Дневники Уилла Байерса

4 октября 1984 Привет, дневник! Вчерашний день я встречал с радостью, потому что я надеялся на то, что он будет наиболее светлым событием среди мрачных недель с привкусом мучительной бессонницы. Вчера был мой день рождения. Проснулся я от того, что по рации меня стали активно вызывать ребята и требовать моего пробуждения. Предварительно Майк попросил меня ещё вчера оставить рацию включённой, поэтому я быстро среагировал и принял от них первые поздравления. «Уилл, у тебя есть час на то, чтобы решить первую загадку», — строго сказал Майк, прерывая тем самым мою веселость и смущение. Я сонно почесал глаз и оглянулся по сторонам в поисках загадки, о которой мне говорил Майк. Искать долго не пришлось, так как рядом со шкафом я увидел большой красный шарик. Это был единственный загадочный объект в комнате, выделяющийся на фоне остального и привычного. «Твоё время пошло! Конец связи», — сказал Дастин. Поправив на себе мятую пижаму, я вышел из комнаты в гостиную, где сидели мама и Джонатан. Других красных шариков нигде не было. «Милый, с днём рождения тебя», — радостно сказала мама, снимая с руки варежку для выпекания. В комнате приятно пахло тёплым бисквитом и всякой другой едой. Я взаимно обнял маму, но из головы теперь никак не выходила загадка, о которой мне сказали ребята. «Это вы оставили красный шарик в моей комнате?» — решил уточнить я у мамы с Джонатаном. Они отрицательно покачали головой. Я побежал обратно в комнату и взял оттуда шарик. «Откуда он у тебя?» — спросила мама, расставляя на стол чашки. «Это загадка. Точнее, его очевидно принесли ребята, но он представляет из себя загадку», — я задумчиво повертел шарик в поисках каких-нибудь надписей. «Ах да, они мне сказали, что тебе это понадобится,» — сказал Джонатан, достав из кармана джинс булавку. Данный объект значительно всё упрощал. Я победно улыбнулся и, отойдя в сторону ото всех, проткнул шарик. Тот с громким хлопком лопнул и принялся летать по комнате, параллельно уменьшаясь в размерах. Во время полёта из него выпало что-то маленькое. Я подобрал с пола кусочек бумаги, скрученный в трубочку, на котором было несколько рисунков. На первом рисунке ручкой изображался дом, далее в строчку на втором были нарисованы буквы, в странном симбиозе рождающие какого-то корявого монстра; на третьем рисунке были две чёрные точки, а на четвертом — слово «Венкман». Мои глаза судорожно пробегались вновь и вновь по листочку. «Ну, чего там? Дай взглянуть», — сказал Джонатан, которому я вручил клочок бумаги, а сам быстро сел за стол и взглянул на приготовленную мне трапезу. Она состояла из моих любимых блюд – тосты со шпинатом и жареными помидорами, какао и сладости. Мама ещё бережно положила горячий бисквит на тарелку. От аппетита у меня свело челюсти. «Ничего не понятно. Какие у тебя идеи?» — заключил Джонатан и сделал глоток горячего кофе. «Я уже всё понял», — хитро ухмыльнулся я. Несмотря на то, что ребята пытались меня запутать, все довольно сразу было ясно. «Мне эти рисунки ни о чём не говорят. Разве что две точки в переводе с азбуки Морзе означают букву «И», а остальное — полный бред», — сказал Джонатан. «Две точки тоже вводят меня в заблуждение, но я догадываюсь, что они могут означать. Дело ещё в том, что это явно придумал и нарисовал Майк. Этот факт значительно упрощает для меня задачу, так как я могу разобрать и его корявый почерк, и его странную логику, — ответил я. — Данный ребус — это просто набор ассоциаций с тем местом, где мне надо быть через сорок минут. Можно было подумать, что здесь зашифровано слово или что-то ещё, но всё гораздо проще, — я подошёл к Джонатану и вместе с ним заглянул в листочек. — Второй символ означает аббревиатуру имени и фамилии Майка. Он часто говорит о том, что если эти две буквы соединить, то они похожи на острые челюсти. И ещё он иногда рисует похожий символ на учебниках и тетрадках, — сказал я и задрал рукав пижамы до внутренней стороны локтя, где сбоку был изображён такой же острый символ, который мне Майк вчера нарисовал на уроке математики. — Вот. А две точки — это скорее всего глаза. Просто Майк раньше часто любил пугать нас и в этот момент широко открывал глаза. Потом это стало его фишкой, и он постоянно в шутку так делал», — я решил продемонстрировать данный жест и округлил глаза, в точности как Майк, когда веселился. «Так, хорошо, — Джонатан в ответ на мою импровизацию ткнул меня ложкой в живот. — А что означает последнее слово?» «Это же Питер Венкман! Мы смотрели с тобой летом «Охотников за привидениями». Ты забыл?» «Хорошо, я припоминаю. А причём он здесь?» «Потому что Майк хочет им быть на Хеллоуин», — ответил я, уже сев обратно за стол. Я пытался торопливо насладиться завтраком и радостно набивал щёки. Джонатан отвёз меня к дому Майка раньше, чем они планировали. Но это ничуть не удивило ребят, которые были очень рады меня видеть. Сначала я спустился в тёмный молчаливый подвал, но стоило мне включить свет, как загремели