Ты снился мне в кошмарах

Тринадцать лет назад Лиз опустила взгляд на младшего брата, которого усадили рядом с ней на диване. Фрэнки поднял голову, взглянув на неё большими испуганными глазами. Отец отошёл на шаг и приказал обоим не двигаться. Он ходил со стороны в сторону, периодически почухивая то подбородок, то голову. Лиз поняла, что он чем-то встревожен. Можно было бы предположить, что у него какие-то личные переживания, но в таком случае он бы не стал смирно сажать своих детей на диван, как сейчас. Если такое случалось, значит, проблема была в ком-то из членов семьи. Ни мама, ни младший брат, ни сама Лиз никогда не были главными персонажами головной боли Рональда Додсона. Этой болью был всегда один человек — Блейк. Лиз почувствовала, как в комнате быстро росло напряжение. Мама села в противоположное кресло. Это значило, что всё готово к предстоящей публичной казни. Вероятно, Блейк снова вытворил что-то плохое, и отец неминуемо собирался наказать его. Так было всегда. Рональд Додсон любил публичные наказания, чтобы никто из членов семьи в дальнейшем не повторял ошибок того, кому не посчастливилось стать виновным. К счастью, Лиз ещё никогда не была на месте виновного, которому отец выносит приговор в виде физического наказания. Она была уверена, что ведёт себя достойно. Точно так же, как и Фрэнки. Он был послушным и не смел переходить условные правила, которые диктовал отец. Несколько лет назад, когда отец только начал подключать малыша Фрэнки к зрительской зоне экзекуций над старшим братом, он плакал и пытался сбежать. Маленькому ребёнку было сложно объяснить, что насилие над его братом оправдано. Рональд всегда пытался донести до Фрэнки, что таковы правила, и это нормально. Уже сейчас пятилетний Фрэнки спокойно сидел на диване в ожидании очередного наказания, посвященного ещё одной выходке Блейка. Лиз тяжело вздохнула. Даже Фрэнки привык наблюдать за побоями Блейка, но не она. Ей всё ещё сложно смотреть на то, как отец, не жалея сил, воплощал в жизнь самосуд над собственным сыном. Лиз проследила взглядом за отцом. Он направился к противоположной стене, взял со стула кожаный чёрный ремень и сделал несколько ударов по дивану, словно тренировался. Лиз искренне надеялась, что Блейк не придет домой. В таком случае он избежит боли. Иногда Лиз считала наказания для Блейка заслуженными, потому что он — демон, пришедший из ада, чтобы портить её жизнь. Но каждый раз, когда она наблюдала за тем, как ему больно, её добрая сторона перекрывала ту, которая злорадствовала. Щелкнул замок. Дверь открылась. Блейк, взъерошивая чёрные, как уголь, волосы, вошёл в дом и застыл на пороге. Лишь грохот от портфеля, который он бросил на пол, отразился в комнате. Он окинул всех присутствующих в зале непонимающим взглядом, однако быстро всё понял. Не первый раз доводилось наблюдать за картиной воображаемого суда от Рональда Додсона. Судья уже был готов, поглаживая пальцами ремень, а свидетели находились на своих местах, полностью готовые наблюдать за наказанием подсудимого. — Подойди, — голос Рональда нарушил угнетающую тишину. Блейк взглянул на Молли, которая окинула его презрительным взглядом. Затем он посмотрел на сестру и брата. Фрэнки был спокоен, как и всегда. Он привык и считал всё происходящее нормой. Лиззи наблюдала с долей сочувствия, но она никогда не просила отца остановиться. Эти двое были такими же жестокими, как и их любимый папуля. Блейк закатил глаза, демонстрируя безразличие, хотя на самом деле тело пробрало дрожью предвкушения очередной дозы боли и сломленной гордости. Он ненавидел, когда был беспомощным и ничего не мог сделать. Это невероятно унизительно — получать удары, а тем более, когда за этим наблюдает целая зрительская база. Блейк не мог терпеть это чувство беспомощности и слабости. Но это было гораздо лучше, чем выполнять указания Рональда Додсона, чтобы быть в его глазах хорошим сыном… как эти двое. Блейк ещё раз окинул взглядом, полным отвращения, Лиззи и Фрэнки, затем медленно ступил вперёд. — Быстрее! — выкрикнул Рональд. Лиз подскочила на месте, удивляясь, что Блейк не последовал и этому указанию. Откуда в нём столько неповиновения? Неужели он совсем не боится? Он очень боялся, но страшнее было подчиниться, чем снова вытерпеть наказание. Пойти на поводу у Рональда Додсона — вот, что больше всего пугало Блейка. Лучше любая пытка, чем это. Блейк остановился перед отцом и, не отводя взгляд, смотрел в его суровые глаза так бесстрашно, как только мог сымитировать. — Ты прогулял школу, — начал Рональд выносить приговор за проступок. — Ты снова прогулял школу! Сознаешься? — Да, — Блейк кивнул и насмешливо ухмыльнулся. — И что? — И что? — рявкнул Рональд, нахмурившись. — Тебе весело? — Очень, — соврал Блейк, чтобы казаться сильным и бесстрашным, хотя на самом деле уже думал о том, сколько по времени будет длится боль. Ремень оставляет огненные отпечатки на теле, которые сходят не менее недели. Боль будет длительной… Он очень хорошо знал это. — Гадёныш, — прошипел сквозь зубы Рональд. Улыбка на лице старшего сына отражалась вспышкой гнева на лице Рональда. Его щёки вспыхнули, и он, крепче сжав ремень, замахнулся и резко нанёс удар по ногам. Блейк согнулся, а следующий удар заставил его упасть на пол. Отчётливый звук, как от хлыста, заставил Лиз съёжиться, и она мгновенно закрыла глаза. — Элизабет! — выкрикнул Рональд, и дочь содрогнулась от его голоса. — Не смей закрывать глаза! Она вынужденно приоткрыла глаза, забившись в угол дивана, в отличие от Фрэнки. Он, маленький и ещё не понимающий, что плохо, а что хорошо, сидел совсем спокойно и покорно смотрел, как и приказал отец. Он привык, и считал, что насилие — это нормально. Рональд наклонился, схватился за край футболки на теле Блейка и резко задрал её вверх, чтобы оголить спину. Замахнувшись, он нанёс ещё один удар по голой коже. Блейк прижался к полу, словно хотел избежать ударов, но не мог. Лиз до боли прикусила нижнюю губу, чувствуя неприятный привкус крови. Не смея закрывать глаза, она продолжала смотреть на то, как уже четвёртый удар оставил красный след на спине старшего брата. Она не могла представить, как он терпит эту боль и не произносит ни звука. Лиз склонила голову набок, чтобы заглянуть в его глаза, но они были закрыты. Видимо, так терпеть было проще… Как только Блейк попытался встать, Рональд схватил его за запястье, выкрутив в сторону, чтобы тот снова рухнул на пол. Всё-таки отец был сотрудником ФБР, и подобные трюки часто практиковал на преступниках. Теперь пригодилось на собственном сыне. Держа Блейка за выкрученную в сторону руку, Рональд стал ритмично наносить удары ремнем по одному и тому же месту в нижней части спины сына, чтобы оставить кровавый след и нанести больше болезненных ощущений. Он был уверен, что, чем больнее, тем быстрее выбивается вся дурь. Блейк сжал руки в кулаки. Он тяжело дышал, но всё ещё не издал ни звука. — Прогуляешь ещё хоть раз школу? — бросил Рональд, на мгновение остановив удары, чтобы услышать ответ, однако Блейк молчал. Опять молчал. Как и всегда. Это выводило Рональда ещё сильнее. — Молчишь, значит?! Как тебе такое? Рональд резко повернул сына на спину, ударив по животу, следующий удар пришёлся по ребрам. Блейк съёжился на полу и закашлялся. Рональд не дал ему шанса на передышку. Следом последовал ещё один удар, затем ещё… и ещё… Потом Рональд бил уже просто так, куда видел, особо не задумываясь. Он вошёл во вкус и остановился только тогда, когда увидел отпечатки крови на полу. Лиз, округлив глаза, сидела неподвижно, почти перестав дышать, смотря на Блейка, который уже даже не пытался скрутится на полу, чтобы инстинктивно прикрыть самые чувствительные участки тела. Он потерял все остатки сил для защиты. Рональд бросил ремень рядом. Блейк только сейчас едва приоткрыл глаза, но не пошевелился. Мистер Додсон окинул взглядом, полным отвращения, лежащего на полу старшего сына, затем взглянул на младших. Он тепло улыбнулся, и нежность отразилась в его сияющих глазах. Он подошёл к ним и ласково поцеловал обоих в щёку. — Теперь можете идти, — как только дети соскочили с дивана, Рональд добавил: — Я очень люблю вас. — И я люблю тебя, папа, — ответил Фрэнки, улыбнувшись так безмятежно, словно только что не произошло ничего ненормального. Лиз молча взяла младшего брата за руку, отводя в сторону. Её взгляд был прикован к Блейку. Он всё ещё не поднялся. С ним всё нормально? Явно нет. Он поднимется? Что с ним будет дальше? Отец не продолжит причинять ему боль? Да, Блейк, несомненно, не лучший брат во всём мире, и, скорее всего, занял бы одно из первых мест в категории «худшие старшие братья», но Лиз было его жаль. Очень жаль, что отец так жесток к нему. Она была готова на всё, лишь бы Рональд Додсон не поступил с ней так же. Она не так сильна, как Блейк, и вряд ли вытерпит эту пытку. Блейк медленно открыл глаза, наблюдая за тем, как сестра и младший брат поднимаются на второй этаж. За ними прошла Молли Додсон. Она лишь на мгновение остановилась, окинув взором Блейка. Он посмотрел в её глаза, попытавшись повернуться. Может, хотя