Я не предам твоей любви

      Уже на подходе к дому Эрик замечает, что входная дверь незакрыта. Он знает — Кристина ни за что не покинула бы дом без него, не предупредив заранее. Это стало их негласным правилом с первых же дней после побега из табора. Всерьез заволновавшись, он ускоряет шаг.       Когда до дома остается пара метров, Призрак отчетливо разбирает мужские голоса и тут же, побросав пакеты, срывается на бег. Он старается двигаться осторожно, не привлекая внимания незваных гостей — ведь пока они могут быть гораздо менее бдительными. Неуловимо проскользнув в коридор, он различает среди грубых голосов жалобные стенания Кристины и ощущает, как сердце болезненно сжимается в груди. Беззвучными шагами он проходит к небольшому комоду посреди гостиной и вынимает из него полный патронов револьвер. Твердо обхватив оружие пальцами, он шагает к приоткрытой двери спальни.       Страшная картина, которую застает Эрик, останется в его памяти навсегда и уже ни за что не искоренится. Его милое дитя, свет его души, его Кристина оказывается распластана по их же супружескому ложе в совершенно неестественной позе; молодой цыган крепко удерживает её голову в своих руках, грубо толкаясь толстым членом в её безвольно разинутый рот, пока другие два крепко удерживают её ноги и истязают дрожащее от боли тело длинным шандалом; Призрак сталкивается с её пустым, будто бы мертвым взглядом лишь на секунду, но этой секунды хватает, чтобы неведомой силы гнев накрыл его с головой.       Без промедления Эрик врывается в спальню. Не ожидавшие его появления цыгане теряются, начиная суматошно рыскать по ножнам в поисках своего оружия. Этого короткого времени Призраку хватает для того, чтобы сделать три точных, смертельных выстрела: один — пуля прошибает лоб молодого цыгана и он, широко распахнув глаза, валится на пол, освобождая, наконец, истерзанное горло девушки; два — ещё один подопечный старшего цыгана хватается за пробитую пулей грудь, сминая стремительно омывающуюся кровью ткань пальцами; три — зачинщик нападения не успевает увернуться от выстрела в упор, прямо в висок, потому как костлявые пальцы Призрака смыкаются на его жирной шее и не позволяют отшатнуться. Слишком быстрая смерть, по мнению Эрика, отнюдь не достойная этих насильников, однако на игры времени совсем нет — счет идет на секунды.       В один широкий шаг мужчина оказывается у постели. Осознавшая, что Призрак вовсе не был иллюзией, Кристина обессилено сжимается в комок, укрывая опухшее от слез лицо руками, и сдавленно всхлипывает, давясь горькими рыданиями. Она чувствует стекающую по ногам кровь и решает, что это конец, что дитя, которое она с трепетом и нежностью носила под сердцем вот уже несколько месяцев, мертво, что эти чудовища лишили её самого ценного, что она имеет. — Кристина… — горько шепчет Эрик, проводя дрожащими пальцами по её напряженным рукам, укрывающим кривящееся в плаче лицо.       Возведя глаза к полотку, Призрак смаргивает слезы и стягивает с кровати теплое одеяло, чтобы затем закутать в него испуганную девушку. Он притягивает её в свои объятия и несколько минут укачивает, стремясь хоть немного успокоить. — Тише-тише, — убаюкивающе шепчет он, — я рядом, никто и никогда больше не посмеет причинить тебе боли, слышишь? Они поплатятся за это…       Девушка кротко кивает, ютясь в спасительных объятиях мужа, однако не переставая плакать. Ей кажется, что боль с каждой секундой только усиливается, не давая ей провалиться, наконец, в беспамятство.       