Я не предам твоей любви

      Неделя на новом месте преподносит новые сюрпризы. На следующую ночь после приезда Эрика и Кристины в Перрос-Гирек становится ясно, что её падение в реку не пройдет бесследно — она сильно заболевает. Первые дни девушку лихорадит, мучает надрывный кашель и ужасная головная боль, Призраку приходится заботиться о них обоих — она оказывается просто не в состоянии лишний раз подняться из постели.       Лишь спустя несколько дней Кристине становится, наконец, лучше. Впрочем и ранение Эрика почти перестает его беспокоить, и он решает порадовать девушку её любимым с детства десертом — неапольским тортом. Пока Даае приводит себя в порядок после тяжелой недели, он смазывает заварным кремом заранее приготовленные коржи, а затем украшает их симпатичными узорами.       Тихонько скрипнувшая дверь спальни уведомляет Эрика о том, что Кристина уже здесь и он тотчас оборачивается на неё, пряча десерт за спиной. Она робко улыбается ему, проходя в гостиную и опускаясь на диван у разожженного камина. — Кристине лучше? — интересуется мужчина, складывая руки на груди и облокачиваясь на кухонную столешницу. — Под таким чутким наблюдением не могло быть иначе, — отвечает девушка, вытягивая ноги, облаченные в мягкие чулки, на диван. — Эрик, эта неделя будто вообще выпала из моей жизни и… я так соскучилась по тебе. Прошу, иди сюда.       Янтарные глаза вспыхивают счастьем от этих простых слов и он кротко кивает, отстраняясь от стола. — Я приготовил кое-что для тебя, — говорит он, беря в руки поднос со свежим тортом, — кажется, ты очень любила это в детстве.       Девушка оживляется и усаживается на диване, в предвкушении сцепляя руки в замок у груди и расплываясь в искренней улыбке. — Неапольский? — удивленно выдыхает она, когда Призрак опускает на чайный столик торт и пару блюдец. — Спасибо большое, Эрик! Я так давно его не ела! И как тебе только удается помнить об этом? — Эрик не способен забыть о том, что любит его дитя, — отвечает он, устраиваясь рядом с ней на диване.       Благодарно улыбнувшись, она притягивает блюдце с крупным кусочком к себе и начинает лакомиться угощением, то и дело пачкаясь об пышный крем. Призрак добродушно усмехается, глядя на нее. Он счастлив видеть Кристину такой безмятежной после недели, проведенной ею в лихорадке. Когда она заканчивает со своим кусочком, он пододвигается ближе к ней и аккуратно стирает платочком с уголка её губ крем. Она встречает это прикосновение улыбкой и не сдержавшись тянется к его тонким губам поцелуем. Словно того и ожидающий, Эрик ловит его и перехватывает инициативу, обнимая её за талию и углубляя поцелуй. Девушка изумленно выдыхает и выгибается навстречу, прижимаясь к его привычно прохладному телу.       Они теряются в этом поцелуе, упиваясь ощущением долгожданной свободы и безопасности, ощущением реальности происходящего после стольких испытаний, ощущением сладости осознания верных выборов, сделанных ими. Дыхание Кристины сбивается и она отстраняется от губ Эрика, чтобы припасть затем поцелуем к его худой шее — его пальцы опускаются на её округлые бедра и чуть сжимают их. Влажные губы девушки неумолимо скользят вдоль свежих шрамов, ласкают их своей нежностью, а теплые ладони очерчивают его высоко вздымающуюся грудь. Каждое её новое прикосновение так и кричит о том, чего она до сих пор не решается произнести вслух.       Голова Призрака кружится от непозволительной, такой правильной и неправильной одновременно близости Кристины. Он кусает губы в жалких попытках подавить так и вырывающиеся из груди блаженные стоны — робкие ласки Кристины выманивают из глубины его души самых темных, необузданных демонов. Чуткость Эрика не остается незамеченной Даае — она скользит пальцами все ниже, вынимая одну за другой пуговицы рубашки из петель, пересекая переплетенье бинтов на его торсе, и возвращается поцелуем к тонким губам. — Кристина… — выдыхает мужчина, ощущая как от подушечек её пальцев по телу расползаются колющие мурашки.       