хлопушки, и ребята радостно поприветствовали меня. Меня охватило приятное смущение, словно изнутри меня что-то защекотало. В подвале в углу красовался ещё один красный шарик, который сразу привлёк моё внимание. Судя по реакции ребят, я сразу понял, что это ещё одна загадка. Я лопнул шарик предоставленной мне булавкой, откуда вылетел такой же клочок бумаги, как в первом, но символы теперь были другие. Ребята поспешили меня предупредить, что у нас много времени, прежде чем двигаться дальше по загадкам, так что я мог не торопиться. Мы принялись играть в «Драконы и Подземелья» и провели за игрой много времени. Параллельно с этим я обдумывал значения рисунков из загадки: первой была утка, вторым леденец на палочке, третьим квадратик, внутри которого были непонятные буквы, а четвертый – римская колонна. Использовав одну подсказку, я всё же признал автора загадки куда более изощрённым гением, нежели Майка. Угадал я не сразу, но, когда время пришло я сделал вывод, что это был «Arcada Palace». И оказался прав. Туда нас снова повёз Джонатан, который всё это время был наверху у Нэнси. Они вместе готовились к сочинению по литературе на следующей неделе, из-за которого Джонатан сильно переживал. На самом деле, Джонатан много читал и очень хорошо излагал свои мысли, но всегда завышал планку с требованиями к себе, из-за чего боялся быть чуть ниже своих ожиданий. Нэнси в этом смысле давала ему адекватную оценку и заставляла упрощать свои мысли в тех местах, где это было не нужно. Обо всём этом мне рассказал Джонатан в машине вечером. Когда мы приехали в Аркаду, то ребята дали мне монеты и велели играть в «Логово дракона». Вскоре к нам подошёл Кит, но вместо пачки чипсов он держал красный шарик и даже поздравил меня с днём рождения, пусть и довольно бесстрастно. Когда я лопнул шарик, то Кит недовольно проследил за траекторией его движения и поймал рукой сдутую резину. Мы попросили вернуть её нам и достали изнутри скрученную бумажку, на которой было написано два слова «Звёздная болезнь». В данном словосочетании для меня не было загадки, потому что я знал о том, что в прокат вышла третья часть «Звёздных войн», которую мы с друзьями ждали. Тем не менее, Майк и Дастин между собой немного повздорили, потому что Дастин должен был придумать загадку на тему места, в которое нужно было отправиться, но Дастин уверял, что загадки в любом случае бы не вышло, так как все ассоциации с этим местом слишком очевидны. Далее они пустились в дискуссию на эту тему и придумывали разные ассоциации, которые и впрямь были очевидны. Джонатан снова выполнил роль водителя и повёз нас в очередной пункт назначения. Мы подъехали к кинотеатру, но ребята отправились не в сторону главного входа, а уверенно прошли его и начали обходить здание. «Что?! Какого чёрта?» — закричал Майк, разводя руками. Он недовольно осмотрел заднюю стену кинотеатра, а потом удивленно взглянул на Лукаса и Дастина, которые были не менее удивлены. «Я был уверен, что они не закрасят так быстро», — сказал Дастин, изобразив кислую гримасу. Ребята грустно вздохнули и притихли. Майк стал ощупывать рыжую стену вдоль, потом вдруг остановился и достал из рюкзака красный баллончик с краской. Он нарисовал красный шарик и посмотрел на нас, будто требуя оценки за свой шедевр. «Было лучше», — сказал Лукас, в ответ на что Майк закатил глаза. Он достал из своего рюкзака небольшой строительный совок и дал мне, очевидно намекая на то, чтобы я начал копать. Я принялся за это дело под пристальным присмотром друзей. Спустя несколько минут мой совок упёрся в что-то жёсткое. Я разгрёб землю, перемешанную с травой, и увидел крышку небольшого сундука из тёмного дерева, который раньше я его видел у Уилеров в прихожей. Открыв крышку, я нашёл внутри несколько свежих комиксов, билет в кино и фигурку Спока из Звёздных войн. Во мне снова что-то запузырилось от радости, а мои друзья выглядели довольными своими проделками. Мы с ребятами и Джонатаном отправились в кинотеатр, где в выходной субботний день было много народу, и все стремились попасть на «Звёздных войн», как и мы. Кинозал был набит битком, среди толпы мы увидели много знакомых лиц, в том числе Нэнси со Стивом, которые о чём-то перешёптывались в среднем ряду. Джонатана заметно напрягла эта сцена, и напряжение это мог уловить только я — настолько оно было незаметно и неочевидно для других. Мы протиснулись через людей, занявших свои места, но в какой-то момент я умудрился споткнуться о чьи-то колени, обтянутые колготками. Я ухватился за спинку кресла и удержал равновесие, а потом обернулся своим красным от смущения лицом к Дженнифер Уилкинс, губы которой изобразили букву «О». Её возмущение быстро сменила неуверенная улыбка, она убрала прядь волос за ухо, выслушивая мои извинения. Когда мы достигли наших мест, то Дастин вскинул брови, оглянувшись на меня. Это явно была запоздалая реакция к сцене с Дженнифер, но я проигнорировал его ухмылку. В этот раз, как и в остальные, я вышел из кинозала