бы она поможет… Но нет. Её взгляд, полный презрения, говорил громче, чем любое слово. Она ненавидела его. Все ненавидели его. Все. Значит, он сделает им больнее, чем они делают ему… Только вот поправится, и обязательно сделает. Только заживут раны, и Блейк каждому из этой семейки нанесёт раны в разы больнее. Каждому! Одиннадцать лет назад Спрыгнув с велосипеда, Блейк сбросил с плеч тяжелый портфель, полный новых запчастей для будущего мотоцикла, который в скором времени увидит мир. Да, вряд ли он сможет проехать более десяти минут, но это лучше, чем ничего. Присев на корточки, он открыл замок и вытянул лампы световой индикации приборной панели, которые позаимствовал у старого мотоцикла мистера Эмброуза. Скорее будет правильно сказать, что украл, но Блейк был уверен, что старик не заметит пропажи. Этот человек не прикасался к своему мотоциклу не меньше пяти лет. Тот уже прирос к земле. Зачем ему запчасти? Блейк же найдет им нужное применение. Сразу за лампой последовал спидометр, затем — вилка передних амортизаторов. Блейк выложил всё на землю, оценив приобретённое восхищённым взором. Ещё немного, и его мечта исполнится. Он своими руками соберёт первый собственный мотоцикл! Для этого ему понадобилось детальное изучение строения мотоциклов и несколько уроков от старика Эмброуза. Блейк нахмурился. Интересно, этот дед очень обидится, когда узнает, что его ученик украл парочку деталей от его старенького хилого байка? Это не так важно. Остальные детали Блейк собрал честно. Проработав на стройке подручным, он за восемь месяцев насобирал нужную суму для самых важных деталей. Отец был против таких увлечений сына. Собственно, было бы очень странно, если бы Рональд Додсон одобрил хоть что-то из того, что делал Блейк. Он привык к этому. — Опять? — послышался хриплый голос позади. Блейк подскочил на месте, узнав в вечно недовольных нотках голос своего отца. Вскочив на ноги, он посмотрел на него. — Опять ты занимаешься этой ерундой? — пробурчал Рональд, поставив на землю лопату. — Лучше бы помог своей семье посадить новые деревья. Блейк оценил внешний вид отца. Его домашние брюки были испачканы землей, а руки — по локоть в грязи. Каждый год в мае месяце в традициях Додсонов было сажать несколько деревьев, чтобы обогащать планету зеленью. Однако последние лет пять Рональд предпочитал не звать старшего сына с собой. Он брал свою жену и двоих любимых детишек. Зато каждый год он умудрялся упрекнуть Блейка в невыполнении семейных обязанностей. — Ты не звал меня, — ответил Блейк. — А самому сложно додуматься, что отцу нужна помощь? — Я не знал, что вы сегодня соберётесь. — Было бы странно, если бы ты хоть что-то знал, — выдохнул Рональд, затем вытер ладонью пот со лба и бросил взгляд на несколько ям, подпирающих край дома. — Это ещё что? Опять твой проклятый пёс нарыл ям? Блейк бросил взгляд вниз. Да, опять Вейс — пёс, которого Блейк приютил ещё щенком в гараже, задался целью прокопать туннель на другой конец планеты, а отвечать за это Блейку. Ничего, кажется, страшного не случилось, но он напрягся так, словно сделал смертельно ужасный поступок, который никак не подлежит возврату и исправлению. В голове пролетело несколько десятков мыслей, как стоит оправдаться, но в итоге он пришёл к тому, что ни одно из оправданий не подействует позитивным утешением для Рональда Додсона. — Я сейчас уберу, — всё, что ответил Блейк. — Уберёт он! — прорычал сквозь зубы Рональд и поднял лопату. Блейк инстинктивно прикрыл глаза, ожидая удар. Однако лопата остановилась недалеко от его плеча. Он успел сделать шаг назад. С реакцией у него не было никаких проблем. Спасибо папуле за то, что натренировал способность вовремя отскакивать от ударов. — Чем я согрешил, что получил тебя на свою голову?! — пробурчал себе под нос Рональд, когда второй раз не вышло нанести удар. Он был слишком уставшим, чтобы повторить попытку ещё раз. Рональд решил, что хорошенько выпорет этого мальчишку в следующий раз. Он взглянул на своего младшего сына и дочь, которые, измазанные в земле, направлялись в сторону дома. За ними плелась Молли, держа в руке ведро с приспособлениями для посадки деревьев. — Элизабет, возьми Фрэнки и подойдите сюда, — он взглянул на свою дочь, которая пыталась запястьем заправить рыжий локон за ухо, так как руки были измазаны в земле. Блейк косо взглянул на свою сестру, которая окинула его привычно ненавистным взором больших голубых глаз. Он знал, что сейчас будет. Это была традиция: Рональд выставлял своих младшеньких, чтобы пристыдить при них старшего. Лиз тоже знала, что будет. Отец на примере Блейка показывал, что сделает с ней и Фрэнки, если и они будут такими же непослушными и своенравными. Лиз помнила время, когда отец сажал её и Фрэнки на диван, как зрителей, затем снимал со своих брюк ремень и бил Блейка по спине, ногам и животу, держа за руку, чтобы тот не смел убежать. Сейчас отец не мог так делать. Не хватало сил. Блейк стал старше и сильнее. Теперь против него в ход шли подручные средства и острое слово. Всякий раз, когда отец применял силу к брату, Лиз питала к нему сострадание. Всё внутри сжималось, словно это не Блейка избивали до кровавых отметен, а её. Но потом, когда Блейк делал больно ей, она думала, почему отец не убил его?! Лиз посмотрела на Блейка из-под светлых бровей. Вчера, когда она отказалась мыть посуду, хотя эта обязанность была на нём, он закрыл её в вольере с Вейсом. Она со страха чуть не умерла, пока длились эти вечные полчаса. Блейк — сущее зло! Иногда Лиз представляла, что не он старше и сильнее, а она. Вот тогда бы она ему изрядно отомстила! Он бы узнал, что такое играть на страхах других людей. Бессердечный! Отвратительный! Ужасный! Демон! — Ваш брат в очередной раз доказал нам, что не является частью семьи, — начал Рональд, указательным пальцем ткнув в сторону старшего сына. — Он не хочет помогать отцу! Он противится моим указаниям! Он не хочет отвечать за свои поступки! И… — За что это я не хочу отвечать? — перебил его Блейк. Рональд медленно повернул голову в его сторону: — Не смей перебивать меня! — затем тише проговорил то, что услышали все, даже семилетний Фрэнки: — Идиот. Просто идиот. Блейк привык к ругательствам в этом доме, которые почему-то были адресованы только ему. Остальные члены семьи, видимо, были столь идеальны, что не заслуживали такого похабного обращения. Чувство дикой несправедливости с каждым годом накатывало всё большей волной, и Блейк не знал, хватит ли ему сил это контролировать. Иногда ему казалось, что он не чувствует грани между сдержанностью и срывом. Если раньше он был уверен, что не заслуживает такого обращения, то с возрастом это чувство пропало. Он стал верить в то, что с ним что-то не так. — Закопай ямы! — рявкнул Рональд. — А потом марш в комнату делать уроки! Со школы звонят второй раз за неделю. Мало того, что ты на уроках математики изучаешь анатомию, так ты снова подрался с соседским мальчишкой Лиамом. Сколько можно? В кого ты такой агрессивный? — Рональд задумался и резко выдал: — Сейчас я тебе покажу… Рональд бросил взгляд на вольер, который старший сын сам построил для своего пса. Блейк по одному взгляду отца понял, что тот намеревается сделать. Резко встав на пути, Блейк, переполненный решимости, бросил: — Не смей прикасаться к Вейсу. — Я брошу яд в еду этому зверю. Вот тогда ты не посмеешь больше ослушаться меня. Блейк опустил взгляд, нахмурив широкие чёрные брови. Маленький Фрэнки улыбнулся, услышав, что отец отравит пса. Да, младший братец не любил Вейса, так как Блейк в отсутствие родителей пугал им младшеньких. Однако эту улыбку Фрэнки Блейк не намеревался спускать с рук. Он ответит за это. — Давай, — бросил Блейк, снова посмотрев в суровые глаза отца. — А потом я брошу яд в твою еду. Рональд окинул Блейка ошарашенным взглядом. Этот парень слишком быстро вырос. Если ранее после ремня он убегал из дома и где-то пропадал сутки, то сейчас он бесстрашно вставал перед отцом, защищая своего пса. В прошлый раз, когда Рональд ударил Блейка, тот попытался ответить. А что будет дальше? Изобьет своего родного отца? Это ужасно. Хоть бы Элизабет и Фрэнки выросли нормальными, раз уж со старшим уже сейчас всё понятно. Из него ничего путного не выйдет. — А потом ты спрашиваешь, за что я тебя так не люблю, — отчаянно проговорил Рональд. — Слышал бы ты, что говоришь своему отцу. Мне противно от того, что ты мой сын. Элизабет, Фрэнки, — он взглянул на своих младших, затем кивнул на детали от мотоцикла, которые Блейк выложил около гаража. — Заберите всё это и выбросите в мусор. Пусть это будет наказанием вашему брату. Лиз подняла голову, встретив угрожающий взгляд Блейка. Она, словно между двух огней, металась из стороны в сторону. Не выполнит указания отца — будет наказана. Сделает то, что не понравится старшему брату — будет наказана. Она сделала шаг вперёд и тут же остановилась. Лучше сейчас получить пять ударов ремнём от отца, чем завтра провести весь день в подвале в кромешной тьме и задыхаться в собственных слезах после того, как её закроет там Блейк. — Мама позвала, — сказала Лиз