Сердцевина лотоса

Яркое утреннее солнце затапливает библиотеку, разливаясь по полу потоками золотистых лучей. Пыль плавает в воздухе, поблёскивая мерцающими искорками в столбах света. Цзян Чэн сидит за столом, подперев голову рукой, и уже который раз задумчиво перечитывает недавно врученное доверенной служанкой письмо, испещрённое аккуратными столбцами. Принесённый ей же чай почти остыл, но это не столь важно. В стороне за полками слышится какое-то копошение, шорох бумаг, а потом что-то падает. — Всё нормально, ничего ценного я не повредил! — раздаётся голос брата. «Ты, главное, сам не убейся, — отстранённо думает Цзян Чэн.» С Вэй Ина станется и какой-нибудь тяжеленный фолиант на себя уронить, но то, что он ещё с час назад ушёл копаться в книгах, весьма удачно. Можно хотя бы спокойно подумать. Взгляд опять падает на письмо, вырывая отдельные фразы: «…вы извините, но мне всё-таки пришлось его потрогать и понаговорить всякого…» Затем следует чуть ли не дословный пересказ разговора с Вэй Ином, приправленный чужими пояснениями и комментариями. «…в какой-то момент стало немного боязно, что он мне действительно руки оторвёт, так что с вас компенсация за моральный ущерб…» На этой строчке Цзян Чэн хмыкает. «Будет тебе компенсация на пару лет вперёд… Может, учиться его куда отправить? В какой-нибудь Цинхэ Не? Хоть и без магии, но Не Хуайсан за такие мозги только спасибо скажет…» — мелькают обрывочные мысли, а взгляд скользит дальше по строчкам. «…он когда смущён или возбуждён (на счёт последнего точно сказать не могу, проверять не полез, а то бы явно без рук остался), у него зрачки расширяются, дыхание сбивается, впрочем, как и у всех людей, и он краснеет, но правда, почему-то только скулами, мило смотрится…» Если судить по написанному, к брату Вэй Ин весьма небезразличен, но уверенности в этом нет ни у кого. Ни у Фэйсина, ни у самого Цзян Чэна. «…вы его как-нибудь спровоцируйте и на реакцию посмотрите…» Вот и как его спровоцировать..? Хотя, когда под утро Вэй Ин завалился без стука и попытался предъявить за заплетённую косу, его взгляд, остановившийся на чужом обнажённом теле, был явно неравнодушным. «…помните, я говорил, что вы хороши в гневе? Раз стандартный вариант соблазнения мы не рассматриваем, и вы считаете его слишком грубым, то попробуйте хоть так брата вывести?..» Нет, ну не может же Цзян Чэн взять и поорать на Вэй Ина просто так, только для того, чтобы оценить, как тот вести себя будет? Ну… Расстроится. Наверное, опять слёзы лить начнет, а этого, признаться, не очень хочется. Вряд ли можно ожидать от него чего-то другого. Все происходящее по-прежнему не совсем понятно и слишком неоднозначно. Очевидно, придётся разбираться по ходу движения… «…он всё же такой красивый, теперь даже не знаю, кто из вас мне нравится больше…» На губах сама собой появляется лёгкая улыбка. — А-Чэн, что ты там читаешь с таким лицом? — раздаётся подозрительное. Цзян Чэн настолько задумался, что даже не услышал звука чужих шагов. Он поднимает глаза и, возвращая лицу привычное, спокойное выражение, произносит: — С каким «таким»? — Будто ты только что узрел признание в любви от прекрасной девы, — Вэй Ин расслабленно опирается спиной о стеллаж, небрежно обмахиваясь какой-то тонкой книгой. И правда, такой красивый, что сердце невольно замирает, и в животе начинает щекотать. — Мне много кто пишет и по разным вопросам. Не сказал бы, что это тебя касается, — парирует он, между делом запихивая письмо подальше в кипу бумаг. — Ладно, я понимаю, у тебя тоже есть свои секреты. Твоя жизнь давно меня не касается, — немного обиженно вздыхает Вэй Ин, но потом сразу оживляется: — Ты даже не представляешь, что я нашёл! — он показательно взмахивает книгой в руках. — И что это? — вскидывает бровь Цзян Чэн. — Не поверишь, меня