Я не предам твоей любви

      Еще по пути из Парижа Эрик и Кристина приняли решение устроить небольшие каникулы только них двоих, лишенные всякой работы и заурядных дел. Поэтому с рассветом солнца Призрак отправляется на рыночную площадь, чтобы успеть закупиться всем необходимым на неделю вперед и вернуться домой еще до пробуждения супруги. Она очень тяжело переносит даже непродолжительную разлуку с ним, обосновывая это тем, что и так слишком много времени была далека от него.       Привыкшая к теплу мужского тела девушка просыпается почти сразу после ухода мужа. Она растерянно оглядывает постель и, не обнаружив его рядом, расстраивается. Она уже собирается подняться с кровати и отправиться готовить завтрак, как уже хорошо знакомое недомогание заставляет её свернуться клубком на простынях и глубоко задышать. Прикрыв глаза, она делает попытку расслабиться и уснуть, лишь бы не ощущать всех тягот капризного организма.       Едва Кристина начинает погружаться в сон, убаюканная оставшемся на подушках ароматом Эрика, как в соседней комнате раздается скрип двери, а затем шаги. Она напрягается, вслушиваясь в звуки — шаги тяжелые, совсем не как у Эрика. Аккуратно приподнявшись на кровати, она протягивает руку к стоящему на прикроватном столике подсвечнику и покрепче обхватывает его вспотевшей от страха ладонью. Половица под чьим-то весом скрипит совсем рядом, прямо у закрытой спальни. Прятаться здесь негде — нет даже шкафа, а место под кроватью совсем легко просматривается с порога комнаты. Сглотнув подступивший к горлу ком, девушка забивается в угол кровати, держа наготове медный шандал.       С широко раскрытыми от страха и блестящими от пролитых слез глазами Кристина наблюдает за тем, как дверь в спальню приоткрывается — в проеме виднеется высокая темная фигура. Она прикрывает глаза лишь на секунду, смаргивая предательские слезы, а когда открывает — уже оказывается окружена. — А я уж думал, нам совсем не повезло, никого не застали дома, — злорадно смеется склонившийся прямо над Кристиной цыган.       Едва он успевает договорить, как девушка, вскочив с постели, замахивается изо всех сил подсвечником и бьет им мужчину прямо в висок. Тот пораженно выдыхает и, отшатнувшись от неё, заваливается на пол. — Дрянная девчонка! — восклицает он, когда Кристина порывается выбежать из спальни.       Он хватает девушку за щиколотку и та едва успевает развернуться перед падением, чтобы не удариться животом. Она вскрикивает, когда его мозолистая рука с силой тянет её на себя. На звуки сбегаются еще двое других находящихся в доме цыган. Кристина с ужасом осознает, что в одиночку едва ли сможет что-то с ними сделать. — Где же твой уродец, дорогуша? — нараспев спрашивает цыган, утирая выступившую на виске от удара Кристины кровь. — Неужто мы не вовремя пожаловали в гости? — Оставьте нас в покое! — шипит девушка, тщетно пытаясь выкрутиться из крепкой хватки мужчины. — О, если бы ты только знала в какой ужас пришел граф де Шаньи, узнав, что вездесущий Призрак убил его брата. Малыш Эрик совсем обезумел, в это ведь так легко поверить, верно? — быстро тараторит цыган, скользя пальцами по облаченному в одну лишь сорочку телу Кристины. — Именно его силами нам удалось разузнать, где вы, беглецы, спрятались. Граф счел, что мы накажем убийцу лучше него. А знаешь, дорогуша, какое наказание для Эрика страшнее самой смерти?       Девушка сдавленно всхлипывает, отчетливо понимая к чему ведет цыган. Тот недовольно хмыкает и, как следует замахнувшись, дает ей сильную пощечину. — Когда тебя спрашивают, нужно отвечать! — прикрикивает он и, поднявшись с пола, толкает девушку в руки других цыган. — Я все еще не слышу твоего писклявого голоса! — М-моя… — заикаясь, произносит Кристина, когда её хватают массивные руки мужчин, — моя смерть… — Ох, как же ты права, — с неприкрытым удовольствием говорит цыган. — Но будет ведь совсем не интересно убивать тебя быстро, так? Растянем удовольствие. Глядишь и уродец подтянется к самому интересному…       Девушка не видит, но чувствует, как руки за её спиной стягивают толстой веревкой, не оставляя ей надежды на побег; слышит, как раздирают и без того ничего толком не скрывающую сорочку. Осознав, что цыгане желают завершить начатое в таборе, она срывается на рыдания, безвольно повисая в жестоких руках.       Тщательно зафиксировав узлы на предплечьях Кристины, цыгане грубо толкают её на кровать, у изголовья которой уже устроился раненный ею мужчина. Он похабно смеется, похлопывая по месту рядом с собой. — Умоляю, не надо, — сбивчиво шепчет Кристина, задыхаясь от слез, — я… я беременна, это опасно…       Её слова вызывают лишь смех у цыган. Они обступают кровать со всех сторон и нависают над ней словно голодные хищники. — Что ж, тем лучше. Не рискнешь сопротивляться, — отвечает цыган, вынимая из ножен острый кинжал и проводя им вдоль груди Кристины к чуть округлившемуся животику, — а иначе…       Девушка вздрагивает и почти перестает дышать, когда лезвие медленно обводит её живот, и мужчина удовлетворенно кивает. — Вот так, девочка. Будешь послушной и мы не тронем ублюдка внутри тебя.       