и, пока отец не успел опомниться, бросилась к дому. Блейк посмотрел сестренке в след, едва сдерживая улыбку. Она выучила, как нужно себя вести. Умничка. А вот Фрэнки, который взял с земли спидометр и подался к мусорному баку, кажется, нуждается в очередном уроке. И, кажется, Блейк знал, что сделает. После этого он будет ещё более послушным, чем Лиззи. Блейк косо взглянул на вольер, в котором Вейс весело бегал со стороны в сторону, мотая хвостом. Рядом на возвышенности лежал его электрический ошейник, который Блейк надевал на него, чтобы тот не рыл ямы. Однако в прошлый раз забыл. Что, если этот ошейник применить к Фрэнки как меру воспитания? Насколько это поможет исправить этого бесстрашного парня? Блейк молча наблюдал за тем, как Фрэнки выбрасывает в мусорный бак деталь за деталью, сейчас больше завороженный тем, что сделает этим вечером. Интересно, это будет очень больно? Он надеялся, что больно настолько, чтобы больше таких ошибок этот маленький смельчак больше не повторял. — Сегодня не видать тебе ни обеда, ни ужина, — бросил Рональд, с долей отвращения смотря на Блейка на пути к дому. — Не заслужил. Ты даже уголка в моем доме не заслуживаешь. Будь благодарен, что я позволяю тебе тут жить. Рональд дождался, когда к нему подбежит младший сын. Несколько раз погладив его по голове, он тепло улыбнулся: — Пойдём, Фрэнки. Мама сейчас приготовит что-то вкусное. Блейк, стиснув кулаки, смотрел им вслед, всею душой презирая и отца, и брата, и всех, кто носит фамилию Додсон. Будь у него возможность стереть с лица земли эту семейку — он бы несомненно воспользовался ею.

***

Наше время С того самого момента, как все представители семьи Додсон заняли свои места, в гостиной стояла гробовая тишина, словно кто-то умер… помимо мистера Ричардса. Молли косо взглянула на Лиз, которая спустилась со второго этажа сразу после того, как оставила Хейли в своей комнате. Лиз заняла место посредине дивана. Блейк сидел напротив в большом уютном кресле в углу комнаты, чтобы иметь возможность видеть всех. Сейчас его взгляд был полностью сконцентрирован на младшем брате. Фрэнки сидел на краю дивана, съёжившись, будто бы вот-вот свалится с него, хотя места было полно. Блейк сузил веки, оценочно оглядывая неловкую позу братишки, его нервно бегающие глаза и привычную ему потерянность в пространстве. Определённо, он не вёл себя как-то странно. Это было обычное поведение Фрэнки. Он всегда был робким, скромным, в каких-то ситуациях нелепым и весьма обидчивым. На взгляды Блейка он отвечал, как и всегда. Он отводил глаза. Ничего необычного. Фрэнки с детства испытывал страх перед старшим братом. С учётом всего, что Фрэнки пережил в детстве, это не удивительно. Он боялся даже взглянуть на Блейка без надобности, а если говорил, то всегда по делу, без лишних формальностей. Может ли Фрэнки быть подражателем? Тем самым парнем, который похитил Лиз? Который угрожал раскрыть их? Который стрелял в сотрудника ФБР на дне рождения Филипса? Блейк всё ещё не сводил маниакальный взгляд с младшего брата, который, кажется, заметил это и ещё больше сжался, забившись в самый угол дивана. Лиз нахмурила брови, заметив, как странно Блейк смотрел на Фрэнки. Она громко прочистила горло, привлекая внимание старшего брата к себе. Блейк пожал плечами, молчаливо спрашивая, в чем дело. Она лишь расширила глаза и кивнула в сторону Фрэнки, так же без слов указывая не смотреть на него, ведь, по-видимому, младшего братишку смущали эти взгляды. Блейк принципиально уставился на Фрэнки. Лиз устало вздохнула, понимая, что проиграла в этой дуэли молчаливого спора. Рональд громко поставил стакан с водой на столешницу, как только вернулся из кухни. Он обвёл всех присутствующих в гостиной суровым взором, затем начал: — Блейк, — он посмотрел на сына. — Я бы не звал тебя, если бы это не было необходимо. — Не сомневаюсь, — ответил Блейк. — Лиз всё мне рассказала. Снайпер упомянул меня в каком-то письме. — Да. Ты в зоне риска. — Но тебе вряд ли есть дело до меня. В таком случае, зачем я здесь? Минутная тишина. Рональд глубоко вдохнул, словно никак не мог придумать ответ, что давало лишний раз понять Блейку, насколько он прав в том, что отец не будет за него переживать даже, если сыну пустят пулю в лоб прямо сейчас. — Я предлагаю тебе сделку, — наконец ответил Рональд. — Раз уж снайпер упомянул тебя, спровоцируем его взять тебя как свою главную цель. Если он будет сконцентрирован только на одном человеке, его будет легче поймать. Опять тишина. Теперь застыло напряженное молчание всех присутствующих, которые были шокированы таким предложением. Блейк слегка улыбнулся. Его улыбка не была весёлой. Даже он, зная всю нелюбовь отца, не мог ожидать такой поворот. — Ты хочешь, чтобы один из самых опасных преступников современности сконцентрировал всё свое внимание на мне? — переспросил Блейк. — Хочешь сделать меня жертвой, которую нужно принести во благо спасения человечества? Я правильно понял? Рональд, кажется, испытал неловкость впервые за последнее время. Он опустил голову и несколько раз кивнул. Снова взглянув на сына, он добавил: — Ты выразился слишком грубо. Ты не будешь жертвой. Просто приманка. Никто не пострадает. Зато какое благое дело ты сделаешь. Лиз на мгновение замерла, смотря то на Блейка, то на отца. Нахмурившись, она подалась вперёд, готовая вскочить с места в любой момент. Переполненная негодованием, она не смогла молчать. — Я категорически против такой идеи! — во взгляде Лиз на отца едва не сверкали молнии. — Тебя никто не спрашивает, — ответил Рональд, не в силах взглянуть даже на дочь. Чувство стыда было знакомо даже Рональду Додсону. Предлагая такой опасный план, который угрожает жизни его сыну, он испытывал противоречивые чувства. Это казалось неправильным, но тем не менее вполне логичным. Раз уж Снайпер упомянул Блейка, значит, он может стать приманкой гораздо лучшей, чем любой другой человек. Ещё Джексон Скотт, но парень работник ФБР, и вряд ли кто-то позволит использовать его в этих целях. Лиз смотрела на отца так, словно могла испепелить взглядом: — Мне плевать, спрашиваешь ты меня или нет. ФБР не будет использовать никого в качестве приманки! Это то же самое, что бросить Блейка в клетку к разъярённому тигру и ожидать, что он останется цел. Ты не в своем уме, отец, если предлагаешь подобное! — Дочка, милая моя, выслушай отца, — послышался приглушённый тонкий голосок Молли Додсон. — Ты поддерживаешь эту идею? — Лиз невольно отодвинулась от матери. — Это безопасно… — Нет! — перебила её Лиз. — Я не позволю! Блейк едва заметно улыбнулся, наблюдая за ярым протестом Лиз, которая так отчаянно отстаивала его безопасность. Он задумался о том, насколько заслужил её милосердие. Она говорит, что он причиняет ей боль, хочет сохранять дистанцию, но несмотря ни на что Лиззи единственный человек, который относится к нему хорошо. Хотя вряд ли он был этого достоин. Блейк не испытал особых болезненных чувств после предложения отца, но не мог отрицать, что Рональд Додсон сумел хоть немного, но удивить даже его. То, что отец не любил своего старшего сына, Блейк принял ещё в детстве. Однако он не ожидал, что мистер Додсон настолько его ненавидел, что с легкостью вручил бы как мишень серийному убийце. Блейк расслаблено откинулся на спинку кресла. Ещё одно доказательство того, что Рональд Додсон заслужил смерти… И он её получит. Прикрыв глаза на несколько секунд, Блейк представил свой план. Это заставило его губы вздрогнуть от наслаждения. — Повторяю всем, кто не понял! — повысив голос, раздраженно бросил Рональд. — Это полностью безопасно! Блейк не пострадает! Что вам не понятно? — Бросать человека в руки чудовища заведомо не может быть безопасно! — возразила Лиз, не обращая внимание на то, как заметно злился отец. — Я не с тобой разговариваю, Элизабет, — проговорил Рональд, едва сдерживаясь, чтобы не выгнать её из гостиной. Он перевел взгляд на сына и проговорил: — Блейк, решать тебе. Готов ли ты помочь ФБР и стать в глазах жителей Вашингтона героем? Блейк улыбнулся бы, если бы это не выдало его настоящих чувств. Как интересно всё перевернулось с ног на голову. Ему предлагают стать героем и спасти город… от себя же. Какая ирония. То самое чудовище, о котором говорила Лиззи, станет героическим спасителем. Звучит забавно. Он хотел бы согласиться, ведь это и правда интересное приключение, но, быстро взвесив все за и против, Блейк предположил, что ответил бы на это предложение, если бы серийным убийцей был не он. Если бы он не был уверен в собственной безопасности так, как в этой ситуации, где ему точно ничего не угрожает. В таком случае, он не настолько идиот, чтобы рисковать жизнью ради спасения человечества. Стать героем, как сказал отец? Глупость, придуманная, чтобы найти жертву, которая согласится бросить себя под удар. Определенно, Блейк отказался бы от такой затеи. Значит, если сейчас согласится, это, возможно, будет подозрительно. Даже Лиззи знает, насколько он эгоистичен, и рисковать собой ради других не в его стиле. Если он согласится сейчас только ради того, чтобы повеселиться, она вполне может