Просыпаясь с принцессами

      Вечером, после всех уроков и ужина, Твайлайт сидела в библиотеке Хогвартса за дальним столом, отгородившись от основного зала стопками из книг. Перед ней самой лежал талмуд, описывающий правила составления заклинаний из скандинавских рун, но сконцентрироваться на чтении у неё никак не получалось из-за мыслей, раз за разом возвращающихся к недавним событиям.       …То, что произошло между ней и Греем, было чем-то невероятным, но в то же время, здраво оценив ситуацию, превращённая единорожка не могла не признать, что жеребец был явно не в себе. Из-за этого идея попросить у принцесс разрешения стать фавориткой их мужа уже не выглядела сколь-нибудь хорошей.       «Меня ведь не обвинят в том, что я воспользовалась Греем? Я ведь ничего такого не делала… не хотела… Он ведь сам пришёл!» — мысленно застонав, девушка опёрлась локтями о столешницу и уронила мордочку в ладони, глубоким дыханием стараясь справиться с приступом паники.       Душевному спокойствию кобылки не помогало и то, что наставница с принцессой Луной до сих пор не ответили на её послание, словно бы Спаркл вовсе перестала для них существовать. Это могло означать как то, что аликорны слишком заняты и ещё не добрались до связного дневника, так и то, что они уже нашли Грея и он рассказал им о произошедшем, в результате чего было принято решение о наказании в виде информационной изоляции (Селестия не могла не знать, что для её ученицы неведение — страшнейшая пытка).       «Нет-нет… Этого не может быть. Если бы меня хотели наказать, то сообщили бы об этом. Тем более — я исполняю задание принцесс… ведь так? А если бы меня приговорили к какому-то наказанию, то наверняка отозвали бы из Хогвартса», — мысль о том, что её могли таким образом изгнать, заставила Твайлайт поёжиться и сглотнуть.       …На фоне всех этих волнений то, что утром её отчитал декан факультета, заявивший о недопустимости пропадать из школы, никого не предупредив, вопреки обыкновению прошло как-то буднично. Однако же превращённая единорожка пообещала, что этого больше не повториться и была намерена оправдать доверие невысокого профессора, что даже баллов с неё не снял, положившись на честное слово.       — Мисс Спаркл, вы в порядке? — голос взрослой человеческой кобылы заставил молодую волшебницу вздрогнуть и, отняв ладони от лица, растерянно посмотреть на библиотекаршу. — Скоро отбой. Библиотека закрывается.       — А… Простите, — засуетившись, ученица принцессы Селестии (уже, наверное, бывшая) попыталась вскочить, попутно захлопывая так и не прочитанную даже до половины главы книгу, но зацепилась ногой за ножку стола и едва не упала, в последний момент сумев ухватиться за край столешницы.       — Осторожнее, — строго произнесла мадам Пинс, тут же продолжив более мягким тоном: — Не нужно так спешить — я могу задержаться на несколько лишних минут.       — Простите, — пробормотала в ответ эквестрийка, чувствуя как мордочку от стыда заливает румянец.       Выпрямившись и сложив книги, Твайлайт подхватила стопку на руки и направилась к стеллажу, откуда они были взяты. Однако же не успела она сделать и пары шагов — чужая магия подхватила тома и заставила их взмыть в воздух, самостоятельно возвращаясь на положенные места.       — Твайлайт, возможно, это не моё дело, так что вы можете не отвечать, но если у вас есть какие-то проблемы — вы можете обратиться с этим к любому преподавателю или работнику школы, — на мордочке обычно строгой библиотекарши отразились озабоченность и участие, которые никак нельзя было ожидать от ревностной хранительницы порядка в храме знаний. — Если хотите — мы можем поговорить об этом… ну или же я могу проводить вас к мадам Помфри.       — Я не больна, — поспешно заявила единорожка, как-то рефлекторно хватаясь за края мантии, чтобы запахнуться в неё.       — Это хорошо, — слегка кивнула старшая волшебница. — Однако же Поппи — не только медеведьма, но и опытнейшая женщина, которая на своей практике сталкивалась с самыми разными вопросами. Она может дать консультацию по любой самой щекотливой теме и, если вы опасаетесь разглашения личной информации — исполняет клятву Гиппократа, запрещающую вредить пациенту в том числе и через нарушение врачебной тайны.       — М… — идея обратиться к кому-нибудь за советом, с условием, что об этом никто не узнает, была не такой уж плохой, но всё же Спаркл не могла на это пойти, так как проблема затрагивала слишком много секретов. — Я подумаю об этом.       — Хорошо, — удовлетворившись ответом, мадам Пинс развернулась в сторону выхода и произнесла: — Идёмте…       Покинув библиотеку, Твайлайт спешным шагом направилась в сторону общежития вороньего факультета: встречаться с кем-либо из однокурсников ей не хотелось, так как мысли постоянно соскальзывали на тревожные темы, из-за чего обсуждать квиддич или уроки у неё вряд ли получилось бы. Да и сами ученики не спешили её перехватить для разговора, предпочитая шушукаться о каких-то своих, непонятных превращённой единорожке секретах.       Миновав лестницы и коридоры, Спаркл поднялась в башню, ответила на вопрос говорящей статуи и, после нескольких секунд, что потребовались голему на размышления над ответом, прошмыгнула в гостиную. Соученики, разместившиеся на креслах, пуфиках и диванчиках рядом с книжными шкафами и вокруг столиков, даже не подняли голов от домашних заданий, учебников или игр, которыми были заняты. Кого-то другого подобное отношение могло бы и задеть, но ученица Селестии и сама часто увлекалась изучением чего-то нового, и потому прекрасно их понимала, а в настоящий момент и вовсе радовалась подобному.       Незаметно прошмыгнув к женским спальням, Твайлайт добралась до своей комнаты и только после того, как закрыла дверь, оказавшись в полном одиночестве, смогла чуть-чуть расслабиться. Однако же не успела она отпустить дверную ручку и отвернуться от створки — за спиной раздался глухой хлопок и зазвучал высокий голос:       — Дипси выполнила ваше задание, Твайлайт Спаркл, мисс.       — Ик… — вздрогнув всем телом, маскирующаяся единорожка схватилась за грудь и резко обернулась, спиной прижимаясь к двери. — Ф-фух… Дипси, не надо меня так пугать.       — Дипси вовсе не хотела ничего плохого, — замотала головой домовушка, затем её уши поникли, она сцепила руки перед грудью и упёрлась взглядом в пол. — Дипси очень-очень стыдно.       «Сама виновата: так зациклилась на своих мыслях, что совершенно перестала обращать внимание на окружающий мир. А ведь мне ещё нужно проверить домашние задания и перечитать следующие главы перед завтрашними уроками», — медленно вдохнув и выдохнув, волшебница поправила волосы и выпрямилась, стараясь выглядеть не столь разбитой, какой, наверняка, казалась.       — Дипси, ты ни в чём не виновата, — произнесла превращённая пони вслух, тут же переводя тему, чтобы отвлечь сердобольную эльфийку: — О каком задании ты говорила?       — Твайлайт Спаркл — очень добрая волшебница, — подняв взгляд на девушку, собеседница выпятила грудь и с гордостью заявила: — Домовые эльфы Хогвартса рассказали другим эльфам о том, что мисс Твайлайт Спаркл ищет предметы со злой магией, чтобы изгнать её. Дипси слышала, что у старого Критчера есть такой предмет, который ему велел сломать его хозяин. Старый вредный Критчер готов принести злую вещь туда, куда скажет добрая волшебница Твайлайт Спаркл, но только при условии, что изгонять злое колдовство будут в его присутствии.       — Это… — сделав небольшую паузу, девушка постаралась уложить в голове услышанное (всё же манера речи домовых эльфов была несколько… странной). — Думаю, с этим не возникнет проблем, если Критчер готов переместиться в Эквестрию. Однако же мне сперва нужно сообщить об этом принцессам, а также удостовериться, что злая вещь имеет ту же природу, что и диадема. Я не сомневаюсь в тебе, Дипси, но мне нужно отчитаться перед наставницей и…       — Дипси понимает, — закивала головой домовушка, отчего её уши начали хлопать. — Дипси передаст слова доброй волшебницы вредному Критчеру. Если Твайлайт Спаркл разрешит — Критчера приведут для разговора в Хогвартс.       — Так и поступим, — слегка улыбнулась превращённая пони, но тут же добавила серьёзным тоном: — Но сперва предупредите меня. Хорошо?       Заверив, что всё поняла, работница Хогвартса исчезла, вновь оставив маскирующуюся единорожку одну.       «Нужно сообщить об этом принцессам…» — подумав о дневнике, Твайлайт вернулась к мыслям, что так и не получила ответ на предыдущее своё послание о том, что нашёлся Грей.       — Не важно, — мотнув головой, Спаркл зачесала гриву за спину ладонями, старательно выбрасывая из головы образы того, что произошло в доме в деревне, после чего выудила из сумочки тонкую книжицу, связанную с аналогичным дневником у связного. — Дорогая принцесса…       На миг рука с пером дрогнула — всё же обращаться к наставнице так, как она привыкла, теперь казалось неправильным. Впрочем, превращённая единорожка быстро справилась с колебанием и продолжила описывать только что произошедший разговор.       Поставив последнюю точку, маскирующаяся пони отложила артефакт связи на столик и выпрямилась, задумавшись о дальнейших своих планах. В голове у неё царил сумбур, из-за которого чтение книг становилось не чем-то приятным, а чуть ли не пыткой, из-за чего подготовка к ближайшим урокам была почти бесполезной.       «Может быть, стоит лечь спать пораньше? А завтра с утра уже возьмусь за книги. Мысли к тому времени наверняка улягутся», — едва это решение возникло в голове — магический дневник начал светиться и вибрировать, оповещая об ответном сообщении.       Едва не подскочив от неожиданности, волшебница осторожно подняла тетрадь и замерла, опасаясь увидеть обвинения, разочарование, негодование, излитые на страницы витиеватым, ровным почерком. Впрочем, она достаточно быстро пересилила постыдную слабость и открыла страницу с последней записью, чтобы прочитать короткое послание: «Увидимся во сне».       «Принцесса Луна. Они нашли Грея. Она всё знает…» — Твайлайт резко вдохнула, захлопнула дневник и, прикусив нижнюю губу, уставилась на обложку.       Теперь ей было понятно, почему принцессы всё это время молчали: в конце концов, личный разговор в царстве снов был лучше тысячи слов, написанных на бумаге. Тем более, что талант принцессы ночи позволит высказать ей все претензии со всеми красками, которые иным способом никак не передать.       — Ладно. Я могу сколько угодно думать, но это уже ничего не изменит, — совсем тихо произнесла Спаркл, после чего отложила артефакт на прикроватный столик, глубоко вдохнула, выдохнула, скользнула взглядом по комнате и решила: — Незачем оттягивать встречу. Незачем заставлять принцесс ждать.       «А то их терпение может закончиться слишком быстро», — мотнув головой, отчего грива взметнулась в воздух и рассыпалась по плечам свободной волной, превращённая единорожка постаралась прогнать образы статуи, поставленной в жеребячьем саду и принялась раздеваться.       Аккуратно сложив одежду на стуле, маскирующаяся кобылка скользнула под одеяло, почувствовав, как постельное бельё холодит кожу, тут же покрывшуюся мурашками, а затем задёрнула балдахин, дабы ощутить себя самую капельку уютнее. Опустив голову на подушку, подтянув одеяло под самый подбородок, она ещё раз посмотрела на потолок своей комнаты и закрыла глаза, чтобы попытаться расслабиться.       «Это не так-то просто», — после нескольких минут тишины пришла к выводу пока ещё ученица принцессы Селестии, мысли которой никак не прекращали скатываться к тому, что её ожидает во время разговора с аликорнами (и тут было трудно решить, будет лучше, если Луна во сне окажется одна, или же если с ней появится и наставница).       Впервые за очень долгое время Твайлайт пришлось применить технику, которой её научила мама: представив себе турник, она вообразила, как через него прыгают белые овечки, улыбающиеся считающей их пони. Процесс заставлял её концентрироваться на этой медитативной картине, что помогло постепенно выкинуть из головы тревоги и сомнения, временно ставшие далёкими и неважными.       «…Сто сорок одна овечка; сто сорок две овечки… тысяча сто одиннадцать овечек; тысяча сто двенадцать овечек… тысяча пятьсот двадцать семь овечек; тысяча пятьсот двадцать семь овечек и одна Пинки Пай; тысяча пятьсот двадцать семь овечек и две Пинки Пай; тысяча пятьсот двадцать семь овечек и три Пинки Пай…» — лишь когда пятая розовая пони перепрыгнула турник, Спаркл осознала, что что-то не так и заморгала, начав оглядываться по сторонам.       — Мы тут, Твайли! — помахала копытцем третья Пинки, стоящая в толпе овец, которые держали в копытцах воздушные шарики, сахарную вату, мороженое.       — А… Что тут происходит? — растерянно заморгала сиреневая единорожка, подходя к подруге, что присутствовала сразу в пяти экземплярах.       — Овечки закончились и Агнес попросила меня помочь, — лучезарно улыбнулась Пинки номер один.       — Агась, — утвердительно кивнула Пинки номер два, взмахивая рожком с мороженным. — Ну и мы решили, что раз уж и так все тут собрались — можно устроить что-нибудь весёлое!       — Ой, ты же, наверное, ещё ни с кем не знакома! — воскликнула Пинки номер четыре, затем подпрыгнула, словно на пружинках и прокричала: — Экстренная приветственно-знакомительная вечеринка!       Пятая розовая пони достала из гривы паровозный свисток, который издал протяжный гудок, заставивший всех овец, которые разговаривали между собой, разбившись на отдельные группы, обернуться на сиреневую единорожку. Сама волшебница, оказавшаяся под прицелом более чем полутора тысяч взглядов, смутилась и почувствовала себя очень неуютно, что, впрочем, осталось проигнорировано пятёркой вечериночных пони.       — Эй! Все овечки! — Пинки номер один помахала толпе жёлто-красным клетчатым флажком. — Знакомьтесь — это Твайлайт Спаркл. Наша самая супермегадуперумная подруга! Твайлайт, это Агнес, Агнес, Агнес… Агнес и Агнес. А это Агнес и… у-у-у… у меня вечно её имя из головы вылетает.       — Агнес я, — вздохнула очередная пушистая особа, после чего подошла к сиреневой единорожке и протянула копытце. — Ну, подруга. Рада с тобой наконец-то познакомиться. А то столько раз уже виделись, но так даже и словом не обмолвились.       — Привет… Приятно познакомиться, — неуверенно ответила волшебница, стукнувшись своей ногой с раздвоенным копытцем собеседницы. — А ты… вы…       — Мы — бригада помощи в засыпании, — ответила овечка, затем обвела напарниц взмахом левой передней ноги и добавила: — Давненько уже все вместе не собирались. Не обижайся, но мы надолго задержаться не можем: там сейчас Баттон Мэш спать ложится. Он, к счастью, ещё только до двенадцати считать умеет, но ведь и другие пони есть.       — А… Я понимаю, — на самом деле, кобылка чувствовала себя ещё более растерянной, но в этот раз предпочла не задавать вопросы, а плыть по течению. — Спасибо за… помощь.       — Это наша работа, — ответила Агнес, затем подмигнула и добавила: — Зови, если что. Перерыв окончен! По вагонам — марш!       На глазах у ученицы принцессы Селестии овечки быстро доели свои сладости, построились в шеренги и, чеканя шаг, направились к выехавшему из-за горизонта паровозику, который тянул за собой цепочку из открытых вагонов. Не прошло и минуты, как на зелёном лугу с турником остались только пони в количестве шести штук.       — Твайли, нам тоже пора бежать, — виновато произнесла Пинки номер три, сунув в копытце подруги воздушный шарик. — Нужно подготовить планы к завтрашней вечеринке.       — Агась, — закивали остальные розовые земнопони. — Не скучай!..       И снова не успела кобылка что-нибудь сказать, как осталась одна, с шариком, мороженым и сладкой ватой, повисшей в поле телекинеза. Едва же до неё дошло, что всё это — просто сон, за спиной раздался голос принцессы Луны:       — Что это было?       Резко развернувшись, едва не уронив мороженое, Спаркл увидела тёмно-синюю аликорницу, широко распахнутыми глазами смотрящую в сторону, куда ускакали розовые земнопони.       — Это… Пинки Пай, — ответила волшебница, подумала и добавила: — Ваше высочество.

