Порочный круг

      Ноа встречал таких людей, как Ричард — всегда добрых и радостных. Но чаще всего именно с такими людьми связаны самые странные и непростые ситуации. И вот теперь, он попал в такую.       Ричард всё слышал и прекрасно понимал, про какого Софуса идёт речь. И то, что Ноа пытается вернуть ему вещи, принесенные из своего дома. Внутри всё замерло от ужаса, но и просто стоять нельзя было. И сбежать тоже.       Его начальник не улыбался, в его глазах не было ничего — пустота, как у Софуса. Он ничего не говорил, только лишь смотрел, а затем подошел и заглянул в пакет. На его лице промелькнули усталость и раздражение.       — Ну же, давайте, я отдам Софусу его вещи. Не смотрите так на меня, мистер Дей, я передам всё моему зятю.       Он сделал такой сильный акцент на «мой зять», что Ноа пробрала дрожь. Ричард сжимал в руках пакет так сильно, что у него побелели костяшки пальцев. Но он не был зол — сильно расстроен, задумчив и взволнован.       — Я не думал, что он заведёт постоянного любовника. Хотя то, что он устроил тебя ко мне…       — Всё не так, мы не любовники! — сразу возразил Ноа.       — Не переживайте, для меня то, что Софус… ну…часто проводит время вне дома и вне супружеской спальни не новость. Такое уже около двух лет.       — Мы правда не любовники, мистер Мур, просто… ох, мы с ним из одного города, бывшие одноклассники и были друзьями! Вот он и помог мне по старой дружбе, а я ему.       — Ах вот как, помогли… — Ричард, кажется, ему не поверил. — Не смущайтесь, я вас понимаю. Софус симпатичный даже сейчас. Честно говоря, когда-то давно я должен был стать его парнем. Пошел на вечеринку, где хотел предложить ему встречаться — и решил вытащить туда и младшего братика-заучку, думал, и он там кого-то найдёт. И нашел. По итогу Софус обратил внимание не на меня, а на него. У него точно есть вкус на определенный тип альф.       Ноа, пораженный тем, что услышал, даже не сразу вновь начал говорить. Это ведь была весьма обычная ситуация, ничего такого, но почему-то эти слова поразили до глубины души. И альфа не сразу смог вновь начать говорить.       — Мы правда не любовники. Даже не друзья… разве что из прошлого.       — Вы оба живёте прошлым, поэтому-то я не совсем вам верю, — пожал плечами Ричард. На его лице возникла улыбка, но иная — холодная и жёсткая. — Но это не моё дело, хотя те факты, что Софус муж моего любимого брата, папа драгоценного племянника и то, что вы вроде бы имеете жениха, мне жутко не нравятся. И я даже думать не хочу, что вы такое делаете. Поэтому давайте закроем этот вопрос, ничего не было.       — Я просто забрал его, он не мог сам уехать, даже встать не мог. И никто его не захотел забрать кроме меня, — с внезапно возникшим чувством обиды и злости за Софуса проговорил Ноа. И через пару секунд осознал, что это был сильный упрек в сторону как самого Ричарда, так и его брата.       Начальник не был глуп или глух — он всё понял. Он смерил Ноа задумчивым и печальным взглядом. Уволит?.. Но вместо этого Ричард тяжело вздохнул.       — Вы же знаете нашу ситуацию. Наверняка знаете. Прошло столько лет, есть даже ещё один ребёнок, но смерть Тоби никто из нашей семьи окончательно не пережил. Я не виню Софуса, ведь понимаю, что это ужаснейший несчастный случай. И понимаю, в каком состоянии он сейчас, я не поддерживаю такого отношения Николаса к нему. Но моя поддержка нужна и моему брату, а больше всего моему ни в чём не повинному племяннику.       