Мицар

***

      Тьма. Бескрайная, как самая дикая степь. Вязкая, как самая густая кровь. Непроглядная, как самая чёрная ночь.       Она здесь везде. В стенах, что дышат холодом синтетики. В лицах, что застыли уродливыми масками. В душах, что зачерствели и покрылись плесенью.       Издалека раздаются шаги. Сначала совсем тихо, а потом все сильнее и сильнее. Они глухим звоном отскакивают от потолков, падают и мечутся по полу, создавая жуткую какофонию звуков. Хаос, ни как иначе. Но приручённый хаос, что цепным псом срывается с поводка, стоит лишь мертвой руке взмахнуть.       Через мгновение в зал входит человек в длинном плаще. Он не теряется в кромешной темноте и, не сбавляя шага, продолжает свой путь.       Остановившись в середине, он склоняет голову в почтительном жесте. — Я нашёл её, отец.       Огромную залу содрогает ужасающий смех. Холодный зловещий смех, от которого кровь стынет в жилах. — Хорошо. Это очень хорошо, сын мой. Твоё обучение подходит к концу. Найди её и приведи сюда.       Названный коротко кивает и в полной тишине удаляется. Аудиенция окончена.       Автоматические двери защёлкиваются за его спиной, отсекая от океана тьмы, что может поглотить любого. Широкие плечи расслабляются, а позвоночник больше не напоминает воткнутый в землю железный штырь. Ланселот облегченно вздыхает.       Эти еженедельные отчеты утомляют. Карден наседает на мозги со своим обучением. А то, что он за два года прошёл программу, распределённую на десятилетия, ситха не волнует. Тому лишь нужна какая-то девчонка с другой стороны.

Ну видел он ее, и что?

      Мимо, гремя оружием, проходят штурмовики, и Ланселот предпочитает ретироваться в отсек, чем стоять посреди коридора.       Он выглядит глупо и до жути нелепо на стерильном, вычищенном до блеска Старкиллере. Словно клякса на белоснежной бумаге. Привыкший к бескрайним пустошам Татуина, где нет ни границ ни стен, Ланселот задыхается в замкнутом пространстве. Помогают лишь редкие вылазки наружу и сопровождение отрядов. Он упивается ими, как воздухом, лишь бы вновь не испытывать дыхание синтетического гиганта.       До цели остаётся еще немного. Ланселот кутается в плащ, который вообще ни черта не греет. Проклятая планета-холодильник. И база, где никогда не бывает тепло. Загорелый, солнелюбивый — он, как редкий цветок, увядает на ходу.       Две тысячи шагов — и он в своём отсеке. 7776. 7776 ударов сейбером, которые все равно через мгновение исчезнут. 7776 слов, которые никогда не будут произнесены. 7776 доводов, о которых не узнаёт никто. Будь проклята вся эта стратегия, но как же достало жить в камере. Будто кролик подопытный.       Ланселот гонит от себя эти противоречивые, будоражащие сознание, мысли. Он здесь для того, чтобы исполнить свою миссию. Очистить галактику от скверны в виде кучки иноверцев, что порочат истинные учения Силы.       Джедай. Что они вообще о себе возомнили? Выходцы из низших рас, которые понятия не имеют о том, как управлять Силой. Идиоты, лишь волей случая наделённые мидихлорианами, они считают, что могут противостоять ситхам, которые веками практиковали обучение Силой.       И эта девчонка, о которой твердит Карден.       Она же пустышка. Почему мастер не видит этого?       Очередная. Никчёмная. Серая. Моль.       Он помнит этот момент. Когда он увидел. Когда ощутил. Когда понял —       Был обычный день. Тренировки, чтение, медитация — ничего особенного. Ментальные атаки, проникновение в чужой разум, подчинение своей воле — стандартная практика — он делал это сотни раз. В этот раз все было иначе.       Упражнения не получались, а крови бушевал гнев: командор в очередной раз отчитал его за понесенный ущерб. На операцию отправили целый корпус, а вернулись какие-то жалкие остатки. Как будто это он виноват, что эти идиоты не могут выжить в банальной стычке с бунтовщиками.       Этот старикашка ещё смеет ему что-то указывать. Голова похоже сильно жмёт на плечах. Сжать бы руку, забрать из легких кислород и посмотреть, как синеет дряхлое лицо. Как заламывается в беззвучном хрипе рот. Как в пустых глазах появляется страх.       Страх. Ничто не так не пьянит, как ощущение собственной силы. Как она затапливает разум. Как струится по венам. Как окрыляет и разрушает все на своём пути.

она его не боялась.

      Короткая вспышка, и его словно замыкает. Девчонка не боится. Совсем. Все, что он до этого знал, разрушено.       В голове вертится лишь один вопрос.

Почему?

      Почему она не бежит, как остальные? Почему не кричит в ужасе? Почему не кривит губы в отвращении? Почему не смотрит, как на урода?

Ну почему?

      Это заводит сильнее, чем чужой страх. Заставляет задуматься. Вспомнить. Изучить все детали, а затем заново прогнать по подкорке мозга. И так по кругу.       Ее глаза — океан, что снесет все на своём пути. Ее волосы — камыш, что дышит на ветру. Ее губы — жемчужина, что лежит на самом глубоком дне.       Ее Сила.

Она равная.

      Что ж, он найдёт её.