Сердцевина лотоса

Все надежды на мирное пребывание в царстве уютного послеобеденного сна, которому теперь так и не суждено сбыться, рушатся и рассыпаются прахом. Из сладкой дрёмы Фэйсина выдёргивают не самые приятные ощущения: кто-то очень настойчиво и довольно грубо тормошит его за плечо. Чтобы понять, что вообще происходит, приходится с протестующим стоном оторвать голову от подушки и разлепить глаза, которые тут же округляются от удивления. Прямо напротив него, опустившись перед кроватью на колени, сидит сам Старейшина Илина, глядя вперёд чуть расфокусированным взглядом и пытаясь призвать к ответу: — Скажи мне, зачем ты это сделал? — его голос полон страдальческой обречённости, а пальцы впиваются в руку сильнее. — Зачем подтолкнул меня к нему? — Вы опять вломились через окно и разбудили меня только затем, чтобы спросить это? — чуть хрипло спрашивает Фэйсин и озадаченно смотрит на него всё ещё сонными глазами, попутно поправляя одеяло, сползшее с обнажённых плеч. Вот же принесла нелёгкая незваного гостя по его душу. — Да! — уверенно кивает Вэй Ин, но затем насупившись замечает: — Вообще-то нехорошо получилось. Я не дал тебе выспаться… Но раз уж я всё-таки пришёл… То ответь мне! Зачем всё это было? Тебе просто хотелось повеселиться? Поиздеваться..? Заставить меня погрязнуть в бесконечном смятении..? — Ну, нет, — мягко перебивает Фэйсин. — Злого умысла в моих действиях точно не было. Я просто хотел, чтобы вы поняли, что чувствуете. И мне было интересно. — Но для чего? — Вэй Ин издаёт сокрушенный вздох, отпуская его, и устало роняет голову на руки, уложенные прямо на одеяло. — Тебе-то какое до этого дело? Кто что чувствует? Вот этот вопрос лучше оставить без внимания, но, благо, ответа, кажется, и не требуют. — Ну, понять-то я понял, а дальше что? — звучит следом. — Всё ведь только хуже стало… Великий и ужасный Старейшина Илина сейчас выглядит довольно милым, правда, немного недовольным и несчастным. Но это вовсе не портит его красоты. — Вы не очень трезвый, да? — Фэйсин, не удержавшись, проводит кончиком пальца по аккуратному носу. Вэй Ин рассеянно хватает его за запястье и указывает чужой рукой в сторону стола, почти сразу позволяя ей упасть обратно на кровать. — Вообще-то я и тебе пару кувшинов принёс. Я же разбил твоё вино вчера… Да и как-то негоже было с пустыми руками идти. Ещё и разбудил… Это вроде как компенсация. Выпьешь со мной? — Вы же поругаться пришли, а не пить со мной? — раздаётся хмыканье. Фэйсин устраивается удобнее, обняв подушку и позволяя себе полюбоваться на это забавное, очаровательное создание. Вот разбиралось бы оно получше в себе — цены б ему не было. Но, видимо, у обоих братьев с этим проблемы. — Да я сначала и хотел… Но ругаться-то по сути не за что. Только вот… Голова от твоей правды теперь на куски разваливается! — Может вам лучше домой? Брат, наверное, волнуется, — слышится ненавязчивое предложение. — Не могу я домой, — Вэй Ин сдувает с лица упавшую прядь, чем-то походя на обиженного ребёнка. — Я вообще не очень знал, чем себя занять и куда пойти, а одному быть не хотелось. И единственная мысль, которая мне пришла, это навестить того, кого я хотя бы немного знаю. — Ох, точно, вы же совсем недавно вернулись, и у вас тут почти никого не осталось… Немного грустно, что за компанией вам пришлось идти к работнику весёлого дома. Но хоть не за его прямыми услугами. — Что ты такое мелешь, какие услуги, — отмахивается Вэй Ин. — Ну, не печальтесь, — его и впрямь становится немного жаль, а такое поведение обескураживает. — Сидите тут сколько душе угодно, у меня пока нерабочие дни, так что никто не