Начальник последний раз печально улыбнулся и, сжав пакет, вышел. Ноа в тиши кабинета вспоминал, как Софус говорит, что он — не часть семьи Мур, что они его ни во что не ставят. Он был прав, частично точно. Ноа доводилось видеть Николаса лишь раз, но было видно, в каком тот состоянии. И Ричарду, как родному старшему брату, хотелось заботиться о своей крови — хотя он всё же больше переживал за маленького Кая. Впрочем, и сам Софус поступал с малышом ужасно, из-за чего и поссорился с семьей.       Не ему судить всю эту ситуацию. Однако он, как и Ричард, склонялся к более близкому себе человеку.       Софус ничего ему не сказал и не написал, хотя босс точно отдал вещи — Ноа даже думать не хотел, как он это сделал и о чём думал омега. Выбросил ли, наденет ли снова?..       Они никак не общались и не связывались, даже не пересекались в центре долгое время. Иногда Ноа задумывался о том, как же сейчас Софус, не пошел ли вновь гулять по клубам и не оказался ли вновь в опасности. Но всё было точно хорошо.       Ричард его не уволил, никак не изменился в отношении и даже не отказался от уроков для Кая — вёл себя как и раньше. Мальчик казался спокойнее и веселее, хотя иногда впадал в задумчивость и беспокойство. И однажды малыш тихо сказал:       — Папу давно не видел.       — Ты скучаешь по папе?       — Да. Мы с отцом живем дома у дяди.       — А папа?       — В другой квартире, где я живу с ним и отцом, — Кай на секунду замолчал и грустно проговорил: — Папа ругается с отцом по телефону и я мало с ним говорю, он к нам не приходит. Мне нравится дома у дяди, но…       — Всё будет хорошо, скоро ты увидишься с папой.       Мальчик тяжело вздохнул и продолжил обучение. Софус был жесток с сыном, холоден, но всё равно был дорог своему ребёнку. Странно, почему омега не встречается с ним, однако лезть в это Ноа не хотел — на это точно есть причины.       Дни протекали незаметно, один похож на другой и порой казалось, что вся история с Софусом какая-то иллюзия. Он словно пропал — не появлялся в центре, о нём почти никто не говорил, даже Кай не упоминал ничего о своём папе. Пока однажды Ноа, немного опоздав, не заметил, что мальчик за столиком с упоением рисует. Украдкой посмотрев, альфа увидел, что Кай нарисовал человечка с подписью «Папочка». А рядом старательно выводил цифру 30.       — Мистер Дей, красиво я нарисовал цифру?       — Красиво. А что это?       — Это подарок для папы. У него сегодня день рождения!       Ноа словно обухом по голове ударило. Волна воспоминаний накрыла его.       Школа у них была одна, они знали друг друга ещё до того, как начали встречаться, однако практически не общались. До какого-то момента у них не было ни общей компании, ни минимальных общих интересов. Однако когда начал встречаться с ним, то день рождения Софуса был для него такой же праздник, как и собственный — даже больше.       Ноа организовывал день рождение омеги неделю — подговорил друзей, родителей, придумал целый квест и устроил большой праздник. У Софуса горели глаза и он долго не мог отойти. Они веселились почти до часу ночи, но потом родители мягко настояли, что пора расходиться. Всем, кроме Софуса и Ноа, которые говори до самого утра. Держал омегу за руку, целовал длинные пальчики и постоянно поздравлял, говорил, как хочет, дабы в жизни его преследовало лишь счастье.       — Мой день рождения уже прошел! — краснея, говорил омега. — И спасибо. Я буду счастлив. Только будь рядом.       Тогда эти слова казались истиной, Ноа готов был всегда быть рядом. Однако с высоты прошедших лет они казались жестоким и глупым обещанием. Неисполнимым. Ведь теперь он даже забыл о том, когда день рождения Софуса.       Он помнил год, два, три — и, кажется, помнил долго. А потом начал забывать.       