Ты снился мне в кошмарах

Блейк содрогнулся, правой рукой схватив какую-то ткань. Только когда несколько раз моргнул, проснувшись ото сна, увидел, что схватил Фрэнки за воротник футболки. Видимо, когда тот пытался разбудить его, подошёл слишком близко. Ещё с Афганистана Блейк имел машинальную реакцию спросонья мгновенно нападать. Там всегда нужно было сохранять готовность к бою в любой момент. Тем более, когда ты спишь, когда более всего уязвим… Даже по прошествии стольких месяцев ужасы войны не были забыты. Война меняет людей. Пережитое не остается лишь далёким воспоминанием. Пережитое остается травмой до конца дней. Фрэнки попытался отскочить, но хватка Блейка была убийственно крепкой. Он посмотрел на Блейка с нескрываемым испугом, замерев на месте. Блейк отпустил его и сразу опустил голову, чтобы удостовериться, что Лиззи не проснулась. Она, скрутившись на его коленях, уткнувшись лицом в его грудь, спала, как младенец. Только после этого Блейк снова перевёл своё внимание в сторону Фрэнки, который, выпрямившись, смотрел на него и Лиз с лёгкой растерянностью. — Чего тебе? — бросил Блейк шёпотом. — Это… Уже все проснулись, — ответил Фрэнки. — Тише говори! — прошипел сквозь зубы Блейк, косо поглядывая на состояние сна Лиззи. Фрэнки быстро закивал и продолжил тихим голоском: — Не хотел, чтобы кто-то увидел вас двоих… в такой интимной обстановке. Решил разбудить. Блейк устало выдохнул и осмотрелся. Он ничего особо интимного не видел в том, что сестра уснула на руках старшего брата на качели около дома. Возможно, это только в его картинке мира норма. Кто знает. — Хорошо. Правильно сделал, — проговорил Блейк, оценив весьма не лучшее состояние лица младшего братца после вчерашних нескольких встреч со стеной. — Можешь идти. Как только дверь за Фрэнки закрылась, Блейк взял несколько минут на то, чтобы прийти в себя и проснуться. Вдохнув утренний прохладный сентябрьский воздух, он на несколько секунд прикрыл глаза, вслушиваясь в звуки пения птиц, которые были предвестниками пробуждения всего живого. Проводя рукой по качели, он ощутил холодную росу, которая покрыла всё вокруг. И как только они вдвоем не замёрзли на этой качели… Ладно Лиззи: он почти полностью закрывал её собой, но он должен был ощутить холод. Видимо, его согрела эта рыжая маленькая ведьма. Кстати, про неё. Блейк посмотрел вниз, едва заметно улыбнувшись. Он провёл взглядом от её взъерошенных рыжих волос, длинных светлых ресниц, острого носика, надутых, словно обиженных чем-то, губ, до того, как мирно она скрутилась в его руках. Как ведь прекрасна эта девушка, когда молчит. Вот бы всегда молчала. Цены бы ей не было. Он осторожно протянул руку, коснувшись пальцами её холодного лба, чтобы отбросить рыжую прядь с её лица. Блейк осторожно поглаживал её щёки большим пальцем, не отводя взгляд от необычно мирной и столь очаровательной Лиззи в его руках. Стоит насладиться этим моментом, пока она не проснулась и не начала пересчитывать все его негативные качества. Другого она, вероятно, говорить не может. Эта мысль заставила Блейка тепло улыбнуться. Он не хотел будить её. Ему нравилось, что она мирно лежала в его объятиях, словно так и должно быть. Проснувшись, она точно скажет свои любимые слова про дистанцию и что они не должны находиться рядом… И бла-бла-бла. Блейк совсем не видел проблем в их близости. Ну и что с того, что он убивает людей и имеет пристрастие к проявлению жестокости? У всех свои увлечения. Он же не осуждает других. Люди странные. — Просыпайся, родная, — прошептал он, наклонившись, чтобы поцеловать её в висок. Лиз пожевала нижнюю губу, немного сместив положение головы, но не открыла глаза. Блейк продолжал наблюдать за ней, словно маньяк, охотившийся на спящих женщин. Он мгновение молчал, изучая взглядом очертания её кукольного маленького лица. И почему только она всегда считала себя некрасивой? Она невероятная. — Лиззи, — прошептал он, поглаживая её щёку. Она простонала, пытаясь сказать что-то, но вышло слишком невнятно. — Это на каком языке? — проговорил он, улыбнувшись. — На Лиззианском? Её глаза всё ещё были закрыты, зато на лице появилась сонная улыбка. Она лишь несколько раз кивнула. Лиз легонько потянулась, после чего ещё сильнее скрутилась, словно котёнок, в руках Блейка. Она проснулась. Однако глаза открывать не хотела. Это будет значить лишь одно — возращение в бренную, сложную и такую запутанную реальность. Гораздо приятней было просто мирно наслаждаться сном в руках Блейка и вдыхать его уже привычный запах кардамона, смешанного с терпким табаком и цитрусом. Как хорошо, что Блейк понял её намерения и лишь поглаживал её волосы, позволив ещё немного насладиться сном. Прошло не менее пятнадцати минут. Лиз больше не уснула. Всё это время она лишь делала вид, что спит. На самом деле лишь наслаждалась тем, что приносило ей удовольствие — находилась в объятиях того Блейка, который ей нравился. Пока тот Блейк, которого она искренне ненавидела, где-то исчез. Да, странно, но в нём и правда были два человека — хороший и плохой. — Доброе утро, — промямлила она. — Неужели, принцесса соизволила подать голос. — Да, — она улыбнулась и нехотя открыла глаза, взглянув на Блейка снизу в верх. — Как спалось? — спросил он. Его голос был тихим, спокойным. Как никогда превосходно — звучало в её голове, но она бросила лишь скудное: — Хорошо. А тебе? — Готов вечно спать на этой твёрдой качели и замещать тебе мягкий матрац, моя королева. Лиз тихо рассмеялась: — Было настолько неудобно? Мне вот было очень комфортно. — Не сомневаюсь. Я старался. Надеюсь, если тебе так понравилось, будешь