Пленница

— Кэт? — Сказала мама, делая глоток кофе. — Ты что, кошка? Мне тебя кис-кис звать или как? — Ну, мама, — простонала моя старшая сестра. — Это мода. — Ты Кэтлин, а не Кэт, — а я всё смотрю на мамину чашку для кофе. Такая маленькая чашка, а мама из неё кофе может пить весь день. — Но… — И имя тебе поменять я не дам, — мама почему-то убеждена что сестра непременно хочет менять своё имя. Не знаю почему она так решила, но переубедить её в обратно не выходит. — Буду совершеннолетней сделаю, — Кэт скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на маму. — Это ты думаешь, что с совершеннолетия тебе будет позволено многое, — ещё глоток. — Ты ошибаешься. — Ладно, — Кэт встала и вытащив ключи от своей машины завела её. — Я в школу. — Возьми Робин, — сказала мама, но Кэт уже хлопнула дверью. — Да всё нормально, — встаю и потянувшись кладу грязную тарелку в раковину. — Я на школьном автобусе. — Ну почему вы никогда не можете приехать в школу вместе? — Вздохнула мама, достав пачку сигарет. — Вы же сестры, да и разница в возрасте на год. Я только пожала плечами. Сама не знаю почему Кэт никогда не брала меня с собой. Просто так вышло и я с этим смирилась. Вот только я никогда не смогу смириться с тем что в это утро видела свою сестру в последний раз. Как позже выяснилось Кэт приехала домой. Тогда я была в школе, а родители на работе. Заподозрила неладное, когда в школе ко мне подошел учитель физики у которого Кэт делала проект и спросил почему её сегодня не было в школе. Я даже удивилась, но и в то же время испугалась. Кэт никогда не была ботаном, но школу она не прогуливала. Да и тем более она же с утра уехала в школу на своей машине. Тогда я решила прогулять химию и отправилась на школьную парковку. Красной старой Ауди на парковке не было. На всякий я ещё сходила на парковку учителей хотя прекрасно знала, что там этой машины точно нет. Убедившись что нигде нет этой машины я помчалась домой. На тот момент позвонить родителям или домой в надежде что сестра возьмет трубку мне просто не пришло в голову. Пробежав три километра и еле стоя на ногах, я остановилась на лужайке собственного дома. Красная старая Ауди стояла возле гаража. Но почему-то на тот момент я не почувствовала облегчение. Наоборот, мне стало тревожно и страшно. — Кэт?! — Ворвавшись в дом я застыла. Было слишком тихо. Может сестра просто оставила машину дома и куда-то ушла? — Кэт! Я стала носиться по всем комнатам уже не чувствуя ног. Бок дико болел, а голова кружилась. Сердце так и стучало в ушах не давая думать. Мне было страшно. Я не знала в каком состоянии найду сестру и когда я ворвалась к ней в комнату то стала искать её даже под кроватью. Сестры не было даже в чулане. — Кэт! — Может следовало посмотреть в гараже? Но только после ванны. Влетев туда я в начале ничего не поняла, но потом шок стал проходить. Ноги подкосились, и я упала на пол закричав в ужасе. Моя старшая сестра лежала в ванной в окровавленной воде. Рядом с ней на полу валялось лезвие бритвы. — Кэт, нет! Вскакиваю на ноги и подлетая к ней. Сестра была ледяная без признака жизни. Она не дышала и просто пустыми открытыми глазами смотрела в пустоту. — Нет! — Обнимаю её прижав к себе. Знаю, что так делать нельзя, но на тот момент я просто не контролировала себя. Меня всю трясло, а слёзы так и лились из моих глаз. — Нет! Родители приехали даже раньше полиции. Папа даже умудрился сбить мусорный бак и выскочил из машины так и не закрыв за собой дверцу. Всё ещё не знаю, как я смогла найти силы чтобы позвонить им. Помню, что что-то плакала в трубку и под конец добавила: «Кэт» и «мертва». Это было самоубийство. Именно к такому пришла полиция. Медики выносили на каталке чёрный мешок для трупов в котором было тело моей сестры. Я же стояла рядом вся бледная не понимающая что происходит и просто плакала. Была толпа зевак на которых я просто не обращала внимание. Мне было плевать что соседи столпились вокруг нашего дома и что-то говорили. Когда ко мне кто-то попытался подойти я просто закричала и побежала в неизвестность. Конечно далеко мне убежать не удалось. Папа быстро догнал меня и вернул обратно крепко держа. У меня была самая настоящая истерика. Я вырывалась и кричала что это убийство. Что моя сестра никогда бы не смогла такое с собой совершить. Она не такой человек чтоб вот так просто кончать с собой. Тогда пришлось вызывать вторую бригаду медиков. Мне насильно сделали укол успокоительно который сработал моментально и госпитализовали на фоне нервного срыва в больницу. В какой-то там псих диспансер. В нём я провела всего лишь ночь. Дежурный психиатр сказал, что я полностью психически здорова и нет никакого смысла меня тут и дальше держать. Выписал правда какие-то таблетки, о которых я быстро забыла. На похороны я не пошла. Ну как не пошла, меня просто не взяли побоялись очередного нервного срыва. Поэтому я решила действовать