Сердцевина лотоса

— Привет, глава Цзян. Давно пришли? — Фэйсин сидит за столом, уложив на него ноги, и закидывает в рот уже явно не первую виноградину, поэтому речь получается немного невнятной. — Мне сегодня какие-то абсолютно сумасшедшие девицы попались. Никогда не думал, что в Юньмэне столько прекрасных дев, падких до удовольствий. Иногда они, конечно, не слишком прекрасные, но всё же… Долго пришлось ждать? — Неважно, — бросает Цзян Чэн, проходя в сторону совсем недавно перестеленной кровати, и усаживается на самый край. — Сначала прожуй, а потом говори. Где твои манеры? — С главой Цзян можно и без манер. Могу я хотя бы при вас позволить себе расслабиться? Честно сказать, я устал… — Фэйсин напоказ утомлённо обмахивается веером. — Я заплатил за три дня, можешь отдыхать. Мальчишка услышав это заламывает брови и, чуть ли не смахивая слезу благодарности, счастливо выдыхает: — Никогда ещё фраза «я тебя купил» не звучала так приятно. Глава Цзян меня слишком балует. Цзян Чэн оглядывает его чёрно-красное ханьфу и непроизвольно хмурится. — Сними это, — велит он. — Что, вот так сразу? — звучит с притворным ужасом из-за веера, над краем которого виднеются только хитрые глаза. — Да не за тем, — отмахивается Цзян Чэн. — Просто переоденься. Не могу с тобой разговаривать, когда ты в этих тряпках. Кидаться на него, конечно, уже давно не тянет, но всё равно нервирует. — Ладно, я так и понял, — Фэйсин легко встаёт и скрывается за ширмой, а следом оттуда раздаётся: — Я вообще-то, кажется, знаю, зачем вы пришли. Могли бы и не утруждаться личным визитом, а просто записку отправить. — Что ты там знаешь? — спрашивает Цзян Чэн. Через ширму перекидывается проклятое ханьфу, и он вздыхает почти с облегчением. — Весь город говорит о том, что сердце сурового главы Цзян смягчилось и его брат вновь дома. Честно сказать, я удивлён, что у вас хватило выдержки продержать его у ворот так долго. Думал, сдадитесь раньше. Но похоже, люди рады, что у них теперь есть Старейшина Илина. Некоторые отзываются о нём с опаской, но большинство воспринимают это решение очень положительно и с долей умиления. Им по нраву ваша благосклонность. И вас не было с самого его появления, тут и дураку понятно, что больше вы приходить не станете. — Значит, ты в курсе, — подытоживает Цзян Чэн. — Я тоже иногда выхожу погулять. Слухи разлетелись только так, стоило слугам увидеть его в главном доме даже мельком. Фэйсин появляется в поле зрения, и на нём теперь всего лишь простые серые одежды, а прежние, от греха подальше, запихиваются куда-то в шкаф. Сунув к ним же красную ленту, он развязывает хвост и, запустив пальцы в волосы, встряхивает ими, перекинув вперёд. Цзян только хмыкает, глядя на образовавшееся на его голове воронье гнездо. Теперь мальчишка выглядит совсем обычно, наконец-то похожим на самого себя, и от этого всё становится значительно проще. — А что вы так смотрите? — отзывается он, беря расчёску. — У меня выходной, имею право. Знаете, как от этого хвоста голова болит, если долго не развязывать? Это только вы, великие заклинатели, со всеми этими башнями можете сутками ходить. Это точно какая-то магия… — Я пришёл поговорить, — ровно сообщает Цзян Чэн. — Ты единственный, кто в курсе ситуации. А мне нужен совет. Я не хочу пускать всё на самотёк. — Да, я уже понял, — кивает Фэйсин и тянет его за руку с кровати. — Идите-ка сядьте сюда, я и вас заодно причешу, а то смотрю, как у вас там всё затянуто, и мне аж больно, — он усаживает Цзян Чэна перед тумбой с зеркалом и озадаченно смотрит на его волосы, размышляя, с какой стороны лучше подступиться. Впрочем, глава Цзян вовсе не против. — У тебя новый реквизит? Хорошая копия, — он берёт со стола половинчатую резную маску. — Ага, почему бы и нет? Некоторым проще представлять кого-то, если лицо скрыто. Нет, вы не