…

      «Удивительный талант», — мысленно констатировала Луна, продолжая смотреть в сторону, где скрылись из сна образы розовой земнопони, что умудрялась творить невозможное в реальности, а теперь ещё взялась и за её вотчину.       На какие-то секунды владычица снов задумалась о том, чтобы взять Пинки Пай в свои ученицы, дабы передать все тонкости сноходчества… но тут же откинула эту идею сразу по двум причинам. Во-первых, эта кобылка была уже слишком взрослой и имела свои обязанности в реальном мире, из-за чего её пришлось бы отрывать от друзей и знакомых, а во-вторых… в случае хранительницы Элемента Смеха работало правило, которое как-то озвучил Грей: «Учить — только портить».       «Самые невероятные открытия были сделаны теми кто не знал, что этого не может быть», — мысленно произнесла тёмно-синяя аликорница, улыбнувшись от тёплого ощущения в груди, но тут же ощутив досаду и тоску, которые пришлось в себе давить усилием воли.       — Твайлайт Спаркл, ты что-то хотела нам рассказать? — сконцентрировавшись на ученице сестры, решила начать разговор с наименее личной темы крылато-рогатая пони, чтобы уже после этого перейти к вопросу, что на самом деле её волновал (послание о том, что сиреневая единорожка нашла Грея, пришло с опозданием из-за мерзкой жучихи… которой была наглая репортёрша).       «Будь моя воля — она так легко бы не отделалась», — констатировала про себя принцесса ночи, вновь подавляя всколыхнувшееся в груди раздражение, чтобы оно не вылилось в какое-нибудь стихийное бедствие внутри сна юной волшебницы, которая и без того начала волноваться.       …Младшая диарх Эквестрии даже подумала, что всё же не смогла полностью скрыть своих эмоций от ученицы сестры.       — Я… да, — Спаркл зажмурила глаза, прижала уши к голове, выдохнула, глубоко вдохнула (в чём не было смысла в мире снов), напряглась, будто перед прыжком с трамплина в воду, а затем затараторила, явно научившись этому у своей розовой подруги: — ЯпереспаласГреем ноянехотелаэтого… тоестьхотеланонетак… тоестьянесделаланичегочтобыэтослучилось аГрейсамнаменянабросился… ноонневиноваттаккаквёлсебястраннословнонеконтролировалсебя…       — Тихо! — воскликнула тёмно-синяя аликорница, неосознанно использовав кантерлотский глас, из-за чего собеседница упала на круп, втянула голову и прикрылась передними копытцами, из-за чего стала похожа на щеночка, ожидающего, будто его вот-вот пнут. — Я… Твайлайт Спаркл, мы ждём объяснений. Самых подробных объяснений, с упоминанием самых незначительных деталей. Рассказывай.       «Нужно было взять с собой Селестию», — мысленно посетовала принцесса ночи, эмоции которой вновь попытались вырваться из-под контроля.       …К счастью, вторая попытка сиреневой единорожки сделать доклад оказалась более успешной: во всяком случае, она не выпаливала слова, проглатывая паузы, да и повествовала в хронологическом порядке. Послушать же и вправду было о чём, так как дикие единороги, обитающие в Запретном Лесу, на самом деле оказались не такими уж и неразумными, а также вполне обучаемыми.       Твайлайт Спаркл, узнавшая заинтересовавшие её новости у местного лесника, прежде чем сообщить их принцессам, решила убедиться во всём лично. И уже за это её стоило бы отчитать, чтобы юной кобылке было неповадно рисковать своим крупом совершенно без подстраховки.       «А если бы на неё напал какой-нибудь местный монстр? Селестии определённо следует поговорить со своей ученицей об умении расставлять приоритеты», — хмуро подумала про себя тёмно-синяя аликорница, но всё же не стала перебивать рассказчицу, за время монолога сумевшую взять себя в копытца и заметно расслабившуюся.       …Описание Грея, обнаруженного под защитой табуна единорогов заставило сердце принцессы ночи забиться быстрее, а также вынудило тщательнее следить за своими реакциями, дабы не начать торопить свою подданную, слишком уж дословно воспринявшую её же приказ. В конце концов было бы нехорошо сперва требовать историю во всех подробностях, а затем — торопить из-за нежелания терять время на мелкие детали (всё же если правители ведут себя не последовательно, то как они могут ожидать иного от других?).       А потом было прибытие в домик, откуда из-за тревоги отозвали Шайнинга Армора, что, как видится теперь, было серьёзной ошибкой. Потом сиреневая единорожка отправила послание, что оказалось отложено на значительный срок из-за всё того же переполоха. Ну а когда дело дошло до описания совокупления — молодая пони сперва покраснела, стала запинаться, а потом и вовсе замолчала, опустив голову и шумно сопя.       — Почему… — поняв, что история застопорилась, выдавила из себя единственное слово Луна.       — Ну… это… мы… — вновь нервничая, стала пытаться подобрать слова ученица сестры. — Сперва я растерялась… а потом…       — Почему ты, а не я?! — не слушая лепета собеседницы, вскинув голову и распахнув крылья во всю ширь воскликнула принцесса ночи.       — …П-простите, — сжалась Твайлайт Спаркл. — Я… Это получилось случайно, но… Я готова понести ответственность. «Эта мерзкая, подлая, злобная жучиха! Ну попадись она мне ещё хоть раз…» — неимоверным усилием воли заставив себя не стучать копытом по земле, тёмно-синяя аликорница шумно выдохнула, с натугой сложила крылья и уселась на круп, опустив взгляд на собеседницу.       Сиреневая единорожка боялась, но упрямо сдвинула бровки и поджала губы, готовясь принять реакцию повелительницы грёз. Очень просто было сорваться на неё, обвинить во всех грехах и выместить своё разочарование… но Луна понимала, что кобылка просто оказалась в нужное время в нужном месте. А кроме того — её честность и решимость не могли не импонировать старшей пони.       «Во всяком случае Твайлайт Спаркл — не какая-нибудь прохвостка, а кобыла из уважаемой семьи, ученица сестры и моя личная спасительница. Кроме того — она нашла Грея и сделала всё, чтобы мы могли воссоединиться… Ну или же почти всё», — ещё раз вздохнув, повелительница грёз окончательно успокоилась.       — Мы видим, что ты готова понести… ответственность, — сделав выразительную паузу, Луна хихикнула в ответ на возмущённое смущение собеседницы. — Ладно, Твайлайт, я не сержусь. Хотя и не могу сказать, что произошедшее меня не задевает. Могу предположить, что ты имеешь… собственные интересы в этом вопросе?       — Ну я… — кобылка отвела взгляд, но аликорница её не торопила, позволяя собраться с мыслями. — Принцесса Луна, я прошу разрешения стать фавориткой для Грея Фокса.       — Твайлайт Спаркл, любую кобылу, что потребовала бы подобного от нас… ждал бы отказ, — заставив свой голос звенеть от силы, начала принцесса ночи, но тут же сбавила тон и в ответ на напряжённый взгляд младшей пони мягко добавила: — Но ты — не любая кобыла. Пусть принять окончательное решение в одиночку я и не могу, но твоя кандидатура не вызывает у меня отторжения. Впрочем, не стоит радоваться раньше времени: даже если Селестия даст своё согласие — есть весомая причина, которая не позволяет этому свершиться.

…

      — Ч-что? — удивлённо моргнув, сиреневая единорожка не сразу восприняла услышанное, словно бы новая информация попросту отказывалась укладываться у неё в голове.       — После того как мы прибыли в дом, где несёт дежурство твой брат и гвардеец нашей сестры — Шайнинг Армор, Грея Фокса там уже не было, — чуть другими словами ответила принцесса ночи, во взгляде которой отчётливо промелькнули печаль и досада, а также… сочувствие к растерянной, будто бы врезавшейся в стену на полном скаку юной кобылке. — Обыск и обследование комнат показали, что жеребец исчез в пространственной аномалии, уже знакомой нам по его предыдущему появлению. Попытки отследить место прибытия не принесли успеха из-за того, что телепортация происходит на не совсем понятных нам принципах, а также задевает слои реальности, с которыми мы не умеем работать. Однако, есть и хорошая новость: раз Грей уже дважды оказался в пределах миров, связанных порталами, то высока вероятность его нового возвращения. Для того, чтобы не пропустить это событие, мы создадим артефакт на основе вредноскопа, аналоги которого будут установлены в Эквестрии, на Земле Альфа и Бета. Кроме того, мы продолжим искать другие порталы…       Тёмно-синяя аликорница говорила и говорила, но её слова пролетали мимо ушей Спаркл, которая упала на круп и теперь смотрела перед собой расфокусированным взглядом. В её голове билась одна и та же мысль, что говорила о том, что это она виновата в исчезновении жеребца принцесс.       «Если бы я оказалась более смелой, решительной, твёрдой… Если бы я не сбежала в Хогвартс, а осталась с Греем… Если бы я воспользовалась возможностью и отправилась к порталу…» — неожиданно сиреневая единорожка почувствовала прикосновение и вздрогнула, заморгала и с удивлением воззрилась на Луну, которая уселась рядом и укрыла её своим крылом, приобняв передними ногами.       — Ты ни в чём не виновата, Твайлайт Спаркл, — твёрдо, не позволяя и тени сомнения проникнуть в свой голос констатировала владычица снов. — Мы обязательно его найдём. Нужно просто немного времени и много усилий. И ты сможешь нам помочь, если будешь усердно изучать магию этого мира. Вдруг именно в ней найдётся решение проклятия, заставляющего нашего жеребца исчезать?       Теплота объятий, уверенный тон, строго поставленная задача, решение которой было в сфере возможностей единорожки помогли справиться с накатывающими чувствами. Впрочем, младшая кобылка не смогла не высказать своих опасений о состоянии Грея на момент, когда она оставила его в доме одного (вновь вызвав вспышку вины в своей груди).       — За время своих путешествий наш жеребец справлялся и не с такими трудностями, — убеждённо отозвалась аликорница. — Просто верь в него так, как верим мы с сестрой. Ну а пока, раз уж сейчас мы не можем предпринять каких-то активных действий в его поиске — расскажи о том, что тебе удалось узнать от домовых эльфов.       — Разумеется… — Спаркл пошевелилась, подняла взгляд на принцессу ночи и спросила: — Может быть, вы меня отпустите? Я уже в порядке. Правда.       — Ммм… — задумчиво нахмурившись, диарх Эквестрии сделала театральную паузу, а потом твёрдо заявила: — Нет. Можешь начинать рассказывать.

***

      Лунный и звёздный свет, путаясь среди переплетения крон Запретного Леса, так и не пробивались к земле, из-за чего лишь лампа с вечным гурбайтовым огнём, будто бы застывшим на фитиле, освещала дорогу под ногами молодого мага (благодаря предусмотрительно надетому на светильник колпаку, свечение не распространялось во все стороны, из-за чего мужчина оставался невидимым для здешних обитателей). Длинные кривые ветви цеплялись за мантию, сухие сучья то и дело похрустывали под ногами, раз за разом заставляя вздрагивать и опасливо оглядываться, волшебной палочкой выцеливая подозрительные тени, мелькающие между стволами.       — Спокойно, Квиррелл, здесь нет ничего страшного, — стараясь успокоить самого себя, негромко бормотал человек. — Спокойно… Тут даже безмозглый полувеликан выживает. Куда ему до тебя — настоящего волшебника? Я должен достать кровь… Мой лорд рассчитывает на меня.       Упрямо стиснув зубы, волшебник пошёл дальше, прорываясь через заросли, которые словно бы смыкались у него за спиной, стоило только отойти на пару шагов, из-за чего тропа окончательно пропадала из виду. Впрочем, Квиринус этого не замечал, будучи слишком увлечённым движением к цели.       Постепенно лес становился не таким густым, из-за чего волшебник приободрился. Однако же на смену кустарникам пришёл туман, который стелился над землёй и в некоторых местах собирался целыми облаками, перегораживающими звериные тропы. В воздухе начало пахнуть чем-то приторно-сладким, из-за чего в носу стало свербить, вынуждая накинуть на себя заклинание головного пузыря.       Во время очередного шага Квиррелл зацепился ногой за какой-то корень, скрытый под туманом, взмахнул руками и упал, неудачно выронив лампу на камень. Со звоном стекла светильник погас, оставляя мужчину в густой, липкой темноте, начавшей стремительно заполняться облаком капелек влаги.       — Мордред… Спокойно, Квиринус: не о чём волноваться, — вновь забормотал человек, начав шарить руками в поисках волшебной палочки, на секунду замерев и покрывшись холодным потом от звука воя, донёсшегося откуда-то из глубины чащи, коему будто бы откликнулся шелест листвы над головой. — Это просто волки… и ветер… и туман… и свет… Свет?       Продолжая стоять на четвереньках, волшебник приложил ладонь ко лбу, прищурился и нахмурил брови, стараясь увидеть источник света впереди. Наконец он увидел три силуэта, вокруг которых туман будто бы расступался.       — Единороги… — облегчённо выдохнув, Квиррелл нашёл свою палочку и стал подниматься на ноги. — Вас-то я и искал.       — Мэсо (Еда с доставкой на дом)? — спросил у своих спутников левый жеребец.       — Мэсо (Вот до чего дошёл прогресс)! — восхитился правый жеребец.       — Мэсо (Какой-то он щуплый: кто заказывал диетическую еду)? — нахмурился центральный единорог.       — Говорящие… Говорящие единороги, — выпучив глаза, Квиринус сделал полшага назад. — Хагрид был прав… А я-то думал, что это всё пьяные бредни.       — Мэсо (Сам пойдёшь или тебе помочь)? — спросил центральный жеребец.       — Я пришёл с миром! — воскликнул мужчина, лихорадочно соображая — как же ему выполнить задание лорда. — Я слышал, что вы — хранители мудрости, что видели как зажигаются и гаснут звёзды; которым ведомы тайны вселенной!..       — Мэсо (Да. Мы мудры), — кивнул левый единорог гордо.       — Мэсо (Истина в еде), — заявил правый жеребец, наклоняя голову так, чтобы кончик острого витого рога, светящийся магическим сиянием оказался направлен прямо на человека.       — Постойте, — вскинув волшебную палочку, создавая перед собой щит протего, Квиррелл ещё раз шагнул назад. — Я — волшебник! Я знаю магию и…       — Мэсо, — отрезал центральный единорог, запуская огненный луч в защиту, лопнувшую словно мыльный пузырь, после чего ослабшее, но не погасшее заклинание ударило в грудь Квиринуса, отбрасывая его на ствол находящегося позади дерева. — Мэсо (Слабая еда — сочное мэсо получится).       — Мэсо (На закуску пойдёт), — решил левый жеребец, в несколько шагов подходя к оглушённому человеку, чтобы зубами схватить его за отворот мантии и оторвать от земли, словно кот котёнка потащив на поляну.       …Квиринус пришёл в себя тогда, когда его бросили на утоптанную землю рядом с костром из маленьких брёвнышек, над которым висело тело в красно-золотой гриффиндорской мантии. Икнув, он потянулся за палочкой, но так её и не нашёл, из-за чего его руки стали откровенно дрожать.       — Н-не надо меня есть, — проблеял волшебник, глядя как один из единорогов снимает с кончика рога кусок мяса и отправляет его в рот, начав громко чавкать. — Я… я вам пригожусь: я — волшебник… и знаю много языков…       — Мэсо (Во многих знаниях — многие печали), — констатировал один из жеребцов, примеряясь к деревянному шампуру, заострённому на одном из концов. — Мэсо... (Сейчас мы тебя изжарим...) мэсо (и съедим.).       Квирелла подняли телекинезом, пристраивая заострённый конец к его пятой точке.       — Н-нет! — вскрикнув, Квиррелл схватился руками за седалище, тогда как в его глазах возник искренний, ничем не замутнённый ужас. — Я-я-я… Я могу принести много мяса! Я знаю, где Хагрид разводит пауков!       — Мэсо? (Пауков?) — отложив шампур, жеребец переглянулся с товарищами. — Мэсо! (Говори!).       Непонятно откуда появился блокнот, а единорог зажал в зубах карандаш. Впрочем, в эти секунды подобные мелочи совершенно не волновали волшебника, который начал говорить обо всём, что могло его спасти: о пауках, о гнезде Арагога, о Хагриде, плачущем над очередным милым пушистиком…       — Мэсо (Душевно говорит, бельчага), — смахнул слезу один из жеребцов.       …Наутро Квиррелл вышел из леса в подранной, пропахшей дымом мантии, седой и бледный, вздрагивающий от каждого шороха. Его мантия удерживалась на теле брошью в виде серебряного единорога, заколотой под подбородком, а на груди, под одеждой, куда угодил луч заклинания, был ожог, в виде клейма: «Мэсо, но не сегодня».

      …

      — Аааээ… — подскочив на кровати, шестикурсник Хогвартса, учащийся на факультете Воронов, схватившись за грудь стал крутить головой с выпученными глазами, тяжёлым дыханием нарушая уютную тишину. — Э-эт-то п-прост-то сон… П-приснится же т-такое.       Утерев тыльной стороной правого предплечья взмокший лоб, Квиринус Квиррелл разжал ладонь и в слабом свете луны, пробивающемся через окно в его спальню увидел, что на одеяло упала серебряная брошь в виде единорога. Громко сглотнув, он непроизвольно схватился за шею, но спустя несколько глубоких вдохов и выдохов успокоился и даже нервно рассмеялся.       — Вот ведь… Трелони, наверное я слишком увлёкся прорицательством, или это было то вино из одуванчиков? Хотя нет, я украл у Хагрида ту неправильную медовуху. А ещё слушал те бредни про единорогов, которые говорят и жарят шашлык, — спустив ноги с края кровати, одетый в пижаму молодой человек встал и встряхнулся. — Знал же, что нужно было бросать прорицания. Сегодня уже не усну… Пойти, что ли, ополоснуться?       Почесав шею, молодой волшебник пошлёпал в душевую, в мыслях прогоняя подробности сна. Он даже подумал, что об этом можно будет рассказать друзьям как о забавном анекдоте: тёмный лорд, привезённый из лесов Албании под чалмой вместе со змеёй; говорящие единороги-мясоеды, отлавливающие слишком назойливых и непослушных учеников Хогвартса — такое только в пьяном бреду и привидится.       Войдя в душевую, Квиринус скинул с себя пижамную рубашку и посмотрел в зеркало, чтобы тут же разразиться полным ужаса криком. На его груди, как и во сне, красовалось выжженное магией клеймо в виде букв, складывающихся в слова «Мэсо, но не сегодня».       …В этот день шестикурсник Хогвартса начал заикаться. С тех пор каждый раз, когда он оказывался в темноте, в парке, или просто видел что-то блестящее на голове (рог? венец? вилку?) — голос предательски срывался. Слова застревали в горле.       А в голове всплывал образ: огонь. Шампур. Три пары чёрных глаз.       Также он обрёл мечту — стать профессором по ЗОТИ. Ведь это был единственный предмет, который можно было преподавать по книгам, никогда не покидая свой рабочий кабинет.       Он не боялся Тёмных искусств.       Он боялся леса.       Не потому что там водились волколаки, архимантры или мантикоры...       А потому, что там жили единороги, которые говорят. И готовят шашлык.       А ещё он дал магическую клятву:       — Я, Квиринус Квиррелл, шестикурсник Хогвартса, факультет Когтевран, клянусь перед силами магии, духами знаний и памятью о шампуре: я больше никогда не пойду в Запретный лес. Я не пойду в леса Албании. Я не пойду в леса Боснии, Румынии, Шотландии, Франции, Канады, Австралии, Луны или любого другого места, где могут быть единороги. Я не буду искать запретные знания, если за ними придётся идти в лес.

