Дневники Уилла Байерса

21 декабря 1984 Снежный бал, снежный бал. Уилл, ты готов к Снежному балу? Ты не забыл про Снежный бал? Бал. Какой? Снежный. Только и слышал весь месяц о нём, будто поговорить было не о чем. Майк раньше всегда был равнодушен к этому мероприятию, а последнюю неделю он довёл меня до состояния, в котором я регулярно испытывал раздражительность, услышав слово «бал». Вчера он наконец состоялся. Не могу сказать, что я ждал этого с нетерпением, как мои друзья. Я был равнодушен и одновременно рад тому, что когда-нибудь эти бальные события канут в лету. Касаемо самих танцев, то я поднаторел до приемлемых уровней благодаря маминым урокам и парочке свободных вечеров (громко сказано, если знать о том, что я в общей сумме лишь около получаса покружился в объятьях с воздухом перед зеркалом) поэтому был спокоен на ту часть торжества, где было нужно имитировать подобие вальса, но приглашать никого я не планировал. От предстоящего мероприятия у меня не было никаких ожиданий, поэтому волнения я не испытывал, предполагая в уме, что моя роль будет второстепенной, а то и третьестепенной. Началось всё в семь вечера, когда мы с Джонатаном облачились в приготовленный выходной набор, — пиджаки, галстуки, брюки — взяли с собой маму и отправились на машине в сторону школы. Точнее, ехали мы сначала в сторону дома Уиллеров, потому что мой брат хотел забрать Нэнси с Майком. Помню, как мы увидели издалека Нэнси, поджидающую нас возле дома. Она села сзади рядом со мной и приносила извинения за Майка, который опаздывал из-за своих приготовлений. Едва услышав это, я оторопел, ведь Майк никогда не задерживался по этой причине — он был человеком, противящимся марафету, и ни сколько не заботился о том, насколько модно он выглядел. Я поёрзал от интриги и стал ждать его прихода. Вскоре входная дверь дома открылась, и из неё буквально вывалился Майк, спотыкаясь о собственные ноги. Его волосы будто лоснились издалека — обычно непослушные и дикие, они жили отдельной жизнью, но в тот раз его бесноватые пружины были укрощены и ровными волнистыми изгибами обрамляли его лицо, как чёрный занавес из бархата. «Извините, расчёска застряла в волосах», — сказал Майк, когда забрался в машину. Вместе с этим в салоне стало терпко пахнуть Уилером старшим, чьим одеколоном щедро облил себя Майк. Теперь парфюмерная симфония в воздухе образовывала резкий спиртовой запах, от которого мне приходилось дышать через воротник собственной куртки. Я поздравил расчёску с победой, которую она одержала в борьбе с его пружинистыми локонами. «Мама не могла отвести от тебя глаз», — Нэнси поиграла бровями, посмотрев в сторону Майка, который в ответ нахмурился и проверил ладонью гладкость причёски. Я счёл нужным сказать, что Майк действительно выглядел хорошо, будто студент лиги Плюща собирался на литературные чтения. Он формально поблагодарил меня и отстранённо посмотрел в окно. В этих жестах я сразу уличил его тревогу. Когда Майк переживал, ему было свойственно погружаться во внутрь себя; даже если в этот момент он и пытался с кем-то говорить, то, обычно, глаза его свидетельствовали о том, что он слушал только голоса в своей голове. Я старался не обращать внимания на то, что он был напряжён, хотя меня всё это время терзало сочувствие. Из-за него рука моя то и дело тянулась в мыслях к его руке. Самым приятным во всём этом бальном мероприятии было то, что мы вошли в школу без цели сесть за парту и заниматься науками. В этот час кругом сновали преподаватели и раздавали улыбки вместо назидательных взглядов. Говорить об учёбе никому не хотелось. Удивляться красоте облагороженного спортивного зала было трудно, потому что в этом