Порочный круг

      Ноа хотелось закрыть уши и вообще уйти, закрыться дома и наслаждаться тишиной. Наверное, он слишком стар для клубов и шума. Он и в молодости, учась в университете, не сильно любил ходить по студенческим встречам, однако приходилось ради друзей. И уже тогда сильно устал.       А теперь же ему было почти тошно.       Ноа постоянно себя спрашивал, зачем он согласился на эту глупую авантюру? Пить не хотелось, тем более с таким собутыльником, как Софус. Но, даже нехотя, он шел за ним. Едва Ноа оплатил такси, омега вновь кому-то позвонил, а затем сказал таксисту отвезти чемодан по другому адресу.       — Как приедете, по этому номеру позвоните. Выйдет молодой человек, заберёт вещи и заплатит.       И с этими словами Софус повернулся к альфе. В глазах его была странная решительность.       — В какой бар пойдем? Или хочешь в клуб?       — Я вообще не особо хочу в такие места.       — Тогда езжай домой, я найду себе компанию.       Ноа поджал губы и тяжело вдохнул — не мог он позволить омеге опять забываться в объятиях какого-то совершенно чужого человека, который мог ему и навредить. Извращенцев и больных в мире, искусно маскирующихся, очень много, и Софусу может попасться такой. От одной мысли внутри всё холодело и потому Ноа пошел за омегой. А он будто издевался — привел в самый шумный душный клуб. Музыка была громкой и отвратительной, алкоголь — дешёвым, а посетители будто собрались со всех дыр города.       В клубе висела тяжелая смесь духов, феромонов, пота и… травы. Некоторые однокурсники баловались таким, но Ноа не желал даже попробовать. И теперь ему было плохо от всей этой смеси.       — Идём в другое место, тут ужасно! — прокричал альфа, пробираясь за Софусом сквозь толпу. Омега повернулся к нему и покачал головой, показав, что не слышит. Ноа схватил его за руку и приблизился — нос защекотали волосы. — Тут отвратительно, идём в другое место!       — Если тебе что-то не нравится, то уходи, — ответил Софус, а после секундного упрямого молчания альфы ухмыльнулся и кивнул в сторону бара.       Они и правда пили, хотя без желания. Ноа ради приличия, а вот Софус, казалось, старался утопить своё горе — стакан за стаканом, он становился всё пьянее, раскованней и его никак нельзя было остановить.       У него был шальной взгляд, глаза блестели, а улыбка становилась всё шире и шире, однако в ней не было ни капли радости.       — Может, тебе хватит? — потянувшись к стакану, спросил Ноа. Казалось, Софус уже сильно пьян, но вдруг он схватил его за руку и посмотрел абсолютно трезвым взглядом.       — Не хватит. А ты чего не пьешь?       — Пью.       Омега фыркнул и вдруг приблизился — столь близко его лицо Ноа не видел давно. Он выпил не так много, но его будто унесло в прошлое. Кажется, вскружило голову одно лишь нахождение Софуса столь близко, прямо как в то время, когда они были увлеченными подростками. Всё изменилось, годы и горе уничтожили того невинного юнца, у которого горели глаза и который притягивал к себе, но Ноа в это мгновение будто бы и не видел ни отпечатка лет, ни холода и печали в глазах, ни крохотных морщинок, признака усталости и постоянной хмурости, не чувствовал смешанного запаха и вони сигарет.       Сердце странно заныло, а затем он отстранился со жгучим стыдом и виной — Марко едва за порог, а в голове уже каша, воспоминания рвутся наружу, а чувства сбивают с толку.       — Я не алкоголик, так что поддержи меня и пей нормально, — сказал Софус с угрозой, а когда Ноа вновь выпил совсем немного, схватил целую бутылку коньяка и едва не подставил к губам альфы. — Или ты пьешь нормально, Дей, или я скажу охране, что ты тут наркотиками торгуешь. А ты им не платил за это, выгонят, ещё и по шее дадут.       