Ты снился мне в кошмарах

Пять лет назад Три дня в Афганистане По правде, всё было не так страшно, как изначально предполагал Блейк. Здесь кормят так же, как и дома: одни каши и супы. На ресторан премиум класса не дотягивает, но и так довольно неплохо. По крайней мере, никто сильно не жаловался, да и Блейк не считал себя особым гурманом. Сегодня был первый выход для ознакомления с территорией. Инструктаж для снайперов проводил сэр Том Нельсон. Никто так и не понял, почему он просил называть его «сэр», за какие заслуги и как он пришёл к этому званию, пробыв здесь всего-то год. Блейк не проходил отдельную подготовку в ряды снайперов, напросившись лишь вчера попробовать себя в этом деле только потому, что его привлекла одна из винтовок Нельсона. Вчера был первый раз, когда Блейк попробовал себя в качестве снайпера. Правда, целью стали всего-то жестяные банки, но тем не менее, ни одна банка не пострадала. К сожалению. Это значило лишь одно: он приехал сюда в качестве пехотинца, им и останется, что вовсе не привлекало. Ходить с ружьем в руках и стрелять в мишень на расстоянии нескольких футов может и подросток. А попасть в цель с трёх километров способны даже не все снайперы. Для этого нужны уникальные способности и Блейк жаждал достойно освоить эту непростую сферу, чтобы однажды затмить лучших в этом деле. — Ты безнадёжен, Додсон, — промямлил сэр Том Нельсон, покосившись на Блейка, который всматривался в прицел на винтовке. Блейк крепче сжал рукоять оружия, пробираясь дрожью от звучания собственной фамилии. Здесь, в Афганистане, было не так уж плохо. Он и вовсе забыл, из какой семьи происходит, что было лишь облегчением, а не печальным фактом. И почему только он не додумался сменить фамилию, когда ещё был в Америке? То, что он не смог попасть в цель, вовсе не расстраивало. Блейк был слишком сильно уверен в том, что нет ничего, что может помешать ему стать профессионалом в будущем. Сейчас, что бы ни сказал Том Нельсон, его вряд ли хоть что-то может болезненно зацепить, помимо собственной фамилии. Несколько раз моргнув, Блейк ещё раз внимательно всмотрелся в прицел дальнего видения, чувствуя, как сильно пекут глаза от ежесекундного изучения территории. — Пока ты тратишь время на отдых, то могут убить с десяток наших, — предупредил Нельсон. — Глаза устают, — объяснил Блейк, хотя и не считал это оправданием. — А твои напарники не вернутся живыми, пока твои глаза отдыхают, — Нельсон остановился рядом. — Нажимай на курок в перерывах между сердцебиением. Ты должен это чувствовать, а для этого нужно быть всегда спокойным, даже когда находишься на грани гибели. Всё может помешать достичь цели. Не дыши, когда стреляешь. Лучше изучай погодные условия. Имей терпение. Вечером дам тебе несколько учебников. Блейк задавался вопросом: как можно отследить промежуток между сердцебиением?! Это даже звучит крайне глупо, а на практике оказалось совершенно невыполнимо. Блейк поглубже вдохнул и, затаив дыхание, нажал на курок. Пуля прошла в нескольких миллиметрах от жестяной банки. — Ужасный результат, Додсон! Тридцать первый день в Афганистане Блейк говорил, что тут довольно неплохо, но теперь брал свои слова назад. На тот момент он ещё не знал всех прелестей нахождения на военной территории. Оказалось, тут совсем не сладко и далеко не так спокойно, как было первые несколько дней. Теперь, когда он брал полноценное участие в боевых действиях, пришло осознание риска. Каждую секунду его жизнь была на волоске и было бы хорошо, если бы только это было самой главной причиной постоянного стресса. Сейчас Блейк больше переживал за то, что не способен выполнить задание, и слова Тома Нельсона о его никчёмности всё больше походили на правду. Будь Блейк немного ответственней, то не стал бы рисковать напарниками, а просто перешел в ряды пехотинцев, ведь, видать, в качестве снайпера у него мало что получается. Вероятно, в рядах пехоты он был бы куда полезней, но его эгоизм и невероятная целеустремлённость не давали отступить от желаемого, даже если это могло стать причиной катастрофических последствий. Откашлявшись, Блейк пытался прийти в себя после очередной облавы с противоположной стороны. Поднявшаяся, казалось бы, к самому небу пыль от гранат не позволяла как дышать, так и смотреть в прицел дальнего видения, чтобы нанести удар. Вкус песка уже который день стал почти что родным. Грады пуль штурмовали их тайное логово, что символизировало о большом поражении и сейчас главной целью уже было выжить в надежде, что командующие от США отправят за ними спасательные вертолёты. Потирая грязными руками глаза, Блейк пытался как можно быстрее очистить взор от попавшего песка. Каждая секунда была на счету, а если ещё учесть, что Нельсон каждый день напоминал о его никчемности, Блейк просто горел желанием доказать обратное. Даже в таких условиях последнее, что его волновало — это выживание. Смерть была для него похожа на поблажку: в ней не было ничего страшного, а вот оказаться ничтожным равно уничтожению. Сквозь серую пелену густого дыма лишь слегка прорывались огненные лучи солнца. Опустив голову вниз, Блейк попытался вдохнуть, но воздух был столь грязным, что в результате получилось лишь снова откашляться… Тяжело вдыхая, в поисках чистого воздуха он растерянно забился в угол на крыше одного из разгромленных местных домов. Едва нащупав в рюкзаке бутылку с водой, получилось намочить лоскут ткани от рукава и глубоко вдохнуть, чтобы иметь возможность хотя бы на мгновение дышать. Снова бросившись к винтовке и воспользовавшись моментом, Блейк быстро оценил задымленную территорию в поисках вражеских шпионов. Времени было мало перед тем, как воздух снова исчезнет. Нервно мотая винтовкой из стороны в сторону, он по собственной глупости упустил сразу двоих. Через четыре часа Блейк узнал, что по его вине погибло пятеро американцев. Блейк осознал, что впервые за всю свою жизнь почувствовал что-то вроде стыда или вины. По крайней мере, он предполагал, что это были именно эти чувства, ведь ранее они были им неизведанны. По правде, он больше волновался не за то, что погибли напарники, а за то, что это произошло по причине его невнимательности и неспособности собраться в стрессовой ситуации. Он обязан был воспользоваться несколькими секундами, которые у него были, но потратил их без какой-либо пользы, поддавшись нервам. Оглушающие звуки взрывов; редко слышные вскрики напарников; десятки выстрелов; шум вертолётов и мимо проезжающих танков — всё, что он слышал, отвлекало и даже пугало. Блейк не мог даже себе признаться, что он попросту испугался, ведь считал, что страх присущ лишь слабакам. Он никак не сравнивал себя со слабой личностью и даже сейчас внушал, что растерялся только потому, что в прицеле дальнего видения не видел ничего, кроме цунами из пыли. Ему явно стоит обратить внимание на свою собранность в экстренных ситуациях, ведь он просто не простит себе, если подобное произойдёт хотя бы ещё один раз. Сэр Том Нельсон одарил его лишь наигранной улыбкой утешения и проговорил несколько заученных фраз: — Ничего страшного. Ты новичок. Такое бывает. Это моя вина, что оставил тебя там одного. Я же говорил, что ты не подходишь в снайперы. Шестьдесят пятый день в Афганистане Изо дня в день Блейк проводил время за изучением строения винтовок, изучал оружие и их лучшее использование. Каждую свободную минуту он посвящал обучению, чтобы стать, если не лучшим, то хотя бы полезным. С того дня, как по его вине погибло пятеро американцев, он не тратил ни секунды на отдых, болтовню с напарниками, либо пустые разговоры с родственниками по телефону, как другие. Собственно, Блейку не было, кому звонить. Там, где его дом, нет ни одного человека, который хотел бы ответить на его звонок. Вполне справедливо, учитывая, что его родственникам пришлось пережить в наказание за то, что именно он родился в их семье. По правде, Блейк был невыносимым и понял это лишь здесь, в Афганистане, когда имел время проанализировать свою жизнь. Если бы у него спросили сейчас изменил бы он что-то в прошлом, чтобы наладить отношения с роднёй, он бы ответил абсолютно точное нет. Очаровательная, на первый взгляд, семейка Додсонов вполне заслужила в наказание за притворную игру в хороших людей такого родственника, как Блейк. В каком-то роде он считал, что их выдуманный Бог, если уж он и правда есть, просто хотел показать Рональду Додсону, что из него никакой верующий и послал ему Блейка. Каждый несёт свой крест. Такова судьба. Том Нельсон всё ещё стоял на своем, называя Блейка безнадёжным. Он утверждал, что ученику место в пехотинцах, но по какой-то причине Блейк не желал отступать от намеченного плана. Даже если ему придется погибнуть, так и не освоив желанную должность в военной структуре, он был готов продолжать обучение мастерству снайпера. Рано или поздно ведь должно получиться. Не бывает труда, который не вознаграждается. Как бы там ни было, Блейк не вернется к должности простого рядового солдата. Каким-то непонятным чутьем он понимал, что прирождён для того, чтобы держать в руках винтовку. Будет сложно, если учитывать, что уже прошло больше двух месяцев, а он всё ещё в роли неудачника. Девяностый день в Афганистане Нажав на курок, Блейк широко распахнул глаза, не веря тому, что видит. Он впервые за всё время застрелил талиба, который пробирался шпионить за американскими войсками. Чувствуя внезапный прилив сил, он широко улыбнулся, не потратив ни секунды на радость. Вместо этого, Блейк продолжал оценивать территорию, больше не моргая от усталости, как это было в первую неделю на этой должности. Привыкнув к