Дневники Уилла Байерса

Для него вечеринка закончилась. Уилл с уверенностью знал, куда он теперь отправлялся. Дом на углу пятой авеню выглядел так, будто он появился из-под конвейерного станка — с фасада под треугольной крышей виднелся квадратный глаз из стекла, ещё два на первом этаже. Совершенно типичный. Веранда, побитые ступени, ведущие к ней, и разросшиеся кусты у дома. Всё это чётко воспроизводилось у него в голове, поэтому ноги неизбежно вели его в правильном направлении. Уилл знал, что его там не ждали, но он знал, что попытка сходить туда — это именно то, что ему было сейчас нужно. Разнузданным от спиртного, но строгим шагом он преодолевал расстояние и ощущал себя как сосуд, наполненный самыми негативными эмоциями. Ядовитый коктейль. Они захлестывали его разум, давили на сердце, нагревали кровь в жилах и вызывали мышечное напряжение. Как зверь, которого было решено отправить на убой, он не видел ни в чём смысла и бесконечно шёл, не понимая на самом деле зачем. Память его не подвела. Спустя полчаса он оказался напротив того самого дома. Сооружение было погружено во тьму, свет фонаря до него не доставал. Тонущий в густой зимней черноте, дом выглядел неприступно и сурово. Уилл постарался проанализировать своё состояние и понял, что был довольно трезв. Ему оставалось только угомонить мысленный шторм, разжать челюсти и выровнять дыхание. Преодолевая ступени одну за другой, он вдруг почувствовал, как лёгкие забиваются пухом. Дыхание немного сбилось и появилось какое-то волнение, которого доселе он не испытывал. Чуть погодя, он позвонил в дверь, но ему никто не открыл. Он слышал, как звонок за дверью печально застонал. Уилл позвонил ещё раз. И ещё раз. После трёх попыток он почувствовал, что дальнейшие звонки будут бесполезны, как вдруг дверь резко открылась. За ней нарисовался мужчина, возвысившийся над Уиллом, и враждебно вперился глазами в него глазами. — Байерс? — спросил он, вместо приветствия. Уилл заметил у него в руках молоток. — Уилл Байерс, всё верно, — кивнул головой он. — Тебя я рад видеть, а вот его не очень, — сказал Уилл, косо смотря в сторону молотка. — Слушай, сейчас не подходящее время для встречи. Я вообще-то с девушкой, — человек за порогом чуть расслабил пальцы, сжимающие молоток, и в целом будто стал спокойней. — Вот как! Интересно. Это случайно не Дебби? Мужчина повёл плечами и кратко кивнул. — Что ж, это... Это хорошо. Вы наконец-то вместе значит? — Что-то вроде того, — ответил он, облокотившись о дверной косяк. От порыва ветра полы его халата затрепетали, как махровые крылья. Они замолчали. Уилл понимал, что возникшая тишина предоставляет ему возможность объясниться. — Я пришёл чтобы... — он вдруг резко понял, что совсем не понимал цели своего визита. Его глаза опустились, будто в поисках ответа. — Я ударил своего друга час назад, с которым мы никогда не дрались прежде. А ещё потерял свою подругу. Потерял двух подруг. И если Ханну уже не вернуть, то отношения с Диной... Они... В общем. Я не знаю. Кажется, что я устал от самого себя. Я стал таким непонятным и скрытным, — пока он говорил это, то чувствовал, как сердце его сжалось и стало биться чаще. Ему не приходилось рассуждать на эту тему вслух с кем-то прежде. — Хотя я, может, всегда был таким. Но раньше я не испытывал такой злости. Прости, Чарли, — сказал он, после чего Уилла проняла дрожь. Черноглазый мужчина, который выглядел многим старше Байерса, опешил от увиденного и окончательно растерялся. Он оглянулся назад в сторону тёмного коридора и будто прислушался к доносившимся оттуда звукам. — Так, ладно, — вздохнул он и схватил Уилла за предплечье, чтобы, видимо, успокоить, но выглядело это почти неловко. Когда они столкнулись глазами, то Чарли увидел его лицо: раскрасневшееся, с отпечатком глубокого переживания и мучительной печали. Его нутро закололо от неожиданного сопереживания. Ещё мгновение колеблясь, Чарли всё же отступил в сторону, пропуская незваного гостя в дом. — Только не шуми. Уилл не ожидал, что Чарли его пустит, поэтому, получив приглашение, не