такая ностальгия пробрала! Помнишь, когда мы учились в Гусу, у Хуайсана была книжка не самого приличного содержания? — Помню, — звучит ровный ответ, но внутри всё напрягается и разрастается раздражением. Почти любые упоминания о Гусу, особенно со стороны Вэй Ина, кажется, способны воздействовать на него не хуже самых темных воспоминаний, заволакивающих разум гневом. Из всего, что связано с Облачными Глубинами, Цзян Чэн может спокойно реагировать, разве что на Первого Нефрита, с которым их связывали вполне дружеские отношения. Но сейчас не тот случай. А Вэй Ин продолжает говорить, подкармливая его демонов: — Так вот, это та самая книжка. Ты же, кажется, не знаешь о её судьбе? Меня тогда Лань Цижэнь в очередной раз наказал и я сидел с Лань Чжанем в библиотеке… Замолчи. — Я его тогда отвлёк, нарисовал его портрет, да ещё и с цветком в волосах. И пока он на этот цветок возмущённо таращился, я ему эту книжку вместо учебника под нос подсунул… Замолчи. — Ты бы видел его лицо! Он же тогда совсем зелёный был, совсем невинный… Такой даже в чём-то милый. Замолчи! — Знаешь, вспоминать те времена так забавно, в них было столько безмятежности. И мне так нравилось доставать Лань Чжаня… А ты постоянно бесился и велел мне вести себя прилич… Договорить он не успевает, потому что чашка в пальцах Цзян Чэна хрустит и трескается, а сразу же за этим Цзыдянь с размаху бьёт рядом с Вэй Ином по полкам. Дерево ломается, а книги и пергаменты с грохотом разлетаются по полу. Брат отскакивает в сторону с ошалевшими глазами. — А-Чэн, ты что делаешь?! Цзян Чэн резко встаёт, откидывая с пинка стол и жёстко выплевывает: — Убирайся в свой Гусу. Сейчас же. Глава Цзян явно себя переоценил, когда решил, что уже не сможет разозлиться на Вэй Ина. Может и не смог бы, но одно только произнесённое его устами имя, будит внутри жгучую ненависть. Он может справиться с ней рядом с Фэйсином. Он может справиться с ней рядом с Лань Сичэнем. Но не здесь и не сейчас. Не когда брат вспоминает об этом человеке с такой теплотой в голосе. В этой части сердца его самое слабое место, и выдержка Цзян Чэна сейчас трескается с одного щелчка. С одного упоминания. — Да что на тебя нашло? Ещё один удар Цзыдяня обрушивается уже по другую сторону от Вэй Ина. — Я. Сказал. Убирайся. В свой. Гусу. Он делает несколько шагов вперёд и под кнутом ломается ещё пара полок. Впрочем, к Вэй Ину оружие так и не прикасается. И не прикоснётся. — Никуда я не пойду! Вот ещё, выдумал… Если ты меня только с пинка не выгонишь. Цзян Чэн подходит к нему вплотную и одной рукой впечатывает в стеллаж, прожигая взглядом. — А-Чэн… — выдыхает брат, глядя в ответ огромными глазами с заполняющими всю радужку зрачками. Ему страшно? Или что-то ещё? Цзыдянь змеёй вьётся по полу, а затем позволив себе вольность или же вторя желаниям хозяина, обвивает щиколотку Вэй Ина, и не причиняя вреда, пробирается под ханьфу, неспеша закручиваясь вверх к самому бедру. У того сбивается дыхание, но он ничего не говорит, а Цзян Чэн почти шипит ему в лицо: — Ты с такой нежностью вспоминаешь то время… Так почему бы не вернуться туда?! — А-Чэн, я вовсе не это имел в виду… — Тебя ведь там ждут! — будто не слышит Цзян Чэн. — Я в курсе о невысказанных чувствах Второго Нефрита. Мне его брат рассказал, но для тебя ведь это не секрет! — Да, не секрет! Мне никто ничего не говорил, но я догадывался. Но… Я же не могу заставить себя чувствовать то, чего на самом деле нет! Мне это не нужно, А-Чэн! — Вэй Ин смотрит большими, переполненными эмоциями глазами. — Я ведь уже сказал тебе, что просто хочу быть дома… Послушай, — он опускает руку и она ложится на пальцы, крепко сжимающие Цзыдянь. Тот, подвластный мягким прикосновениям, невольно начинает расплетаться, даже чересчур ласково скользя вокруг его