помешает. А почему вы не можете домой? — Цзян Чэн на меня злится, — хмуро сообщает Вэй Ин. — Почему? — Я… — он задумчиво смотрит в стену, так и не поднимая головы от чужой постели. — Не могу сказать. — Ладно, — податливо кивает Фэйсин. — Не можете, так не можете. Если не хотите вдаваться в подробности, давайте просто посидим. От вина я, пожалуй, воздержусь, но спасибо, могли бы и не приносить, это же я вас угощал. А вы, если есть желание — пейте. Выглядите совсем уставшим, тяжёлый день? — Сегодня было столько всего, да и вчера… А всё ты со своими руками и языком дрянным! — негодует Вэй Ин, поднимая на него взгляд, но злобы в голосе ни следа. Фэйсин не удерживается от тихого смеха. — Не обижайтесь, так правда было нужно. Можете считать, что мне просто нравится вытаскивать из людей их истинные намерения. Профессия, как видите, не слишком интеллектуальная, но иногда располагает к экспериментам. Многие любят поговорить и приходят не только за плотскими утехами. Чужое поведение так непредсказуемо… А когда кто-то показывает свое истинное лицо, это можно считать за победу. И слишком уж был подозрителен ваш интерес к личной жизни главы Цзян. Ну кто, увидев, как брат выходит от шлюхи, пойдет с ней знакомиться? Уж скорее смутится и постарается забыть о таких подробностях. Но, к вашей чести, после моих подначиваний вы довольно быстро всё осознали. Если мы, конечно, говорим об одних вещах, и я вас правильно понял. — Да как тут не осознать?! Когда я захожу, а он..! А потом ещё и… — пылко и сбивчиво начинает Вэй Ин, но осекается: — Не важно… Это всё уже не важно. — Почему не важно? — Фэйсин, завернувшись в одеяло, удобнее усаживается на постели и, решив немного понаглеть, тянет Вэй Ина ближе, укладывая его голову себе на колени. Тот подозрительно поглядывает, но не противится. — А какая разница? — спрашивает он. — Мои чувства — это только мои чувства, я не могу навязать их другому человеку. Фэйсин молчит, понимая, что у него нет права самовольно открывать ничьи тайны. Оно всецело принадлежит главе Цзян. Но совсем ничего не сказать он не может: — Кто знает, вдруг не придётся ничего навязывать? — Ты смеёшься? — подаёт голос Вэй Ин, потихоньку начинающий млеть от того, как чужие пальцы перебирают его волосы. — Я столько всего натворил… И даже вовремя вернуться не смог. Как А-Чэн меня обратно пустил? До сих пор не пойму. Он же такой гордый… Ты ведь знаешь всю эту историю? — Знаю. Ну, по большей части. А глава Цзян может и гордый, но пустил он вас потому, что любит. Вэй Ин сначала ничего не говорит, а затем обреченно выдыхает: — И я его люблю… Но уже по-другому. А всё из-за тебя! — он несильно пихает Фэйсина кулаком в бок. — Ну да, я виноват в том, что вы полюбили своего брата. Это у меня дар такой — привороты накладывать. Начать, что ли, и на этом зарабатывать? — Дурак, — досадливо сообщает Вэй Ин. — Мне твой приворот теперь всю жизнь аукаться будет. — Вы вообще-то тоже не очень умным иногда бываете, — вторят ему. — Вот вам почему сейчас грустно? Можете сказать? Видимо, Старейшине Илина нужно немного времени на раздумья, но чуть погодя, он отстраненно поясняет: — Это так странно… Понять, что ты всю жизнь любил кого-то, кого знал с самого детства, но раньше даже не подозревал о подобных чувствах. Я будто вижу совсем новую его часть, о которой и помыслить не мог. Вроде бы человек все тот же, ничего в нём не изменилось, но теперь он повернут ко мне другой стороной… Из-за которой я с ума сходить начинаю. И это не слишком приятно, потому что у моих открытий нет будущего. Они ведь безответны… Я для Цзян Чэна всегда буду лишь братом. И не