заподозрить неладное. — Неправильно поставленный вопрос, мистер Додсон, — наконец-то ответил Блейк, окинув отца холодным взглядом. — Правильно говорить: «готов ли ты помочь ФБР и умереть во благо жителей Вашингтона?». Мой ответ — нет. Пусть героически растрачивает свою жизнь кто-то другой. Я пас. Лиз расслаблено выдохнула, вероятно, впервые обрадовавшись тому, что Блейк чересчур самовлюблён. Наконец-то это его качество пригодилось. — Я бы удивился, если бы ты хотел сделать что-то хорошее, — ответил Рональд, разочаровано помотав головой. — Ты мог искупить все свои грехи этим поступком. — Пожалуй, останусь грешным и живым, — бросил Блейк. Блейк посмотрел на Лиз. Она улыбалась. Её лицо светилось, словно она только что получила подарок, который неистово желала всю свою жизнь. Неужели эта радость вызвана лишь тем, что он отказался стать мишенью для убийцы? Блейк непроизвольно едва заметно улыбнулся, как и она. — Подумай об этом, Блейк, — не уставая, уговаривал Рональд. — Просто подумай. — Я уже подумал, и мой ответ ты услышал. Я могу идти? Рональд тяжело вздохнул и устало плюхнулся в кресло напротив Блейка: — Мне жаль, что ты подтвердил свой эгоизм и отказал правоохранительным органам в помощи, но уйти ты не можешь. Сегодня останемся все вместе. Снайпер близко, и мы должны быть вместе. «Снайпер ближе, чем ты думаешь, любимый папуля». Какое же это невероятное чувство — знать, что все в этой комнате дрожат от одной мысли о Снайпере. Он прямо перед ними, но они этого не знают. Так приятно осознавать, что тот, кого они до смерти боятся — это он. Интересно, что было бы, если бы он прямо сейчас сознался им? Довело бы это семейку Додсон до сердечного приступа? Интересно поэкспериментировать, но вряд ли стоит. Да, не нужно. Он, конечно, убийца, но прославиться убийством людей с помощью инфарктов точно не хотел. Какое прозвище ему дали бы в таком случае? «Убийца стариков»? «Инфарктный маньяк»? Потом его будут бояться не в каждом жилом доме Вашингтона, а в каждом доме престарелых. Отвратительно. Не стоит. Блейк хотел было подняться и покинуть дом, несмотря на указания отца, однако застыл, на мгновение задумавшись. Какой смысл уходить, если есть такая приятная возможность провести время вместе с Лиззи? Его губы лишь слегка вздрогнули в предвкушении ещё одной отличной ночи. Он посмотрел на неё. Она изредка бросала на него косые взгляды и, кажется, думала, что он этого не замечает. Наивная. Блейк, подобно хищнику, выслеживал любое её движение… каждый взгляд… каждый вдох… выдох… Лиз замерла, заметив то, как пронзительно Блейк смотрел на неё. Так, словно в комнате кроме них не было никого. Так, будто бы готовился к очередному нападению… Она усилиями воли выдержала на себе этот взор и ответила тем же. Схватка двух взглядов, вероятно, была не лучшей идеей. Даже если наступит конец света и вокруг будут рушиться стены, Блейк не проиграет. Лиз сдалась и, несколько раз моргнув, отвернулась. Она гневно сжала челюсть. И как ему не стыдно только смотреть на неё так после того, что он сделал ночью? Бессовестный! Блейк заставил себя отвести внимание от Лиззи, хотя ему совсем не хотелось этого делать. Она действовала на него, как магнит. Невозможно оторваться. Тем не менее, сейчас его тревожил вопрос куда важнее, чем посмаковать перепалки с Лиззи. Фрэнки. Блейк снова смотрел на него так, словно умел сканировать человека одним лишь взглядом и видеть все его потайные секреты. Фрэнки, маленький хитрый лис, пусть молится на свои иконки, так как, если Подражатель и правда он, то конец у него будет страшный. Страшный — это ещё весьма мягкое слово. — А почему мы всё ещё здесь сидим в тишине? — спросил Блейк, когда молчание затянулось. — Не говорите, что пришло время молитвы. Я не вынесу этого. — Тебе первому стоит просить у Бога прощения, — прошипел Рональд. — За своё очарование не просят прощения. Рональд устало мотнул головой, оценивая старшего сына печальным взором голубых глаз: — Мне жаль, что однажды я упустил момент, когда ты стал таким невежей. — Ну что ты, папуля. Ты не упускал ни одного момента, чтобы выбить из меня невежество. Перестань недооценивать себя. Рональд на мгновение прикрыл глаза, чтобы выдохнуть и найти спокойствие, которое Блейк всякий раз нарушал своей невоспитанностью. Снова осмотрев гостиную, Рональд поднялся на ноги и, хрипло откашлявшись, проговорил: — Время помолиться за покойного Тома Ричардса. Блейк закатил глаза, не тихо издав уставший стон. Все обратили на него внимание. Рональд метнул в его сторону озлобленный взгляд и осуждающе промолвил: — Ты можешь не молиться. Господь не примет твоих грешных слов. — Я и не собирался. Не переживайте. Начинайте. Люблю смотреть, как вы разговариваете с несуществующим идолом. А потом ещё меня называют безумцем, — Блейк улыбнулся. — Вы забавные. Рональд окинул сына хмурым взором, затем остановился посреди гостиной и, распахнув ладони, прикрыла глаза. Молли и Фрэнки выпрямились на своих местах и сделали тоже самое. Лиз, чтобы проявить уважение, тоже выпрямила плечи, хотя глаза не прикрывала. Видимо, она тоже не особо любила эти семейные традиции. Только Блейк сидел, как и прежде. Ещё и закинул ногу на ногу, чтобы было удобней наблюдать за этим представлением. Лиз посмотрела на него, взглядом давая понять, что он выглядит через чур высмеивающим. Она, хоть и не была ярым религиозным сторонником, проявляла уважение к таким людям… в отличие от Блейка. Рональд начал молитву во имя трагически погибшего сегодня Тома Ричардса. Блейк задумался. Одобрил бы парень на небе тот факт, что убийца того, про кого читают молитву, сидит напротив? Вопрос, достойный размышления. Телефон Блейка издал звонкий пробирающий звук. Звук уведомления. Рональд Додсон запнулся, но продолжил. Ещё одно уведомление. Рональд приоткрыл глаза и бросил на Блейка негодующий взгляд. Ещё одно уведомление. — Блейк! — не удержавшись, выкрикнул Рональд. — Прошу прощения, — прошептал Блейк, тепло улыбнувшись. — Пусть Господь не злится на меня. — он посмотрел в экран телефона, чтобы узнать имя отправителя уведомлений, и добавил, снова прервав молитву: — Пускай злится на Джека. Так и передай Боженьке. Пусть метнет молнию в его дом. Грешник. Рональд рассоединил ладони, сжав одну руку в кулак, а второй указал на лестницу: — Выйди! Ты мешаешь нам! — Не могу. Я только принял удобную позу. Знаешь, как это сложно иногда сделать? Продолжайте. Рональд пробурчал под нос ругательства, за что потом извинился, затем возобновил молитву. Блейк открыл сообщения от Джека, которые стали раздором в этом всегда мирном семействе. Все три уведомления от Джека. «Я покормил твоих злобных псов» «Я кормлю их чаще, чем ты!» «Они лаяли так, что, я думал, ты в Вашингтоне услышишь. Бешенные, как и их хозяин» Блейк слегка улыбнулся. Эх, Джек так любезно помог ему, а Блейк только что просил Боженьку метнуть молнии в его дом. Как некрасиво получилось. Можно ли забрать свою просьбу назад? «Они просто так выражали тебе своё почтение» «Ты лучший, Джекки. Спасибо» Ответ Джека не заставил себя ждать: «Странные у них методы выражать почтение. Больше я ни ногой туда» «Не злись» — ответил Блейк, затем, чтобы смягчить диалог, нажал на вкладку со смайликами и отправил красное сердце. Сердечко всегда спасает ситуацию. Блейк вернул телефон в карман. Джек и правда не раз кормил Харлея и Винни, так как сам Блейк частенько был занят делами мирового масштаба. Он вершил судьбы и решал кому жить, а кому умирать. Ему определенно нужна была помощь в бытовых делах. Для мелких поручений отлично подходил Джек. За свою помощь он несомненно получал денежное вознаграждение. Тем не менее, Джек очень не любил это дело. Так как собаки не подпускали чужих, он открывал специальное отверстие в воротах, где оставлял их еду. Очень удобно. Как только Рональд закончил, Блейк с облегчением выдохнул, чем снова привлек всеобщее внимание в свою сторону. Он поднялся на ноги и косо посмотрел на младшего брата. — Наконец-то домашний храм завершил свою церковную службу, — Блейк указал на Фрэнки. — Теперь ты идешь со мной. Быстро. Блейк направился к лестнице, ни в коем случае не ожидая, что Фрэнки может ослушаться. Так и вышло. Младший брат мгновение поежился на месте, затем медленно встал с дивана и маленькими робкими шагами направился за Блейком. Лиз с досадой посмотрела братьям вслед. Блейк всё ещё не научился разговаривать нормально. Вместо того, чтобы просто попросить Фрэнки пойти с ним, он предпочитал приказывать. Неужели уважительное общение настолько непостижимо для него? — Говори вежливо с моим сыном! — выкрикнул Рональд, и эти слова относились, конечно же, к Блейку. Иногда Рональд забывал, что помимо младшего у него есть ещё и старший сын. Блейк закрыл на замок дверь в комнату Фрэнки, как только тот вошёл внутрь. Младший брат помялся, не зная, сесть на кровать или продолжать стоять. Блейк помог ему с выбором. Он резко надавил ему на травмированное плечо, чем заставил почти упасть на кровать. Сам же Блейк взял стул и, поставив напротив кровати, сел, внимательно наблюдая за тем, как Фрэнки схватился за