деле мы принимали непосредственное участие — клеили голубые ленточки, развешивали гирлянды и вырезали звёздочки из бумаги, которые в итоге отправились в мусорку. Тем не менее интерьер получился приятный. Мы пришли с Майком первые среди наших друзей и ходили по залу, оценивая между тем собственную работу. Помимо этого, мы успели сделать пару фото, за которые отвечал Джонатан. Он выполнял роль праздничного фотографа, в то время как Нэнси разливала гостям пунш. В один момент Майк стал натягивать рукава пиджака до кончиков пальцев и говорить мне о том, что он ничего не смыслит в танцах. Глаза его периодически стреляли в сторону входной двери, и это будто только усиливало его переживание. «Ты... Ты просто нервничаешь. Ты всё знаешь, ещё и лучше меня. Помнишь, как мы танцевали?» — говорил тогда я, чтобы воздействовать на его колеблющиеся нервы. Когда я сказал об этом, то он повернул голову в сторону и направил взгляд вниз. Это выглядело почему-то так, словно он чувствовал вину или стыд. «Да, но с тех пор я не практиковался». «Что? Почему? Ты же постоянно говорил об этом бале! Почему ты не пробовал?» — я написал более сдержано, но на самом деле моё удивление было куда более сильным. «Танцы — это глупо. Нужно рекурсивно топтаться на месте, а от этого, между прочим, кружится голова. Мой вестибулярный аппарат и так слаб», — ответил он, помассировав виски пальцами. «Ты врёшь, всё с ним нормально, — я сказал это, потому что знал наверняка, что у Майка не было подобных проблем, и его аргументы казались мне неуместными и нелепыми. — Тем более, что от этого не может голова кружиться, если только вы не будете двигаться с спортивной скоростью». «У меня всё равно кружилась». «Значит, что она кружилась не из-за этого», — ответил я и вспомнил, как наблюдал за петлями Майка на его свитере, образующими волнистую рябь. В тот момент у меня самого в голове было не ладно. «Так ты не хочешь мне объяснить, как делать правильно?» — Майк проигнорировал мой аргумент и сел на скамейку. Глаза его вопрошающе посмотрели мне в душу. Я согласился и решил, что помогу ему. Для пущей наглядности, я принёс бесхозный стул и поставил его перед Майком. «Здравствуй, милый стул. Выглядишь сегодня просто чудесно, — сказал я, демонстрируя начало стандартной прелюдии к танцу. — Вижу, ты совсем один. Не хочешь пойти потанцевать?» — я слегка нагнулся и галантно протянул стулу руку, как настоящий обольститель из кино. Затем я приподнял деревянное четвероногое создание, обхватил его руками за середину, предполагая, что там могла бы быть талия девушки, и прижал к себе. В обнимку с ним мы стали вальсировать. Танец состоял в основном из движений ног, где одна вечно следовала за другой, после чего я немного приподнимался на носочках. Параллельно с танцем я видел, как это забавляло Майка. Затем я услышал смех, который доносился не так далеко от нас. Стейси Патридж во всю смеялась, сгорбившись, и держалась при этом за живот, словно её одолевала какая-то болезненная судорога. Подруги вокруг неё смотрели прямо на меня и едва сдерживали усмешки. Я стал стоять, как вкопанный, и наблюдал за тем, как они хохотали. «Кажется, что Зомбёнок нашёл себе подругу на вечер», — сказала Джессика, после чего их заразила новая волна хохота. Я посмотрел на Майка. Его лицо выражало хладнокровное бесстрастие, но глаза, прищурившись, вспыхнули червонными огоньками. «Чувство юмора — ноль из десяти. Жалкое зрелище, — Майк презрительно фыркнул. — Не обращай на них внимания». «Уже стёр это из памяти», — беззаботно ответил я, привыкший к издёвкам, и немного пожалел про себя о том, что в действительности это не было возможно с такой лёгкостью, как хотелось