Жестким рывком Кристину подхватывают под бедра, вынуждая встать на постели на колени. Лицом она оказывается прямо у расставленных ног цыгана. Под её полным ужаса взглядом он спускает с себя штаны, обнажая толстый член. Оскалившись подгнившими зубами, он протягивает руку к её длинным локонам и безжалостно наматывает их на кулак, заставляя девушку прижаться дрожащими губами к его потному паху. — Позаботься о том, чтобы нам все понравилось, — цедит он, свободной рукой заставляя её приоткрыть рот и взять в него дурно пахнущий орган.       По щекам Кристины бегут слезы — Эрик не позволял ей делать ничего подобного даже по собственному желанию. А теперь его чистый ангел — грязная игрушка в руках похотливых цыган.       Чьи-то шершавые пальцы проникают в девушку и она дергается от боли, бессознательно сильнее насаживаясь губами на чужой член. Цыган гортанно стонет и, обхватив голову девушки, начинает быстро и глубоко толкаться в её рот — Кристина задыхается и начинает закашливаться, выворачиваясь из сильной хватки, за что получает очередную пощечину. — Плохо стараешься, — шипит цыган, крепче обхватывая голову Даае, и резко толкается уже в её горло.       Развернувшаяся картина только раззадоривает других цыган. Один из них продолжает запихивать все больше пальцев в содрогающееся от страха тело Кристины, а второй опускается у постели на корточки и безжалостно сминает её заметно округлившуюся грудь. — Вы долго еще намерены её лапать? — не выдерживает старший цыган. — Возьмите уже чертову девчонку!       Точно по приказу первый из мужчин подхватывает девушку под живот и, не церемонясь более не секунды, входит в неё на всю свою длину. Она пронзительно вскрикивает, чем вызывает лишь большее удовольствие у старого цыгана. — И как этому уроду досталась такая великолепная подстилка? — со стоном шепчет он, вдалбливаясь членом в горло девушки. — Узкая прям как девственница, — добавляет другой, активно двигая бедрами. — А ведь попка должно быть и впрямь не тронута, — подмечает третий и от этих слов Кристина начинает дергаться в грязных руках цыган, что есть силы. — А ты не дергайся, — напоминает цыган, — ты ведь не хочешь, чтобы мы навредили ублюдку, не так ли?       Испуганно всхлипнув, Кристина замолкает и обмякает, позволяя мужчинам продолжить истязать её тело. Когда меж её раздвинутых чьими-то руками ягодиц приземляется смачный плевок, она понимает, что самое страшное еще только впереди. Через мгновенье в плотно сжатое колечко мышц втискивается толстый палец одного из цыган. Все тело девушки напрягается и мужчины синхронно стонут во весь голос, ускоряя свой темп. Старший цыган содрогается в экстазе и, не позволив Кристине сделать и вдоха, изливается глубоко в её горло. Убедившись, что она проглотила все до последней капли, он резко отталкивает её от себя и поднимается с постели, чтобы оценить работу своих подопечных.       Вид сзади оказывается совсем обескураживающим. Пока член одного из цыган туго движется в её влагалище, пальцы другого неумолимо растягивают девственный анус. Болезненные стенания Кристины ласкают слух насильников — они наслаждаются её страданиями. — Мне не нравится, как ты стараешься, девчонка, — вдруг заявляет старший цыган, опускаясь рядом с ней на постель. — Покажи, как тебе нравится! Проси о большем!       Грубо обхватив пальцами её подбородок, он впивается в её губы поцелуем. Облизав её изодранные в кровь губы, он дает ей еще одну пощечину и вновь напоминает: — Проси! Проси Фера взять тебя сзади!       Когда Фер добавляет третий палец, из горла девушки вырывается лишь хрип и разозлившийся невыполненным приказом цыган быстро пересекает комнату, чтобы схватить с пола подсвечник, которым она пыталась защищаться. — Девчонка думает, что может так просто противиться моим приказам, — цедит он сквозь зубы и, оттолкнув вбивающегося в её тело цыгана, устраивается меж сжавшихся от страха ног. — Ты знаешь, какое наказание тебя ждет, но для начала завершим начатое.       С этими словами он харкает на узкую часть шандала и, быстро размазав слюну ладонью, втискивает её меж ягодиц девушки. Она истошно кричит, пытаясь вывернуться из его рук, но другие два цыгана крепко обхватывают её ноги и разводят их на всю ширину постели, причиняя еще большую боль. — Достала своими воплями, — чертыхается так и не кончивший цыган и, обойдя постель, хватает девушку за волосы, чтобы направить к своему изнывающему без ласки члену.       Крики Кристины заглушаются и превращаются в бессвязное мычание. Треклятый подсвечник двигается внутри неё все грубее и быстрее и вскоре она ощущает, как по её бедрам стекает теплая кровь. Охваченный яростью цыган только глубже пропихивает шандал, все сильнее разрывая кровоточащие раны.       В глазах Кристины темнеет от боли — пытка становится почти невыносимой. Ей остается только молиться, чтобы все закончилось как можно скорее. Ей остается лишь надеяться на чудо. Сквозь пелену стоящих в глазах слез она почти ничего не видит, но темный, худой силуэт, мелькнувший за дверью, все-таки различает. Она не знает реален он или её воображение рисует спасительного призрака под стать оазису в пустыне, но надежда вспыхивает в её сердце с новой, неумолимой силой.