спать на мне почаще. Лиз опустила взгляд. Он ухмыльнулся. Конечно, ей опять неловко. Ведёт себя, как невинная школьница. Будто никогда и не спала с родным братом. Правильная девочка. Лиз только сейчас осмотрелась, ведь изначально всё внимание приковал к себе Блейк. Небо было серовато-голубого цвета. Ветра совсем не было. Зелёные деревья лишь слегка покрылись желтыми пятнами. Дорогу между их домом и домом Эмброузов перебежала рыжая кошка. Город всё ещё не проснулся, о чём свидетельствовала приятная тишина и околдовывающее пение птиц. — Так не хочется вставать, — прошептала она, и только после того, как слова сорвались с языка, поняла, что сказала это в слух. Блейк нежно провёл рукой от макушки её головы до кончиков волос, заметив робкий потерянный взгляд: — Не вставай, — столь же тихо проговорил он. Лиз подняла голову, чтобы снова посмотреть на Блейка. Сейчас он казался таким нормальным, таким милым и заботливым… Если бы он был таким всегда, она бы никогда не отпустила его. И плевать на кровную связь. Если сходить с ума, то по полной. Но если так, то нужно соглашаться на что-то очень хорошее… Блейк не был этим хорошим. Он был взрывной бомбой, которая лишь иногда притихала. Как сейчас. Это невероятное затишье. Затишье перед очередной бурей. Ведь Блейк — это и то, и другое. Дверь открылась. Лиз подскочила на месте, заприметив Фрэнки. Её растерянный взгляд бегал со стороны в сторону и она не имела представления, как объяснить брату то, что она уснула в объятиях Блейка… — Завтрак готов. Идём, — проговорил Фрэнки, но не вышел полностью из дома, чтобы Лиз не увидела его разбитое лицо. — Сейчас отец выйдет. Лиз слегка нахмурилась, не понимая, как Фрэнки так спокойно отреагировал на эту чересчур милую картину на крыльце, когда она на коленях Блейка, а он гладит её, словно кошку… Однако это очень хорошо. Просто превосходно, что Фрэнки настолько не подозрительный. — Мы поняли. Убирайся, — бросил Блейк и голос его больше не был столь нежен, как минутой ранее, когда он обращался к Лиз. Лиз нехотя поднялась, расправив плечи и потянувшись, чтобы придать телу бодрости. Блейк сделал тоже самое. Его тело задубенело пока он всю ночь сидел на твёрдой качели и держал Лиззи, лишь бы ей было удобно. Они одновременно поднялись и, косо поглядывая друг на друга, молча направились в дом. В дальнейшие пол часа они больше не говорили друг с другом. Оба направились по своим комнатам так, словно и не провели ночь вместе на крыльце. Лиз приняла душ и, высушив волосы феном, попыталась им придать форму. Сегодня определённо было желание сделать укладку. Несмотря на весь апокалипсис, творящийся за пределами ванной. Сегодня будет очень сложный день. Помимо того, что в комнате спала Хейли, которую снова придется успокаивать, как только она проснется, сегодня предстоял очень важный допрос. ФБР задержали Сэмюеля Дэвиса и нескольких его людей. Это очень важный шаг вперед для того, чтобы поймать снайпера. День предвещал быть угнетающим и сложным, но Лиз очень нуждалась в укладке. Конечно, укладка ведь так важна на допросе наркоторговца. Она улыбнулась своему отражению в зеркале, прокручивая эти мысли. Очень необычно, что в такой день, после всего, что случилось вчера, у неё столь хорошее настроение. Ощущение, что сегодня какой-то праздник. А на самом деле просто допрос. Странно. Очень странно. Лиз аккуратно открыла дверь, чтобы тихо выйти из комнаты и не разбудить Хейли. Получилось. Затем она уже менее бережно заскакала по ступенькам, словно маленькая девочка, и спустилась на кухню, где уже сидели отец и мама. — Где Блейк? Фрэнки? — Фрэнки сказал, что сейчас спустится, — ответила Молли. — А Блейк? — переспросила Лиз. Молли раздраженно скривилась и отвела глаза. Рональд ответил вместо неё: — Мы не знаем. — Вы не звали его? Да? — недовольно проговорила Лиз. Рональд и Молли промолчали. Лиз резко развернулась на пятках и снова поднялась на второй этаж. Она не успела открыть дверь в комнату Блейка, как он опередил её и вышел. Они едва не столкнулись лбами в коридоре. — Ты не можешь без меня, родная? — ухмыльнувшись, прошептал Блейк. Она снова нахмурилась, сделав шаг назад: — Я хотела сказать, что завтрак готов. Можешь спускаться. — Я позавтракаю у Джека. Спасибо за заботу, моя злая рыжая ведьмочка, — он оценочно осмотрел её вид. Что-то определённо изменилось. Одежда? Да, это тоже. Строгая юбка, обтягивающая её бёдра, вместо обычных брюк. Но что-то ещё… Волосы! Она наконец-то не собрала их в пучок и, кажется, сделала что-то ещё. — Что ты делаешь с моими глазами, Лиззи? Я ослеплен. Ты очень красивая сегодня. Её щёки тронул румянец. Благо свет в коридоре был приглушен, и он вряд ли это заметил. Однако комплимент засчитан. Это очень приятно. — Только сегодня? — спросила она. — Всегда, конечно, — он ухмыльнулся. — Ох уж женщины. За любое слово уцепитесь. Лиз попыталась стереть глупое выражение лица маленькой очарованной девочки, чтобы придать себе строгости: — Ты не пойдёшь к Джеку, пока не позавтракаешь. Спускайся. Я жду. Она резко обернулась и направилась вниз, чтобы он не успел возразить. Блейк смотрел ей вслед и, как только она скрылась из поля зрения, покорно последовал за этой строгой дамой. Нельзя ослушаться. Накажет. Хотя это было бы даже хорошо. Блейк занял место напротив отца и радушно всем улыбнулся в ответ на холодные взоры: — Доброе утро, любимая семья. Надеюсь, вам хорошо спалось. Мне вот просто замечательно. Спасибо, что спросили. Вы лучшие. Рональд косо посмотрел на Блейка, затем сразу отвёл взор к окну, словно никто только что ничего не говорил. Он всё ещё был обижен