сдвинулся с места и задумался. Он изначально напрашивался в гости? Разве он этого хотел? Он нуждался в утешении? Уилл не находил ответа на эти вопросы и решил, что станет пешкой в руках обстоятельств. Ведь сейчас любые мысли о стратегии и будущих планах ничего кроме дополнительной боли не приносили. Именно об этом он думал несколько секунд, пока стоял на улице. После чего Уилл наградил Чарли благодарным взглядом и переступил порог. — Знаешь, я уже привык, что ты всегда заявляешься как приведение, — сказал Чарли, наблюдая за тем, как Уилл стягивает с себя куртку. — Откуда ты такой нарядный? С выпускного? — Нет, с вечеринки, — пробормотал Уилл в ответ. — Так вот чего глазки плавают. Кто тебе позволил прикасаться к алкоголю? — Я себе сам позволил. — У меня ночью в гостях пьяный несовершеннолетний парень. Запахло чем-то незаконным и анти-моральным, — усмехнулся Чарли. — Мне кажется, что вся история наших взаимоотношений пахнет чем-то анти-моральным, — усмехнулся в ответ Уилл. — Ты прав. Но мне от этого не легче. Чарли махнул рукой вперёд, указывая путь, а затем прижал палец к губам и призвал к соблюдению тишины. При глухом свете настенной лампы они проследовали в гостиную. Уилл упал на диван и шумно вздохнул, как будто оказался дома. Веки его закрылись, тело обмякло. Он прислушался к тишине и понял, что внутри царствовала зияющая пустота. На её фоне продолжали маячить какие-то мучительные образы прошлого, проносились эхом сказанные слова, подстёгивающие к очередному приступу боли, но на боль сил не оставалось. Она лишь гуляла в теле в виде тромба. Чарли, который плохо владел навыками утешения, молча наблюдал за тем, как Уилл понуро опустил голову на грудь. Про себя он подумал, что он был похож на куклу — его фигура, упакованная в костюм, неестественно наклонилась, а причёска почему-то оставалось ровной и блестящей, как у манекена. Словно подводя итог своим наблюдениям, Чарли неодобрительно вздохнул. От этого вздоха глаза Уилла чуть приоткрылись. Он томно взглянул на него исподлобья. — Я могу уйти, если причиняю дискомфорт, — проговорил он, едва шевеля губами. Чарли снова неодобрительно вздохнул и скрестил руки на груди. Он поджал губы и задумался. Но думал он вовсе не о вопросе Уилла. — Зачем ты ударил Майка? Уилл снова закрыл глаза. От этого имени по его телу прошла отрезвляющая волна тревоги. — Он грубо высказывается в сторону моей подруги, — волна снова проделала путь от макушки до кончиков пальцев. — Ты вступился за неё. Это... довольно... мужественно. Ты... молодец. И что ты чувствуешь? Из-за этого? — Чарли сделал неловкую попытку поговорить на эту тему, потому что ему казалось, что Уилл в этом нуждается. Но Уилл сразу понял, что говорить об этом с Чарли — плохая задумка. — Чувствую, что нужно ещё выпить. Есть у тебя что-нибудь? Что-нибудь спиртное, — сказал он, желая сменить вектор разговора. Кроме этого он чувствовал, спасательная алкогольная нега, консервирующая боль в притуплённом состоянии, уже перестаёт его выручать. — Спроси через несколько лет. Пока для тебя есть только вода и сок. — Я, к счастью, не твой ребёнок. Но, нужно признать, что отец из тебя вышел неплохой. Чарли высоко поднял брови, отчего его большие глаза стали ещё более шарообразными, чем были до этого. — Из меня? Мы точно были с тобой знакомы? Или ты уже забыл какой я мерзавец? — спросил он, протягивая Уиллу стакан воды. Уилл игриво взглянул на него и покачал головой. Он прекрасно помнил, каким был Чарли. Легкомысленным и не сумевшим выйти из своего амплуа спортсмена, сформировавшегося ещё в школе. О нём слагали положительное мнение только те, кто плохо его знал. Безответственный, но красивый. Несмотря на свой возраст, он был также обаятелен, как в семнадцать, и с тех пор глаза его по-юношески блестели, будто вечно жаждали впечатлений. Уилл никогда не видел таких глаз у тридцатилетних людей. — Может мне тоже стать мерзавцем? Мне кажется, что им быть проще. Живёшь себе, шутки шутишь, набиваешь морду кому угодно, мяч гоняешь. Да, пожалуй, отныне я близок к