ноги, и окончательно успокаивается, но о самом Цзян Чэне этого пока сказать нельзя. — Знаю, ты до сих пор злишься, хоть и говоришь, что тебе всё равно. Я понимаю, что это по-прежнему терзает тебя. Но… Я могу только просить прощения и, если тебе станет от этого легче, я сделаю это хоть сотни раз. Ты только не прогоняй меня… — Может тебе все-таки будет там лучше? — наклонив голову всё ещё дыша яростью спрашивает Цзян Чэн. — Не будет, А-Чэн. — Там будут мир и спокойствие, о которых ты только что говорил. Там будет тот, кто всё время тебя поддерживал, и кто никогда не посмеет повысить на тебя голос… — Но там не будет тебя, — перебивает Вэй Ин, уверенно глядя в глаза. А потом его руки обхватывают чужую шею, притягивая ближе, и он продолжает: — Я вижу, что тебе плохо. Скажи мне всё, о чем думаешь. Скажи, за что ты на меня злишься. Цзян Чэну всё это кое-что напоминает, где фигурировали вино и дурацкий костюм Старейшины Илина. Но он уже другой, теперь он справится, так что можно и сказать… — За то, что ты променял меня на Вэней. — Ещё. — За то, что даже когда я позвал, растаптывая гордость, ты так и не вернулся. — Ещё, — выдыхает Вэй Ин почти в самые губы. — За то, что, когда случилось самое страшное, ты выбрал смерть… — Ещё… Говори все до конца… Цзян Чэн замечает, как на его скулах играет краска. — За то, что, когда ты вернулся, ты не пришел ко мне. Я бы позлился, но не смог бы не принять тебя… За то, что рядом с тобой был Второй Нефрит, а не я… И даже, когда всё закончилось, ты меня опять бросил! Всех нас! — Я просто испугался! — выпаливает Вэй Ин, обжигая его дыханием. — Побоялся смотреть тебе в глаза после всего… Но я хотел к тебе, клянусь… Всегда хотел. Только к тебе. Ведь не Ляньхуа, а ты — мой настоящий дом. Цзян Чэну кажется, что они сейчас могут поцеловаться. Либо он сам не выдержит и потянется вперёд, либо это сделает Вэй Ин. Очень хочется сжать руки на узкой талии и притиснуть к себе вплотную, но тогда реакции его тела станут слишком очевидны. — Когда ты пришёл с ним, и я увидел вас в храме предков, то подумал что… — А-Чэн, ну ты что! — брат возмущенно притягивает его за шею ближе, пресекая попытку договорить. — Нет, конечно! Скажешь тоже… Я чувствую к нему лишь благодарность, а не то, что тебе почудилось. У тебя есть что-то ещё..? — добавляет он в конце. — Ядро… — почти через силу выдавливает Цзян Чэн. — Ты наплевал на себя и отдал всё мне… И то, как я узнал об этом… От кого… — у него ком в горле застревает. Безсознательный Вэй Ин в объятиях Лань Ванцзи и Вэнь Цюнлинь, держащий на вытянутой руке Суйбянь, уже реже, но все ещё являются ему в пробирающих насвозь сновидениях. — Я не мог поступить иначе. И сказать не мог… Не хотел, чтобы ты ощущал себя должным. Ты ведь у меня такой гордый. Мой А-Чэн, грозный и неистовый, — в его голосе мелькает неприкрытая нежность. — Я иногда будто чувствую твою энергию внутри… Вэй Ин так близко. Невыносимо близко. У него взгляд плывет и кожа пылает. — Я бы тоже хотел почувствовать тебя внутри, — у Цзян Чэна чуть ноги не подкашиваются от этой фразы, и непонятно сказана ли она нарочно или Вэй Ин сам не понимает, что говорит, и решает добить: — Я заслужил всю твою злость. И ты можешь наказать меня, как захочешь, — звучит настолько жаркое, что Цзян Чэн едва справляется с желанием прижать его к полке и… Наказать так, как считает нужным. И чтобы Вэй Ин почувствовал внутри всё, что требуется, а потом умолял продолжать. Но вместо этого он говорит: — Ты уже сам себя достаточно наказал. — Я в любом случае не смог бы оставить тебя тогда в таком состоянии, — его язык пробегает по пересохшим губам, а Цзян Чэн готов завыть, от того, как сильно хочется к ним прикоснуться и тоже облизать. — Я в принципе не могу оставить тебя, хоть и пытался, потому что я… Двери