на старшего сына за то, что тот не захотел помочь ФБР поймать преступника. Лиз опустила голову, чтобы скрыть улыбку. Ей определенно нравился оптимизм Блейка. Несмотря на то, что ни отец, ни мать не проявляли к нему должного внимания, он сохранял позитив и, кажется, совсем не нуждался в их одобрении. Послышались шаги позади. Фрэнки спустился и, обойдя стол, занял своё место по левую руку отца. Лиз лишь на секунду взглянула на него, чтобы поприветствовать, и не смогла произнести ни слова, когда увидела его лицо: заплывший глаз, припухлые щёки, круглые синяки от переносицы до виска и уже засохшая рана на губе. — Сынок! — взвыла Молли Додсон, вскочив со своего стула. — Что с тобой случилось? Кто это сделал? Что это такое? Что… Фрэнки отвернул голову, пытаясь избежать прикосновений мамы, но это было сделать весьма сложно. Рональд, нахмурив посидевшие брови, строго смотрел на младшего сына и мгновение молчал, вероятно, пытаясь понять, что случилось. Не найдя подходящего ответа об бросил: — Объясни, Фрэнки! Блейк приложил максимум усилий, чтобы сдержать улыбку. Какая забавная ситуация. Что же скажет этот маленький психопат? Лиз смотрела на младшего брата, удивленно открыв рот, затем, быстро сообразив, метнула грозный взгляд в сторону Блейка. Блейк уловил убийственный взор Лиз. Упс, кажется, она поняла, что вчера не комод упал. Как нехорошо вышло, но ничего страшного. Он невинно пожал плечами, будто бы ничего не понимает. Лиз сузила веки. Всё он понимал! Она не стала поднимать шум и говорить, что с Фрэнки это сделал Блейк, чтобы родители в очередной раз не накинулись на него. Она сама с ним разберется. — Это… — начал Фрэнки. — Не мог уснуть. Вышел на улицу подышать воздухом, прогуляться. Говорят, прогулки очень помогают сну. Так вот… На пути попались какие-то ребята. Они хотели ограбить меня, но ничего не нашли и просто избили. Вот такая история. Теперь Блейк улыбнулся несмотря на то, что эту улыбку могут неправильно понять. Он просто не мог сдерживаться, ведь Фрэнки придумал прекрасную историю. Юный фантазёр, но вполне продуманный. Первый плюсик ему в копилочку за то, что прикрыл своего старшего брата. Лиз несколько раз мотнула головой, увидев на лице Блейка самодовольную ухмылку. И как только ему не стыдно? Он же сделал вид, что не заметил её укорительный взор. — Кто эти ребята, которые посмели поднять руку на моего сына? — рявкнул Рональд, и грохот от его кулака по столу эхом раздался в доме. — Опиши их. Составь фоторобот. Поедем в отделение. Я засажу их на самый длительный срок! — О-о, какой ты заботливый отец, — не выдержал Блейк. — Я тронут. Рональд сильнее сжал кулак, пытаясь не смотреть на Блейка, который так легко выводил его из себя. — Папа, — проговорил Фрэнки, лишь раз бросив взгляд на Блейка. — Было темно. Их было трое. Я особо ничего не помню. Не получится составить фотороботы. Рональд громко хмыкнул, недовольный такими обстоятельствами. — Поедем в больницу, милый, — пролепетала Молли, взглядом выискивая свою сумку, которую оставила где-то здесь, когда перед приготовлением завтрака взяла из неё блокнот с рецептами. — Нет, со мной всё хорошо, мам, — пробурчал Фрэнки, пытаясь отстраниться от поцелуя мамы в его лоб. — Перестань, мам. Блейк снова улыбнулся. На этот раз не весело. Это так очаровательно, когда родители столь сильно переживают за своего ребёнка и проявляют максимум заботы, чтобы ему было хорошо. Если бы Нурия Монтейл хоть раз так отреагировала на многочисленные раны от побоев своего сына, он бы правда сильно удивился. Про беспокойство о нём Рональда Додсона Блейк даже не думал. Это в принципе за гранью фантастики. Однако он не жаловался. Это, конечно, мило, но не обязательно. Блейк доказал, что можно спокойно жить и без родительской любви. Любовь это нечто большее. Он, например, испытывает любовь к своему делу. Расчленять людей — это ведь тоже дело?! Ко всему прочему, очень нелёгкое. Столько нюансов в этой интересной, но непростой работе. От чёткой стратегии поимки жертвы, которая не приведёт к нему полицию, что является сложным процессом, требующим неплохих умственных способностей, до глубинного продумывания сценария гибели выбранного объекта. А ещё связь с правоохранительными органами, чтобы те не вышли на его след, имея множество современных технологий, способных вычислить почти любые данные. Всегда нужно продумывать несколько шагов вперёд и быть умнее тысяч обученных работников ФБР. И ко всему прочему, избавиться от тела тоже нужно уметь. Это должно быть чисто, без улик, без следа, который мог бы вести к нему, однако должно олицетворять его работу, чтобы полиция, которая найдёт труп, знала, чьих рук это дело, и была сбита с толку поимкой убийцы, блуждая по полученным данным, как по лабиринту, из которого нет выхода… Витая в собственных мыслях, Блейк отвлекся от происходящего. Благо, голос Лиззи его отрезвил. — Пошли! — прошипела она сквозь зубы. — Куда? — он надеялся, что она зовёт его в спальню. Может, ей вдруг стало невмоготу ждать, однако что-то подсказывало, что она звала его не для того, чтобы устроить утренний ободряющий, вместо кофе, секс. Лиз резко встала из-за стола, направляясь к лестнице. Отец был слишком занят Фрэнки, чтобы поинтересоваться, как она посмела подняться. Блейк смиренно последовал за ней в ожидании очередной взбучки. Однако хорошо, что он нашёл метод укротить её и закрыть хоть ненадолго рот. Потом, она, конечно, слишком долго приходит в себя, боится его и почему-то плачет целый час в ванной комнате… Но хоть молчит. Если понадобится, он обязательно повторит это. Возможно, ей с каждым