тому, чтобы быть таким, — стакан прохладной воды неожиданно оживил его мысли. — Уилл Байерс и его первый поединок с лучшим другом, — с триумфальным восторгом проговорил Уилл, подняв стакан вверх. — Здесь должен быть кубок, вместе стакана. — Ты всё-таки хочешь это обсудить? Голос Чарли заставил его вздрогнуть. Внезапно он понял, что его шутливый тон звучал болезненно и истерично. Пальцы Уилла задрожали и стакан едва не оказался на полу, если бы не Чарли, ловко выхвативший его из рук Байерса. Уилл стал приглядываться к лицу Чарли, который теперь целиком и полностью захватил его внимание. Он сидел совсем близко, и Уилл мог увидеть отчётливую морщинку, пролегающую между его бровей; глаза, зрящие глубже, чем какие-либо другие. Какое помешательство. Он же так похож на Майка. Его глаза вдруг защипало. Руки стали дрожать ещё сильнее, чем прежде. — Да ну брось, Уилл, — сказал Чарли, вновь растерявшись. — У тебя этих Майков будет ещё знаешь сколько? Уилл внезапно замер и медленно повернул к нему своё недоумевающее лицо. Несколько слёз быстро скатилось вниз, упав куда-то на пиджак. Он знал, что ни с одним другим человеком с подобным именем его не будут связывать правительственные тайны и особый жизненный путь. — Окей. Всего один, значит, — Чарли развёл руками. — Слушай... — он снова почувствовал свою слабость в подобных разговорах. — Давай пойдём во двор. Я его расчистил, можно попинать мяч, как в старые добрые. Уилл растёр лицо тыльной стороной ладони и закивал, совсем как дитя. После этого Чарли встал с дивана, вытянулся и повёл плечами, избавляясь от напускного напряжения. Он вздохнул и улыбнулся. Шумно дыша после эмоциональной атаки, Уилл смотрел на него немного с завистью, что тот был так полон сил. — Давай. Это как раз то, что тебе сейчас нужно. — Сомневаюсь, — прохрипел Уилл, вставая с дивана. — Если не это, то что? Сознание Уилла мгновенно предоставило ему ответ, но он не стал его говорить, заметив на: — Да, ты прав. Именно это. Чарли ненадолго скрылся в комнате, чтобы переодеться, а затем появился в спортивных штанах и шерстяном пальто. Походка его была широкая, соответствующая человеку с исполинским ростом. Когда он рассекал воздух во время ходьбы, то Уилл мог учуять сладковатый шлейф его парфюма, от которого внутри что-то оживало. Они вышли наружу и обогнули дом. За ним обнаружилось небольшое пространство, освещённое маленькими фонариками, торчащими из-под земли. Чарли игриво подкидывал мяч и старался вовлечь Уилла игру, что на тот момент казалось маловероятным, если не невозможным. Уилл пытался подыгрывать ему и изображать энтузиазм, но при этом понимал, что эти попытки выглядели жалко. Чарли ввёл мяч в игру. Он принялся маневрировать им ногами, отпускать бодрые комментарии и стремился раззадорить Уилла. У последнего получалось всё ещё довольно плохо. Тогда Чарли поднял мяч с земли и с некоторой обидой взглянул на Уилла. Их взгляды, направленные друг на друга, стали рассекать тьму. — Притворись, что тебе этого хочется, — сказал Чарли. — Солги себе. — Зачем? — Это может помочь. Мяч вновь упал на землю и глухо ударился о снег. Уилл с некоторым безумием посмотрел на Чарли и отбил мяч, словно почувствовал, что хотел последовать совету. Тебе нужно переключить своё внимание. Теперь они оба пустились в игру. Уилл сконцентрировался на происходящем и ограничил поток угнетающих мыслей. Вся сила направилась в совершаемую активность и игровую стратегию, но, несмотря на это, Чарли был более ловок. То и дело он переманивал мяч в его сторону, и Уилла это почему-то особенно злило. Ему хотелось отправить мяч за его ворота с таким дерзновением, что он забыл о всех преимуществах Чарли в виде его роста и моральной силы. Он вспомнил о своих. Он поверил в то, что они у него действительно были. Чарли поощрял активность Уилла до тех пор, пока не осознал, что он начинает побеждать. Скорость и поворотливость Уилла намного превышала его собственную, поэтому Чарли принялся играть более ожесточённо. Совсем скоро происходящее стало похоже на соревнование, в котором