плечо и скривился от боли. Тишина длилась не больше минуты. Это время казалось для Фрэнки вечностью. Сколько он себя помнил, столько Блейк внушал ему страх. В детстве ослушаться старшего брата было для него сравнимо с преступлением. Да, сестра всегда пыталась как-то отстаивать себя, за что всегда была наказана подвалом, где всякий раз хватала панические атаки. Фрэнки же был куда послушней, чем Лиз. Ему было легче молча выполнить указания брата, чем терпеть насилие. Сейчас, когда Фрэнки снова, как и раньше, был один на один с Блейком в замкнутом пространстве, детские страхи вспыхнули с новой силой. Он отводил взгляд то к столу, то к противоположной стене, лишь бы не смотреть в пронзающие его насквозь глаза брата. — Рассказывай, Фрэнки, — голос Блейка был на удивление спокойным. — Как давно ты знаешь про меня? Фрэнки окинул Блейка растерянным взглядом, затем снова отвернул голову: — О чём ты? Про что я должен знать? Блейк устало вздохнул. Опять. Опять людишки столь глупы, что смеют выводить его из себя. Неужели в заводских настройках каждого человека встроены отрицание и непонимание, которые каждый раз легко выбить парочкой ударов? — Фрэнки, благодаря скудным остаткам моего добродушия даю тебе второй и последний шанс рассказать всё. Фрэнки снова взглянул на брата. Его губы вздрогнули на полуслове, а испуг исказил невинное лицо. Казалось, он сейчас заплачет. Этого только не хватало. Дать ему платок для слёз? Или сразу швабру, которой он будет вытирать с пола лужи собственной крови? — Я не понимаю о чём ты, — едва смог проговорить тонким голоском Фрэнки и инстинктивно подался назад, когда Блейк резко наклонился вперёд. Блейк сжал кулак около лица брата и глубоко вдохнул. Фрэнки широко распахнул глаза, боковым взором смотря на то, где остановилась рука брата. — Пожалуйста, не бей, — прошептал Фрэнки и судорожно стал повторять: — Я ничего не сделал. Я ничего не понимаю. Что я сделал? Я ничего не сделал. Я ничего… — Заткнись! — прошипел сквозь зубы Блейк, жалея, что они сейчас не находятся в его доме, где в подвале у него специально обустроенное для пыток помещение. Сейчас эта превосходная комната ему была бы очень кстати. — Прости, — непроизвольно извинился Фрэнки, но сам точно не знал, за что просит прощения. Блейк снова откинулся на спинку стула. Он сузил веки, оценочным взором окинув дрожащего Фрэнки, который, сжав колени и закрывшись руками, сидел в позе эмбриона. Такой жалкий. И как он может быть Подражателем? Фрэнки настолько трусливый и слабый, что, вероятно, его может спугнуть даже лёгкий порыв ветра. Подражатель должен быть довольно смелым человеком, если не боится играть в игры с таким, как Блейк. Фрэнки определенно не похож на смелого. — Фрэнки, — голос Блейка снова вернул себе спокойствие. — У тебя есть выбор: ты рассказываешь мне всё, как есть, и я, возможно, не убью тебя, или же ты врёшь мне, и, когда я узнаю правду, ты пожалеешь о собственном существовании. Фрэнки долго молчал, всё ещё смотря на брата круглыми перепуганными глазами. Его дыхание было тяжелым, и, казалось, он вовсе потерял дар речи. Однако спустя какое-то время он наконец-то подал голос. — О чём я могу тебе врать? Я не понимаю… Сердцебиение Фрэнки участилось в два раза, когда он увидел на лице Блейка ухмылку. С чем связана эта ухмылка? Что он задумал? Что сейчас будет? — Почему у тебя болит плечо? — спросил Блейк. — Подрался в университете с плохой компанией, — ответил Фрэнки довольно быстро. Не стал задумываться и медлить. — Так, значит, — прошептал Блейк. — Хорошо. Ты же не врешь мне? — Нет, зачем мне это?! — Просто уточняю, чтобы понимать, какой из вариантов ты выбрал. Фрэнки снова сделал паузу и больше ни слова не произнёс, с осторожностью смотря на брата. Они мгновение ещё провели в томительном молчании. Фрэнки мысленно вспоминал молитву, слова которой с испугу забыл. Ему оставалось лишь просить Всевышнего, чтобы Блейк быстрее отпустил его. Каждая минута в его компании казалась для Фрэнки убийственно долгой. Фрэнки содрогнулся всем телом, как только Блейк резко поднялся и подался к нему. Он закрыл себя руками и зажмурил глаза в предвкушении того, что сейчас будет больно… Блейк резко схватил Фрэнки за руку, забрав единственный способ защиты, который знал младший братишка. Взяв воротник его футболки, Блейк резко потянул его в сторону, чтобы убедиться в том, что на плече и правда след от побоев. Они оба замерли. Блейк долго смотрел на его плечо, затем резко отпустил и сделал небольшой шаг назад. Он уставился на младшего брата и тихо проговорил: — Это пулевое ранение насквозь, Фрэнки. Фрэнки замер на вдохе, боясь даже минимально пошевелиться. Он смотрел в пол и считал секунды до того, как Блейк завершит то, что не закончил на дне рождения Филипса, когда прострелил ему плечо. — Извини, — в очередной раз просил прощения Фрэнки, но всё ещё боялся посмотреть на брата. Блейк был обескуражен тем, как нелепо выглядит ситуация. Его трусливый младший братишка оказался тем самым смельчаком, который пошёл против него? Даже очевидные факты в виде огнестрельного ранения всё ещё мешали Блейку поверить в такую глупость. Фрэнки? Серьезно? Как так получилось? Фрэнки угнетала тишина. Каждую секунду он ожидал, что вот-вот Блейк пустит ему пулю в лоб или перережет горло, или, в конце концов, до смерти изобьет… но он лишь продолжал мучать его томительным ожиданием своей участи. Фрэнки медленно поднял голову, взглянув на брата из-под длинных дрожащих ресниц. На лице Блейка отражалась лишь легкая насмешливая ухмылка. Он и правда был шокирован. Что уж, Фрэнки и сам до конца не верил, что пошёл на столь опасную авантюру. Фрэнки содрогнулся всем телом, как только Блейк рассмеялся, продолжая смотреть на младшего брата. Младший Додсон съёжился ещё сильнее от этого пугающего до смерти смеха. — Честно, не думал, что меня можно так сильно удивить, но у тебя получилось, — веселым голосом проговорил Блейк. Фрэнки подозрительно прищурился, не понимая, почему всё ещё не испытывает боли… Блейк улыбался и, кажется, простил ему обман. Вот что и правда куда более неожиданно, чем поступок Фрэнки. Вряд ли Блейк славился милосердием. — Очень неожиданно получилось, — продолжил Блейк, затем его улыбающееся лицо, словно по щелчку пальцев, стало серьёзным: — Посмеялись и хватит, — он посмотрел на наручные часы и проговорил: — Половина первого ночи. Прекрасное время, чтобы раскроить братишке череп. Блейк внезапно взял с тумбы настольную лампу и прошёлся ею по голове Фрэнки со всего размаху. Стеклянная ручка треснула от удара. Фрэнки свалился на пол. Грохот застыл эхом во всём доме. На лице Блейка снова появилась удовлетворенная ухмылка. Он поймал волну азарта, и сейчас видел только цель. Никаких препятствий. Фрэнки часто заморгал, видя перед глазами лишь белые пятна. Свист от удара застыл в ушах, и боль… Такая резкая… Казалось, голова сейчас треснет напополам, как упавший на землю спелый орех. Не успев прийти в себя, Фрэнки почувствовал два удара по почкам. Он болезненно заскулил, но не смел кричать, чтобы не услышали родители. Блейк резко схватил его за воротник и потянул вверх. Фрэнки едва смог подняться на дрожащие ноги, которые сейчас держали его, словно две тонкие ниточки. Он не успел открыть глаза, как его лицо встретилось со стеной не менее трёх раз… Он сбился со счёту, когда во рту застыл железный привкус крови. Блейк бросил Фрэнки, и тот свалился на пол, как только кто-то дернул ручку, и, когда войти не вышло, громко постучал по двери. — Что у вас там происходит? — послышался обеспокоенный голос Лиззи. — Блейк! Фрэнки! Откройте дверь! Блейк закатил глаза. Опять она мчит на помощь угнетенным и страдающим. Этой девушке нужно было работать не в ФБР, а в службе спасения. — Всё хорошо, родная, — ответил Блейк. — Упал… комод. — Блейк взглянул на Фрэнки, который вытирал лицо от крови. — Да, всё нормально, Лиз, — едва смог выдавить из себя Фрэнки, смотря снизу вверх на Блейка. — Откройте дверь! — не могла успокоиться Лиз. — Мы секретничаем с братишкой о его проблемах. Потом увидимся, Лиззи. Спокойной ночи. Блейк застыл. Он дождался, когда услышит звук запирающейся соседней двери. Это означало, что Лиззи поняла его и, кажется, пошла в свою комнату к ещё одной страдающей по имени Хейли. Как много страдальцев в этом доме за один раз. Блейк взял Фрэнки за шею и без особых усилий поднял и посадил на стул. Сам сел на кровать, чтобы Фрэнки не испачкал кровью постель. Оценив его вид, Блейк сделал вывод, что заранее стоило всё-таки подготовить какое-то полотенце, чтобы он вытерся. Кровь из его носа не останавливалась даже после того, как он закинул голову вверх. Наоборот это заставило его выплевывать кровавые сгустки. — Тебе очень повезло, что мы дома не одни, — проговорил Блейк, искреннее желая добить братишку до полуобморока. — Но, раз уж ты всё-таки жив, то давай обсудим, от куда у тебя столько смелости, чтобы пойти против меня. Фрэнки медленно опустил голову, больше не обращая внимания, как струйки крови из носа скатывались на белую футболку. Он посмотрел на брата сквозь полупрозрачную пелену