следующим разом будет это нравиться всё больше. Хм, а стоит попробовать. Лиз остановилась в коридоре. — Мы не зайдем в комнату? — спросил он. Она хитро ухмыльнулась: — Я похожа на глупую девочку, Блейк? Думаешь, зная, что хочу сказать тебе несколько неприятных слов, я закроюсь с тобой в комнате и положусь на твоё добродушие? Нет, я вынесла урок. Он облокотился плечом о стену и его губы тронула горделивая улыбка: — Очень умно. Молодец, родная. Но ты не учла, что если сейчас я ничего не сделаю тебе, то сделаю это потом. — Не сделаешь. Ты остынешь и не захочешь причинять мне вред, так как эмоции, побуждающие тебя на насилие, стихнут, самоконтроль вернётся, и ты снова будешь заботиться обо мне и оберегать, — она сделала шаг вперёд, вскинув подбородок, смотря в его глаза: — Я выучила тебя, Блейк Монтейл. Его переполняло желание прямо сейчас прижать эту самоуверенную девушку к стене и впиться в её губы жадным поцелуем, который лишит её воздуха. Его безумно возбуждало, когда она так уверенно противостояла ему. В этом было что-то интригующее. — Зачёт по предмету «старший брат» ты сдала на отлично. Поздравляю. — Знаю. Спасибо, — она горделиво кивнула. — А теперь к сути. Отвечай на вопросы чётко и не увиливай. Зачем ты избил Фрэнки? — Чувствую себя на допросе. Если бы все сотрудники правоохранительных органов были такие же сексуальные, как ты, то преступники сдавались бы без сопротивления. Она едва сдержалась, чтобы не улыбнуться, но смогла сохранить строгое выражение лица, окинув Блейка холодным взором голубых, словно арктические воды, глаз: — Я сказала не увиливать. Зачем ты избил Фрэнки? — Решил придать ярких красок его бледному лицу. Он же хотел быть заметнее. Я просто помог братишке. — Блейк! — Лиззи, — он невинно улыбнулся. — Что стало причиной вашей ссоры? — Я же объяснил, родная. Не утомляй меня с самого утра. Лиз тяжело втянула воздух, пытаясь успокоить внезапную вспышку гнева: — Почему он заступился за тебя? Почему не рассказал родителям всё как есть? Ты угрожаешь ему? — Ну, ты совсем делаешь из меня чудовище. Разве я способен на такое? Лиз подозрительно сузила веки и Блейк поправил себя: — Ладно. Способен. Но я не угрожал ему. Он сам так решил, потому что понимал, что я совсем не виноват в том, что случилось. — Ещё скажи, что он сам попросил тебя избить его! — саркастично бросила Лиз. — Да! Так и было, — ответил Блейк. — Как ты узнала? Ты очень умная, родная. Я говорил уже это? Умная и сексуальная. Ядерная смесь. — Не заговаривай меня, — её голос звучал твёрдо. — Я не поведусь на твои манипуляции. — Это не манипуляция. Чистая правда, а на правду, как мы знаем, не злятся. Так что вывод каков: ты не можешь злиться на меня, Лиззи. Я кристально чист и невинен, как младенец, только что покинувший утробу матери. — Блейк! — Лиззи, — он снова улыбнулся. Она тяжело выдохнула и вовремя сообразила, что разговоры с ним бессмысленные. Любой спорный диалог он воспринимает как забавную игру для того, чтобы перекрутить все факты и не дать толкового ответа. Как же с ним сложно! Лиз решила сменить тему, пока её голова не взорвалась окончательно: — Тебе на почту приходило уведомление о приглашении на допрос сегодня в офис ФБР? — Не знаю. Не смотрел. — Посмотри. И, будь добр, приди вовремя, а не как всегда, — она сделала паузу, окинув его взглядом. — Как хорошо, что твой допрос ведёт Питер, а не я. Ты бы свёл меня с ума окончательно. — Вы назначили для меня Питера? Осознанно издеваетесь надо мной? Хотите, чтобы он довёл меня до гроба своим занудством? — Он прекрасно выполняет свою работу. Было бы хорошо, если бы ты собрал всю свою вежливость, которая вряд ли у тебя осталась, и на допросе отвечал нормально, а не как сейчас. — Я всегда нормально отвечаю. То, что мои ответы более остроумные, чем у большинства посредственных людишек, населяющих планету, не делает меня ненормальным. Что за дискриминация благоразумных людей в моем лице, Лиззи? — Всё. Я не выдерживаю тебя и ухожу, — пробурчала Лиз и обернулась. Она не успела и шагу сделать, как Блейк схватил её за руку и резко потянул назад. Она попыталась проглотить вскрик от неожиданности, когда уже оказалась в объятиях Блейка. Он смотрел в её хмурые глаза, едва заметно улыбаясь. — Уходишь, не подарив поцелуй на прощание? — прошептал Блейк. — Не заслужил, — прошипела сквозь зубы Лиз ту фразу, которую он однажды сказал ей. — Согласен, — он замысловато ухмыльнулся. — Тогда самое время подтвердить своё невежество и взять то, что хочу без разрешения. Лиз уперлась рукам в его грудь, но оттолкнуть его не вышло: — Не смей! — Ты ещё не поняла, что только сильнее возбуждаешь меня, когда сопротивляешься? Она давно это поняла, но всё равно почему-то невольно сопротивлялась. Возможно, это было лишь естественной командой мозга о самозащите при любой попытке нападения… либо она неосознанно самостоятельно толкала Блейка на то, чтобы он сделал то, что хотел. Она ощутила, как его руки сильнее обвились вокруг её талии. Замерев, Лиз ослабила натиск на его грудь и бросила попытки вырваться. Осторожно подняв взгляд, она посмотрела на него полными невинности глазами. Он улыбнулся. Она решила задобрить его милейшим взглядом кошки, которой очень сложно в чём-то отказать. Хитрюга. С ним этот номер не пройдёт. Блейк быстро ступил вперёд, прижав её спиной к стене, чтобы она не имела пути отступления. Лиз прикусила губу, чтобы не вскрикнуть и не призвать на свой голос родителей снизу. Сердце в груди забилось в разы сильнее то ли от страха… то ли от возбуждения. Блейк опустил голову едва коснувшись губами её губ, словно одним прикосновением