Я не предам твоей любви

      Несмотря на обоюдное решение о необходимости венчания, Эрик и Кристина не спешат. Они решают до конца обустроиться на новом месте, встать на ноги и убедиться в том, что все передряги действительно позади.       Так проходит три месяца. Пара окончательно обживается в отеческом доме Даае. Призрак, тяжело переживавший тот факт, что отнюдь не он обеспечивает кровом над головой будущую семью, находит стабильную работу. Для жителей Перрос-Гирека он становится настоящим волшебником, способным починить любой необыкновенно сложный для их времени механизм. Вместе с тем и Кристина не перестает удивляться его мастерству. С каждым днем она открывает в Эрике все новые и новые таланты.       Главным событием в их едва обретшей спокойствие жизни становится беременность Кристины. Совсем скоро после их появления в Бретани она начинает чувствовать недомогание, которое без задней мысли списывает на очередную простуду (живя на побережье Даае стала совсем уязвимой перед каждым дуновением ветра) или даже на отравление позавчерашним пирогом. Однако вскоре становится ясно, что причиной тому отнюдь не хворь или испорченная еда. Она оказывается действительно счастлива узнать эту новость от лекаря, знавшей её саму едва ли не с пеленок, но Эрику отчего-то отчаянно боится сообщать.       Из города Кристина возвращается в смешанных чувствах и Призрак безошибочно угадывает, что девушка не договаривает ему чего-то важного. Когда же она под натиском его эмоциональной речи сознается, он не находится для слов. Она даже пугается, наблюдая за тем, как лицо Эрика искажается таким количеством эмоций, которые человек, казалось бы, чувствовать не может. Но затем он падает перед ней на колени, прямо как когда-то давно в подземельях, и осыпает поцелуями подол её чайного платья, шепча о том, что он недостоин такого подарка судьбы, недостоин Кристины и зародившегося под её сердцем дитя; шепча о вмиг вспыхнувшем в нем страхе — страхе за будущее этого ребенка, за его лицо. Опускаясь перед ним на колени и сцеловывая с его нечеловеческого лика слезы, Даае не ощущает того же, не понимает этой боязни Эрика и не разделяет её. Ведь такие родители, как они, не позволят малышу ощутить себя неправильным или хотя бы на толику ненужным. Ей удается заразить этой мыслью и Призрака и заставить его поверить в лучшее.       Вплоть до дня венчания они обустраивают бывшую спальню Кристины под детскую, с трепетом готовясь к появлению малыша. Призрак не жалея сил и времени делает необыкновенно красивую роспись на каждой из стен комнаты, из раза в раз засыпая прямо там, не находя в себе сил, чтобы добраться до их с Даае спальни.       В один из дней Кристина просыпается с первыми лучами солнца и, не обнаружив мужчину рядом, отправляется в детскую комнату. Она застает перепачканного краской Эрика в резном кресле у собранной им пока еще пустующей колыбели и ей кажется, что она уже не увидит ничего прекрасней и милее.       На одних носочках Даае походит ближе к нему и опускается рядом на колени, вглядываясь в бледное, однако освещенное усталой улыбкой лицо. Она осторожно касается пальцами его щеки, тихо обращаясь: — Эрик, пойдем в спальню. Тебе нужно отдохнуть.       Темные ресницы вздрагивают и переливающиеся в свете восходящего солнца глаза нехотя приоткрываются. Оглядев сидящую на прохладном полу Кристину, он недовольно цокает и, одарив её укоризненным взглядом, загребает в свои объятия. — Сколько раз я просил тебя держать ноги в тепле? — менторским тоном отчитывает он и Даае не сдерживает кроткого смешка — в такие моменты он напоминает ей строгого Ангела музыки, коим был еще не так давно. — Несносное дитя!       Театрально вздохнув, Призрак крепче обхватывает Даае и, поднявшись из кресла, отправляется в их спальню. Опустив Кристину на кровать, он устраивается рядом. — Вам тоже нужен отдых, — поясняет он и, натянув на Кристину одеяло, кутает её в него.       Положив голову на грудь Даае и с трепетом погладив музыкальными пальцами её округлившийся животик, Эрик, наконец, прикрывает глаза. Всего через пару дней этот Ангел станет его женой. Всего через пару дней они станут семьей… настоящей семьей, коей у него никогда раньше не было. Атрофированные губы изгибаются в сладкой, предвкушающей улыбке и он позволяет себе провалиться в сон.