с чувством разрыва с реальностью и опустошением. И никогда ещё не удавалось почувствовать себя иначе. Выходя из сумрачного зала, мы с Дженнифер невольно оказались рядом, и это вгоняло меня в краску, ровным счётом, как и её саму. Когда мы отодвинули тёмную тяжёлую драпировку, то нас озарил электрический свет, от которого с непривычки закололо глаза. В этот момент я почувствовал лёгкое касание на своём плече. «У тебя же сегодня день рождение, да?» — спросила Дженнифер, обняв себя руками. Я положительно кивнул и пытался разглядеть своих друзей, которые ушли вперёд. Они приметили меня и с пониманием пошли дальше. «Тогда с днём рождения тебя… Как твои… дела?» — она стеснительно прикусила губу, и в эту секунду я заметил россыпь полупрозрачных веснушек на её щеках. «Хорошо, пожалуй. Да, неплохо», — ответил я, суетливо пожав плечами. «Как тебе фильм?» — Дженнифер задала вопрос, а потом внезапно зашипела и посмотрела на свою руку, из пальца которой заблестела рубином кровь. «Что… Что с твоим пальцем?» — её кровавый палец намертво приковал моё внимание. «Я вчера порезалась, а сейчас постоянно трогала бинт. Он не выдержал моего давления», — она чуть усмехнулась, прикрывая рану второй рукой. Меня окутало странное ощущение, словно фильм, в котором я был главным героем, поставили на паузу. Посторонний шум вдруг затих, силуэты людей стали смазаны и незначительны. Я зачарованно наблюдал за тем, как капля крови упала на белую плитку и образовала маленькую лужицу, размером с ноготь. Я начал дышать ртом и чувствовал, как холодный воздух ритмично поступал внутрь и тут же горячим потоком выходил наружу. Вслед за этим зримая картинка стала двоиться и кружиться, поэтому я поспешил извиниться перед Дженнифер и отправился в неопределённую сторону, придерживая свою голову. Я достиг тихого места возле запасного выхода, где вокруг были белые стены успокаивающего цвета, но моё воображение стало навязчиво рисовать на них капли крови из пальца Дженнифер: большие и маленькие, они уже образовывали реалистичный кровавый дождь на полу и на стенах. В тот момент я не задавал себе никаких вопросов, был слишком не в себе, растерян и напуган. Вдалеке я видел, что мелькали люди, но их вид наводил на меня тошноту, потому что их фигуры многократно искажались в моих глазах. Я постарался стоять на месте и плотно закрыл глаза ладонью, как вдруг всё стихло и визуальные муки прекратились. Было слышно только моё отчётливое дыхание и зловещий сквозняк, доносившийся где-то рядом, а когда я убрал руку с лица, то понял, что оказался в Изнанке. Перед моими глазами предстала чёткая картинка, являвшая собой ту реальность, в который я находился до этого, но теперь она кишела извилистыми корнями и тьмой. Не было слышно ни души. Я боялся сдвинуться с места и лишь судорожно наблюдал за коридором, где прежде сновали люди, а теперь по ним прогуливался только невидимый ветер. Холодный до самых косточек ветер. Вдруг где-то в конце коридора, куда не доходил мой обзор, я услышал вопль демогоргона, который, видимо, пришёл на запах крови. Его пронзительный мерзкий голос пригвоздил меня к полу и приостановил сердце на несколько мгновений. Что-то подобное я испытывал последний раз летом, когда мистер Риверс сразил меня одиозным взглядом и дал мне оплеуху, а потом требовал ответов. Обратившись в камень, я лишился всех способностей трезво мыслить, совсем как в этот момент. «Это не по-настоящему, этого не существует», — стал себе твердить я, когда вновь услышал, как эхом по большому коридору пронёсся пугающий звериный крик. Для пущей уверенности в своих словах я забился в угол возле запасного выхода и плотно закрыл глаза ладонью. Словно читая мантру, я повторял одно и то же, что это — сон. Перед глазами я воздвиг картинку, на которой мы с друзьями сидели в поле на ферме у дедушки Дастина и прослушивали полицейскую радиоволну; в тот день солнце в избытке забрызгало всё своими лучами; ими можно было даже дышать, от чего лёгкие внутри нагревались и напоминали печь. «Дружище, ты в порядке?» — вдруг я услышал рядом с собой голос, владельца которого я не мог опознать с закрытыми глазами. Когда я убрал от лица закаменевшие холодные руки, то увидел Стива Харрингтона. Мне, судя по всему, следовало ответить на его вопрос, но, по-моему, было и так очевидно, что не в порядке. Я обнаружил себя в позе моллюска на полу и долго не мог опомниться от страха. «Мне позвать кого-то?» — Стив колебался и постоянно оглядывался назад, где его, возможно, кто-то ждал. Я облизнул засохшие губы и наконец почувствовал, как проходит внутренняя дрожь, а сознание начинает адаптироваться к реальности. На стенах не было никакой крови, картинка была чёткой и только, разве что, чуть бледноватой. «Давай руку», — глаза Стива полностью завладели моим вниманием. Такие большие, они выражали искреннее беспокойство, которое пробудило во мне теплоту. Он вытянул свою руку, и я потянулся к ней своей дрожащей беспомощной ручонкой. Чувство было такое