Прикрыв глаза, Эрик отстраняет Даае от себя и делает глубокий вдох. Его выдержка от каждого её нового прикосновения неумолимо трещит по швам. — Эрик должен извиниться, — тихо говорит он, так и не открывая глаз, — он не должен позволять себе думать о таких вещах… Эрик никогда не опорочит чести Кристины.       От интонации, внезапно исказившей голос Эрика на этих словах, у Даае перехватывает дыхание — она вскидывает голову и глядит на него уже совсем другим взглядом: одержимым и жаждущим. Она накрывает плотно перебинтованную рану мужчины ладонью и с осторожностью устраивается на его коленях — он поднимает на неё растерянный, но точно так же потемневший от желания взгляд. — Я не знаю, почему мне так тяжело говорить о своих чувствах вслух, — сбивчиво шепчет Кристина, нервно поправляя выбившуюся из прически прядь волос, — может из-за того, что я чувствую себя виноватой перед тобой после всего произошедшего, может из-за того, что так долго не могла осознать совершенно очевидных вещей, а может… я и вовсе тянула с этим так долго, что стало слишком поздно.       Призрак хмурится, не понимая беспокойства девушки. Он внимательно глядит на её покрасневшее лицо и бегающие по комнате глаза, избегающие его взгляда, пока она, наконец, не произносит быстро, скомкано и очень робко: — Я люблю тебя, Эрик.       Он замирает, глядя на Даае широко распахнутыми глазами и искренне не понимая реально ли это или лишь плод его не на шутку разыгравшейся фантазии. — Что?.. — переспрашивает он севшим голосом и поднимая на неё полный надежды взгляд.       Девушка бережно обнимает его нечеловеческое лицо ладонями и, глядя в глаза, медленно и твердо повторяет: — Эрик, я люблю тебя.       Призрак не сразу находится для слов. Однако его мерцающие в полумраке гостиной глаза, стремительно застилающиеся слезами, говорят за него гораздо больше. Его подрагивающие от нахлынувших чувств руки плавно привлекают Кристину к себе и сжимают в объятиях так крепко, что, ей кажется, в груди не останется воздуха. Она и не замечает того, как по её щекам сползают дорожки счастливых слез. — Эрик не имел ничего, а теперь… — его голос ломается и он отстраняется от Даае, чтобы еще раз взглянуть в её глаза и убедиться, что она сказала это взаправду, — теперь он имеет все. Эрик так сильно любит Кристину… — Скажи это еще раз, — шепчет она, поглаживая большим пальцем его худую, влажную от слез щеку, — скажи это иначе, Эрик, прошу.       Он не сразу понимает смысл её просьбы, но затем осознает и так же робко, как и она прежде, произносит давно забытые слова: — Я люблю тебя, Кристина.       От самых заветных слов, произнесенных Эриком так, по коже Даае бегут мурашки. Не сдержав радостного смеха, она обнимает его руками и ногами, совсем не оставляя пространства между их телами — мужчина лишь крепче прижимает её к себе. — Ты — мой ангел, Кристина, — шепчет он ей на ухо, невольно задевая губами мочку её уха.       Судорожно выдохнув, Даае обвивает руками его шею и соединяет их губы в нежном поцелуе — он замирает, машинально прикрывая глаза и отдаваясь её порыву. Тогда Кристина медленно опускает ладони на его грудь, очерчивает ими бледную, исполосованную шрамами кожу, отчетливо ощущая, как быстро под ними бьется его встревоженное сердце. — Останови меня, если захочешь, — тихо говорит мужчина, твердо уверенный в том, что это непременно произойдет, и плавно опускает Кристину спиной на диван.       Даае только качает головой, в предвкушении глядя на нависающего над ней Призрака. Атрофированные губы медленно опускаются к фарфоровой коже её шеи и вызывают своими прикосновениями приятную дрожь. Музыкальные пальцы незаметно проскальзывают под поясницу девушки и неторопливо, будто бы давая время передумать, расшнуровывают тесный корсет. Поцелуи Эрика спускаются следом за сползающими к бедрам платьем и сорочкой. На мгновенье Кристина смущается собственным откровенным видом, однако, когда ловит полный обожания взгляд мужчины, забывает о всяком чувстве стыда.       