Ты снился мне в кошмарах

Чернота в глазах сменилась белой туманной пеленой. Лиз перестала дышать и, казалось, больше никогда не сможет наполнить лёгкие кислородом. Инстинктивно заставляя себя вновь открыть глаза, чтобы словить следующий шаг противника, она даже не посмотрела на то, как выстрел пришёлся на любимую вазу мамы, в то время как тот самый мужчина глядел на свою жертву с лёгкой усмешкой на худощавом лице. Он самодовольно хмыкнул, вероятно чувствуя своё превосходство от того, что смог напугать юную девушку, которая, по всей вероятности, уже попрощалась с жизнью. Лиз проглотила подступивший к горлу ком и мысленно проговаривала себе наставления, ненавидя себя сейчас за ту слабость, которую продемонстрировала нежданному гостю. Улыбка на его лице была существенным доказательством того, что она проигрывала в этой дуэли, хотя вовсе не имела на это ни малейшего права, храня в голове прекрасную базу знаний в академии и по технике самообороны. — Что Сэмюелю Дэвису нужно от стажёра ФБР? — начала Лиз более чем уверено, удивляясь тому, что голос совсем не дрогнул. Её первый ход — разговорить противника, отвлечь, заставить задуматься. Вероятно, она не совершила ошибку, ведь мужчина впервые отвёл взгляд, ненадолго, но всё же не был столь сконцентрирован на цели, как ранее. Лиз сделала мелкий, едва заметный шаг, вперёд, приближаясь к нему. — Думаешь, он посвящает меня в свои дела?! — усмехнулся мужчина, пожав плечами. — Значит, тебя не посвящают в дела, которыми ты занимаешься? — продолжила она. — Ты не знаешь, зачем убиваешь? На бледном лице мужчины больше не было улыбки, но спокойствие в его голосе осталось непоколебимым: — Я наёмник. Мне без разницы причина убийства. Лиз, словно хорошо понимала, кивнула, поддерживая его слова, чтобы заполучить хотя бы одну сотую его благосклонности. Втереться в доверие — второй шаг, хотя, по большей части, малоэффективный для того, чтобы начать действовать в столь короткий промежуток времени. Заполучить доверие убийцы можно, но потратив на это не менее чем хотя бы несколько часов и даже это не являлось стопроцентной гарантией позитивного исхода. — У тебя есть семья? — резко спросила Лиз, применяя следующий приём для того, чтобы заговорить противника, который вот-вот мог с лёгкостью нажать на курок и забрать её жизнь. Мужчина нахмурил брови и недовольно оскалился: — К чему это? — Значит есть. — Это не было выводом из его слов, лишь статистикой, которую она изучала в академии. Мужчина замолк, крепко сцепив зубы. Дальше Элизабет придерживалась тактики действия на слабые места, которые зачастую у всех людей одинаковы. Семья одна из них: — У тебя есть мама? Сестра? — Она сделала ещё один шаг вперёд. — Если бы кто-то наставил пистолет на них, что бы ты чувствовал? — Еще один шаг. — Если бы кто-то ворвался в дом и хотел убить их? Её голос звучал спокойно, словно она пела колыбель. Каждое слово лёгкое, нежное, будто бы в её вопросах не было ничего необычного. Шаги вперёд были слишком мелкими и незаметными, чтобы правильно расценить медленно сокращающееся расстояние между ними. Лиз хотела аплодировать сама себе за искусно продуманные тактики, либо просто благодарить судьбу, что ей попался не самый умный наемный убийца, который был явно не обучен настолько простым психологическим приёмам. Вероятно, она попала в наиболее слабую точку и не промахнулась. В случае с этим мужчиной верным ходом оказалось вспомнить о семье. Он напрягся об одном упоминании о его близких. Как только Лиз подумала о том, что победа уже в кармане, мужчина резко махнул пистолетом в сторону и отдал строгий резкий приказ: — Шаг назад! Элизабет поверила в силу высказывания о том, что нельзя даже думать, что добилась успеха, пока этого не произошло в действительности. В иных случаях же всё выходит в точности наоборот. Она вынужденно шагнула назад, прикрывая на своём лице досаду, смешанную со злостью на саму себя потому, что не смогла добиться желаемого результата. — Ладно, просто скажи: Сэмюель Дэвис сказал убить именно меня? Он назвал моё имя? — обреченно спросила она, бросив все заученные психологические приемы и тактики поведения с преступниками. — Нет, девочка. — Он снова вернул былую ухмылку. — Мне нужно просто убить кого-то из этой семьи. Тебе не повезло прийти первой. Лиз не особо соблюдала церковные верования семьи, но прямо сейчас желала обратится хоть к каким-то высшим силам, чтобы случилось чудо, и смерть не постигла её сегодня. Это явно не тот день, когда она хотела бы трагически погибнуть, даже не имея представления за что расплачивается своей жизнью и каким образом помешала криминальному авторитету Самюэлю Дэвису, о котором лишь косвенно слышала. Приближающийся звук рёва мотора байка заставил мужчину лишь на секунду отвести взгляд в сторону окна. Лиз и не нужно было времени больше, чтобы воспользоваться этой превосходной возможностью. Она резко сделала большой шаг вперёд и тыльной стороной ладони ударила по руке противника. От неготовности к удару он на мгновение убрал пистолет в сторону, но как только попытался нацелиться снова на девушку, то она уже нанесла один чёткий удар в нос. После, как только его подбородок взлетел вверх, нанесла удар в кадык, перекрыв доступ кислороду. Затем последовал последний удар коленом в пах, что стало завершающей точкой: мужчина согнулся вдвое, одной рукой хватаясь за горло, а из второй выпуская пистолет и прикрывая пах. Лиз быстро наклонилась и подхватила пистолет с пола, нацелившись на мужчину, который, несмотря на боль, резко выпрямился и двинулся вперёд. Он замер, как только она нажала на курок и выстрелила в дюйме от его щеки, прострелив окно, которое вот только сегодня установили после ночного обстрела дома. Элизабет была настолько сфокусирована на том, чтобы обезоружить противника, что вовсе не ожидала услышать в тишине громкие хлопки в ладоши. Она вздрогнула и, отскочив на шаг, нацелилась на человека, который стоял в дверях и