал было я, но офицер не дал мне произнести речь. «Не сейчас, Уилл. Сейчас я найду ваших друзей и всех вас развезу по домам. Тогда-то и поговорим. Только уже в присутствии ваших родителей», — процедил сквозь зубы Хоппер, сурово сверкнув глазами в маленькое длинное зеркало для заднего вида. «Может лучше сейчас?» — виновато подал голос Майк, которого беспокоил факт того, что об этом узнают его родители. «Лучше поблагодарите меня, что я не везу вас в полицейский участок», — сказал офицер. Всю остальную дорогу мы провели в молчании. Мы сделали остановку на ферме, где нам разрешили забрать свои вещи. Там мы встретились с ребятами, которые негодовали и были возмущены таким раскладом событий. Майк описал Дастину и Лукасу ситуацию, пока мистер Хоппер объяснялся с дедушкой Дастина. Тем не менее, мы все смирились с судьбой и покорно сели в пикап, соблюдая тоскливое и поражённое молчание. Хоппер развёз нас по домам, но общаться с родителями не стал. Видимо, ему самому хотелось избежать этой процедуры, из-за чего перед тем, как высаживать первым Лукаса, он повернулся к нашим уставшим от поездки лицам, и сказал, чтобы наше любопытство знало предел морали. Он не стал говорить что-то излишнее и конкретизировать своё нравоучение, ограничившись многозначительным укоризненным взглядом, каким мог бы наградить понимающий родитель. Когда пришла очередь высадки Майка, то он не сразу поспешил уходить, а напоследок спросил Хоппера о его мнении по поводу убийства девушки. Он, понимая в свою очередь наш интерес, нахмурился и выразился очень осторожно: «Конечно, мы знаем, на что это похоже. Но делать какие-либо выводы пока рано». Майк попрощался со мной, поблагодарил мистера Хоппера, и мы поехали дальше. Так я оказался дома.