застывших слёз и проговорил дрожащим голосом: — Я не шёл против тебя. Я наоборот за тебя. Блейк непонимающе нахмурился. Кажется, этот парнишка сильно стукнулся головой и не понимает, что несёт. — Действительно? Смею напомнить, что ты похитил Лиз, угрожал мне её жизнью, потом ты ещё раз присылал сообщения, что убьешь её. Что ещё? — Блейк задумался и продолжил: — Ты вынудил меня убить пять человек на дне рождения Филипса. Зачем? Фрэнки тяжело вобрал в легкие воздух, затем откашлялся и взял паузу. — Не томи, Фрэнки. У меня не бесконечный запас терпения. — На дне рождения Филипса я угрожал убить Лиз, — начал Фрэнки. — Но я бы не убил её. Я просто знал, что ради неё ты сделаешь это… Знал, что ты убьешь их всех. Блейк с трудом понимал мотивы этого, на первый взгляд, трусливого, а на самом деле весьма смелого парнишки: — Зачем ты хотел, чтобы я убил их? — Я просто хотел ещё раз увидеть твою безупречную работу. Блейк невольно улыбнулся. Третий раз подряд удивить его за несколько часов надо ещё уметь. У Фрэнки это получилось досконально. — Ч-что? — переспросил Блейк. Фрэнки посмотрел в глаза Блейка и проговорил со всей серьезностью: — Я восхищаюсь твоим умением владеть оружием. Ты — пример для подражания. Блейк коснулся пальцем к подбородку, задумавшись: — Какой же ты маленький скрытный псих. Ты сейчас серьезно? — Вполне. Ты разве не замечал, как часто я прошу именно твоего совета? Как я хочу быть похожим на тебя? Ты всегда был таким… сильным и уверенным… в отличие от меня. Ты мог противостоять такому человеку, как наш отец. Никто до тебя этого не делал. Я с детства считал тебя своим… — Кумиром? — в шутку добавил Блейк, но, увидев серьезность на лице Фрэнки, понял, что это совсем не шутка и он угадал. — Это… это очень странно, Фрэнки. Однако спасибо. Теперь я Бог не только в своих глазах. Блейк всё ещё воспринимал всё, что слышал от Фрэнки, как какую-то весьма смешную историю. Он слышал о том, что у скандально известных преступников может быть море поклонников, но не мог представить, что одним из таких сумасшедших поклонников будет его младший брат, над которым он как только не издевался в детстве. Вероятно, он испортил психику не только Лиззи. Упс. — Не я один восхищаюсь твоей деятельностью, — проговорил Фрэнки. — Есть секретные чаты, в которых сотни людей обсуждают каждый твой шаг. Все эти люди считают тебя своим героем. Блейк устал удивляться. Лимит шока на один вечер был уже давно исчерпан. Он едва ли не впервые в жизни не мог сказать даже одну язвительную фразу. Ему оставалось лишь пораженно мотать головой и слушать, какие сумасшедшие вещи говорит братец. Фрэнки стал дрожащими руками ощупывать карманы брюк, затем вытащил телефон. Прежде чем провести пальцем по экрану, он вытер руки от крови о футболку, затем открыл вкладку с чатами и передал телефон Блейку. Блейк посмотрел названия чатов: «Криминальные хроники»; «Вашингтонский снайпер»; «Кровавые будни»; «Серийные убийцы». Он открыл второй чат, который, по названию, гласил о том, что он полностью посвящён ему одному. Блейк несколько раз моргнул, чтобы прояснить взор. Там и правда были все новости о его действиях. Имелись предположительные фотороботы Снайпера, которые совсем не совпадали с реальностью. Множество догадок и обсуждение людей, которые боготворили таинственного стрелка на улицах Вашингтона. Оказывается, он весьма популярен и даже не подозревал об этом. — Будем надеяться, что моё имя в скором времени появится на алее звёзд рядом с именем Бреда Питта, — наконец проговорил Блейк с насмешливой улыбкой на лице. Блейк отдал телефон Фрэнки. Тот совсем не улыбался. Он был как никогда серьёзен. — Вы ещё более сумасшедшие, чем я, — сделал вывод Блейк. — Надеюсь, ты не рассказал своим дружкам из сектанских чатов, что Снайпер — это твой брат? — Я очень хотел бы гордо об этом заявить, но я не подставлю тебя. Ты можешь быть уверен в том, что я никогда не выдам тебя. — И как давно ты увлекаешься этой темой? — С детства я читал журналы о преступлениях в США. Смотрел криминальные новости. Также детективные сериалы. Тогда я понял, что со мной что-то не так, ведь я всегда был на стороне преступников, а не полиции. Думал, это пройдёт, но не прошло. Блейк отметил, что в детстве никогда не увлекался темой преступного мира. Он увлекался лишь анатомией животных и несмотря на то, что имел пристрастие к жестоким проявлениям, не думал, что когда-нибудь станет убийцей. В отличие от Фрэнки. Оказывается, этот маленький сумасшедший с детства имел предпосылки к этому. Интересно, что на это повлияло? Без причины ничего не бывает. Его характер? Или Блейк, который издевался над братом? Или отцовская тирания? Или всё вместе? — Мне очень интересно, как ты скрывал своё безумное увлечение преступным миром? Я вижу, что ты читаешь не только про меня. Ты сумасшедший фанатик серийных убийц. Насколько я помню, все мои советы, которые я давал тебе, ты воспринимал так, словно я говорю что-то из ряда вон выходящее. Всему противился. Ты же был правильным мальчиком. Что изменилось? — Да, — Фрэнки кивнул. — Ничего не изменилось. Я противился твоим советам и всему, что ты говорил, ведь это полностью противоречило отцовским нравоучениям. И я не врал. Я правда всегда считал всё, что ты делаешь и говоришь, неправильным. Во мне будто две личности. Одна святая, вторая грешная. Когда я оставался один на один со своей фантазией, понимал, что всё неправильное мне очень нравится. Я не знаю, как это объяснить… — Фрэнки запнулся и потерянно осмотрелся, словно пытался найти что-то, что поможет правильно растолковать его необычные чувства. — Да, это странно, ведь я считаю что-то ужасным, а потом, когда закрываюсь в комнате, вспоминаю всё это с интересом. Мне нравится за этим следить, но не делать. Я не смогу убить человека. Пробовал. Не вышло. Я не смогу быть таким, как ты, даже если очень захочу. Не получается быть тобой. Остается только молча восхищаться со стороны. Блейк думал, что вот уже начинал привыкать к странностям брата, но нет, он с каждым новым словом удивлял его ещё больше. Каким же его жалкий братец оказался всё-таки интересным человеком. Настоящий психопат. Какая прекрасная у них всё-таки семейка ненормальных. Ни одного психически здорового человека. Собственно, было бы странно, если бы у таких родителей выросли нормальные дети. — Хорошо, — проговорил Блейк. — Теперь объясни, как ты узнал, кто я? Откуда у тебя винтовка? Стреляешь ты отвратительно, поэтому вопрос о том, где этому научился, снимается. Фрэнки устало выдохнул, скривившись от непреходящей боли. Вероятно, сотрясение мозга ему гарантировано, но он не смел говорить об этом, чтобы в очередной раз не выглядеть перед Блейком слабым. Вместо этого Фрэнки поднял голову и начал вспоминать, с чего всё началось: — Когда я узнал, что ты не умер в Афганистане, я был глубоко шокирован, как и все. Никто не был рад твоему возвращению, кроме меня. Да, мне часто приходилось делать вид, что ты мне не нравишься, но я просто не хотел выдать себя. Я хотел казаться нормальным, так как понимал, что мои наклонности не совсем нормальные. Но я не плохой человек. Я не убийца… — он сделал паузу, вспоминая, что было после этого. — Потом, когда стало известно о Сэмюеле Дэвисе… — От кого ты о нём узнал? — Сначала от отца. Я видел в твоей комнате пистолет однажды, но не обратил особого внимания. Думал, если ты был военным, значит, тебе можно хранить оружие. Меня тогда интересовал Дэвис. Он казался самым приближённым к нам преступником, с которым я мог связаться. Я всегда хотел познакомится лично с таким человеком, а не просто читать о таких в хрониках. Я нашёл номер компании, в которой он является генеральным директором… — Ты маленький маньяк, — перебил его Блейк, ведь это признание младшего братишки стало ещё одним шоком. — Продолжай. — Я нашёл его номер и пытался выйти с ним на связь. Не получалось. Он был слишком важной шишкой, чтобы принять такого, как я. Потом, когда я узнал, что Сэмюель Дэвис вышел на ФБР и хочет выдать Снайпера я попробовал связаться с ним и сказать, что я сын одного из работников ФБР. Это был тот день, когда была убита… когда ты убил Монику Брукс. Конечно же, он сразу меня принял. Он был очень удивлён, когда я сказал, что являюсь младшим сыном Рональда Додсона, — Фрэнки болезненно прищурился, словно что-то вспоминал, затем продолжил: — Он тогда сказал что-то вроде «ещё один ненормальный Додсон». Не помню точно. Но он улыбался так, будто бы выиграл куш. — Конечно, улыбался, — проговорил Блейк. — Он понял, что может воспользоваться тобой против меня. Правильно? Он рассказал тебе обо мне? Он же дал тебе винтовку? — Да. Он сказал, что готов сотрудничать со мной и воплотить мои детские фантазии о преступном мире, если я помогу ему избавиться от тебя. Сказал, что поможет мне быть тем, про кого читают, а не тем, кто читает про действия других. Он знал, что твоя семья не любит тебя, и был уверен, что сделать меня твоим врагом будет легко. Кто-то из ФБР выдавал секретную информацию другу Дэвиса. Не знаю, кто. Я же в свою очередь правда пытался выполнять его