больше. — Вы так в этом уверены? — Фэйсин едва удерживается от горестного вздоха и, чтобы хоть чем-то занять руки, начинает плести тонкие косы в густых волосах, от которых почему-то пахнет лесом. И где гулял? — Не думаю, что он может посмотреть на меня как-то по-другому. Вообще-то, в чём-то Вэй Ин прав, глава Цзян и не мог, до того момента, пока его не перемкнуло в один прекрасный, не самый трезвый день. Точнее ночь. — А сейчас я сделал очередную глупость и разозлил его… Но, что уж там… Зато Цзян Чэн хотя бы рядом. Надеюсь, мне этого хватит. — А как же побороться за любовь? — Я скорее этой борьбой только хуже сделаю. И к подобному осознанию не просто привыкнуть за один день, — ворчливо бормочет Вэй Ин. — Душу будто наизнанку вывернули и обратно запихнули. — Пожалуйста, не убивайтесь, — Фэйсин наклоняется и шепчет ему на ухо: — Я почему-то думаю, что всё будет хорошо, и вам не придётся довольствоваться малым. Кто знает, как сложится судьба? Пусть он не может сказать о чувствах главы Цзян, но видеть потерянного и печального Вэй Ина ему тоже не нравится. — Как бы она ни сложилась, я рад, что теперь знаю, кого по-настоящему желает моё сердце. А достанется ли ему что-то ещё — не имеет значения. Нужно быть благодарным, что я смог вновь обрести дом. Ты даже не представляешь, как я скучал… — Не волнуйтесь, всё как-нибудь образуется. Вэй Ин не отвечает и тихо посапывает на чужих коленях. Кажется, засыпает. Всё же удачно, что он пришел именно сюда и хотя бы кому-то смог озвучить свои терзания. Пускай даже и тому, кто напрямую приложил к ним руку. Плохо, если приходится переживать такое в одиночку. Подождав ещё немного, Фэйсин перекладывает его голову на постель и осторожно встаёт, стараясь не разбудить. Затаскивать тяжёлое тело на постель — это перебор, а вот заботливо укрыть одеялом вполне можно. Затем он накидывает первое попавшееся легкое ханьфу и, мельком взглянув в зеркало, ужасается, оценив живописно растрёпанные волосы. Приходится хоть немного пройтись расчёской и наскоро завязать хвост. По-хорошему, надо бы написать главе Цзян и узнать, что там у этих двоих случилось и из-за чего кто на кого злится. Это, конечно, будет не слишком быстро, но других вариантов как-то не находится. Фэйсин только собирается отыскать чистый лист, как дверь распахивается, и он едва успевает приложить палец к губам, одновременно указывая на спящего в его комнате гостя, про себя выдыхая от облегчения, что это не кто-то из своих, и теперь никому писать не придётся. Ошарашенный взгляд главы Цзян, замершего на пороге, стоит всего золота мира. Очевидно, тот был не в курсе, где прохлаждается его солнце и звёзды. Фэйсин не раздумывая выталкивает Цзян Чэна в коридор, плотно закрывая за ними дверь. — Он что здесь делает?! — раздается шипящий шепот этого прекраснейшего из мужчин, гневно сверкающего очами. — Что ты… — А ну не возмущайтесь! — прерывает Фэйсин, стараясь как можно короче и доходчивее объяснить: — Ничего я с ним не делал! Спит он тут! На вас пришёл пожаловаться и заснул. Ходит куда попало, совсем не бережёте! — На меня пожаловаться? — переспрашивает глава Цзян, сразу растеряв всю свою ярость и даже пару раз хлопнув ресницами. — А что я сделал? — Это я у вас хотел спросить, что вы сделали?! Чем ребенка обидели? — сердито скрещивает руки на груди Фэйсин. — Сянь-Сянь сказал, что вы на него злитесь. Цзян Чэн почти теряет дар речи от таких обращений, но потом находит в себе силы недовольно произнести: — Я? Злюсь..? Да не злюсь я! Это… Его приходится резко дернуть за рукав и нацепить на лицо приторную улыбку, потому что в этот момент мимо фланируют две