подумайте, я не о вас, — тут же со смешком поправляется Фэйсин. Он забирает маску и закидывает в ящик. — Пусть вам глаза не мозолит, — а затем тянется к увесистой заколке, в которую убраны чужие волосы. — Значит, хотели поговорить? — Хотел. — Вы собираетесь что-то делать..? — звучит небрежное. — Я бы сделал, да не знаю что, — откидывает Цзян Чэн. — Ну, как я понимаю — это всё же должно быть признание? Глава Цзян недовольно поджимает губы, и его голос отдаёт иронией: — Я же не могу просто подойти к Вэй Ину и сказать: «Дорогой брат, станешь ли ты моим спутником на пути самосовершенствования? Я желаю твои душу и тело так сильно, что скоро потеряю разум»? Он не поймёт. Мне нужно знать, есть ли хоть какой-то шанс на успех. Иначе вся затея не имеет смысла. — Нужно как-то проверить его чувства? — задумчиво переспрашивает Фэйсин. — Что-то вроде того. — Тогда можно попробовать обратиться за помощью к ревности. Она самый быстрый способ, потому что хаотична и её сразу видно. Проверить, ревнует ли брат вас, ну… Как мужчину. Может, пустить слух о том, что вы хотите жениться? И пусть на вас вешается куча прекрасных дев в попытке заполучить. — Но я не собираюсь жениться, — веско осаждает Цзян Чэн и чувствует, как по распущенным волосам проходятся зубцы гребня. Голове правда становится немного легче. — Низко использовать для таких целей наивных дев и давать им ложную надежду. Да ещё и придётся делать вид, что мне не всё равно. Не подходит. — Какой вы категоричный, — фыркает мальчишка и начинает плести какую-то свободную косу сбоку. — И мой брат, скорее всего, только порадуется за меня, пожелав скорейшего счастья и много отпрысков, — Цзян Чэн аж кривится. Против детей он, может, ничего и не имеет, желательно всё-таки чужих, но вот жена ему точно не нужна. — Ну тогда, если хотите, можно использовать для подобных целей меня. — Как ты себе это представляешь? — недоуменно спрашивает он. — Ну, к примеру, могу пообнимать вас где-нибудь в саду, очень крепко и очень благодарно, пока ваш милый будет прогуливаться мимо. Посмотрим на его лицо, когда он узреет такую очаровательную картину. Вэй Ин в любом случае будет удивлён, застав вас в объятиях мужчины. Собственно, не важно, где и как это случится. Но одно дело удивление, а совсем другое — если удастся углядеть в его глазах чувство собственничества. Это будет хорошим знаком. Вы потом сами сможете понять, насколько сильно его волнуют подобные вещи касательно вас. И сможете завести разговор о такого рода союзах. — Но он ведь может ревновать меня как брата, а не как мужчину, — вставляет Цзян Чэн, прикрыв глаза от того, как чужие пальцы бережно перебирают пряди. — Его не было с вами слишком долго, — поясняет свои мысли Фэйсин. — Он должен понимать, что помимо него в вашей жизни появились и другие люди. И как вы говорите, Вэй Ин был бы рад вашему счастью. Но среагировать слишком спокойно на другого мужчину ему не позволит либо тяга к вам, либо отвращение к обрезанным рукавам. И, насколько я понимаю, последнее у него не вызывает полного отторжения? — Это лишь предположение, но, скорее всего, не вызывает, — с лёгким сомнением отвечает Цзян Чэн. — Он ведь… — Ну-ка? Чего он? — Брат довольно много времени провёл в компании одного человека, — звучит после небольшой паузы. — Всё же не думаю, что они были близки в этом смысле. Но… — Второй Нефрит? — сразу смекает Фэйсин и понимающе кивает. — Что-то мелькало, да? — Мне так кажется, — только тяжёлый вздох. Мысли о Лань Ванцзи вызывают в нём непроизвольную глухую злобу, но сейчас он может с ней справиться. — Значит, есть шанс, что и к вам он может испытывать неоднозначные чувства. Вы тоже были близки. Только вот… — Что, Фэйсин? — напрягается Цзян Чэн, а следом получает недовольный шлепок расчёской по плечу. — Вы со своей закостенелостью! Вот вы — когда