указания, но не вышло. Я понял, что не смогу убить человека. Это, оказывается, так сложно — отнять чью-то жизнь… Очень сложно. Не знаю, как ты это делаешь… Все мои фантазии рухнули тогда, когда я осознал, что не смогу убить. Но мне всё ещё нравилось смотреть на преступления. В тот момент я понял, что хочу просто помогать тебе, а не вредить. Я стал наблюдать за тобой. Если ты помнишь, это ведь я отправил в ФБР письмо от твоего имени, чтобы они рассказали о таинственном снайпере в новостях. Ты тогда стал популярным. Я добился, чтобы ты попал в те самые криминальные хроники, которые я читал в секретных чатах. Я гордился тем, что ты мой брат. Блейк весело отметил, что у него появился пиар-менеджер. Забавно. Вот уж точно он не мог подумать, что появится в чатах о самых известных серийных убийцах, а младший братец займется популяризацией его имени. Блейк сконцентрировал внимание на словах Фрэнки о том, что кто-то выдавал секретную информацию из ФБР какому-то другу Дэвиса. Видимо, этот «кто-то» — Хейли. В таком случае, кто этот друг Дэвиса? Значит, он работает не один… — Я надеюсь, ты не убьешь меня, — голос Фрэнки снова вздрогнул, и он невинными глазами посмотрел на брата. — Не убьешь ведь? — Не знаю, — ответил Блейк. Чтобы принять столь важное решение, требовалось время. Понадобится ли Фрэнки в дальнейшем? Есть ли смысл сохранять ему жизнь? Верить на слово этому маленькому психопату будет опрометчиво. Он мог придумать, что является его фанатом, чтобы сейчас остаться в живых, хотя на самом деле окажется врагом, засланным Сэмюэлем Дэвисом, который мечтает о мести за сына. Блейк не был так наивен, чтобы доверять всем подряд. Собственно, до этого времени он даже не думал, чтобы кому-то доверять. Даже Джек, который с вероятностью в сто процентов никогда бы не выдал его, не знает о том, кем является его друг. И сейчас Блейк не намеревался предавать собственные принципы. — Я работаю один. Сообщник мне не нужен, — проговорил Блейк. — Если ты надеялся на это — забудь. Фрэнки грустно вздохнул, опустив взгляд к полу: — Надеялся, но будет так, как скажешь ты. — Да, как и всегда, — Блейк вспомнил кое-что важное и, снова хитро ухмыльнувшись, проговорил: — Ты видел нас с Лиззи. Надеюсь, повторять это за мной ты не хотел? Фрэнки резко поднял взгляд и яростно замотал головой, забыв про боль: — Конечно же, нет! Не сказать, что я удивился тебе, когда увидел ваш поцелуй, но, определенно, я был шокирован сестрой. Я всегда знал, что ты сумасшедший, но Лиз… Блейк едва слышно рассмеялся, ведь, когда только начал дурманить Лиз порочными мыслями, которые в её правильном мире были под запретом, тоже был удивлён тем, что всё-таки получилось. — Она тоже сумасшедшая, как я… и как ты, мой маленький братец-психопат. — Я не могу сказать, что одобряю её выбор, ведь ты её брат, это… — Фрэнки невольно расслабился, когда Блейк начал смеяться, и подумал, что высказать своё честное мнение на этот счёт будет нормально, однако строгий угрожающий взгляд Блейка вернул ему здравый рассудок. Фрэнки исправил себя: — Это её жизнь. Мне не должно быть дела, кто с кем спит. — Правильный ответ, — одобрил Блейк. Блейк поднялся на ноги, окинув Фрэнки взглядом. Выглядел он сейчас определенно не лучшим образом. Немножечко помят. Совсем слегка. Однако что-то подсказывало Блейку, что Фрэнки не скажет родителям, что его лицо подправил старший брат. Этот маленький психопат придумает оправдание своему виду. — Ладно. Умойся. Завтра продолжим, — проговорил Блейк, чувствуя что-то неладное, и направился к выходу. — Блейк, — Фрэнки осторожно повернулся в его сторону, морщась от боли в теле. — Кто-то кроме меня ещё знает, кто ты? — Хейли. — Что? — глаза Фрэнки округлились, как две большие монеты. — Почему она не рассказала ещё о тебе? Блейк не успел ответить. Фрэнки поджал губы, быстро сообразив самостоятельно, что происходит, и ответил сам себе: — Ты угрожаешь ей гибелью близких людей. И смерть Тома Ричардса… — Да, это моих рук дело. Поэтому предавать меня — не самая лучшая идея. К тебе это тоже относится, Фрэнки. Фрэнки понимающе кивнул: — За меня можешь не волноваться. Я сделаю всё, что ты скажешь. — Это в твоих интересах, — Блейк открыл дверь. — Спокойно ночи, мой братец-психопат. Перед тем, как выйти из комнаты Фрэнки, Блейк заметил на его лице лучезарную улыбку. Таким довольным он его ещё не видел. Вот уж кто бы мог подумать, что Фрэнки окажется таким странным. Теперь паззлы собрались полностью. Все из семейки Додсон оказались психами. Блейк остановился перед комнатой Лиз. Прислушался. Тишина. Лишь периодические всхлипы Хейли. Это напомнило ему о том, как она поступила, сообщив Лиз прийти в дом Тома Ричардса. Безмозглая! Насколько нужно быть глупой, чтобы так опрометчиво поступить? Наверняка она подозревала, что подобную выходку Блейк расценит как повод для ещё одного убийства. Либо Хейли оказалась настолько идиоткой, что не поняла этого. Ладно, он объяснит ещё раз. Может, на этот раз дойдет. Он поднял руку, чтобы нажать на ручку и войти, но вовремя остановился. Сейчас в нём желание убивать преобладало над тем, чтобы изрядно поиздеваться, а потом оставить в живых. Если он сейчас увидит Хейли, то вряд ли сдержится и точно свернет ей шею. К сожалению, эта глупая девушка нужна ему живой. Пока что она единственный источник информации от ФБР. Блейк резко развернулся к лестнице. Спустившись на первый этаж, где, к счастью, уже никого не было, он взял кувшин и налил воды, чтобы прийти в себя. После вполне легкого избиения Фрэнки Блейку казалось, что он умерил аппетит, который только разбушевался после слишком простой гибели Томаса Ричардса, однако он ошибся. Он глубоко вдохнул воздух и ровно на двадцать секунд прикрыл глаза. Возможно, этого времени хватит, чтобы успокоиться… Этого времени хватило только на мимолетные воспоминания о том дне в Афганистане, когда он с напарниками был захвачен в плен. Это так странно, что этот день вспоминался ему всякий раз, когда наступал такой период, как сейчас, когда желание убивать было выше любого другого. В голове застыл лишь звук спасательных вертолетов, когда они пролетали прямо над ними и могли помочь… но не помогли… Почему именно этот день намертво застыл в памяти? Стоило убить Тома Ричардса иначе. Если бы Блейк не следовал здравому смыслу, а просто вдоволь насладился убийством, этих звуков в голове, этих ощущений не было бы… Тело ломило от неприятного чувства, которое брало верх над разумом каждый раз, когда внутренние демоны не были полностью довольны. Всего одно ножевое ранение… Эта мысль барабанами била в его голове… Мало… Очень мало… Он ведь пообещал себе, что найдёт этой ночью новую жертву, которой утолит голод… Видимо, самое время восполнить то, что не получилось сделать, и выйти на охоту. Он открыл глаза, оценив кухню взглядом. Пока он не убьёт, этот звук не прекратится. Взять нож? Или заманить жертву в свой дом? Плевать. Любой вариант сейчас подходит. Он был готов убить любого, кто встанет на пути. Жажда крови была слишком сильной и заполнила его рассудок туманной пеленой. Пока он не восполнит её, спокойствие ему не светит. Блейк направился в прихожую. Он быстро надел кожаную куртку и, только нажав на ручку двери, замер. Взгляд притянула к себе одна очаровательная рыжая ведьма, которая спускалась по лестнице, окинув его убийственным взором голубых глаз. Только не она, — первая мысль, мелькнувшая в его голове. Тот самый момент, когда он не контролирует себя слишком близко, чтобы Лиззи находилась рядом… Ей нельзя… Не она должна стать случайной жертвой. Не она. Лиз остановилась нескольких шагах от Блейка. Ближе подходить было бы неправильно. Когда они были в одном помещении лишь вдвоем, её снова одолевал страх. Блейк пугал одним лишь своим видом даже тогда, когда ничего не делал и совсем ничего не говорил. После прошлой ночи Лиз не имела ни малейшего желания оставаться с ним наедине. Она сдвинулась с места, чтобы молча направиться на кухню, не перекинувшись с ним даже словом, но остановилась. Она нахмурила брови, оценив его на удивление потерянный взгляд. Он нервно постукивал пальцами по ручке двери, а глаза бегали из стороны в сторону, словно не могли сконцентрироваться на чём-то одном… Блейк всегда был слишком самоуверен и редко доставлял удовольствие взглянуть на свои слабости. Сейчас был, кажется, именно тот момент. Подобную растерянность на лице Блейка ей уже доводилось видеть один раз — в кинотеатре, когда он ушёл с фильма про войну. Лиз смела предположить, что его одолели воспоминания об Афганистане… Это вполне вероятно, ведь, каким бы сильным Блейк ни казался, он тоже человек, и после того, что он пережил, психологическая травма неизбежна. Он нуждается в помощи психолога, но сейчас Лиз не смела об этом говорить. С полной вероятностью Блейк отречется от подобного предложения. Он ведь такой сильный, сам со всем справится… Этот человек не примет помощи. Лиз это знала. — Ты в порядке? — наконец проговорила она. — Да, — он через силу выдавил улыбку. — Пойду подышу воздухом. А ты иди спать, Лиззи. Спокойной ночи. Он резко открыл дверь и вышел