Ноа заметил, что многие альфы поглядывают на Софуса — несмотря ни на что, омега был красивым. И сам Софус знал, что нравится многим и готов был повернуться ко всем, кто на него заглядывается и принять их быстрые ухаживания ради одной цели. Вспышка злости подтолкнула руку к бутылке и Ноа едва не с горла отпил — омега сам забрал у него коньяк и проворчал:       — Ты не должен так пить, иначе быстро вырубишься.       — Ты уж определись, пить мне или нет.       Софус хмыкнул и налил сначала себе, потом Ноа.       Альфа вскоре сбился со счёта и не мог понять, сколько стаканов выпил. Он в принципе не пил и потому сознание быстро поплыло. Бешеная и громкая музыка била по ушам, от чего Ноа совершенно перестал соображать. И в какое-то мгновение альфа заметил, что Софус, который, казалось, секунду назад был рядом и пил с ним, исчез. Испуганно обернувшись, он начал вглядываться в толпу, но бывшего возлюбленного не было видно.       Ноа поднялся со стула — его слегка шатало — и хотел было уже идти искать, как ощутил вибрацию телефона. Потянувшись и достав мобильник, альфа присмотрелся — сердце ухнуло куда-то вниз.       Это был Марко. Он уже прилетел, даже приехал в отель, и написал об этом, как они и договаривались. У него была уже глубокая ночь и жених ложился спать, желал спокойной ночи. И писал, что скучает.       Горло неприятно сдавило — а чем он занимается? Поддался на провокацию Софуса, повелся на свои чувства и теперь, пьяный, в каком-то клубе. Но едва Ноа увидел, как омегу в сторону туалета тащит какой-то парень, всё вмиг забылось. Даже забыл о телефоне.       Пробираясь сквозь толпу потных тел, альфа задыхался, но не останавливался, даже когда на него кричали. Кто-то даже за руку схватил и попробовал возмутиться, однако Ноа грубо выдернул руку и уперто продолжал идти к туалету — парень потащил Софуса туда.       Это было какое-то безумие — в голове был туман, перед глазами красная пелена. Или это всё ужасно яркие софиты? Сердце бешено билось в груди и казалось, что он может просто вынести дверь или разнести этот чёртов клуб. Однако вместо этого он лишь распахнул дверь и с удовольствием хищника сразу заметил того парня. Он старался прижать Софуса к стене и тот будто и против не был. Ноа со всей силы оттолкнул назойливого альфу и понял, что вряд ли омега был согласен. Он был белый и дрожал.       — Ты чего лезешь? — взревел недовольный парень — уже ужасно пьяный и явно под чем-то, он покачивался, но все ещё готов был идти в бой.       Ноа взял Софуса за руку и хотел увести, но вдруг ощутил удар по ноге.       — Куда это ты его ведешь? Это моя дырка на сегодня, если хочешь, то становись в!..       Костяшки странно саднило, а в висках бешено билась кровь. Альфа не сразу понял, что ударил парня по лицу, а затем ещё и как-то завалил. Очнулся лишь когда занес кулак для нового удара, а кто-то стащил его с противника.       — Ах ты пьяница, драку вздумал устроить?!       В туалете внезапно стало тесно и Ноа понял, что сюда вломились то ли охранники, то ли друзья того парня. Пока избитому — с ужасом альфа заметил, что у того разбит нос — помогали встать, Ноа схватили за руку и вытащили из туалета.       Софус.       Омега крепко держал его за руку и тянул через толпу, а затем вывел из клуба.       Они бежали. Куда — непонятно. Ветер свистел в ушах и Ноа становилось почему-то так легко, что хотелось смеяться. Он смотрел в спину Софусу, смотрел на его макушку, на его белую рубашку. Мимо проносились яркие вывески, слышалась музыка и смех. А затем вывески клубов начали редеть.       