***

      Часовня Нотр-Дама оказывается чудесным местом для венчания. Священнослужители здесь никак не выдают свое беспокойство по поводу укрытого маской лица Призрака. Они и вовсе ведут себя с ним так, будто он ничем не отличается от всех прочих прихожан. Когда Даае говорила Эрику о том, что люди в этом городке очень милы и добродушны, он не верил, но с каждым днем все больше убеждается в том, что она была права.       Он ожидает свою невесту у Алтаря и от внимательного священника не укрывается тот факт, что Эрик очень взволнован. Пожилой мужчина в рясе понимающе улыбается и, мягко тронув предплечье жениха, говорит: — Это всегда волнительно.       Отчего-то эти слова помогают Эрику успокоиться. Как раз в этот момент в часовню входит Кристина. В игривом свете, пробивающемся сквозь высокие витражи, она выглядит словно ангел, сошедший с небес: её золотистые локоны красиво переливаются, ловя редкие блики, а светлые глаза поблескивают от застоявшихся в них счастливых слез. Её руки дрожат и мужчина понимает, что и она переживает ничуть не меньше. Он впервые видит выбранное ей свадебное платье. Оно оказывается совсем не вычурным, а, напротив, очень скромным, но удивительно изысканным — приталенного силуэта, идеально обрамляющее её по прежнему хрупкую фигурку и украшенное аккуратными оборками и рюшами. Не сдержавшись, мужчина судорожно выдыхает и смаргивает с ресниц вмиг проступившие слезы — ему не верится, что эта красота отныне будет принадлежать ему. «Уже принадлежит», — не сдержав улыбки, думает он.       Пред лицом Господа Эрик и Кристина дают друг другу клятвы в любви и верности, в глубине души отчетливо понимая — ни один из них не рискнет их нарушить. Под внимательным взором священнослужителя они обмениваются аккуратными кольцами и дарят друг другу нежный, будто бы первый и последний поцелуй.       Окутанные смолистым ароматом церковных свечей Эрик и Кристина покидают часовню. У выхода их уже ждет экипаж до Парижа. Этот день они решают сделать особенным и навестить старых оперных друзей, чтобы сообщить им радостные вести, перевернувшие всю их жизнь. С момента отъезда Кристины в Каталонию ни семейство Жири, ни малышка Жамм, ни даже матушка Валериус совсем ничего о ней не слышали. Если весть о смерти де Шаньи не получила огласки, то они, должно быть, слепо верят в их уже состоявшийся счастливый брак. Девушка просто не может не рассказать некогда родным ей людям всей правды о сложившейся совсем иначе жизни. Да и сама не может более стерпеть тоски по ним. Ей не терпится познакомить пожилую названную мать с тем самым Ангелом Музыки, о котором она так часто рассказывала ей в своем отрочестве.       Лучи солнца, пробивающиеся сквозь неплотно задернутые шторы экипажа, ласкают своим теплом румяное от зимней прохлады лицо Кристины. Она машинально вспоминает точно такую же поездку в экипаже со своим ныне покойным женихом и ежится от ощущения того, как это было неправильно. Сейчас, находясь в объятиях своего супруга, она ни на толику не сомневается в том, что именно с ним ей предначертано быть самой судьбой. Улыбнувшись своим мыслям, она запрокидывает голову, чтобы взглянуть на Призрака. Она сталкивается с его необычными глазами, глядящими на нее с неподдельным обожанием. Он точно так же думает о том, что их брак заключен самими небесами. Иначе быть просто не может.