тому, что даже несколько секунд на отдых являлись ценным временем, Блейк привык к стандартным умениям каждого, кто находился в рядах снайперов. Оказалось, это не так уж и сложно, потому что стоило просто привыкнуть. Куда сложнее попадать в цель с расстояния более шестистах метров. Базовые навыки подходили только для цели, которая находилась на расстоянии в полкилометра. Всё, что было дальше этой разметки, казалось непреодолимым. Сэр Том Нельсон каждый день повторял, что большего Блейку не добиться и вместо того, чтобы слышать в словах наставника принижение, Блейк слышал лишь вызов. Нельсон был абсолютным неудачником по умозаключениям Блейка: если он и правда считал пределом совершенства такие ничтожные результаты, то каким образом этот человек носит звание командующего снайперским отрядом? Уже на следующий день с самого утра Блейк находился у винтовки, потратив лишь три часа на сон. Оценивая территорию уже неведомо сколько, он не чувствовал усталости, замотивированный доказать каждому, кто в него не верил, что способен на большее. Нет снайпера, который не способен попасть в цель с расстояния в полкилометра, но можно пересчитать на пальцах снайперов, которые способны попасть в цель с расстояния в три километра. — Ты издеваешься? — расхохотавшись, сэр Том Нельсон приложил ладонь к небольшому пивному животу. — Ты хотя бы из семистах метров попади. Даже я не попаду с трёх километров. Все бросили ложки в тарелки, чтобы громко разразиться смехом. — Слушай, Додсон, ты будто пришёл сюда мировые рекорды ставить. Спустись на землю. Это война. Мы здесь только выживаем и защищаем своё. Вперёд, США! — скандировал Итон. Блейк искоса взглянул на Итона Миллера — лучшего ученика Тома Нельсона. Никакой зависти Блейк не испытывал, почему-то считая, что вполне может превосходить всех собравшихся зазнаек, которые были вполне неплохими снайперами. Но дело в том, что Блейка вовсе не устраивало звание «неплохой снайпер», он желал быть лучшим. Вместо того, чтобы доказывать реальность своих желаний, он замолк, уставившись в свою тарелку и не обращая внимания на всеобщий смех. Блейк был всегда слишком закрыт для того, чтобы стать душой компании, каким был Итон, но, видимо, тот только на то и способен, что веселить окружающих. В своем деле Итон Миллер оказался довольно посредственным, и Блейк совсем не понимал, почему этого парня прозвали лучшим учеником Тома Нельсона. — Они придурки, — прошептал парень, который сидел рядом. — Не слушай их. У Итона Миллера и его дружков завышенное самомнение. Блейк косо взглянул на худощавого парнишку, которого раньше особо-то и не замечал из-за того, что тот был ещё более замкнутый, чем он сам. — Кстати, я Эрик. Я здесь в качестве водителя военных грузовиков, а скоро стану танкистом. Ты, наверное, меня не помнишь. Блейк лишь кивнул, согласившись с предположением Эрика. А если быть ещё точнее, то помнил этого парнишку лишь как местного отшельника, над которым любят подшутить напарники. Блейк же в свою очередь предпочитал находиться в одиночестве. Он ни над кем особо не подтрунивал и не позволял другим этого делать с собой. Весь фокус внимания сейчас был сосредоточен на том, чтобы обучиться мастерству снайпера. Тратить силы и энергию на что-то, что не давало ему новых умений желания не находилось. Эрик помялся на месте, размышляя над тем, чтобы ещё спросить, но понял, что сослуживец особо не был разговорчивым и на диалог его вывести будет трудно. Грустно поджав губы, Эрик вернулся к своей трапезе. Обед завершить не получилось: поднявшаяся в дали пыль и лёгкое сотрясение земли констатировали о взрывах, которые предположительно находились около одной из баз США. Сэр Том Нельсон махнул рукой, призывая всех подняться. Каждый бросился к боеприпасам, надевая защитный костюм и хватая своё оружие. Снайперы заняли первую скамью в военном грузовике, пехотинцы находились напротив. Рёв мотора перекрикивали лишь кураторы, пытаясь разговаривать со связистами, чтобы понять, что произошло и рассчитать план действий. Всё, что было следом, казалось лишь неясным сном, ведь очередной взрыв прозвучал не в дали, а прямо перед их грузовиком. Резкое торможение шин об песчаную дорогу — и они едва не перевернулись. В ушах раздавался лишь неприятный звук, кроме которого не было слышно ничего, даже бурный эмоциональный поток матерных слов сослуживцев. Оставалось только надеяться, что произойдёт чудо и их грузовик не взлетит в воздух после очередного, более удачного взрыва талибов.

***

Наше время В ушах застыл звон, заставляя болезненно морщиться, словно во всей гостиной звучал ультразвук, который стал для Блейка довольно привычным после войны. Лиз не сразу сообразила, почему стало так сложно дышать и почему она лежала на полу. В голове промелькнула мысль, что она не могла пошевелиться, потому что была уже одной ногой на том свете и, вероятно, скоро удосужиться проверить, есть всё-таки Бог, о котором говорит отец или нет. С трудом заставив себя открыть глаза, она стала быстро моргать, чтобы прояснить взор, после чего столкнулась со взглядом Блейка. Он был слишком близко. И кажется именно из-за него она едва могла дышать, придавленная его весом к полу. Шок медленно уступал место здравому рассудку, и она наконец-то осознала, что произошло. Только что их дом был подвергнут обстрелу, вот только почему так вышло, что Блейк находился сверху, тогда, как это она бросилась на него, инстинктивно спасая самого ближнего? Она долго продолжала смотреть на него, не в силах ничего сказать и под воздействием шока думала только о том, почему Блейк прикрыл её, хотя должна была думать о более важных деталях. Например, о том, что их только что обстреляли! Отрезвить рассудок помог только стон, который донёсся с другой стороны стола. Элизабет молниеносно очнулась и, словно солдат, не смея поддаваться панике и страху, собрала всю волю в кулак и поспешно попыталась встать. Блейк поднялся первым и в отличии от сестры не смел спешить на помощь тому, кто пострадал из-за нападения. Он был столь же неподготовлен и шокирован, как и все присутствующие. Отличие было в одном: Блейк был осведомлён, что дом Додсонов будет подвергнут обстрелу, но вот единственное, что не совпадало с его представлением об этом инциденте — это время. Не сейчас, когда гостиная полна людей, должно было это случиться. В его планах было запутать ФБР и обстрелять собственный дом с помощью одного катастрофически нужного властям преступника, но этот преступник почему-то решил буквально убить всё семейство Додсон, вместо того, чтобы просто запутать и напугать, как это планировал Блейк. Сжимая кулаки, Блейк едва сдержал себя от того, чтобы прямо сейчас не сесть на байк и не направиться к Сэмюэлю Дэвису, нарушившему договор. Конечно, Дэвис — глава преступной группировки — слишком опасен, чтобы с ним тягаться в одиночку, но Блейка это не пугало, потому что пугать должно других связываться с ним. Если Дэвис зависит от своих людей, то Блейк зависим лишь от самого себя. Только чудо поможет тому, кто решится встать у него на пути. Не зря его прозвали «психопатом», потому что если он записывает кого-то в свой чёрный список, то этому человеку уже свыше предписана мучительная, долгая, безумная смерть. Сейчас нельзя уходить из дома, потому что несомненно вызовет этим подозрение — это единственное, что его остановило. Утром, первым же делом, Блейк встретится с Дэвисом. Он обязан ответить за нарушение договорённости. Конечно же, Дэвис имел свои цели, если решил сделать всё по-своему и теперь важно выяснить, чего он хотел добиться, чьей гибели? Рональда Додсона или самого Блейка? Оба варианта Блейку не нравились: убить Рональда должен он! Никому не позволено лишить его этого удовольствия, и Дэвис об этом осведомлён. А если же Сэмюэль Дэвис решил избавиться от Блейка, который четыре месяца назад спас его от облавы ФБР, то это уже вызывало вопросы, и несомненно Блейк достанет ответы, даже если придется одному противостоять целой преступной группировке. Блейка оживила мысль о том, что помимо ФБР его возможным врагом станет глава преступной банды. Ему даже становилось легче от мысли, что появился новый вызов, не менее интригующий и может даже более опасный. Кажется, ни ФБР, ни Дэвис даже представления не имеют, с каким человеком имеют дело… Блейк даже мысленно не принимал к себе определение «человек». Он точно потерял свою человечность. Теперь он не более, чем машина-убийца, но, к счастью, его этот факт ни капли не смущал. Сейчас его сущность помогает ему не свернуть с нужного пути, ведущего к мести. А за местью будет что-то другое. Он обязательно придумает, чем заняться после этого, чтобы ни в коем случае не заставлять себя скучать в этом тленном унылом мире. Элизабет упала коленями на пол, покрытый осколками, но не ощущала боли, замечая состояние младшего брата. Фрэнки с окровавленными щеками сидел на полу, его голова дрожала, глаза смотрели в какую-то одну точку, а из горла доносился сдавленный стон. Лиз обхватила его голову руками и повернула к себе, пытаясь привлечь внимание брата. Получилось, но он продолжал смотреть на неё так, словно перед ним никого не было, лишь пустота. — Фрэнки, всё прошло, всё хорошо, — не узнавая своего голоса, твердила Лиз, больше испуганная его состоянием, чем самим фактом обстрела. — Ты в безопасности. Слышишь? Фрэнки? Кивни хотя бы. Он всё также смотрел сквозь неё и вовсе не слышал. Лиз легонько встряхнула его за плечи, после чего он несколько раз моргнул, что уже стало небольшой победой. — Всё прошло, — снова повторила она, когда брат наконец-то увидел сестру перед собой и тихо