библиотеки с грохотом распахиваются. — Что вы тут устроили?! Слуги сказали, шум стоял адский, аж побоялись заходить! Да вы чуть полбиблиотеки не разнесли?! Совсем уже?! Ненормальные! — слышится резкий, звонкий голос, а следом заливистый лай. — А-Чэн! — острота и томность момента мгновенно теряется. Вэй Ин испуганно зажмуривается и тут же вцепляется в Цзян Чэна, загораживаясь им от подбежавшей Феи. А Цзян Чэн… Цзян Чэн чувствует… Всего мгновение, но действительно чувствует чужое возбуждение, даже сквозь все слои плотных одежд. Хотя бедра брата почти сразу отстраняются на безопасное расстояние. «Неужели, всё-таки тоже..? — шокированно думает глава Цзян. — Вопрос теперь в том, успел ли заметить что-то Вэй Ин или ему было не до того?» Фея заходится в безобидном лае, но брат всё равно панически жмется к нему, так и не открывая глаза. — А-Лин, убери её! — Фея, отойди от них… Они вроде не убивают друг друга, — звучит уже более спокойное, а потом с претензией: — Дядя, если уж ты пустил его, то будь добр держать себя в руках! Ладно, вы имущество попортили, а не себя, но если ты будешь каждый раз с ним так ругаться, у нас ничего целого не останется! — возмущённо тараторит Цзинь Лин. Вероятно, они сейчас очень странно смотрятся, стоя в обнимку посреди разломанных полок, в окружении раскиданных книг и пергаментов, среди пыли медленно оседающей в солнечных лучах. — Всё хорошо, А-Лин, не волнуйся, — произносит немного пришедший в себя Вэй Ин, уже уложивший голову на чужое плечо. Кажется, ему вполне удобно, а Цзян Чэн и не возражает. — Да можно подумать я за тебя волнуюсь! Знаешь сколько здесь ценных книг? Ну ты-то знаешь! А вы своими выяснениями отношений, что угодно в прах развалите! Впредь ругайтесь где-нибудь на открытой местности! — Мы не то, чтобы ругались… — обидчиво тянет Вэй Ин. — Твоему дяде просто нужно было пар выпустить. — Ах «пар выпустить»? Между прочим взрослые люди это делают немного другим способом! И обычно в постели! — А-Лин!!! — раздается в два голоса, а Цзян Чэн аж оборачивается на обнаглевшего племянника. — Выйди! Ты что такое говоришь?! Никто никого не убивает, так что можешь нас оставить! — Чтобы вы последовали моему совету? — А-Лин, прекрати немедленно! Тебя что женить пора?! Позови лучше слуг, чтобы прибрались! — Боги, А-Чэн, он так быстро вырос! — Вэй Ин сокрушённо качает головой, и обращается уже к племяннику: — А-Лин, не нервируй дядю непристойными комментариями, видишь, он ещё не отошёл. Это только мне делать можно. Но ты не переживай, я его сейчас успокою, — в глазах Вэй Ина мелькает озорство и он тянется вперед, звонко чмокая Цзян Чэна в нос. Тот несколько раз ошалело моргает от неожиданности. — Ого… Дядя, ты что, покраснел? — удивлённо восклицает Цзинь Лин. — Кажется, я теперь знаю способ, как вывести тебя из строя. Если это сделаю я, ты так же разомлеешь? — А-Лин, выйди!!! — не выдерживает Цзян Чэн, которого настолько застали врасплох, и только что нашли очередное слабое место. — Ухожу-ухожу… — Цзинь Лин отворачивается к дверям, свистнув Фее, послушно ждущей его у входа. — А-Лин, погоди! — бросает ему вслед Вэй Ин. — У тебя есть время? Давай поболтаем? Мы ведь так нормально и не поговорили, а А-Чэну, кажется, нужно от меня передохнуть… Правда, глава Цзян? — Иди уже, — отмахивается Цзян Чэн, понимая, что брат сейчас просто сбегает. Оно и к лучшему, выдохнуть действительно не помешает. — А-Лин, стой! Подожди своего второго любимого дядю! Только пусть твоя подруга подальше погуляет… Вэй Ин отстраняется и чуть ли не вприпрыжку выскакивает из библиотеки. Цзян Чэн смотрит на захлопнувшиеся створки и думает, что для начала стоит все это уложить в голове, а затем поразмыслить, как действовать дальше. И пока в библиотеке будут убираться, лучше пойти в свои покои.