наблюдал за её действиями. Блейк. Он вальяжно оперся плечом об дверной косяк и медленно поднял руки вверх: — Не стреляй, сестрёнка, я сдаюсь! — Он театрально отыграл испуг на своем лице, затем самонадеянно ухмыльнулся. Лиз снова перевела дуло пистолета на ворвавшегося в их дом наёмного убийцу, чтобы не отводить от него даже мимолетный взгляд. — Блейк, ты не вовремя, — проговорила она затем, сняла с ремня наручники и обошла мужчину. — Тебе не место здесь. Тут опасно. — Опасно всегда, когда ты рядом, родная моя, — ответил Блейк и, опустив руки, стал подходить ближе, рассматривая изначально строгое выражения лица сестры, затем только обращая внимание на неизвестного в их доме человека, которому Лиззи только что едва не прострелила челюсть. Лиз оценила Блейка привычно недовольным взглядом, затем резко завела руки самозванца за спину, оставив наручник на его правом запястье. Дальше она была обязана проговорить юридическое требование Соединённых Штатов Америки, согласно которому во время задержания задерживаемый должен быть уведомлен о своих правах: — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам страной. Блейк приподнял брови вверх, отмечая, что столь важные серьезные слова звучали невероятно сексуально из уст маленькой хрупкой рыжеволосой ведьмочки. Он бы хотел услышать это от неё в будущем, но желательно не в серьёзных целях, ведь в планах у Блейка не было тюремного заключения: он слишком хорош, чтобы гнить за решёткой и был великолепно осведомлён о своём превосходстве в своей сфере деятельности. Наконец-то заставляя себя отвлечься от того, как интригующе, ещё совсем недавно маленькая Лиззи, уже сейчас вписывалась в правоохранительную систему, Блейк наконец-то обратил внимание на мужчину, которого Лиз на время пристегнула к ножке кровати. Сама Лиз затем взяла в руки мобильный телефон. Блейк оценил взглядом нахмуренного худощавого мужчину, который негодующе уставился в одну точку. — Наш гость кажется чем-то раздосадован. Надо же, как некрасиво, — огорчившись, проговорил Блейк, опустив голову набок. — Лиз, хоть представь мне его. Мне, вероятно, нужно его развеселить. Элизабет отвлекалась от поиска номера мистера Филипса в списке контактов, приготовившись принимать порции сарказма, несерьёзности и полное отсутствие страха перед весьма необычными событиями от брата. Остановившись перед ним, она на мгновение подняла голову, чтобы посмотреть в его серебристые глаза. Он удивлял её и ранее своим легкомысленным отношением ко всем проблемам, но сейчас, кажется, она начинала привыкать, что его реакцией на обстрел дома, либо наёмного убийцу в гостиной было лишь спокойствие, будто бы каждый день их пытаются убить. — Блейк, я рада, что ты не пришёл первым, — честно произнесла Лиз: — Этот человек ворвался в дом, чтобы убить кого-то из нашей семьи. — Какая жалость, что все в итоге живы, — прошептал Блейк. — Что? — не услышала Лиз. — Говорю, сколько бед на нас навалилось за последнее время. Элизабет тяжело выдохнула, уже прекрасно понимая, что Блейк точно сказал не это в первый раз, но тем не менее решила не уточнять и продолжила: — Этот человек — наёмный убийца, посланный Семюэлем Дэвисом, — продолжила она и сделала паузу, потому что это был первый раз, когда Блейк не смотрел больше на неё с привычной ему незаинтересованностью. Теперь его фирменной улыбки не было. — Вероятно, ты не знаешь о Дэвисе. Он ужасный… — Знаю, — перебил её Блейк, затем добавил: — Слышал в новостях. — Я вызову наших. Нужно допросить этого человека. Он может стать хорошей зацепкой для того, чтобы мы нашли Дэвиса, — произнесла Лиз, положила ключ от наручников на стол и вернула своё внимание к списку контактов. Филипс был с командой, будто бы уже заранее оказались готовы к этому звонку. Не прошло и десяти минут, как практически все собрались около дома Додсонов. За весь период ожидания Блейк не проронил ни слова, сверля взглядом прикованного к ножке кровати гостя мистера Сэмюеля Дэвиса. Попытки Лиз понять, почему именно их семья стала столь неприятна криминальному авторитету, прервались мыслью о том, что Блейк непривычно долго молчит, сосредоточив серьёзный взгляд на наёмном убийце. Столь задумчивым, серьезным и молчаливым Лиз не доводилось его видеть с тех пор, как он вернулся с войны. Что заставило его столь резко замолкнуть? Ведь изначально его вовсе не смутил преступник, ворвавшийся в гостиную, но имя Дэвиса вывело его из привычного спокойствия. Она нахмурила брови, косо взглянув на Блейка и вовсе позабыв о преступнике, который едва не забрал её жизнь. Сейчас вопрос о необычном изменении в поведении Блейка был гораздо важнее. Лиз постоянно повторяла себе, что не имеет ни малейшего права сомневаться в брате, ведь он всегда был таким же странным, но в тот же момент чувствовала, что сейчас в Блейке скрывалось что-то ещё более загадочное, чем ранее. Вероятно, это нормально, ведь пять лет войны не проходят для человека без следа и изменения неизбежны, но, когда Лиз смотрела на Блейка, то она видела что-то другое. Он правда изменился, но её не покидало ощущение исходящей от него опасности. Тем более если учесть, какой отвратительный поступок он совершил вчера вечером: до чего нужно быть безумным, чтобы поцеловать родную сестру? Что с этим человеком не так? Неужели его психика настолько травмирована, что он получает удовольствие от всего, что в нормальном мире является запретным? Элизабет отвела взгляд от брата, как только стали доноситься звуки приближающихся машин. Она тяжело выдохнула, пытаясь переключить своё внимание от Блейка к преступнику, ворвавшемуся в их дом. Поднявшись, Лиз несколько раз моргнула, чтобы прийти в себя, затем направилась к выходу для встречи с Филипсом, Питером и командой ФБР. Открыв дверь, Лиз остановилась на пороге, дожидаясь, пока все покинут машины и направятся к входу в дом. Её взгляд был прикован к Питеру, который шёл бок о бок с Филипсом. Элизабет с облегчением выдохнула, не замечая