местные девицы не первой свежести, очень заинтересованно поглядывающие на главу Цзян. — Кыш, курвы! Вам о таком только мечтать! А если сплетни будете разносить — вмиг на улице окажетесь! Девицы благоразумно и спешно удаляются в конец коридора, а до Фэйсина долетают обрывки фраз: — Дрянной любимчик… И что он такого в постели делает? — Только к нему и ходит… — Второй день подряд уже… — Мы отвлеклись, продолжим, — он возвращается к Цзян Чэну. — Так что вы там злитесь-не-злитесь? — Не злюсь я, — уверенно говорит тот и хмурится, кидая взгляд на свое запястье. — Это Цзыдянь виноват. — В смысле? — Он… Он странно реагирует на Вэй Ина. Когда… — на удивление его щёки чуть алеют. — Когда брат рядом, и если я испытываю… желание, Цзыдянь начинает искрить. Это безвредно, но может показаться опасным. Поэтому Вэй Ин и подумал, что я злюсь. — Ого, — восхищённо присвистывает Фэйсин, пробегаясь пальцами по изогнутым линиям браслета. — Хороший мальчик. — Да чего хорошего-то? Только всё испортил. Я даже не сразу смог его угомонить. — Думаю, он ведёт себя так потому, что признал вашего истинного спутника, — уверенно заявляет Фэйсин, театрально смахивая несуществующие слезы. — Это так романтично. Цзян Чэн наклоняет голову и с лёгкой издёвкой интересуется: — Ты в кого такой умный, а? — В себя самого, — закатывает глаза Фэйсин. — На моё счастье я быстро научился хорошо соображать и притворяться, а то бы подох на улице. Но речь сейчас не о об этом… Так получается, вы… — он понижает голос. — Возбудились, а Вэй Ин подумал, что вы злитесь? Он что-то сделал? — Он меня поцеловал, — слышится полный мнимого спокойствия ответ. — Сам. А потом сбежал. От таких деталей приходится вытаращить на главу Цзян глаза, и возмущённым шёпотом выдать: — Тогда почему вы тут со мной стоите?! А ну быстро зашли и признались ему во всем! Он же у вас уже готовенький! Только хватать и в постель тащить, доказывая свою не братскую любовь! И он мне сказал, что любит вас! По-настоящему! — Да, мне тоже сказал… Правда, не уточнил, как именно… — Что?! Да именно так, как и вы его! После такого вы уже должны быть там! — он тычет пальцем в дверь, едва удерживаясь, чтобы не затолкать главу Цзян в комнату сейчас же. — Почему ещё не признались ему?! — Фэйсин, угомонись, — осаждают его. — Я и так уже всё понял. Но здесь признаваться в подобном не буду, а то понадумает себе опять невесть чего… Вэй Ин попросил время до вечера. И я дам ему это время, не хочу слишком резко нарушать его границы. — Ладно-ладно… — Фэйсин несколько раз глубоко вдыхает. — Но чтобы к вечеру со всем разобрались! Иначе я сам! Любят друг друга, оказывается, без памяти, а все никак не..! — он запинается на полуслове. — Стойте… погодите. Если вы всё поняли, тогда зачем пришли? Я подумал, что за советом или вроде того? — Ну вообще-то, — глава Цзян опускает взгляд, рассматривая очень интересный пол. — Я пришёл сказать тебе спасибо. Ты очень много для меня сделал. Фэйсин лишь изумленно вскидывает брови. — Это ваше чудо на вас так благотворно влияет? — Неважно, что и как на меня влияет! — Не за что, вообще-то. Вы очень хороший, — губы трогает улыбка. — И ещё я пришёл сказать, что ты больше не работаешь шлюхой. — Что?! — на это глаза поражённо распахиваются. — Вот не надо такие вещи за меня решать..! Это, конечно, явно не смысл моей жизни, но я взрослый мальчик, и могу о себе позаботиться. — Хочешь много новых знаний, кучу книг и одного очень интересного друга под боком? — безапелляционно спрашивает Цзян Чэн, складывая руки на груди. Фэйсин молчит совсем недолго. — Хочу… — Тогда остаёшься пока здесь, если пойти некуда, но