бы. Вскоре стул был поставлен мной на место. Компания девчонок ещё некоторое время говорила о нас, но я не слушал и вместо этого принялся делиться своими знаниями о танцах в устной форме. «Ты всё усложняешь, чувак, — возразил мне спустя время приближающийся Лукас, улыбка которого первым делом бросалась в глаза. — Там достаточно просто топтаться на месте по кругу и руки положить на талию», — пританцовывая, он поздоровался с нами. «Сразу видно — магистр танцев», — посмеялся я. «Предлагаю соревнование! Кто из нас меньше всех наступит даме на ногу — тот выигрывает», — предложил Майк, желая вновь устроить игру на ровном месте. Предложение было принято в качестве дополнительной активности, к тому же теперь мы правда хотели узнать, кто был самым лучшим танцором. Я был уверен, что им стану я, потому что я просто-напросто не стану никого звать, вследствие чего не буду иметь возможности отдавить ногу спутнице. Мы стали обсуждать другие условия нашей незамысловатой игры. В какой-то момент, пока мы занимались этим, рядом с нами возникла Макс. Озираясь по сторонам и обхватывая себя руками за плечи, ей будто было неуютно среди людей. Их к этому времени уже стало намного больше. Они уже образовывали толпу, в которой можно было легко потеряться, и это вызывало у Майка крайнюю обеспокоенность, потому что ему стало труднее выследить новоприбывшую Дину. Конечно, он с нетерпением ждал её, но она до сих пор не появлялась. Факт её появления, честно сказать, вызывал у меня тоже треволнения из-за воспоминаний о последней встрече, поэтому я невольно стал также, как и Майк, выслеживать её фигуру в дверях. Дастин за несколько недель до бала сказал всем о том, что нас будет ждать кое-какой сюрприз, и им, по всей видимости, оказалась его причёска. Приплясывая на ходу под играющую музыку, он направлялся к нам. Вблизи его копна волос оказалась странным образом приглажена по сторонам, будто его виски облизал пёс. Не могу сказать, что это выглядело плохо. Скорее просто непривычно. Когда церемония набрала пиковое количество аудитории, то мы с друзьями были в полном составе. За разговорами мы не успели заметить, как музыка резко сбавила свой темп. Это заставило окружающих людей образовывать парочки и медленно раскачиваться в объятьях друг друга. Магистр танцев Лукас среагировал довольно быстро, и, не теряя ни минуты, стал пытаться пригласить Макс на танец. Я вдруг ощутил, как кровь прилила к лицу, и я стал ещё более пристально следить за дверью, откуда в любой момент могла появиться Оди. Но тут я услышал голос. «Эй, Зомбёнок, хочешь потанцевать?» — это была Ханна Хант, появившаяся передо мной не иначе, как привидение. Подобного расклада я даже не мог предполагать, поэтому вместо вразумительного ответа стал захлёбываться в гласных, которые никак не складывались в полноценные слова. Я посмотрел на Майка, будто он мне как-то мог помочь в этой ситуации. В ответ он недоумённо посмотрел на меня и похлопал по солнечному сплетению, чтобы я, видимо, образумился и собрался. Как-то мне всё же удалось выдавить из себя согласие, поэтому я отправился с Ханной в подвижную часть зала и продолжал вместе с этим следить за дверью. Разумеется, я растерялся. Мы с Ханной слились в танце, но я ощущал меду нами непреодолимую дистанцию. Я боялся близости с её лицом, поэтому мне было комфортно держать расстояние. Двигались мы лишь примитивно переставляя ноги, что было гораздо менее изящно, чем когда я плясал со стулом. Я думаю, что тот танец был даже более интимным и романтическим, чем мой с Ханной. Хотя, её вроде бы всё устраивало. Порой в толпе я мог увидеть Лукаса с Макс. Обмениваясь милыми улыбками, они трепетно смотрели друг на