поняли? Только когда вас пьяного переклинило! Кто знает, сколько бы вы ещё без этого непониманием терзались? И если ваш брат такой же… Если вдруг он точно так же пока ничего не понял… То это может затянуться. — Но я же не буду его опаивать или соблазнять! — возмущённо оспаривает Цзян Чэн. — Конечно, не будете, — примирительно говорит Фэйсин. — Это точно не ваши варианты. У вас всё должно быть… Как это сказать… Осознанно. Порывы страсти, может, иногда и хороши, но порой они могут сильнее запутать и внести только смятение. Цзян Чэн лишь мысленно с ним соглашается и думает о том, что боги всё-таки очень не зря послали ему этого мальчишку, а потом он слышит провокационный шёпот на ухо: — Но признайтесь, вот он вернулся, такой теперь ваш, и неужели вы ничего не сделали? Хоть самую малость не поддались желанию..? Не дали волю рукам? Нет, этот наглый блудник понимает всё даже чересчур хорошо. Цзян Чэн пару секунд молчит, а затем произносит: — Совсем немного. Я позволил себе лишь едва прикоснуться к нему. Мне всё не даёт покоя его Ядро… Тем более после этого я едва сдержал желание плоти. — А, здесь дотронулись? — Фэйсин наклоняется и проводит руками по его животу. — Здесь. — И? Как он отреагировал на прикосновения такого интимного характера? — Ну-у-у, он… Вздрогнул, — неуверенно отвечает Цзян Чэн. — От неожиданности или от чего-то большего? — Да я откуда знаю! — слышится резкое и раздражённое. Фэйсин только смеётся и продолжает дальше заплетать ему волосы. — Ох, не знаю, что там у вашего брата в голове, но на вас смотреть спокойно нельзя. Вы когда по городу идёте, так там половину тех, мимо кого вы проходите, явно не самые пристойные мысли посещают. От вас такая энергия исходит… Тяжёлая, подавляющая… И возбуждающая. Особенно когда вы чем-то недовольны или чересчур суровы. — Прекрати. Что ты из меня непонятно кого делаешь? — несерьёзно возмущается Цзян Чэн. — Но это правда! — наставительно взмахивает расчёской Фэйсин. — Это сейчас вы спокойны, но от вас иногда так искрит, что никакой Цзыдянь не нужен. Ладно, я подумаю, как вашего дорогого и любимого на чистую воду вывести. Может, у нас что и получится. А сейчас я хочу вам кое-что рассказать! — Что ещё? — раздаётся с лёгким подозрением. — Я всё же надеюсь, что у вас с ним вскоре дойдёт и до плотских утех. Поэтому я просто обязан пополнить ваши знания о связи с мужчиной, — Фэйсин довольно улыбается. — Может, не надо? — с сомнением вставляет Цзян Чэн. — Я вроде уже в курсе, что она из себя представляет. — Что значит «не надо»? Ещё как надо! — запальчиво кивает мальчишка. — Хотите ему удовольствие доставить или нет? Мы с вами вообще-то много чего не пробовали, а интересных способов ещё достаточно. Тем более если предполагать, что мужчин у вашего брата никогда не было — там тоже есть свои нюансы. Как со мной в первый раз, с ним точно не получится. — О боги, ладно, рассказывай, — Цзян Чэн, смиряясь, закрывает лицо ладонью. — Тоже мне нашли время смущаться, — хмыкает Фэйсин. — Я бы показал, да мы уже не в тех отношениях. В общем, слушайте… И он начинает рассказывать. Довольно подробно, отчего Цзян Чэн немного теряется и в какие-то моменты даже чувствует краску приливающую к лицу. Но слушает внимательно, ловя каждое слово и подкрепляющие повествование довольно наглядные жесты. В конце концов, вряд ли кто-то поделится с ним такими откровениями, и это может оказаться очень полезным в дальнейшем. После очередной наставительной фразы Цзян Чэн замирает и всё же переспрашивает: — Что, прямо языком..? — Да, прямо языком. Ощущения что надо. Ему понравится, — кивает Фэйсин и продолжает. Но, когда рассказ доходит до других ощущений, уже связанных с болью, Цзян Чэн его прерывает: — Вот об этом точно пока рано. — Ладно, — звучит лёгкое согласие. — Но если потом будет нужно, вы знаете, у