ничего связанного с борделем больше не делаешь, никто тебе слова не скажет. Твоя так называемая матушка уже в курсе. Лавочка Старейшины Илина прикрывается, я весьма красноречиво донёс, что, если он узнает о подобных развлечениях, от весёлого дома не останется и основания. Возможно это не далеко от истины, хотя, скорее, это покажется ему забавным… — Но вы же не собираетесь забрать меня к себе? — обеспокоенно уточняет Фэйсин. — Это плохая идея, учитывая всё… — Не собираюсь. Немного позже я за тобой пришлю, только сначала решу самый важный вопрос, — Цзян Чэн многозначительно буравит взглядом дверь. — Вы знаете, это необязательно… У меня и так не самая плохая жизнь. — Ну-ка хватит. Решили и решили, — припечатывает стальной голос. — Ладно… Когда глава Цзян говорит таким тоном, ему невозможно противиться, — вновь улыбается Фэйсин. — Как Вэй Ин проснётся, сразу отправишь его домой. А пока пусть отдохнёт, думаю, ночью ему спать не придётся. — Ого, да вы решительно настроены, — удержаться от тихого смешка в ладошку не удается. — Только не спугните опять свою трепетную лань. — Сил у меня уже нет ходить вокруг да около, — твёрдо произносит глава Цзян, кивая на прощание. — Подождите, — Фэйсин тянет его за руку и крепко обнимает, привстав на цыпочки. — Спасибо. Правда. — Ты можешь сколько угодно делать вид, что тебе всё равно и тебя всё устраивает, но я знаю, ты уже порядком устал от такого существования. Любой бы устал, а я не хочу смотреть, как ты тут чахнешь, — Цзян Чэн вскользь гладит его по волосам, а затем разворачивается и быстро спускается по лестнице. Фэйсин с улыбкой провожает его взглядом и толкает дверь своей комнаты. Старейшины Илина там уже не оказывается и остаётся лишь надеяться, что тот благополучно доберётся до дома. А сейчас самое время спокойно насладиться принесённым вином и наконец-то позволить себе нормально выспаться, в кои-то веки не думая о том, какие ещё любители удовольствия к нему пожалуют. Теперь вся любовь будет исключительно бесплатной.

❦ ════ •⊰❂⊱• ════ ❦

Под ногами негромко скрипит пропитавшееся влагой, разбухшее дерево помостов. Золотое закатное солнце тонет на горизонте в облаках. «Это же надо было уйти к самым дальним причалам? — раздосадованно думает Цзян Чэн, уверенно шагая вперёд. — Хотя безлюдность сейчас только на руку…» Как только он вернулся, на него чуть ли не с порога налетел Цзинь Лин с вопросами, где дядя Вэй и всё ли с ним в порядке. Признаться, такое поведение было не слишком привычно, но когда Цзян Чэн увидел взволнованное лицо племянника, в душе даже потеплело. Вэй Ин может заслуживать чего угодно за свои деяния, но точно не безразличия со стороны родных людей. Убедить Цзинь Лина, что волноваться не о чем и что дядя Вэй хоть и глупый, но живой и здоровый, не заняло много времени. А после этого главе Цзян даже не приходится долго ждать: почти сразу по прибытии кто-то из слуг докладывает ему, что Старейшину Илина видели где-то в стороне окраинных причалов. Цзян Чэна немного пробирает нервной дрожью, пока он пересекает свои владения в очередных поисках брата. Тот, очевидно, как и собирался, решил пойти искупаться, не слишком желая быть обнаруженным. Но, слава богам, долго искать не приходится. Когда Цзян Чэн подходит совсем близко, Вэй Ин, беспечно рассекающий зеркальную озёрную гладь, наконец обращает на него свой взор, и от неожиданности уходит с головой под воду. Ничего, не утонет. Глава Цзян бросает взгляд на вещи, аккуратной стопкой сложенные на деревянных досках, и к нему приходит полное осознание того, что Вэй Ин сейчас без одежды. Совсем. От образов, что роятся в