захныкал, шокированный и перепуганный до смерти. Лиз с облегчением выдохнула, когда Фрэнки подал признаки жизни и сразу же заключила его в объятия, обнимая за плечи и аккуратно похлопывая по спине. Пока Фрэнки истерил у сестры на плече, Лиз осмотрела гостиную в поисках отца и матери. Рональд сидел на полу, держа за руку свою жену, которая, едва отдышавшись, перепуганными круглыми глазами смотрела на своих детей и не могла сделать даже одно движение в их сторону, словно её заморозили. — Мама, всё хорошо, — проговорила Лиз, поймав её взгляд. — Вы… вы целы? Как вы? — едва проговорила Молли Додсон, с трудом вдыхая перед каждым словом. — Успокойся, дорогая, они целы, — заверил Рональд, оценив взглядом своих детей. Не всех. Блейка он не искал. Только сейчас, убедившись, что все в полном порядке, что было почти что чудом, Лиз отстранилась от младшего брата и обернулась в поисках старшего, но его не было. Она снова посмотрела на Фрэнки, чтобы ещё раз оценить его состояние. Она не успела подняться на ноги, как Фрэнки уже схватил её за руку и полными страха глазами посмотрел на сестру: — Куда ты? — Сейчас вернусь, не переживай. — Она наклонилась и погладила его по щеке, убирая кровавые потоки. Рональд провёл дочь взглядом, и как только она направилась к лестнице поспешил её остановить: — Элизабет! Куда ты собралась? Оставайся с семьей. Тут небезопасно. Нужно вызывать полицию и звонить Филипсу! Лиз обернулась на ходу и, оценив отца негодующим взглядом, ответила, едва сдерживая гневные нотки в своем голосе: — Не вся семья здесь, отец. Привыкни к мысли, что у тебя есть ещё один сын и он не погиб на войне. Рональд никак не изменился в лице, оставив прежнюю строгость, он лишь отвёл взгляд, но, кажется, даже не думал прислушиваться к словам дочери. Элизабет оценила отца печальным взглядом, не понимая, почему человек может отказаться от своего ребёнка. Даже она, подвергаемая издевательствам от старшего брата на протяжении всего детства, отпустила ему все обиды. Отец оказался слишком принципиален, до невозможности категоричен и лишён снисходительности. Он отказался от старшего сына ещё пять лет назад, когда отправил его на войну и три года назад, когда не расстроился новости о его гибели. Собственно, она тогда тоже не сильно горевала, но тем не менее сейчас была рада, что он жив. Поднявшись на второй этаж, Элизабет остановилась перед дверью в комнату Блейка и осторожно постучала дважды, но, не дождавшись разрешения, заглянула внутрь. Блейк сидел на кровати. Увидев его, она выдохнула. Он поднял голову и посмотрел на неё, не проронив ни слова, наблюдая за тем, как она проходит в комнату, закрывает за собой дверь и останавливается прямо перед ним. Блейк пытался не выдать то, что чувствовал. Он вполне легко относится к граду из пуль, но только в тех случаях, когда знал, что это случится. Будучи неподготовленным, травматический эффект после пребывания в Афганистане всё ещё настигал его врасплох. Это были адские три года, которые он пробыл там, подвергаясь пыткам. Слушая, как где-то всё ещё гремит война, пока он, признанный погибшим, заперт под несколькими футами земли в подвальном сыром помещении с тараканами и крысами, ничем не способный помочь своим напарникам, потому что был не в состоянии помочь даже самому себе… Лиз опустила взгляд и нервно потирала руки, словно пыталась что-то сказать, но не решалась. Блейк наблюдал за её робостью в этот раз с трудно достижимой усмешкой, ведь думал сейчас совсем о другом. Он решил молчать и дождаться её слов, вместо того, чтобы помочь и сказать что-то первым. От его взгляда Лиз растерялась ещё больше и уже вовсе забыла, зачем пришла. Она мимолётно предположила, что обстрел дома мог напомнить Блейку о войне, что бывает часто у военных по прибытии домой, но хитрая ухмылка на его лице чётко говорила об обратном, что для Лиз стало поводом отвергнуть подобные мысли. Вероятно, на Блейка ничего не влияет, даже такой сложный этап в жизни, как пять лет пребывания на военной территории. Конечно, он же истинный психопат, лишённый чувств. Его задеть — миссия из ряда невыполнимых. Блейк поднялся на ноги, и она вовсе замерла, когда пришлось взвести голову вверх, чтобы всё также смотреть в его издевательски хитрые глаза. Даже сейчас, когда их дом обстреляли, он выглядел спокойным. Это спокойствие её явно не утешало, скорее наоборот — пугало и настораживало. — Ты слишком спокоен, — выпалила она то, о чем думала. Блейк сделал шаг вперёд, ближе к Лиз, но, несмотря на то, что она, кажется, хотела его в чем-то уже обвинить, не отступила. Его губы вздрогнули в едва заметной довольной улыбке. — Ты тоже, — ответил Блейк, оценивая её перепуганные глаза, которые явно были далеки от спокойствия, но тем не менее, Элизабет была собрана и как всегда храбра, снова жертвуя своей жизнью ради других. — Профессия обязывает, — ответила она, внимательно осматривая каждую мимическую морщинку, каждое едва заметное изменение на его лице, но ничего не видела. — А что обязывает тебя? — Опыт, — кратко ответил Блейк. Лиз мгновенно опустила взгляд, ощутив внезапный стыд за свой совершенно неуместный вопрос. Конечно же Блейк имел опыт с подобными ситуациями. Что ещё более ужасно, он имел опыт не только с одним обстрелом дома, за последние года ему довелось привыкнуть к куда более ужасающим ситуациям. Вероятно, то, что только что случилось в гостиной, для него лишь капля воды в океане. Блейк пережил что-то гораздо страшнее. — Извини, я не знаю, почему спросила это… Она замолкла, как только он сделал ещё один шаг вперёд, остановившись совсем рядом. И что только руководило ею, когда она, даже желая отойти подальше, продолжала стоять на месте?! — Знаешь. Не ври, — будоражащим шёпотом проговорил он. — Ты уже давно в чём-то меня подозреваешь. Постоянно изучаешь. Что заставляет тебя сомневаться во мне, Лиззи? Элизабет замерла, не сразу понимая, что он попросту воспользовался её тактикой и теперь уже она была словно на допросе у следователя. Она невинно хлопнула ресницами, чувствуя вину перед братом за излишнюю подозрительность. Вероятно, она перешла границы дозволенного, если он так легко заметил то, что она делала, пытаясь наблюдать за его поведением. Нахмурив брови, Элизабет решила перейти в нападение и отвлечь его куда боле важной темой: — Не выдумывай, Блейк. Лучше скажи, зачем ты только что подверг свою жизнь опасности, прикрывая меня от осколков и пуль? Ты не можешь так делать! Я сотрудник правоохранительной структуры. Моё дело спасать, а не твоё! Блейк долго молчал, всё так же продолжая неустанно насмешливо ухмыляться, наблюдая за тем, как неловкая Лиззи внезапно превратилась в уверенную Элизабет, стоило только ей перейти к вопросу касательно своего статуса в силу должности. — Больше не смей вмешиваться в мою работу. Ты услышал меня? — бросила она, посмотрев на него суровым недовольным взглядом и сейчас она ненароком напомнила ему учительницу из средней школы. Её голос даже не вздрогнул, лишь наоборот был полностью уверенным с командирскими нотками. Эта внезапная смена из нежности в силу почему-то забавляла Блейка. Лиз чудесным образом удачно балансировала между этими совершенно разными гранями. Несомненно, за этим наблюдать оказалось более, чем интересно, но иногда, из-за того, что он знал Лиззи всю жизнь, она в его глазах выглядела нелепой. — Услышал, — сказал Блейк, но Лиз, вероятно, рано расслабилась, ведь он не закончил: — Но не ожидай, что буду послушным пёсиком около твоих ног, родная. Она ошарашенно всмотрелась в его глаза, не признавая того, что с её-то должностью кто-то, будь то даже Блейк, может её ослушаться: — Ты будешь противостоять всем правилам? — Покажи мне правила, в которых мне нельзя защищать свою сестру. Элизабет растерялась, но не подала виду, уверенно глядя в его глаза. Вместо этого она сделала паузу, чтобы обмозговать ответ, но аргумент был всё тот же: — Кем бы ты ни был, я выбрала такую профессию, которая подразумевает рисковать своей жизнью ради других. Ты должен это принять и больше не геройствовать. Блейк не уставал поражаться её излишней храбрости: — А ты должна принять, что я буду делать то, что хочу. Сейчас мне великодушно захотелось тебе помочь, что на твоём месте я бы расценил, как подвиг, ведь вряд ли это ещё когда-либо повторится, Лиззи. Лиз тяжело вдохнула воздух, чтобы не тратить свою энергию на дискуссии с этим упрямым человеком. Любой разговор с Блейком заканчивался нескончаемым спором, который не имел конечного позитивного результата. — Вот скажи, — не сдержалась Элизабет. — Ты специально бунтуешь против всего? Если я скажу, что правила гласят: «Нельзя с крыши прыгать!». Ты ведь пойдешь и прыгнешь, согласись? Блейк не сдержался от хриплого смеха, когда лёгкая сдержанность испарилась с лица Лиз, и на смену пришло привычное уже раздражение, которое он без особого труда вызывал в ней чуть ли не с десяток раз на дню на протяжении шестнадцати лет с первого её вздоха. — В душе я спайдермен и прыгать с крыш — вполне заманчивое предложение. — Он продолжал язвительно улыбаться. — Ты издеваешься. В твоём стиле, да, — вовремя подвела итог она, чтобы завершить этот ни к чему не приводящий разговор. — Я сдаюсь и больше не собираюсь спорить с тобой. — Правильное решение, — заверил Блейк, слегка кивнув. — Рад, что мы впервые пришли к согласию. — Ты пришёл к согласию, но не я. — Тогда тебе нужно поработать над собой, Лиззи. Нельзя быть столь категоричной. Почитай пару книг, посвященных личностному росту, — продолжал Блейк, превосходно зная, что нужно сказать, чтобы задеть Элизабет ещё сильнее. Всем известный