Призрак осторожно поднимается на ноги и, не выпуская Кристину из рук, выходит в гостиную. Бережно опустив её на диван, он отворяет дубовый шкаф с вещами и вынимает оттуда несколько платьев девушки. Сложив их и другие необходимые ей вещи в чемодан, он вновь заключает её в свои надежные объятия и не медля покидает дом. — Сейчас Сильвия тебе поможет, дитя мое, — продолжает шептать он, наверняка зная, как Кристине необходимо слышать сейчас его голос, — все обязательно будет хорошо. — Эрик… — зовет его Кристина и он обращает на неё свой взволнованный взгляд, — мне так больно и… страшно.       Стиснув от плохо контролируемой ярости зубы, мужчина сильнее сжимает жену в объятиях. Ему невыносимо даже думать о том, что она испытала, находясь в руках этих безжалостных насильников. — Знаю, — кивает он, пододвигая её к своему плечу, чтобы запечатлеть на её лбу нежный поцелуй, — они никогда больше не приблизятся к нам, клянусь.       В голове Эрика рождаются всё более и более страшные картины того, как он разделывается со всем треклятым табором цыган. О, как бы ему хотелось заставить их почувствовать хотя бы толику страданий Кристины, заставить их молить о смерти как о единственном спасении. Он не оставит из безнаказанными, больше не позволит им бессовестно врываться в их с Кристиной не успевающую налаживаться жизнь.       Поймав первый же попавшийся экипаж, Эрик вручает крупную сумму денег извозчику и просит немедленно доставить его и Кристину к лекарю — тот без колебаний соглашается. Совсем скоро они оказываются на пороге дома Сильвии, явно не ожидающей столь раннего визита. — Кажется, мы договаривались на визит только через пару недель, — рассеяно говорит женщина, в непонимании оглядывая Призрака, удерживающего супругу на руках, — что-то случилось? — Вы сами все поймете, — с неприкрытой тоской в голосе отвечает Эрик, проходя в коридор. — На Кристину напали и…       Он тяжело вздыхает, не находя в себе сил, чтобы продолжить. Однако женщина, испуганно ахнув, быстро кивает головой, понимая, к чему клонит Эрик. — Бедная-бедная Кристина, — тараторит женщина, — укладывайте её в спальне, месье, я позабочусь о ней.       Благодарно склонив голову, Эрик проходит в соседнюю комнату и устраивает Кристину на постели. Рядом с кроватью он оставляет и принесенные им вещи — девушка медленно приоткрывает глаза. Заметив, что он собирается уйти, она хватает его за запястье и тихо шепчет: — Нет, нет, нет… Эрик, пожалуйста, не оставляй меня, — её голос ломается от плача, — мне так страшно, так страшно… — Тише, родная, — ласково отвечает он, нежно проводя пальцами по её заплаканному лицу и утирая слезы, — я буду за дверью. Не бойся, Сильвия не сделает тебе больно.       Девушка чуть успокаивается и заторможено кивает. Призрак почти невесомо целует её в уголок губ и все-таки покидает комнату, позволяя лекарю заняться её травмами. Опершись в коридоре о стену, он скатывается по ней на пол и укрывает лицо руками, судорожно вздыхая.       Вера в Бога уже давно покинула Эрика, однако сейчас он неизбежно обращается к ней. Он готов молиться кому угодно, хоть продать душу дьяволу, только чтобы с Кристиной все было хорошо, чтобы их ребенок, уже накрепко засевший в его сердце, не пострадал.       