Каю было не до урока: лишь изредка отвечал на вопросы, больше говорил о празднике. Хотя делал это с большой опаской.       — Надеюсь, папе понравится. И он не будет ругаться. И улыбнется.       — Конечно понравится! Ему понравится всё, что ты ему подаришь. Ты же его любимый сын, — ласково сказал Ноа. И в этот же миг его одарили странным взглядом — смесь детской радости, а вместе с тем страха и недоверия. Будто бы он не верит, что его любят. Сглотнув, альфа вновь сказал: — Папа тебя любит.       Кажется, на его личике замелькала улыбка, но Кай был этим похож на Софуса — она быстро исчезла, не оставив и следа. Остаток занятия вернуть мальчика в русло занятия было сложно. Ричард лишь покивал, когда Ноа ему рассказывал, а затем сказал:       — Он мне уши прожужжал подарком, так что я вас понимаю. Спасибо, — начальник протянул деньги и, улыбнувшись, увел Кая.       До самого вечера, проводя уроки и готовя новые, заполняя документы, альфа постоянно поглядывал на свой телефон. И в конце концов решил написать Софусу поздравление — между ними могло быть многое, но стоило бы поздравить. В голове роилось множество пожеланий, но, но смог лишь написать «С днем рождения! Будь счастлив!» и, отправив, спрятал телефон поглубже в сумку.       Однако после прислушивался ко всем звукам — вдруг придёт уведомление. Но его не было. С некой досадой Ноа поехал домой, закончив с работой, и по дороге всё же достал телефон. Софус даже не прочитал.       Зря он написал.       Альфа почти зашел в свою квартирку, как вдруг телефон зазвонил. В это время они обычно созванивались с Марко, но это оказался не он.       — Спасибо за поздравления. Я не ожидал. Думал, ты забыл давно.       — И я забыл, прости. Мне напомнили.       — Но ведь ты меня поздравил, — Софус на мгновение замолчал, а затем решительно сказал: — Приезжай ко мне. Встречать свои тридцать в одиночестве очень тоскливо.       — Но Кай говорил, что у вас праздник.       На другом конце повисло молчание. Кажется, он наступил на больную мозоль. Ноа решил, что омега бросит трубку, но тот заговорил вновь:       — Должен был быть. Но… мы поругались. Ещё раз, — его голос был сдавленным и настолько несчастным, что в груди сжималось. — Неважно, в общем. Ладно, забудь, пока…       — Я приеду! — слова вновь ринулись быстрее мыслей и здравого смысла.       Но ответа не получил. Ему показалось, что Софус не услышал, но ему пришло смс с адресом. Это был знакомый адрес — значит, омега жил наконец-то в своей квартире, а не в отелях. От этого стало спокойней и радостней. По дороге альфа купил торт и хотел было купить и бутылку — его взгляд замер на бренди. Помнится, именно его они пили в тот раз. От воспоминаний его передернуло и Ноа решительно отошел от алкоголя.       У него не было подарка, пришел почти с пустыми руками, как попало, после работы, однако все эти переживания улетучились, когда открылась дверь. Софус был одет в домашнюю, несколько потянутую и далеко не новую одежду, слегка растрепанный и с бокалом в руках. В его потухших глазах мелькнула искра.       — А ты быстро. Проходи. Ты ведь уже был, проводить экскурсию не надо?       На кухне на столике стояли лишь вино и нарезка. Софус не был готов ни к гостям, ни к своему празднику. В квартире было темно и пусто, никаких запахов — кроме сигарет и самого аромата Софуса. Тут давно никого не было. Его мужа точно не было.       — Прости, я без подарка, — извинился Ноа. Он чувствовал на себе пристальный взгляд омеги, тот словно следил за каждым его движением. Спохватившись, альфа протянул торт. — Единственное, что купил. Ещё раз с днём рождения.       — Да ладно, это ведь я тебя внезапно позвал. Спасибо, будет как закуска, — ухмыльнулся Софус и пригласил к столу.       Когда омега подтолкнул к нему бокал, Ноа покачал головой.       — Ох, нет, пить я с тобой не буду. Это плохо кончается.       — Наоборот, хорошо всё кончается, — губы омеги дрогнули в улыбке и он отхлебнуло немного из своего бокала.       — Я не о том! — воскликнул альфа, как только до него дошло, что имел в виду Софус. Тот рассмеялся и выпил ещё немного. Кажется, он уже пьян, раз выдает подобные шутки. — Ты много выпил?       — Совсем немного. И это вино, так что не переживай, как в тот раз не будет. Ну же, мне тридцать один раз в жизни бывает.       Ноа медленно кивнул, но сразу условился, что выпьет лишь немного. Кажется, и вино способно отключить в нём всё разумное. Омега налил ему целый бокал и альфа медленно выпил. И он даже немного расслабился и вдруг вспомнил о Марко — ему надо позвонить. Софус понял его без слов и, неопределенно махнув рукой, и уткнулся в свой бокал. Ноа хотел отойти подальше, но кухня была совмещена с гостиной и пришлось уйти вглубь квартиры. Одна из дверей была приоткрыта — Ноа заглянул в неё и в этот же момент ответил Марко. У него был очень сонный голос.       — Ты устал?       — Да я что-то в последнее время так спать хочу, — пожаловался омега. — Только проснулся и уже глаза слипаются. И так целыми днями.       — На работе сильно нагружают, да? — с беспокойством спросил Ноа. Жених был очень выносливым и обожал свою работу, потому слышать, какой он уставший и измученный, было неприятно. — Отдохни, пожалуйста. Хорошо выспись.       — Не сильно, всё так же, но… Не знаю. Наверное, и правда устал, — вздохнул прямо в трубку Марко. Он, еле ворочая языком, рассказал о своём дне, но, даже не закончив рассказал, зевнул и сказал: — Прости, я пойду спать. Не могу.       — Да, конечно, спокойной ночи!       Неужели его там так сильно нагрузили? Но беспокойство сменилось другим чувством, когда Ноа рассмотрел, что это за комната. Детская. Идеально чистая, с минимумом игрушек, словно тут не живёт ребёнок, но это совершенно точно была детская — на полке стояли мягкие животные Кая, маленький столик. Тут не было ни картинок, ни ковриков, ни каких-либо ещё забавных детских вещичек.       Только детский ночник, стоявший возле кровати в самом углу. Ноа осторожно включил его и на потолке появилось звездное небо с планетами. Тут ощущалась душащая тоска.       — Выключи, — напряженный до предела голос Софуса отвлёк альфу. Он заметил резко побледневшее лицо омеги, то, как он сжимал руки. Ноа послушно выключил ночник. — Ненавижу его. И Кай не любит, ему страшно.       — Так выбросьте.       На мгновение Софус будто выпал из этого мира, а затем медленно сказал:       — Николас не даёт. Он никогда не даст от него избавиться.       Ноа отошел от ночника и вышел из комнаты — руки Софуса дрожали и альфа сам закрыл дверь, мягко подтолкнул его к кухне. Пусть лучше ещё выпьет. Ведь, кажется, они подошли к чему-то кошмарному.       Сколь бы он ни обещал себе, что не будет пить много с Софусом, но не успел заметить, как они выпили всю бутылку и съели все закуски, остался лишь торт. Уже не такой трезвый, Ноа хотел было резать его, как вдруг воскликнул:       — Я забыл свечи!       — Какой же ты нудный! — взвыл Софус и, забрав нож, нарезал торт. Взяв кусочек и попробовав, пожал плечами: — Нормально. Но я пробовал и лучше. Ах да! Ты же такой вкусный завтрак мне приготовил! Может, и печь умеешь? Принес бы мне свой торт.       — Умею. Но я бы не успел.       — Угости меня как-нибудь.       