***

      Сознание возвращалось медленно и неохотно, а тело чувствовалось тяжёлым и будто бы избитым. Сергей, всё ещё плавающий в полусне, даже подумал, что уже давно не ощущал себя настолько разбитым.       «Что же это мы пили…? И кто — мы? И почему пили?» — напрягая память, Лисин вспомнил и о своих путешествиях в другие миры, и о работе, и о возложенной на себя миссии, что позволило окончательно скинуть дремоту.       Слегка пошевелившись, мужчина осознал, что лежит явно не на своей кровати с пружинным матрасом, а на чём-то вроде перины, да и запах свежести, смешанный с чем-то неприятно-терпким, явно намекал на то, что началось новое приключение. Это, конечно, было не слишком хорошо, но опыт пережитого позволял с оптимизмом смотреть в будущее, да и потраченное время, в его случае, было величиной не столь уж критичной.       «Ладно. Если тут всё в порядке — денёк погощу у принцесс, а потом — домой. Толкать прогресс в будущее, пожалуй, не стану: пони и без этого неплохо жили. Разве что, если я попал до канона, то Селестии можно сообщить о том, какие неприятности её ждут в будущем», — приняв решение, мужчина окончательно расслабился и прислушался, уловив негромкое дыхание рядом.       Открыв глаза, Грей удивился, так как вокруг царила откровенная чернота, на краткий миг показавшаяся и вовсе густой. Прежде, с кем бы он ни просыпался, в окно всегда светила хотя бы луна (в большинстве случаев), но здесь будто бы и вовсе не имелось никаких светильников.       «Странно. На темницу тоже не похоже: слишком уж кровать мягкая», — покрутив мысли в голове, но не придя ни к какому внятному ответу, Фокс решил распросить хозяйку покоев, которую предварительно следовало разбудить.       Вытянув левую руку, оказавшуюся сверху, Сергей нащупал гриву, рассыпавшуюся по подушке свободной волной. Волосы были длинными и шелковистыми, приятными на ощупь, но, что показательно — неподвижными. Впрочем, в голове тут же промелькнула мысль, что в этот раз его могло притянуть к принцессе вроде Каденс, ну или Твайлайт, что с одной стороны нехорошо, а с другой — даже более безопасно.       «Главное, чтобы принцесса любви от испуга не влюбила меня в какой-нибудь кактус, а её муж, в порыве праведной ревности, не запихнул его в место… для этого совершенно не предназначенное», — скользя рукой по гриве, Лисин дошёл до шеи, с которой соскользнул на плечо, показавшееся каким-то странным (под бархатистой шёрсткой прощупывались мышцы, которым иные культуристы могли бы позавидовать).       Прозвучавшее глухое ворчание соседки заставило замереть и одёрнуть руку, но после того, как хозяйка комнаты перевернулась на спину, а затем и левый бок, мордочкой оказавшись к мужчине — вновь наступила тишина, нарушаемая разве что стуком собственного сердца в груди. Отругав себя за нерешительность (мысленно, разумеется), Грей вновь протянул руку, задумался и сместил её так, чтобы «случайно» похлопать соседку по крупу. В конце концов, шанс полапать принцессу любви, ну или другую венценосную особу ему мог больше не предоставиться, тогда как сейчас всё можно было списать на темноту.       На секунду Лис подумал, что творит что-то не то, но тут же отмёл эту мысль заявлением, что за все свои злоключения заслуживает некоторую моральную компенсацию. В следующий миг его рука несильно хлопнула принцессу по ноге в области ягодицы…       — А?!!! — испуганный взвизг разнёсся по комнате, а на расстоянии менее полуметра от мужчины распахнулись два алых глаза с пылающими зелёным огнём узкими зрачками.       — П-принцесса? — вмиг пересохшим голосом спросил Грей, отчётливо ощутивший необходимость бежать.       — Гра-а-а-а-а!!! — оглушительно громким, низким и рокочущим голосом взревел какой-то жеребец, после чего вспыхнул магическим сиянием похожий на саблю рог, а человека швырнуло в стену.       Несмотря на то, что от силы удара в спине что-то хрустнуло, Сергей умудрился приземлиться на четвереньки, а затем — вскочить на ноги, лихорадочно вспоминая хоть какие-нибудь боевые заклинания из своего небогатого арсенала. В то же время тьма, которая раньше мешала видеть, будто бы притянулась к гуманоидному чёрному единорогу, полным бешенства взглядом уставившемуся на незваного гостя.       «Кажется, я попал… Конкретно так попал», — нервно подумал Лисин, тут же ощутив, как его руки, ноги и даже голова окутываются чем-то тяжёлым и твёрдым, что разрасталось с огромной скоростью и вскоре полностью сковало тело, после чего сознание провалилось в спасительную пустоту…

      …

      Темнота, тишина и пустота были вязкими, абсолютными и, как ни странно, уютными. Покой, словно тёплый кисель обволакивал, отгоняя страхи и сомнения, подавляя желания и мысли.       …А затем, в какой-то момент всё изменилось: по глазам ударил свет, в уши ворвался треск льда, а в лёгкие устремился воздух, заставляющий затаить дыхание от пронзающего холода. Упав на четвереньки, Сергей какое-то время пытался справиться с сенсорным шоком, а заодно и вспомнить, что с ним, вообще, произошло.       «Кровать… жеребец… темнота…» — сглотнув вязкую слюну, чтобы промочить пересохшее горло, Лисин поднял голову и осмотрелся, чтобы увидеть человекоподобную фиолетовую единорожку (половую принадлежность которой выдавали не только мягкие черты мордочки, но и заметные под одеждой округлости).       Кроме него в непонятном помещении находились и другие… антропони, состояние которых было не сильно лучше: не требовалось являться профессионалом в чтении мордочек эквестрийцев, чтобы понять их растерянность. Некоторые из них просто молчали, другие — пытались спрашивать о чём-то, а некоторые и вовсе плакали.       «Чёрный единорог — Сомбра? С каких пор он — принцесса?» — вспыхнула в голове возмущённая мысль, в то время как Грей всё же сумел подняться на ноги.       Немного подумав и прикинув, что если их освободили — то злодей, как минимум, обезврежен, Фокс принял стратегическое решение.       — Да ну его нах… — вырвалось изо рта, после чего была активирована экстренная телепортация.

      ***

      В доме царил неприятный, режущий слух, давящий со всех сторон и удушающий своей подавляющей мощью… покой. Кто-нибудь с талантом к поэзии мог бы даже сравнить его с кладбищенской тишиной, возникающей только безветренными ночами, когда снующие туда-сюда люди покидают огороженную территорию, чтобы вернуться через год или два…       «С той лишь разницей, что никто сюда не вернётся. Никогда», — печальные мысли, пронёсшиеся в голове словно вспышка молнии, упали на сердце старого слуги тяжёлыми камнями, заставляющими и без того сгорбленную спину сгибаться ещё сильнее.       Что бы он ни делал, дабы скоротать время, чем бы ни занимался, желая развеять гнетущую тоску — память то и дело подкидывала образы прошлого: сидящий за массивным письменным столом мужчина, в чьих волосах проявилась первая седина, коротко кивающий, приняв чашу исходящего паром напитка; непосредственный карапуз, возвышающийся на детском стульчике, со смехом разбрасывающийся кашей при помощи ложки, используемой как катапульта; благородная леди, грациозно скользящая между гостями в дорогом платье… Все они исчезли будто бы в один день, а в коридорах и комнатах особняка теперь царили пыль и тишина.       «Не уследил, не уберёг, не защитил…» — он ещё продолжал заниматься привычными делами, поддерживая дом в пристойном виде, но с каждым днём видел в этом всё меньше и меньше смысла, из-за чего руки опускались.       …Когда-то это место бурлило жизнью и, несмотря на строгий интерьер — чувствовалось целым океаном, но теперь на его месте осталось затхлое болото, постепенно зарастающее тиной. Вероятно, будь он моложе, то отправился бы куда-нибудь ещё и, кто знает, возможно, даже нашёл бы новое уютное место.       «Моя гордость зовётся верностью», — напомнив себе этот факт, старик постарался выпрямить спину и расправить плечи, затем посмотрелся в зеркало и усмехнулся тонкими, сухими губами.       Запахнув серую накидку и накинув старую ткань на голову, он решительно подошёл к небольшому чемоданчику, лежащему на комоде и сжал узловатые пальцы на обтянутой кожей ручке. Пусть его лучшие годы и остались позади, но силы в руках всё ещё хватало для того, чтобы закончить одно-единственное важное дело.       Шаркающей походкой пройдя через весь холл, пожилой слуга и последний хранитель дома благородной семьи открыл дверь и вышел на улицу. Тяжёлая створка захлопнулась за его спиной, словно бы отсекая дорогу назад, а крыльцо скрипнуло под ногами, напоминая о необходимости обновить доски.       «Уже не нужно. Никому не нужно», — острой иглой вонзилось в голову осознание, заставившее поджать губы, но в этот раз он не позволил себе поддаться унынию.       Хлопок телепортации… и он появился на заднем дворе дома лесника, в лучах восходящего солнца выглядящего почти уютно. Спустя секунду рядом раздался ещё один хлопок, за которым последовали слова:       — Дипси уже решила, что старый Критчер передумал исполнять договор.       — Слово старого Критчера твёрже гороха, — возмутился пожилой домовой эльф подобному поклёпу, навету и инсинуации.       — С вами, стариками, никогда нельзя быть уверенной ни в чём, — парировала Дипси. — Сегодня слово даёте, а завтра — забываете…       — Мало тебя в детстве наказывали, — пробормотал старший домовик, недовольно скривив губы. — Будь моя воля — посадил бы слушать пение русалок без воды, или отправил бы пересаживать мандрагоры без наушников и с запретом на магию.       — Фу… Дипси очень рада, что меня учил не Критчер, — передёрнувшись плечами, домовушка упёрла руки в бока. — Ты принёс?..       — Критчер-то принёс, а вот великих волшебников Дипси что-то не видно, — нахмурившись и крепче вцепившись в ручку чемодана, старик оскалился: — Решили кинуть Критчера?       — Больно надо таким заниматься, — вздёрнула нос работница Хогвартса. — Следуй за Дипси: добрые волшебники ждут в доме в деревне.       С последними словами домовушка исчезла, оставив за собой отчётливый след телепортации. Старик проворчал ругательства о сопляках, совсем не уважающих возраст, после чего тоже телепортировался…       «Мать моя — Меллорн», — промелькнуло в голове у пожилого домовика, едва он появился в гостиной невзрачного домика, где уже находились двое молодых волшебников с необычными для людей волосами и сильной магией, и одна магичка, что даже сдерживая свою силу сверкала, будто звезда тёмной ночью.       — Дипси привела старого Критчера, добрые волшебники, — залепетала младшая, вернувшаяся к привычному для их народа уважительному обращению к подопечным-воспитанникам. — Но старый Критчер не хочет показывать амулет.       «Ах ты маленькая нахалка. Дождёшься — надеру тебе уши», — мысленно пригрозил старший домовик, хмурым взглядом из-под тяжёлых век обозрев очень необычных волшебников.       — Спасибо, Дипси, — младшая из человеческих самочек улыбнулась домовушке, после чего перевела взгляд на старшего домовика, начав неловко мять пальцы рук перед собой. — Здравствуйте, Критчер. Меня зовут Твайлайт Спаркл, это принцесса Луна и мой брат — Шайнинг Армор.       Говорившая была невысокой для человека, имела необычные синие волосы с фиолетовыми и розовыми прядями, была одета в школьную форму Хогвартса. Рядом с ней находился молодой мужчина в белых рубашке и штанах, поверх которых оказалась накинута простая мантия. Последней же была высокая женщина с выдающимися формами, яркими зелёными глазами и волосами цвета ночи (именно последняя излучала ту огромную магическую силу, из-за чего было странно, что она позволяет говорить за себя другим).       — Критчер слышал, что вы можете избавить от злой магии плохую вещь, — разлепив губы, старик показал чемоданчик. — Критчер принёс медальон… но Критчер вам его не отдаст, пока не получит гарантии.

…

      «Ты принёс деньги?»... «А ты принёс товар?» — как-то неожиданно вспомнился Луне гангстерский боевик, который она смотрела на Земле Альфа.       Сумев сдержаться от улыбки, принцесса ночи слегка кивнула вновь повернувшейся в её сторону ученице сестры и сделала шаг вперёд, чтобы торжественно произнести:       — Мы — принцесса Луна Эквестрийская, даём королевское обещание тебе, Критчер: если артефакт, который ты принёс и вправду имеет ту же природу, что и ранее обнаруженная диадема — мы очистим его от злой магии. Если желаешь, то ты можешь отправиться вместе с нами на место проведения ритуала, дабы убедиться во всём своими глазами. Однако, мы вынуждены предупредить, что переместиться придётся в наш родной мир через портал. Такой гарантии достаточно?       Так как владычица грёз не скрывала всю свою магию, пусть и не испускала её во вне специально, магическое существо должно было почувствовать её намерения и решимость. Ну или же хотя бы проникнуться разницей в могуществе, что сама по себе являлась доказательством добрых намерений (какой-нибудь злодей, вроде Сомбры, предпочёл бы не договариваться, а захватить силой и, если придётся, подчинить своей воле).       — Критчер принимает вашу клятву, — склонил голову пожилой домовик, после чего поставил чемоданчик на пол и, щёлкнув замысловатым замочком, заставил его открыться. — Вот та злая вещь, которую Критчер никак не может уничтожить.       На вид безобидный медальон, на котором была изображена змея, с первого взгляда выглядел совершенно обычным и безопасным. Однако же стоило только Луне потянуться к нему своей магией — заключённая внутри сущность вздрогнула и сперва постаралась вцепиться в чужую силу — но обжёгшись, закрылась в своей оболочке как черепаха в панцире.       — Принцесса Луна, это оно? — нетерпеливо сжав кулачки перед грудью, едва сдерживаясь от более явных проявлений эмоций спросила Твайлайт Спаркл.       — Этот артефакт поражён той же магией, что и диадема, — подтвердила превращённая аликорница, затем кивнула Шайнингу Армору и произнесла: — Критчер, будь добр передать контейнер нашему гвардейцу и приготовься. Сейчас мы перенесёмся на площадку неподалёку от портала.       На этот раз никто спорить не стал и, после того как синегривый жеребец взял в руку вновь закрытый чемодан, принцесса ночи применила массовую телепортацию. Миг — и они появились на утоптанной полянке, окружённой сетчатым забором, защищённым стольким количеством заклинаний разных школ, что у применяющих магическое зрение в глазах начинало рябить. Кроме того, их тут же заметили гвардейцы, сверившиеся со специальными устройствами в виде планшетов, прежде чем открыть калитку и слегка поклониться.       — Над этим местом установлена защита от пространственной магии, — пояснила ученица сестры, заметив как занервничал старый домовик, начавший обеспокоенно дёргать ушами. — Перемещаться можно только на специальную площадку… и только зная её координаты. Не нужно беспокоиться — вам никто не причинит зла.       — Критчер не беспокоится, — ворчливо отозвался представитель низкорослого народа, начав шлёпать босыми стопами вслед за превращённой единорожкой.       …Пройдя ещё несколько незаметных рубежей безопасности, усиленных после проникновения к порталу одного вредного насекомого, вскоре пони и домовик подошли к конструкции из деревянных панелей, что со стороны была похожа на цирковой шатёр. Здесь им пришлось разделиться и переодеться, в процессе чего Шайнинг Армор ни на секунду не выпускал из поля зрения чемодан.       Наконец, будучи одетыми в свободные халаты, от которого Критчер отказался, оставшись в своей наволочке, путешественники между мирами выстроились перед деревом и прослушали инструкцию.       — Критчер, так как вы — первый представитель своего народа, использующий портал, мы не знаем того, в кого вы превратитесь, — заговорила дежурная офицер контроля. — По этой причине, как только окажетесь на той стороне — не паникуйте и дождитесь помощи.