мог обжечь. Лиз прикрыла в один миг потяжелевшие веки, уловив ещё один поцелуй… такой нежный, осторожный, лишённый свойственной Блейку грубости. Она неосознанно подалась вперёд, чтобы их губы не отрывались. Поднявшись на носочки, Лиз аккуратно обвила одной рукой его шею, а второй ласково коснулась щеки, легонько поглаживая. Блейк почувствовал приятное тепло в теле, которое так стремительно спускалось вниз. Он и не знал, что может получать такое удовольствие от простой нежности, которую дарила ему Лиззи… Внезапно открылась дверь в комнату Лиз. На пороге застыла, словно статуя, Хейли, округлив большие карие глаза, устремившиеся на то, как Лиз попыталась отскочить от Блейка после… поцелуя. Губы в губы… Брат и сестра… Родная кровь… Агент ФБР и серийный убийца… И все эти противоречия только что были объединены… поцелуем! Лиз хотелось провалиться под землю. Она секунд десять стояла, открыв рот, не в силах пошевелится. К её счастью, Блейк не растерялся и, кажется, совсем не был смущён. — Хейли, дорогая, ты ничего не видела, — проговорил он совершенно спокойно, и только они вдвоем понимали, что это ещё одна угроза. — Всё поняла? Он не был против, чтобы об их не самых нормальных отношениях с Лиззи узнали все, но она вряд ли будет этому раду. Лиз наконец-то опомнилась. Взяв подругу за плечи, она почти заставила её вернуться в комнату, и перед тем, как закрыть за ними двумя дверь, проговорила Блейку: — Я сейчас поговорю с ней. Блейк лишь кивнул. Лиз закрыла дверь и посмотрела на Хейли, как только они остались одни в комнате. Тишина была убийственно угнетающей. Они обе смотрели друг на друга со смесью испуга и шока в глазах. — Хейли, — тихо проговорила Лиз. — Ты и Блейк? — прошептала Хейли. — Серьёзно? Вот почему он так любит тебя… Я-то думала, в нём есть хоть что-то хорошее… Думала, что он хороший брат. Оказывается, он просто влюблён в свою сестру. Господи… Между вами было что-то больше, чем поцелуй? Хейли смотрела на Лиз, надеясь услышать «нет», но та просто промолчала. Это лучший ответ: — Понятно. И как давно вы занимаетесь инцестом? Лиз тяжело вздохнула, почему-то чувствуя себя подсудимой на суде, где решался вопрос о её бесчестии. — Давно, — ответила Лиз. — Почти сразу после того, как он вернулся с войны. Хейли истерически улыбнулась, проводя рукой по волосам: — Подожди… Тот парень, о котором ты рассказывала, что рядом с ним ты чувствуешь себя особенной — это Блейк? Значит, в то время, пока я встречалась с ним, рассказывала тебе о том, как он мне нравится, ты с ним спала? — Ты с ним не встречалась. И секс не был чем-то ключевым в наших с ним очень запутанных отношениях. Скорее даже наоборот… Не делай на этом акцент… — Ты спала с ним, Лиз! — Хейли повысила тон. Её брови нахмурились. Кулаки сжались. — Спала с парнем, который нравился твоей лучшей подруге! Со своим родным братом! Это просто… просто отвратительно! Он же твой брат! Брат! — она скривилась. — У тебя совсем нет совести? Никаких моральный принципов? Лиз чувствовала себя самым ужасным человеком на всей земле. Она не знала, что говорить: защищаться, молча слушать или оправдываться… — Извини, — всё, что смогла сказать Лиз, ведь с самого начала чувствовала вину перед Хейли. — Я была не права, и признаю это. — С такими подругами, как ты, врагов не нужно! — Хейли резко двинулась вперёд, но Лиз облокотилась спиной о дверь, не давая ей пройти. — Хейли, мне очень жаль, что я обидела тебя. Просто я не видела, что у вас с Блейком отношения. Разве у вас что-то было, кроме интима? А ещё ты говорила, что ненавидишь Блейка… — Ненавижу! Но это не меняет того факта, что ты просто омерзительная подруга! И ты, и твой брат вызываете у меня отвращение! Вы не имеете никаких границ. Вы одной крови, но спите друг с другом! Вы просто… просто мерзкие! Не удивительно, что вы понравились друг другу. Вы оба ужасные люди и стоите друг друга! — Хейли дернула ручку двери, но Лиз снова помешала: — Пусти меня! Лиз крепко зажмурила глаза, одновременно презирая себя за то, что испытывала чувства к парню, который нравился подруге, и признавая тот факт, что её влекло к Блейку так сильно, что противостоять этому оказалось выше её сил. — Раз уж на то пошло, то моя симпатия к Блейку началась одновременно с твоей. И кто сказал, что я должна была сделать шаг назад только потому, что наши взгляды совпали? Уж извини, Хейли, но тебе давно нужно было принять тот факт, что человек не полюбил тебя, и самой отступить! Я не виновата, что наши с Блейком чувства оказались взаимными! И да, я влюблена в своего старшего брата! Да! Мы мерзкие, хорошо! Мне плевать, что ты об этом думаешь! Я не обязана отчитываться тебе о наличии у меня моральных принципов. Ты, к счастью, не из полиции нравов. Тебя это в принципе не должно волновать. А если так сильно волнует, то посмотри сначала на свою жизнь, прежде чем в чём-то винить других. Мы все не святые. На этом всё! Тема закрыта! Можешь идти, — Лиз сделала шаг назад и, уловив убийственный взгляд Хейли, опустила голову. Лиз очень быстро пожалела о последних словах. Она ведь и правда была не права… Ещё и наговорить такое девушке, у которой вчера погиб отец… Кто тянул её за язык?! Глупая! Хейли резко распахнула дверь и, выйдя в коридор, громко захлопнула её. — Эй, всё нормально? Хейли остановилась и обернулась, увидев Фрэнки, который в этот момент входил в свою комнату. — Нет, — устало проговорила Хейли. — Фрэнки, советую тебе собрать чемодан и съехать из этого сумасшедшего дома. Она снова обернулась к лестнице. Фрэнки подозрительно нахмурился и направился за ней: — Постой, Хейли. Что ты имеешь в