Они остановились на набережной. Дождь закончился и теперь тут было свежо, пахло землей и рекой. Ноа наконец-то смог задышать полной грудью после духоты клуба — воздух казался ему сладким и чистым. В голове немного посветлело и только теперь альфа заметил, что Софус продолжает сжимать его руку, а его плечи трясутся.       Плачет? Неужели увиденная драка его довела? Или же и вовсе всколыхнула плохие воспоминания?..       Перед глазами возникло воспоминание об избитом омеге. А ему в клубе было плохо, он ещё и такое увидел и пережил… Ноа потянулся к нему, однако Софус обернулся сам. Он смеялся.       Сначала тихо, беззвучно, а затем в голос — в этом смехе не было боли, надломленности. В нём звучали старые нотки, от которых в душе Ноа что-то дрогнуло.       — Да ты воин! Ах, не могу, это было невероятно! Как ты на него бросился, как бил! Ни за что бы не поверил, если бы сам не увидел!       Альфа на мгновение онемел, а после смутился и, прочистив горло, проговорил:       — Я же должен был тебя защитить от этого ублюдка!       — О, да! Но зачем бить так? У него наверняка зубы посыпались! Дей, ты беспощаден, — на секунду Софус замолчал, но вновь улыбнулся и взглянул на Ноа. — А впрочем, ему так и надо. Прямо как в школе!       — Как в школе? Не припомню, чтобы я с кем-то дрался за тебя.       — Дрался. Я тебе напомню, но сначала… Может, ещё выпьем? Двенадцать через десять минут, мы успеем. Если будем бежать, то успеем.       Ноа усмехнулся и кивнул. Ему вновь хотелось ощутить ту лёгкость и свист в ушах. Они вбежали в супермаркет запыхавшиеся и мокрые, на последних минутах купили первое, что попалось под руку — дешёвый бренди, который ни Ноа, ни Софус пить не стали бы, будь трезвее и не спеши так.       Однако им было всё равно. Они вновь вернулись на набережную и, неспешно прогуливаясь, по очереди пили прямо из горла. После дурманящего коньяка в клубе бренди веселил, расслаблял и приятно обжигал горло и желудок.       — Так вот, — вдруг сказал Софус, отобрав у Ноа бутылку и отпив немного. Он был расслаблен и улыбался, глаза горели — он вспоминал. — Ты побил… Кажется, его звали Билл. Билла Мердока. Он постоянно лез ко мне, а как-то раз облапал. Ты на него и накинулся. Как хорошо, что вас успели разнять до прихода учителей! Об этом никто не узнал. А то Мердока подняли бы на смех! Заучка Дей ему навалял!       Смутные воспоминания начали прорываться и Ноа вспомнил. Они были на школьном стадионе и Билл, парень из старших классов, начал приставать к Софусу. Ноа это очень злило, но омега просил не лезть. Пока однажды не увидел, что Билл в открытую и нахально начал приставать с омеге. Пытался обнять, зажать и что-то говорил с отвратительной улыбочкой. У Ноа будто бы перед глазами красная пелена возникла — всё та же — и он накинулся на Билла.       Он был хорошим мальчиком — послушным сыном, умным и отзывчивым учеником, тихий и скромный. Учителя могли ставить его в пример, а он опускал глаза и краснел. Лучше бы этого никогда не делали, он предпочитал оставаться в тени. Он боялся привлекать много внимания.       Но смотреть, как кто-то пристаёт к Софусу, было невыносимо. Он не мог позволить кому-либо так вести себя с омегой. Даже хулигану, сильному и опасному, такому, как Мердок. Ноа не умел драться, однако тело будто само знало, что надо делать. Никто не ожидал от него такого, даже Билл, потому даже и отбиваться сразу не стал. Все быстро опомнились и разняли их — другие старшеклассники держали отчаянно ругающегося хулигана, а друзья отводили Ноа подальше.       Когда всё успокоилось, почти сразу появился Софус. Омега повис на его шее и обнимал.       — Ты такой крутой, Ноа. Спасибо тебе.       Внутри все расцвело — саднящие костяшки перестали вмиг болеть. Альфа обнял своего возлюбленного в ответ и нашел его губы. Он никому и никогда не позволит обижать это прекрасное создание, этого светлого человека.       