кого спросить. — Да мне бы не о постели думать, а о том, чувствует ли Вэй Ин ко мне вообще хоть что-то. — К вам невозможно ничего не чувствовать, — уверенно говорит Фэйсин. — Я убежден: со всем можно разобраться. Вы к нему пока повнимательнее присмотритесь, может, и сами что заметите. А я вам напишу, как что-нибудь дельное придумаю, и через слуг передам, — он поправляет последние пряди многослойной свободной косы, лежащей боком по всей голове и спускающейся на плечо. — Ну что, пойдёте? — Пойду. У меня теперь из-за тебя в мыслях сплошное непотребство, — укоряет Цзян Чэн. — Ничего, вам полезно. Улыбающийся Фэйсин получает прощальный поцелуй в щёку, а глава Цзян вскоре покидает весёлый дом. В голове сейчас действительно слишком много всего: начиная с того, какие чувства к нему может питать Вэй Ин, и заканчивая всё той же постелью, в которой они предположительно могут оказаться. Надо немного остудить разум и проветриться. Признаться, до этого Цзян Чэн никогда не думал, что будет благодарить богов за дружбу с проституткой. Но мальчишка и правда очень помогал ему разговорами. А до этого всё-таки не только разговорами… Поначалу было, конечно, непривычно кому-то в чём-то открываться, ведь любую информацию могли использовать против него. Но он почему-то верил Фэйсину. Просто взял и поверил ещё в их первую встречу. Слишком тогда устал и нуждался в ком-то, способном хоть немного понять. И не прогадал. От непринуждённых, а иногда и не очень, бесед, на душе становилось легче. — Глава Цзян! — внезапно раздаётся сверху. Он вскидывает голову. — Вы забыли! — Фэйсин, высунувшись из своего окна, кидает ему заколку. Цзян Чэн ловит её и слышит: — Хорошей ночи! — И тебе, — бросает он и идёт дальше по пустому переулку.

❦ ════ •⊰❂⊱• ════ ❦

— Мужчина..? — недоуменно выдаёт Вэй Ин и отталкивается плечом от стены, на которую опирался, коротая время в тени соседнего с борделем здания. — А-Чэн, ты к мужчине ходил? — он хлопает глазами от неожиданности, всё ещё глядя в сторону окна, где только что исчез силуэт. Нет, ему определённо не показалось. Некоторое время назад Вэй Ин просто не смог проигнорировать тот факт, что Цзян Чэн решил уйти неизвестно куда прямо посреди ночи. Но потом он даже почти не удивился, когда, проследовав за братом, оказался у стен одного из весёлых домов. И ему, честно сказать, стало немного любопытно, поэтому было решено подождать, а, возможно, чуть позже зайти и ненавязчиво узнать, каких дев предпочитает глава Цзян. Исключительно из скромного любопытства. Но вот увиденное только что застало Вэй Ина врасплох. Ходить для развлечения к женщинам — это одно. А вот мужчина… В этом, наверное, тоже нет ничего предосудительного. Подобное в Юньмэне напоказ не выставлялось, но и никогда не порицалось. Только вот Вэй Ин до этого как-то не допускал мысли, что брату могут всерьёз нравиться мужчины. И теперь он точно не сможет перестать об этом думать. Поэтому, кажется, самое время пойти и познакомиться. Почему бы и нет? Может же его волновать судьба брата? До второго этажа всего ничего: пара прыжков по карнизам — и Вэй Ин уже сидит на подоконнике нужного окна, свесив одну ногу вниз. Глаза не сразу привыкают к полумраку комнаты, где уже погасли светильники, но тонкая фигура, действительно принадлежащая юноше, сама выныривает из темноты. — Привет, — миролюбиво здоровается Вэй Ин и решает, что лучше сразу уточнить: — Не пугайся. Я не за услугами, если что. Просто пришёл кое-что спросить. Юноша подходит ближе, проигнорировав его слова, и разглядывает очень внимательно, задумчиво наклонив голову. Он как будто бы даже тихо бормочет что-то похожее на: «и правда, такой красивый…» А затем внезапно улыбается и склоняется в приветственном поклоне. — Для меня честь познакомиться с самим Старейшиной Илина. Вэй Ин удивлённо вскидывает брови.