Порочный круг

            Столь жуткого похмелья у Ноа не было ещё никогда.       Он проснулся от ужасной головной боли и очень хотел пить. И совершенно ничего не соображал — только мечтал попить воды и выпить таблетку. Со стоном и хрипом Ноа приподнялся и его охватила дрожь, он чихнул. В комнате было очень холодно, а одеяло совершенно не грело. Раньше дома не было так сильно холодно.       — Ох, вода, — каркающим голосом проговорил Ноа и собирался уже идти к своему холодильнику, в котором лежали бутылки.       И вдруг что-то прилетело ему прямо в голову — альфа охнул и через секунду увидел лежащую среди смятых простыней начатую бутылку воды.       — Пей и не ной!       Голос. Не чужой, но такой пугающий. От ужаса внутри все похолодело. Ноа, тяжело сглотнув, повернулся и подавил судорожный выдох.       Софус сидел к нему спиной — его позвоночник сильно выделялся, как и рёбра.       Воспоминания не были к нему милостивы. Он выпил достаточно, чтобы потерять голову, но недостаточно, дабы это забыть. Ноа помнил всё, до последней секунды — помнил каждый стон, каждый поцелуй, помнил, как сжимал это худое тело в своих объятиях и не хотел отпускать.       Жгучий стыд, злость и боль обрушились в одно мгновение и Ноа стало ещё хуже.       — Чего не пьешь? Язык совать мне куда угодно ты не брезговал, а воду пить со мной из одной бутылки — ни-ни?       Руки дрожали, Ноа едва смог сжать в руках бутылку и открыть её. Немного выпив воды, альфа проснулся окончательно и даже в голове посветлело. Но лучше бы он продолжал спать в неведении!       Софус вел себя так, будто ничего особенного не случилось — он не изменил мужу с бывшим парнем. И более того — Ноа жених его хорошего друга! От осознания, что же он натворил, внутри всё сжалось и альфу поглотило настоящее отчаяние. Руки сами потянулись к голове.       Хотелось рыдать. Но будто это что-то изменит.       — Что ты сел, Дей? Поднимайся, нам на работу надо. Дей? Что с тобой?       — Что со мной? Ты издеваешься? — прохрипел Ноа, подняв голову.       Омега повернулся к нему — его взгляд был холодным и непроницаемым, как раньше. Тот, кто недавно смеялся, кто кричал от удовольствия, чей взгляд горел, вновь исчез. Он приглаживал растрепанные волосы и совершенно не стеснялся своей наготы.       — Я — нет. Не произошло ничего сверхъестественного, не делай трагедию.       — Ты так спокоен! — с разгорающимся гневом воскликнул Ноа.       — А что мне делать? Плакать? — не менее яростно, грозно сощурившись, бросил Софус. — Нет уж! Я не хотел иметь с тобой никаких связей более никогда в жизни, однако среди вчерашнего ассортимента ты — не самый худший вариант. Но впредь я тебя видеть не хочу. Поэтому вставай и уходи!       Ноа со всепоглощающим ужасом подбирал с пола свою одежду — беря в руку каждую вещь, он сразу вспоминал, как её сбрасывал. Вдруг к нему попала белая рубашка. Ночью он так быстро её снимал с Софуса…       — Это моя, отдай.       Омега сам вскочил с кровати и грубо отобрал свою вещь. Он натянул рубашку, однако застегивать её не стал. На его лице не было ничего. Словно на секунду куда-то провалился, выпал из реальности. Но Ноа было так плохо, — и физически, и душевно, — что обращать внимания на Софуса времени не было. Внутри у него самого была война.       Собрав все свои вещи, альфа на секунду замер и решил, что стоит зайти в душ. Нужно было освежить голову и прийти в себя. Под холодными, просто ледяными струями воды он окончательно всё вспомнил.       Однако никак не мог понять — как? Как и зачем он бы это сделал?       Он любил Марко, всем сердцем, и никогда не смотрел в сторону других омег, ему больше никто не нужен был. Марко был для него единственным. Однако вся уверенность рухнула, когда он увидел Софуса. А стоило ему выпить и погрузиться в воспоминания рядом с бывшим возлюбленным — и всё в его голове и душе изменилось.       Ноа очнулся от гневного голоса и стука в дверь.       — Ты там уснул? Быстрее!       Только после этого альфа осознал, что весь дрожит от холода, зуб на зуб не попадает. Открыв дверь, он с неким страхом столкнулся с Софусом. И заметил, что омега не хочет смотреть ему в глаза.       — Презервативом ты пользоваться так и не научился, да? — язвительно бросил он и, вытолкнув Ноа из ванной, захлопнул дверь.       Казалось, не было даже сил одеться. Всё тело дрожало — и не только от холода. Поискав глазами телефон, альфа обнаружил, что его нигде нет. Комната была маленькой, тут практически ничего не было кроме кровати, тумбочки и шкафа. Но к последним Ноа не прикасался и не приближался. Телефон пропал — где-то в клубе, в супермаркете, парке. Да где угодно!       И телефон потерял и, что главное, голову!       До Ноа не сразу дошли слова Софуса — а едва осознал, как его бросило в холодный пот. Он буквально сторожил омегу под дверью и тот подпрыгнул от неожиданности. И даже на мгновение взглянул ему в глаза.       — Что?       — Мы были без защиты, точно? — какой же глупый вопрос! Где бы он взял презервативы?       Софус на секунду замолчал, а затем издевательски хмыкнул.       — Точно, уж поверь мне. Но не переживай, я не забеременею. За это мне больше не стоит переживать никогда.       Ухмылка слетела с его лица.       Одевались они быстро, хотя Ноа буквально потряхивало, а пальцы не слушались. Софус был намного спокойней, хотя иногда его выдавали резкие выкрики и приказы одеваться быстрее и убираться отсюда. Впрочем, вышли из мотеля они вместе. Денег не было, район был совершенно чужой, так он ещё и без телефона! А рядом… Софус нервно заламывал пальцы и, кажется, безумно хотел закурить, однако сигарет не было. Ноа не мог собрать в кучу мысли и решить, как добираться домой. В их с Марко дом. Альфа не сдержал тяжелый, почти судорожный вздох — на него тут же глянул Софус.       — Итак, я предлагаю забыть этот инцидент. Мы были пьяные. Я получил, что хотел, ты тоже, поэтому на этом распрощаемся. Очень надеюсь, мы больше не увидимся.       — Я от тебя ничего не хотел, — сдавленно проговорил Ноа. Голос его подводил.       — А по прошлой ночи не скажешь! Ладно, забудь.       — Как мне это забыть? Ты это так легко говоришь! — с ужасом прошептал альфа. Хотя, кажется, это был совсем не шепот — омега как-то странно на него глянул. — Да я… жениху изменил. С его другом.       — Каким другом? — жестко бросил Софус. — Марко мне не друг, у меня нет друзей. И у меня нет желания слушать твоё нытье.       Кажется, это была последняя капля. Даже не попрощавшись, омега развернулся и куда-то пошел. Ноа даже вслед ему смотреть не стал, а ушел в противоположную сторону.       Ему пришлось сильно напрячься, дабы добраться домой. Уже было далеко не утро, он опоздал на работу, а даже позвонить не мог, сказать Ричарду. За такие выходки его и уволить могут. Однако от этой мысли было не так больно и тоскливо, как от осознания всего произошедшего.       В квартире же ему стало ещё хуже — всё напоминало о Марко, таком добром и хорошем, которого надо лелеять и на руках носить, которого он очень любил. И которому изменил, вот так вот просто, с человеком из прошлого.       Ноа переоделся и всё же поехал на работу. В учительской все смотрели на него взволнованно и говорили, что его разыскивал Ричард. И был весьма недоволен. Он ведь не провел несколько уроков и всех подвел своим исчезновением.       Начальник был напряжен и, кажется, взволнован. По нему не скажешь, что он зол. Хотя едва открыл рот и заговорил, стало немного не по себе. Однако едва ли даже грозный голос и слова могли задеть в душе Ноа что-то — там и так был кавардак.       — У вас всё хорошо, мистер Дей? — вдруг спросил Ричард, прервав свою речь о его ненадлежащем поступке. Альфа заметил, как взгляд владельца прикован к его лицу и одежде. До Ноа дошло, что он забыл переодеть штаны, они наверняка мятые и ужасно выглядят после вчерашнего.       — Да, всё хорошо. Простите, не смог предупредить. Я потерял телефон.       Ричард, кажется, очень хотел сказать что-то ещё, но лишь вздохнул и покачал головой.       — На первый раз прощаю. Повезло, что детей было мало и их смогли быстро занять другим. Однако если подобное случится во второй раз!..       — Я понял. Извините ещё раз, мне очень стыдно.       — Точно всё в порядке? Может, вам нужна помощь?       — Спасибо, но у меня и правда всё хорошо, — Ноа даже сумел улыбнуться, хотя его улыбка вышла настолько вымученной и неправдоподобной, что Ричард недовольно поджал губы. Впрочем, ничего говорить не стал.       А у Ноа было всё далеко не так хорошо. Весь день он провел в тумане, а дома никак не мог уснуть, хотя ему рано вставать и желание спать было. Его мучили мысли о собственном проступке.       Он всегда был уверен в своих чувствах к Марко, он его любил, очень сильно любил. И никогда не был склонен к изменам, никогда не смотрел на других омег, будучи в отношениях с кем-то, а тем более с Марко. И что же? Все его убеждения и идеалы рухнули, стоило ему немного выпить вместе с Софусом, погрузиться в воспоминания и поддаться им. В те минуты он не задумывался ни о чем, кроме как о том, как желаем в объятиях уже, казалось бы, позабытый первый возлюбленный. А он оказался очень желанным. Вспоминая о каждой секунде этой ночи, Ноа с ужасом осознавал, что будто… скучал, тосковал по Софусу?       Ох, нет, нет!       Альфа старался убедить себя, что он давным-давно забыл о нём, ведь прошло столько лет, их жизненные пути разошлись. У всех своя жизнь и семьи. Однако… тем не менее они целовались на набережной, не могли оторваться друг от друга в такси и в мотеле. Стоны омеги до сих пор звучали в голове — голос его был теперь не таким высоким, с хрипцой, однако он также умел издавать сводящие с ума звуки.       В какой-то миг Ноа стало тошно и пришлось встать и выпить воды, а затем ещё и открыть окно. Воздух на улице был холодным, тело вмиг задрожало и покрылось мурашками, но в голове немного посветлело.       Кажется, прошло несколько дней. Ноа жил по какой-то инерции и наконец слегка пришел в себя. У него не было телефона, ноутбука тоже — Марко наверняка ему звонил и безумно волновался. В груди всё сжалось вновь. Жених на важнейшей рабочей поездке, но теперь с ума сходил о беспокойства. А он ему должен будет потом ещё и добавить!       Ноа было безумно страшно и больно, но и молчать о своей измене он не мог, это так неправильно и нечестно. Жизнь, которую они строили, рухнула из-за одной ночи — из-за одной ошибки. Пьянящие воспоминания свели с ума.       У него было немного денег и он готов был купить новый телефон, но все номера были потеряны. К своему стыду Ноа не знал номера жениха наизусть. И знал мало его друзей. Марко был общительным, у него было много знакомых, но с тех пор, как они начали встречаться, они гуляли в основном вместе. Едва вспоминал чье-то имя, как тут же понимал, что номер остался в старом телефоне.       Утром альфа решил, что после уроков в центре пойдет и купит телефон. А затем будет искать номер Марко. Он уже проводил последних детей в следующий класс, как тут позади услышал быстрые шаги и знакомый запах — тяжелых сигарет, почти полностью скрывающий приятный и сладкий аромат.       Ноа тяжело сглотнул и, повернувшись, едва не столкнулся с Софусом. Видеть его после неловкого и грубого расставания после бурной ночи было так странно… Хотелось одновременно прижать омегу к себе и сбежать от него.       А он будто ещё сильнее похудел — заострились черты лица. Или всё из-за того, что он зол? Волны гнева, исходившие от него, напугали даже детей.       — Дей!.. — начал было Софус, но Ноа покачал головой, схватил его за руку и отвел в свой класс, подальше от чужих глаз. Пока дверь не закрылась, омега молчал и ничего не сказал, однако за щелчком в замке последовало его недовольство. — Если мы с тобой по старой памяти разок переспали, тебе кажется, ты можешь меня за руки хватать?       — Тише! — прошипел альфа, испуганно озираясь. Его вновь охватила волна стыда и отвращения — он с ней едва смог справиться ранее и вновь! — Что ты?..       — Я бы не пришел, как и хотел, однако, — Софус достал свой телефон и протянул его Ноа. Там оказалось множество звонков от Марко и сообщений от него. Жених был ужасно перепуган и молил узнать, что с Ноа и почему он внезапно исчез. Сердце невыносимо заныло. — Ты что, в приступе вины решил бросить Марко таким образом? Везде заблокировать?       — Я потерял телефон и как раз сегодня хотел купить новый… — едва собравшись, проговорил альфа, с болью читая каждое сообщение, полное паники.       — Значит так, — жестко сказал Софус, сложив руки на груди. На нём была аккуратная рубашка — и вновь белого цвета. Офисная одежда его красила, но он стал выглядеть в ней каким-то маленьким. — Звони быстро Марко и сделай так, чтобы он успокоился. И если он ещё раз будет так нервничать из-за тебя и срывать рабочий процесс, я его уволю за плохую работу.       Жених ответил сразу и со слезами в голосе, а едва услышал Ноа, разрыдался.       — Я так волновался! Почему твой телефон молчит?       — Прости, я его потерял.       — И не мог мне сообщить?       — Ну как? Я сегодня хотел с этим разобраться и позвонить тебе как-то или передать, что всё в порядке.       Бедный Марко плакал в трубку, но вскоре наконец-то успокоился. Ноа слушал его голос и всё думал о том, как скажет об измене. Однако Софус вдруг протянул руку, требуя обратно телефон.       Он скажет потом.       Ноа со вздохом сбросил вызов и протянул телефон омеге, как вдруг мобильник зазвонил вновь. Альфа опустил глаза машинально — на экране высветилось «Ники». И сердечко рядом с именем. Софус молниеносно вырвал из его рук телефон и принял вызов. Его голос дрогнул.       Омега вышел из кабинета и жестом приказал его подождать. Разговор с мужем вышел коротким и, кажется, не самым лучшим. Софус с едва сдерживаемым раздражением протягивал номер телефона Марко и грубо бросил:       — И чтобы больше такого не было! До свидания.       Телефон Ноа всё-таки купил и номер жениха ввел сразу. Они ещё пару раз разговаривали и Марко успокоился окончательно — зато альфа нет. Он не мог сказать ему прямо, по телефону. Они ведь пара уже долго, шли к свадьбе и вот так вот, сознаться по телефону было бы дико. К тому же обещание Софуса… Омега его исполнит и уволит. Такую двойную боль причинить любимому человеку не хотелось.       Взяв деньги на телефон из сбережений на квартиру, Ноа решил попросить дополнительную работу — и восстановит бюджет, и хоть как-то заглушит давящее чувство внутри. Услышав об этом, Ричард улыбнулся.       — Как раз хотел вас попросить позаниматься с Каем. Хочу в хорошую школу его отдать, а там экзамены даже для таких малышей. Не переживайте, он будет себя хорошо вести, я с ним очень хорошо поговорил! И я неплохо заплачу.       Последнее убедило Ноа и он кивнул. Ричард привел Кая, когда все групповые закончились. Мальчик сильно стеснялся и не хотел поначалу отпускать своего дядю, но тот что-то прошептал ему на ухо, чмокнул в лоб и ушел.       Один на один Кай оказался очень хорошим и способным учеником, хотя и продолжал молчать. Ноа едва вокруг него не скакал, но не мог добиться ни слова — малыш кивал, смотрел на него, решал примеры на доске. В очередной раз не услышав ответ на свой вопрос, альфа присел рядом с мальчиком и осторожно спросил:       — А ты брал свои игрушки сегодня?       Кай сразу закивал и начал доставать свои игрушки. У него горели глаза, он оживился — явно любил их и готов был играться ими. Ноа вовлек в арифметику мягких животных и всё пошло намного быстрее и увлекательнее. Кай начал говорить и считать вслух. А едва альфа принес подаренную им игрушку, мальчик весь засиял.       Заполучить его доверие оказалось не так сложно — с ним надо было поиграть, похвалить и показать, что его подарки ценятся. И сам он очень важен. Кай был способный, но запуганный и не по-детски грустный.       Ноа задумался над очередным заданием для малыша, как вдруг мальчик сказал, выводя на листочке красивую цифру:       — Вы печальный. Прямо как мой папа.       На мгновение альфа лишился дара речи. А затем, чувствуя, будто идёт по тонкому льду, спросил:       — Твой папа часто печальный?       — Всегда. И злой всегда, — продолжая рисовать цифру, ответил Кай. — А когда поговорит с отцом, то закрывается в ванной и плачет. Он думает, я не слышу, а я слышу. А потом очень злится. И кричит.       — А отец?       — Он не кричит, он уходит. А потом возвращается. Он на меня не кричит и не злится, — Кай вдруг поднял глаза и уверенно сказал: — Я хочу жить с дядей и с ним. Я люблю дядю.       — А папа?       — Папа злой. Красиво? — Кай протянул красиво выведенную и разукрашенную цифру.       