на лице Питера прежних усталости, печали и злобы. После ужасающей гибели отца он ещё не разу ни выглядел более бодрым и сконцентрированным, чем сейчас. Она не отвела взгляд, когда он посмотрел на неё. Впервые это сделал он, вероятно, вспоминая свой не самый галантный поступок. — Спасибо, что так быстро приехали, — проговорила Лиз, как только Филипс и Питер остановились прямо перед ней, молчаливо кивнув. — Кто этот тип? — сразу спросил Филипс, нахмурив густые тёмные брови. — Не знаю. Сказал, что его послал Сэмюель Дэвис. Не имею представления, каким образом моя семья связана с этим человеком, — объяснила Лиз, скрестив руки на груди, как только порыв вечернего ветра пробрал до дрожи. — Я позвонила отцу. Он тоже скоро будет. Филипс задумчиво отвел взгляд к двери. Лиз снова посмотрела на Питера, чувствуя, как он прожигает её взглядом. — Ты в порядке? — спросил Питер. Неловко, словно маленький нашкодивший мальчик. — Да. Уроки самообороны не прошли напрасно, — ответила она, кивнув в знак благодарности за вопрос, затем столь же робко отвела взгляд. — Где он? — торопливо бросил Филипс. — Я пристегнула его наручниками к кровати. Он внутри… — Она не успела завершить фразу, как из дома раздался выстрел. Элизабет широко раскрыла глаза, понимая, что Блейк там один на один с этим человеком. Все трое бросились внутрь. Лиз остановилась в гостиной, приложив руку к груди, чувствуя, как бешено колотилось сердце от мысли, что непутёвый наёмный убийца сделал что-то с её братом. Она тяжело отдышалась, чтобы прийти в себя от испуга за жизнь близкого человека и оглядывалась по сторонам, пытаясь найти взглядом Блейка. — Блейк! — выкрикнула она, заметив около кровати раскрытые наручники, а преступник, напавший на их дом, словно испарился в воздухе. — Где Блейк? Элизабет стала бегать из гостиной в кухню, осматривая каждый уголок, будто бы её брат мог быть где-то здесь. Неужели преступник каким-то образом отстегнул наручники и вместо неё забрал Блейка? Она сразу посмотрела на открытое окно, затем на ключ от наручников, который оставила на столе. Он не исчез, находился на том же месте, где она его оставила. Каким образом преступник освободился и что он сделал с Блейком? — Лиз, успокойся, — начал Питер, но мгновенно замолк, как только Элизабет бросила в него злобный взгляд. — Моего брата похитили! Не проси меня успокоиться! — прошипела она сквозь зубы, быстро приближаясь к Питеру, словно в данный момент он и был её самым заклятым врагом. Питер широко раскрыл глаза, с пониманием отнесшись к эмоциональному взрыву Элизабет. Он, конечно, никогда не видел ранее, чтобы она так переживала за своего старшего брата, который был всегда проблемой для ее семьи, но всё же — не каждый день родственников похищают. Вероятно, эта девушка ещё сохранила искреннюю любовь к брату, несмотря на то, что он вряд ли этого заслуживал, по мнению Питера. — Лиззи? — послышался удивлённый голос Блейка. — Что тут происходит? Она быстро обернулась, наблюдая за братом, который медленно спускался со второго этажа, с непониманием уставившись на перепуганную сестру, Питера и Филипса, затем его взгляд скользнул к дивану, где ещё недавно находился преступник. — Где этот тип и что это был за выстрел? — непонимающе спросил Блейк, но сразу же заставил себя замолчать, как только Лиз с облегчением выдохнула, затем мгновенно изменилась в лице и направилась в его сторону уже с вовсе не хорошими помыслами. — Где ты был, когда я звала тебя? — гневно бросила она, толкнув его кулаком в плечо. Блейк приложил руку к удару, который оказался вовсе не слабым. Он удивлённо посмотрел на сестру, которая продолжила его толкать, злобно оскалившись. Эта девочка, по всей видимости, в его отсутствие занималась боевыми искусствами. Удар вполне не слабый для столь миниатюрного тела. — Я был в своей комнате. Что за маленький ниндзя вселился в тебя, Элизабет? — проговорил он, ловко укрываясь от ударов её маленьких кулачков. — Ты напугал меня! — бросила она, обвинительно уставившись в его глаза. — Я думала, этот подонок похитил тебя! Блейк едко ухмыльнулся, когда она снова сжала руки в кулаки, но в этот раз удержалась от очередного удара. Вероятно, ей это стоило больших усилий, ведь маленький кулачок так и повис в воздухе. — Ты переживаешь за меня? Он действительно не ожидал такой поворот событий. Эта девочка ведь ненавидела его всю свою сознательную жизнь. Каким образом в её большом любящем сердечке затерялось место и для него? Какая ирония. Её погубит эта сентиментальность. — Ты мой брат, Блейк. Я не дам свою семью в обиду. — Она ближе наклонилась, прошептав: — Даже такого ненормального, как ты. Так что будь добр, относись ко всему серьёзней. Не улыбайся так, словно этот убийца в нашем доме —это весело. Надеюсь, ты понял. «Убийца уже давно в вашем доме, родная», — Блейк не стал озвучивать эту мысль вслух и, чтобы не вызывать лишних подозрений, вернулся к прежнему образу инфантильного негодяя. — Командирша. Это сексуально, — прошептал Блейк, позволяя этой девочке считать, что именно она держит ситуацию под контролем: скоро всё перевернется верх дном, и тогда уже её стойкость не хило надломится. Лиз сделала шаг назад и бросила в Блейка ещё один укорительный взгляд в воспитательных целях, пытаясь не придавать значения его последней фразе. Кажется, у неё уже начинало получаться фильтровать все высказывания Блейка и делать вид, что может слышать не всё, что он говорит. В ином случае, если взрываться после каждого его провокационного выпада, то нервная система точно выйдет из строя благодаря своей хозяйке. Лиз тяжело выдохнула, обернувшись к открытом окну, через которое по всей видимости сбежал преступник, каким-то образом самостоятельно избавившись от наручников. Она мимолетно взглянула на Питера, затем проследила за его взглядом, отметив, что он пристально наблюдал за действиями Блейка. Прикрыв на секунду глаза и помассировав виски, Элизабет посмотрела на старшего