никто не хотел поддаваться. Когда Уилл умело преграждал ему путь, Чарли начал упираться ему в грудь и пытаться пробиться через его сопротивление. Их ноги бились друг о друга и путались, за чем последовало картинное падение, мгновенно прервавшее игру. В момент падения Чарли ощутил, что его локоть ударился обо что-то твёрдое. Спустя секунду они лежали на снегу и тяжело дышали. — Всё в порядке? — спросил Чарли, привстав, чтобы осмотреть Уилла. Под тяжестью его веса с ним вполне могло что-нибудь случиться. — Да. Я себе солгал. У меня получилось, — сказал он в полголоса. — Молодец, — хрипло ответил Чарли. Его кожа в полутьме выглядела мягкой и белой, как одеяло. Оказавшись так близко, Уилл не мог не разглядывать его вновь — миндалевидные глаза, подобно кошачьим, изгибы бровей, которые были похожи на штрихи углём по бумаге. Всё это было ему так знакомо. Он знал эти глаза наизусть с самого детства и с тех пор придумал им немыслимое количество метафор в своём дневнике. — Хочешь... Ты хочешь... — шептал Уилл, схватив Чарли за воротник пальто, чтобы тот не уходил. — Хочу что? — Поцеловать меня, — закончил он. Глаза Чарли метались по всему лицу Уилла, будто он пытался понять, было ли это шуткой. Затем он разомкнул губы, чтобы попытаться что-то ответить, но из его рта появилось только облачко пара. Лицо его изобразило усмешку, и он сказал: — О, нет, Уилл. Я больше этого не повторю. Уилл от этих слов ощутил себя так, будто упал во второй раз. Только падал он очень долго, не соприкасаясь с землёй. — Прости, что так, но я же не такой. А прошлый раз вышел случайно, ты же знаешь, — сказал Чарли, извиняясь. Уилл схватил его ещё сильнее вопреки его отказу. — Ты уверен? — спросил он. — Я думаю, что ты тоже не хочешь этого на самом деле. Уилл наконец приземлился. Его спина соприкоснулась с землёй и падение завершилось. — Ты прав. Не знаю, что на меня нашло. Я, видимо, всё ещё пьян, — Уилл стал оправдываться. Уже спустя секунду он не мог поверить в то, что действительно сказал это ему вслух. Жгучая стыдливость вмиг участила его и без того быстрое дыхание. — У тебя кровь, — Чарли обеспокоенно рассматривал его нижнюю часть лица. А Уилл был рад внезапно сменившейся теме. Он протянул руку к его губам и едва дотронулся верхней губы. Уилл облизал её и ощутил на языке сладкую солоноватость. Они отправились домой, соблюдая тишину. Дома Чарли проявил озабоченность его носом, потому что решил, что это именно он ударил его, задев локтем во время падения. Уилла это ничуть не расстроило. Даже позабавило, ведь он тоже сегодня ударил Майка. И, кто его знает, может даже в тоже самое место. Пока он лежал с бумажным полотенцем в кулаке, Чарли готовил чай и пытался отвлечь его разговорами о своей работе. Уиллу удавалось лишь фрагментарно вникать в его слова. Его конечности намертво примагнитились к поверхности дивана, но полноправного покоя ему ощутить не удавалось. Опыт с переключением внимания и работой над концентрацией не дали продолжительного результата, а пассивное времяпровождение только активизировало мыслительный поток. Воображение навязчиво подбрасывало ему картинки прошлого, от которых сердце Уилла начинало зудеть, подобно воспалившейся ране. Ему правда казалось, что он был болен. Нападающая время от времени лихорадка, дрожь и сухость во рту — чем не симптомы? По этой причине Уилл с лёгкостью выпил две таблетки обезболивающего и затуманенным взглядом изучал угол, где стена граничила с потолком. — Чарли? Что здесь происходит? — внезапно раздался надрывистый голос женщины откуда-то сверху. Женская фигура стояла на верхних ступенях лестницы и, укутываясь в халат, она пыталась получше разглядеть Уилла с высоты. Чарли заметно напрягся. Едва заметив девушку, его грудь наполнилась воздухом, который он приготовил для объяснений. — Милая, это мой племянник. Его зовут Уилл, — сказал Чарли, расплывшись в любовной улыбке. Уилл кивнул головой и выдавил из себя подобную улыбку. Она должна была свидетельствовать о том, что здесь не происходило ничего плохого. — Что он здесь делает