ничтожное, словно я был жертвой обвала здания, а Стив — спасателем, вытаскивающим меня из-под обрушившейся стены. «Надо найти Джонатана», — пробормотал я, судорожно оглядываясь. «Я видел его неподалёку. Сейчас найдём», — уверенно сказал Стив, взяв меня за руку. Пошатываясь, я старался поспевать за Стивом, который безукоризненно следовал цели найти Джонатана. Помутнённым взглядом я смог различить неподалёку силуэт Дженнифер, которая, конечно же, тоже приметила меня. Я вдруг посмотрел на себя с её стороны и увидел, как слабый мальчишка идёт за руку с большим сильным Стивом, и невольно съёжился изнутри. Тут же я собрал все свои усилия, чтобы выглядеть уверенней и постарался сделать свой взгляд более гордым и осознанным. Вскоре мы наткнулись на Джонатана, который побелел от тревоги, но тут же почувствовал облегчение, увидев меня. Он стал спрашивать о причине моего отсутствия, нисколько не смущаясь присутствию Стива и, казалось, не обратив на него никакого внимания. «У меня закружилась голова, нужно было прийти в себя», — благодаря тому, что я поработал над своим уверенным внешним видом, мои слова звучали весьма убедительно. Крайне не хотелось, чтобы окружающие услышали о демогоргоне и Изнанке. Дастин, Майк и Лукас появились как-то внезапно, словно материализовались из воздуха. Лица их тоже выражали беспокойство. Они стали с придыханием ждать того, что я собирался сказать. «Извините, что заставил вас переживать. Всё хорошо», — ответил я, виновато заглядывая в каждую пару заботливых глаз. Я поймал на себе взгляд Майка, которого в отличии от остальных не удовлетворил мой ответ. Он хмуро и с глубоким сожалением смотрел на меня, потому что он знал. Вскоре я окончательно пришёл в себя от впечатлений и с упоением наслаждался реальностью, где рядом были мои друзья и Джонатан. Мы ехали на машине ко мне домой, где мама ждала нас для праздничного ужина. Майк и я периодически переглядывались, выражая в этом столкновении глаз невысказанную тему о моём умопомрачении, которую ему непременно хотелось обсудить, но момент для этого был, скажем так, не подходящий. Дома мы встретили маму и офицера Хоппера. Мама усадила всех за стол и время потекло своим чередом за забавными шуточками и непринуждёнными беседами. Хоппер выразил желание остаться и подарил мне часы своего отца в оправе из тёмного металла, который благородно отливал глухим серым блеском на свету. Я долго не понимал, как мне реагировать на такой подарок, но под маминым руководством пришлось выразить скромную благодарность и принять подаренное. Я очень люблю ритуал с задуванием свеч. Мне нравится, когда свет потухает, позволяя робкому пламени свечи бороться с тьмой в одиночку, и сокровенно подсвечивает лица самых дорогих мне людей. Они в этот момент всегда смотрят с какой-то нежностью и лаской, будто про себя тоже думают, о том, что загадать на свои дни рождения: хорошие оценки, чью-то взаимную любовь или благополучие. В этот раз их потеплевшие от пламени свечи лица смотрели на меня также, и я загадал, чтобы они были счастливы, потому что именно от их счастья зависело моё собственное. Когда настало время для расставания с друзьями, то Майк выразил желание остаться. Это никого не удивило. Джонатан отвёз ребят по домам, и все вроде бы тихонько стали готовиться ко сну. Находясь в душе, я пожалел о том, что позволил Майку остаться, ведь была велика вероятность того, что во сне я увижу кошмар и не буду спать, а отнимать у него сон мне не хотелось. Скрипя сердцем, я решил – будь что будет. Когда мы закончили стелить Майку постель на полу, то остались одни в комнате и стали обсуждать то, что на самом деле произошло сегодня в кинотеатре. От моего монолога у меня даже вскружилась голова, потому что перед глазами снова предстала ужасная картина. Майк слушал меня очень внимательно и покусывал губы в раздумьях. В конце концов он решил, что это не посттравматический стресс и не просто мои больные фантазии, чем значительно выбил почву из-под моих ног. Этот вывод погрузил меня в отчаяние, и Майка будто бы тоже. Он сказал, что во мне осталась потусторонняя часть, которая по неведомой причине пыталась завладеть моим сознанием, что рождало в нас убеждение о том, что грядут тёмные времена. Мысли об этом заставили померкнуть всю радость сегодняшнего дня. Я принудительно лёг спать в расстроенных чувствах, несмотря на то, что Майк старался придумать положительные стороны происходящего и с сочувствием смотрел на меня. Во всём этом чувствовался его собственный страх перед неизвестным и желание скрыть его под маской натянутых опровержений. Не слушая друг друга, мы легли спать. То, что произошло дальше, вполне следовало ожидать. Уже засыпая, я понимал, что увижу кошмар, когтистые лапы которого поджидали меня во тьме. Словно почуяв слабину, которую я дал, зло облизнулось и оскалилось, вновь заставляя меня с упорством бежать по подземным тёмным тоннелям, где не было ни одного намёка на свет. Только густая темнота, колючий ветер и опасность