брата, который совершенно не собирался прислушиваться к её советам и относиться серьёзней ко всему, что происходит вокруг него. Блейк остановился около холодильника, долго что-то высматривал, потом взял банку с клубничным джемом, ложку, вальяжно прошёл в гостиную, сел в кресло и, наслаждаясь своим десертом, вдруг непонимающе оценил всех троих, уставившихся на него, словно он сотворил страшное зло. — Что? Вам тоже ложки принести? — спросил Блейк, кивнув на банку с джемом. — Говорят, война меняет людей, — произнёс Питер, устроив руки на бёдрах. — Но ты никак не изменился, Блейк. — Ты мне льстишь, — ухмыльнувшись, ответил Блейк. — Ты тоже не изменился, Питер. Как был занудой, так и остался. Нужно отдать вам должное: стабильность — залог успеха. Элизабет закатила глаза, на мгновение возвратившись в детство, когда эти двое никак не могли найти общий язык. Вероятно, года их не сделали умнее: всё также продолжают поддразнивать друг друга. — Кстати, — Блейк облизал ложку, закинул ноги на журнальный столик и посмотрел на Питера: — Ты что тут делаешь? Разве не должен пускать слёзы над могилой отца? — Что ты сказал? — Питер нахмурил чёрные брови и резко выпрямился, словно был хищником, готовым к нападению. — Питер, сейчас надо сконцентрироваться на деле, — проговорил мистер Филипс, дёрнув своего коллегу за плечо. Лиз бросила в Блейка презрительный взгляд, на что он лишь пожал плечами, вовсе не понимая всеобщего негодования. — Какие все нежные, — прошептал Блейк. — Я молчу. — Элизабет, мы должны составить фоторобот человека, который ворвался в ваш дом, — продолжил Филипс, продвигаясь к выходу. — Нужны твои показания. Ты сейчас пройдёшь с нами в участок. Питер косо, не скрывая антипатии, взглянул на Блейка, который, довольно улыбнувшись, махнул ему рукой на прощание. Лиз, проходя мимо, разочарованно помотала головой, не проронив ни слова в сторону старшего брата, чьё совершенно спокойное и даже игривое поведение было вовсе неуместно в нынешних условиях. Его, кажется, совсем не пугал тот момент, что их вчера обстреляли, а уже сегодня в гостиной таился наёмный убийца, который был не простым воришкой, а человеком криминального авторитета, который был на прицеле ФБР. Блейк либо психопат, лишённый чувств, либо он умело скрывает страх. Блейк проследил, чтобы дверь за Элизабет закрылась, и не торопясь достал из кармана брюк телефон. Набрав нужный номер, он устало вздохнул, вслушиваясь в длительные гудки, а затем автоответчик: — Ито-о-о-он Миллер, дорогой, как ты? Давно не виделись. Надо как-то выпить по рюмочке текилы в баре. Как только прослушаешь это сообщение, — начал Блейк, — Сделай то, о чём я просил тебя. Помни, ты должен мне. Я спас твой зад в Афганистане, так что выручи старого друга и получишь конфетку в вознаграждение. Вернув мобильный телефон в карман, Блейк устало поднялся, поставил банку с джемом на столешницу, за что вероятно его отчитает хозяйка дома — Молли Додсон. Придётся замолить грехи перед ней позже, сейчас у Блейка были куда более важные дела. Он прошёл к подвалу, дёрнул ручку двери и неспешно спустился по ступенькам. Хлопок по выключателю заставил помещение сверкать приглушённым оранжевым светом, но увидеть человека, которого послал в дом Додсонов Сэмюель Дэвис, не доставляло труда. Наёмный убийца, напавший на Лиззи, вышел из темного угла, в котором прятался, и робко ухмыльнулся, сунув руки в карманы потрёпанных брюк цвета хаки. — И что это было? — спросил мужчина, недоверчиво хмыкнув. — Зачем ты спас меня от полиции? Я хотел застрелить ту девчонку, если ты не заметил. Блейк хитро сузил веки и едва заметно улыбнулся: — Заметил, поэтому и спас. Мужчина непонимающе нахмурился, взглянув на Блейка, словно перед ним стоял сумасшедший. — Нельзя трогать эту девчонку, пока я этого не захочу, — продолжил Блейк и неспешно потянул руку за спину, затем вытянул в сторону мужчины пистолет и как только тот молниеносно двинулся в сторону, то сделал выстрел, не промазав от первоначальной цели. Мужчина согнулся, схватившись за колено, и медленно спустился на бетонный пол. Сцепив зубы, он удержал болезненный стон в горле, лишь подняв на Блейка разъярённый взгляд. — Вот так решительно нужно действовать, когда нацелился дулом пистолета на свою жертву, а не позволять ей заговаривать себе зубы, — проговорил Блейк, ходя из стороны в сторону, подобно преподавателю у доски. — Так ведь сделала моя сестра, если ты так и не выстрелил в неё? Можешь не отвечать, знаю, что так. Эта маленькая рыжая ведьма очень умна, в меня пошла, наверное, но мне жаль, что она так легко одурачила тебя. Ты позоришь эту древнюю уважаемую профессию «наёмного убийцы». Блейк остановился, огорченно взглянув в яростные серые глаза мужчины: — Тебе не стыдно? Мужчина набрал воздуха и плюнул на пол прямо перед чёрными, хорошо отполированными военными ботинками Блейка. — Какой невежа. Нужно обучить тебя манерам, — грустно вздохнул Блейк и затем тем же ботинком прошёлся по челюсти незнакомца. Голову мужчины откинуло назад, и характерный хруст указывал на сломанную челюсть. Понадобился ещё один удар… затем ещё и ещё. В один момент Блейк не мог остановиться, но единственное, что он точно помнил, что не может задействовать кулаки, ведь раны от ударов на костяшках его пальцев станут более, чем подозрительными для всей его «любимой» семейки. Мужчина рухнул на пол, коснувшись щекой холодного бетона. Он тяжело скривился, когда его настиг приступ кашля, заставивший выхаркивать кровавые сгустки. — Должен отдать тебе должное, — ухмыляясь, проговорил Блейк, делая круг возле своей жертвы, чтобы отдохнуть и набраться сил к следующему заходу. — Ты держишься лучше, чем я думал. Зацепившись взглядом за железный острый прут для выгребания углей в камине, Блейк расплылся в блаженной улыбке. Схватившись за притупленный край, он тяжело выдохнул и приступил к новой пытке. Замах и удар вызвал у мужчины новый приступ кашля. Захлебываясь собственной