      …

      Перед тем как шагнуть в портал, зачем-то замаскированный под дерево (хотя, учитывая его расположение — всё логично), Критчер глубоко вдохнул и прикрыл глаза с ушами, чтобы в момент выхода не быть ослеплённым, оглушённым, ну или же утопленным. Не то, чтобы он считал, что его захотят обмануть и захватить для каких-то своих целей, просто опыт проживания с семьёй Блэков оставил свой специфический след на домовом эльфе, не раз видевшим то, как эти волшебники подшучивали над менее знатными гостями.       Сам переход старик практически не заметил: он оказался быстрее телепортации на большие расстояния, не говоря уже о перемещении каминной сетью, которую изобрели люди. Никаких вспышек, резких звуков или иных неприятных эффектов тоже не наблюдалось, из-за чего веки были распахнуты, а из груди вырвался выдох.       «Здесь всё какое-то… яркое. И почему мне говорили, что я должен измениться? Ничего ведь не произошло», — опустив взгляд на собственные ладони, домовой эльф глубоко вдохнул и почувствовал сладкий вкус воздуха, теплом заполнившего грудь, чтобы покалывающими искорками разбежаться по телу, рукам, ногам и голове.       — У-о-о… — протянул Критчер, услышав звон в ушах и почувствовав, что мир вокруг пошатнулся, из-за чего пришлось взмахнуть руками, чтобы удержаться на ногах. — Ва-а-а-а. Так вот, о чём говорили добрые волшебницы: у Критчера так много рук…       Стоило взмахнуть одной конечностью — в глазах она размывалась на три-четыре копии, оставляющие в воздухе след из затухающих искорок. Воображение тут же нарисовало перспективы использования всех этих рук одновременно: ведь попросту преступно было не развивать такой потенциал.       — Критчер теперь сможет мыть один, и стирать один, и готовить — один… одновременно, — растянув губы в счастливой улыбке, домовой эльф пару раз подпрыгнул, взмахнул ладонями и воскликнул: — Критчер может летать!       Разбежавшись, старик прыгнул и замахал руками, начав дёргать ногами, словно бы плыл в воде. Вокруг него носились четвероногие пушистые существа, некоторые из которых были с крыльями, другие — с рогами во лбах, а одна и вовсе совмещала первое со вторым, да ещё и была намного выше остальных.       — Мистер Критчер, как вы себя чувствуете? — знакомым голосом спросила синяя четвероногая, волосы которой колыхались на невидимых волнах, а рог светился тусклой аурой. Домовому эльфу захотелось погладить эти волосы, чтобы ощутить их шелковистую гладкость, а может быть и отрезать себе чуть-чуть (половину, не больше), дабы связать самый красивый в мире платок.       — Крит-че-ру хо-ро-шо… — ответил старик, стараясь загребать воздух руками, чтобы плыть в сторону колышущейся гривы, однако же сдвинуться хотя бы на фут у него никак не получалось. — Похоже, тут слишком сильное течение. Критчеру с ним не справиться…       Выставив перед собой четыре правых руки, старик кое-как сложил все их пальцы, чтобы совершить щелчок, но прежде чем у него это получилось — глаза слиплись и сознание померкло, погружаясь в глубокий сон.

…

      — Что это с ним, ваше высочество? — растерянно спросила сиреневая единорожка, вышедшая из портала как раз тогда, когда Критчер начал размахивать руками, словно бы пытался куда-то улететь, при этом совершенно не обращая внимания, что висит в поле телекинеза аликорна.       — Принцесса, такого никогда раньше не было, — заметил гвардеец, стоявший рядом с помостом, в любую секунду готовый вмешаться, чтобы обезвредить опасного сумасшедшего.       — Он похож на брата Джеки, когда тот перебирает сидра, — заявила розовая земная пони, с любопытством рассматривая продолжающего висеть в воздухе домового эльфа. — А почему он ни в кого не превратился?       — Ты права, Пинки… Пинки?! — Спаркл подскочила на месте, развернулась к подруге и, глядя на неё широко распахнутыми глазами, спросила: — Как ты здесь оказалась? Почему ты здесь?..       — Буп, — произнесла земнопони, нажав копытцем на кончик носа волшебницы. — Прошла через дверь, глупенькая Твайли. Хотела первой поприветствовать в Эквестрии нашего нового друга, но он, похоже, уже где-то отпраздновал без нас.       — Тревога! — в помещение ворвались взмыленные стражники, на шлемах коих ярко светились фонарики, а прозрачные забрала были закрыты. — Прорыв всех рубежей безопасности!..       — Отставить тревогу, — повысила голос принцесса ночи, хмуро глянула на невинно улыбнувшуюся и шаркнувшую копытцем Пинки Пай, затем — зыркнула на вытянувшихся по стойке «смирно» жеребцов и кобыл, и приказала: — Перевести охрану объекта в повышенную готовность. Прочесать подконтрольную территорию и доложить мне лично. Выполнять.       — Есть, ваше высочество! — гаркнули пони, поспешно выметаясь из помещения.       — О, Селестия… — выдохнула тёмно-синяя аликорница. — И никто из них не усомнился, что я — настоящая. Лейтенант Санфаер?       — Я, ваше высочество! — выступил из полумрака белый жеребец с рыжими радужками и глаз и огненно-золотой гривой.       — Убедитесь, что ваши подчинённые пройдут проверку на знание устава службы безопасности портальной системы, — потребовала принцесса ночи, затем посмотрела на розовую земнопони, сплела распознающее заклинание (сделав это слишком уж показательно), после чего заявила: — В твоих словах есть логика, моя маленькая пони. Но мы уверены в том, что он ничего не употреблял и в портал вошёл абсолютно вменяемым…       — Ваше высочество! — Твайлайт ощутила себя так, словно бы у неё в голове зажёгся огонёк люмоса. — Домовые эльфы — магические существа, очень зависимые от внешнего фона. У них почти нет собственной магии, но зато они хорошо впитывают и проводят энергию, разлитую в пространстве. А что, если именно этот эффект не дал подействовать на него заклинанию смены облика? И если это так, то на Критчера мог повлиять более сильный магический фон нежели тот, к которому он привык.       — Хм… — Луна прикоснулась сгибом правой передней ноги к подбородку, затем медленно кивнула и изрекла: — Звучит правдоподобно. Во всяком случае — проверить теорию точно не будет лишним. Стража, принесите защитный пузырь для инфекционных больных: мы наложим на него чары барьера, чтобы ограничить поступление магии в закрытую область.

      …

      Критчер пришёл в себя… осмотрелся, удовлетворённо покивал, а потом резко проснулся. На этот раз он находился на ровной площадке, выложенной каменными плитами, которую со всех сторон окружали невысокие, но длинные белокаменные дома, образующие собой стенки равностороннего прямоугольника.       В голове всё ещё чуть-чуть звенело, однако же мысли не путались, а текли ровно и плавно. Да и после быстрого осмотра выяснилось, что рук, как и до перемещения, осталось всего две (что немного расстроило). Впрочем, это были не единственные новости: по какой-то причине его поместили в прозрачный большой шар, одна сторона коего распласталась по земле, позволяя лежать на ровной поверхности.       — Критчер сделал что-то противозаконное? — приняв сидячее положение и потерев голову, спросил сам у себя пожилой домовик, прекрасно почувствовавший магическую плёнку, которая растеклась по пузырю с внешней стороны, образуя настоящий сдерживающий барьер.       — Ничего подобного, — ответила тёмно-синяя крылато-рогатая… лошадь, грива и хвост коей развевались будто бы на ветру, сверкали запутавшимися среди прядей созвездиями и вообще — создавали гипнотический эффект, из-за чего от них трудно было отвести взгляд. — Мы предполагаем, что попав в Эквестрию, вы ощутили магическое опьянение, так как энергетический фон в нашем мире выше. Мы не рискнули возвращать вас домой в таком состоянии и решили использовать сдерживающее поле. Как вы себя чувствуете?       — М… Критчеру лучше, — отозвался эльф, легко подскакивая на ноги. — Критчер давно не чувствовал себя так хорошо. А… Где мы находимся?       Ещё раз окинув окружающее пространство взглядом, старик заметил нескольких пони-гвардейцев, окружающих площадь по периметру, а также группу из шести разноцветных лошадок трёх разных видов: двух обычных, двух единорогов и двух пегасов. Последние стояли плотной кучкой мордочками друг к другу и что-то оживлённо обсуждали, время от времени бросая быстрые взгляды на синюю крылато-рогатую кобылу.       — Мы позади здания, в котором расположен портал… Хотя, правильнее будет сказать — построенного вокруг портала, — ответила большая кобыла. — Вас перенесли сюда, чтобы провести ритуал очищения артефакта, после чего мы сможем вернуться в Великобританию. Вам придётся немного потерпеть наличие этого шара, чтобы пронаблюдать за всем процессом.       — Нет! — неожиданно даже для себя воскликнул домовик, затем зажал себе рот ладонью, после чего постарался чинно поклониться. — Критчер просит прощения за свою несдержанность, ваше высочество. Если вы пожелаете — Критчер прижжёт себе уши утюгом…       — Нет, — резко перебила его Луна, вздохнула, нахмурилась и тут же продолжила: — Мы знаем, что домовые эльфы таким образом демонстрируют послушание человеческим волшебникам. Однако, даже если подобные действия не несут вам вреда — в Эквестрии подобное поведение недопустимо. Хотя бы подумайте, какой пример вы подаёте жеребятам!       — Критчер понимает, — старик повесил уши, виновато шаркнул ногой и сцепил длинные пальцы рук перед грудью. — Но Критчер не хочет возвращаться в Англию. Критчеру здесь хорошо. Может ли Критчер остаться? Если придётся — Критчер готов жить в этом пузыре.       — …Вы уверены в своём желании? — несколько раз порываясь что-то сказать, принцесса-пони всё же задала совсем другой вопрос.       — Старый Критчер очень старый, — вздохнув, ответил домовик. — Критчер потерял семью, за которой присматривал и теперь у него никого нет. Другие домовые эльфы смотрят на Критчера с жалостью или презрением… Критчер не хочет жить в старом покинутом доме. Если… Когда злая магия будет побеждена и последний приказ господина Регулуса окажется исполнен — Критчер будет свободен. Критчер может поступить на службу к пони, чтобы готовить, убирать, стирать… Критчеру не надо платить.       — Мы… Нам нужно обдумать это, — после секундного промедления, решительно отозвалась собеседница, после чего переступила ногами и продолжила: — В Эквестрии есть ряд законов, которые нельзя нарушать никому. Кроме того, если вы решите остаться здесь — нам придётся придумать иной способ защиты от слишком сильного магического фона. Однако, все эти вопросы могут подождать, а пока… Твайлайт Спаркл, хранительницы Элементов Гармонии, нам пора начинать!

…

      В момент, когда шесть молодых кобылок активировали древние артефакты, связанные каждый со своим аспектом сил — дремлющая и видящая сны обо всём, что происходило в Эквестрии, Гармония пробудилась. Расправив свои невидимые крылья над государством пони и сопредельными землями, потянувшись, словно огромная, нематериальная кошка, она взглянула через глаза хранительниц на предмет в форме медальона, в котором словно птица в клетке была заключена сущность… осколок сущности, пропитанный злобой, завистью, жадностью и жестокостью.       «Ещё один? Бедняжка. Кто же над тобой так поиздевался?» — дождавшись, пока магия артефактов, прошедшая через тела хранительниц, выплеснется во внешний мир, а затем и вырвет кусочек души из её узилища, Гармония подхватила поток силы и вплела в него собственную волю, начав смывать с сущности неизвестного всё наносное.       Под влиянием её силы осколок души лишился воспоминаний, эмоций, тьмы, которая за годы заточения пропитала его полностью. Затем никому не видимая, нематериальная кобыла выловила в пространстве тусклую искорку, готовую зародиться в новую душу и закутала её в очищенный осколок, начавший восстанавливаться и набирать объём.       Спустя бесконечно долгие мгновения, в субъективном восприятии растянувшиеся на годы, в копытцах Гармонии находилась полностью сформированная, исцелённая от ран душа, обладающая высоким магическим и ментальным потенциалом. В последний раз осмотрев её, чтобы не упустить ни малейшего шрама, который мог бы доставлять душевную боль на протяжении всей новой жизни, она обозрела своим взором ближайшие к месту ритуала земли и с удовлетворением заметила, что в небольшом городке по соседству вот-вот наступит время рождения нового пони.       — Счастливого тебе дня рождения, малыш, — погладив копытцем молодую душу, Гармония аккуратно поместила её в тело жеребёнка-единорога, чем подтолкнула начало схваток у его матери, некоторое время уже находившейся в больнице. — Желаю тебе в этот раз избежать тех страданий, которым тебя подвергли в прошлой жизни.       …Как и в прошлый раз, незримая наблюдательница терпеливо дождалась момента, когда доктора примут роды и, умыв нового эквестрийца, передадут его с копыт на копыта счастливым родителям. Чёрный единорожек с красными глазами, уже сейчас обладающий потенциалом трёх, а то и четырёхлетки своего вида, сладко и заразительно зевнул, затем уткнулся носом в тёплый мех розовой единорожки, чтобы почти сразу умиротворённо засопеть.       «Вот и чудненько», — радостно улыбнувшись и зажмурившись, Гармония неожиданно для себя широко зевнула, огляделась вокруг, но, не заметив ничего неожиданного или срочного — решила вернуться в свою колыбель.       Тысячу лет назад, когда по земле ходили злодеи вроде Тирека и Грогара, творил хаос Дискорд, а на далёком севере обратился во тьму Сомбра — ей куда чаще приходилось вмешиваться напрямую. Сейчас же, когда сёстры-аликорны вновь вместе восседали на тронах, и ещё одна пони познала свой аспект достаточно, чтобы пройти возвышение, ей оставалось лишь помогать в решениях незначительных в глобальном плане проблем.       …И Гармония не могла сказать, что ей подобное не приходится по душе.

…

      Он начал жить в трущобах городских… в сиротском лондонском приюте, зажатом между грязными улочками, где часто мелькали личности подозрительной наружности. С малых лет Том не слышал добрых слов: слишком рано проснувшийся дар считывания поверхностных мыслей сделал его изгоем, так как мальчик отвечал на незаданные вопросы, «беспричинно» злился или смущался. В результате этого когда других детей хвалили, а иногда и ласково трепали по головам — ему оставалось мёрзнуть в одиночестве, чувствуя скручивающий желудок голод.       Порой, сидя в самой маленькой, продуваемой ветрами комнатке, он смотрел в окно и представлял себя одним из тех детей, которые живут в высоких домах, чьи окна излучают тёплый, слепящий свет. И жизнь полная страха, непонимания, наказаний за любую странность, издевательств от других сирот могла бы продолжаться долго… но однажды в нём проснулась сила.       Умение говорить со змеями помогло запугать обитателей приюта настолько, что Том больше не голодал и у него появилась добротная одежда; постепенно улучшающийся навык чтения чужих мыслей позволил узнать, что некоторые смазливые мальчики и девочки из числа старших детей пропадают, а потом возвращаются совсем не просто так. Да и возвращались такие «усыновлённые» или «удочерённые» совсем не всегда, из-за чего к директрисе у мальчика образовалась стойкая неприязнь, которая перекрывала даже отвращение ко всем остальным обидчикам.       …Когда Том узнал, что является волшебником — для него всё встало на свои места: он понял, что на самом деле не странный, не уникальный, а просто представитель более лучшего этапа развития человечества (теория эволюции уже заняла своё место в его голове). А ещё Дамблдор чётко ему показал, что в обществе волшебников главную роль имеет сила: ведь именно с её помощью рыжебородый очкарик заставил его раздать свои сокровища «невинным» жертвам.       …Не то, чтобы в новой жизни ему был нужен мусор, который раньше считался ценностями, но всё равно это были ЕГО вещи, полученные собственными усилиями. Любое принуждение же, в том числе и благодаря директрисе приюта, Том воспринимал строго негативно, тут же записав старшего волшебника в число тех, кому следует отомстить при возможности. Но в то же время Дамблдор для мальчика стал примером волшебника, к которому нужно стремиться: сильный, влиятельный, умеющий притворяться и подстраиваться под ситуацию.       В магическом мире правит сила. А сила — это знания. В конце концов, именно благодаря знанию змеиного языка Том сумел с комфортом устроиться в приюте; благодаря знаниям планов директрисы и её прихлебателей он обладал властью… И по этой причине, попав в Хогвартс, мальчик стал лихорадочно учиться, попутно подражая Дамблдору во время общения со сверстниками. Всё же в магическом мире его превосходство над низшей расой сошло на нет, что ему категорически не нравилось.       Том задавался вопросом: если люди — следующий этап развития обезьян, а волшебники — следующий этап развития людей, то является ли следующим этапом бог? И если он прав, то каким образом можно превзойти свой нынешний уровень?..       А потом были война, разрушенный бомбардировкой приют, наследие Слизерина, смерть Миртл Уоррен, которые окончательно перечеркнули его наивность и веру в лучшее будущее. Знакомство с родственниками стало последним гвоздём, заставившим разочароваться в низших существах, к которым теперь причислялись не только маглы, но и волшебники-вырожденцы, нуждающиеся в сильной руке и единой воле, которая поведёт их в единственно верное будущее.       Но разве великий лидер, избранный, видящий реальность этого мира без ширм и прекрас, наследник самого Слизерина может быть слабым, уязвимым, смертным? Страх смерти, холодными щупальцами пробравшийся в самую душу в часы, проведённые под развалинами приюта, подталкивал в объятья самых тёмных искусств, обещающих могущество и бессмертие.       …Том помнил тот день, когда отколол от себя второй кусок души, после чего поместил его в Медальон Слизерина. После этого он видел худое, бледное, измождённое лицо человека с красными глазами, улыбающегося с нежной, самодовольной улыбкой. Его алчный, лихорадочный взгляд был последним, что запомнилось перед тем как закрылась крышка и наступила темнота.       Сколько времени он находился в темноте и тишине? Разум отказывался отвечать на этот вопрос: ощущение дня и ночи быстро перестало иметь значение, и только ниточки связи с другими осколками, коих стало больше, не позволяло раствориться в беспамятстве. А потом двое из них исчезли, словно бы их никогда и не было, что испугало и разозлило лорда Вол…       — Вуаааа! Вуааа! — лежащий в колыбели чёрный единорожек, укутанный бархатным розовым одеяльцем, проснулся посреди ночи и стал дёргать копытцами, в панике пытаясь освободиться из ловушки.       Вскоре вспыхнул свет и над ним появился кто-то большой, с большими и добрыми глазами, а также огоньком, сияющим прямо во лбу. Большой и пушистый подхватил его лапками и достал из кроватки, чтобы прижать к тёплой, пахнущей молоком и цветами груди, а затем начать издавать негромкие, мелодичные звуки.       Постепенно образы сна, в которых фигурировали длинные лысые существа, холод и голод стали истаивать под натиском тепла, мягкости и уюта, обещающими защиту и безопасность. Жеребчик, неохотно закрыв глаза, прижался к тёплому-большому-пушистому, вдыхая успокаивающий аромат, чтобы постепенно снова задремать — на этот раз без каких бы то ни было видений.