Призрак не позволяет Кристине проявить инициативу — он ловит тянущиеся к нему руки за запястья и возводит их над её головой, вынуждая девушку выгнуться навстречу чутким губам. Они неторопливо движутся вдоль её распаленного тела, едва касаясь кожи, заставляя девушку извиваться в попытке оказаться ближе. — Эри-ик, — хнычет Даае, когда теплое дыхание мужчины опаляет аккуратную грудь.       Девушка уверена, что на его наглых губах сейчас играет удовлетворенная улыбка. Призрак смягчается и выпускает её хрупкие руки из крепкой хватки, позволяя ей стянуть с себя осточертевшую рубашку. Отбросив её куда-то на пол, Кристина обнимает его за крепкие, несмотря на болезненную худобу, плечи и, приблизившись к обнаженной груди, зацеловывает многочисленные, совсем еще свежие раны. Её пальчики тем временем приспускают плотную ткань кальсон Призрака, невольно соприкасаясь с его разгоряченным, налитым кровью членом. Она вздрагивает от неожиданности, но руки уже не одергивает — с губ Эрика слетает гортанный стон, от звучания которого Даае и саму бросает в жар. Ладонь Кристины неумело скользит от основания его члена до головки и назад, пока сама она с вожделением наблюдает за тем, как эти незамысловатые движения сводят Призрака с ума. — Кристина… — срывается её имя вместе со стоном с его губ, когда она мягко обводит пальчиком уздечку.       Помутившимся взглядом Эрик замечает то, как увлекшаяся девушка быстро облизывает пересохшие губы. И, не сдержавшись, накрывает их глубоким поцелуем, одной рукой придерживая Кристину за обнаженную талию, а второй стаскивая с нежных бедер мешающее платье. Она звонко ахает, когда их обнаженные тела соприкасаются друг с другом, а подрагивающий член мужчины упирается в её влажную от продолжительной прелюдии промежность. Несмотря на требовательные движения Кристины, Призрак не спешит — выпустив из плена заласканные губы, он опускается поцелуями вниз по её телу, стараясь подарить ей соразмерное своему удовольствие. Влажный язык мужчины неторопливо обводит ареолы вздыбленных сосков, а затем спускается ниже вдоль живота — Даае часто дышит, невольно сводя в смущении ноги, пока поцелуи Эрика приближаются к самому сокровенному.       Когда руки мужчины мягким движением разводят бедра Кристины в стороны, а сам он устраивается между ними, она поджимает пальцы ног в сладком предвкушении, не смея более противостоять его осторожному напору. Язык Эрика невыносимо медленно скользит меж половых губ, так и дразня жаждущую большего девушку. Она приподнимает таз навстречу его легким прикосновениям, дрожа от этой томительной, но такой приятной пытки, и напряженный язык проникает внутрь, выбивая из девушки громкий стон. Она бессознательно протягивает руку к его голове и, сжав пальцами вороновы волосы, помогает ему обнаружить самые чувствительные точки.       Несдержанные стоны Кристины только распаляют желание Призрака, однако он не может заставить себя отстраниться от неё, пока она так податливо выгибается в его руках. Он опускает ладонь на изнывающий член и ритмично скользит ею по всей его длине. Когда он обхватывает губами клитор и начинает его нежно посасывать, все тело девушки содрогается, а пальцы с силой сжимают пряди его волос — она извивается от ласк его настойчивых губ.       По телу Даае волнами расползается блаженное тепло и она, не желая упускать его, тянет Эрика на себя, вынуждая его устроиться меж её разведенных ног. Его возбужденная плоть, случайно скользнувшая по её влажным половым губам, только подогревает желание. Призраку и самому становится невыносимо сдерживаться — он любовно очерчивает ладонью её подтянутый живот и, обхватив тонкую талию, входит в желанное, податливое тело. Он делает все осторожно и разгоряченная девушка почти не чувствует боли, лишь её незначительные отголоски. — Все хорошо? — спрашивает шепотом Эрик, встревожено глядя на румяное лицо девушки.       