позади. Я проснулся не от страха, как обычно, а от того, что надо мной нависал Майк, глаза которого испуганно наблюдали за моим пробуждением. Я глубоко дышал и смотрел на него в упор. «Тебе снился кошмар», — решительно заявил он. «Мне не снится ничего другого обычно», — ответил я и шумно вздохнул. В этот миг Майк отпрянул и уставился в окно, за которым мирно сияла луна. Я почувствовал какую-то беспомощность и укрылся одеялом до носа, оставив глаза открытыми для наблюдения за Майком. Так мы провели много времени, и я даже успел погрузиться в беззаботную призрачную дремоту, на протяжении которой продолжал следить за своим другом, задумчиво перебирающим в руках мою глиняную фигурку демогоргона, слепленного летом. Он будто вовсе не собирался спать. «Уилл, вставай», — обратился он, вновь нависнув над моим лицом. «Зачем?» «Я хочу кое-что проверить. Для этого нам надо пойти в замок», — Майк включил свет и стал просовывать голову в свитер. Настроение у меня было в упадке, поэтому я не нашёл в себе сил препятствовать экспериментам Майка. К тому же я понимал, что скорее всего во сне меня снова поджидал кошмар и надеяться на спокойную ночь не было смысла. Был смысл попробовать найти другой способ провести её. Мы оделись, вооружились фонариками и осторожно вышли на улицу, чтобы не пробудить спящих жителей дома. Луна висела в бесконечно чёрном небе как выпавший глаз мертвеца и благодарно освещала застывшую природу. Под ногами мягко хрустели опавшие листья, но кроме этого звука было до смерти тихо, словно всё замерло в томящем ожидании. Едва лунный свет проводил нас до леса, тут же мы были проглочены осенней темнотой, из которой пронёсся эхом между деревьев совиный свист. Тело моё покрылось колючими мурашками, и я постарался лишний раз не высматривать во тьме потенциальной опасности. Этим занимался Майк, сумбурно направляя луч фонарика в разные стороны и пронизывая прищурившимся взглядом загадочные тёмные горизонты. Вскоре мы оказались внутри уютного замка Байерсов, который как спасительный оазис вырос посреди леса. Из включенной мной лампы появился оранжевый дымчатый свет, освещающий сухие ветки, и успокоительно воздействующий на мой воспалённый ум. Все ощущения от этой ночи мне казались тревожными, да и в принципе с началом осени я привык молится, чтобы тёмное время суток заканчивалось как можно быстрее. Я сел на плед напротив Майка и стал ждать объяснений по поводу возникших у него идей. «Помнишь я говорил о том, что мне кажется, что зло пытается завладеть твоим разумом? — я кивнул. — Я думаю, что ты тоже можешь с ним бороться и контролировать это. — закончив фразу, он упорно направил на меня свой распахнутый и почерневший взгляд. В миг образовавшейся тишины вдалеке снова раздался голос совы. — Ты должен попробовать попасть туда и сам вернуться обратно». Не выдержав его взгляда, я посмотрел в сторону и попытался всмотреться в щели между ветками, откуда мазутом сочилась тьма. «А если… я навсегда там застряну?» — собственный голос прозвучал очень вкрадчиво. «Не застрянешь. Я вытащу тебя оттуда также, как получилось в прошлые разы», — Майк чуть пригнулся, чтобы заглянуть мне в глаза. Выглядел он крайне уверенно. «Мне не нравится эта идея». «В ней нет ничего плохого. Я буду здесь, а через десять минут пойду в сторону сарая. Когда ты окажешься в Изнанке, мы постараемся связаться друг с другом. Ты попробуешь совладать с собой, а потом пойдёшь в сарай, где я появлюсь, и сам вернёшься назад», — сбивчиво продолжал Майк, для которого эта идея выглядела амбициозно и оптимистично. Я прекрасно понимал его логику и долго убеждать меня пойти на это не пришлось, так как я всегда принимал участие во всех заварушках Майка. Мне не нравился такой сценарий по большей части из-за страха неизвестного и потустороннего, но умом я понимал, что предложение Майка могло как-то повлиять на мои кошмары и следующую за ними тревогу. Я неуверенно дал согласие. «Если увидишь там что-то пугающее, то сразу беги в сарай. И не поддавайся панике», — Майк ёрзал на месте, и я почувствовал, что он занервничал. «А что мне делать, чтобы самому вернуться обратно?» «Не позволяй страху влиять на тебя. Сопротивляйся этому и... думай о хорошем, или вроде того. В прошлые разы ты пытался делать также, но сейчас приложи больше усилий, — Майк обхватил меня за плечи, чтобы убедиться в том, что я точно услышал его указания. — Всё будет хорошо, не бойся», — его заботливый взгляд заколдовал меня, и я решил, что справлюсь со своей задачей. «Хорошо», — из меня вырвался тяжёлый вздох, который превратился в облако пара. «Не забывай, что я в это время буду рядом», — добавил Майк. Я многократно закивал и закрыл глаза прохладной ладонью. «Чтобы оказаться там, мне нужно закрыть глаза», — пояснил я, вспоминая о том, как это было в прошлый раз. Сначала меня что-то пугало, а потом, стоило мне закрыть глаза, как вокруг меня уже была Изнанка. И тут я позволил обрушиться на себя тем образам, которые проходили лейтмотивом