***

      Мрачные стены мрачного зала утопали в полумраке мрачных теней, а на мрачном троне сидел мрачный волшебник в мрачной мантии и мрачным взглядом мрачных глаз, мрачно прищуренных в гримасе мрачности, буравил стоящего на коленях белокурого жеребца, одетого в пижаму. Разлепив тонкие губы, лорд Волдеморт произнёс шипящим голосом, обращаясь к своему слуге:       — Люциус-с-с, мой скольс-с-ский друг… Где та вещь, которую я передал тебе на хранение?       — В-в моей библиотеке, м-милорд, — нервно сглотнув, благородный лорд Малфой посмотрел на своего господина снизу вверх и подобострастным голосом продолжил: — Ваш дневник лежит в тайнике в отделе мифов и легенд. Я сохранил его для вас…       — Прекрас-с-сно, Люциус, — поднявшись с трона, взмахом мантии заставив его раствориться в воздухе, тёмный маг потребовал: — Проводи меня туда. Немедленно.       Едва только Малфой поднялся на ноги и зашагал по тронному залу — обстановка поплыла, сменившись светлым помещением с высокими стеллажами, на которых стояли разнообразные книги с яркими корешками. Белокурый человек подошёл к одному из шкафов и нажал на неприметный рычаг, после чего отодвинул преграду, словно дверь. За ней находился мини-бар, в задней стенке коего скрывался сейф. Едва только волшебник вскрыл замок, после чего с поклоном протянул господину чёрную тетрадь, мир вокруг вновь задрожал.       — Хорошо. Очень хорошо, — растянув губы в улыбке, Волдеморт констатировал: — Ты заслужил награду, Люциус…       В следующую секунду благородный лорд Малфой уже сидел на троне из подушек, а вокруг него танцевали восточные полуголые ведьмочки, подносящие жеребцу сладости и напитки. Страх перед господином, которым раньше веяло от человека, исчез, сменившись возбуждением и беспечностью.       …В конце концов, зачем правителю восточных колоний Британской Империи переживать о каких-то глупостях?       «Британские жеребцы странные», — констатировала про себя Луна, подзывая Тантабуса, превратившегося в маленькую белую собачку с красными глазками, чтобы покинуть сон честного английского волшебника, благополучно откупившегося от обвинений в участии в противозаконной организации чародеев.       Теперь принцесса ночи знала, что у Люциуса Малфоя есть ещё один артефакт, созданный Волдемортом, а из этого следовало, что ей нужно найти способ проверить, является ли эта вещь сосудом для осколка души или же обычным волшебным дневником. И пусть ей хотелось надеяться на второе (всё же сложно поверить, что кто-то решится кромсать собственную сущность на столько кусков), она не имела права не убедиться в подозрениях лично…

…

      Вынырнув из царства снов, широко зевнув и потянувшись, Луна открыла глаза и осмотрела свои апартаменты в недавно отстроенном представительстве Эквестрии в Литтл Уингинге. Широкая кровать красовалась невесомым полупрозрачным балдахином, за которым угадывалось просторное помещение с несколькими шкафами, столиками с зеркалами, картинами и дверьми. Впрочем, всё это выглядело скорее как декорации к какому-то спектаклю, так как здесь не ощущалось уюта обжитого места.       «Да и разве может быть иначе, если я только второй раз прихожу сюда, чтобы поспать?» — сама у себя спросила тёмно-синяя аликорница, во вспышке магии принимая человеческий облик, чтобы слезть с кровати и направиться в уборную (земными удобствами удобнее было пользоваться, являясь человеком).       …Благодаря тому, что в строительство были вложены большие деньги, а также применялась магия — здание удалось возвести в кратчайшие, как для людей, сроки. Ну а так как обустройством занимались пони с соответствующими талантами — несмотря ни на что, жилые помещения были настолько комфортными, насколько может быть место, предназначенное исполнять представительские функции.       …И всё же единственной причиной, побудившей принцессу ночи спать именно здесь, а не в своих покоях во дворце Кантерлота являлось то, что отсюда было легче проникать во сны волшебников, что могли владеть информацией о тёмных артефактах своего господина. В конце концов, как говорил Критчер, Волдеморт приближал к себе разных человеков, и Регулус Блэк был не первым, кто удостоился особой чести помочь в неком тайном деле.       «С тем количеством заклинаний, которые волшебники придумывали на любой случай жизни, можно было бы вовсе забыть о таких вещах, как голод, плохое жильё, болезни. Однако же всё равно находятся человеки, жаждущие власти ради власти и богатства ради богатства. Даже аристократы Кантерлота не настолько одержимы идеей собственной исключительности, как местные якобы благородные», — посетив уборную и постояв под искусственным дождиком, чтобы просто насладиться ощущениями прохладной воды, скользящей по голой коже (одно из немногих преимуществ человеческого тела), Луна высушилась при помощи магии и надела тёмно-синий шёлковый халат, подвязанный бархатным кушаком.       Покинув свои покои и встретившись с гвардейцами, принцесса ночи направилась к порталу в Эквестрию, чтобы за завтраком с сестрой обсудить полученную во время допроса Малфоя информацию. Следующей ночью ей снова предстояло отправиться в путешествие по царству снов, дабы проверить заключённых магической тюрьмы, и интуиция подсказывала принцессе, что показанный во сне дневник — это не последняя находка с мрачной историей.       «И как же получить доступ к этой вещи? Обратиться к Малфою напрямую и сказать, что мы знаем, что он хранит? Попробовать выкрасть? Привлечь присматривающего за этим семейством домового эльфа, объяснив, что артефакт опасен для людей?.. Пожалуй, о последнем он и сам должен быть в курсе. А если Твайлайт до сих пор не получила сообщения от своих знакомых, что есть ещё один эльф со злой вещью… Впрочем, ещё рано делать какие-то выводы», — занятая размышлениями, принцесса ночи без приключений добралась до портала, прошла проверку у местной стражи и шагнула в Эквестрию.       Благодаря тому, что покинув свои покои, Луна не надела ничего кроме халата и туфель, после превращения ей оставалось только скинуть с себя ненужную уже ткань, а затем пройти ещё одну проверку. Только после этого, чтобы не тревожить понапрасну гвардейцев, она проследовала к телепортационной площадке, откуда и переместилась сразу в Кантерлот.

***

      После переезда в Эквестрию Критчер снова ощутил себя молодым: магии в окружающем пространстве было столько, что больные суставы больше не беспокоили, а каждый глубокий вдох наполнял тело небывалой лёгкостью и силой. Даже то, что ему приходилось носить специальное снаряжение, похожее на облегающую перчатку на всё тело, не сильно мешало наслаждаться прекрасным здоровьем и приподнятым настроением, медленно привыкая к насыщенности пространства энергией.       Желая отблагодарить эквестрийцев за гостеприимство (ему выделили гостевые покои прямо во дворце принцесс), домовой эльф совершенно не колебался с ответом, когда его попросили передать сообщение сородичам в Хогвартсе. Несмотря на то, что старику требовалось вернуться в Англию, где магии едва хватает для нормальной жизнедеятельности молодым, он рассчитывал справиться до того, как из него выветрится полученный в королевстве пони эффект.       «За добро нужно отвечать добром в двойном объёме, чтобы эффект накапливался до тех пор, пока не настанет гармония», — прозвучали в голове эльфа слова, которые он случайно услышал от пожилого единорога, работающего преподавателем физики в школе магии принцессы Селестии.       — Критчер готов к миссии, — поправив надетые на переносицу солнцезащитные очки, старик нацепил на голову белую шляпку, украшенную одинаковыми квадратными алмазами, переступил обутыми в дизайнерские сандалии ногами и разгладил складки на красной шёлковой тоге, закреплённой золотой брошью в виде солнца на правом плече.       Внезапный стук в дверь заставил эльфа отвлечься от установленного в его комнате зеркала, чтобы щелчком пальцев открыть замок, впуская посетительницу. Земнопони-горничная, одетая в тёмно-синее платье с передником, осторожно заглянула через порог и, проскользнув в комнату, смущённо произнесла:       — Господин Критчер, так как вы отправляетесь в место с низкой магической насыщенностью, ваш лечащий доктор просил передать это, — пони достала из кармашка кружевного передника небольшой баллон с трубкой для рта и кнопкой на крышке. — Если вы вдруг почувствуете себя нехорошо — сделайте от одного до трёх вдохов. Запаса должно хватить на сто полных вдохов.       — Критчер очень тронут заботой добрых пони, — шмыгнув носом, старик подошёл к горничной и взял в руки подарок, на боку которого была изображена заснеженная горная вершина. — «Эквестрийская морозная свежесть». Передайте благодарность Критчера доктору. Критчер этого не забудет.       Щелчком пальцев заставив небольшую сумочку, расшитую изображениями звёзд из бисера, переместиться к себе, домовик спрятал в неё баллон и перекинул ремешок через плечо. Ещё раз поправив шляпу, он переместился из кантерлотского дворца прямо к проходной, ведущей на территорию базы, занимающейся охраной портала. Там его уже ожидали двое гвардейцев, которые сопроводили гостя через все рубежи безопасности, после чего пожелали успеха и откланялись, возвращаясь на свой пост.       Стоило сделать один шаг — и мир вокруг изменился: это сразу чувствовалось в воздухе и даже в земле. В первые секунды старику показалось, что у него перехватило дыхание, из-за чего он не сразу отреагировал на вопросы от стражников на этой стороне. Пришлось переспрашивать, но к счастью эквестрийцы были куда терпеливее большинства знакомых людей.       Ответив на обязательные вопросы и пройдя проверку, домовик наконец покинул охраняемую территорию, а затем телепортировался к Хогвартсу. У него, разумеется, был соблазн заглянуть в дом Блэков, но усилием воли пришлось запретить себе об этом думать. В конце концов — этот этап жизни остался позади…       Перед замком, который теперь уже не казался столь уж насыщенным магией, старый домовик простоял почти минуту, после чего перед ним в хлопке телепортации всё же появилась Дипси. Окинув взглядом гостя, домовушка отшатнулась и, округлив глаза, воскликнула:       — Почему Критчер так вырядился? Критчер умом тронулся — носить человеческую одежду!       — Это не одежда, деревенщина, — возмущённо и одновременно с тем — гордо ответил старик, выпятив тощую грудь, после чего указал на тогу большим пальцем правой руки и заявил: — Это — аксессуары! Понимать надо.       — Бедный старый Критчер тронулся умом, — повесила уши Дипси. — Какая потеря…       — Пфф… — высокомерно фыркнул старший эльф. — Критчер теперь — эквестриец. И вообще: Критчер пришёл по важному делу, которое ему поручили… покопытили? В общем — Критчеру велели передать всем эльфам Хогвартса, что магия Элементов Гармонии избавила медальон Регулуса Блэка от злой магии. Если у кого-то дома есть подобные плохие вещи — их нужно нести к эквестрийцам, чтобы они перестали быть плохими. И Критчеру сказали передать, что у подопечных глупого Добби есть такая злая вещь. И если глупый Добби не хочет, чтобы она вредила его людям — злую вещь нужно очистить. Вот.       — Если старого Критчера попросили добрые волшебники — старый Критчер может войти, — наконец решила домовушка. — Но Дипси всё равно считает, что Критчер тронулся умом.       — У Критчера слишком много дел, чтобы выслушивать бредни такой деревенщины, как Дипси, — вздёрнув подбородок, констатировал старик, после чего достал из сумки баллон и сунул трубку в рот, нажимая на кнопку подачи воздуха. — Пш-ш-ш… Хорошо.       — Дипси передумала, — вскинула руки в останавливающем жесте эльфийка. — Дипси сама всё передаст. Старому Критчеру незачем утруждаться и подавать вредный пример молодым эльфам!

***

      Рано утром, во время разгара завтрака в Хогвартсе, когда ученики активно обсуждали грядущие уроки и последние слухи — Альбус Дамблдор поднялся со своего троноподобного кресла и постучал волшебной палочкой по краю бокала. Чистый, мелодичный звук разнёсся по большому залу и сотни пар глаз устремились в сторону преподавательского стола, чтобы сконцентрироваться на одетом в сиреневую мантию с золотыми звёздами директоре.       — Прошу минутку внимания, студенты, — пожилой волшебник сделал короткую паузу и продолжил: — В последний год в магической Англии произошло немало необычных, ради разнообразия — полностью приятных событий. И сегодня я бы хотел сделать ещё одно заявление, которое, несомненно, порадует как студентов, так и их родителей, что тоже вышли с одного из четырёх факультетов. Гхм…       Отпив из бокала, Дамблдор отставил его на стол и, сцепив руки на животе, объявил:       — Буквально вчера вечером одна из студенток нашей замечательной школы пришла в мой кабинет с посылкой, в которой находился артефакт, являющийся одним из атрибутов основателей Хогвартса. Долгие годы этот предмет считался утерянным, но благодаря щедрости и великодушию наших добрых друзей — он вновь вернулся в стены школы Чародейства и Волшебства. Речь идёт ни о чём ином, как о медальоне Салазара Слизерина!       Голос пожилого волшебника затих, а по залу пронеслась волна шепотков, в которых легко читались удивление, нетерпение, а в ряде случаев и вовсе — негодование. Впрочем, стоило только Дамблдору вновь постучать волшебной палочкой по краю бокала — шум разговоров стих и все студенты без исключения уставились на мужчину с жадным нетерпением (особенно в этом усердствовали обычно высокомерные слизеринцы).       — Ввиду того, что в Хогвартсе ныне находится три из четырёх артефактов основателей, а именно — меч Годрика Гриффиндора, диадема Ровены Равенкло, а также медальон Салазара Слизерина, преподавательский состав принял решение выставить их на всеобщее обозрение в холле Хогвартса. Разумеется, витрины, в которых будут находиться атрибуты основателей, будут тщательнейшим образом защищены при помощи магии. И, возможно, данный пример беспрецедентной щедрости поможет нам однажды обнаружить последний из артефактов… Пока же я могу сказать, что витрины будут установлены уже нынешним днём, а сами артефакты будут в них помещены в пятницу вечером, в присутствии совета попечителей, министра магии и представителей свободной прессы. Так что я надеюсь, что к этому дню все вы хорошенько подготовитесь, дабы продемонстрировать нашу школу в наилучшем свете.       — Коллега, вы не кажетесь счастливым от известия, что был найден символ вашего факультета, — заметил Филиус Флитвик, обращаясь к декану факультета Змей.       — Я в диком восторге, — совершенно невыразительным голосом отозвался Северус Снейп. — Разве не заметно то, как я предвкушаю необходимость ответить на лишнюю сотню писем от родителей студентов, которые захотят узнать, правда ли, что атрибут основателя был найден? Я уже не говорю о том, что директор сделал объявление прямо перед уроками, словно бы специально желал, чтобы ученики думали о чём угодно, за исключением самой темы занятий.       — Не будь таким пессимистичным, Северус, — укорила молодого мужчину декан Барсуков, после чего с долей печали вздохнула и добавила: — Я была бы только рада, если бы обнаружилась ещё и чаша Хельги Хаффлпафф.       — Вы всегда можете обратиться к нашей новой звезде-знаменитости, — констатировал Снейп язвительно. — Уверен, она будет только рада найти ещё одно сокровище… вместо того, чтобы заниматься учёбой.       — Северус, ты излишне предвзят к мисс Спаркл, — вмешался в зарождающийся спор Альбус. — Насколько мне известно, у неё нет никаких затруднений с освоением школьной программы.       — В чарах мисс Спаркл уже опережает свой курс, — поддержал директора низкорослый профессор. — По правде говоря, в ряде областей она вовсе вышла за школьный курс.       — Вот видишь, Северус, — улыбнулся Дамблдор. — Не о чём волноваться. Тем более, мисс Спаркл известила нас о том, что отлучается из школы по делу государственной важности. У нас же не было причин не поощрить студента, подающего столь большие надежды.       — Судя по вашим хвалебным дифирамбам — вы готовы прощать мисс Спаркл любые нарушения порядка, — зельевар вытер руки салфеткой и начал подниматься из-за стола. — Может быть, всё же рассмотрите идею разрешить ей изучение тёмной магии на отстающих? Уверен, это значительно повысит уровень успеваемости на всех факультетах.       — Северус-Северус… — укоризненно покачал головой директор. — Нельзя же быть настолько предвзятым.       — Мне кажется, что он просто завидует, — произнесла Минерва Макгонагалл, проводив декана Слизерина взглядом. — Всё же Северус искренне гордился своими достижениями в учёбе, а мисс Спаркл имеет все шансы превзойти его даже на ниве зельеварения.       — Коллеги, не стоит разбрасываться подобными заявлениями, — решительно прервал обсуждение одного из своих подопечных Альбус. — Скажите лучше, стоит ли нам устроить церемонию награждения для мисс Спаркл в день презентации атрибутов Основателей? Я уже отправил приглашение для принцесс Атлантиды и, пусть ответа ещё не пришло, рассчитываю увидеть в Хогвартсе хотя бы небольшую делегацию…