факт, что она — истинная зубрилка и признать её несовершенство в развитии равно катастрофе. — Ты превосходный манипулятор, Блейк, но я больше не поведусь на твои провокационные высказывания, сколько бы у тебя ещё не было их в запасе. — Ты меня очень расстроила. Я ведь так стараюсь, применяю свою невероятную ценную фантазию, день и ночь не сплю, чтобы подготовить запас провокационных высказываний, а ты больше не ведёшься, оказывается. — Он безнадёжно пожал плечами и мастерски отыграл на своём лице огорчение. — Ты только что загубила моё хобби. Не стыдно? — Ни сколько. Уверена, ты найдешь, кого ещё доводить до нервного срыва, помимо меня. — Несомненно это так, но ты лучшая из моих подопытных. Хочу тебя, — Он сделал паузу и добавил пробирающим до мелкой дрожи шепотом: — доводить до нервного срыва. Она продолжала смотреть на Блейка и всё ещё отчаянно пыталась понять, что это за человек. На все вопросы и замечания он реагирует с помощью едких фраз, сарказма, насмешек и язвительности. Никакой серьёзности, лишь поверхностные легкомысленные ответы и желание идти всему наперекор. Элизабет удивлённо отметила, что больше не злится на слова Блейка так, как это было раньше. Она будто бы привыкла к его манере общения и что ещё более странно ей нравилось сражаться с ним в их собственных дебатах. Хотя у неё ещё ни разу не получилось победить эту нескончаемую дуэль, Лиз испытывала странное удовлетворения от процесса их разговора. Собственная реакция вызывала в ней вопросы, но пока что она не брала во внимание эти чувства. Все мысли испарились, когда Блейк коснулся пальцами её подбородка и заставил поднять голову и посмотреть в его глаза. Лиз будто бы облили ледяной водой, когда она была вынуждена поймать его пронзающий взгляд. — Блейк, — его имя вздрогнуло у неё на губах. — Мне нужно идти… — Не нужно, — прошептал он, взбудораживая ее гипнотическим взглядом. Блейк опустил руку, заправив её рыжие волосы за ухо, затем коснулся шеи, чувствуя, как каждое его едва ощутимое прикосновение отзывалось мурашками по её телу. Он опустил взгляд, завороженно наблюдая за дрожью её рук и едва сдержался от блаженной улыбки. Лиз не чувствовала своего тела под напором его магнетических глаз. Что-то в нём было особенно волнующее, он будто бы был не из этого мира, казался совершенно другим и не похожим ни на кого, кто был ей знаком. Каким-то образом одним лишь взглядом он лишал способности говорить и даже двигаться. Сейчас, когда она молчаливо кричала себе бежать, тело продолжало стоять на месте. Блейк на мгновение потерял контроль над своими желаниями и вовсе забыл, кто перед ним стоит. Он оценил её взъерошенные длинные огненные волосы, которые придавали её невинному детскому личику немного тех самых опасности и дерзости, которых он так любил. Сейчас он не видел ту сестрёнку Лиззи, которую он всё детство буквально пытался свести с ума, имея цель довести её до психологической реабилитации. Прямо перед ним сейчас была взрослая красивая девушка, которая робела от его прикосновений, но не смела отступать. Он аккуратно провёл по кровавому ручейку крови на её ключице от разбитых осколков, что стало последней каплей для его неподобающих фантазий. Обхватив ладонью её шею, Блейк резко потянул Лиз на себя. Он не просил разрешения прежде, чем завладеть её губами без излишней нежности и трепета, которые были совсем ему не свойственны и явно не подходили ситуации. Не позволяя ей опомнится, Блейк запустил пальцы в волосы Лиз, удерживая её голову в нужном ему положении. Вторая рука легла на талию и стремительно спускалась ниже. Элизабет и правда не смогла сразу опомниться, будто бы её только что настиг шок, который ударил неожиданней, чем обстрел их дома. Она была готова ко всему в этой жизни, но не к тому, что на мгновение выключит рассудок и лишь на одну секунду ответит на самый запретный поцелуй. В голове едва ли не сирена пищала о том, что ей немедленно нужно остановиться и только её едва слышный звук лишь слегка доносился до её сознания. Блейк с максимальной пользой воспользовался моментом её растерянности. Каждое его действие сопровождалось грубостью. Он не стал тратить время на ласкательные невинные поцелуи, которые скорее всего не одурманили Лиз так, как сейчас. Она ощутила, как буквально задыхается в объятиях Блейка и только недостаток кислорода смог отрезвить её рассудок. Лиз не могла отвернуть голову и ощутила себя беспомощной, словно в оковах. Невнятно что-то простонав, она уперлась в его грудь ладонями и со всех оставшихся сил надавила, успешно оттолкнув его от себя. Блейк отошёл на шаг, позволив ей избавиться от его близости. Они долго смотрели друг на друга. Она с округлёнными шокированными глазами, а он — с лёгкой ироничной ухмылкой, вполне довольной, чтобы задеть её ещё сильнее. Элизабет не чувствовала собственного тела, оно будто бы полностью пропиталось шоком, а затем непреодолимыми яростью и диким отвращением от той ситуации, которая только что произошла. Блейк с удовольствием наблюдал за трансформацией её мыслей, которые так чётко отображались на красивом румяном личике. Он, словно издеваясь, провёл пальцами по своим губам и блаженно произнёс: — Ты очень сладкая, сестрёнка. Она думала, что ничего не сможет вызвать в ней ещё больший прилив шока и всепоглощающей ярости, но Блейк только что умудрился сделать и это, бросив столь гадкую фразу после ещё более омерзительного поступка. — Ты больной, — едва смогла прошептать Лиз в ужасе, помотав головой. — Ты хоть понимаешь, что ты только что сделал? Она всё так же стояла, замерев в одной позе, будто бы вместе с этим поцелуем Блейк забрал у неё способность двигаться и даже внятно говорить. Она словно в прострации уставилась на своего брата, который только что сотворил что-то полностью лишённое здравого смысла и какого-либо адекватного объяснения. — А что не так? — Он удивлённо приподнял брови, продолжая издеваться над её восприятием «правильного» мира. — Твои губы на порядок роднее, чем у моих бывших. Элизабет на мгновение закрыла глаза, чтобы хоть как-то избавить себя от Блейка хотя бы на секунду. Лучше бы он не говорил этого. Лучше бы он молчал. — Ты не здоров. Ты болен, — судорожно повторяла одно и тоже она всё так же тихо, словно вовсе не могла говорить. — Что с тобой сделали на войне? Ты болен. Внезапно Блейк снова сделал шаг вперёд, и теперь Элизабет буквально отпрыгнула от него, словно получив неслабый разряд тока, но далеко убежать не смогла, забившись в угол между стеной и дверью. Она с ужасом наблюдала за тем, как он очень медленно, словно специально, зная все тонкости введения человека в состояние паники, надвигается прямо на неё, и в голове уже пролетела тысяча и одна мысль о том, что может сделать этот больной человек. Он правда сумасшедший. Видимо, она поспешно решила, что война не дала никаких пагубных последствий, ведь ранее Блейк был тем ещё мерзавцем, но подобным извращением вряд ли стал бы заниматься. Теперь же Лиз сделала вывод, что ему срочно нужно лечиться! Блейк остановился рядом, более не улыбаясь так довольно, как прежде. Его удовлетворение сменилось на интерес. Он долго изучал её перепуганное лицо, каждую деталь: дрожащие пухлые губы, слегка покрасневшие после напора его грубого поцелуя. Наверное, стоило быть нежнее; дальше его чаровали её большие глаза, переисполненные ужасом; трясущийся маленький подбородок… Её страх — то, по чему он больше всего скучал, когда был в Афганистане. Только сейчас Блейк понял, что Лиз действительно была неотъемлемой частью его жизни, ранее она доставляла ему удовольствие своим страхом, а теперь, как он вдруг захотел, доставит удовольствие своим телом… Элизабет дрожала, словно осенний лист на ветру. Она просто стояла и ждала своей участи, почему-то полностью позабыв о превосходных навыках самообороны, но оказалась бессильна перед напором Блейка. Тревога, которую она излучала, чувствовалась, вероятно, за километр. Лиз знала, что Блейку это нравится, ведь он психопат, питающийся чужими страхами, но сейчас ничего не могла с собой поделать, чувствуя себя эмоционально оголённой перед ним. — Почему ты не кричишь? — внезапно спросил Блейк, всмотревшись в её круглые, по-детски напуганные глаза. — Почему не зовёшь на помощь, если так боишься? Почему просто смиренно стоишь? Лиз тяжело выдохнула воздух и продолжала молчать, потому что тоже задавалась этим вопросом: почему она молчит? Ведь по одному её зову прибежит отец и спасёт её от общества сумасшедшего старшего брата. Почему же тогда всё ещё не кричит? Неужели только потому, что знает: если она позовёт отца и расскажет, что только что сделал Блейк, то Рональд Додсон ни секунды не потратит на раздумья. Он точно возьмёт ружье из подвала, и тогда Блейк окажется на грани смерти. — Тебе нравится. А если ещё нет, то обязательно понравится, Лиззи, — ответил вместо неё Блейк и он даже не касался её тела, но она ощущала его обжигающие взгляды. — Ты такая же нездоровая, такая же больная, как я. Иначе и быть не может, учитывая, до чего я доводил тебя в детстве. В тебе неизбежно должен быть тот же демон, что и во мне. Просто твой демон ещё спит, ведь ты очень стараешься его не будить. Элизабет слушала его, будто бы заворожённая. Его тихий низкий голос словно бы гипнотизировал. — И когда он проснется, — продолжил он, — обратись ко мне. Я помогу ему освоиться. Лиз чувствовала, как дрожь прошла от головы до пят. Моргнув несколько раз, она буквально ускользнула от Блейка и, схватившись за ручку, молниеносно открыла дверь и пулей вылетела из комнаты, больше не желая ни видеть, ни слышать Блейка до конца своей жизни.