через мой каждый день с начала осени. Без особого труда я визуализировал подземные извилистые тоннели, словно я прямо сейчас находился там; такое отчётливое я имел представление о них. Подменяя картинки словно игральные карты, я видел перед собой брызги крови из пальца Дженнифер, которые заполняли все стены вокруг и запятнали потолок. Затем в моей голове прозвучал вопль демогоргона, который поверг меня в ужас сегодня вечером. Следуя друг за другом, эти воспоминания вызывали удушье и тяжесть в груди; внутри всё похолодело и закружилось, и я даже забыл, что вообще находился в замке Байерсов рядом с Майком, которому приходилось смотреть на меня такого умалишённого. Постепенно я действительно словно лишался ума, на смену ему пришёл доминировать страх и инстинкт выживания. В какой-то момент у меня началась галлюцинация, будто я увидел себя со стороны год назад, умирающего на том месте, где я сидел сейчас. У нас с этим бледным парнем будто не было ничего общего, кроме ситуации, в которую мы оба попали. Выглядел он как ящерица, забитая камнями, лицо его было синим и влажным от холодной испарины. Он, точнее я, разговаривал с призраком девочки, которая просила его остаться в живых и ждать, когда за ним придут. Вдруг они оба посмотрели на меня, будто я в действительности был в тот момент там, и меня бросило в дрожь. Кругом было абсолютно темно, они точно не могли смотреть куда-то ещё, кроме меня. И тут замок начал рушиться, демогоргон подал знаки своего присутствия, и девочка исчезла, растаяв в воздухе. Инстинктивно от этого внезапного зрелища я убрал руку от лица, дыша при этом так, будто меня вытащили из воды, когда я почти утонул. Я лицезрел перед собой Изнанку. Она появилась в облике того, что я видел несколько минут назад, когда передо мной сидел Майк, только никакого тёплого света не было, да и самого Майка тоже. Я прислушался: стояла гробовая тишина, с неба словно в замедленном действии падал хрупкий пепел, который рассыпался, стоило ему коснуться поверхности. «Майк?» — подал голос я, понимая, что он скорее всего находится со мной здесь, только в другой реальности. Ответа не последовало. Я вглядывался в пустое пространство перед собой, но никаких признаков жизни мне увидеть не удавалось. Становилось холодно. В Изнанке царил особый холод, не похожий на тот, который бывает прохладным осенним вечером. Он походил скорее на болезненный озноб во время лихорадки, когда всё тело содрогается в попытках себя отогреть. Дрожа, я встал на ноги и прислушался к тишине. Казалось, будто я и вовсе привык к виду Изнанки, который в этот раз не доводил меня до состояния окаменения. Я стал верить в собственную решительность и приступил к тому, чтобы начать возвращаться назад. Не обращая внимание не волнообразную тревогу, которая образовывалась в животе, я стал вспоминать самое яркое из того, что я пережил в привычной реальности, где был свет, солнце и друзья рядом. С закрытыми глазами начало казаться, что я просто сижу у себя в спальне глубокой ночью с задёрнутыми шторами и как обычно себя успокаиваю после кошмарного сна. От мыслей о доме и моём дне рождения утром у меня внутри появилось щекочущее ощущение, превышающее по силе липкий страх; я немного улыбнулся уголком губ. На своей коже я чувствовал обжигающие солнечные лучи того дня, когда мы с Джонатаном ехали в Иллинойс; на языке даже удалось воспроизвести вкус того самого кислого кофе с заправки. Следом за этим само собой заиграли Саймон и Гарфанкел, чей объёмный акустический звук гитары заставил меня вздохнуть от удовольствия и ощутить в глазах сверкание звёзд, на которые я смотрел пока лежал у Джонатана на коленях. Но моя нега быстро прекратилась, потому что я услышал шорох за пределами замка, будто кто-то ходил рядом с ним. Это в миг рассеяло моё чувство прекрасного, я вздрогнул и бесшумно осел вниз, пытаясь судорожно разглядеть в тёмных щелях источник звука. В ушах отдавался стук сердца, но моё зрение многократно обострилось, и я пытался уличить в движении фигуру непрошенного гостя через тёмные щели, за которыми росли сумрачно освещённые луной кусты. Расслышать новых шорохов мне больше не удалось. Это почему-то напугало ещё сильнее. Я будто только и ждал, что замечу пару красных глаз в темноте, которые пристально сверлили меня взглядом. «Майк», — позвал я, едва произнося буквы на выдохе. Я вдруг решил, что это мог быть он. Но ответа снова не было слышно, только раздалось уханье совы неподалёку. У меня складывалось полное ощущение того, что за мной кто-то следит, поэтому я принял решение начать покидать замок, чтобы вернуться домой к Майку. Ещё какое-то время я находился внутри, чтобы убедиться, что снаружи тихо. Когда от тишины стало пищать в ушах, то я начал двигаться в сторону сарая. Лицезреть Изнанку в ночном лесу – это сродни нахождению в фильме ужасов. От вида моего дома, который выглядел как заброшенный, у меня кровь стыла в жилах. Когда моя нога невольно наступала на сухую ветку, я на миг застывал