виду? Хейли несколько раз моргнула, чтобы прояснить взор, ведь всё происходящее за последнее время казалось чем-то нереальным, каким-то очень страшным сном. — Просто поверь мне. Я больше ничего не могу сказать. Ты самый адекватный из этой семейки. Беги отсюда. — Куда ты идёшь в таком состоянии? — спросил он. — Туда, куда давно должна была. — Хейли… — тревожно проговорил Фрэнки — Объясни, что происходит. Фрэнки сознательно тянул время, ведь правильно понять её слова не так уж сложно. У неё нервы на пределе, и, возможно, она вздумала пойти в полицию. Пока Хейли опустила взгляд, чтобы выдохнуть, Фрэнки взял телефон и быстро настрочил сообщение Блейку: «Хейли что-то задумала» — Я очень хотела бы поделиться хоть с кем-то тем, что со мной сейчас происходит, но не могу, — Хейли ещё раз моргнула, чтобы отогнать нежеланные слёзы. — Спасибо, что поинтересовался. Ты очень милый. Я пойду. Хейли, перескакивая ступеньки, бросилась к выходу, упустив из виду Рональда и Молли, которые провели её непонимающим взором. Зажмурив глаза от внезапного удара солнечных лучей, она мгновение замерла на пороге. Несколько раз моргнув, Хейли быстрым шагом направилась вдоль домов, чтобы достичь главной трассы. Поймав такси, она прыгнула на заднее сидение, пролепетав водителю адрес офиса ФБР. Как только машина рванула с места, она наконец-то поняла, что, вероятно, имеет не самый презентабельный вид, но медлить больше не могла. Проснувшись среди ночи в пустой комнате, пока Лиз не было, Хейли позвонила маме. Она никогда не забудет этот разговор. Не забудет то, как, проглатывая слёзы, рассказывала выдуманную историю о воре, который пробрался в дом и убил отца. Слыша плач матери на том конце провода, Хейли приняла решение действовать радикально. Она сказала маме не приезжать в Вашингтон, а брать билет в один конец в Айдахо. Блейк не найдёт её, и ему нечем будет угрожать. В таком случае, несмотря на последствия для собственной жизни, она сможет рассказать Бюро правду о том самом таинственном снайпере. Машина остановилась на подъезде к офису. Хейли передала купюру водителю и неспешно вышла. Смелость, которая переполняла в доме Додсонов, медленно тухла, как догорающая свеча. Однако уверенность в необходимости перейти от защиты к атаке была выше любого страха. Хейли зашла в лифт. Те полминуты, пока поднималась наверх, она, сжимая кулаки, шептала сама себе, что делает всё правильно. Самовнушение — действенное оружие. Двери открылись. Хейли неторопливо вышла, растерянным взглядом оглядывая родной коридор, который сейчас казался как никогда чужим. Медленно ступила вперёд. Перед глазами, словно кадры из фильма, проигрывался вчерашний вечер: отец, Блейк, нож, кровь… боль. Хейли не заметила, когда дошла к кабинету Питера. Почему она выбрала именно его, чтобы рассказать всю правду? Вопрос риторический. Вероятно, потому что он ненавидит Блейка и скорее всего не сочтёт её признание подозрительным. — Хейли? — голос из вне вернул Хейли в реальность. — Ты к Питеру? Его ещё нет. Подожди здесь. Хейли не имела сил, чтобы деланно улыбнуться коллеге. Она рухнула на один из стульев около кабинета Питера и тяжело втянула в легкие воздух. Ожидание — худшее чувство. Облокотившись о стену и прикрыв веки, Хейли так провела следующие полтора часа. Ежесекундно перед глазами мелькали гибель отца, а в ушах звучал плачь матери… — Хейли? — послышался голос Питера. Хейли вскочила на ноги, оглядываясь по сторонам. Несколько раз моргнув, она уставилась на непонимающее лицо Питера. — Питер! — взвыла она. — Мне очень нужно поговорить с тобой! Питер кивнул, затем вставил ключ в замочную скважину. Открыл дверь и снова взглянул на Хейли. — Ты, кажется, чем-то напугана. — Очень, — прошептала она, округлив глаза. — Очень напугана. И хочу об этом поговорить. Питер протянул руку, чтобы утешительно коснуться её плеча: — Не переживай. Я выслушаю тебя. Заходи. Питер открыл дверь и любезно указал Хейли пройти внутрь. Её губы вздрогнули в попытке с благодарностью улыбнуться. Она сделала лишь шаг и остановилась, как только раздался тот самый убийственный голос… — Питер Пен, разве я опоздал? — проговорил Блейк, медленно ступая вперёд. Питер едва удержался, чтобы показательно не закатить глаза. Он лишь вежливо кивнул и ответил: — Не опоздал. Спасибо. Но позволь я поговорю сначала с Хейли. Она чем-то обеспокоена и, вероятно, ей нужна помощь. Питер хотел было пройти в свой кабинет, ведь определённо не ждал, что Блейк не согласится с этой просьбой, однако ему пришлось остановиться. — А что, если не позволю? Вероятно, буду очень невежливым, но это вряд ли расстроит меня, — Блейк улыбнулся так мило, словно сказал только что комплимент. Хейли замерла на месте и не была уверена, что всё ещё дышит. Казалось, эту способность отняло сразу после появления Блейка. Питер попытался сделать вид, что ответ Блейка никак не тронул его, однако его нахмуренные брови говорили об обратном. Он посмотрел на Хейли: — Ты можешь подождать? У нас с Блейком был запланирован на это время допрос. Хейли долго молчала, боясь взглянуть в сторону Блейка. Она молча уставилась на Питера и не смогла сказать ни слова. Вышло лишь кивнуть. Питер косо взглянул на Блейка и перед тем, как войти в свой кабинет, бросил: — Жди здесь. Через десять минут приглашу тебя в комнату допроса, — Питер вошёл в кабинет и захлопнул за собой дверь. Хейли замерла на месте, уставившись в противоположную стену. Блейк долго смотрел на неё, словно дикий зверь, который на охоте изучал каждый вздох своей жертвы. Он сделал лишь шаг вперёд. Хейли подскочила на месте. Это заставило Блейка