голове, приходится аж сглотнуть. Но выдавать свою заинтересованность подобным фактом, пока не следует. — А-Чэн, ты даже сюда дошёл… — отфыркивается брат, а затем в его голосе мелькает нервозность, когда он видит, как Цзян Чэн отстегивает меч и начинает развязывать пояс. — Что ты делаешь? — Как это, что? Искупаться хочу, — звучит спокойный ответ. — Ты же сам недавно звал. — Может… Не надо? Что-то вода холодная… — Серьёзно? Хочешь напугать меня холодной водой? Верхнее ханьфу со всем к нему прилагающимся падает на помост, а сразу следом летят и нижние одежды. Глаза у Вэй Ина становятся какими-то шальными. Кажется, ещё немного и он опять уйдёт под воду — то ли от растерянности, то ли уже по собственной воле. — Ну да, тебя попробуй напугай, — его взгляд безотчётно скользит по чужому телу. — Но лучше бы ты всё-таки не раздевался… — Купаться в одежде. Брат, да ты истинный гений. Слышится плеск и вода уже холодит кожу. Совсем едва. Вовсе не настолько, чтобы отказывать себе в удовольствии поплавать. Мышцы с непривычки начинают немного ныть. Как же давно он не позволял себе вот так, расслабившись, отдаться потокам? На волнах, вызванных очередным движением, качаются кувшинки, а если вынырнуть и просто лечь на спину, голова немного идёт кругом от бескрайности небосвода. Но взгляд неумолимо возвращается к главной причине пребывания здесь. Вэй Ин, выплыв на мелководье, теперь стоит по пояс в воде, поправляя высоко забранные волосы. И оглядывая его сверкающее от воды стройное тело, выпирающие ключицы и тонкую шею, Цзян Чэну хочется что-нибудь укусить. Или кого-нибудь. Он замечает несколько кос в хвосте сбоку. — Вэй Ин, кто заплетал тебе волосы? Брат оборачивается и, чуть помедлив, небрежно бросает: — Служанка. Цзян Чэн только хмыкает про себя: нет, А-Ин, сейчас не твоя очередь играть. Он делает несколько гребков к брату, а тот только опасливо сторонится. — Нет, А-Чэн, знаешь… Ты лучше подальше поплавай. — Что за глупости? Думаю, нам следует кое-что обсудить, — серьезно кивает глава Цзян, уже чувствуя под ногами дно. — Твое поведение. — Ты всё ещё злишься? — горестно стенает Вэй Ин и судя по всему собирается отплыть куда-нибудь подальше, воспрепятствовав этим чужому приближению. Но пока он лишь отступает назад, заходя глубже, и пытается заверить: — Всё хорошо с моим поведением! У меня было помутнение! Вода так осторожно и плавно омывает его грудь и плечи, искрясь в заходящем солнце, что Цзян Чэн опять засматривается. Непросто держать себя в узде, когда такие соблазны перед глазами вырисовываются. С собой справиться становится всё сложнее… — Ох, я угадал! Ты всё ещё злишься! — с негодованием выдаёт Вэй Ин, глядя куда-то в озеро. — Значит, ты пришёл высказать мне, как сильно недоволен? Всё-таки огреть решил? Цзян Чэн немного удивленно смотрит на свою руку под водой, от которой начинают расходиться пурпурные светящиеся волны. Цзыдянь и тут решает выразить своё мнение, устроив представление. Красиво выглядит, что уж там, можно и не гасить, но он всё равно почти неслышно шепчет: «Утихни, сейчас тебе всё будет.» Наверное, следовало снять его, но они уже срослись и сроднились настолько, что Цзян Чэн в большинстве случаев воспринимает артефакт как часть себя. — Над «огреть» я подумаю. Но да, Вэй Ин, мне придется до тебя кое-что донести. И ты прав, я немного недоволен, — говорит он громко, подкрепляя свои слова хмуро сведёнными бровями. — Доноси что хочешь, только держись подальше..! — Так не получится. И ты боишься? Меня? Своего брата? — недоумевает Цзян Чэн. — Не боюсь… — Тогда почему мне нужно держаться подальше? — Потому что… Потому что! Вэй Ин