так поздно? Глаза Чарли забегали, но ответ он предоставил практически сразу. — Как обычно, жалуется на домашку. Не переживай, Дэббс, — сказал он. Уиллу сильно захотелось закатить глаза, но он быстро понял, что не может в данной ситуации себе этого позволить и ограничился лишь нахмуренными бровями. Миниатюрные черты лица дамы чуть исказило сомнение. Затем она убрала с Уилла пристальный взгляд, её губы тронула лёгкая полуулыбка после того, как она посмотрела на Чарли. Напоследок она оценила общую картину происходящего и в результате будто не обнаружила ничего, что могло бы её встревожить, поэтому ушла восвояси. Как только она ушла, Уилл почувствовал, как стыдливо горят его щёки. Он повернулся лицом к спинке дивана и сжался, словно хотел уменьшится в размерах. Его присутствие здесь ему казалось побочным и неправильным. Уилл не мог полностью погрузиться во внутрь и не мог реализовать себя во вне, а поэтому был плохим собеседником. И к тому же обратился к Чарли с неуместными вопросами во время того, когда его возлюбленная мирно спала. Он стал ассоциировать себя с сгустком чёрной энергии, который неизбежно впитывал в себя любые малейшие колебания негатива в воздухе. Чарли в этот момент продолжал своё непринуждённый рассказ о человеке с заурядным именем и не заметил, что Уилл совершенно перестал его слушать. Но, когда он не отреагировал на его просьбу забрать чашку с чаем, то Чарли немного удивился. — Ты меня не слушаешь? — спросил он. Он не услышал ничего в ответ и вздохнул, почувствовав вновь, что не обойдётся без разговоров на животрепещущие темы. Чарли на самом деле не был бесчувственным, как могло показаться на первый взгляд. Как раз в виду своей эмоциональной уязвимости он старался обходить обсуждение проблем и использовал хорошо известную юмористическую защиту, избегая тем самым давления на больные точки. — Нет, Чарли, прости. Я тебя не слушал, — честно сказал Уилл, медленно принимая вертикальное положение сидя. Он решил, что будет сопротивляться порывам самоуничижения и пытаться быть хорошим гостем. — Знаешь, даже хорошо, что не слушал. Я как раз разбалтывал правительственные секреты и тайны ЦРУ, но сейчас понимаю, что не стоило об этом распространяться, — Чарли сел рядом с ним и подозрительно взглянул на Уилла без тени усмешки в глазах. — Ведь это, обычно, стоит человеческой жизни. Кровь Уилла моментально остыла. Перед его глазами запестрили жуткие подробности пережитого ужаса в Изнанке, он услышал фантомный крик матери в голове. — Я шучу, ты чего? Очевидно же, что это шутка. Кто бы мне доверил подобные тайны? Меня бы сразу же пристрелили, как пса, — Чарли плавно помахал перед его лицом своей ладонью. — Я рассказывал историю, как Джон Браун нассал в бак своего одноклассника, когда он отвёз свою тачку к нам в ремонт. Уилл проморгался. — Ты тоже можешь рассказать историю. Я же на самом деле плохо тебя знаю. Ты не из болтливых, — Чарли по-дружески толкнул его в плечо. Историю? О том, как в меня вселился Проницатель? Или о происхождении своей подруги Дины и о том, как звучит её имя полностью на самом деле? Может рассказать, как надо мной смеялись в школе? В последнее время я много думаю об обстоятельствах смерти Ханны Хант. Мне следовало бы обсудить это сейчас? Уилл долго молчал, но губы его были приоткрыты, словно вот-вот он был готов поведать о чем-то. Чарли не прерывал его раздумий и нарушил тишину только для того, чтобы поставить чашку на стол. — Помнишь, как я пропал и меня искал весь город, когда я был маленьким? — спросил Уилл, впившись пальцами в обивку дивана. Чарли откровенно смутился, потому что всегда думал, что это одна из последних тем, которые Уилл бы хотел поднять для обсуждения. Он опустил голову, явно не желая встречаться с глазами Уилла, которые могли выражать особенный и неведомый ему страх. — Когда я вернулся оттуда... Точнее, когда меня нашли, то я стал вести дневники, — продолжил Уилл, порционно выговаривая каждое слово. — Мне казалось, что я регулярно испытывал стресс и не мог делиться своими переживаниями, потому