кровью, он пытался что-то сказать, но уже не мог, ведь за каждым ударом следовал следующий. Блейк застыл лишь на мгновение, очарованно осмотрев свою жертву, чье лицо уже было неузнаваемым: половина черепа вбита внутрь, нос полностью вывернут в сторону, открытый перелом рук, глаз заплыл и, вероятно, его зрительную функцию уже не спасти. Блейк остановился около головы своей жертвы, внимательно присмотрелся, пытаясь понять, чем стоит завершить столь очаровательную картину. Присмотревшись, он воодушевленно осознал, чего не хватает. Блейк сделал финальный штрих, которого точно не хватало для завершения. Приподняв железный прут, он осторожно нацелился и со всего размаха всадил острый край в приоткрытый рот мужчины, насквозь продырявив его глотку. Отступив на шаг, Блейк внимательно оценил свои старания, но теперь не улыбался. — В этот раз я плохо постарался, — пробурчал недовольно он, затем обернулся к лестнице, чтобы подняться наверх и снять с себя одежду, полностью обрызганную чужой кровью. Ему оставалось только взять холст, краски и нарисовать в деталях труп своей очередной жертвы, даже если эта смерть не удовлетворила всех его кровожадных внутренних демонов, она обязана быть запечатленной в его личной уникальной коллекции бесценного искусства.

***

Сбросив с ног обувь, Лиз прошла в гостиную и тяжело вздохнула, поймав на себе взгляды родителей и младшего брата. К счастью, старший брат не присутствовал. И на том спасибо за то, что не будет прожигать её ядовитым взглядом. Более двух часов, по расчетам Лиз, она провела в комнате допроса и ещё два часа потратила на составление самого реалистичного фоторобота преступника, ворвавшегося в дом. День выдался настолько сложным эмоционально, что расспросы родителей были последним, чего сейчас хотелось, но, видимо, её мнение не учитывалось. — Рассказывай! — скомандовал Рональд Додсон, сложив руки на груди. — Кто этот тип и почему Самюэль Дэвис посылает в наш дом наёмников? Во что ты вляпалась, Элизабет? Лиз умело скрыла вспыхнувший в груди гнев, как ответ на обвинение в свою сторону, которое она вовсе не заслужила хотя бы потому, что в жизни не имела дела с Дэвисом. — Давайте поговорим завтра. Я очень устала, — проглотив ком в горле, Элизабет направилась к лестнице, но на её пути возник отец. Лиз подняла голову, чтобы посмотреть в хмурые глаза отца, который прожигал её недовольным взглядом. — Повторяю вопрос: почему такого уровня преступник посылает в наш дом своих людей? Должно быть какое-то объяснение, а логичнее всего то, что ты уже на первых днях в ФБР облажалась и втянула нашу семью в неприятности! Лиз крепко сжала зубы, чтобы на волю не вырвался злобный возглас, который не обещал бы никаких добрых и вежливых слов отцу. Она на несколько секунд прикрыла глаза, чтобы совершить попытку собраться и только потому что усталость побеждала обиду, Лиз смогла сдержаться. — Я могу пройти в свою комнату? — спокойно проговорила она, указывая кивком чтобы отец пропустил её к лестнице. — Ты действительно не понимаешь, насколько опасно то, что происходит? — тише, но куда более устрашающе спросил Рональд, наклонившись к дочери. — А что, если бы не ты пришла первой домой? Что, если бы этот наёмник застал твою мать или Фрэнки? Ты понимаешь, что они не смогли бы защитить себя так, как ты или я? Элизабет устало выдохнула воздух и едва смогла снова посмотреть на отца: — Им пора пойти на курсы самообороны. А сейчас, с твоего позволения, я хочу отдохнуть, потому что весь день я провела на работе, потом прощалась с жизнью, когда была под прицелом преступника, а затем провела часы в комнате допроса. Лиз косо взглянула на мать, которая стояла в стороне и просто смотрела на дочь с свойственными ей сочувствием и тревогой во взгляде, но она продолжала молчать. Фрэнки сидел в кресле около матери, засмотревшись в одну точку, и обгрызая ногти на дрожащих руках. Он напуган. Ничего удивительного. Это нормальная, совершенно адекватная реакция человека на то, что в их гостиную ворвался наёмный убийца сразу на следующий день после того, как был совершён обстрел дома. Проблема лишь в том, что она, Лиз, тоже была до безумия напугана, но лишь потому, что отец всю жизнь прививал ей мужской характер, говорил, что она не имеет права на страх, слабость, сомнения и уж тем более слёзы, не смела это демонстрировать. Только её воспитанием занимался Рональд Додсон, потому что после того, как запустил старшего сына, решил компенсировать всё, что упустил и всё, что не смог отдать Блейку, даровал Элизабет. В глазах Рональда Додсона она была куда более склона к воспитанию и ею управлять оказалось гораздо легче, чем таким трудным ребёнком, как Блейк. Фрэнки повезло родиться третьим. На то, чтобы воспитать в нём присущие мужчины качества отец много усилий не прилагал, вероятно потому, что слишком много времени уделил своей дочери. Иногда Элизабет хотела, чтобы на неё совсем не обращали внимания в этой семье. Иногда ей хотелось быть Блейком, который был сам по себе. Возможно, ему просто повезло. Элизабет прошла мимо отца и, с трудом переставляя ноги, преодолела лестницу. Следующий час она провела в душе, просто сидя под струёй воды. В попытках отключить мысли получалось лишь ухудшить их новый бурный поток. Как только она прикрывала глаза, то воспоминания мелькали, словно кадры. Сердце с той же силой сжималось, когда она мысленно возвращалась на несколько часов назад, увидев мужчину с пистолетом в руках. Жизнь явно не пролетела перед глазами, как она предполагала, но ужас, леденящий кровь, пережить успела, понимая, что это последние секунды, пока она способна дышать. Глупо, наверное, считать чудом своё спасение, но ей действительно повезло, что в какой-то момент тот мужчина отвлёкся на рёв байка. Блейк в каком-то смысле неосознанно спас ей жизнь. Эти пару секунды позволили ей отреагировать на нападение именно так, как обучали в академии. Она ненавидела уроки самообороны, но они пригодились. Применять