***

— Агент Додсон! — сквозь тревожные мысли прорезался голос миссис Брукс. — Вы снова летаете в облаках? Элизабет резко вернулась в реальность и, несколько раз моргнув, чтобы прояснить взор, растерянно посмотрела на своего куратора. Миссис Брукс продолжала сканировать свою ученицу строгим соколиным взглядом, ожидая объяснений насчёт ее очередного проступка. — Нет, я задумалась, прошу прощения, — ответила Лиз, чувствуя на себе укорительные взгляды присутствующих, которые обсуждали важную тему относительно убийцы Чарльза Харриса, в то время как она сидела и каждую секунду перематывала в воспоминаниях вчерашний поцелуй… с братом. Из-за одной только мысли об этом инциденте она едва сдерживалась от тошнотворных позывов: Блейк — ее родной брат и любого рода контакты с родственниками являются как минимум грешными и аморальными. Элизабет вовсе не могла назвать себя хорошей правильной девочкой, которая живёт по заповедям божьим, как учили родители с детства, но инцест — это слишком даже для безумца. Не замечая косые взгляды Хейли, Лиз снова так нырнула в свои мысли, что едва услышала её тихий голос. — Лиз! — повысив голос на полтона, бросила Хейли. — Ч-что? — Элизабет взглянула на подругу всё тем же потерянным взглядом, которым одарила миссис Брукс. — Ты в порядке? Элизабет вынужденно натянула улыбку на лицо и дважды кивнула, заверив Хейли в том, что всё хорошо. Хотя ничего не было хорошо. Помимо того, что их дом вчера обстреляли, а ходить одной по улице становилось опасно, словно она была важной персоной, за которой велась слежка, так ко всему этому прибавилась проблема в виде Блейка. И почему-то этот проклятый поцелуй пугал её больше, чем град пуль и стекла в их гостиной. Вместо того, чтобы прислушиваться к разговору коллег, который также был связан с ней и тем, что случилось с их домом вчера вечером, Лиз думала о том, как бы сегодня избежать встречи с Блейком. Она просто не могла представить, как будет смотреть в его глаза после того, что случилось. Естественно, он не будет смущён ни капли и его только осчастливит напомнить ей о том, что было вчера вечером. Издеваться — его стиль жизни. И как только можно быть настолько бестактным и безнравственным?! У этого человека ничего святого. Будь в мире олицетворение всего порочного это бы вполне мог быть Блейк. — Мисс Додсон, ваше мнение? — послышался требовательный голос миссис Брукс. Лиз снова захлопала ресницами, глупо уставившись на куратора, и вовсе не знала, о чём шла речь, потому что её мысли были забиты совсем другим. Несколько секунд полной тишины и все взгляды снова были обращены на Элизабет. Она чувствовал, как щёки медленно багровеют от стыда. Тяжело проглотив ком в горле, она хотела провалиться сквозь землю и избежать тотального внимания. Лишь внезапно открывшаяся дверь отвлекла всех от созерцания Элизабет, но положение это не спасло, лишь ухудшило. В кабинет быстрым уверенным шагом вошёл Питер, а за ним весьма медленно и вальяжно… Блейк. Сердце Лиз бешено забилось в груди, будто бы она только что выпила запредельную дозу кофеина: что он тут забыл? Зачем он пришёл? Какое право имеет заходить в офис ФБР? Неужели он всерьез принял предложение покойного мистера Харриса и взялся за столь ответственную работу? Это немыслимо! Блейк далёк от всего, что касается серьёзности и тем более такой сферы, как правоохранительная структура. Он скорее будет вредить, чем помогать! Неужели этого кроме неё никто не видит? Лиз косо взглянула на Блейка и, словно её током ударило, подскочила на стуле, когда поймала его взгляд на себе. Хейли странно посмотрела на подругу, не понимая, что с ней сегодня не так. Элизабет пришлось ещё раз деланно улыбнуться, когда вопросительный взгляд Хейли застал её врасплох. Хейли наклонилась ближе к Лиз и прошептала на ухо: — Твой брат планирует долго с нами сотрудничать? Элизабет тяжело вдохнула воздух, как только вопрос снова возвращал её к мыслям о Блейке. — Не знаю! Мне нет до него дела! — слишком резко выпалила Лиз и, схватив карандаш, нервно начала рисовать какие-то фигуры в открытом блокноте. Хейли в очередной раз оценила Лиз удивлённым взглядом, но больше ничего не сказала, оставив подругу наедине со своими мыслями. Вместо этого Хейли обратила внимание на Блейка. Он, словно тот самый парень, который срывает уроки, занял последний стол в ряду, расслаблено умостился на стуле и закинул ноги на стол. Зря Блейк это сделал, потому что от нравоучений миссис Брукс не убежит даже он. — Мистер Монтейл, — словно по заказу прозвучал строгий голос миссис Брукс. — Не могли бы вы сесть ровно? Все присутствующие в кабинете обратили внимание на Блейка, кроме Элизабет, которая лишь замерла с карандашом в руке и ожидала на слух понять, что уже не так сделал Блейк. Он может хотя бы один день не привлекать к себе всеобщее внимание? Хотя бы один день! — Миссис… — начал Блейк и, дождавшись пока женщина назовет своё имя, продолжил: — Миссис Брукс, поймите, военные действия имеют свои последствия. Мне сложно размышлять в условиях офиса и строгих правил. Женщина мгновение напряжённо молчала, затем, согласившись, снисходительно кивнула. Элизабет открыла рот от удивления и внезапно возникшего негодования: даже суровая миссис Брукс не будет его отчитывать? Как ему удаётся везде обходить правила? Блейк попросту делает всё, что хочет, ведёт себя неподобающе и находит своему поведению неоспоримое оправдание. Где это видано?! За что столько поблажек, учитывая то, что он был ещё до военных действий, которым оправдывался, таким невоспитанным. Просто только Элизабет осведомлена о его ужасных манерах. Ему очень повезло, что она не сорвалась со стула и не вынесла на всеобщее обозрение, какой он на самом деле. Если бы подобный поступок её же не унизил в глазах присутствующих, она бы несомненно сделала это. — Благодарю за понимание, — сказал Блейк. — Этим ребятам повезло с куратором. Лиз едва не скривилась от его притворной вежливости. До чего же он изобретательный и хитрый. В любой ситуации найдёт выход и никому не покажет своё истинное лицо, притворяясь миротворцем и самым хорошим парнем на земле. Может он ещё благотворительностью займётся, чтобы ещё лучше замылить глаза всем, кто его плохо знает? После слов Блейка миссис Брукс, кажется, немного впала в ступор и, несмотря на то, что сохраняла каменное лицо, едва скрыла улыбку. Хейли ухмыльнулась, бросив искрящийся взгляд на Блейка. Она и до этого находила его более, чем интересным молодым человеком, но теперь, когда он, едва ли не единственный, кто смог заполучить расположение суровой миссис Брукс, восхищалась им ещё больше. — Блейк, кажется, понравился нашей Брукс, — прошептала Хейли, снова наклонившись к Элизабет. Лиз медленно перевела гневный испепеляющий взгляд на подругу, ведь больше не могла ничего слышать о Блейке: почему он везде ключевая персона? — Вчера вечером, — продолжила говорить миссис Брукс, — дом Додсонов был подвержен обстрелу, что, мы предполагаем, сделал наш психопат, который убил Чарльза Харриса, — женщина сделала паузу, окинув сочувствующим взглядом Питера. Лиз только сейчас опомнилась и вспомнила о присутствии Питера. Выровнявшись на стуле, она выглянула через спину впереди сидящего Кайла, чтобы лучше видеть Питера. Он сидел за главным столом, уставившись в одну точку, и никак не реагировал на взгляды в свою сторону. Элизабет всем сердцем хотела бы помочь ему, но, к сожалению, никак не могла унять его боли и даже не имела права пытаться. Если он много значил для неё вот уже более десяти лет, то она для него была лишь хорошей знакомой и не более. Питер выглядел уставшим, помятым, его лицо осталось смертельно бледным ещё с тех пор, как он увидел зверски убитого отца. Он стал кого-то выискивать взглядом и остановился на Элизабет. Поджав губы, Питер виновато кивнул, молчаливо извинившись за то, что сделал вчера. Лиз ответила ответным кивком, демонстрируя, что вовсе не злится. Хотя в иной ситуации предпочла бы получить извинения в словесной форме. Сбросив такое поведение Питера на вполне уместный траур, она выбросила из головы эти мысли. Блейк нахмурил брови, отслеживая обмен взглядов Питера и Лиззи. Пребывая в недоумении, даже лишённый чувства вины Блейк посчитал, что краткий кивок головы явно не походит на толковые извинения. Закатив глаза, Блейк безнадёжно помотал головой, совершенно не понимая, что его сестра нашла в этом парне: Питер Харрис с детства был чрезмерно унылым, совершенно неинтересным и с явно выраженным комплексом отличника. Собственно, это всё тоже очень похоже на Лиз, вероятно, поэтому они и нашли друг друга. Блейк