что... Зачем моим друзьям нужен такой друг? Который вечно видит кошмары и плачет, как девчонка. Говорить об этом семье я тоже не видел смысла, ведь за этим обязательно последовала бы усиленная опека. А я хотел иметь возможность проводить время вместе с друзьями, потому что встречи с ними положительно влияли на меня, — Уилл прервался, чтобы отпить чай и побороть сухость во рту. — Я их веду с тех пор уже много лет. Но... Почему так долго? Ведь потребность справляться с памятью о тех событиях у меня уже пропала. — И почему тогда... так долго? — осторожно спросил Чарли, когда Уилл замолчал. Взглянув на него, он прочитал в его глазах тонкую и совсем детскую боль. В его опухшем лице было что-то от плачущих херувимов, парящих под сводами церковных потолков. Уилл покачал головой, как будто ему не нравился ответ, возникший в его собственной голове. — Это не просто дневники, какие мы обычно себе представляем. Они очень... подробные. Каждый раз я словно пытаюсь не просто справиться с болью, но и пережить её заново. Мне хотелось воспроизвести отдельные события, чтобы иметь чёткий образ того, как это было. — И что это были за события? — Чарли нетерпеливо разглядывал лицо Уилла. Байерс снова смолк, чтобы подавить навязчивые мрачные эпизоды в памяти, о которых нельзя было никому говорить. — Они... разные. Но в них всех я упоминаю о Майке, — сказал Уилл. Его зрачки, которые пристально разглядывал Чарли, увеличились. — Ну да, он же твой друг, и вы всё делали вместе, — непонимающе ответил Чарли. — Да, но... Я хочу сказать, что речь там шла преимущественно о нём. Остальное, конечно, тоже вызывало у меня яркие эмоции, но о нём я писал по-особенному. Он всегда занимал там особое место. — Ты намекаешь на то, что ты писал всякие романтические штучки? Или грязные мыслишки? — О боже, нет. Хотя... Нет, не совсем так, — Уилл отрицательно закивал головой. — Я хочу сказать о слепоте сознания, — он посмотрел на Чарли так, будто это пояснение должно было его озарить, а поэтому взял паузу, чтобы разглядеть реакцию собеседника. — Мы быстро привыкаем к тому, что регулярно сопровождает нас с детства, а поэтому долгое время не ставим под сомнение то, что некоторые вещи могут на самом деле быть не тем, чем нам казалось. — Ты уже книгу вслух пишешь? Почему такое долгое предисловие? — спросил Чарли, скрасив диалог шутливой нотой. Уилла немного разочаровало непонимание Чарли, поэтому его плечи опустились. Слипшиеся ресницы Уилла быстро затрепетали, словно крылатые мотыльки, собирающиеся упорхнуть. — Я думаю, что это не было для меня дружбой. Никогда. И именно поэтому я писал дневники так долго, — он снова посмотрел на Чарли, у которого в глазах блеснули искры понимания. — Я этого не понимал, потому что не хотел или не мог увидеть обратной стороны, — Уилл отвернулся и задумался. — Возможно, что я боялся. Да, я определённо испытывал страх. — И почему ты рассказываешь это мне, а не своим друзьям? — Я слишком хорошо их знаю. Мы дружим с самого детства, поэтому я боюсь, что... — Уилл почувствовал, как его лицо снова загорелось из-за нахлынувших чувств. — …Что вдруг окажусь в их глазах не тем человеком, за кого они меня принимали. — Много ли ты вообще рассказываешь своим близким? Или о твоих исповедях обычно знают только незнакомцы? Уилл виновато опустил голову и поджал губы. Они оба сделали одновременный вздох, который насытил их лёгкие, сдавленные рёбрами. Если лицо Уилла стало горячим, то по телу в это время пробежала дрожь, словно его снедал холод. Чарли проявил бдительность и ненавязчиво подтолкнул в сторону Уилла лежащий рядом плед, в который тот укутался, не раздумывая. Он стал изучать этот холод. Пронимая своего хозяина до глубины мышц, он напоминал Уиллу особую Изнаночную температуру, которая не была похожа ни на что другое из привычного мира. Но напомнила лишь об одном вечере. О вечере, когда холод был настолько губителен, что проник в разум и смешал реальность с галлюцинаторным вымыслом. — Однажды мы с Майком чуть не умерли. По-настоящему. Хочешь расскажу, как это было?