***

      Домой молодожены возвращаются уже за полночь в очень смешанных чувствах. Подруги Даае были очень удивлены и, как ей самой показалось, разочарованы её выбором, однако всеми силами старались не выдать своего непонимания. Она знает, что они представляли её жизнь совсем другой — богатой и беспечной, лишенной всяких тягот, насыщенной светскими балами и приемами. Оно и ясно, ведь девушки выступая на сцене с самого юношества стремятся покорить титулованных молодых людей и заполучить ту жизнь, о которой они мечтают. Кристина стала одной из немногих, кому это действительно удалось. Она не может винить подруг, ведь они желают ей счастья и всерьез беспокоятся за её благополучие, а Эрик на первый взгляд может внушать не только недоверие, но и страх. Они благоразумно умолчали историю своего знакомства, посчитав, что балеринам совсем не нужно знать о том, кем он является на самом деле, но, судя по их напряженным лицам на протяжении всего вечера, они все-таки догадались. Об Эрике в театре ходит слишком много сплетен и далеко не все из них лживые.       Мадам Жири, прекрасно понимающая истинное амплуа избранника Кристины, лишь порадовалась за эту необычную пару. Она как никто другой знает о том, что Эрик далек от чудовища, коим его привыкли называть в Опере. Знает, что он лишь жертва обстоятельств и перманентных перипетий. Знает, что у него доброе сердце, несмотря на всю жестокость мира по отношению к нему. Её одобрение смыло неприятный осадок от встречи с подругами.       Перед визитом к матушке Валериус Эрик действительно сильно нервничал. Он боялся, что самый родной Кристине человек не сможет принять его, сочтет его недостойным своей названной дочери. Он понимал, что она будет даже права, но тем не менее не терял надежды произвести хорошее впечатление.       И хорошее впечатление произвести действительно удалось. Матушка с большой радостью познакомилась, наконец, с Ангелом, оберегающим и направляющим Кристину с самого детства. Мадам Валериус не удалось разглядеть Эрика ввиду совсем севшего зрения и ему представился чудесный шанс показать ей все то светлое, что обычно сокрыто под неизменной маской холода и цинизма. Они провели много времени, беседуя за небогато накрытым столом, отчего-то с этой милой женщиной слова и темы для разговоров находились сами собой. В конце концов, им пришлось попрощаться. Однако, они обещали впредь навещать матушку по меньшей мере пару раз в месяц и непременно привезти к ней внучка или внучку. — Она, должно быть, страшно волновалась, — вздыхает Даае, когда экипаж уже подъезжает к их дому. — Я ведь обещала ей писать, когда устроюсь в Испании, а в итоге… — Но ты никогда не забывала о ней и теперь, когда мы знакомы, мы сможем навещать её вместе, — отвечает Эрик, сжимая пальцы супруги в своей ладони.       Экипаж тормозит у тропинки, ведущей к домику у побережья, и супруги, расплатившись с кучером, отправляются домой. Девушка невольно ежится от прохладного ветра, всколыхнувшего полы её плаща, и Эрик тотчас стягивает с себя мантию, чтобы закутать Даае в нее. — Эрик, я не хрустальная, — тихо смеется Кристина, прижимаясь к плечу мужа, — ничего со мной не случится. Можешь расслабиться, наконец.       Мужчина растерянно пожимает плечами, но все-таки соглашается с женой. За последние три месяца их преследователи никак не проявили себя и, кажется, оставили таки пару в покое. Проходя внутрь уже родного дома, Эрик и Кристина решают оставить позади все страхи и начать жить полной, семейной жизнью.       Засыпая этой ночью в объятиях друг друга, молодожены не задумываются о том, какие испытания принесет им следующий день, не осознают того, что оставлять все страхи позади слишком рано — ведь опасность совсем близко.