…

      Время шло и учёба, пусть и оставалась всё такой же интересной, постепенно потеряла ту остроту новизны, что сопровождала каждый урок в первые дни и даже недели. Твайлайт в свободное время продолжала осматривать замок, но пока что чего-то столь же интересного, как Выручай-комната не нашла (потайные ходы, позволяющие срезать углы и переходить с этажа на этаж, минуя движущиеся лестницы, не в счёт).       Ещё один раз сиреневой единорожке пришлось отпрашиваться из Хогвартса, чтобы посетить Эквестрию и вместе с подругами активировать Элементы Гармонии, дабы очистить от тёмной магии дневник, доставленный домовым эльфом по имени Добби. И, невзирая на всю уникальность данного процесса, который могли инициировать только Спаркл и ещё пять кобылок в команде — это произошло как-то совершенно обыденно…       Сам Добби, в отличие от Критчера, был довольно молодым представителем своего народа и по какой-то причине категорически отказался проходить через портал — словно бы на той стороне его ждало нечто настолько ужасное, о чём даже говорить было нельзя. В результате, он ожидал завершения ритуала, стоя перед порталом, а когда получил тетрадь обратно — стал с размаху биться головой о доски помоста, выражая свою благодарность за избавление «вещи хозяев» от «очень злой магии».       После возвращения в школу, Твайлайт узнала, что принцесса Луна напала на след ещё одного проклятого предмета, для получения которого нужно было договориться с министерством магии, а затем — убедить одну из узниц тюрьмы для волшебников Азкабан. Однако, так как пусть успевшая стать довольно знаменитой (не всегда в хорошем смысле этого слова) пони не могла повлиять на решение данной проблемы, кобылке посоветовали не забивать себе голову и заниматься тем, ради чего она и прибыла в Англию изначально.       …Твайлайт не считала себя зависимой от приключений: в конце концов, от идеи вступить в квиддичную команду её откровенно пробирал мороз, да и в Запретный Лес более не тянуло. Однако, после столь насыщенного на события начала учебного года — мирная повседневность стала какой-то скучной, словно бы пахнущей обыденностью.       Вероятно, именно из-за этого Спаркл решилась прийти в туалет на третьем этаже, где обитал призрак одной очень одинокой, но в то же время — злопамятной девочки, любящей окатывать водой незадачливых школьников.       «Ладно, Твайлайт, ты же каждый день встречаешься с привидениями. Просто это — призрак кобылки… ученицы… которая погибла по неизвестной причине», — перед тем, как отправиться на очередную вылазку, Спаркл провела небольшое расследование, из которого узнала о том, что в гибели Миртл Уоррен обвинён Рубиус Хагрид, принёсший в школу ядовитого магического паука.       После личного знакомства с хранителем ключей Хогвартса, который оказался добродушным, наивным… довольно одиноким полувеликаном, превращённая единорожка легко могла бы поверить в то, что он не уследил за своим питомцем. В то же время она считала, что не вся вина лежит на жеребце, тогда ещё являвшемся жеребёнком, так как профессора и директор допустили нахождение опасного существа на территории школы.       Откинув сомнения и собравшись с духом, волшебница решительно открыла дверь и шагнула в комнату для кобылок, что выглядела хоть и не слишком новой, но была в достаточной степени светлой и чистой. С одной стороны здесь находился ряд деревянных кабинок, с другой же — раковины с зеркалами (как, в общем-то, и в других туалетах).       — Привет? — неуверенно позвала Твайлайт, не слишком хорошо представляющая себе то, как нужно разговаривать с призраками подростков.       — Кто здесь? — прозвучал в ответ звонкий кобылий голос, после чего через дверцу одной из кабинок просочился полупрозрачный силуэт, облачённый в столь же нематериальную школьную мантию. — Что тебе нужно? Тоже пришла надо мной поиздеваться?!       — Нет-нет, — вскинув руки в останавливающем жесте Спаркл поспешила вставить хотя бы пару слов, благодаря Рарити (что явно нацелилась на роль королевы драмы) прекрасно понимая, что в ином случае ей придётся молчать несколько минут, а затем — уйти, так ничего и не узнав. — Меня зовут Твайлайт Спаркл. Я слышала об этом месте от других учеников и пришла познакомиться. С начала года я осматриваю Хогвартс и ищу странные вещи, и уже нашла несколько потайных ходов и одну волшебную комнату в башне.       Тактика имени Пинки Пай, заключающаяся в быстром произнесении слов почти без промежутков между ними и акцентирования внимания на знаках препинания сработала: призрак кобылки замер и округлил глаза, несколько раз порывался что-то сказать, но из его рта не вырвалось ни единого звука. Наконец, потерев лоб ладонью, поправив очки и скрестив руки на груди, Миртл Уоррен заявила:       — Ты — странная.       — Почему это? — переспросила превращённая единорожка, прибывшая в другой мир для того, чтобы изучать чужую магию.       — Во-первых, я никогда тебя раньше не видела, а всех первокурсников с любого факультета за последние лет… много лет, встречала хоть раз; во-вторых, в поисках чего-то интересного ты пришла в женский туалет, где обитает привидение с дурной репутацией; в-третьих… у тебя синие волосы, — полупрозрачная собеседница облетела эквестрийку вокруг, прищурившимся взглядом осмотрела прядки розового и фиолетового цветов, после чего спросила: — Это теперь модно, или ты какая-то ненормалка?       — Я нормальная, — возмутилась ученица принцессы Селестии, которую тут же одарили полным сомнений взглядом. — Я не из Англии, а у меня дома у всех яркие волосы. У моего брата тоже синяя гр… шевелюра, а у одной из подруг вообще — всех цветов радуги.       — Ладно, — пожав плечами, Миртл отлетела на несколько шагов и тут же констатировала: — Но остального это не отменяет. Хотя, почему я должна тебя осуждать? И что ты хочешь тут найти?       — Если честно… я сама не знаю, — чувствуя себя несколько глупо, переступив ногами и пригладив волосы левой рукой призналась кобылка. — Я могу проверить стены, пол и потолок заклинаниями… Или может быть, ты что-то знаешь?       — Разумеется, знаю, — немного помолчав, призрачная человеческая кобылка заговорщически улыбнулась. — Здесь и вправду спрятано кое-что интересное, но… тебе придётся найти это самостоятельно.       Захихикав, Миртл пролетела сквозь стену, оставив эквестрийку совершенно одну.       «Мне кажется — она соврала. И я не спросила, что с ней случилось… Впрочем — это к лучшему. Ей, наверное, неприятно это вспоминать», — вздохнув, волшебница вооружилась палочкой и начала плести заклинания, решив начать с местной школы магии, а затем — применить собственные методики поиска (в конце концов, не зря же она пришла).       Спустя непродолжительное время Твайлайт была вынуждена признать, что заклинания палочковой магии в её случае бесполезны: либо в женском туалете ничего особенного (кроме обитающего здесь приведения) не было, либо оно было спрятано слишком хорошо. В конце концов она убрала палочку в кармашек мантии и применила методику, которую использовала для обнаружения Выручай-комнаты…       «Как странно. У этой раковины нет ничего интересного. Она настолько неинтересная, что соседнее зеркало намного интереснее. Абсолютно скучная, полностью неинтересная… Даже зевать захотелось», — прикрыв рот ладонью, потерев глаза, Спаркл попыталась включить воду, чтобы ополоснуть мордочку, но кран отказался работать.       Нахмурившись, превращённая единорожка похлопала себя по щекам, избавляясь от ощущения накатывающей скуки (словно бы кто-то проклял раковину заклинанием, отпугивающим Пинки Пай), после чего приложила ладони к зеркалу и выпустила магическую силу на полную мощность. И в этот раз ей наконец-то сопутствовала удача, так как в стене обнаружилась полость, похожая на наклонную трубу, а также ряд чар, одни из которых в восприятии сияли ровным и мощным свечением, а другие, явно наложенные сильно позже, уже почти выветрились.       «Очередной потайной ход? Похоже, что кто-то сильно постарался его замаскировать, чтобы пользоваться единолично. И, наверное, это был кто-то из выпустившихся студентов или уволившихся профессоров: заклинания почти разрушились», — стоило последней мысли сформироваться — невидимые обычным взглядом струнки лопнули, а ученица принцессы Селестии почувствовала, что ей на самом деле ужасно интересно узнать, что же находится внутри.       Превращённой единорожке потребовалось около пятнадцати минут, чтобы разобраться в магическом замке, приводящем в движение механическую дверь после активации неизвестного ключа. Однако, так как она даже не подозревала, каким должен быть пароль — пришлось действовать более грубо и вкопытную замыкать энергетический контур.       Раздался глухой щелчок, раковина с зеркалом сдвинулась назад, а затем — выступающая из стены колонна начала поворачиваться, открывая взгляду широкий провал в стене, служащий началом спуска в длинную трубу.       — Ого, — прозвучал голос Миртл за спиной. — Ты и вправду что-то нашла.       — Да… Эй! — обернувшись к висящей в воздухе полупрозрачной кобылке, Твайлайт схватилась ладонями за грудь. — Не подкрадывайся так неожиданно. И разве ты не ушла? Что значит — вправду что-то нашла? Ты же сама говорила, что тут что-то спрятано.       Последние слова Спаркл произнесла обвинительным тоном с подозрительными нотками, требовательно прищурив глаза.       — Я — призрак, — скрестив руки на груди, вздёрнула подбородок Миртл. — Я не могу не подкрадываться.       — …Прости, — чуть стушевалась превращённая единорожка, но тут же вернула себе требовательный тон: — Не уходи от вопроса. Что ты имела ввиду?       — Ну… — Уоррен отвела взгляд в сторону, словно бы ей стала интересна стена, которую за годы своего пребывания в нынешнем состоянии она изучила до последней трещинки. — Я планировала посмотреть как ты тут всё обыскиваешь, а потом — посмеяться над твоей доверчивостью. Что? Ты себе не представляешь, насколько скучно быть приведением!       — Знаешь… — эквестрийка много чего могла бы сказать на это заявление, но сумела справиться с эмоциями и, проведя ладонью по гриве, констатировала: — Вместо того, чтобы пугать младшеклассников и издеваться над остальными, ты могла бы начать помогать же… детям, давать советы… ну и предложить играть в те же магические шахматы.       — Много ты понимаешь, — фыркнула призрачная кобылка, отворачиваясь от ученицы Селестии, но не спеша скрываться из вида. — И что теперь? Полезешь вниз, чтобы узнать, что там? Если вздумаешь умереть — можешь и не мечтать, чтобы поселиться в моём туалете.       — Может, и не понимаю, но точно знаю, что находить друзей — гораздо приятнее, чем заводить врагов, — парировала маскирующаяся пони, после чего полезла в сумочку, чтобы достать из неё дневник с изображением кьютимарки принцессы дня. — Нет. Одна я туда не полезу. Сейчас спрошу совета и… наверное… позову директора Дамблдора.

***

      — И почему я не удивлён тому, что суета в замке в очередной раз связана с внеурочной деятельностью мисс Спаркл? — спросил бледный зельевар, одним из последних заходя в помещение, где уже собрались директор и большая часть преподавательского состава.       — Не преувеличивай, мальчик мой: мы не так уж часто собираемся из-за того, что мисс Спаркл совершила очередное… открытие, — директор Хогвартса примирительно улыбнулся, механическим движением проводя ладонью по бороде, тут же продолжив: — Тем более — ещё ни разу нам не пришлось разбираться с нарушениями школьных правил… Ну, за исключением одного случая.       — Зато в очередной раз мы узнаём, что наша ученица залезла туда, куда не следовало бы, — констатировал декан Слизерина язвительным тоном. — Порой мне кажется, что с её любовью искать на свою голову приключения — следовало поступить ко Львам, а не Воронам.       — Отнюдь, коллега, — возразил низкорослый профессор Флитвик. — Мисс Спаркл демонстрирует качества, характерные как раз для моего факультета. Да и её любознательность, стоит признать, уже послужила школе возвращением считавшихся утерянными реликвий, как и обнаружением комнаты, которая способна превратиться в помещение для любых мероприятий. Кстати: никто не думал, что там можно проводить уроки? Заклинания, используемые для материализации инвентаря настолько точны, что качество предметов превосходит даже имеющиеся у нас натуральные образцы. Я тут попробовал заказать дуэльный зал, зельеварню…       — И с каких пор девушка не имеет права посещать женский туалет, Северус? — изобразила изумление декан Барсуков.       — Продолжайте поощрять сумасбродное поведение своих подопечных, — закатил глаза к потолку Снейп. — Но когда дождётесь, что студенты докапаются до чего-то по-настоящему опасного — не говорите, что я вас не предупреждал.       — Достаточно, друзья. Мы здесь собрались вовсе не для очередного спора, — прервал обмен репликами Дамблдор, повернулся к молчаливо стоящей в стороне ученице и спросил: — Мисс Спаркл, поделитесь с нами, пожалуйста, историей вашей находки.       — Конечно, директор, — встрепенулась синеволосая девушка, бросив на преподавателя зелий опасливый взгляд (Альбус мысленно поморщился, так как манера Северуса общаться с учениками, тем более — чем-то выделяющимися, уже почти выходила за рамки приличий). — Я слышала о туалете с привидением Миртл Уоррен от однокурсников…       «Бедная девочка: жизнь у неё и без того была сложной, а тут ещё и однокурсницы с издевательствами… И финал в виде смерти в женском туалете — совсем не то, чего я желал бы любому из своих подопечных», — мысленно посетовал пожилой волшебник, в очередной раз выслушивая версию несчастного случая, который повлёк за собой множество неприятных последствий.       — Радует, что вам хватило благоразумия позвать преподавателей, а не лезть в потайной ход, ведущий неизвестно куда, вооружившись только… любознательностью, — констатировал Снейп после того как голос атлантки затих.       — Значит, желание привидения над вами подшутить стало тем, что подтолкнуло вас к обнаружению очередного секрета Хогвартса? — преподаватель чар улыбнулся и, под страдальческим взглядом зельевара, объявил: — Плюс двадцать баллов Когтеврану за успех в следовании духу факультета.       — Всё это, несомненно, здорово, но я вынужден спросить: какие у кого есть предложения по поводу этого прохода? — вновь взял слово Дамблдор, позволив серьёзности проступить на своём лице. — Раньше мы могли не знать о том, что в женский туалет на третьем этаже ведёт потайной ход, но теперь, когда эта тайна раскрыта, нельзя закрывать на неё глаза. Я чувствую, что с этим делом могут быть связаны важные события…       — Предлагаю разделиться: я, ты, Альбус, и ты, Северус, пройдём по туннелю и посмотрим, куда он ведёт, а Помона и Минерва прикроют вход, чтобы сюда больше никто не попал, — произнёс Флитвик уверенно. — Если там будет что-то опасное — нам хватит сил, чтобы как минимум отступить. Если же нет… Думаю, потайной ход можно будет просто запечатать. Не стоит студентам знать, что в женский туалет можно проникнуть обходными путями.       …План декана Воронов был принят единогласно, но с дополнениями: Помона, получив обещание самого подробного рассказа, вышла в коридор, чтобы продолжить следить за порядком в школе, после чего Минерва запечатала вход в туалет. Сам Альбус, достав из кармана два серебристых фантика, наложил на них протеевы чары, благодаря чему всё, что отражалось в одном — отображалось в отражении другого, после чего передал импровизированное сквозное зеркало заместительнице. Тем временем Филиус осветил круто спускающуюся вниз трубу при помощи люмосов и, примерно прикинув глубину «кроличьей норы», попросил у своей ученицы гребешок для волос, при помощи заклинаний превращённый в длинную лестницу, приклеенную к нижней части жёлоба.       Северус попытался было отправить мисс Спаркл в гостиную её факультета, но Дамблдор решил, что она, пока остаётся наверху, находится в безопасности. Сделать же девушке приятное, позволив до самого конца остаться частью ею же и начатого приключения, ему было не сложно, зато в будущем это могло стать полезным во время переговоров с атлантами.       Первым в зев туннеля спустился мастер дуэлей, держащий волшебную палочку наготове, а также напружинившийся, словно бы в любой момент собирался отскочить в сторону. Директор был вынужден признать, что повышенная бдительность в этот раз может оказаться совсем не лишней, так как потайные ходы нередко были защищены ловушками, из-за чего его предшественникам приходилось их обезвреживать для безопасного пользования.       Вторым шёл сам Дамблдор, как наиболее сильный маг с широчайшим опытом противодействия любым угрозам, но в то же время — не настолько ловкий, как в молодые годы. Он прилепил сделанное им сквозное зеркало на свою мантию так, чтобы её не загораживала борода, но в то же время Минерва видела, что находится впереди.       Снейп замыкал процессию, явно сдерживаясь от саркастичных высказываний в адрес того, что обо всём этом думает…       — Сколько лет я живу и изучаю Хогвартс, но постоянно в нём находится что-то новое и неожиданное, — произнёс директор с нотками веселья и ностальгии в голосе.       — И самым неожиданным является потайной ход в женский туалет, — всё же не выдержав, прокомментировал Северус Снейп.       — Я разделяю ваши восторги, коллеги, но давайте всё же обсудим спорные архитектурные решения основателей после того, как убедимся, что здесь нет ничего опасного, — в свою очередь вставил реплику Филиус Флитвик, тут же добавив: — Мы уже почти у цели.       Трансфигурированная лестница привела троицу волшебников в пещеру с каменными стенами, довольно высокими для человека потолками, а также полом, усыпанным мелкими косточками. Профессор зельеварения тут же заявил, что останки, скорее всего, принадлежали мелким грызунам… пусть и выглядели так, словно их наполовину переварили вместе с мясом и шкурами.       Пройдя по коридору, подсвечивая путь подвешиваемыми в воздухе люмосами, мужчины добрались до пересечения нескольких туннелей, большинство из которых имели вид больших труб, и лишь один выглядел как полноценный проход с ровным полом. Однако же основное внимание профессоров оказалось приковано к огромному змеиному выползку, судя по слою пыли, сброшенному не меньше нескольких лет назад.       — Вечер перестаёт быть томным, — констатировал зельевар, чёрные глаза которого переместились от змеиной шкуры, очищеной от пыли бытовыми чарами, к теперь уж точно похожим на змеиные норы пещерам. — Директор, я предлагаю вернуться наверх и запечатать вход.       — Где же твой дух авантюризма, Северус? — напряжённо, с наигранным весельем осведомился декан Воронов. — Судя по всему — местный обитатель не бывал здесь довольно давно. И, скорее всего, он тут один: в ином случае шкур было бы больше.       — Я опасаюсь, что наше появление здесь могло послужить причиной выхода здешнего обитателя из спячки, — без тени веселья в голосе отозвался декан Слизерина, после чего обратился к Дамблдору: — Вы что-то поняли, директор?       — Ты прав, Северус: нам нужно вернуться наверх, — отмерев, Альбус внимательно посмотрел в сторону каждого из проходов. — Впрочем, кое-что мы можем сделать здесь и сейчас.       Несколько взмахов волшебной палочки заставили каменный пол потечь, чтобы превратиться в подобия острых загнутых вперёд зубов, перегородивших собой каждый из туннелей настолько, что просочиться между ними смог бы разве что субтильный первокурсник. Пожилой волшебник не пожалел сил и времени, чтобы укрепить преграду рунными цепочками, проявившимися на зубьях, после чего предложил коллегам забрать с собой шкуру, чтобы исследовать её в спокойной обстановке.       — Старинная легенда гласит, что после ссоры с Годриком Гриффиндором, прежде чем покинуть Хогвартс, Салазар Слизерин оставил в замке некое чудовище, которое должно спать в Тайной Комнате, — голос старика звучал непривычно сухо и напряжённо, из-за чего даже зельевар не решался как-то комментировать его историю. — Я, как и многие директора до меня, искал любые упоминания и следы этого места. Конечно же, все приходили к выводу, что это была обычная легенда, вроде страшной сказки для волшебников… Но магический мир не раз доказывал, что любая история может оказаться правдой хотя бы частично.       — Альбус, ты считаешь…? — неуверенно обратился к старшему волшебнику Филиус, при помощи наколдованных лент подхватив свёрток, в который превратилась змеиная шкура, подвешивая её в воздухе на высоте полуметра.       — Я хотел бы ошибаться, Филиус, но мы не можем закрывать глаза на совпадения, — хмуро констатировал Дамблдор. — Потайной ход, ведущий в подземелья, шкура огромной, явно магической змеи, к которым тяготел Слизерин и его потомки — Гонты… Кроме того, у меня возникли определённые подозрения о том, что смерть Миртл Уоррен была как-то связана с этим местом. Все мы знаем, кто учился в Хогвартсе в те годы и кто стал главным свидетелем в обвинении Хагрида.       — Проклятье, — выругался себе под нос зельевар. — Какого Мордреда Слизерин, вообще, сделал вход в Тайную Комнату в женском туалете?       — Вероятно, в те годы это место исполняло какие-то другие функции: всё же не так часто, но Хогвартс перестраивался, — ответил на, в общем-то, риторический вопрос Альбус. — Куда сильнее меня тревожит вопрос — как нам теперь поступить?       …В мрачном расположении духа троица волшебников поднялась по трансфигурированной лестнице, чтобы, выйдя в женский туалет, столкнуться с заместительницей директора, что тут же набросилась на своего начальника с вопросами и предложениями. Минерва Макгонагалл считала, что они должны немедленно оповестить попечительский совет, вызвать авроров и, если потребуется — убрать учеников из школы на внеочередные выходные, что в свою очередь шло вразрез с планами Дамблдора.       «Если прервать учебный процесс сейчас, то этим попытаются воспользоваться мои недоброжелатели: объявят, что несмотря на все достижения, я не справляюсь со всеми своими должностями. А ведь ещё и вопрос Миртл всплывёт, что повлечёт за собой судебные разбирательства. И это как раз в то время, когда мы планировали выставку артефактов основателей. Я уже не говорю о том, что родители вовсе не будут рады внезапному возвращению учеников домой», — мысленно констатировал президент МКМ, пытаясь придумать удовлетворяющий всех выход.       — Минерва, я считаю, что нам нет нужды торопиться: змей, находящийся в подземелье, не проявлял себя много лет, — вслух заговорил Альбус. — Тем более, я лично перекрыл туннели, ведущие наверх, так что, если мы ещё и этот проход запечатаем и объявим, что туалет находится на реставрации, то до ближайших каникул ничего плохого не случится.       — Директор, неужели вы собираетесь просто закрыть потайной ход и сделать вид, будто ничего не случилось? — вклинилась в разговор старших атлантка, о присутствии которой из-за свалившихся на его голову проблем Альбус почти забыл.       — Мисс Спаркл, как я уже говорил — мы перекрыли этот проход, — изобразив на лице самое доброжелательное выражение, волшебник непроизвольно провёл ладонью по бороде. — Ученикам ничего не угрожает.       — Но если из подземелья есть выход за пределы замка? — не унималась юная волшебница, тут же добавив предположение, заставившее председателя Визенгамота нахмуриться: — Если змей охотится в Запретном Лесу, а в своё логово возвращается только для отдыха? В любой момент он может решить, что ученики Хогвартса — более вкусная добыча.       — Альбус, я склонен согласиться с мисс Спаркл, — констатировал Флитвик. — Мы не можем подвергать студентов такой опасности. Нам нужно узнать, что именно это за существо и принять соответствующие меры.       Выслушавшая это Минерва уверенно кивнула и, к лёгкому неудовольствию Дамблдора, даже Снейп с ней согласился.       — Хорошо, — не стал спорить дальше пожилой волшебник. — И что вы предлагаете? Мы не можем отправить студентов по домам, как и нельзя устроить панику, вызвав в школу авроров.       — Директор Дамблдор… — вновь подала голос атлантка, вызвав у немолодого мужчины усталый вздох, который он постарался замаскировать под желание прочистить горло, после чего всё же попросил продолжать. — Я описала принцессе Селестии ситуацию с Миртл Уоррен и она прямо сейчас ждёт моего отчёта. Я думаю, мы бы могли помочь решить эту проблему: у нас есть специальные отряды егерей, а моя подруга могла бы попытаться поговорить со змеем, живущим в подземелье. Вдруг он согласится переселиться куда-нибудь ещё?       — Ваша подруга — змееуст?.. — неосознанно насторожился Альбус, но дальнейшие объяснения молодой волшебницы, поведавшей о том, что мисс Флаттершай имеет дар разговаривать вообще со всеми животными, помог ему принять окончательное решение. — Хорошо. Можете передать вашей принцессе, что Хогвартс готов обсудить возможную помощь в разрешении этой проблемы…