Спустя неопределенное для мужчины количество времени дверь с тихим скрипом отворяется и на пороге появляется лекарь. Она аккуратно касается плеча мужчины, побуждая его подняться. Тяжело опершись рукой о стену, он поднимается на ноги и выпрямляется в спине, равняясь с Сильвией. — Все плохо? — с неприкрытым ужасом в голосе спрашивает Эрик. — Нет-нет, — спешит переубедить его врач, — но… мы не можем быть уверены, что с ребенком все будет в порядке. Физических повреждений, угрожающих ему, нет, но состояние Кристины… оно очень опасно в её положении, ей нельзя так сильно переживать. — Но там было столько крови, — выдыхает Призрак, нервно сминая пальцами манжеты рубашки, — я было подумал…       Лекарь отводит взгляд и поджимает губы. Она знает, как сильна любовь Эрика к Кристине. Только слепой в Перрос-Гиреке мог не заметить их чувств да и тот, услышав голос мужчины, обращенный к своей жене, осознал бы это. Ей нелегко говорить ему то, что наверняка причинит боль. — Кровотечение было из-за разрывов в ином месте, — поясняет Сильвия, — у меня возникло ощущение, будто её… насиловали каким-то остроконечным предметом. — Шандалом, — отрешенно отвечает Эрик, стискивая руки в кулаки, — к сожалению, я застал их именно в этот момент. — Боже, — шепчет Сильвия, укрывая губы ладонью, — это ужасно!       Призрак кивает и, бросив взгляд на приоткрытую дверь спальни, уточняет у лекаря: — Я могу зайти? Мне нужно будет уехать до ночи… Я должен позаботиться о том, чтобы такое больше никогда не повторялось. Вы могли бы присмотреть за ней, мадам? Я мало кого могу попросить об этом. — Что Вы, месье! Я буду рада приглядеть за Кристиной, Вам совсем не о чем переживать. А сейчас, конечно, навестите её.       Сдержано кивнув, мужчина проходит в спальню. У постели супруги он опускается на колени и, плавно взяв её руку в свою, целует каждый из её пальцев. — Наш малыш… — выдыхает Кристина, вымученно улыбнувшись, — он в порядке, знаешь?       Призрак кивает и тоскливо улыбается в ответ, пока по его лицу сползают слезы. Протянув руку к нему, Кристина снимает с него белоснежную, окропленную кровью насильников маску и ласково проводит пальцами по худой щеке. Он прикрывает глаза, внемля этому прикосновению. — Я так тебя люблю, Кристина, — шепчет он, ластясь к её руке, — что не прожил бы и дня без тебя… Страх за тебя не покинет меня никогда, если я не остановлю этих безумцев, понимаешь?       Ладонь на его лице замирает и Кристина неловко приподнимается на локтях, вглядываясь в его горящие жаждой мести глаза. — Эрик, не вздумай идти к ним! — восклицает она, осознав его намерения. — Они же только и ждут этого! Они убьют тебя!       Она невольно впивается ноготками в его предплечье в попытке удержать на месте. Будто бы этот незначимый жест может остановить плавящую Эрика изнутри ярость. Он двигается к ней и, обняв побледневшее лицо супруги ладонями, медленно шепчет: — Я вернусь сегодня же ночью, обещаю. Ты веришь мне, Кристина? — Я верю, но мне… мне страшно, — в который раз повторяет она, испуганно глядя на него опухшими от слез глазами. — Когда я вернусь, тебе нечего будет больше бояться, слышишь? Ни за себя, ни за ребенка, ни тем более за меня, — твердо говорит он и супруга медленно кивает, заставляя себя поверить в его слова. — Умоляю, будь осторожен, — выдыхает она, порывисто обнимая его изо всех сил, — я не хочу так… — Как? — спрашивает он, прижимая её к своей груди. — Не хочу без тебя, — шепчет она, отстранившись лишь на мгновенье, чтобы коснуться затем его губ чувственным поцелуем, — возвращайся скорее, пожалуйста. — И глазом не успеешь моргнуть, — с теплой улыбкой отвечает Призрак, — поправляйся, пожалуйста.       Нехотя мужчина все-таки отстраняется от супруги и, еще раз ласково коснувшись её локонов пальцами, покидает дом лекаря. Впереди его ждет дальняя дорога и непростой, несмотря на держащую сердце в тисках ненависть, выбор, который в самом деле Эриком уже сделан. Сделан в ту самую секунду, как он увидел опустевший взгляд своего Ангела, как он увидел, на что способны бессердечные уроды, зовущие себя людьми.