друга. Иногда ещё мне на глаза попадался танец Дастина с Нэнси. Нэнс, как бравый знаток в этом деле, мягко покачивала бёдрами и явно делала Дастина счастливым. А ещё, когда мы делали круг, то я нетерпеливо награждал взглядом дверь, выискивая ещё и Майка заодно. Он понуро сидел у стола и будто потерял весь всякое желание продолжать вечер и надежду на то, что его спутница сегодня появится. Было понятно, что происходящий со мной танец меня заботил меньше, чем то, что делали остальные. В один момент Ханна уличила меня в очередной беглой попытке разглядеть дверь за спинами других людей. «Я никуда не... — начал было я, возвращая взгляд на Ханну, как вдруг я уловил движение в дверях. Оттуда появилась девушка и, осторожно перебирая ногами, вошла в зал. Я мгновенно узнал в ней Оди. Её маленькая тонкая фигура в сером платье была больше похожа на человеческую тень, чем на самого человека. Глаза её испуганно обогнули зал, но потом остановились на чём-то. — Я не...» — бормотал я, не понимая, что хотел сказать. На меня вдруг напал внутренний жар. Затем я бросил попытки что-либо объяснять и просто бесстыдно выслеживал воссоединение Майка с Диной. Они о чём-то говорили, и я с интересом наблюдал за эмоциями, которые испытывал Майк. Я ещё никогда не видел его таким взволнованным и нежным. Я бы даже сказал — «влюблённым». Пожалуй, это была именно она. Влюблённость. «Кто это рядом с Майком?» — спросила Ханна, когда поняла, что занимало моё внимание. Я не знал, как ответить на её вопрос, потому что Дина все-таки была в розыске и пряталась от опасных людей. Мне думалось, что я не мог так просто называть её имя. «Это Люсиль, она из... другого. Другого города», — ответил я, и заметил, что мои пальцы комкали ткань на талии Ханны в точности, как я сжимал свитер Майка в тот самый вечер. Дина и Майк ушли танцевать, поэтому я не смог больше наблюдать за ними. Мне пришлось концентрироваться на танце с Ханной. Я стал прислушиваться с своему поверхностному дыханию и старался унять дрожь, которая сопровождала меня с того момента, как в зал вошла Дина. «Что-то не так?» — вновь Ханна задала вопрос. Лицо её выражало робкое волнение. Я натянул на губы улыбку, которая, как внезапный спазм, искривила мой рот. Я выронил фразу: «Всё здорово» и почувствовал, как от неё во рту стало горько. Едва танец закончился, плечи Ханны сжались от счастья, а блики в её глазах слились с окружающими нас гирляндами и серебряными лентами. Я поблагодарил её за танец. Что ж. За этим последовала песня «Dancing In the Sheets», под которую стали танцевать мои друзья. Они вместе выглядели как победители, главные герои фильма — наслаждались моментом, трясли волосами и, смеясь, смотрели друг на друга. Мне вдруг очень захотелось быть их частью, поэтому я присоединился к их компании, не раздумывая. Когда снова наступил медляк, то наши новоиспечённые парочки взялись за руки в то время, как мы с Дастином сели на трибуну, где сидели одиночки, чтобы отмежеваться от суеты и наблюдать за всеми сверху. Мы могли лицезреть почти весь танцпол, включая наших друзей. Мой брат танцевал с Нэнси, а Дастин как-то серьёзно смотрел на них, будто пытался что-то понять. А моё внимание привлекала другая пара. «Тебе не кажется это странным? — спросил я, не выдержав собственных мыслей. — То, что они вместе». «Кажется, конечно. Но он долго был влюблён в неё, а она сделала свой выбор, в конце концов, — вздохнул Дастин. — Нравится нам это или нет». Его последняя фраза меня смутила. «Как это может нам не нравится? Они же наши друзья». «Твой брат, конечно, классный, но не думаю, что он лучшая пара для Нэнси». «Дастин, я говорил про Оди с Майком, — сказал я, проводя рукой