***

      На огромной скорости несясь через туннели, магическая телега совершала рывки то вправо, то влево, пролетала над пропастью и проходила сквозь водопад, пока наконец не остановилась в очередном тупике. Тут же гоблин, поднявшийся с места возницы и подхвативший какие-то железки, повёл двух посетителей дальше, в огромную для человеческих волшебников пещеру, где на исцарапанном когтями полу спал старый дракон.       Банкир начал греметь железками, из-за чего полуразумный ящер попятился и буквально забился в дальний конец зала, откуда продолжал время от времени порыкивать, скалиться и фыркать, выдувая облачка дыма. Однако же это не остановило высокую человеческую кобылу с густыми чёрными волосами, что прошествовала к сейфовой двери и решительно распахнула её, открывая взгляду ещё одно помещение с горами золотых монет, какими-то шкатулками, щитами, мечами с нелепыми украшениями, а также чашей, стоящей на отдельном возвышении.       — Вот она, мой лорд! — сверкая лихорадочным огнём глаз, ведьма бросилась к чаше и подхватила её обеими руками, чтобы тут же вернуться назад и, упав на колени, протянуть её высокому бледному жеребцу в чёрной мантии. — Я сохранила её для вас, мой лорд, как вы и приказывали…       — Прекрас-с-сно, Беллатрис-с-са, — произнёс силуэт великого тёмного мага. — Я знал, что ты меня не подведёшь.       Очертания пещеры смазались и сон стал рассыпаться, но безумная ведьма этого не замечала, упиваясь наслаждением от долгожданных слов. Когда же Луна вновь оказалась в эфирном пространстве плана грёз — ей удивительно сильно захотелось помыться, чтобы избавиться от ощущения чего-то липкого и воняющего тухлятиной.       «Бррр… Этот случай ещё более тяжёлый, чем у остальных пожирателей. Они, конечно, преступники, но ни пони не заслуживает, чтобы его изо дня в день пытали присутствием подобных мерзостей», — передёрнув крыльями, принцесса Эквестрии поспешила проснуться, чтобы привести себя в порядок и отправиться на встречу с сестрой, дабы передать новую информацию.       …Насколько тёмно-синяя аликорница понимала — гоблины хоть и ведут дела с британскими волшебниками, но при этом пользуются лазейкой в международном праве, когда сейфы их клиентов находятся вне юрисдикции магического суда. Таким образом, сами они могут сопровождать гостей в арендованные пещеры, но вот ни министерство Англии, ни кто либо другой, не получив «право на въезд», не может пройти на защищённую территорию (обычные люди схожим образом прячут свои накопления в заграничных банках, не выдающих информацию о вкладчиках иностранным правительствам).       Подобная схема была удобна для самих банкиров и их клиентов, так как даже совершая преступления на территории своей родины — они могли заявиться в банк и формально оказаться во владениях другой страны. Только вот самой принцессе ночи из-за этого теперь предстояло придумать способ если не получить чашу в постоянное пользование, то хотя бы взять её на непродолжительный срок для проверки и, если придётся, ритуала по избавлению от тёмной магии.       «Если подумать, то эта Беллатриса достаточно безумна, чтобы поверить в приказ от своего Тёмного Лорда. Так что я могла бы во сне дать ей инструкцию, чтобы она сама спустилась в банк и забрала чашу, а потом — доставила её нам. Есть, конечно, вероятность, что у неё случится прояснение… Но — это очень вряд ли. Останется убедить министра, чтобы нам помогли разыграть спектакль для одного зрителя. А если предложить им перевести средства из сейфа преступницы? На благотворительный счёт, например…» — размышляя, принцесса ночи привела себя в приличествующий пони её статуса вид, после чего покинула покои в посольстве и отправилась к порталу в Эквестрию.       Благодаря тому, что во снах заключённой успела не только прочувствовать её эмоции, но и увидеть отрывки совершённых деяний — Луна совершенно не испытывала к ней жалости. Её бессмысленная жестокость, наслаждение от чужих страданий, планы кровавой мести буквально всем (даже своим союзникам, которым повезло остаться на свободе) вызывали искреннее отвращение и желание прекратить существование подобного опасного зверя.       В былые времена тёмно-синяя аликорница лично отрубила бы голову безумной кобыле, но даже так тот факт, что министерство магии каждый день подвергает её никому не нужным пыткам, вызывал оторопь. И это была ещё одна тема, которую требовалось поднять в разговоре с министром в самое ближайшее время (хотя, вероятно, этим придётся заниматься Блюбладу, успевшему примелькаться в высшем свете Великобритании).

…

      Оказавшись в Эквестрии и пройдя положенные по протоколу проверки, Луна воспользовалась чарами телепортации для того, чтобы добраться до Кантерлота. Пролетела над садом на бреющем полёте и, приземлившись перед распахнутыми створками высоких дверей, величественно кивнула подбежавшему слуге (то, что о скором её появлении уже знали все пони, отвечающие за безопасность и комфорт всё ещё удивляло, пусть умом принцесса ночи и понимала то, благодаря чему это происходит).       Тёмно-синюю аликорницу сопроводили в столовую, где свои места уже заняли Селестия, Каденс, Спайк и маленький Гарри, с любопытством выглядывающий из-за края стола, поставив на скатерть передние копытца. Стоило же жеребёнку увидеть вновь прибывшую — на его мордочке расцвела радостная улыбка и он тут же начал махать правой передней ногой.       «Всё же мы сделали правильный выбор», — приподняв уголки губ, средняя из аликорнов зашагала к свободному месту, делая вид, словно бы не замечает попыток племянницы объяснить жеребчику, что за столом нужно соблюдать какие-то скучные правила.       Гарри, словно бы ставший значительно энергичнее после первого применения Элементов Гармонии в его присутствии, согласно кивал, строил серьёзную мордочку, но стоило Луне подмигнуть и приложить маховое перо ко рту в жесте молчания — снова засветился, будто маленькое солнышко. Принцессе любви на это оставалось только вздохнуть и приняться поправлять повязанную на шею салфетку, всем своим видом изображая вселенскую обиду.       «Из неё получится замечательная мать», — подумала про себя повелительница грёз, отмечая как жеребёнок быстро перестроился и теперь по-настоящему пытался вести себя хорошо, чтобы не расстраивать няню ещё сильнее (сидящий рядом Спайк на это только ухмылялся и жевал чайную ложечку, явно мучаясь из-за чешущихся зубов).       — Доброе утро, сестра, — поприветствовала Луну Селестия. — У меня для тебя отличная новость.       — Доброго утра, Селестия, Каденс, Гарри, Спайк, — поприветствовала присутствующих тёмно-синяя аликорница, после чего уселась на плоскую подушку и расстелила на коленях кружевную салфетку. — Блюблад наконец-то решил остепениться?       — Это была бы не просто отличная, а великолепная новость, — мечтательно закатив глаза, белая аликорница вздохнула с печалью. — Но боюсь, нам ещё слишком долго придётся этого ожидать.       — Тётушка хочет сказать, что Твайлайт снова нашла себе приключения, — заявила розовая крылато-рогатая пони с обидой. — И снова ей для этого даже Хогвартс покидать не пришлось.       — О… Неужели она нашла ещё один кусочек пазла? — навострила ушки принцесса ночи, вперив заинтересованный взгляд в старшую сестру, решив придержать новость о собственной находке.       — На этот раз — моя ученица ограничилась обнаружением логова огромной змеи в уборной для кобылок, — с искренней гордостью заявила принцесса дня, тут же добавив с наигранной задумчивостью: — Я начинаю подозревать, что настоящая кьютимарка Твайлайт — вовсе не звёзды, а мишень, которую она прикрывает иллюзией. Как-то иначе объяснить количество событий, привлекаемых её крупом, у меня не получается.       — Я бы могла с тобой поспорить, сестра: всё же в юности мы тоже частенько влезали во всякого рода… авантюры, — заметив, как прислушиваются племянница и её подопечные, тёмно-синяя аликорница произнесла немного не то, что собиралась. — Да и сейчас мы время от времени влипаем в истории.       — Старсвирл это объяснял тем, что наши кьютимарки имеют собственную гравитацию, заставляющую вращаться вокруг нас даже луну и солнце, — Селестия издала смешок, полный тёплой ностальгии, подхватила магией шоколадный гриб с торта, принесённого служанкой и с удовольствием им захрустела.       — Не уверена насчёт кьютимарок, но некоторые части твоего тела и вправду рискуют обрести свою силу притяжения, — намекнула покровительница грёз. — Тебе бы следовало уделить внимание хотя бы утренней пробежке, Селестия.       — У меня идеальная форма, — гордо задрала нос старшая из сестёр, тут же перейдя в контратаку: — Зато я тут на днях слышала, что в Понивилле видели полную Луну.       — Так вот как ты поступаешь, когда не можешь поднять ночное светило: просто летаешь над городами и демонстрируешь свою идеальную форму, — распахнула глаза в озарении Луна.       — Принцесса Селестия красивая, — вступился за старшую пони Гарри.       — Так-то, — гордо выпятила грудь белая аликорница, подняла к потолку правое переднее копытце и объявила: — Устами жеребёнка глаголит истина.       — Тётя Луна, ты тоже нашла что-то интересное? — решила перевести тему Каденс, которой было прекрасно известно, что старшие аликорны способны перешучиваться по поводу воображаемого лишнего веса и подобных вещей очень долго.       — Именно так, — подтвердила принцесса ночи. — Но, полагаю, этот разговор лучше отложить до конца завтрака.       …Понимающе кивнув, Селестия перевела разговор на более невинные темы, начав распрашивать племянницу об успехах её подопечных. Затем они обсудили проект школ магии для пегасов и земнопони старшего возраста, которых можно будет начать подготавливать уже в следующем году, когда Твайлайт предоставит свои выкладки по британской школе волшебства. Как раз к тому моменту в Эквестрии должны были начать производить волшебные палочки, для чего принцессы собирались построить целую мануфактуру (всё же половозрелых пони на порядки больше чем магов в Англии, из-за чего усилий обычных ремесленников будет категорически недостаточно).       Уловка сработала как нельзя лучше: Спайк и Гарри быстро заскучали подслушивать взрослые разговоры, а потому поспешили расправиться со своими порциями завтрака и сбежать из-за стола. Принцесса любви ушла вместе со своими подопечными, но предварительно наградила тётушек взглядом, в котором легко читалось обещание вытянуть все подробности, даже если для этого придётся применить запрещённые приёмы.       «Жестокое поедание тортов на глазах у сдерживаемой Рейвен Инквелл Селестии. Разбросанные по столу крошки, измазанные в креме ножи, вонзаемые в вишенки и шоколадную глазурь вилки… После такого у одной белоснежной принцессы точно начнутся кошмары», — не то, чтобы Луна и вправду считала сестру неспособной противиться своим маленьким слабостям сластёной, но это не мешало подшучивать над ней, пользуясь устоявшимся образом.       …Рассказ о том, что очередной тёмный артефакт находится в банке у гоблинов, в принадлежащем сошедшей с ума кобыле сейфе не занял много времени. После этого принцесса ночи сделала паузу, давая старшей аликорнице осмыслить услышанное, а затем — высказала своё предложение:       — Я могу навести на Беллатрису сон, в котором тёмный лорд требует принести артефакт в определённое место. После этого нужно будет организовать побег и сопроводить её до банка. Всё это, разумеется, мы будем делать с разрешения, ну и при содействии министерства магии. Уверена, если мы предложим им какие-нибудь драгоценности и участие в возвращении атрибута основателей в Хогвартс — наш план поддержат.       — Хм… Хм-м… Хм-м-м… — начала задумчиво мычать принцесса дня, выразительно хмурясь, шевеля ушами и жуя губами, чем явно испытывала терпение младшей сестры. — Знаешь, Луна, а ведь всё прекрасно складывается: необходимость переговоров с министром, огромный змей под школой, с которым кто-то должен разобраться. Пожалуй, ты отлично справишься…       — Я согласна! — выпалила покровительница грёз, чувствующая азарт перед возможным сражением с опасным монстром, с которым не нужно будет сдерживаться (всё же последний её бой, произошедший с игровым инвентарём в квиддич… оказался совсем не тем, в чём нуждалась принцесса).       — …с тем, чтобы провести дневной приём в моё отсутствие, — продолжила неспешный монолог белая аликорница. — О! Не ожидала от тебя такого энтузиазма.       — Селестия… Ты издеваешься? — возмущённо воззрилась на старшую сестру Луна. — Ты не можешь так со мной поступить!       — Почему? — невинно захлопала ресницами принцесса дня. — Ты — отличный управленец, что не раз доказывала. Мне же, как ты сама намекала, необходимо привести себя в форму. А что может быть лучше, нежели сражение с опасным магическим монстром?       — Селестия, я… — глубоко вдохнув, тёмно-синяя аликорница постаралась успокоиться, с досадой осознавая тот факт, что сестра её переиграла. — Я буду должна тебе желание.       — Пять, — припечатала белая аликорница.       — Два, — попыталась отделаться малым Луна.       — Я сообщу Рейвен, что сегодня ты меня подменяешь, — весело улыбнувшись, старшая пони начала подниматься из-за стола. — Мне ещё нужно найти Флаттершай и выбрать гвардейцев для сопровождения и возможного сдерживания…       — Ладно, три… Четыре… Гр-р-р, твоя взяла, — стукнув копытцем по столу, тёмно-синяя принцесса с угрозой произнесла: — Только смотри, сестра: я ведь могу и отомстить.       — Вот и отличненько, Лулу, — улыбка старшей пони стала только шире. — Тогда слушай мой план…