от ужаса, и — чтобы убедиться, что звук издал я, — стоял некоторое время, не шевелясь, на месте. Тьма была настолько кромешная, что никаких чудищ просто не было бы видно в ней. На свой страх и риск я пустился в бегство, чтобы быстрее достичь спасительного сарая. Я проклинал себя за то, что не смог следовать советам Майка в полной мере и чувствовал себя как проигравший, но вместе с этим я очень хотел вернуться назад и было не столь важно в какой роли. Когда я потянул на себя дверь сарая, то сначала увидел свет, а потом прижался к стене, переводя дыхание. «Ты в порядке?» — вдруг спросил голос рядом со мной, от которого я вздрогнул. «Майк», — я сделал шумный вздох и ощутил великую радость от того, что лицезрел подле себя взъерошенного Майка с фонариком. «У тебя получилось?» — он с нетерпением разглядывал меня. В ответ образовалась тишина, прерываемая моим поверхностным дыханием. Я понимал, что не справился, поэтому виновато направил взгляд в тёмный угол сарая, избегая тем самым столкновения с глазами Майка. «Ты от кого-то убегал?» — спросил он снова. «Не знаю… кого-то конкретно я не смог разглядеть». Майк продолжал упорно смотреть на меня, будто ждал ещё какой-то информации. «А что у тебя в руках?» — спросил у него я, когда увидел, что руками он придерживал какое-то оборудование. «Это рации, фонарик и винтовка», — ответил Майк. «Зачем это тебе?» — мне казалось, что можно было свернуть технику, считать операцию неудачной и попробовать погрузиться в какой-никакой сон. «Надо попробовать ещё раз, но только быть на связи и во всеоружии, — Майк поправил на плече ремешок от винтовки. — Я нашёл это здесь». «Нет, погоди, я думаю, что надо прекратить эти занятия», — замахал руками я, убирая с лица мокрые от пота пряди. «Я считаю, что нужно попробовать ещё раз. Я уверен в том, что это должно сработать», — ответил он, передавая мне рацию. «У меня ничего не выходит. Я не могу так просто телепортироваться туда-обратно, но я пытался, — я отчаянно посмотрел на Майка и перегородил ему путь наружу. — Понимаешь, ты там ни разу не был. Там очень опасно». Он с сожалением посмотрел на меня и на миг его решительность сменил оттенок беспокойства. Его рука, сжимающая винтовку, немного ослабла, он посмотрел вниз, а потом поднял взгляд на меня. Тот самый взгляд, который своей мягкостью говорил о доброте его владельца. Затем его пальцы стали задумчиво перебирать края моей куртки, как будто на ней было что-то написано. «Я знаю, что это риск, но гораздо больший риск представляет то, что зло в конечном итоге победит над тобой, а ты даже не найдёшь способа как с ним бороться», — его тёплое дыхание образовало небольшие облака пара, которые коснулись моего лица. Я проглотил ком в горле. «Оно не победит, мы не позволим этому произойти. А то, что мы делаем сейчас, как раз может ускорить мою погибель», — сказал я, посмотрев вниз на пальцы Майка, которые продолжали аккуратно щупать ткань куртки. «Не ускорит, — он приблизился к моему лицу и нахмурился, пронзая меня решительным взглядом. — Чтобы мы его победили, нужно знать о механизмах действия зла на тебя. Нужно изучить наши возможности и пробовать с помощью твоей способности проникнуть в тот мир. Как инопланетяне вторгаются на другую планету, понимаешь?» «Тебе невозможно противостоять, — ответил я, облокотившись о деревянную дверь. — Давай попробуем», — я согласился и почувствовал, как потяжелели мои плечи от собственных слов. «Ты очень храбрый, Уилл», — Майк положил руку мне на плечо. «Давай поскорее покончим с этим», — ответил я и открыл дверь сарая. Дальше всё было как в повторившимся сне: сверкающий глаз луны, тишина, шелест листьев под ногами, Майк, освещающий путь фонариком впереди, и я, у которого надпочечники выбрасывали адреналин. По дороге я более чётко описал происходящее в последнем эксперименте, как того потребовал Майк. Вскоре мы снова оказались в замке Байерсов, только лицо моё перекосилось от напряжения и плохих ощущений. Я совсем не был настроен решительно, поэтому приблизился к Майку и хотел получше запомнить то, как падал на его белое лицо тёплый мандариновый свет. «Год назад мы могли услышать тебя по рации, поэтому попробуем сделать это ещё раз. Вот, держи, — Майк положил мне на колени винтовку. — Раз чужое присутствие возвращает тебя обратно, то я точно как-то могу повлиять на это. Мы должны найти связь», — чуть дрожа, его рука убрала с лица спутанные кудри. В этом жесте я уличил тревогу. «В прошлом году мне удавалось слышать мамин голос в Изнанке. Я попробую... связаться, — сказал я, сжимая рацию. —Должно получиться снова по идее», — закончив своё умозаключение, я ощутил надежду на то, что всё пройдет более удачно. «Хорошо. И чуть что – беги в сарай. Я буду здесь около десяти минут, как в прошлый раз, а потом тоже пойду туда». «Хорошо. Тогда до встречи», — твёрдо сказал я, прикрыв глаза ладонью. В образовавшейся темноте я погрузился в тоннели, которым не было конца. В нос ударил запах смерти и мерзлоты. Я