иначе. Всё ещё не веря, что Кэт могла так поступить я стала обыскивать её комнату в надежде узнать причину такого поступка. Конечно это глупо. Даже найти дневник будет глупо. Зная свою сестру она бы ни за что не стала вести… — Дневник? — Его я нашла под матрасом и сама же охренела. Я что, так хреново знаю свою сестру? Никогда бы не подумала, что её может хватить на написание дневника. Открыв его и пролистав несколько страниц, я убедилась, что это. — Точно, дневник. — Смотрю в окно и вижу своё отражение. На секунду правда мне показалось что это моя сестра. Мы очень похожи. Обе худые шатенки с зелеными глазами и веснушками. Обе приблизительно одного среднего роста. Нас бывало считали близняшками. Настолько мы были похожи. Но это была я. — Неужели я о тебе, Кэт, ничего не знаю? Дневник я решила спрятать в своей комнате под подушкой. Пока было время продолжила обыскивать комнату, но ничего интересного не нашла. Поэтому вернувшись к себе в комнату с замиранием сердца решаюсь прочесть этот дневник. Судя по датам ведет она его целых два года и писала в него едва ли не каждый день. Да как так-то я не замечала такого? Моя сестра вела дневник, а я ни черта об этом и не знала. Может я вообще о ней ничего не знала. Забравшись на кровать я принялась за чтение. Почерк у Кэт всегда был красивым. Лучше, чем у меня. красивым и понятным так что не было проблем с понятием её почерка. Ничего интересного. Ей нравится парень она его соблазнила и он позвал её в кино. Потом спустя год почерк резко изменился. Он был кривой и страшный. Словно она торопилась, писав это и её всю трясло. Начало я вообще не смогла разобрать. Слова были написаны с таким нажимом что порвали страницу. «…и я пошла за ней. Сама не понимаю зачем это сделала. Просто показалось что этот человек не может сделать мне что-то плохое». Дальше всё было зачеркнуто на целых две страницы. Я пыталась разобрать что именно было зачеркнуто, но так и не поняла. За кем она пошла? Это была девушка или женщина? Зачем сестре надо было за кем-то идти и что стряслось потом? Переворачиваю страницы и нахожу читабельные записи. Тут всё ещё некрасиво и дёргано судя по дате прошло два месяца: «Чувствую себя конченой шлюхой. Зачем я снова и снова и снова иду к ней? Я каждый раз вынуждена бороться с желанием рассказать всё сестре или родителям. Но мне стыдно. Я чувствую себя грязной и никогда не смогу отмыться». — Да я совсем тебя не знала, Кэт, — в глазах слёзы. Не потому что я только что прочитала. Я ещё даже не поняла что происходит. Мне тупо обидно. Всю жизнь я обо всём рассказывала Кэт и она мне помогала. Но моя сестра никогда ничего не рассказала мне. Я совершенно ничего о ней не знала. И мне так погано. Я узнаю о ней из её личного дневника, когда она сейчас закопана на два метра под землей. — Кэт! Убираю дневник под подушку. Читать сил просто нет. Меня снова всю трясет. И не придумав ничего лучшего я решаю стырить у мамы «Camel». Стою на кухне и курю, а руки дрожат. Мама постоянно курит. У нас наверное штук тридцать фотографий где мама с сигаретой. Наверное, она в какой-то мере повзрослела, на следующих фотографиях она уже не курит. Закашлявшись тут же замираю услышав, как открылась входная дверь. Когда появилась на кухне мама я всё ещё стояла с сигаретой, зажатой меж пальцев. Я ожидала криков и ругани, но вместо этого мама спокойно подошла и отобрав у меня сигарету потушила её в пепельнице, а затем крепко обняла. — Решила проверить как ты, — прошептала она, гладя меня по голове. — Робин, это большая трагедия, но нельзя ломаться. Неужели ты думаешь, что Кэтлин стала бы так ломаться? Как бы грубо это не звучало, но жизнь продолжается и надо жить дальше, а не уничтожать себя. Я заплакала и уткнулась ей в плечо. — Сделать тебе горячий шоколад? Думаю, он нам поможет. Не расстраивайся. — Мам, — вытираю слёзы рукой. — Я не верю, что это было самоубийство. — Я тоже, — вздохнула она и встала у плиты. — Но признаков насильственной смерти не было. — Я считаю её довели. Мама достала из пачки сигарету и закурила. Она не плакала, но глаза у неё были опухшие и красные. Она тоже переживала, но всегда старалась держать все переживания внутри и никому их не показывать. Она и нам говорила что не стоит показывать свою слабость. Если люди видят, что ты слаб то они непременно начнут тобой пользоваться. — Другого варианта нет, — смотрю в пол. — Если это даже так, то нам не доказать этого, — с грустью сказала мама. Первое моё желание было рассказать ей о дневнике. Но я передумала. Может там ничего такого и не найду? Надо его изучить и постараться понять. Может и откроется разгадка самоубийства. — Не все тайны могут быть раскрыты, — она протянула мне чашку с горячим шоколадом. — На некоторые уходят годы, и они всё так же остаются тайнами. Просто смирись и постарайся жить дальше. И боль всё же постарайся заглушить не сигаретами и алкоголем, а чем-то другим.