силу никогда не было её коньком. Элизабет Додсон была превосходным математиком в школьное время, ей больше нравилось решать сложные задачи, сидя за столом, а не размышлять о том, куда и как нужно ударить, чтобы свалить противника. Ей всегда сложно было понимать то, как нужно защищаться. Она всегда проигрывала в схватках, оправдывая себя лишь тем, что слишком низкая и худая, чтобы иметь силу, как у парней, которые с легкостью справлялись с заданиями, но это был лишь предлог. Лиз никогда не хотела заниматься тем, чем занималась сейчас, поэтому не прикладывала особого энтузиазма к своей профессии. Возможно, наставница в офисе ФБР, миссис Брукс, так недолюбливает её, потому что чувствует это, хотя нельзя сказать, что Лиз совсем не старалась. Уж как-никак, быть лучшей везде — её маленькая коронная черта. Элизабет обернула тело в белое полотенце, посмотрела в зеркало и улыбнулась, засмотревшись на слёзы, которые стекали по её щекам. Одиночество было для неё спасением. Только наедине с собой она могла выпускать все подавленные глубоко эмоции, которые, по мнению отца, не имела права чувствовать, не то, что даже демонстрировать на всеобщее обозрение. Наклонив голову, она зажмурила глаза, не видя, как маленькие капли стекали с её щёк и разбивались об умывальник. Тихо шмыгнув носом, чтобы нечаянно никто не услышал её плач, она снова посмотрела на себя в зеркало, вновь пытаясь собраться. Но не получалось. Усталость накрывала волной, хотелось лечь в кровать и уснуть на несколько суток, но как только она закрывала глаза, то видела дуло пистолета, нацеленное прямо в её голову. Тяжело выдохнув, она обернулась и направилась в комнату. Открыв дверь, Лиз подскочила на месте и едва слышно вскрикнула, увидев на своей кровати парня, в котором не сразу признала Блейка из-за лампы, которая едва освещала комнату. — Не бойся, — прошептал он. — Это я. — Тебя как раз и нужно бояться! — протараторила она, вжимаясь спиной в дверь и крепко удерживая полотенце, чтобы оно под действием его демонического взгляда никуда нечаянно не спало. — Лучше и не скажешь, — ухмыльнувшись, согласился Блейк, затем, сбросив ноги с кровати, поднялся и присмотрелся лучше к перепуганному лицу сестры. — Это слёзы? — Это вода. — А кто тогда ревел в ванной так, что слышал весь дом? — Было слышно? — Она напуганно округлила глаза, приходя в ужас от одной мысли, что могла так опозориться. Блейк сделал паузу и невольно улыбнулся даже без намёка на язвительность и злорадство. Кажется, он был вполне в дружелюбном настроении, что вовсе нечасто за ним замечалось. — Не переживай. Никто ничего не слышал. Только я, если тебя это успокоит. — Не успокоит, — бросила Лиз, подозрительно нахмурившись, чтобы понять, почему Блейк так слащаво и мило улыбался. Это было настолько непривычно, что ей показалось, что ему доброта была вовсе не к лицу. — Мне можно видеть твои слёзы, — проговорил он, затем медленно протянул руку, чтобы коснуться её мокрых волос, после того, как Лиз попыталась отклонить голову в сторону, он облокотился другой рукой об дверь, не позволяя ей сделать и шага в сторону. — С чего ты взял, что у тебя есть привилегии? — проговорила она тихо, едва сохраняя недовольство в голосе. — В детстве я был, наверное, единственным, кто видел, как ты плачешь. Так ведь? — Так, но только потому что сам же и доводил меня до слёз. — Ладно, ты права, в этом деле я хорош. А как насчёт прошлого раза? Лиз застыла, когда на его лице вновь появилась та самая саркастическая ухмылка, которая невольно вызывала в ней тревожную мелкую дрожь от головы до пят. Она припомнила тот прошлый раз, о котором сейчас говорил Блейк. В тот день у неё была паническая атака, после того, как тот самый таинственный снайпер убил с крыши пятнадцать людей, а ей пришлось спасать не только себя, но и мальчика, чей отец был застрелен на её глазах. Тот день она навсегда запомнит и даже если очень постарается, то не сможет вычеркнуть его из памяти. Единственной отрадой тогда оказался самый бесчувственный человек, которого она могла когда-либо видеть, именно он — Блейк. — Ты ждёшь благодарности? — бросила она. Блейк опустил взгляд, долго изучая, как капли с её мокрых волос стекали на сильно выраженные ключицы. Лиз глубоко дышала под напором его прожигающих глаз, её грудь стремительно вздымалась вверх, и в один момент Лиз замерла, почувствовав, как Блейк обхватил пальцами её шею, не позволяя даже на миллиметр отстраниться. Она молчала, не протестуя, но взглядом прогоняла прочь, отчего задор Блейка только возрастал. Он наклонился, щекоча свои дыханием её тонкую, нежную кожу и тихо, едва слышно проговорил: — Не в моих правилах ждать. — Он сделал паузу и медленно поднял голову, всматриваясь в её испуганные голубые глаза. — Если я захочу, чтобы ты отблагодарила меня, ты это сделаешь. И уверяю, нам двоим понравится то, как сильно и приятно ты будешь меня благодарить. Главное потом оставить это нашей маленькой тайной. Лиз едва смогла снова вдохнуть, понимая, о каких нездоровых фантазиях сейчас говорил Блейк. Она уже могла ожидать от него подобную низость после того поцелуя, который он себе позволил, но сейчас была удивлена почему-то не менее, чем в первый раз. Только сейчас реакцией на его касания, жесты, слова был ступор, в отличии от прошлого раза, когда она смело оттолкнула его от себя. — Блейк, — Его имя вздрогнуло на её губах, — тебе лучше уйти. — Уверен, мне лучше остаться. Как ни как, наш дом второй день подряд под прицелом. Довольно опасно здесь находиться одной. Ты так не считаешь? — проговорил Блейк, затем сделал небольшой шаг назад, открывая для сестры свободное пространство, в котором она, вероятно, очень нуждалась, что подтвердилось её облегчённым вздохом. — Филипс поставил охрану. Мы в безопасности. И даже если бы нет, твоя помощь мне не пригодится. Я вполне способна защитить себя. Так что спокойно иди спать, Блейк. — Она вытянула ладонь, останавливая его попытку