❦ ════ •⊰❂⊱• ════ ❦

До самого обеда, слава богам, Цзян Чэна никто не трогает. Даже обязанности главы ордена сегодня отходят на второй план и он может спокойно перебрать уже давно залежавшиеся в комнатах документы, сидя на подоконнике. Но процесс не слишком идёт, потому что копошащиеся в голове мысли всё время отвлекают. В конце концов, прикинув все возможные варианты, Цзян Чэн останавливается на самом простом: он признается Вэй Ину. Вот просто возьмёт и признается. И будь что будет. Разве что… Не прямо сейчас. Может через день, а может через два. Понаблюдает за братом ещё немного. Посмотрит со стороны… В дверь раздается неровный стук. — Дядя? — Цзинь Лин не дожидаясь ответа, просовывает голову в дверной проем. Ладно, хотя бы постучался. Уже прогресс. — Мне надо тебе кое-что сказать… — он почему-то выглядит испуганным. — Что такое, А-Лин? — Цзян Чэн откладывает бумаги и выжидательно смотрит. — Ну, заходи. — Кажется, я кое-что натворил, — племянник подходит ближе и, нахохлившись, устраивается рядом на подоконнике. — Говори, — брови сходятся на переносице. Начало уже не очень радостное и заставляет сердце дёрнуться от беспокойства. — Ну, сначала всё было нормально, мы с дядей Вэем немного погуляли по городу, потом сходили на тренировку адептов, а после решили уйти подальше пострелять… Он ведь хороший, на самом деле, с ним интересно. Вы-то можете и дальше ругаться, но я почему-то не злюсь на него… Не могу просто. Даже несмотря на все содеянное… Он ведь потом помогал нам… Но я сейчас не об этом. В общем, мы пошли за змеем в сторону леса и разговорились про прошлое… И дядя, я кое-что сказал. Кажется, очень неправильное… — Что, А-Лин? — напряжённо переспрашивает Цзян Чэн. — Я… Я попросил его рассказать мне про Золотое Ядро… Что? — в голосе слышится вина, с примесью легкого возмущения. — Мне было интересно. Ты-то мне про это принципиально не рассказываешь. Ну, если только выпьешь много… Он начал говорить, а я как-то между делом ляпнул, что Вэни схватили тебя как раз, когда ты их от него отвлекал… И ты оказался в плену, а там лишился Ядра, только потому что не хотел, чтобы им попался дядя Вэй… — А-Лин..! — глаза Цзян Чэна испуганно распахиваются. — Прости, я не знал! — жалобно жмется к нему Цзинь Лин. — Думал, что он в курсе… И это почти единственное, что я от тебя слышал, потому что ты мне, когда вина перепил, обмолвился. Вот я и сказанул… Не со зла, просто как-то само собой вылетело. — А он что? — голос старается звучать как можно спокойнее, но волнение за Вэй Ина так и рвется наружу. — В лице очень сильно поменялся. Сразу погрустнел и как-то… Закрылся, что ли. Сухо сказал, что оказывается всё честно вышло, без Ядра должен был остаться он, так он потом и остался, а ты только зря вмешался… Что, если бы ты его тогда не защитил, все было бы точно так же, только тебе не пришлось бы через все это проходить. Что его присутствие только всё хуже делает… А потом сказал, что ему нужно одному побыть… И ушёл. — Куда ушёл, А-Лин? — вот сейчас точно пора начинать волноваться. — Не знаю, ну… В лес куда-то. Не думаю, что ему сейчас захочется бродить по оживленному городу. Цзян Чэн не раздумывая встаёт и тянется за мечом, крепя тот на поясе. — Пойдёшь его искать? Тогда я с тобой! — подрывается следом Цзинь Лин. — Нет, А-Лин, останься, — слышится твёрдое. — Если он ушёл куда-то далеко к границам, то там в последнее время много нечисти. Лучше я один, мне так будет спокойнее. — Ладно, — понимающе кивает племянник, а потом стискивает его в объятиях, глубоко вдыхает и храбро начинает: — Дядя… Между вами искры так и сверкали в библиотеке, когда я зашёл. В прямом смысле. Цзыдянь искрил, но не как обычно, а почти пурпурным, как будто твоими эмоциями, и это был не гнев. Что у вас с ним? — Ты и правда так повзрослел, — Цзян Чэн рассеянно гладит его по волосам, и отведя взгляд в сторону отвечает: — Да я и сам ещё не знаю, что у нас с ним… — Ты можешь со мной не стесняться, ладно? — уверенно кивает Цзинь Лин. — Какая разница, если ты счастлив будешь? Вы же, в конце концов, не кровные родственники, а мужчина… Ну, что тут такого? Он когда пришёл, ты хотя бы улыбаться начал… — И когда ты у меня стал таким понимающим? — хмыкает Цзян Чэн. — Когда увидел, как ты в вине пытался топиться. Как скучал по нему… Ты меня прости, я правда не знал, что говорить о тех подробностях нельзя… Я понимаю, теперь он начнет винить себя ещё и в этом. Хотя раньше думал, что ты потерял Ядро лишь по глупому стечению обстоятельств, и потому что ушел бродить по улицам один… А ты, оказывается, его спас… — Ничего, А-Лин, — Цзян Чэн треплет племянника по волосам. — Я найду его и верну домой, не бойся.