Неуверенно улыбнувшись, она кивает и, обняв мужчину за шею, склоняет его к себе для поцелуя. Пока их языки сплетаются во взаимной ласке, Эрик начинает плавно и размеренно двигаться внутри — вскоре Даае начинает постанывать в его губы от удовольствия, постепенно затмевающего все неприятные ощущения.       С каждой новой минутой Кристина все больше отдается противоречивым, новым для нее чувствам, наслаждается ощущением единства с любимым мужчиной. Её настигает, наконец, забвение — она забывает прикосновения грубых рук цыган к самым интимным её местам, их пахнущие дешевым спиртом губы. Она забывает даже о том, какими были редкие и чересчур самоуверенные поцелуи де Шаньи. В её мыслях и памяти остается место лишь Эрику, его музыкальным пальцам, ласкающим до помутнения сознания чувствительную грудь; его тонким губам, ненасытно исследующим её хрупкую шею с такой страстью, что на утро, она уверена, останутся памятные следы; его аккуратным движениям, стремительно доводящим до исступления.       Мужчина слоняется к покрытой легкой испариной коже Кристины, в который раз сцеловывая её с острых, выпирающих из-под тонкой кожи ключиц. Ему не хочется выпускать её из своих рук ни на секунду, словно одно мгновенье — и она упорхнет, как бабочка, оставив за собой лишь мучительно-сладкую ностальгию. Пальцы Эрика крепче сжимают округлые бедра и тянут девушку на себя — с громким стоном она выгибается в спине от неожиданно глубокого движения.       Призрак едва может сдерживаться, когда Даае сама задает ритм: обнимая его за плечи и обсыпая случайными поцелуями безобразное лицо, она то ускоряется, приближая их обоих к пику блаженства, то замедляется, дразня и растягивая томительное удовольствие. В конце концов, разгоряченный мужчина не выдерживает, переворачивает Кристину на живот и, прижавшись к ней со спины, делает несколько глубоких, быстрых толчков. Протяжно простонав, он порывается отстраниться, однако руки девушки, неожиданно опустившиеся на его бедра, не дают этого сделать — тесно сжав её в своих объятиях, он изливается внутрь.       Еще пара движений и Кристина содрогается всем телом, впившись ноготками в кожу Призрака. Он тихо шипит, припадая жадным поцелуем к её выгнутой шее. Тяжело дышащая девушка обмякает в его объятиях. Он устраивается сбоку от нее и покрывает россыпью нежных поцелуев худое плечо. — Надеюсь, ты осознаешь последствия своих действий, — шепчет Эрик, и Кристина различает в его севшем голосе беспокойство. — Осознаю, — кивает она с усталой улыбкой на губах, — я не столь наивна, Эрик.       Мужчина замолкает и недоверчиво оглядывает безмятежное лицо вытянувшейся на диване девушки. Несмотря на произошедшее между ними, в его глазах она остается чистым ангелом, из-за чего его гложет какая-то необъяснимая вина. — Эрик, — зовет его мягко Кристина и его рассеянный взгляд вмиг обретает ясность, — если твое предложение ещё в силе, то… Мы могли бы обвенчаться.       Это предложение звучит словно гром среди ясного неба и девушка тушуется, сама смутившись своих слов. Она потерянно прижимается к узкой груди Призрака и, будто пытаясь оправдаться, добавляет: — Об этом вовсе необязательно думать сейчас. Мне достаточного того, что мы вместе и нам ничто не угрожает, но если вдруг ты думал об этом… — Больше не хочешь мучить меня неопределенностью? — добродушно усмехнувшись, спрашивает Эрик. — Думал. И… конечно, оно не может утратить своей силы.       Просияв, Кристина заключает мужчину в крепкие объятия и прижимается носом к его прохладной шее, с удовольствием вдыхая до безумия родной запах. Запах догорающих свечей, ветхих клавиров и… окутывающего своим теплом счастья.