Пленница

Сколько я тут? Я уже просто потеряла счет времени. Кажется что вечность, а на деле от силы пара дней. Всё жду когда же меня отыщут родители. Они должны понять что что-то тут не так. Должны! Вот только когда появилась Мишель и показала дневник моей сестры все мои надежды разбились в дребезги. Это был точно он. Она пролистала и показала мне записи. — Я его уничтожу, — сказала Мишель, похлопав меня по животу. — Сожгу. — А что будет со мной? Ведь теперь толком и доказательств никаких нет кроме тех сраных фотографий. — Посмотрим, — рука перешла на мою лицо. — Я лично считаю, что любого человека можно исправить. Пусть даже такую непослушную бунтарку как ты. — Никогда. — Посмотрим. Но я сломаю тебя. Непременно. — Меня не сломать, — на полном серьёзе утверждаю. — Такие как я не ломаются. — О моя дорогая, — она вдруг улыбнулась. — Я и не таких укрощала. Она ушла снова в очередной раз оставив меня одну на полдня. Я всё пыталась понять кем и где она работает. Всё надеялась, что может хоть кто-то из соседей видел, как я влезла в чужой дом и решит об этом рассказать полиции? Но это же я! А мне как правило не везет на постоянной основе. Тяжело вздохнув я в очередной раз разодрала запястья в попытке высвободиться. Ещё и в туалет как назло захотелось. Мишель появилась как раз вовремя. Словно почувствовала, что я могу опозорится повторно. — Глядя на твоё лицо и как ты подёргиваешься у меня сложилось впечатление что ты хочешь в туалет. — Очень. — «Утку»? — А есть ещё варианты? — Да что она треплется? — Могу отвести тебя в туалет. Вот только ты должна быть послушной. Если же что-то не то выкинешь то мне придется тебя наказать. Ясно? — Да! И она развязала меня. Тут же вскакиваю на ноги и нервно подёргиваюсь. — Ну пойдём, — и она повела меня вон из подвала в туалет. Как же было непривычно ходить. Словно в коме лежала, блин. Слишком непривычно ходить. — И помни, без глупостей. — Да, да, да, — влетаю в туалет и с большим облегчением делаю все свои дела. — Кайф. Мысли о побеге возникли тут же. Возможно это единственный шанс спастись. Что меня будет ждать завтра я не знаю. Может меня и правда никогда не найдут. Так что надо действовать. То что я голая идёт в мою пользу. Мне сразу поверят и вызовут полицию. А голая девушка, бегущая тем, более весьма сильно привлекает к себе внимание. Осталось только чем-то оглушить Мишель. Оглядев туалет ничего толком не найдя решаю идти на неё голыми руками. — Всё? — Женщина стояла в коридоре скрестив руки на груди. — Пошли тогда в подвал. И тут я налетела на неё попытавшись сбить, но вместо этого впечатала в стену. — Да ну? — Вырвалось у Мишель и ногтями больно впилась мне в плечи. — А-а-а! — Чувствую как горячая кровь стекает по моим рукам. Пытаюсь отшвырнуть её, но вместо этого меня саму сбивают с ног и валят на пол. Даже опомниться не успеваю как получаю по лицу кулаком. Прихожу в себя достаточно тяжело. Голова болит, а левый глаз не открывается. Я висела на цепи подвешенная к потолку. Самое неприятное было, когда ржавый метал цепей тёрся об мои раны на запястьях. Я болталась на цепях и мне больнее ещё за счет веса собственного тела. — Паршивка, — слышу голос Мишель и вижу у неё в руке электрошокер. — Нет, — прохрипела я. — Не надо. — Я же уже говорила, что за любую провинность буду наказывать. А за такое наказать тебя стоит. И она ударила током меня в живот. Разряд был сильный, но сознание я не теряла. Но зато прекрасно чувствовала, как мышцы сводила болезненная судорога. Как перехватывало дыхание. — Ну? Будешь ещё так себя вести? Ещё удар, но в шею. Болезненней да и в глазах на секунду потемнело. Потом удар по промежности. Если до этого я была не в силах кричать, то тут завопила от дикой боли на весь подвал. — Смирись, тебе не сбежать. — Ещё увидим, — со всей своей ненавистью смотрю на неё. — Я не сдамся. — Зря, — разряд тока попал мне под челюсть. От такого я даже язык до крови прикусила, а потом отплевывалась