ухмыльнуться. — Хейли, дорогая, — прошептал он и снова ступил ближе. — Ты снова решила, что можешь обхитрить меня? Хейли громко проглотила застывший в горле ком, прежде чем поднять голову и посмотреть на убийцу её отца. — Я начинаю восторгаться твоей глупостью, Хейли, — весело проговорил Блейк, остановившись прямо перед ней. — У меня правда не было более недалеких жертв, чем ты. Она молчала, хотя мысленно заставляла себя сказать хоть слово в собственное оправдание. — Ты хотела выдать меня? Я правильно понял? — спросил Блейк. Её молчание послужило согласием. Он протянул руку, осторожно коснувшись кончиками пальцев к её щеке. Хейли отклонилась, как от огненного ожога. Он снова ухмыльнулся, удовлетворенный такой реакцией: — Думала, отправишь свою любимую мамочку в Айдахо, а я не узнаю об этом? Глаза Хейли округлились, как две монеты. Она до боли прикусила нижнюю губу и, переисполненная ужаса, безмолвно смотрела на Блейка. Блейк склонил голову набок, изучая её потерянный взгляд. Кажется, она была немного удивлена его познаниями в вопросе, который эта глупышка хотела скрыть. Благо, когда семь месяцев назад он играл в игры с психическим здоровьем семейки Додсон, оставил в каждой комнате прослушку. — Айдахо неплохое место. Славится фермерством. Ты отправила свою маму туда доить коров? Или хотела спрятать её подальше от меня? Постой, дай угадаю, — он задумался. — Второй вариант? — Блейк, — едва пролепетала она. — Пожалуйста… Не делай… — Не делать что, дорогая? — он медленно наклонился ближе, аккуратно коснулся пряди её волос, заправляя за плечо и прошептал: — Не перерезать глотку твоей мамочке также, как и папуле? Хейли не чувствовала собственного сердцебиения. Казалось весь мир встал на паузу. Она смогла лишь едва заметно кивнуть. — Ну что ты, Хейли. Я и не собирался, — он тепло улыбнулся и слегка отклонился, чтобы посмотреть на её побледневшее лицо: — Я всего-то собирался отделить её конечности от туловища, обмотать бантиком и отправить тебе сюрприз. Ой, извини, проболтался. Теперь это не сюрприз, — он тяжело выдохнул: — Ну, вот. Всё испортил. Как плохо вышло. Хейли резко схватила его за руку, уставившись на него отчаянным, почти мертвым взглядом: — Блейк, не смей! Ты понял меня? Я уничтожу тебя! Она несколько раз моргнула, пораженно уставившись на то, как он раздался приглушенным смехом. — Ты такая забавная, — он снова посмотрел на её пораженное лицо. — Готов заключить пари. Если у тебя получится загнать меня в угол — я твой раб навечно. Если не получится — я прикончу твою мать у тебя на глазах. Но её гибель не будет такой быстрой и простой, как гибель твоего папули. Идёт? Хейли замерла. Она слишком долго молча смотрела на Блейка и не имела представления, что должна ответить. — Я принимаю это молчание как согласие, — проговорил Блейк. — Договорились. — Нет! — резко выпалила она. — Я не согласна! Нет! — Поздно. — Я против! Я не соглашалась! Ты слышал меня? Блейк! Нет! Хейли не заметила, когда вышел Питер. Он остановился в дверях, проследив за тем, как Хейли, словно обезумевшая бросалась на Блейка, словно маленькая озлобленная собачонка. — Иди за мной, — проговорил Питер Блейку сразу после того, как Хейли наконец-то заметила его, и прошёл вперёд. Блейк наклонился к Хейли и тихо проговорил: — Тебе очень повезло, что ты мне пока нужна живой, Хейли. Как только твоя жизнь перестанет представлять мне пользу, ты отправишься вслед за своим любимым папулей. Блейк подмигнул ей и ступил вслед за Питером. Они прошли вниз по ступенькам. Залитое светом застекленное помещение сменили темно-серые мрачные коридоры с небольшими окнами. Железную дверь открыл мужчина в полицейской форме, впуская в комнату допроса агента Харриса. Блейк осмотрел комнату. Железный стол, два стула и застекленная стена, которая, вероятно, служила с обратной стороны окном. Он присел напротив этой стены, как указал Питер. Сам же Питер занял другой стул. Положив на стол какие-то бумаги, он, скрестив пальцы, уставился на Блейка. — Не удивлён, что именно ты сидишь здесь, — довольно ухмыльнулся Питер. — Ты с детства заявлял о себе, как о преступнике. — Согласен, я никогда не выглядел, как порядочный человек, — Блейк откинулся на спинку стула и, оглянувшись, спросил: — Меню принесут? Я бы что-то выпил. — Ч-что? — Раз уж у нас с тобой сегодня романтик, можно взять вино. Белое или красное? Питер на несколько секунд прикрыл глаза и попытался улыбнуться, как только набрался сил, и снова посмотрел на Блейка: — Давай ты выскажешь все саркастичные фразы, которые хотел, а потом мы продолжим?! — А ты думаешь, я сидел всю ночь и сочинял саркастичные фразы, чтобы потешить тебя, Питер Пен? Это не так работает. Это называется — импровизация. Тебе не понять. Питер кивнул, пытаясь держать себя в руках, затем вытянул из кармана диктофон, поставил на стол и включил кнопку. Он отложил одну из бумаг в правый угол стола и посмотрел на содержание следующей: — Перейдем к делу, — прочистив горло, проговорил Питер. — Где ты был… — Прости, — перебил его Блейк, уставившись на камеру, которая стояла на столе, прямо перед ним. — Я чувствую себя неловко, когда меня снимают справа. Это не моя рабочая сторона. — Что? — Питер нахмурился. — Ты хочешь, чтобы я поставил камеру в другую сторону? — Да, было бы хорошо. Питер тяжело вздохнул, однако переставил камеру в левую часть стола и продолжил: — Где ты был… — Извини, Питер, — снова перебил Блейк. — Не получается. Чувствую себя неловко. Я выдался не самым фотогеничным в семье. Эта привилегия досталась Лиззи. Поэтому, не мог бы ты выключить видеосъёмку? Питер сжал в кулаке