Они вновь говорили — о каких-то глупых мелочах, которые могли обсуждать только лишь немного пьяные. А иногда просто молчали. Софус достал ещё одну бутылку и она тоже как-то незаметно испарилась.       Ноа не чувствовал себя уж очень пьяным, его просто сильно клонило в сон. Как и омегу. Он медленно моргал, часто его взгляд замирал на одном месте, а затем переходил на Ноа. Альфа же тоже смотрел на него, но ни единого слова в эти моменты они не произносили. Чаще всего взгляд отводил именно Софус. И наконец он сказал:       — Нам надо спать. Идём.       Ноа хотел было сказать, что поедет домой, но омега, поднявшись, чуть было не упал. Альфа успел схватить его и решил помочь дойти. Он помнил, что напротив комнаты Кая была ещё одна дверь — это была точно спальня его родителей. И не ошибся. Открыв дверь, Ноа вновь окунулся в безупречную комнату, в которой была всё та же тоска и… даже некая безысходность. Широкая кровать была аккуратно застелена, на прикроватных тумбочках ничего не стояло. Пустота и стерильность квартиры пугала.       Ноа попытался уложить Софуса на кровать, но он и сам на ногах плоховато стоял и чуть было не завалился на омегу — вовремя выставил руки и удержался. Лицо омеги было близко, стоило лишь нагнуться и он коснется его губ.       Софус был не против, но вдруг его глаза расширились и он быстро замотал головой.       — Нет, тут останется твой запах. Николас вернется, учует и… нет, нет, он не должен! Он опять уйдет.       — Он не знает, что ты изменяешь?       — Знает, конечно, он же не идиот. Но если почувствует запах тут, на нашей кровати, то разозлится.       Оттолкнув Ноа, омега очень решительно поднялся, будто не буквально только что еле ногами передвигал. Когда они оба вышли, Софус решительно захлопнул дверь. Они переместились на уже знакомый диван и долго старались поместиться на нём — вышло лишь голова к голове, Ноа даже чувствовал запах его шампуня.       — Кай подарил тебе свой подарок?       — Нет, мы поссорились прежде, чем он приехал. А что он мне сделал? — с неподдельной заинтересованностью спросил Софус. В его голосе впервые зазвучали такие нотки.       — Не скажу, — сказал Ноа, за что сразу получил шутливый толчок в плечо. — Но очень красиво. Он у тебя очень хороший ребёнок. Тебе надо быть с ним ласковее и Кай будет идеальным.       — Я знаю, что он хороший ребёнок. Вот только я плохой родитель для него. Я не могу… просто не могу. Иногда я думаю, что зря его родил, только мучаю.       — Нет, не зря, никогда так не думай! — с жаром воскликнул Ноа. И, сглотнув, тихо спросил — этот вопрос он мог задать лишь тогда, когда в голове туман, а здравый рассудок усыплен алкоголем: — Как он вообще у вас получился? У вас же такие отношения и вся ситуация…       — Это у меня спрашивает тот, от кого я когда-то забеременел? Тебе-то не знать, как дети делаются. А отношения наши не всегда такими были! — последнюю фразу Софус почти что выкрикнул с какой-то злобой, хотя секунду назад был ехиден. А затем его эмоции вновь сменились — он замер в оцепенении и проговорил: — Ах, так ты… знаешь.       Смерть Тоби. И причастность к этому самого омеги.       Они это не обсуждали, Ноа никогда не интересовался у него напрямую, в чём причины такой смены поведения, подавленности и ужасного состояния омеги, его сложности и конфликты в семье. Но он знал обо всём, а Софус об этом, кажется, не догадывался. До этого момента.       