***

      Когда этим утром Флаттершай разбудил звонок телефона, похожий на звонкий птичий щебет (она несколько долгих секунд бегала по дому, не понимая что происходит, пока не наткнулась на недавно установленное в гостиной устройство), кобылка чувствовала себя одновременно встревоженной и воодушевлённой. Сообщение, что Твайлайт нашла в школе для британских единорогов… волшебников древнего магического змея, которого нужно убедить переехать из подземелья, попросту не могло оставить её равнодушной.       Во время ожидания сопровождающих, что должны были проводить её к порталу, где она встретится с остальной командой звероловов, жёлтая пегаска успела собрать в перемётные сумки различные угощения для нового чешуйчатого друга, а также — подготовить плотный зелёный костюм, чтобы защитить шёрстку. Только после этого ей в голову пришло то, что на той стороне портала одежда нужна совсем другая, да и собранные с собой вещи для тысячелетнего пресмыкающегося могут оказаться слишком мелкими.       — Ай! — вскрикнув от ощущения, что кто-то дёрнул её за хвост, кобылка подскочила и резко развернулась, чтобы увидеть фаера золотого цвета, зависшего в воздухе с недовольно насупленной мордочкой. — Золотце, ты меня напугала.       Королева файров, свивших себе гнездо на чердаке домика жёлтой пегаски, фыркнула, затем вдруг исчезла, а в следующую секунду — приземлилась на голову Флаттершай, устраиваясь в её гриве, словно в кроватке. Хранительница Элемента Доброты попыталась снять головной убор, говоря, что ей нужно отправиться в мир людей, где может оказаться опасно, но все попытки отцепить Золотце от гривы завершились провалом.       — Я правда не могу тебя взять с собой, — пробормотала пегасочка, встав перед зеркалом для того, чтобы смотреть на собеседницу через отражение. — Может быть, ты хочешь чего-нибудь вкусненького?       Сказанное Флаттершай вдруг заставило её опомниться:       — Я же забыла покормить зверушек!       Вновь начав метаться из стороны в сторону, распахивая окна, насыпая в кормушки корм для птиц, грызунов, вынеся на задний двор еду для лис… крылатая пони на несколько секунд задержалась, чтобы посмотреть на строящийся неподалёку двухэтажный дом. Она бы никогда в этом не призналась, но ей совсем не нравилось то, что из-за портала Понивилль стал разрастаться сразу во все стороны, так как привлечённым сотрудникам не хотелось добираться до работы слишком далеко. Кобылка даже начала опасаться, что однажды может случиться так, что самим зверькам окажется тут слишком мало места.       …А ещё Флаттершай опасалась, что если вокруг станет слишком многопонно и шумно, то ей самой придётся искать более тихое место. А бросать свой маленький, но уютный дом, подруг и просто знакомых она очень не хотела.       «Нужно будет попросить принцессу, чтобы тут ограничили застройку. Ну… чтобы сохранить Вечнодикий Лес как ареал обитания редких зверьков», — кивнув собственным мыслям, пони вернулась к работе и сама не заметила, как все дела оказались переделаны.       — Здравствуй, Флаттершай, — поздоровалась принцесса Луна, приземлившаяся перед домом хранительницы Доброты вместе с пегасами, что были запряжены в карету. — Ты готова отправляться?       — Ваше высочество, здравствуйте, — изобразив поклон, смущённо улыбнувшись и неловко переступив передними ногами, жёлтая пегасочка виновато призналась: — Я готова, но… Золотце не хочет меня отпускать.       — Правда? — тёмно-синяя аликорница подошла к младшей кобылке и посмотрела на фаера, что лежала, зарывшись в розовую гриву так, что наружу высовывалась только её голова. — Это и вправду серьёзно. С талантом твоих питомцев к пространственной магии — нет смысла пытаться их запирать. Хорошо: ты можешь взять Золотце с собой.       — Спасибо, принцесса Луна, — облегчённо отозвалась Флаттершай, которой и самой не хотелось оставлять питомицу без присмотра (особенно после налёта на яблочный сад, устроенного всей стайкой малышей). — А что делать с остальными?..

…

      Перелёт до закрытого городка, возведённого вокруг портала, не отнял много времени, да и персонал уже был предупреждён, из-за чего проверки прошли без задержек. Возвращение в облик человека Луна восприняла уже привычно, но от помощи в том, чтобы облачиться в тёмно-синее платье, не отказалась.       После очередной проверки личностей группа из превращённых аликорна, хранительницы Элемента Доброты и двух гвардейцев проследовала в посольство, где они воспользовались каминной сетью, чтобы переместиться в дом, арендованный в деревне недалеко от школы. Там их встретил Шайнинг Армор, полностью снаряжённый в подогнанную под человеческий облик гвардейскую броню, сообщивший принцессе ночи о том, что директор отослал учеников из замка на время проведения мероприятия (что было весьма предусмотрительно, по мнению пони).       На дороге у выхода из деревни уже прогуливались десятки человеческих жеребчиков и кобылок. Они с любопытством поглядывали на гвардейцев и принцессу, а также активно о чём-то шушукались, сбиваясь в табунки. Здесь эквестрийцев встретила Минерва Макгонагалл. Обменявшись приветствиями, они зашагали по дороге в замок. По пути заместитель директора поделилась официальной версией причины, по которой Хогвартс освободили от посторонних: оказалось, что Альбус Дамблдор предложил выставить это как демонстрацию замка представителям Атлантиды, планирующим увеличить количество своих студентов, отправляющихся в Англию для обмена опытом и повышения квалификации.       — Директор решил, что у учеников будет гораздо меньше соблазна лезть в непредназначенное для них дело, если они будут считать это чем-то скучным и насквозь официальным, — констатировала профессор трансфигурации, по выражению мордочки которой трудно было понять, одобряет ли она подобный маленький обман, либо же осуждает его.       — Полагаю, сегодняшнее… мероприятие и вправду можно посчитать демонстрацией школы, — едва заметно улыбнулась Луна, чувствующая как от нетерпения клокочет в груди сдерживаемая магия. — Мы ведь действительно собираемся осмотреть замок.       …Сам Альбус Дамблдор, а вместе с ним — профессора Флитвик и Снейп, ну и, разумеется, виновница встречи Твайлайт Спаркл, одетая в школьную мантию с сумочкой на плече, встретили гостей во внутреннем дворе. После очередных расшаркиваний, представления друг другу спутников, они вошли под своды твердыни и, решив не терять времени, направились к женскому туалету.       — …Расследование, которое мы провели, показало, что кожа принадлежит королевскому василиску возрастом не менее девятисот лет, — вещал пожилой человеческий жеребец, облачённый в синюю мантию, украшенную постоянно перемещающимися, тускло мерцающими созвездиями. — Взгляд этих существ смертелен — однако, его эффект можно ослабить при помощи зеркал, толстых линз или же специализированных чар. Мисс Спаркл разработала комплекс заклинаний, которые накладываются на очки с непрозрачными стёклами, чтобы можно было не опасаться угрозы окаменения. Тем не менее, не стоит забывать, что кроме взгляда у василиска есть ещё и смертоносный яд, а также шкура, защищающая от магических и физических воздействий. Ваше высочество, не сочтите за грубость, но, когда мисс Спаркл говорила о том, что вы прибудете вместе с гвардейцами, я предполагал… что вас будет несколько больше.       То, что человеческий жеребец усомнился в их силах, слегка задело принцессу ночи, но она решила, что демонстрация будет лучше всяких слов. Тем более, предпринятая директором попытка ухаживания, пусть и лишённая возможности на успех, слегка польстила младшей из диархов Эквестрии (не так уж часто пони-будь решался облачаться в её цвета).       — Не беспокойтесь, директор Дамблдор, — вслух произнесла Луна. — Шайнинг Армор — сильнейший из ныне живущих пользователей щитовой магии, а его соратники прекрасно работают в команде. Если Доброта не справится с тем, чтобы убедить змея переселиться — они смогут вас защитить.       — Вы так говорите, словно собираетесь вступить в сражение с василиском в одиночку, — подал голос молодой черногривый человеческий жеребец, опережая своего предводителя (его тон принцессе ночи очень не понравился, но она и на этот раз решила не размениваться на лишние слова). — Не слишком ли это самоуверенно? Василиску уже тысяча лет.       После этих слов покровительница грёз решила немного отпустить контроль над своей силой, отчего её грива начала слабо колыхаться, сверкая искорками звёзд между прядей, а глаза засветились в полумраке коридора. Волшебники тут же напряглись, но если самый молодой из человеческих жеребцов отшатнулся, крепче сжимая волшебную палочку, то его более старшие коллеги проявили куда большую сдержанность.       — Мистер Снейп, возможно, по нам этого не видно, но мы имеем опыт противостояния куда более древним, разумным и коварным существам, — произнесла Луна негромко, после чего вновь скрыла свою силу. — Если рядом будут более слабые… волшебники — нам придётся сдерживаться. А это уже даст противнику лишний шанс.       — Гхм-гхм… Уверяю, ваше высочество, Северус вовсе не имел в виду ничего плохого, — примирительно заговорил пожилой жеребец. — Он, как и все мы, просто обеспокоен предстоящим событием. Если же вы уверены в своих силах — мы ни в коем случае не собираемся мешать, но лично я оставляю за собой возможность вмешаться в случае, если посчитаю, что ситуация стала смертельно опасной для вас.       Последние слова Дамблдор произнёс непреклонным тоном, всем своим видом демонстрируя готовность отстаивать свою правоту, что понравилось аликорнице. И, даже если он делал это для того, чтобы произвести на неё впечатление, принцесса решила ответить благосклонно:       — Вы в своём праве, директор Дамблдор.

…

      Стараясь вести себя спокойно и профессионально, насколько это, вообще, было возможно, Твайлайт прислушивалась к разговору между принцессой Луной, профессорами и директором Хогвартса. Сама она пристроилась рядом с Флаттершай, в гриве у которой сидел маленький змееподобный дракончик, с любопытством оглядывающийся вокруг, словно бы находился на экскурсии. Они с подругой обменялись едва ли дюжиной фраз, так как и превращённая пегаска, и сама Спаркл были слишком взволнованы предстоящим событием.       «Всё будет хорошо: с нами принцесса Луна и Шайнинг Армор», — мысленно повторила себе кобылка, взглядом находя шагающего впереди брата, что будто бы почувствовал её внимание, обернулся и изобразил на мордочке подбадривающую улыбку.       …Нет, волшебница не была трусихой, но книги о василисках, которые она успела пролистать во время ожидания делегации из Эквестрии, оказались настолько красочными, что мысли о скорой встрече с древним монстром вытеснили все остальные волнения. При этом осознание, что принцесса ночи провела в изгнании столько же лет, сколько этот змей вообще живёт, вызывала в голове двойственное ощущение.       Наконец, они прибыли в женский туалет, вход в который был перекрыт чарами, трансфигурацией под обычную стену, сигнальными заклинаниями. Директор Дамблдор несколькими движениями волшебной палочки убрал все препятствия и открыл проход, после чего вся процессия втянулась в комнатку, ставшую казаться не такой уж и большой (призрак Миртл Уоррен, увидев такое количество гостей, предпочёл со звуком плеска воды смыться в одной из кабинок для кобылок).       После того как волшебники открыли спуск в подземелье, а затем — наколдовали лестницу и стали обсуждать очередь спуска, неожиданно для людей принцесса Луна сделала очередной шаг, чтобы опуститься на четыре копыта и с хорошо слышимым шелестом перьев распахнуть крылья. Грива и хвост тёмно-синей аликорны всколыхнулись и стали трепетать в воздухе словно на порывах ветра, сверкая целыми созвездиями, будто бы запутавшимися между невесомых прядей.       — Что вы делаете? — изумилась профессор Макгонагалл, первой озвучив крутившийся на языках человеческих волшебников вопрос.       — Подготавливаюсь к сражению, разумеется, — невозмутимо ответила принцесса ночи, переступая ногами и поворачивая шею, словно бы желая удостовериться в том, что тело полностью её слушается. — Так мне будет гораздо удобнее и привычнее. Вы и сами должны понимать, какую роль в сражении играют рефлексы.       — Вы собираетесь сражаться с тысячелетним василиском… так? — не нашлась со словами, чтобы выразить свои сомнения, декан Гриффиндора.       — Разумеется, нет: нам понадобится защита и оружие, — отрицательно качнув головой, принцесса ночи создала какое-то заклинание, после чего на ней появились шлем, закрывающий глаза и оставляющий открытой только нижнюю челюсть, нагрудник и накопытники.       — Раз с этим мы разобрались, то я предлагаю всем надеть очки… — перехватил инициативу в разговоре директор, смешавшийся на несколько секунд при виде шлема пони. — Принцесса Луна, вы уверены в том, что чары трансфигурированного шлема защитят вас от взгляда василиска?       — Это вовсе не трансфигурация, — ответила диарх Эквестрии, переступив передними ногами. — Мы используем материализованные грёзы: они гораздо надёжнее и обладают уникальными свойствами, вложенными сновидцем.       — … — Твайлайт хотела задать несколько вопросов о том, как это возможно и что нужно, чтобы научиться так же (и почему принцесса не использует материализованный кусочек сна как одежду на постоянной основе), но всё же смогла сдержаться, пусть ей и пришлось прикусить кончик языка.       — Удивительная магия, — огладив ладонью бороду, доброжелательно произнёс Дамблдор. — Было бы замечательно, если бы вы согласились рассказать об этом чуточку больше… но — это может подождать. Пока же, господа, леди, давайте приступим к делу, ради которого здесь и собрались.       …Один за другим британские волшебники и эквестрийские пони скрылись в туннеле, ведущем круто вниз. Однако, в то время как большинству пришлось спускаться своими ногами — принцесса ночи обратилась в облако и скользнула вперёд, дабы встретить остальных уже стоя у подножия наколдованной лестницы, среди костей мелких зверьков.       Хорошо знакомая с робким, даже пугливым характером своей подруги, способной в случае нужды собраться и броситься навстречу любой опасности, Твайлайт была несколько удивлена её почти безразличному отношению к останкам зверьков. На самом деле даже питомица пегаски уделила косточкам больше внимания нежели её хозяйка, да и то, как показалось Спаркл, исключительно в гастрономическом плане.       …Миновав перекрёсток, ответвления от которого были перекрыты трансфигурированными каменными шипами, процессия добралась до новых дверей, которые были похожи на сейф, закрытый замком в виде змей. Единорожка попросила позволить ей открыть проход, на что сперва Луна, а затем и Дамблдор согласно кивнули, а остальные члены команды — посторонились, встав вдоль стен.       «Похоже, создатель этого замка предполагал, что сюда не сможет добраться никто кроме него», — под щелчки открывающихся запоров подумала ученица принцессы Селестии, испытавшая лёгкую досаду оттого, что магический конструкт оказался полностью аналогичным тому, что был у двери в кобыльем туалете.       Сразу за дверью начинался просторный прямоугольный зал, вдоль боковых стен которого тянулись колонны в виде змей, выступающие из протекающей в углублениях воды, а в дальнем конце стояла статуя старого человеческого жеребца в мантии. Первыми внутрь вошли Шайнинг Армор и другие гвардейцы, за ними — директор и принцесса, а уже после них — профессора и младшие кобылки, начавшие осматриваться при помощи волшебных очков.       …Негромко обсуждая то, для каких целей Слизерин (коему, предположительно, принадлежала статуя) мог использовать это помещение, члены отряда стали продвигаться вглубь, одновременно с тем создавая заклинания для обнаружения магии и потайных ходов. Когда же они добрались до середины пути — произошло сразу два события: сперва пришёл отклик от поисковых чар со стороны каменного истукана, а затем рот изваяния открылся, словно бы давно умерший маг хотел заговорить, но вместо слов из его горла показалась змеиная голова.