ухмыльнулся, вспомнив момент, когда более пятнадцати лет назад Питеру запретили с ним общаться, утверждая, что он подаёт ему плохой пример. Хотя Блейк не был плохим парнем, он был другим, скорее необычным, но явно не столь ужасным, чтобы испортить психику другим людям. В то время он любил применять эти трюки только на своей никчемной семейке, на уровне подсознания совершая месть за то, что его никогда не любили так, как любили Лиззи и Фрэнки. Отец по сей день не говорит, за что Блейк был лишён его благосклонности, а его родная мать, как и мачеха Молли Додсон, ненавидели его за один факт существования. Собственно, Блейк всё ещё не понимал, хотя и хотел бы знать, причины такого отношения родных людей к себе, но предполагал, что, вероятно, заслужил. Конечно же, они все в итоге тоже заслужили то, каким он вырос. Сейчас, в отличии от детства, Блейк был вполне способен испортить психику любому, как и утверждал когда-то Чарльз Харрис. Может, он правда что-то видел, но Блейк всё ещё полагал, что просто был не таким, как все, за это и оказался в одном ряду с отшельниками. По завершении двухчасовой пустой болтовни Блейк с облегчением громко выдохнул, получив в ответ косые взгляды некоторых присутствующих, которым, кажется, пришлась по душе эта бессмысленная нудная болтовня. Конечно же, не обращая ни малейшего внимания на их осуждение, Блейк поднялся с места, направившись к выходу. — Блейк! Он остановился и устало закатил глаза, услышав голос Хейли. Обернувшись к ней лицом, теперь уже Блейк любезно улыбался. Девушка, подхватив блокнот и ручку со стола, быстро помчалась вперёд. Остановившись перед Блейком, она кокетливо ухмыльнулась и, несколько раз моргнув, уставилась на него, словно он был дорогим экспонатом на выставке. — Я привык отнимать дар речи у людей, но было бы неплохо, если бы ты сказала, почему позвала меня, — вежливо проговорил Блейк. Она несколько раз моргнула, словно пробудилась от длительного сна: — Хотела спросить: свободен ли ты вечером? На лице Блейка возникла саркастическая ухмылка. Облокотившись плечом об дверной косяк, он продолжил молчать, изучая Хейли оценивающим взглядом, словно специально заставлял долго ожидать свой ответ. — Ты решила пригласить меня на свидание? От него это явно прозвучало больше, как унижение, чем заслуживающий уважения поступок. Хейли растерянно опустила взгляд, пытаясь подобрать нужные слова в ответ на столь ироничный тон, но Блейк её опередил. — Я не против, — сказал он, от чего на лице Хайли заметно расцвели облегчение и радость. — Вечером в восемь. Возле Лафайет-сквер. Не опаздывай. Блейк ещё раз вежливо улыбнулся девушке, и деланная эта улыбка была стерта с лица, как только он обернулся к выходу. Предложение Хейли было довольно уместным, потому что ему будет как нельзя кстати отдохнуть этим вечером после того, что он сейчас собирается сделать. Остановившись около главного входа в здание ФБР, Блейк отследил в своем телефоне местонахождение Сэмюеля Дэвиса. Конечно же, Дэвис не имеет представления, что за ним ведется слежка. Он был очень опрометчив и даже не заметил, как Блейк вставил чип в его наручные часы, пока те одиноко лежали на полке, ожидая своего хозяина. Просчитывая на перёд свои шаги, Блейк предполагал, что однажды Дэвис может пойти против него и станет действовать в своих, а не общих интересах. Не зря ведь Сэмюель скрыл от якобы доверенного человека свое преступное логово, назначая встречи в людных местах. Не ожидать подвоха от такого, как Дэвис, было бы довольно глупо, ведь, несомненно, чтоб достичь всего, что есть у Дэвиса, ему стоило пожертвовать многим, а в особенности преданностью и честностью. Блейк понимал, что на его месте сделал бы также, по этой причине особо не злился и вместо этого лишь действовал точно как и «коллега» по преступлениям только в своих интересах. Ничего личного. Сотрудничество с Самюэлем Дэвисом дало Блейку возможность вернуться из Афганистана полгода назад без разглашения этой информации. Никто не должен был знать, что Блейк находится в Вашингтоне. Эти полгода кропотливой работы дали Блейку возможность оправиться после пыток, ведь, как бы не было хорошо сразу встать на ноги после трёх последних лет ада, это было бы из ряда фантастики. Ему пришлось пережить реабилитацию как физическую, так и психологическую, что заняло немало времени. Тело полностью оправилось, оставляя из прошлого лишь многочисленные шрамы, а душа как была изранена, так и осталась. Получилось только делать вид, что он всё тот же, что и был когда-то под притворной уверенностью, сарказмом и насмешками, которые были маской, помогающей ему чувствовать себя не таким сломленным, которым на самом деле являлся. В дальнейшем дружба с Дэвисом подарила Блейку шанс перейти от звания военного к киллеру. Он успел посотрудничать с несколькими главарями преступных группировок и даже чиновниками, которые нуждались в его недешевых услугах для того, чтобы тихо избавиться от своих конкурентов. Блейк завел мотор своего байка и, позабыв о мерах предосторожности, двинулся с места, увеличивая скорость до запретной на дорогах города. Маневрируя между рядами машин, застрявших в длинной пробке, он с успехом быстро объехал все препятствия, ни на секунду не задерживаясь от своих планов. Скорость… эта пьянящая скорость была его слабостью. Адреналин, когда стрелка на спидометре зашкаливает, переполнял каждую клеточку тела чувством удовольствия и дурманящей опасности. Не в силах сдержаться Блейк добавлял скорости и пулей пролетал по дорогам Вашингтона, оставляя позади медленно тянущиеся машины. Свернув на Богом забытую дорогу, которая давно требовала капитального ремонта, Блейк замедлил скорость, параллельно изучая нахождение Самюэля Дэвиса на своем телефоне. Приблизившись к месту назначения, он заглушил мотор за один квартал до логова Дэвиса. Подняв сидение, Блейк взял два пистолета, надел на них глушители и заправил назад за ремень. — Оставайся здесь, дружище, — Блейк усмехнулся и подмигнул своему байку. — Папочка сейчас решит проблему с плохими ребятами и вернется к тебе. На мгновение могло показаться, что байк сейчас учтиво откликнется и покорно согласится никуда не исчезать, ожидая своего хозяина. Пройдя вперёд, Блейк выглянул из-за угла, проверяя обстановку возле входа в место, где мистер Дэвис проводит все свои незаконные манипуляции. Двое высоких, широкоплечих парней, стояли около железной высокой двери. Оценив этих амбалов, Блейк посчитал, что силы будут неравны, хотя он и был в превосходной физической форме и после войны мог бы посоревноваться с любым бойцом. Двое громил на него одного всё-таки уменьшают его шансы на победу. Блейк достал пистолеты и сунул в карманы, уже заранее положив пальцы на курок. Ступив вперёд, он прогулочным шагом направился мимо склада, вход в который находился под охраной двух парней. Охранники синхронно перевели взгляд на мимо проходящего парня, ведь в этих краях вряд ли ступает нога человека чаще, чем раз в год. Настороженно сузив глаза, они не отводили внимания от нежданного гостя. — Парни! — Блейк остановился напротив и дружелюбно улыбнулся. — Я тут немного заблудился. Не подскажите, как мне выбраться на дорогу? Охранники переглянулись, затем оба принялись изучать с ног до головы потерявшего путь незнакомца. — Не подскажете?! Какие вы угрюмые, — продолжил Блейк. Немного приподняв руки в карманах, Блейк нажал дважды на курок, и две бесшумные пули заставили охранников рухнуть на асфальт. Блейк переступил тела и, взглянув вниз, грустно поджал губы: — Неужели так сложно было помочь? Этот мир безнадежно утерял доброту. Какая жалость. Не увидев следов крови на их белых рубашках, стало понятно, что оба охранника находились в бронежилетах, и смерть их обошла стороной. Блейк вытянул из карманов оружие и, осторожно нацелившись, выстрелил снова, в этот раз оставив пули в головах двоих потерпевших, чтобы они ни в коем случае не восстали из мёртвых. Выдохнув в дуло пистолета, словно находился в центре гангстерского фильма, Блейк толкнул дверь ногой и прошёл в длинный тусклый коридор. Множество деревянных дверей по бокам затмила лишь одна позолоченная громоздкая дверь, украшенная драгоценными камнями в самом конце коридора по центру. И экстрасенсом быть не нужно, что именно туда стоит держать путь, чтобы найти его Величество мистера Самюэля Дэвиса. Блейка позабавил пафос, присущий Дэвису. Нужно ведь иметь хотя бы минимальный вкус. Саркастично ухмыльнувшись, он прокрутил в руках оружие, затем быстрым шагом направился вперёд. Дверь оказалась закрыта. Нацелившись на замок, Блейк выпустил две пули, после