из дома. Лиз на несколько секунд застыла на месте, сбитая с толку. Он только что не бросил ни одной колкой фразы, когда они наедине и это было бы вполне в его стиле? С ним точно не всё в порядке! Теперь Лиз убедилась в собственных догадках и, несмотря на собственные страхи, поспешила выйти за ним. — Блейк! — она позвала его, и он остановился перед ступеньками, ведущими на тропинку. Он едва заставил себя повернуться, чтобы посмотреть на неё. В её глазах сверкало волнение. Лиззи, всегда добрая, несмотря на то, сколько вреда он ей причинил, опять спешит на помощь. И почему эта девушка настолько милосердна к нему? Этот вопрос всегда его интересовал, но прямо сейчас заставлял лишь беспокоиться о её жизни. Если, поддавшись своей тёмной стороне, он убьёт Лиззи, то уже завтра будет об этом жалеть. Пока что она нужна ему. Нужна живой. — Я сказал тебе идти спать, — его голос прозвучал грубее, чем прежде. Она обхватила себя руками, чувствуя, как ночной холод пробирал до дрожи. Тем не менее, этот холод не был сейчас настолько значим, как состояние Блейка. Лиз медленно ступила к нему, слыша, как внутренний голос повторял из раза в раз отойти, словно предчувствовал опасность. Тем не менее, этот голос она заглушила. — Не пойду, пока не буду убеждена, что с тобой всё хорошо, — мягко проговорила она, остановившись в нескольких дюймах от него. Блейк опустил взгляд, сначала оценив её глаза, затем скользнул ниже к её шее. Ему казалось, что даже с такого расстояния он видит, как быстро бьет пульс по её внутреннему краю грудино-ключично-сосцевидной мышцы. Если сделать там надрез, будет задета сонная артерия, которая проходит приблизительно через полтора дюйма под поверхностью кожи… Если ее разрезать полностью — Лиззи потеряет сознание примерно через десять секунд… Как жаль, что она не осознает, что является просто невинной овечкой, которая стоит прямо перед голодным волком. Хорошо, что он не прихватил с собой нож. Хотя вполне мог вернуться за ним… Да, наверное, стоит… Эти мысли не давали ему покоя, и только её голос снова на мгновение отрезвил опьяненный рассудок. — Ты не в порядке, — тихо, словно боялась напугать, проговорила она и, протянув руку к его лицу, нежно коснулась ладонью его колючей от легкой щетины щеки. — Не уходи. Не сегодня. — Ты хотела держаться подальше от меня, — быстро проговорил он. — Прекрасное было решение. — Знаю. Я и не собиралась подходить к тебе, — бросила Лиз. — Не льсти себе, Блейк. — Замечательно. Тогда отойди. Лиз несколько раз моргнула, вероятно, впервые увидев его таким отчуждённым. Сейчас он снова казался чужаком, которым был для неё всегда до возвращения из Афганистана. Лиз понимала, что не она тому причина, и отвернуться от него сейчас будет неправильно. Она больше не повторит детских ошибок. — Не отойду, — упрямство отражалось в нотках её всё ещё нежного голоса. — Пока ты не вернешься в дом, я не отойду от тебя. Блейк отвёл взгляд от её лица, чтобы заострить внимание на чём-то другом, а не на том, как перерезал бы ей горло прямо сейчас. К сожалению, ничего так сильно не привлекало, как эта мысль. И ещё никогда он так не сдерживал себя от собственных тёмных желаний. Ещё и эти звуки в голове… Они сведут его с ума… Лиз взяла его за руку. Он резко опустил взгляд, словно чего-то испугался. Она не дала ему отступить назад, крепче сжав его ладонь в своей. — Что бы тебя ни тревожило, я буду рядом и не дам тебе наделать глупостей, — сказала она, и эти слова привлекли его внимание. — Каких глупостей? Неужели Лиз просканировала его мысли и поняла, что он собирался на охоту в поисках новой жертвы? — Пойти среди ночи одному гулять по улицам, когда тебя подстерегает опасность на каждом шагу. Ты, кажется, опять забыл, что Снайперу ты не очень-то приглянулся, — она попыталась улыбнуться, но вышло, кажется, не очень ободряюще. Однако Блейк улыбнулся. Эта реакция повысила её уровень уверенности до ста процентов. У неё получилось, как минимум, добавить долю позитива в разговор. Хотя ничего весёлого она не сказала. Странно, что именно эти слова заставили его улыбнуться. Лиз отступила на шаг и потянула его за собой. Блейк, сжав челюсть, заставил себя подчиниться. Она села на большие белые качели, стоявшие у них на крыльце. Любимое место, чтобы почитать книгу летом или просто побыть наедине на свежем воздухе и покопаться в своих мыслях. Она ощутила, что он сжимает её руку куда сильнее, чем нужно. Сперва Лиз хотела отпустить его ладонь, но остановилась, заметив его пустой взгляд в никуда. Блейк очень напряжен, и она даст ему возможность успокоиться так, как ему нужно. Но, как бы он ни хотел снова в одиночку бороться со своими тревогами, Лиз не оставит его. Блейк не понимал, как ей удалось остановить его и в какой момент он согласился остаться рядом с ней на этой чертовой качели, когда всем сердцем желал перерезать кому-то глотку. Лиз слегка искривила губы от того, как он сильнее сжал её руку, и, кажется, совсем не замечал этого, уставившись куда-то вдаль. Поток кровавых мыслей остановился, и Блейк на мгновение затаил дыхание, ощутив, как Лиззи, поджав колени к груди, положила голову на его плечо. Он только сейчас понял, как сильно сжимал её ладонь, и поспешил разжать сильную хватку. — Извини, — прошептал он. Блейк извинился. Ничего себе достижение! Нужно выдать ему награду за умение выговаривать это слово. Лиз была уверена, что у Блейка на него аллергия. Блейк повернул голову, окинув взглядом Лиззи. Он только сейчас заметил, что она вышла за ним в спальной одежде: тонкие штаны, такая же летняя кофточка и тапочки. В такой-то холод. — Ты замерзла, — укорительно проговорил он, недовольно нахмурившись. — Немедленно поднимись в свою комнату, и под одеяло! Лиз подняла голову с его плеча и посмотрела в его сварливые глаза. Кажется, он пришёл в себя. Она не думала, что когда-нибудь будет довольна его приказным тоном, но этот момент наступил. — Я не оставлю тебя в таком состоянии! — проговорила она уверенным, не допускающим возражений голосом. — Каком состоянии? Со мной всё замечательно. Опять он пытается делать вид, что у него нет никаких слабостей. Пускай. Лиз не хотела давить на него. Если ему сложно поделиться тем, что его волнует, она просто будет рядом. — Хорошо, — она снова положила голову на его плечо. — Но я не уйду. — Какая же ты надоедливая, — пробурчал себе под нос Блейк, и, несмотря на то, как эта девушка разозлила его, вынудил себя обнять её и крепче прижать к себе, чтобы не дать ей превратиться в ледышку. Лиз устроилась в его руках, скрутившись, словно котёнок, и, уткнувшись носом в его шею, закрыла глаза. Её тело пробрало дрожью, но не от холода. Воспоминания прошлой ночи накрыли волной, отнимающей воздух. Ещё двадцать четыре часа назад Блейк испытывал на прочность её гордость и честь, а теперь ей пришлось сделать вид, что всё в порядке, чтобы залечить его посттравматические раны после пребывания на территории военных действий. Если бы она отпустила его сейчас, поддавшись собственным страхам и злости, кто знает, что могло бы случиться… С учётом последних событий, одинокие прогулки среди ночи небезопасны. Но вряд ли Блейк остановился бы, услышав это. Пришлось схитрить в ущерб себе. Безусловно, страх перед Блейком был велик, но страх потерять его навсегда был больше. Она должна быть сильной, как учил отец. В её обязанности входит защита гражданских, и если у неё получится защитить Блейка таким образом, значит, она сделает это несмотря ни на что. Блейк опустил взгляд. Ну и как он встанет-то теперь, если она уснет прямо здесь в его руках? Как сможет реализовать всё, что задумал? Он не сможет потревожить её сон… Блейк тяжело вздохнул и, уткнувшись подбородком в её голову, мысленно начал считать до десяти, чтобы успокоить внутреннюю жажду крови… Он досчитал до шести и понял, что не чувствует того же прожигающего разум и тело желания убивать. По крайней мере, Блейк был уверен, что у него хватит терпения до утра, хотя ещё несколько минут назад готов был перерезать глотку любому, кого увидит на своём пути… Блейк позволил себе прикрыть веки и выдохнуть с чувством облегчения. Больше нельзя доводить себя до такого состояния и нужно вовремя гасить желания внутренних демонов. Возможно, Лиззи просто повезло в этот раз, когда она была рядом в такой опасный момент… А если бы он сорвался на ней? Однако всё-таки странно, что вместо этого она подействовала на него в точности наоборот. Блейк вслушался в звуки ночной улицы, в едва слышный шелест листьев, которые покачивал ветер; редко слышный издали рёв машин; лай соседской собаки, которая, казалось, никогда не спала, стоя на страже дома… Больше ничего. Никаких криков, шума, разговоров, громкого радио, детского плача… Так тихо, пока все спят, пока на улицах города почти никого нет, кроме блуждающих подростков, которые, громко слушая музыку, допивают банку пива; кроме бегущих на ночную смену трудяг… и кроме серийных убийц, которые вышли на поиски своей новой жертвы. Сегодня город может спать спокойно. Планы одного такого серийного убийцы разрушила одна маленькая рыжая ведьма. Проклятье.