Его омегу.       Ноа поежился от ветерка и, забрав у Софуса бренди, отхлебнул.       — Болит? — вдруг спросил омега. Его взгляд был направлен на руку альфы.       — Да нет, не страшно. Заживет.       — Может, зайдем в аптеку и купим что-то, чтобы обработать?       — Ммм, нет, — покачал головой Ноа и с глупой улыбкой покачал бренди. — Тоже хорошо обеззараживает!       — Только посмей!       Бутылка постоянно переходила из руки в руки и вскоре там почти ничего не осталось. А лёгкость и непонятная радость лишь укрепились — Ноа сам не замечал, как много начал смеяться, что улыбка не сходила с его лица. Это было странное состояние. Казалось, что ему… вновь пятнадцать. Потому что рядом шел Софус, который смеялся так же много, и они вспоминали о школьных годах.       Они и не могли говорить о чём-то ином.       Омега уехал скоропостижно и ни с кем больше не общался, даже с близкими друзьями, потому не знал, что со всеми произошло. Он даже немного поинтересовался жизнью Ноа. Они не касались расставания, ходили вокруг — вспоминали совместное прошлое как ещё школьных друзей, обсуждали жизнь старых знакомых уже после их расставания. Однако едва подходили к той невидимой черте, к тому времени, когда были вместе или внезапно расстались, как переходили на что-то иное.       Будто натыкались на стену.       Софус внимательно слушал о том, как же сложилась жизнь друзей. Их маленький городок был приятным, все дети там росли будто бы в своем уютном мирке и мало кто хотел уехать. А если и уезжали, то возвращались, как когда-то сделал Ноа. По итогу лишь несколько человек выбрались, остальные тихо живут.       — Скука смертная, — вздохнул Софус, выслушав в очередной раз о том, как его друг вышел замуж, родил детей и спокойно работает в магазинчике, постепенно собирая на хороший дом. — А ведь все такие амбициозные были, карьеру хотели, а по итогу остались в той дыре.       — Не осуждай, это их выбор.       — Я не осуждаю, просто задумался, — омега пожал плечами и сделал небольшой глоток. А после странно усмехнулся. — А ведь такое могло и с нами произойти.       Ноа на секунду остановился. Да, могло. Не забери Софуса родители, позволь они родить того ребёнка… Он бы предложил омеге стать его мужем, после уроков работал, а после школы и не думал об университете. У него была на первом месте семья, которую надо обеспечить. И вряд ли бы он хоть куда-то уже поехал.       Тем более никуда бы не поехал Софус.       Хотя чего гадать о прошлом и о том, как бы всё случилось, пойди они иной дорогой? Уже совершенно неважно.       Неподалеку проезжали машины, но их звук был, казалось, намного слабее ветра. Или это у него в голове уже так шумело?       Вдруг Софус залпом допил остатки и, выбросив бутылку, забрался на парапет. У Ноа внутри все похолодело и он тут же схватил омегу за руку.       — Ты куда полез? Осторожно! Ты же пьяный, упадешь!       — Пьяный ты, Дей, а со мной полный порядок, — посмеялся Софус, но всё же свою руку не освободил, а сам вцепился в альфу. Он шел осторожно, шаг за шагом, по тонкому камню, переступал через фигурки и тихо посмеивался, когда Ноа судорожно выдыхал и цеплялся за омегу, стоило тому хоть немного покачнуться. У него были холодные руки, но совсем скоро согрелись. Сильные и тонкие пальцы цеплялись за Ноа, за его запястье и рубашку. Они долго шли, прежде чем Софус остановился и тихо сказал: — Навевает воспоминания.       — О чём? — внезапно охрипшим голосом спросил альфа.       — Как ты мне в любви признался. Прямо так и сказал, придурок, напугал меня.       