смотрит затравленным взглядом и разгребает воду руками, видимо, всё же решив как можно скорее увеличить расстояние между ними. Далеко его отпускать явно нельзя. Нужно близко. Очень близко. Вот теперь самое время нарушать чужие границы. Сносить беспощадно. — А-Чэн, хоть раз можешь послушать?! Говори, что хотел и уходи! Если ты ко мне приблизишься, я тебя заклинанием шарахну, клянусь! — Знаешь, я всё-таки рискну. Уже чисто из принципа. И такие вещи следует решать лицом к лицу, — упрямо стоит на своём Цзян Чэн, порывисто устремляясь вперёд, но его тело почти мгновенно замирает после щелчка пальцев. Впрочем, возможность говорить ему оставили. — Я тебя предупреждал. У меня сейчас нет настроения обсуждать что-то с глазу на глаз. Хочешь поговорить — говори так, — заявляет сердитый Вэй Ин. — Думаешь, эти твои фокусы способны меня остановить? Я, что, просто так глава Цзян? — Цзян Чэн почти не утруждаясь сбрасывает чужую магию, делая очередной шаг вперёд. Хотя она оказалась уж слишком слабовата. Брат не рассчитал или не удержал заклинание..? С его-то способностями он запросто может дать отпор на любые посягательства. Или просто навредить не хотел? — Ну я же попросил тебя! — Вэй Ин шарахается от него, чуть не теряя равновесие и поднимая вокруг веер брызг, в то время как щиколотки и голени Цзян Чэна начинают оплетать непонятно откуда взявшиеся водоросли. И от этого ощущения почему-то становятся только острее, пока вспененные волны плещутся вокруг. Ну, что же ты делаешь? — Ты иногда просто невыносим, — их разделяет не больше пары чжанов и добраться до брата, выпутывая ноги из скользкой подводной травы и размётывая её всполохами духовных сил, не составляет особого труда. — Ну что? Ловить мне тебя предлагаешь? По всему озеру гоняться? — Нет, А-Чэн, я же сказал! Даже не думай! — от воды рядом с Вэй Ином начинают подниматься пока ещё тонкие завитки тёмной энергии. Вот доводить до абсурда и полного непонимания сейчас точно не следует, но все объяснения и слова сваливаются в голове в бесформенный комок, из которого вряд ли выйдет вытянуть что-то связное. — Откуда столько страха? — спрашивает Цзян Чэн, умудряясь ухватить брата за руку. — В лесу ты меня не боялся. Но Вэй Ин пытается отстраниться, окатывая их искристым фонтаном, вперемешку с тёмной дымкой. — Я же сказал «прости»! — ему так и не удаётся вырвать запястье из хватки стальных пальцев, но он, брыкаясь, старается уйти от любых прикосновений, поворачиваясь к Цзян Чэну спиной. — Я так больше не сделаю! Хочешь ещё что-то услышать? Тогда отпусти! А если не отпустишь, могу действительно вред причинить! — Значит, не сделаешь? — Никогда! — Вэй Ин, замолчи уже и иди сюда! Я много чего хочу услышать, но для этого мне придется показать тебе кое-что наглядно! Говорить я сейчас не мастер, как и ты! Цзян Чэн хватает брата за плечи, на что тот впадает почти в открытую панику. — Да не трогай ты меня! Я прошу! — Вэй Ин! Что ж ты у меня за идиот-то такой! — возможно, ещё немного и вокруг его шеи сожмутся плотные щупальца тьмы. — Успокойся! Почему с тобой никогда по-человечески не получается? Кому сказал, иди сюда! Так быстрее всего поймёшь! Цзян Чэн, обхватывает его за талию и, наконец развернув, рывком дёргает, вжимая в себя вплотную. Крепкие объятия смыкаются намертво. И теперь чувствуется абсолютно всё: почему Цзыдянь опять засиял духовными силами в прозрачной озёрной воде и почему Вэй Ин так не хотел подпускать брата слишком близко. Горячее тело в руках Цзян Чэна вздрагивает, едва ощутив ответный жар, а на губы ложится поражённый прерывистый выдох. Тёмная энергия вокруг них тут же рассеивается.