чего положил руку и, лишь слегка толкнув, дверь распахнулась. Ступив вперёд, он вошёл в помещение, освещенное лишь легким голубым светом. Внутри ярко светились лишь множество компьютеров. Молодые люди, которые занимали рабочие места, беспокойно уставились на ворвавшегося в их логово незнакомца и некоторые из них со страхом подняли руки вверх. — Прошу прощения, что потревожил ваши вечеринку компьютерных ботаников, — проговорил Блейк, на мгновение усомнившись в том, что его данные о местонахождение Дэвиса оказались правильными. — Где я могу найти Сэмюеля? — Мы не знаем никакого Сэмюеля, — подал голос самый смелый, который сидел за центральным компьютером. Блейк уставился в экран и, прищурившись, чтобы лучше увидеть картинку, смог разглядеть несколько видов с камер наблюдения на фабриках, которые служили Дэвису местом хранения поставок наркотиков. Закатив глаза, Блейк, не размышляя, поднял руку и снова нажал на курок, проделав во лбу лживого смельчака дыру: — Ответ неверный. Продолжаем нашу занимательную игру на выживание. Я повторяю вопрос, где я могу найти Сэмюеля? Смертельная тишина заполнила помещение. Молодые парни за компьютерами, широко раскрыв в ужасе глаза, уставились на свалившееся со стула тело своего напарника. Никто не смел даже пошевелиться, чтобы не привлекать к себе внимание ворвавшегося в их логово убийцы. — Я считаю до трёх и если не получаю ответ на свой вопрос, то мне придётся избавиться от кого-то из вас, ведь кто-то же обязан вылететь из игры. В ином случае не останется победителя. Итак, — Блейк сделал шаг вперёд и, вытянув обе руки, хаотично наводил пистолеты на всех присутствующих. — Один… два… — Хорошо! Хорошо, — буквально вскочив со стула, выкрикнул худощавый, совсем молоденький парнишка. — Сюда. Блейк одобрительно кивнул, оценивая вполне дружелюбным взглядом перепуганных программистов. Опустив оружие вниз, он последовал за парнем. Тот взял пульт, дрожащими пальцами едва смог нажать на серую кнопку, и стенд с интерактивной доской медленно отъехал в сторону. Ещё одна дверь, теперь вполне среднестатистическая, без излишнего пафоса в виде драгоценных камней, открылась на всеобщее обозрение. Блейк остановился прежде, чем войти, и приятельски похлопал худощавого парнишку по плечу. Открыв дверь, Блейк увидел ярко освещённую комнату в стиле рококо. Вероятно, не стоило ожидать, что весь пафосный вкус Дэвиса закончится на одной позолоченной двери. Это помещение оказалось помпезнее любого дворца. Тут, казалось, можно было проводить инаугурацию посредственных королей. На стенах красовалось множество зеркал и, казалось бы, это вполне подходило стилю, но было явно чересчур помпезно, что в итоге выглядело безвкусно. Также стены и потолок украшали панно и лепнина. Окон в этом помещении не было, — вероятно, чтобы сохранить таинственность преступного логова, — но тем не менее массивные тяжёлые красные шторы всё же красовались, открывая вид опять же на зеркала. В интерьере этого помещения было точно использовано более ста килограммов золота для украшения многочисленных статуй, которые тут стояли на каждом шагу, словно мистер Дэвис хотел сделать в своем преступном логове маленький дворец, но немного не учёл, что множество деталей лишь портят общее впечатление. В углу за деревянным дубовым столом расположился Сэмюель, а перед ним по обе стороны стояли телохранители, уже заранее ухватившись за рукоять пистолета. Дэвис, поглаживая пальцами посидевшие усы, расслаблено оперся на спинку мягкого бархатного стула и с неподдельным интересом уставился на нежданного гостя. Блейк ещё раз осмотрелся и, без опасений, ступил вперёд: — И стоило столько работать, чтобы так отвратно обставить свой кабинет, Дэвис? — Воспитанным на бедности не дано понять эстетики рококо. — Воспитанным на отцовских деньгах не дано знать, чем отличается рококо от безвкусного пафоса. Дэвис нахмурил брови, оценив Блейка недовольным взглядом, затем резко выпрямился и положил руки на стол: — Как ты нашёл меня? Блейк не спешил отвечать, вместо этого он стал осматривать дорогие старинные часы на позолоченном камине. Предполагая в уме их хотя бы приблизительную стоимость, Блейк вовсе позабыл о том, что находится не один. Наверное, за них можно купить виллу на берегу океана или несколько яхт, а может быть парочку новеньких Maybach… — Кажется, тебе и без меня тут интересно. Может, мне выйти? — саркастично бросил Сэмюель. Блейк внезапно обернулся и вполне серьезно проговорил: — Да, было бы хорошо. Можешь погулять пару минут. Громко стукнув кулаком по столу, Дэвис нервно рявкнул, не выдерживая столь фривольного поведения своего совершенно непрошеного гостя. Привлечь внимание Блейка у него явно получилось. Он посмотрел на Дэвиса с долей неприкрытого удивления, затем, ступив вперёд к рабочему столу, Блейк грустно помотал головой: — С такими нервами ты долго не протянешь. Могу порекомендовать хорошего психолога. Моя сестрёнка ходит, лечится после общения со мной. Видимо, тебе тоже скоро будет актуально. Дэвис, кажется, был вовсе не шокирован этим фактом. На его суровом смуглом лице даже появилась едва заметная ухмылка: — Не удивлён. Я только по этой причине и работаю с тобой. В моей команде нужны такие отчаянные безумцы. Блейк удобно устроился на диване, забросив ноги на журнальный столик, и, нахмурив чёрные брови, внимательно посмотрел на Сэмюеля: — Я не в твоей команде, Дэвис. И, насколько я понимаю, именно потому что я отказываюсь быть твоим человеком, ты решил отомстить мне, обстреляв мой дом, пока все находились в одном помещении в то время, как я просил это сделать, когда гостиная будет пустой, чтобы отвести от себя подозрения, — Блейк сделал паузу, крепче сжимая оружие в руках. — Кого ты хотел убить? Меня или мою никчемную семейку? Думал, я буду в трауре, если кто-то из них погибнет? Тогда ты плохо меня узнал, дружище. От того, как нескромно Блейк назвал его, Дэвис недовольно скривил губы. Не привыкший к столь неформальной беседе, он долго молчал, с интересом наблюдая за тем, как Блейк забавлялся с оружием в своих руках. — Я сделал тебе грандиозное предложение, ты мог бы стать очень влиятельным человеком, работая на меня, — продолжил Дэвис, всё ещё наблюдая за тем, как неосторожно Блейк крутил в руках два пистолета, вероятно, делая это специально. — Ты отказался. Значит, был согласен с последствиями. Блейк замер в одном положении. Лишь взгляд скользнул от оружия к мистеру Дэвису, который подарил ему легкую победную ухмылку. — Я так понимаю, что ты тоже принял последствия вражды со мной? Хриплый смех мистера Дэвиса нарушил тишину в помпезной комнате. Он долго смотрел на Блейка, когда тот, не дернувшись, продолжил сверлить его холодным взглядом. — Блейк, — начал Сэмюель, когда усмирил приступ смеха. — В моем распоряжении более шести ста человек, а ты всего лишь один. Что ты можешь сделать? У тебя нет выхода. Ты согласишься работать на меня. Иначе очень пожалеешь и ты знаешь, как я расправляюсь с теми, кто мне не подчиняется. Легкий смешок Блейка заставил Дэвиса удивленно нахмуриться, хотя победная улыбка всё ещё не сходила с его морщинистого лица. — Знаешь, — начал Блейк, делая интригующие паузы. — Планирую визит в Бостон. Никогда там не был. Как думаешь, стоит взять экскурсовода? Медленно улыбка Сэмюеля испарилась в воздухе. Он непонимающе нахмурил поседевшие брови и через мгновение бросил: — Что ты несешь? — Значит, тоже не знаешь. Но я всё-таки возьму экскурсовода. Полезные знания никогда не будут лишними. Правильно? — задумчиво приподняв взгляд вверх, Блейк продолжил: — Хочу посетить музей Изабеллы Стюарт Гарднер, Фанейл-холл, церковь Троицы. — Он отрицательно махнул головой: — Хотя стой, нет, я передумал. В церковь меня не пустят, а то, как говорит моя сестра, там начнут выгонять из меня демонов, а я хочу их оставить при себе. Лучше вместо этого посмотрю на Гарвардский университет. Там ведь учится твой сын? Сын, о существовании которого никто не знает. Как думаешь, мы станем с ним друзьями, или же я его сразу прикончу, без лишних формальностей? Внезапная тишина казалась страшнее надвигающегося торнадо. Сэмюель, напряженно сжимая челюсть и обе руки в кулаки, уставился на Блейка, будто бы пытался просверлить в нём дыру одним лишь взглядом. — Ты думал я начинаю сотрудничать с такими, как ты, не имея запасного плана? — продолжил Блейк, замысловато улыбаясь. — Один ноль в мою пользу, Дэвис. Хочешь сыграть ещё один тайм? — Хочу, — наконец-то подал голос Сэмюель. — Сейчас я просто застрелю тебя и счёт будет уже скорее два-один с моей окончательной победой. — Опрометчиво будет с