Ноа улыбнулся — как мог — и похвалил мальчика. Его было до слёз обидно и больно это слушать, будто это его ребёнок. Ребёнок, отвергающий своего родителя. Хотя это совершенно не вина Кая, он говорит, что видит и чувствует. Он кроха, заложник ситуации и своих родителей, их ужасного брака.       Когда пришел Ричард, мальчик бросился к нему и без остановки щебетал, рассказывал о том, что он делал, показывал примеры и рисунки. Начальник с умилением и любовью смотрел на малыша, будто это его сын. И щедро оплатил урок, хотя мягко поинтересовался.       — Всё хорошо прошло или?..       — Нет, всё прекрасно. Кай умница.       — Я заслужил мороженное? — тихо спросил с надеждой мальчик.       — Холодно уже для мороженного, но шоколадку заслужил, — улыбнулся Ричард и подмигнул Ноа.       Умницей Кай был недолго.       Через несколько дней центр содрогнулся от новой драки, устроенной мальчиком. Благо, произошло это не на уроке Ноа, однако новость разнеслась мгновенно. И в этот раз родители были настроены серьёзно — вызвали не только Софуса, но и его супруга. Все учителя ходили на цыпочках и в центре стояла абсолютная тишина, которую нарушали разве что дети — да и те притихли, будто чувствуя всю атмосферу. И, когда рабочий день закончился и с бумажками было покончено, Ноа быстро засобирался домой — он остался тут один.       Альфа не останавливался и хотел побыстрее уйти отсюда, из этого напряжения, однако знакомый строгий, злой и отчитывающий голос за углом вынудил его остановиться. Всегда-то ему везет, с ужасом подумал Ноа и остановился.       — Значит так, Кай, мне надоело твое поведение, твои драки!       — Софус! — воскликнул Ричард, но его быстро заткнули.       — Тихо! Итак, Кай, если ещё раз подобное повторится!..       От размеренного и тихого голоса, совершенно безжизненного голоса, бросило в дрожь.       — Если ты ещё раз посмеешь так разговаривать с Ричардом и Каем, то вмешаюсь я.       Повисла тяжелая тишина. Голос Софуса задрожал, казалось, вот-вот сломается. Будто омега сейчас заплачет.       — Николас…       — Тихо. Идемте.       Кай плакал, шмыгал носом, но больше не слышно было ни единого звука. Ричард и Николас ушли бесшумно и унесли ребёнка с собой. Едва с шумом закрылась дверь центра, раздался судорожный всхлип, а затем топот.       Ноа было больно. Он вновь и вновь вспоминал о счастливой улыбке Софуса, которая теперь исчезла навсегда. Это было какое-то издевательство — над всеми.       Альфа и сам не понял, как вместо того, дабы идти домой, забыв обо всём, — будто у него проблем нет! — ходил по территории центра. Он чувствовал, что омега тут. И был прав. Софус сидел на детской качели, раскачивался и смотрел куда-то вдаль. Пальцы зажимали сигарету, а вокруг было уже не два и не три окурка.       — Всё слышал? — безразлично бросил омега, даже не повернувшись.       — Да.       — Пришел пожалеть? Мне твоя жалость не нужна. Я в норме.       Софус сделал очередную затяжку, бросив окурок, зажег новую сигарету — с третьего раза, так дрожали его руки. Ноа молчал сел на качель рядом. Он не сказал ни слова, но омега заговорил сам.       — Все они Муры, все трое. Друг за друга горой и плевать на всё.       — Ты тоже часть их семьи. В семьях бывают конфликты.       — Нет. Я не часть их семьи — больше нет, — Софус на минуту замолчал, уставившись в небо. На губах его появилась издевательская улыбка. — Даже мой сын, которого выносил и родил в муках я — настоящий Мур. Хотя… какой я ему папа. Просто инкубатор.       С этими словами омега бросил сигарету на землю и со злостью вдавил её в землю. А затем взял телефон и позвонил в службу такси. От услышанного адреса внутри всё похолодело. Он вновь поедет в клуб, найдет какого-то альфу… Как всегда, когда ссорится с мужем.       Но всё ещё свежи были воспоминания, как Софуса зажали в туалете и даже думать не хотелось, что могло случиться! Не будь его там…       — Не надо туда ехать.       — Я не поеду домой, ни за что, и один быть не хочу! Не сейчас.       — Тогда поехали ко мне.       Казалось, в нём живет кто-то другой. Кто-то, кто руководствуется только страхом — страхом за Софуса.