кровью. — Очень даже зря. Знаешь, я люблю таких вот непослушных. С ними так интересно. Интересно ломать их и смотреть как они под давлением исправляются. Делать тихих послушных. Которые даже без разрешения и чихнуть не смогут, не говоря уже о почесать задницу. — Больная… Я бы ещё добавила кто конкретно, но удар в живот заткнул меня. — Повиси так, — она усмехнулась. — Приду и сниму, когда осознаешь. Осознавала я несколько суток. Без еды и нормального туалета. Я даже умудрилась несколько раз потерять сознание. Звала Мишель чтоб она хоть «утку» подставила под меня, но как после выяснилось всё было бесполезным. Она так и не пришла. Мне было так плохо что я даже не сразу осознала, что меня спустили. Женщина сняла меня с цепи и уложила на бетонный пол. — Ну как? — Спросила она, оглядывая мою исхудавшее тело. — Понравилось? Думаю что нет. Но если ты конечно не поняла, то можешь ещё два дня так повисеть. Даже говорить сил нет. — Ты, наверное, хочешь есть. Я испекла индейку с картошкой. Ты, наверное, очень хочешь есть. В знак подтверждения мой желудок громко заурчал. — Ты поешь, но с условием что будешь послушной. Чтоб было ясно что ты потеряешь в случае неповиновения. Нормальную еду. Одежду. Всё так же останешься в подвале без возможности передвигаться по дому. Избивать я тебя не буду. Наоборот, буду поощрять за каждое послушание. И любить тебя. Так любить как не любил никто. — Схватив моё лицо обеими руками и подняв на себя она произнесла: — Ты хочешь быть моей? Ну, а что мне было делать? Есть хотелось ужасно. Ещё мне хотелось помыться. Так что разлепив пересохшие губы я сказала: «да». Меня снова отвели наверх. Усадили за стол и поставили передо мной тарелку с хорошей такой ножкой индейки и запеченной картошкой. Я так хотела есть что просто накинулась на еду и давясь почти не жуя глотала. — Молока? — Она поставила передо мной коробку с молоком и тут я поперхнулась при виде этой коробки. На ней была моя фотография с надписью: «Вы не видели меня?». Еда больше не лезла мне в горло. Я всё смотрела на своё фото. Оно было сделано недавно. На нём я улыбалась. Это ведь была семейная фотосессия. За месяц до смерти Кэт. Тогда сестра попросила сфотографировать её отдельно. И тогда мы все так сфотографировались. Кто же знал, что та фотография была последняя в жизни моей сестры. — Нравится? — Усмехнулась женщина. — Сегодня была в магазине и увидев такое просто не смогла пройти мимо. Хорошая фотография. — Она села напротив меня. — Ты такая милая на этом фото. Сжимаю кулаки. Есть разом расхотелось. — Ну тише ты, тише, — она заметила мою реакцию. — Никуда уже не денешься. Вскакиваю на ноги и хватаю вилку. Я готова её ударить, но что-то во мне кажется да пошатнулась за столько короткое время. Это я поняла, когда женщина поднялась и подойдя ко мне и просто отобрала у меня вилку. Потом был подзатыльник. Улавливаю её жестокий оценивающий взгляд. Она что-то ждет от меня. Чего? Я не понимаю. — Процесс исправления уже пошел, — подавшись ко мне она положила руку мне на затылок и притянув голову к себе прошептала на ухо. — Нет! — Отталкиваю её от себя. — Не подходи и не трогай меня! — Ты ничего не можешь с этим поделать, родная. Ты теперь моя. И я буду подстраивать тебя под себя. — Нет! — Психую. Я уже просто не понимаю, чего от неё ожидать. — Твои родители никогда тебя не найдут. Может первые два года они ещё будут жить в надежде что ты появишься то дальше надежда будет таять. Они будут скандалить и решат переехать и начать всё заново чтоб ничего не напоминало им о их дочерях или же разведутся. В любом случае тебя они уже похоронят. А если всё же случится чудо, и ты сбежишь, что тогда? Меня допустим посадят, а разве ты сможешь нормально жить? А? Нет, не сможешь. Как бы ты этого хотела тебе не приспособиться к новой жизни. И я тебе это докажу. А сейчас иди в подвал. — Ни за что! — Ты сама напросилась, — Мишель подошла к столу и открыв дверцу шкафа достала электрошокер. — Иди.