услышал голос Дины, которая просила меня остаться в живых, поэтому я стал бежать вперёд, чтобы меня не достали коварные щупальцы. Всем своим нутром я чувствовал опасность и страх. Едва различая в синей тьме куда бежать, я всё равно продолжал молниеносно перебирать ногами, спотыкаясь о корни, населяющие Изнанку. Воздуха предательски не хватало, но адреналин позволял бежать быстро и долго, пока я вдруг не споткнулся в очередной раз о злосчастный корень. В этот раз я неожиданно упал, поэтому резко убрал от лица руку и увидел представшую перед моими глазами Изнанку. Пустой и тёмный замок Байерсов. Майка здесь не было. «Ты здесь?» — спросил я. Голос раздался глухо, будто из коробки. Было тихо и меня охватило отчаяние. Тогда я взял в руки рацию и прижал к губам, пронзая взглядом пустующее напротив себя место. «Майк, приём. Ты здесь?» — проговорил я в рацию. В ответ прозвучали шероховатые помехи, не содержащие никаких посланий. Но вдруг среди них я расслышал слова Майка. «Я здесь, Уилл», — сказал он. В груди разлилось тепло и я возликовал, плотнее сжимая пальцами рацию, которая издавала родной голос. «Я здесь, напротив тебя», — продолжил я и упорно смотрел напротив, где в этот же момент находился в другом мире Майк. «Ты в безопасности?» — вновь прозвучал его голос сквозь помехи. Тут же я прислушался к посторонним звукам и стал вылавливать в темноте инородное движение. Ничего пугающего зафиксировать не удалось. «Думаю, да. Насколько это возможно в Изнанке», — ответил я, невольно сжимаясь всем телом, будто в попытке уменьшиться. В ответ рация издала неровные и искажённые помехи. «Я протянул к тебе руку, попробуй её коснуться», — послышался голос Майка. Я растерянно посмотрел перед собой в пустоту и попытался приблизительно понять, где могла бы быть его рука. Моя собственная выглядела синей из-за тусклого освещения, на неё спокойно падал пепел и тут же растворялся. Я медленно преодолел небольшое расстояние впереди себя, но кругом было пусто. Рука лишь парила в холодном воздухе. Но вдруг самыми кончиками пальцев я почувствовал влажное тепло, какое свойственно человеческому телу. Меня словно ударило током от этого ощущения, и я продолжил касаться воздуха, в котором пряталась загадка потенциального существования Майка. «Ты чувствуешь?» — спросил я в надежде, что он чувствует тоже самое. Рация в ответ прошипела. «Я чувствую», — удалось распознать мне между помехами. Моё сердце билось так, будто я действительно был инопланетянином, впервые соприкоснувшимся с чем-то неизведанным. Вскоре я мог ощутить гладкую поверхность ладони Майка, тёплые вмятины и тонкие пальцы, но я всё ещё не мог увидеть её. «У тебя получается, Уилл», — сказал по рации Майк. У меня действительно получалось, и от этих слов моё тело стало лёгким и воздушным, будто никакой страх и тяжесть ощущений не обременяло его. Я крепко переплёл свои пальцы с тёплыми пальцами Майка. «Кажется, да», — ответил я, смотря на свою руку, сжимающую воздух. «Теперь закрой глаза и попробуй вернуться назад», — произнёс голос из рации. Было трудно понять эмоциональную окраску сказанного, но, зная Майка, я мог отчётливо представить его изумлённые глаза цвета оникса и чуть приоткрытые от волнения губы. Следуя указаниям, я закрыл глаза. «Можешь протянуть мне вторую руку?» — спросил я. Майк дал согласие, после которого я отложил рацию в сторону и стал искать в пустоте теплоту второй руки. Его пальцы внезапно столкнулись с моими, и я сразу сплёл их между друг другом. Снова закрыв глаза, я стал вырисовывать образ Майка в темноте закрытых век, на которого мирно падал свет лампы. Я очень чётко помнил эту картину, поэтому внимательно разглядывал все подробности складок его одежды и блеск глаз. С закрытыми глазами я видел его руки, которые прежде были для меня невидимыми. Теперь воображение дорисовало наши соединённые вместе пальцы, синеву вен на белой коже и след от ручки на запястье Майка. В моей голове это было также реально, как вид Изнанки до этого, который предстал для меня в отчётливом мрачном виде. Я чуть сильнее сжал его руку, чтобы укрепить ощущение реальности происходящего и вскоре почувствовал, как внутри у меня всё становится горячим. «Хей», — услышал я голос возле себя. Он не содержал помех, был настоящим и объёмным, с хорошо прочитываемым мягким обертоном. Я открыл глаза и увидел перед собой Майка, который смотрел на меня так, словно не видел меня много лет. Его губы тронула восторженная улыбка, а глаза с нетерпением разглядывали моё лицо. «Всё получилось», — сказал он, сквозь улыбку. В тот миг я не мог в это поверить и посмотрел на наши руки. Настоящие, тёплые, человеческие руки с видимым следом от ручки и полупрозрачными нитями голубых вен под белой кожей, точно как в моём воображении. Заметив мою озадаченность, Майк обнял меня, будто этим жестом демонстрируя дружелюбность и приглашая обратно на землю. «Я же говорил», — самодовольно усмехнулся Майк, в ответ на что я по-дружески растрепал его волосы.