ручку, которую держал, затем прошипел сквозь зубы: — Это невозможно. — Тогда я отказываюсь говорить. Питер мгновение сверлил Блейка взглядом, затем резко поднял руку и выключил камеру. Блейк прикусил губу, чтобы сдержать насмешливую улыбку. — Если ты попросишь сейчас отключить диктофон, то уведомляю заранее, это запрещено! — едва сдерживаясь, чтобы не повысить тон пробурчал Питер. — Нет проблем. Мой голос слишком восхитителен, чтобы его не записывать. Питер уже не пытался скрыть тот факт, что Блейк до невозможности раздражал его. Тяжело выдохнув, Питер снова посмотрел на него и на мгновение сделал паузу, ожидая, что сейчас последует очередная издевка, однако застыло молчание. — Где ты был вчера в семь вечера? — наконец-то Питер смог завершить свой вопрос и чувствовал первую победу. — Я, кажется, уже говорил. Я был у друга. С нами была ещё одна девушка. Они смогут подтвердить это. — У друга есть дома видеонаблюдение? Или ты и его отключаешь, когда приходишь в любой дом? — Питер был доволен собственной попыткой добавить остроты. Губы Блейка тронула ухмылка: — Ты прав. Отключаю. За моё присутствие на видео стоит платить не малые деньги. — Блейк, позволь напомнить, что ты находиться в офисе ФБР на допросе в подозрении на серийные убийства. Я агент ФБР. За такие ответы я могу посадить тебя на несколько суток. После этого ты у меня заговоришь нормально. Ты понимаешь это? Блейк положил руки на стол и посмотрел на раздраженное покрасневшее лицо Питера: — Агент ФБР только что угрожал мирному гражданскому решёткой? Твой диктофон записал это? — Ты увиливаешь от ответов. — Разве? Не заметил. — Блейк, не выводи меня. — Иначе что? Решётка? Мне пора требовать адвоката? Питер потёр подбородок, мысленно перебирая варианты, как сдержать себя и не вывалить на Блейка поток ругательств, которые давно вожделел сказать ему. Блейк едва заметно улыбнулся. Воспользовавшись паузой, он посмотрел на застеклённую стену, словно мог что-то видеть за ней, помимо своего отражения. Лиз вздрогнула, поймав взгляд Блейка. Отвернувшись, она посмотрела на Хейли, которая стояла в углу, наблюдая за допросом Блейка. Ещё один агент ФБР внимательно слушал и что-то записывал в небольшом карманном блокнотике, несмотря на то, что Блейк давал весьма туманные ответы. Было бы более странно, если бы Блейк отвечал нормально. Несмотря на то, что она утром просила его на допросе вести себя, как приличный человек, он остался в своем стиле. Вероятно, не самой лучшей идей отца было выставлять Питера на допрос Блейка. Эти двое, как кошка с собакой. Им лучше не находится в одном помещение вместе. Это может закончится либо нервным припадком Питера, либо решёткой для Блейка. В соседней комнате происходил допрос Сэмюеля Дэвиса. Лиз определенно больше хотела бы услышать наркоторговца, который лично знает снайпера. Послушать Блейка она может в любой момент. — Я выйду, — проговорила Лиз, обращаясь к коллеге, затем на мгновение взглянула на Хейли, которая, уставившись в пол, кажется, не слышала ни её, ни допрос Блейка. Лиз зашла в комнату наблюдения за зазеркаленной перегородкой, чтобы наблюдать за тем, как ведущий агент по делу Картер Харпер допрашивает Сэмюеля Дэвиса. Лиз скрестила руки на груди и, сузив веки, оценочно оглядела седоволосого мужчину. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и без доли потерянности смотрел на агента ФБР. Складывалось впечатление, что он каждый день приходил на допрос. Вероятно, после первого срока он чувствовал себя весьма комфортно в одном помещении с сотрудником правоохранительной структуры. — Куда готовилась партия наркотиков, которую мы вчера накрыли? — спросил Картер Харпер, почесывая свою лысину. — Это я тоже буду обсуждать только в присутствии своего адвоката, — ответил Сэмюель. — Ладно. Вероятно, вы должны понимать, что сядете минимум на десять лет, но, если поможете ФБР в следующем вопросе, то я обещаю, что приложу все усилия, чтобы сократить ваш срок вдвое, — Картер отложил все бумаги, видимо, чтобы убрать подальше от разговора официальность. — Вы хотите спросить про снайпера. Я правильно понимаю? — на лице Дэвиса появилась хитрая ухмылка. Картер кивнул, поправляя слишком тесный галстук: — Вы правильно понимаете. Мы знаем, что вы работаете… или работали вместе. Это так? — Да, было время, когда он работал со мной. — Что-то изменилось? — Да. Он решил, что я ему больше не нужен. Решил, что может справиться в одиночку. Картер покручивал в пальцах ручку, внимательно слушая наркоторговца, который после начала разговора о снайпере больше не выглядел расслабленным и довольным. Кончики его губ опустились, лоб поморщился, брови нахмурились и голос больше не звучал самодовольно. Кажется, у него со снайпером и правда был определенный конфликт. — Вы можете подробнее рассказать об этом человеке? — спросил Картер. — Могу, — ответил Дэвис, наклонившись ближе, затем на его лице снова появилась едва заметная ухмылка. — Но я расскажу о нём не вам. Картер нахмурился, с непониманием уставившись на Дэвиса. Тот решил продолжить: — Не вы мне нужны, молодой человек. Я буду говорить только с Элизабет Додсон. Лиз замерла, большими круглыми глазами уставившись на Сэмюеля Дэвиса. Она пыталась понять, не ослышалась ли часом. Он только что назвал её имя? Что наркоторговцу нужно от простого стажера? Почему она? Дверь открылась. Лиз вздрогнула и несколько раз моргнула, только сейчас заметив, что Картер Харпер покинул комнату допросов и вошёл в помещение за зеркалом, уставившись на неё. — Агент Додсон, нужна ваша помощь. Дэвис готов рассказать о снайпере, но не мне. Ему нужны вы.