по мокрому затылку. — Но почему мой брат не лучшая пара для Нэнси? Или ты после танца решил, что больше ей подходишь?» Дастин потупил взгляд. «Какая же всё-таки дурацкая песня. Я бы не стал под неё с кем-то танцевать, — перевёл тему он, оправдывая свой выбор проводить время со мной в дали от влюблённых. — А почему ты не пошёл танцевать с Ханной Хант?» «Мне как-то не хочется», — ответил я. Дастин глубоко вздохнул, будто ему хотелось бы этого, в отличии от меня. «Она, кажется, на тебя запала», — заявил он. Я равнодушно пожал плечами. Нынче я даже понимал, почему он так думал, но меня это ни сколько не волновало. Мы молча смотрели на происходящее внизу, и я увидел, как они целовались. Майк осторожно прикоснулся кончиками пальцев к шее Дины, грудь которой вздымалась вверх и вниз, словно от страха. Но разумеется, что страха никакого не было. Или же ей было страшно в этот момент? Я ничего не понял. Ноги привели меня на улицу. Ночная прохлада окутала моё горячее лицо. Я наконец-то мог дышать полной грудью и проглотить солёный ком в горле. Исступлённо глядя в даль, мне вдруг захотелось отправиться тайком от всех на прогулку и надолго исчезнуть. Но мне было не суждено долго оставаться одному. «Эй, Уилл, — позади я услышал голос, который заставил меня вздрогнуть. — Что случилось? Почему ты ушёл?» — Майк возник передо мной, сочувственно сверкая глазами в темноте. «Захотелось подышать свежим воздухом. Внутри как-то душно», — честно ответил я и почувствовал, как сердечный ритм вновь набирает обороты. «Ты расстроен», — констатировал Майк. Он серьёзно посмотрел на меня, словно для него это был неоспоримый факт. «Да. То есть, нет. Конечно, я не расстроен», — замешкался я. «Это из-за Дины? Она тебе не нравится?» — Майк упорно смотрел на меня, жадно выискивая в лице ответы на свои вопросы. Вдруг из-за его плеча я увидел маму. Она стояла неподалёку и, судя по всему, не могла слышать предмет нашего разговора. Я тут же опустил глаза и ощутил, как болезненно сжалось моё сердце. «Я считаю, что Оди классная, — сказав это, я поднял на него глаза, чтобы он увидел, что я был с ним честен. Ведь я действительно так считал. — Я надеюсь, вы будете вместе. Вернее сказать, я не имею ничего против». Майк задумался. «Тогда скажи, в чём дело? — спросил он, заглянув в мои глаза с мучительной нежностью, будто ответ ему был необходим. — Ты боишься, что Оди заменит мне тебя?» Во рту снова появилась миндальная горечь и солёность. Я замешкался. «Я ничего не боюсь. Я хочу, чтобы все остались счастливы». Мои слова вовсе не давали ответа и в ночной тишине прозвучали неровно и неказисто. Мне захотелось взять их назад. «Никто не заменит мне тебя, Уилл», — в полголоса сказал Майк и взял меня за руку. Ко мне подкралась сладкая неопределённая истома. Я поймал себя на том, что разглядывал глаза Майка, как будто хотел убедиться в том, насколько он был уверен в своих словах. Мои лёгкие сжались. «Ты же помнишь, что ты мой друг? И что я люблю тебя?» — спросил он, лёгким касанием прохладных пальцев дотронувшись моего подбородка. Я кивнул, не сводя с него глаз. Вблизи от него вдруг резко запахло гвоздикой. Так мы простояли несколько долгих мгновений, на протяжении которых мы обменивались дыханием и удерживали драгоценную тишину. «Хорошо, — сказал Майк. — Давай вернёмся назад?» Слова его как-то смутно до меня доносились и перевёрнуто, как будто из зазеркалья. Тем не менее, до меня дошёл их смысл, поэтому я кивнул второй раз. Мы принялись уходить, но тут я снова столкнулся с взглядом мамы. Мы испуганно смотрели друг на друга, словно не ожидали здесь встречи. Я ощутил себя застигнутым врасплох, поэтому мои уши пламенно зарделись.