твоей стороны, — Блейк медленно поднялся на ноги, смотря сверху вниз на своего оппонента. — Если убью не я, то это сделает мой надежный человек, который по пятам ходит за твоим сынком в Бостоне. Хочешь закончить эту игру его гибелью? — Ты — одиночка. У тебя нет человека, который следит за моим сыном. — Уверен, что хочешь это проверить? — Блейк! — сквозь зубы прошипел Дэвис, уставившись на своего гостя ядовитым взглядом серых глаз. — Ты понимаешь, какие проблемы навлекаешь на себя? — Я всё понимаю. У меня нет розовых очков и я знаю с кем имею дело. Тебе стоит поступать также, — бросил Блейк уже куда серьезней, стерев насмешливую ухмылку с лица. — У меня в запасе нет шести ста человек, но я один думаю на несколько шагов вперёд. Я просчитываю каждый твой следующий ход. И ты так хочешь меня в свою команду только поэтому. Так ведь? Но мои уникальные способности будут служить только мне! Надеюсь, я объясняю более, чем доступно, и ты в своем пожилом возрасте всё ещё способен успевать за ходом моих мыслей. Если ты мне понадобишься, я сообщу. До тех пор не хочу ничего слышать о тебе, Дэвис. Избавь меня от ненужных хлопот. Я вполне легко могу найти жертву и в Вашингтоне, которую расчленю и пущу на корм собакам, мне бы очень не хотелось за этой жертвой держать курс на Бостон. Обменявшись молчаливыми взглядами, которые без слов вели на тропу войны, Блейк ступил назад и вежливо кивнул в знак прощания. Дэвис замер, не смея отвечать взаимностью. Он до последнего следил за гостем, пока тот не покинул его кабинет, так и не получив ни одной заслуженной пули. Блейк прошёл пустой компьютерный зал, в котором ещё минут пятнадцать назад находились молодые парни, занимаясь незаконным отслеживанием перевозки наркотиков. Все сбежали. Очень зря, ведь Блейк вышел из кабинета Дэвиса в превосходном настроении и не стал бы никого убивать. Но всё же стоит похвалить их предусмотрительности. Не приди они с Дэвисом к договорённости, Блейк способен сделать что угодно, лишь бы поднять себе настроение, а лучшим ободрением для него была только боль. Боль других. Сейчас, вероятно, Дэвис сделает самый очевидный шаг — попытается спрятать своего сына, но эта идея не имеет никакого положительного финала. Блейк найдет этого парнишку, где бы он ни был, точно так же, как и нашёл Дэвиса. Теперь Сэмюелю остается гадать, есть ли у Блейка ещё один человек, который следит за его сынком, или же он прав, и его противник действует самостоятельно. Как бы там ни было, мысли Дэвиса запутались в узел, что даёт Блейку превосходный отрыв вперёд. Спрятав оружие за пояс, Блейк направился к родственной душе — своему байку, который вот уже совсем заждался своего хозяина. Следующая остановка ФБР. Теперь пришёл их черёд. Слишком уж они расслабились без новостей о том самом таинственном снайпере. Гибель Чарльза Харриса — это только начало, но они ещё даже не представляют, какой план вынашивает их противник. Игра, начатая Блейком, не достигла ещё даже средины повествования. Он, уже потирая руки, ожидал эпичной кульминации.

***

Повернувшись в кресле, Сэмюель Дэвис задумчиво уставился в потолок. Нахмурив седые густые брови, он пытался понять, каким образом может убить обе цели одной пулей. Ему жизненно необходим Блейк в команде. Этот парень — настоящий психопат, которых ещё поискать надо. Ценный кадр в рядах преступных группировок. Такому, как он, можно поручить любое дело и не переживать, что что-то пойдет не так. Блейк — мастер своего дела, он убийца до мозга костей. Безупречная машина смерти. Единственная проблема — его своенравность, непокорность, он сам себе на уме, делает всё, что взбредет в голову и его просто необходимо усмирить. Хмыкнув, Дэвис припомнил об угрозе, которую оставил Блейк перед тем, как уйти. Если он правда следит за Скотом — его внебрачным сыном — то это может закончиться плохими последствиями. Скот ограждён от криминального мира, в котором царит его отец. Он — невинный ребёнок, который может пострадать, если Дэвис сделает неверный шаг. Если Блейк доберется до него, то убьет явно не одной пулей в висок. То, как убивает Блейк, уже давно известно. Он делает из этого целое шоу, что Дэвису приходилось по вкусу, но не тогда, когда следующей жертвой мог стать его сын. — Том, — обратившись к телохранителю, произнёс Сэмюель. — Позвони нашим в Бостон. Пусть заберут Скота в Вашингтон. Немедленно! — Он сделал паузу, потом добавил: — Сделайте всё тихо, чтобы никто ничего не понял. Он мудрено улыбнулся. Теперь его черёд. Мистер Дэвис был бы не собой, если бы не нанёс ответный удар. Блейку не сойдет с рук то, что он посмел угрожать такому важному человеку, как Сэмюель Дэвис. Этот парень должен знать своё место. И он узнает, потому что только Дэвис имеет сведения о его самом слабом месте, и как, ни странно, это место — его семья. Но не любовь к ним, а желание самостоятельно убить каждого по очереди. Видимо, стоит этим воспользоваться и забрать у Блейка эту возможность, если уж он сам решил начать эту войну, которую вряд ли потянет. Сэмюель уже сейчас мог представить, в каком бешенстве будет Блейк, узнав, что кто-то из его семьи погиб не от его руки. — Майк, — кивнув на второго телохранителя, продолжил Дэвис. — Слушай меня внимательно…

***

Рабочий день длился так долго, словно кто-то специально замедлил время и, наверное, впервые Лиз была этому бесконечно рада. Чем ближе она приближалась к дому, тем сильнее учащалось сердцебиение в её груди: как бы так пройти в дом, чтобы не пересечься с Блейком? Остается надеяться, что его нет дома, либо он в своей комнате. На ужин она, само собой, не спустится. Придется сделать вид, что здоровье сегодня немного подвело, и она совсем не может встать с постели. Кивнув в знак согласия с собственными планами, Элизабет ускорила шаг и с облегчением выдохнула, не заметив байк Блейка около дома. Камень, который тяжелым грузом лежал на её плечах, упал, позволяя Лиз моментально найти спокойствие. Его нет. Она может без лишнего волнения пройти в дом и даже спуститься к ужину. Радость затмила глаза так сильно, что она вовсе забыла, что около дома также не было старенького внедорожника отца. Прокрутив ключ в замке, Лиз открыла дверь, войдя в тёмную прихожую. Она сбросила давящую обувь на маленьком каблуке с ног и удовлетворённо вздохнула, словно освободилась от оков. Бросив рабочую сумку на пол, она прошла в гостиную. Подойдя к стене около окна, Лиз хлопнула по включателю, и жёлтый свет заполнил комнату, от чего Лиз буквально подскочила на месте. В гостиной она находилась не одна. Совершенно незнакомый мужчина стоял напротив. Он был невысоким, довольно худощавым, но весьма хорошо сложенным. Он сохранял спокойствие и следил за каждым шагом с вытянутым в её сторону пистолетом. Инстинктивно Лиз потянулась к кобуре, чтобы достать оружие, законно принадлежащее ей, как сотруднику правоохранительных органов. — Не смей! — выпалил мужчина хриплым прокуренным голосом. Лиз замерла на месте, лишь медленно поднимая руки вверх, демонстрируя свою безоружность. Спокойствие, нахлынувшее на неё от понимания, что Блейка нет дома, испарилось, позволяя вернуться тревоге. Понимание, что родителей и Фрэнки тоже нет дома, не вызывало больше страха, лишь утешало, ведь они вне опасности. Ворвавшийся в их дом вооружённый тип явно не пришёл просто чаю с печеньем выпить. — Кто вы и что вам надо? — проговорила Элизабет уверенным строгим голосом, пытаясь не выдавать страх. — Вы имеете преставление, что перед вами сотрудник ФБР и чем чревато наставлять на меня оружие? Тонкие губы мужчины слегка изогнулись. Он насмехался. Её слова его ни капли не встревожили. Демонстрируя своё безразличия к её угрозе, он лишь перезарядил пистолет с полной готовностью нажать на курок. Лиз проглотила подступивший к горлу ком. Страх перед смертью всё быстрее нарастал в её груди, как бы сильно она не пыталась переубедить себя в том, что её статус просто не позволяет бояться. Она должна быть готова к тому, что жизнь может оборваться в любой момент, в ином же случае она просто не имела права идти в Федеральное бюро расследований. — Сэмюель Дэвис передавал привет, — мужчина ухмыльнулся. — К-кто? — широко распахнув глаза, прошептала Лиз, и за одну лишь секунду воспоминания её вернули в тот день, когда миссис Брукс вещала о преступнике, который ранее занимался изнасилованиями невинных девушек, а с годами перешел к более крупным делам — поставка наркотиков. Почему именно она? Почему простой стажёр ФБР стал целью наркоторговца? Как только она крепко зажмурила глаза, приготовившись к любому исходу событий, в гостиной раздался выстрел.