ответить. — Будь добр, не спорь со мной. И не смей ослушаться. Это приказ. Блейк целенаправленно прожигал её язвительным взглядом, едва сдерживая насмешку, которая через минуту всё же дала о себе знать. — Что тебя смешит? — спросила Лиз, собравшись наконец-то духом сразу после того, как Блейк отошёл от неё на шаг. — Твоя наигранность. — Он осмотрел её с ног до головы, затем засмотрелся в круглые недовольные глаза. — Ты так хочешь оправдать ожидания отца, что слегка переигрываешь роль железной леди. Если хочешь, можем попробовать ещё раз. Обещаю, если будешь более убедительной, заслужишь мои аплодисменты, Лиззи. Элизабет медленно втянула ноздрями воздух, мысленно успокаивая бурю внутри себя, но в этот раз насмешки брата оказались сильнее её стойкости. — Прекрати говорить мне об ожиданиях отца. Я не играю никакую роль! — Она сделала небольшой шаг вперёд, поучительно вытянув перед собой указательный палец. — Дом и правда под охраной. Я говорю тебе выйти из моей комнаты, и ты не имеешь права ослушаться меня, потому что я отвечаю за безопасность в этом доме! Сегодня я здесь главная, а не отец, и ты вынужден слушаться. Это моя ответственность! Я будущий агент… Он не позволил ей завершить фразу: схватив её за руку, которой она так активно жестикулировала перед его лицом, Блейк резко потянул Лиз на себя, отчего она невольно вскрикнула. Лишь один раз она попыталась освободиться, но смиренно замерла, как только его хватка стала сильнее. Ехидно улыбающееся лицо Блейка в считанные секунды померкло. Сузив веки, он внимательно посмотрел в перепуганные глаза сестры, которая вот только что с такой самоуверенностью гласила о своём статусе. Наклонившись ближе, он проговорил тихо, устрашающе, сквозь зубы: — Ты будущий агент ФБР, можешь раздавать приказы, играть роль сильной и независимой где угодно, с кем угодно, но не рядом со мной. Если ты не хочешь разбудить во мне того плохого Блейка, который не давал тебе спокойно отдышаться в детстве, то будешь паинькой и даже голос повысить в моём присутствии посчитаешь огромной ошибкой для своего благополучного будущего. Лиз не дышала, слушая каждое слово, полностью серьезно принимая угрозу, ведь слишком хорошо знала Блейка, потому что он не говорил то, что не в силах осуществить. Блейк был вполне доволен тем, насколько внимательно она слушала его, затем продолжил: — Ещё один подобный выпад, который я получу от тебя, станет для меня сигналом, что Элизабет Додсон не настрадалась в детстве и хочет повторить кровавые трупы животных в своей постели! Хотя, вероятно, я стал куда более креативным. Надеюсь, ты не хочешь проверить! —Он сделал паузу, пронзая её острым взглядом, затем, будто бы ни в чем не бывало, дружелюбно улыбнулся и, отпустив её руку, нежно погладил ладонями по её холодным щекам. — Ты меня поняла, родная? Напряженная пауза повисла в воздухе. Блейк любезно дал время Лиз прийти в себя, ведь, скорее всего, она не каждый день слышит угрозы в свой адрес. К сожалению, она так и продолжила стоять, округлив очаровательные голубые глазки. Что ведь она за милое создание, внешность которого полностью противоречила характеру. Невероятно, но факт в том, что Блейк видел в этом контрасте некий шарм и признавал, что Лиз прекрасна в том, какая есть. Нужно лишь помочь ей немного усмирить пыл: слишком резвой эта девочка иногда бывает. Блейк понимающе кивнул, не ожидая, что Элизабет даст положительный ответ. Собственно, шок тоже являлся хорошей реакцией. Он привык, что на его слова реагируют либо так, либо диким визгом и ужасом. — Ты поняла, — утвердительно проговорил он, затем наклонился и по-братски коснулся губами макушки её головы. Лиз часто захлопала ресницами, как только Блейк сделал несколько шагов назад, затем удобно завалился на кровать. Она на мгновение опешила, но самообладание вернулось, хоть и с опозданием. — Ты останешься здесь на ночь? — спросила она, не заметив, как и вправду контролировала тон, ошарашенная его угрозами. — Конечно. В такие сложные и опасные времена для семьи лучше быть вместе, — ответил Блейк, косо взглянув на икону около кровати сестры. — И зачем нам охрана от ФБР, когда мы под надёжной охраной Бога?! Элизабет попыталась проглотить ком в горле, который мешал вернуть былую уверенность в голосе. Поведение Блейка, его слова, даже взгляд — всё бросало в дрожь. Тело будто бы быстрее, чем мозг чувствовало опасность и реагировало на Блейка бешеными импульсами. Она ненавидела себя сейчас за то, что покорно замолкла, стоило ему только сказать несколько пугающих фраз, но почему-то как бы не хотела вновь ступить на тропу войны каждой клеточкой тела, она ощущала, что сейчас время отсидеться в защите и не нападать. — Тогда давай позовем Фрэнки. Он ведь тоже наш брат, — предложила Лиз, смекнув, что это просто невероятно уместный предлог, чтобы не оставаться один на один с Блейком. Она ступила вперёд, окрыленная мыслью о том, что вовремя включила способность размышлять логически и придумала сногсшибательную идею. — Стой, — бросил Блейк, и Лиз подпрыгнула на месте, словно её ударило током. — Не стоит звать Фрэнки. Он уже давно спит, Лиззи. Она медленно повернулась, пронзая Блейка презренным взглядом, молчаливо демонстрируя, что в его обществе ей вовсе не по нраву. Он лишь улыбнулся, хотя вряд ли и понял посыл её взгляда. — Ты устала. Ложись спать. Обещаю, я буду охранять твой сон, — проговорил Блейк, что вовсе не внушало ни капли доверия. Элизабет шагнула вперёд, выхватила из-под подушки свою ночную одежду и с очень недовольным видом направилась в ванную комнату, чтобы переодеться и хотя бы на мгновение побыть наедине со своими мыслями, подальше от Блейка. Все её подозрения на его счёт явно небеспочвенны. Пора прекращать оправдывать Блейка тем, что именно война сломала его и сейчас он достоин понимания. Этот вечер наглядно показал, что он никак не изменился. Этот человек — олицетворение всего порочного и злого. Ему нельзя доверять! Нельзя!