Это был старый парк, теплый день. Краснеющий и смущающийся, заикающийся от нервов Ноа пригласил Софуса погулять. Омега надел красивую белую рубашку и короткие шорты, что-то увлеченно рассказывал, а затем залез на бордюр. Старый, разваливающийся бордюр, требующий починки — альфа взял парнишку за руку, дабы он не споткнулся и не упал.       У него была холодная ладошка, которую Ноа скоро согрел своей — горячей и мокрой от волнения. Альфа не слушал, что говорит ему Софус, он был безумно сосредоточен на ином. И в какой-то момент словно что-то щелкнуло.       Ноа остановился — не ожидающий этого омега чуть не споткнулся, но устоял и повернулся к нему.       — Я тебя люблю!       В серых глазах заблестели слёзы, а лицо зарделось. Он ловил воздух приоткрытыми губами и долго не мог ничего сказать, счастливо улыбался. Сжимал руку Ноа и не отпускал.       От холодного ветра на набережной его серые глаза слезились. На болезненно бледном лице появились пятна — от аллергии на холод и дешевый алкоголь. Губы кривились в странной улыбке. Он сжимал руку Ноа, дабы не упасть и не разбиться.       От особо сильного порыва ветра Софус охнул и альфа, перепугавшись, схватил его за талию и стащил с парапета.       Откуда в нём внезапно столько силы? Он держал омегу на весу и крепко прижимал к себе, всё ещё немного испуганный. Будто бы парализовало.       Любые слова застряли в горле и тишину между ними будто даже ветер не хотел нарушать. Софус тоже молчал, лишь смотрел прямо Ноа в глаза. А затем положил руку на его затылок.       Тогда, в парке, альфа его не поцеловал — так рано нельзя.       А теперь нельзя и вовсе.       Пальцы осторожно перебирали пряди на его затылке, чужое дыхание ощущалось совсем близко.       Ноа поддался вперед и накрыл обветренные сухие губы своими. Кажется, ничего и не поменялось — осторожно, будто боясь отпугнуть, альфа целовал Софуса. С нежностью сминал эти тонкие губы и прижимал омегу к себе всё сильнее и сильнее. А затем Софус нажал на его затылок, обнял за шею и открыл рот.       Вкус бренди и сигарет. Его язык был горячим, дыхание тяжелым. Каждый раз, сплетаясь языками, омега шумно вдыхал и всё сильнее прижимался к Ноа, сжимал волосы.       Весь мир будто бы ожидал, когда закончится их поцелуй, но никто из них не хотел его разрывать. Им обоим было прохладно до этого, а теперь тела горели. И этот жар надо было выпустить.       Всё было будто в тумане. Они как-то добрались до такси и там, немного согревшись, Ноа позволил себе залезть под рубашку Софуса — омега был не против, только жадно тянулся к губам и требовал поцелуй. Альфа заплатил таксисту и потратил последнее на комнату в дешевом мотеле.       Ноа никак не мог закрыть дверь — Софус крепко держал его и не отпускал, остервенело целуя. Когда наконец-то раздался щелчок, альфа подхватил его и, бросив на жалобно скрипнувшую кровать, навис сверху.       Белая рубашка вскоре полетела на пол, а за ней рубашка Ноа и вся их одежда. Постельное белье было немного влажным и пахло сыростью, но им было абсолютно плевать.       Софус оказался очень худым, у него выступали рёбра. Он вздрагивал от любого прикосновения и выгибался, едва Ноа делал ему особенно приятно. Когда альфа расположился меж его ног, омега вцепился в волосы Ноа и через пару мгновений комната наполнилась стонами.       Его не пришлось даже долго подготавливать — Софус принял его почти сразу, лишь на мгновение в начале задержал дыхание и немного напрягся, но вскоре расслабился, обнял Ноа за спину, и прошептал:       — Двигайся.       Они забыли о защите.       Забыли о том, что имеют партнеров — один из них замужем, другой на пути к свадьбе.       Для Ноа существовал лишь этот момент, когда под ним стонет Софус, а разум и каждая клеточка тела заполнена удовольствием.       И больше ни одной мысли не было.