Его глаза стали будто стеклянные, а губы задрожали. Он смертельно побледнел и Ноа успел испугаться, но омега заговорил:       — Всё просто. Я был под таблетками, а Николас ужасно пьян — это были наши обычные будни. Однажды таблетки сбили мне цикл, а он, пьяный, кажется обо всём забывал, или просто мог на меня смотреть и хотеть как прежде — вот так мы и оказались в постели. Хотя так тогда часто происходило, в течку он взял меня просто охотней. Я никогда не был против, даже когда он бывал груб. Вот так получился Кай. Я не захотел от него избавиться — было поздновато, ведь я ничего не замечал, думал, что плохо из-за смешения алкоголя и таблеток, пока Ричард меня силком не притащил на обследование, да и… Был шанс, что Николас со мной останется. Так и случилось. Я был таким идиотом.       — Ты наркотики принимал? — с замершим сердцем спросил Ноа.       — Нет, это были антидепрессанты. Я их бросил, так хотел сохранить Кая. Он очень крепкий малыш, так цеплялся за жизнь, даже когда я, не зная о нём, продолжал глотать таблетки и запивать их самым крепким алкоголем. Я сделал всё, чтобы он родился здоровым — даже себя не пожалел. Он теперь мой единственный ребёнок навсегда, других никогда не будет.       Ноа боялся даже дышать — не спугнуть бы. Быть может, такие откровения помогут Софусу? Он об этом наверняка ни с кем не говорил. А ему же это было больно слушать. Смотря в чистые глаза прекрасного подростка много лет назад, Ноа и представить не мог, что такое может с ним произойти. А если бы… А если бы.       — Прости меня. За то, что не сдержал обещание быть рядом, за то, что тогда сбежал, мне было так страшно. Хоть я и вернулся, но слишком поздно. Не смог тебя найти… я… это моя вина!       — Эй, эй, ты чего? — Софус словно очнулся — он повернулся к нему и в глазах появилось больше осознанности. Он даже осторожно стукнул его по лбу. — Прекрати. Мы были детьми, наделавшими ошибок, но не со зла, а по любви. Я требовал с тебя, такого же ребёнка, как и сам, решений и всего того, что ты мне дать не мог. Хотя, конечно, я ужасно плакал и страдал, ненавидел тебя. И тот аборт тоже не принес мне радости. Я тебя любил, ненавидел, ругал, проклинал, но до одного момента. После него я всё отпустил.       Момент, когда Ричард привёл своего младшего брата, Ноа в этом не сомневался.       — А ведь всё могло быть иначе.       — Мы бы с тобой расстались, даже будь женаты и родись тот ребёнок, — уверенно сказал Софус.       — Почему?       — Потому что я бы в любом случае не остался бы в том захолустье, поехал учиться, пусть с тобой и ребёнком. И встретил бы там Николаса. И мы бы с тобой расстались, — омега тепло улыбнулся, глаза его заблестели. — Потому что ты — моя первая любовь. А он та, которая до самого конца.       Эти слова эхом отдавались в опустевшей голове. Их было слышать неприятно, но… Не было боли, ревности. Ноа смотрел в потолок, не понимая, что в его душе задели слова омеги. Это было так… странно. И иного слова нет.       — Ты обиделся? Или уснул?       — Нет. То есть, предложи я тебя сейчас чисто гипотетически встречаться, ты бы отказался?       — Что за глупости? Конечно! Я ведь тебя не люблю, как и ты меня. У меня есть Николас, у тебя Марко.       — Откуда ты знаешь, что я чувствую?       — Я ведь вижу. Единственное, что ты ко мне чувствуешь — это вина. Вся твоя жизнь и все твои выборы — это вина передо мной. Кроме Марко, мне кажется это он тебя выбрал. Береги его, он хороший парень.       И вновь тишина. В голове металось множество мыслей. И от них хотелось спрятаться, взвыть.       — Я запутался, — тихо проговорил Ноа.       Его нос щекотали волосы Софуса, но запах его шампуня немного успокаивал. Вдруг омега коснулся его щеки — альфа сжал тонкие пальцы.       — Я тоже.       Наконец-то вино и тишина унесли их туда, где не было всех этих проблем. Лишь тёплые воспоминания и чудесные сны. У каждого свои.