***

Ночь оказалась для Лиз очередным испытанием: сон закрывал веки, но присутствие Блейка на одной кровати мешало сознанию углубиться в царство Морфея. Переместившись ещё ближе к краю кровати, она тяжело вздохнула и, не получив какой-то максимально саркастичный выпад от брата, логически предположила, что он уснул. Как оказалось легко и просто ему спать с ней в одной кровати. Хотя, возможно, этому поспособствовала преграда в виде скрученного одеяла, выстроенная Элизабет. Тем не менее, ей не помогло даже это. Она с трудом переносила его присутствие в доме, что уж там говорить об одной комнате. Снова тяжело вздыхая, она крепко зажмурила глаза, пытаясь успокоить бурный разум и схватиться за ниточки сна. — Ты мешаешь мне спать, Элизабет, — недовольно пробурчал Блейк, перевернувшись на другой бок. Лиз на мгновение замерла, снова чувствуя прилив тревоги около груди как только в тишине прозвучал низкий хриплый голос Блейка. Ей понадобилось больше минуты, чтобы собраться и дать ему отпор. — Ты всегда можешь пойти в свою комнату, Блейк. — Ты так и хочешь избавиться от меня. — Ты даже не представляешь как. Время словно стояло на месте. Следующие два часа Лиз провела в молчании, разглядывая блики на стенах от фар изредка проезжающих мимо машин. Уснуть оказалось провальной затеей. Уровень её опасений никак не уменьшался, и тело, будто бы боялось расслабиться, не позволяло ей прикрыть глаза. Подхватив с тумбы мобильный, Элизабет нахмурилась от внезапно яркого света экрана. Уменьшив яркость, она с облегчением пролистала новостную ленту, надеясь на то, что будет хотя бы что-то интересное для ночного чтива, но кроме политической неразберихи не нашла ничего стоящего. Открыв социальные сети, Элизабет обновила профиль Питера, который не был особенно активным пользователем таких платформ, имея лишь одну фотографию. Она долго смотрела на фото, сделанное ещё три года назад. Это был не первый раз, когда она сверлила взглядом это фото, словно маньячка, сбежавшая из фильма ужасов, но сейчас смотрела явно не с теми помыслами, какие были раньше. Питер — её детская, самая главная и невозможная мечта. Он — идеальный парень: образованный, начитанный, воспитанный, именно тот, кто ей, всегда казалось, был нужен. Питер никогда не смотрел на неё и у неё точно не было шансов даже думать, что это будет в будущем. Она всегда считала, что недостаточно хороша для него… для всех. Кроме ума в ней явно не было ничего, что могло бы заинтересовать противоположный пол. Единственная радость — это то, что сейчас Лиз смотрела на это фото без прежнего фанатизма, который испытывала ещё несколько недель назад. Что-то явно изменилось, либо она остыла, но в этот момент она не придавала детскому обожанию в олицетворении Питера столь большого значения. И ей чертовски нравилось это чувство освобождения. Лишь бы это было надолго, а не временное отрезвление. Звук уведомления раздался в комнате, и Лиз косо взглянула на Блейка. Убедившись, что сообщение не разбудило его, она подозрительно посмотрела на имя отправителя. Открыв содержание уведомления, она невольно вскрикнула, резко выпрямившись на кровати. — Элизабет Додсон, ты прерываешь мой сон второй раз! — прорычал сквозь зубы Блейк, затем попытался увидеть силуэт сестры в темноте. — Ты не представляешь, что случилось, — в голосе Лиз звучал восторг, совместимый со страхом. — Если за окном не начался конец света, то ты зря потревожила меня, а это значит, что тебя ждут плачевные последствия, родная. Элизабет села на колени, включила настольную лампу, посмотрев на то, как Блейк недовольно прикрыл глаза, чтобы привыкнуть к свету. — Это Филипс! — бросила с энтузиазмом Элизабет, широко раскрыв глаза. — Среди ночи? Вы любовники? — Блейк, меня могут вызвать на работу в любое время. Не стоит приукрашивать это своей нездоровой фантазией. — Как скажешь. — Он незаинтересованно положил голову на подушку и сонно вздохнул. — На работе нужно быть в восемь. С ФБР связался Сэмюель Дэвис, — продолжила Элизабет, замечая, как Блейк мгновенно лишился всех остатков сна. — Дэвис предложил сделку взамен на свой иммунитет. Сказал нам устроить собрание. В восемь он позвонит в офис и отправит нам абсолютно всю информацию, включая фото доказательства преступлений нашего долгожданного таинственного снайпера. Блейк, ты понимаешь, что это значит? — Она удивленно улыбнулась, сверкая довольными глазами. — Будет раскрыта не только личность снайпера, но и нам к тому же не придется собирать свидетелей его преступлений и доказательства, подтверждающие его преступную деятельность. Нам останется лишь разыскать этого подонка, который думал, что будет водить ФБР за нос и предъявить ему обвинения. — Она прикусила нижнюю губу, сделав паузу. — Теперь этот псих в наших руках. Это грандиозная победа, без каких-либо усилий. Таинственный снайпер уже утром станет просто снайпером за решёткой. Это конец.